Глава 1. Нарушение феромонов.

Глава 1. Нарушение феромонов.

Семь часов вечера, стадион политехнического университета А.

Вокруг зажглись прожекторы, их яркий свет затмил звезды. Первокурсники, еще совсем юные, сидели на траве, размахивая телефонами с включенными фонариками, создавая мерцающие световые полосы.

Без музыки и аккомпанемента, прямо перед главной трибуной группа людей под руководством дюжины инструкторов в рубашках цвета хаки с короткими рукавами исполняла песни с армейским колоритом.

Се Юаньсин*, пригнувшись, бесшумно покинул строй сзади, не присоединившись к прощанию с инструкторами, которое вызвало слезы у многих.

*谢远星: транскрипция (произношение): Се Юаньсин

Приблизительный перевод по значению:

谢 (Xiè) – Благодарить

远 (Yuǎn) – Далёкий, далёкий

星 (Xīng) – Звезда

Таким образом, можно сказать, что имя примерно означает "Далёкая звезда" или "Звезда вдали".

Атмосфера в толпе была оживленной, никто не обращал особого внимания на тех, кто тихо уходил, но Се Юаньсин продолжал идти, слегка пригнувшись, и только выйдя за пределы стадиона, медленно выпрямился и с облегчением выдохнул.

Как же он устал. Наконец-то все закончилось.

Сейчас он мечтал лишь об одном: вернуться в общежитие, принять душ и хорошенько выспаться. Эта мысль подгоняла его, и шаги Се Юаньсина стали быстрее. Десятиминутный путь он преодолел за шесть-семь минут быстрой ходьбы, но, зайдя в корпус и приблизившись к лифту, замедлился.

У лифта уже стояли трое или четверо студентов. Се Юаньсин сильнее надвинул на глаза кепку цвета хаки, еще глубже пряча лицо, и без того скрытое слишком длинной челкой.

Динь!

Лифт остановился на первом этаже с чистым коротким звуком. Се Юаньсин зашел последним, когда остальные уже заняли места. Он нажал кнопку своего этажа и прижался к углу.

Четверо студентов, похоже, жили в одной комнате. Они весело болтали и смеялись, а когда лифт прибыл на их этаж, они вышли. Но их голоса донеслись до Се Юаньсина прежде, чем двери лифта снова закрылись.

— Разве первокурсники не в корпусе С живут? Что они тут забыли?

— Говорят, в этом году набрали слишком много народу, мест не хватило. Здесь были пустые комнаты, вот нескольких и подселили.

— М-да, жить с теми, кто на курс старше — то еще удовольствие. Не повезло пацанам.

Университет не похож на старшую школу, где целый день проводишь в одном классе. Некоторые люди за четыре года могут даже не помнить, кто их одногруппники, но соседи по комнате – это те, кого знаешь лучше всего.

В течение четырех лет обучения в университете большинство студентов проводят время вместе с соседями по комнате, будь то учеба или отдых. Именно с ними складываются самые крепкие дружеские отношения, и именно в общежитии чаще всего формируются сплоченные группы. Не говоря уже о неловкости присоединения к уже сложившемуся коллективу, самим по себе заводить друзей в университете становится значительно труднее. Замкнутые люди могут провести всю свою студенческую жизнь в одиночестве.

Но для Се Юаньсина это не казалось проблемой. В комнате, куда его поселили, вместе с ним жили всего двое. Ему не нужно было вливаться в коллектив, а заведение друзей его совершенно не заботило.

Он вышел из лифта. Было семь часов вечера, и по коридору сновало немало людей. Его приметная камуфляжная форма привлекала к себе множество взглядов. Се Юаньсин опустил козырек кепки еще ниже и неловко пошарил рукой в кармане, нащупывая ключи. Он поспешил к двери своей комнаты, достал ключ и открыл дверь. Сделал это быстро и еще быстрее закрыл ее.

Завтра ему больше не придется носить эту форму, и когда он будет возвращаться в комнату, на него больше не будут так смотреть.

Подумав об этом, Се Юаньсин расслабил напряженную спину.

В комнате было тихо. Он медленно подошел к своей кровати, отодвинул стул и сел.

Кепка легла на стол, и поза Се Юаньсина постепенно стала совсем небрежной. Сначала он просто сидел, потом откинулся на спинку, сползая всё ниже и ниже, пока затылок не уперся в край стула, а голова лениво не запрокинулась назад. Он отдыхал с закрытыми глазами. Влажные от пота волосы под тяжестью собственного веса упали назад, открывая чистый лоб.

Щелк.

С тихим звуком дверь в ванную открылась, но человек, откинувшийся на спинку стула, не обратил на это внимания, продолжая держать глаза закрытыми.

Свободная форма цвета хаки висела на нем мешковато, делая еще более заметными тонкие запястья. Лицо, которое он обычно прятал, теперь оказалось открытым. Белая лампа ярко освещала родинку в форме слезы под глазом. Обычная мрачность исчезла, уступив место бледной хрупкости.

Парень, вышедший из ванной, замер, переставая вытирать волосы полотенцем. Его вторая рука, собиравшаяся закрыть дверь, тоже на мгновение остановилась.

В этот момент Се Юаньсин открыл глаза, словно почувствовав что-то, и повернул голову. Он немного удивился, инстинктивно выпрямился и неловко поправил челку, снова упавшую на лоб.

— Ты здесь, — произнес он. Он думал, что в комнате никого нет.

— Угу, — ответ Шэнь Бянье не отличался теплотой. Он лишь коротко буркнул и замолчал. Вид у него был недовольный, мысли явно витали где-то далеко.

*沈边野 (Shěn biān yě) транскрипция (произношение): Шэнь Бянье

Приблизительный перевод по значению:

沈" (Shěn) – глубокий, погружаться, тонуть.

边野" (biān yě) – окраина, окраина поля, край поля, пограничная местность.

Таким образом, можно сказать, что имя примерно означает "Далёкая окраина" или "Далекие окрестности".

В его большой руке было полотенце, на тыльной стороне ладони проступали вены, а крепкие мышцы рук дышали силой. Его торс был полностью обнажен. Капли воды скользили по рельефному прессу, уходя по плавным линиям живота в тень.

Он небрежно вытер мокрые черные волосы, протянул руку и закрыл за собой дверь ванной, отсекая потоки пара. Дверь захлопнулась с легким стуком, заставив Се Юаньсина перевести взгляд с Шэнь Бянье на ванную комнату.

Увидев, что Шэнь Бянье уже принял душ, Се Юаньсин встал и начал рыться в шкафу в поисках пижамы. На самом деле это была просто старая футболка, застиранная до белизны. От частых стирок ткань стала тонкой и мягкой, поэтому Се Юаньсин использовал её для сна.

Он положил одежду в пластиковый пакет с логотипом супермаркета, достал с нижней полки мыльницу и шампунь и направился в ванную.

Раньше он не замечал, но теперь, когда он открыл дверь, в нос ударил резкий запах. Словно пепел, оставшийся после того, как огонь поглотил бумагу — едкий, почти агрессивный запах, в котором угадывались странные древесные нотки, напоминающие о тлеющих поленьях.

Это был запах феромонов Шэнь Бянье.

Се Юаньсин закашлялся от едкости, отступил назад и, нахмурившись, постоял немного. Он не решился зайти сразу и предпочел сначала почистить зубы у раковины в комнате.

Шэнь Бянье стоял у балкона и молча наблюдал за ним. На его холодном, суровом лице не было ни тени эмоций. При росте в сто девяносто сантиметров его бесстрастный взгляд сверху вниз создавал необъяснимое давление.

Се Юаньсин чистил зубы, опустив голову, но боковым зрением заметил взгляд соседа. В тот миг, когда их глаза встретились, Се Юаньсин опустил голову еще ниже.

Он не хотел снова обсуждать с Шэнь Бянье вопрос о том, почему он чувствует его феромоны. В их обществе, помимо разделения на мужчин и женщин, существовал и вторичный пол, проявляющийся у каждого к восемнадцати годам: альфа, омега и бета.

Альфы обладают лучшими физическими данными, они сильны и склонны к лидерству. Омеги красивы, они созданы для альф, и феромоны служат их связующим звеном. Беты же – самые обычные люди. Процесс дифференциации ничего в них не меняет.

Беты не чувствуют феромонов. И Се Юаньсин был бетой.

Он и сам не знал, почему чувствует запах феромонов. Его дифференциация* в восемнадцать лет закончилась неудачей, он действительно был бетой. К тому же, до сих пор он чувствовал только запах феромонов Шэнь Бянье, и никак не мог быть омегой.

*分化 (fēnhuà): дифференциация или разделение. В контексте жанра "альфа-бэта-омега" (АВО) это относится к процессу, когда человек определяет свою гендерную роль (альфа, бета или омега).

Се Юаньсин объяснял это Шэнь Бянье, когда впервые почувствовал этот запах тлеющих углей, но тот, очевидно, не собирался отступать.

Сейчас он очень устал и был голоден. Чтобы сэкономить, Се Юаньсин пропустил ужин, полагая, что последний день военной подготовки не будет слишком напряженным. К этому моменту у него просто не осталось сил, чтобы обсуждать с соседом по комнате проблему, причину которой он сам не мог объяснить.

Феромоны Шэнь Бянье не оказывали на него физического воздействия, разве что он постоянно чувствовал запах гари. Поэтому Се Юаньсину было легко отмахнуться от этого и не вдаваться в детали. Разбираться – значило вступать в контакт с Шэнь Бянье, а Се Юаньсин хотел быть от него как можно дальше.

Он опустил голову, чтобы избежать взгляда, но Шэнь Бянье окликнул его:

— Се Юаньсин.

Се Юаньсин неопределенно промычал в ответ, поставил стаканчик для полоскания рта и, повернувшись, вошел в ванную, не забыв захлопнуть за собой дверь.

Лицо Шэнь Бянье за дверью окончательно помрачнело. Он хмуро смотрел на закрытую дверь несколько секунд, а затем, холодно усмехнувшись, отошел.

За дверью Се Юаньсин постоял немного под душем, повесил пакет на крючок, оставшийся от кого-то из старшекурсников, и медленно начал раздеваться. Вода мелкими струями стекала по телу, намочила отросшие волосы и заскользила по бледной, чистой коже.

В ванной запах пепла уже рассеялся, и в паре начал ощущаться молочный аромат мыла, постепенно окутывающий Се Юаньсина.

Ему хотелось мыться как можно дольше. Тянуть время до тех пор, пока Шэнь Бянье не ляжет спать. Но счетчик воды в общежитии не позволял такой роскоши. Как бы ему ни не хотелось выходить, как бы медленно он ни одевался, через полчаса он открыл дверь.

Когда он вышел, Шэнь Бянье сидел за столом и собирал игровую фигурку. Се Юаньсин слышал от соседей, заходивших в гости, что эта фигурка стоит шестизначную сумму, выпущена ограниченным тиражом и её не купить даже за большие деньги.

Хотя Се Юаньсин не понимал, почему такая маленькая вещь стоит так дорого, он испытал облегчение, когда "молодой господин" лишь мельком взглянул на него и вернулся к своему занятию. Пусть делает что хочет, лишь бы не разговаривал.

Туловище фигурки на столе оказалось собрано лишь наполовину. Крупная рука с четко выраженными суставами лениво вертела меч, который должен был вставляться в руку модели. Любой, кто знал Шэнь Бянье чуть лучше, заметил бы его рассеянность: после того как он посмотрел на Се Юаньсина, даже простейшая деталь встала с перекосом.

Запах пепла в комнате стал еще гуще.

Се Юаньсин с пакетом в руках пошел к своей кровати. Почувствовав усиление запаха, он поморщился, но снова выбрал молчание. Честно говоря, запах не казался неприятным. Он почти привык к нему, а со временем начал различать в нем ту самую странную древесную нотку. Ну, густой и густой, пускай.

Он хотел просто пройти мимо, но, когда он оказался за спиной Шэнь Бянье, тот резко схватил его за запястье.

Се Юаньсин замер. Он попытался вырваться, но рука, сжимавшая его, была словно стальные оковы. Поняв бесполезность усилий, он расслабился и застыл на месте.

— Что случилось?

— Что за запах от тебя исходит? — спросил Шэнь Бянье.

Се Юаньсин растерянно поднес свободную руку к лицу и принюхался к самому себе.

— Наверное, запах нового мыла.

Он использовал самое дешевое мыло за три юаня. Его минус заключался в том, что оно быстро расходовалось – хватало всего на месяц, но по сравнению с гелями для душа это была отличная экономия.

Шэнь Бянье нахмурился, оглядывая бету перед собой. Под мокрой, почти прозрачной футболкой угадывалось худощавое тело. Талия была очень тонкой и гибкой – казалось, что от самой кожи этого парня исходит этот едва уловимый молочный аромат.

— Ты можешь меня отпустить? — спросил Се Юаньсин. — Я очень устал и хочу отдохнуть.

Запястье в его руке дернулось, и Шэнь Бянье инстинктивно сжал его сильнее. Его проигнорировали дважды за вечер, и теперь, когда он удерживал этого человека, а тот всё равно пытался уйти от разговора, в альфе вспыхнула ярость.

— Знаешь, что я скажу, — начал он с явной издевкой, не отпуская руку Се Юаньсина. — Ты такой хилый, да еще и чудик*, который чувствует феромоны... Может, ты всё-таки омега? И какой у тебя феромон – этот запах дешевого молока? Притворился бетой, чтобы жить вместе с альфой? И что, решил поохотиться на мужика? Ты ведь подал заявление куратору о смене комнаты? Понял, что на меня это не действует, и решил найти кого-то другого?

*怪胎 (guàitāi) – странный человек, урод, чудак, монстр (в данном контексте, скорее всего, "странный" или "ненормальный" в негативном смысле, но с оттенком удивления).

Се Юаньсин крепко сжал кулаки. Ровно подстриженные ногти впились в плоть, причиняя легкую тупую боль. Он глубоко вздохнул и постарался говорить спокойно:

— Я уже говорил: я бета. И я не чувствую запаха феромонов других людей. Вместо того чтобы цепляться ко мне, лучше подумай – может, это с твоими феромонами что-то не так? И почему бы тебе самому не съехать? Если ты уедешь, я не буду мелькать у тебя перед глазами, и мне не придется просить о смене комнаты. Тогда и запах моего "дешевого мыла" не будет достигать твоего носа. Деньги на аренду жилья для тебя ведь не проблема, верно?

Шэнь Бянье разжал руку так резко, словно обжегся. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Было так тихо, что стало слышно чужое дыхание.

Се Юаньсин на секунду засомневался: неужели он так сильно разозлился? Но тут он осознал, что это тяжелое, прерывистое дыхание принадлежит Шэнь Бянье.

Он злится? Но почему? Ведь Се Юаньсин просто предложил ему съехать, причем довольно спокойным тоном. Стоило ли из-за этого так выходить из себя?

Глава 2: Феромонное расстройство

В общежитии было тихо. Се Юаньсин слегка опустил голову, глядя на запястье, которое всё ещё держал Шэнь Бьянье. Он не любил физического контакта и не был склонен к конфронтации.

Хотя он и пытался успокоить другого, его глаза оставались опущенными, и он не мог встретиться взглядом с Шэнь Бьянье.

Зрительный контакт с кем-либо вызывал у Се Юаньсина дискомфорт.

Кожа на запястье, где его держал Шэнь Бьянье, горела — она была горячей на ощупь.

Руки Шэнь Бьянье были огромными и легко удерживали его на месте. От его ладони исходил непрекращающийся жар, настолько обжигающий, что Се Юаньсин инстинктивно попытался отстраниться.

Но он не смог.

Волнение обрушилось на его грудь, словно каскад камешков, и голос его слегка повысился. Он машинально поднял взгляд.

«Ладно, я больше не буду пользоваться этим мылом. Ты можешь просто…»

Се Юаньсин оборвал фразу на полуслове, встретившись взглядом с Шэнь Бьянье.

Взгляд Шэнь Бьянье был тёмным и тяжёлым, он не отрывал от него глаз. Он смотрел на лицо Се Юаньсина, его взгляд был непроницаемым и полным каких-то эмоций, которые Се Юаньсин не мог точно определить.

От этого взгляда ему стало настолько не по себе, что он почти поднял руку, чтобы коснуться своего лица.

Он сжал кулак и впился ногтями в ладонь, чтобы подавить странный порыв.

«Что... что с тобой?»

Всякий раз, когда ему становилось не по себе, его восприятие окружающего обострялось. Только сейчас он с опозданием осознал, насколько ненормально высокой была температура тела Шэнь Бьянье.

Держа его за руку, Се Юаньсин чувствовал исходящее от него тепло — настолько сильное, что он даже не смел представить, насколько высока его температура.

Возможно, это объясняло выражение глаз Шэнь Бьянье. Был ли он взволнован и чувствовал ли себя некомфортно?

Даже если он ничего не чувствовал к этому соседу по комнате, Се Юаньсин все равно спросил из простого беспокойства:

«Вы больны? У вас температура? Двери общежития ещё не заперты — возможно, вам стоит сходить в медпункт и пройти обследование».

Когда Шэнь Бьянье не ответил, Се Юаньсин помедлил, а затем протянул руку и коснулся его лба.

Но, помедлив секунду, он отдернул руку.

Его движение было незначительным — он лишь слегка приподнял руку. Однако взгляд Шэнь Бьянье проследил за этим движением.

И вот — он вышел на связь.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, когда Шэнь Бьянье осторожно взял его руку и прижал ко лбу.

Его пылающий лоб коснулся ладони Се Юаньсина, в то время как обжигающая рука Шэнь Бьянье прижалась к тыльной стороне его ладони, полностью сжав ее, и отодвинуть ее было невозможно.

Видя, что Се Юаньсин всё ещё пытается сопротивляться, Шэнь Бьянье, казалось, почувствовал внутреннее разочарование, которое, словно вспыхнуло вместе с жаром. В нём, смешанном со странным намёком на обиду, пробудился какой-то иррациональный импульс, и он крепко прижал руку Се Юаньсина ко лбу.

«Почувствуй это».

Он не отпустил ее, а вместо этого наклонился вперед, заставив Се Юаньсина встретиться с ним взглядом.

Голос Шэнь Бьянье был хриплым: «Посмотри, сгораю ли я».

С этими словами он наконец отпустил запястье Се Юаньсина и вместо этого поднял другую руку, чтобы откинуть влажные пряди со лба.

С поднятой челкой бледное лицо было полностью открыто.

Се Юаньсин почувствовал себя так, будто его раздели догола и вытащили на свет. Ему негде было спрятаться от пристального взгляда Шэнь Бьянье. Его охватила волна паники.

«У тебя здесь родинка», — странным тоном произнёс Шэнь Бьянье. Он протянул руку, чтобы потрогать её. «Крошечная…»

Его голос становился всё тише и тише, пока не превратился в шёпот. Взгляд его не отрывался от родинки-слезинки, всё больше затягиваясь…

Почти… заворожён.

«Шен Бьянье!»

Се Юаньсин внезапно отступил назад, увеличив расстояние между ними.

"Что ты делаешь?!"

Шэнь Бьянье моргнул, слегка огорчённо: «Что случилось?»

«Почему ты отступил?»

Се Юаньсин недоверчиво уставился на него. Зачем этот парень его об этом спрашивает?

Если бы он только что не отступил, Шэнь Бьянье поцеловал бы его в лицо!

Разве не он должен был спросить, что происходит?

Его грудь на мгновение резко поднялась и опустилась, но он быстро заставил себя успокоиться.

Се Юаньсин не хотел говорить ничего грубого. Он также не хотел мириться с перепадами настроения какого-то избалованного богатого ребёнка. Он отвернулся и пробормотал: «Забудь», прежде чем вернуться в постель.

На этот раз Шэнь Бьянье не пытался его остановить. Кто знает, что у него на уме?

Се Юаньсин только что принял душ, прежде чем Шэнь Бьянье схватил его, и его волосы были еще влажными.

Было лето, поэтому прохладный воздух его не особо беспокоил. Но, поскольку ему хотелось прилечь, он достал фен.

Тишину в общежитии нарушил тихий гул фена.

Он высушил волосы всего несколькими движениями, затем выключил фен из розетки. Даже не убрав его, он забрался в постель.

Он лежал на боку, повернувшись спиной и к комнате, и к Шэнь Бьянье. Он натянул на себя одеяло, словно, съежившись, он мог максимально уменьшить своё присутствие.

Желудок болел от голода. Се Юаньсин прижал к нему ладонь и достал телефон.

Он не стал открывать приложение для доставки еды. Вместо этого он пролистал группу вакансий на неполный рабочий день, к которой только что присоединился.

Большинство вакансий были связаны с репетиторством или выполнением поручений. Единственной более-менее стабильной и долгосрочной работой была доставка еды по кампусу.

Се Юаньсин хотел это сделать, но у него не было на это времени.

Он выучил наизусть расписание занятий на первом курсе и перечитывал его снова и снова. Оно было забито с утра до вечера. Большинство компаний по доставке еды в университет требовали, чтобы на последнее занятие перед обедом вы были свободны.

Первый семестр первого курса был не самым подходящим временем для подработки, но у Се Юаньсина не было других вариантов.

Все его деньги в мире не превышали в сумме 200 юаней. На его продуктовой карточке оставалось ещё 300 — достаточно, чтобы прожить до конца месяца, — но откуда он возьмётся на расходы в следующем месяце, он понятия не имел.

Он не мог вечно питаться только воздухом .

Се Юаньсин молча вздохнул и, без особой надежды, продолжил листать сообщения группы. Внезапно на месте обрывающихся сообщений появилось новое сообщение:

«Требуется официант. Часы работы: с 22:00 до 3:00. Зарплата: 150 юаней в день. Возможна частичная занятость. Если интересно, пишите в личные сообщения».

С 10 вечера до 3 утра. Се Юаньсин быстро подсчитал в уме, помедлил, затем нажал на профиль пользователя и отправил запрос на добавление в друзья.

Даже если эта работа подразумевает всего четыре часа сна в день, это будет всего лишь временным способом заработать немного денег — его организм должен справиться.

Он переключался между WeChat и различными приложениями для поиска работы, время от времени переключая экраны, чтобы проверить наличие ответов.

Ни одного из объявлений о работе на неполный рабочий день.

Единственное новое сообщение пришло из группового чата класса — его научный руководитель напомнил всем о завтрашнем собрании класса.

Се Юаньсин ответил не так, как остальные. Он привык быть невидимым и не любил болтать в классе. Он просто мысленно отметил время и отложил телефон.

Он лежал в постели, пытаясь заснуть, и яркий потолочный свет резал ему глаза. Но вместо того, чтобы попросить Шэнь Бьянье выключить его, он нахмурился и ещё глубже зарылся лицом в одеяло.

В их университете действовала единая политика отключения света: заведующий общежитием на первом этаже выключал свет ровно в 23:00.

Но электричество не отключали, так что студентов это вполне устраивало.

Для Се Юаньсина единственным плюсом этого правила было то, что ему не приходилось договариваться со своим соседом по комнате, «совой», о том, когда выключать свет.

Его мысли были разбросаны и хаотичны.

Беспокоюсь о расходах на проживание в следующем месяце. О работе на неполный рабочий день. О том, чтобы завтра спросить консультанта, одобрят ли его запрос на смену места в общежитии.

И о том пухлом маленьком пирожном с кремом, которое он видел раньше на витрине пекарни.

Постепенно все остальные неприятные мысли улетучились, оставив лишь образ того самого пирожного с кремом.

Это было бледно-жёлтое пирожное со вкусом таро, украшенное лимонным кремом. В отличие от остальных, оно было больше и круглее — странно очаровательное.

Се Юаньсин начал представлять себе, какой он на вкус.

Вероятно, он был очень сладким, и хлопья рассыпались, когда вы откусывали кусочек.

Но… он пролежал там весь день, нетронутый. Так что, возможно, он был не таким уж и вкусным.

Он прижал руку к плоскому животу и мысленно приклеил к слоеному пирогу ярлык «невкусный», вытеснив его из головы.

Телефон несколько раз вибрировал. Се Юаньсин замер, затем поспешно нащупал его под подушкой и быстро набрал код доступа.

Но это был не ответ от работодателя.

Это было от Се Чжоу:

Се Чжоу: «Эй, переведи мне 200 юаней. Я хочу купить картридж с игрой».

Се Чжоу: «Не притворяйся, что не видел. Ты купил мне консоль, но не игры — как я теперь буду играть?»

Се Чжоу: «Поторопись, а то маме скажу».

Лицо Се Юаньсина похолодело, на нём проступило тихое отвращение. Он выключил телефон и отбросил его в сторону.

Он перевернулся на спину, тупо глядя на яркий белый свет под потолком. Резкий свет причинял боль глазам.

Затем в одно мгновение все стемнело.

23:00. Время отбоя.

А, пора спать.

Се Юаньсин задумался и закрыл сухие глаза.

Поскольку его зрение было отрезано от тьмы, другие его чувства постепенно обострились, и запах, который все это время ощущался, но который он пытался игнорировать, стал сильнее ощущаться в его носу.

Запах пепла, оставленный всепожирающим пламенем, с оттенком дымного запаха горелой древесины, все еще слабо потрескивающей угольками.

Длительное пламя огня создавало опасную ауру — как будто комната вспыхнула бы пламенем в тот же миг, как только в ней появился бы что-то легковоспламеняющееся.

Волнение, которое Се Юаньсин гнал от себя весь день, теперь нарастало в нем, усиленное несколькими отвратительными сообщениями, полученными ранее.

Опасный, агрессивный запах феромонов подпитывал его тревогу. А тревога, в сочетании с волнением, могла легко довести человека до ручки.

Внезапно он сел и оглядел темную комнату в поисках Шэнь Бьянье.

Когда он открыл рот, чтобы заговорить, тон его инстинктивно смягчился, а его присутствие словно немного съежилось:

«Шэнь Бьянье, не мог бы ты немного обуздать свои феромоны?»

Нет ответа.

Се Юаньсин выглянул в замешательстве и увидел, что Шэнь Бьянье все еще сидит за своим столом, не двигаясь и, казалось, застыв в той же позе, что и прежде.

Высокая, молчаливая фигура, сидящая посреди темного общежития... эта сцена вполне подошла бы для любой университетской истории ужасов.

Се Юаньсин сглотнул тихим голосом. «Шен Бьянье?»

Сердцебиение участилось. Он помедлил, затем сбросил одеяло, встал с кровати и подошёл к нему.

Ты плохо себя чувствуешь?»

«А как же мои феромоны?» — наконец заговорил Шэнь Бьянье, отвечая вопросом на предыдущий вопрос Се Юаньсина.

Се Юаньсин ответил: «Они слишком крепкие. Немного душит».

С Шэнь Бьянье явно что-то не так. Не желая создавать проблем, Се Юаньсин говорил мягко и осторожно.

Как только эти слова вылетели из его уст, резкий, дымный запах, наполнявший общежитие, резко рассеялся.

Увидев это, Се Юаньсин не стал подходить ближе.

Их разделял всего один шаг. Прежде чем сократить расстояние, он обернулся. «Спасибо. Отдохни».

Шэнь Бьянье: «Неужели все настолько плохо?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем честно ответил: «Это не ужасно. Мне просто не нравится».

В следующую секунду его схватили за запястье.

В темноте к его спине прижималась раскаленная грудь.

Откуда-то сверху раздался голос Шэнь Бьянье, низкий и странный, хриплый до искажения:

«Нет. Тебе должно понравиться».

Глава 3: Феромонное расстройство

«…Шен Бьянье?»

Почти животный инстинкт, присущий людям перед лицом опасности, заставил Се Юаньсина не спешить оглядываться и вместо этого вопросительно окликнуть Шэнь Бьянье. Его голос был очень тихим, словно он боялся напугать стоящего позади. Если прислушаться, за его спокойными словами можно было уловить лёгкое беспокойство.

Человек позади него не издал ни звука. В комнате общежития было тихо и тускло. В темноте чья-то рука легла на поясницу Се Юаньсина. Се Юаньсин, застигнутый врасплох прикосновением к талии, инстинктивно вздрогнул. Не в силах больше выносить эту странную атмосферу, он резко стряхнул руку Шэнь Бьянье и попытался подойти к своей кровати. Он всё ещё не решался обернуться или столкнуться с Шэнь Бьянье; естественная разница в их телосложении означала, что ему не поздоровится, если они подерутся.

Он не обернулся, но кто-то помог ему развернуться. Се Юаньсин почувствовал сзади огромную силу, и всё его тело мгновенно потеряло равновесие, его резко потянуло и развернуло. Именно этот человек помог ему удержать равновесие после поворота.

Широкая, сильная рука обхватила его талию. Длинные, чётко очерченные пальцы сантиметр за сантиметром прошлись по талии сквозь тонкий слой одежды. Каждый кусочек кожи был ощутим. Скорее, это было измерение, ограничение, чем объятия. Это было слишком навязчивое вторжение в личную жизнь, словно хватают птицу за крылья или щиплют змею за чувствительное место. В этом движении чувствовалась некая скрытая, невыразимая фамильярность, отчего Се Юаньсин почувствовал себя пленником, объектом развлечения.

Се Юаньсин стиснул зубы, в его голосе наконец послышался гнев: «Шэнь Бьянье, какого чёрта ты творишь?»

Наконец Шэнь Бьянье заговорил немного хриплым голосом, тихо вздохнув: «Так худощав, Синсин».

«Почему ты так похудел? Ты такой худой».

Что говорил этот человек? Что он... назвал его так неожиданно?

От этой невероятности Се Юаньсин сначала застыл, а затем его охватила волна гнева. Кулак, сжатый в ладони, словно приказывая себе терпеть, внезапно обрушился на Шэнь Бьянье. «Кто, чёрт возьми, тебе позволил так меня называть?!» Всё тем же тоном, этим тоном, чёрт возьми.

Грудь Се Юаньсина тяжело вздымалась, его отведённая рука слегка дрожала. Глядя на Шэнь Бьянье, чьё лицо было неясным из-за того, что он отвернулся, он постепенно осознал свою импульсивность. У него не было средств, чтобы создавать проблемы.

Сжав пальцы, Се Юаньсин подавил гнев и сказал: «Извини, мне не следовало тебя бить». Он извинялся, но его тон был суровым: «Если ты злишься, можешь ударить меня в ответ, но в следующий раз не называй меня Синсином».

Шэнь Бьянье уже был в затуманенном сознании. Внезапно наступивший период восприимчивости привёл его в состояние, когда он действовал исключительно инстинктивно. Он ткнул кончиком языка покрасневшую щёку. Резкая, жгучая боль пронзила его, и Шэнь Бьянье вместо этого рассмеялся.

«Ударить тебя в ответ?»

«Я дам тебе сдачи».

Он приблизился к Се Юаньсину. Се Юаньсин замер, закрыв глаза, ожидая, когда боль утихнет. В следующее мгновение его тело оторвалось от пола. Его подняли за талию и, прежде чем Се Юаньсин успел среагировать, отнесли к столу и наполовину уложили на него лицом к поверхности.

Глаза Се Юаньсина распахнулись. «Что ты делаешь?!» Он протянул руку, опершись на стол, пытаясь повернуться, но рука Шэнь Бьянье крепко прижала его к пояснице. Как ни старался Се Юаньсин подняться, он не мог сдвинуться ни на дюйм. Он знал, что Шэнь Бьянье любит заниматься спортом; он иногда видел его мускулистые, рельефные и полные руки, когда тот был без рубашки в общежитии. Но только сейчас он по-настоящему ощутил заключенную в них силу.

Се Юаньсин боролся до тех пор, пока его лицо не покраснело, бледные щеки не вспыхнули, а виски не запульсировали от гнева. «Шэнь…»

Твэк —

Слова Се Юаньсина прервал резкий, отчётливый звук. Сначала он замер, затем его глаза медленно расширились до предела, а зрачки резко сузились.

Его ударили… Его ударили по заднице…

Шэнь Бьянье похлопал его по заднице, словно разминая ее, и его тон стал знакомым: «Тебе не нравится, что я называю тебя Синсин, тогда как насчет того, чтобы я называл тебя баобао?»

«Ты что, с ума сошёл?!» Се Юаньсин отчаянно боролся, не в силах подняться, отталкиваясь ногами, практически обеими руками и ногами, пытаясь вырваться из этой унизительной ситуации. Он так отчаянно сопротивлялся, что Шэнь Бьянье не смог удержать его ни на секунду, но и Се Юаньсину это не помогло, он лишь успел развернуться.

Высокое тело Шэнь Бьянье заслоняло стол, его сильные руки опирались на него по обе стороны. В этом узком, замкнутом пространстве между ним и столом Се Юаньсин оказался в ловушке. Глаза Се Юаньсина горели огнём. От недавних отчаянных попыток и раздражения его бледное лицо покрылось лёгким румянцем. Он внезапно схватил Шэнь Бьянье за воротник, сердито встретив с ним взгляд. «Посмотри ясно, кто я! Есть предел безумию».

Странное состояние Шэнь Бьянье заставило его понять, что этот человек сейчас не в своём уме. Но он всё ещё наивно полагал, что у Шэнь Бьянье должна быть какая-то причина.

Шэнь Бьянье не сопротивлялся, позволяя Се Юаньсину сильнее притянуть свой воротник, его взгляд был прикован к румянцу под глазами Се Юаньсина, и он ответил невпопад: «У Баобао здесь красная родинка».

Такая милая, такая милая, такая милая. Он даже придвинулся ближе, слегка приоткрыл губы, словно… чтобы лизнуть.

Зрачки Се Юаньсина сузились. Он резко оттолкнул человека. «Шэнь Бьянье, ты что, сжёг себе мозги лихорадкой?!»

«Ты вообще можешь сказать, кто я?»

Над его головой раздался короткий, дразнящий смех. Се Юаньсина схватили за подбородок. Хватка Шэнь Бьянье была сильной, больно ущипнув его. Он не мог увернуться и был вынужден наклонять голову из стороны в сторону от силы. Шэнь Бьянье внимательно изучал это лицо, этого человека, и его большой палец слегка потёр подбородок Се Юаньсина. «Хе, конечно, я знаю, кто ты».

Се Юаньсин протянул руку и оттолкнул руку Шэнь Бьянье. «Хорошо, что ты знаешь, отпусти».

«Мой маленький Омега притворяется бетой, чтобы намеренно соблазнить меня».

Их голоса раздались почти одновременно. Висок Се Юаньсина дёрнулся. Он снова и снова слушал слова Шэнь Бьянье, но всё равно не мог удержаться и произнести эти два слова: «Идиот».

Он повернул голову, откидывая спутанные волосы на затылке, обнажая гладкую, светлую шею. «Мне всё равно, есть ли у тебя температура или какая-то чёртова повышенная восприимчивость, посмотри внимательно: я бета».

«Если заболел, лечись. Не сходи тут с ума».

Состояние Шэнь Бьянье было явно не в порядке. Даже если Се Юаньсин был глупцом, он бы не подумал, что это просто лихорадка; скорее всего, у него наступил период восприимчивости. Он уже собирался отпустить, но чья-то рука протянулась сзади, коснулась его ладони и с силой просунулась между пальцами, сжав их в непреодолимой позе.

Горячее дыхание обдавало шею Се Юаньсина, словно обжигая этот небольшой участок кожи. Се Юаньсин остро почувствовал опасность и резко крикнул: «Шэнь Бьянье, ты… шипишь!»

Все слова мгновенно застряли у него в горле. Се Юаньсин инстинктивно запрокинул голову назад, слегка приоткрыв губы и болезненно вздохнув. Шэнь Бьянье подавил все попытки человека вырваться, с одержимостью зарывшись лицом в его светлый затылок, его клыки нежно вгрызлись в этот кусочек плоти, а затем безжалостно пронзили его. Его голос был приглушенным, а дыхание горячим: «Баобао, твои феромоны со вкусом молока? Такие сладкие».

Се Юаньсин не чувствовал никакой сладости; он не был Омегой, и у него не было обонятельной железы на шее. Он чувствовал лишь боль от укуса. Казалось, будто он кровоточит, боль была настолько сильной, что ему приходилось задыхаться, чтобы облегчить боль. Однако злоумышленник продолжал расхваливать его, говоря, что он сладкий, ароматный и что его феромоны приятно пахнут. Се Юаньсин был в ярости, его придавило, и он не мог пошевелиться. На мгновение он просто открыл рот и выругался, не заботясь о том, что говорит.

«Благоухающий твой отец! Чёрт возьми!»

«Ты даже не можешь отличить Омегу от Беты, я трахну твоего деда».

«Шен Бьянье, ты… ммф…»

Шэнь Бьянье высвободил одну руку и, на ощупь, закрыл рот Се Юаньсина. Несмотря на всю его настойчивость, его тон был мягким: «Тсс, не ругайся».

«Если ты скажешь еще хоть одно ругательство, я засуну тебе палец в рот».

Его шершавые кончики пальцев тёрли и надавливали на нежную кожу губ, словно ища возможность для поцелуя. «Ну как? Хочешь попробовать? Это весело».

Се Юаньсин снова и снова стиснул зубы, огонь в его глазах почти вспыхнул, но в конце концов он сдержался, чувствуя себя обиженным. Это было слишком извращенно; он не мог позволить себе провоцировать его.

Видя, что он замолчал, Шэнь Бьянье полностью погрузился в свои «дела». Губы и зубы скребли по гладкой коже затылка, а язык слизывал сочащиеся капли крови. Металлический привкус разлился по рту, но это не успокоило Шэнь Бьянье, а, наоборот, возбудило его. Он несколько раз облизал след от укуса, а затем невольно потер клыками. Человек под ним слегка дрожал. Шэнь Бьянье наполовину схватил тонкую шею, чувствуя, как кадык скользит в его ладони.

Пока Шэнь Бьянье острыми зубами разгрызал рану на шее Се Юаньсина, он пробормотал с сочувственным вздохом: «Так жалко дрожит, баобао».

Глаза Се Юаньсина покраснели. Когда Шэнь Бьянье снова попытался укусить, он наконец не смог сдержать мольбы: «Не кусай меня за шею… не кусай больше, мне так больно, Шэнь Бьянье, пожалуйста».

«…Мне очень больно». Его голос дрожал, но плач был неочевиден, лишь спрятан в дрожащем голосе.

Шэнь Бьянье помолчал, затем перевернул его, прикрыв пальцами уголок его глаза, и тихо спросил: «Ты плакал? Почему ты такой жалкий, баобао?»

Се Юаньсин неловко отвернулся. «Я не плакал. Ты уже достаточно укусил? Отпусти меня». Он не ошибся: слёз действительно не было. В слабом лунном свете из окна Шэнь Бьянье увидел, что лицо у него не мокрое, лишь уголки глаз слегка покраснели.

Было ещё одно красное пятнышко, которое с самого начала манило Шэнь Бьянье. Наклонив голову, Се Юаньсин позволил Шэнь Бьянье лучше разглядеть его. Эта маленькая родинка-слёза. Если лизнуть её, можно ли вылизать слёзы? Шэнь Бьянье с любопытством разглядывал её, медленно приближаясь, невольно дыша тише, опасаясь, что Се Юаньсин может напугать его.

Пусть лизнет, всего один раз, он попробует только один раз. Его уже дважды отвергли, на этот раз ему следовало… позволить лизнуть. Он даже не задумывался, почему Се Юаньсин позволил ему лизнуть родинку на своём лице, насколько интимным и провокационным было это действие. Лихорадка периода восприимчивости затуманила весь его разум, мозг раскалился, мир затуманился, и только эта родинка, манящая его, ясно виднелась перед глазами.

Неожиданно, ещё до того, как он успел вкусить эту слезу, Шэнь Бьянье потерял сознание. Прежде чем его сознание окончательно погрузилось во тьму, в его сердце пронзило сильное чувство сожаления.

Тсс, он так и не распробовал.

Глава 4: Феромонное расстройство

В последнем ряду большого, просторного лекционного зала Се Юаньсин украдкой поглядывал в телефон. Не для того, чтобы играть, а потому, что вчера на его запрос в друзья откликнулись с подработки, на которую он подал заявку. Совсем недавно окончив школу, он не привык открыто доставать телефон на занятиях и невольно поднимал взгляд на лектора на сцене, отвечая на сообщение.

А: «Приходите на собеседование сегодня днём, в шесть часов, у вас есть время?»

Се Юаньсин подумал о времени, когда состоится собрание класса сегодня днём. Времени было не так уж много, но… он опустил глаза, постучал кончиками пальцев по клавиатуре и написал несколько слов: «Хорошо, у меня есть время».

Первоначально он хотел сегодня спросить своего консультанта, может ли быть одобрено его заявление на смену общежития.

Их консультант любил приходить на занятия точно вовремя и сразу начинать говорить. Ожидание было бесполезным, а сообщения, отправленные через VX, обычно оставались без ответа, поэтому ему оставалось только зайти в кабинет или спросить сразу после занятия.

Но теперь, похоже, у него какое-то время не будет времени встретиться с психологом. Ему даже придётся улизнуть прямо посреди занятия.

Рана на затылке всё ещё слабо пульсировала. После того, что случилось прошлой ночью, Се Юаньсин совсем не хотел видеть Шэнь Бьянье, но по сравнению с полноценным обедом невыносимый сосед по комнате был тем, что он мог вытерпеть лишь временно.

Это было последнее занятие сегодня утром.

Пронзительный звук прощального колокола развеял спутанные мысли в голове. Се Юаньсин медленно собрал вещи, решив дождаться, пока толпа разойдется, и уйти.

Старый телефон, серый старомодный пенал, белые блокноты — прохожие время от времени бросали на него удивлённые, изумлённые взгляды. Большинство из них были безобидны, но изредка в его сторону бросали взгляды, смешанные с презрением и презрением.

Его смущение было заметно всем. Се Юаньсин, казалось, не замечал этих взглядов, его тёмная челка слегка спадала вниз, скрывая обзор. Он собирал вещи неторопливо и медленно, словно дорожил этими вещами. У Се Юаньсина было очень мало вещей, и он дорожил каждой из них.

Когда он пришел в кафетерий, людей, стоящих в очереди у стойки, было немного.

Се Юаньсин не стал рассматривать другие места и сразу же направился в «Окно любви», чтобы занять очередь. Ассортимент блюд здесь был практически фиксированным, выбор небольшой, но зато очень дешёвым.

За пять юаней он мог получить сбалансированный обед из двух мясных блюд и одного овощного.

Он взял еду, нашёл свободное место и сел. Вокруг было шумно и оживлённо, повсюду слышались разговоры. Люди рядом с ним смеялись, обсуждали интересные события утра и сплетничали.

Се Юаньсин сидел среди суеты, молча держа палочки для еды.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин помолчал, достал телефон из кармана и открыл сообщение.

Се Чжоу: «Притворяешься мёртвым? Ты купил мне игровую консоль за две тысячи долларов и не хочешь покупать картридж за двести?»

Се Чжоу: «Пойми, чья семья тебя воспитывает? Как ты можешь быть таким неблагодарным?»

«Даже собаки умеют вилять хвостом перед хозяином после еды. А вы?»

«А как насчёт такого: ты дважды потрясёшь передо мной своей голой задницей, и я не буду просить у тебя денег. Ну как?»

Он молча наблюдал за всё более отвратительными сообщениями, делая скриншоты каждого и сохраняя их в альбоме под названием «Доказательства». Что касается денег на картридж с игрой, то сейчас у него было меньше двухсот юаней. Се Юаньсин не хотел отвечать и не собирался.

Се Чжоу: «Ты начал притворяться мертвым после поступления в колледж?»

Се Чжоу: «Думаешь, ты вырвался на свободу? Стал слишком большим для своих штанов?»

Се Юаньсин холодно посмотрел на него и протянул руку, чтобы отключить сообщения. Человеку, которого он ненавидел больше всего, он не хотел говорить ни слова. Но ему всё ещё нужно было сохранить контактную информацию Се Чжоу, чтобы использовать её в нужный момент для мести. Он много лет терпел жизнь под чужой крышей; ещё немного времени ничего не изменит.

Еда показалась ему немного холодной и суховатой на вкус. Се Юаньсин не вовремя вспомнил о пирожных с кремом в стеклянной витрине. Возможно, стоит купить одно, чтобы отпраздновать успех сегодняшнего собеседования. Через мгновение он поставил пустой поднос в зону сбора. Уже собираясь уходить из кафе, он передумал. Впрочем, всё равно слишком дорого.

Се Юаньсин не любил толп и обычно возвращался в общежитие к полудню, но сейчас… Он подумал, будет ли Шэнь Бьянье там. Хотя тот обычно не возвращался к полудню, иногда он всё же возвращался. Чтобы избежать этого «редкого случая», он замешкался на перекрёстке и решил пойти в библиотеку.

Он с головой ушел в библиотеку, занимаясь головокружительной линейной алгеброй, а затем, как обычно, шел на занятия днем и сидел в углу, играя роль фона во время классного собрания. В середине классного собрания Се Юаньсин тайком выскользнул. Следуя адресу, указанному в подработке, он направился к школьным воротам. Место находилось очень близко к школе, поэтому Се Юаньсин решил, что сможет продержаться там какое-то время. Сто пятьдесят юаней в день. Не считая времени на дорогу, он мог спать четыре часа в день. Что касается работы в баре, то это больше не входило в планы Се Юаньсина. Он надеялся, что это собеседование пройдет.

Войдя в бар, Се Юаньсин почувствовал себя немного неловко. Он никогда не бывал в подобных местах, и, войдя, неизбежно почувствовал себя немного не в своей тарелке. Было ещё рано, бар ещё не открылся. Внутри было немноголюдно, только один человек, похожий на сотрудника, протирал барную стойку. Се Юаньсин сцепил пальцы и обратился к человеку: «Здравствуйте, могу я спросить, кого мне следует искать для собеседования на неполный рабочий день?»

Человек поднял взгляд и окинул Се Юаньсина оценивающим взглядом. «Твоя внешность…»

Се Юаньсин смутился ещё сильнее. Под пристальным взглядом собеседника он почувствовал себя беззащитным и инстинктивно слегка наклонил голову, чтобы избежать зрительного контакта. Лоб вдруг ощутил прохладу, и, когда его волосы были подняты вверх, Се Юаньсин тоже поднял взгляд, немного растерянный.

«У тебя волосы выглядят довольно изящно, когда ты расчёсана, а лицо чистое. Зачем его прятать? У тебя и рост приличный». Человек помолчал. «Ты бета?»

Се Юаньсин кивнул, не зная, что сказать, и лишь коротко произнес: «Мм».

Затем человек сказал: «Хорошо, Омеги красивее. Беты тоже неплохи, но вам придётся выполнить больше грязной и тяжёлой работы. Если вы готовы, можете приступить к работе уже сегодня вечером»

«Работа простая: убирать, подавать напитки. Когда народу станет меньше, можно снять форму и присоединиться к команде по поддержанию атмосферы, но сейчас это не нужно, у нас не хватает людей».

«Следуйте за мной, я расскажу вам, как всё устроено и где находится. Можете называть меня Брат А. Как вас зовут? Я запишу».

К девяти вечера гости постепенно начали заходить в бар. Остальные официанты уже были на своих местах. Хотя Се Юаньсин работал в первый раз, он уже имел опыт обслуживания во многих ресторанах, и, по его мнению, эти две работы были похожи, поэтому он быстро освоился. Когда всё было занято, время пролетело незаметно.

Но в другом месте время, казалось, тянулось невероятно долго. Экран телефона на столе загорелся, мигнув цифрами 21:59, а затем сменился на 22:00. В этот момент раздался звонок, и весёлый рингтон телефона стал вдохновляющим саундтреком к течению времени.

Шэнь Бьянье ответил на звонок с мрачным лицом. Прежде чем собеседник успел что-либо сказать, он холодно сказал: «Выкладывай».

«Чёрт, почему молодой господин сегодня такой злой? Кто тебя разозлил?» Чжоу Чао, игравший с ним с детства, не боялся Шэнь Бьянье. «Рядом с твоей школой открылся новый бар. Что, хочешь выйти и развлечься?» Он коротко усмехнулся. «Хотя качество так себе, и играть можно только «чисто», иногда хочется овощей после того, как объелся мяса, верно?»

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Отвали. Можешь развлекаться как хочешь, только меня в это не втягивай».

Чжоу Чао: «Знаю, знаю. Молодой господин соблюдает чистоту. Просто скажи, если придёшь. Это прямо рядом с твоей школой. Давно тебя не видел, давай встретимся».

Шэнь Бьянье повернул голову, чтобы осмотреть пустую комнату общежития, его лицо было тёмным, как чернила. Он снова повернулся к телефону и сказал: «Я приду. Не приводи с собой свою компанию парней и девушек».

Чжоу Чао усмехнулся: «Ладно, поторопись».

Он повесил трубку и жестом подозвал официанта неподалёку. «Позвольте взглянуть на меню напитков». Новые бары всегда любили придумывать новые замысловатые названия. Ему было лень их изучать. Здешние напитки ему не нравились. Если бы не школа Шэнь Бьянье, он бы сюда не пошёл. Он наугад заказал несколько блюд, а затем сказал: «Начните с вашего фирменного коктейля. Мой друг подойдёт позже, а потом можете принести остальное».

Се Юаньсин кивнул, делая пометки, затем повернулся и направился к бару. Он и без того был стройным, жилет обтягивал его тонкую талию, ягодицы, словно пришитый посередине невидимый кроличий хвост, притягивали взгляд. Чжоу Чао с интересом наблюдал за ним. Лицо у него было изящным, а фигура – стройной. В клубах, которые он обычно посещал, было бы недопустимо не добавить к его ягодицам кроличий хвост.

Когда Шэнь Бьянье прибыл по адресу, Чжоу Чао, закинув ногу на стул, высокомерно махал ему рукой. Музыка в баре резала уши, но так было быстрее, чем искать людей в каждой кабинке. Но сейчас Шэнь Бьянье был в плохом настроении, всё вокруг казалось ему немного раздражающим. Он подошёл и, увидев пустой столик, спросил с сарказмом: «Ваша семья разорилась? Даже выпить не можешь себе позволить?»

Чжоу Чао нетерпеливо возразил: «Уйди, уйди, не проклинай меня. Я как раз собирался подождать, пока ты подойдешь, прежде чем подавать, чтобы лёд не растаял». Он помахал рукой, собираясь позвать официанта. На самом деле, Се Юаньсин уже заметил этот столик, когда Шэнь Бьянье сел. Заказ за этим столиком был обязанностью Се Юаньсина, и это был его первый день, поэтому просить помощи у других было сложно. Он смог лишь подавить раздражение и подойти. «Здравствуйте, хотите напитки?»

Шэнь Бьянье инстинктивно поднял голову, услышав знакомый голос, и увидел человека, которого ждал весь день в общежитии, появившегося в этом месте, о котором он и представить себе не мог. Он был вздрогнул, удивлён и немного раздражён: «Почему ты здесь?»

Се Юаньсин опустил голову и оглядел себя, убеждаясь, что форма всё ещё на нём. «Я здесь официантом работаю. Разве не очевидно?» Он повернулся за напитками, но его схватили за руку. Вчера эта сцена повторялась уже несколько раз, и последствия того, что он не вырвался сразу, всё ещё ощущались на его шее, несмотря на боль.

Тело Се Юаньсина инстинктивно дрогнуло. Он сделал впечатляющий шаг назад и холодно посмотрел на Шэнь Бьянье. «Пожалуйста, не мешайте мне работать».

«Работа?» — Шэнь Бьянье раздраженно рассмеялся. «Ты хоть представляешь, до скольки будешь работать в баре? На первом курсе все забито, не так ли? Ты что, прогуливаешь занятия или тратишь свою жизнь попусту?»

«Сколько денег здесь можно заработать?»

«Иди в отставку прямо сейчас».

Се Юаньсин помолчал немного, а затем искренне спросил: «Ты всё ещё не ходил к врачу?» Шэнь Бьянье был для него никем; он не был обязан подчиняться чужим приказам. Кто подсказал Шэнь Бьянье, что он послушно уйдёт в отставку?

Лицо Шэнь Бьянье заметно потемнело, его тон был холодным и жёстким: «Если ты уйдёшь в отставку, учитывая то, что произошло вчера, я не буду тебя игнорировать». Он помолчал. «Если у тебя нет денег, я могу их тебе дать». Он снова помолчал. «Но не думай, что ты можешь держаться за меня только из-за вчерашнего инцидента. Моё терпение не безгранично».

Се Юаньсин: «Ты преувеличиваешь. Я не пытаюсь к тебе привязаться. Если хочешь дать мне денег – давай. Я не уйду в отставку». Он был необъяснимо уязвлён, и если Шэнь Бьянье хотел дать ему денег, он не был настолько благороден и принципиален, чтобы отказаться, но и цепляться за кого-либо из-за этого он тоже не собирался.

Шэнь Бьянье нахмурился, его острые, чётко очерченные брови выражали нескрываемый гнев. Через мгновение выражение его лица изменилось, и он снова и снова презрительно усмехнулся: «Се Юаньсин, не кусай руку, которая тебя кормит».

Идиот.

Се Юаньсин молча выругался, повернулся и ушёл. У него было много дел, и он не мог тратить время на этого идиота. Вокруг бара было полно народу. Недавняя ссора уже привлекла внимание. Сейчас было неподходящее место и неподходящее время для разговора. Шэнь Бьянье не стал его останавливать, но его лицо было особенно мрачным, когда он сел. Он взял напиток и сделал большой глоток. Словно вспомнив что-то, он достал телефон, пролистал несколько приложений, а затем презрительно усмехнулся, уставившись на экран.

Шэнь Бьянье: «Чёрт возьми, прошёл уже месяц, а он даже не подумал добавить мои контактные данные».

Теперь он хотел перевести деньги, но не мог найти способа.

Блин.

Чжоу Чао, стоявший рядом с ним, удивлённо цокнул языком. Он впервые видел Шэнь Бьянье таким потрясённым. Если бы он не боялся его гнева, то даже захотел бы сфотографировать его.

Глава 5 Феромонное расстройство

Се Юаньсин сновал вокруг бара, не совсем привыкший к шуму, но чувствующий себя как дома в тусклом освещении.

Никто не смотрел ему в глаза, когда он говорил, никто не смотрел на него. Он был молчалив, ходил взад-вперёд с подносом, превращаясь в тёмный фон.

Он намеренно игнорировал определенное место и, естественно, не замечал частых взглядов, бросаемых оттуда в его сторону.

Чжоу Чао, держа в руке напиток, удивлённо цокнул языком. Проследив за чьим-то взглядом, он тоже обернулся и поддразнил: «Эта талия выглядит отлично. Интересно, какая она на ощупь».

Шэнь Бьянье осушил свой стакан. Период его восприимчивости ещё не прошёл, и алкоголь стимулировал его мозг.

Слова Чжоу Чао вызвали у него ассоциацию, и он без особых усилий легко вспомнил ощущение, когда обнимал эту талию. Такая тонкая и мягкая. Чувство было лишь сквозь слой ткани; он не чувствовал кожи. Когда он об этом подумал, зуд был невыносимым, словно чесался сквозь сапог.

«Чёрт возьми!» Шэнь Бьянье почти беззвучно выругался, налил себе ещё и выпил залпом, быстро и яростно пытаясь успокоиться. Холодная жидкость скользнула в горло, намереваясь потушить огонь внизу живота, но он забыл, что это не вода. Когда алкоголь встречает искру, он лишь разжигает ещё более яростную реакцию.

Чжоу Чао, видя, что Шэнь Бьянье игнорирует его, почувствовал себя отвергнутым и мрачно спросил: «Почему ты молчишь?»

Шэнь Бьянье искоса взглянул на него и коротко, презрительно усмехнулся. «Что ты сказал?»

«Какое ощущение может быть у тощей маленькой цыпочки? Её будет неприятно держать».

Хотя он говорил пренебрежительно, вены на его, казалось бы, небрежно положенной руке вздулись. Он надавил большим пальцем на след от иглы, оставленный инъекцией ингибитора, с такой силой, что, казалось, хотел вдавить плоть в кость.

Чжоу Чао: «Думаю, это нормально. Омеги сейчас слишком нежные. С такими можно обращаться как угодно в постели, и всё будет хорошо. Было бы здорово быть с ними. Кстати, какие у вас отношения?»

Брови Шэнь Бьянье слегка нахмурились, его лицо приняло немного неприятное выражение. «Соседи по комнате».

Чжоу Чао обычно говорил именно так. Ему не нужно было предупреждать друга детства ради соседа по комнате, который ему был безразличен. Подумав об этом, он проглотил эти слова и, недовольно приподняв бровь, посмотрел на почти нетронутый напиток перед Чжоу Чао.

«Ты позвал меня выпить, а сам тут просто живот балуешь?» С этими словами он взял другой стакан, налил себе смесь разных напитков, стоявших перед ним, не заботясь о том, одинаковые ли они по вкусу, и подвинул стакан Чжоу Чао.

Чжоу Чао остолбенел. «Чёрт, неужели всё настолько серьёзно?» Он поднял стакан и отпил, поморщившись от жжения. Отпивая, он не забыл добавить: «Кажется, у твоего соседа по комнате туго с деньгами, да? Если я брошу ему деньги, как думаешь, смогу ли я заставить его пошалить?»

Шэнь Бьянье: «Он тебе нравится?»

Чжоу Чао рассмеялся и сказал: «Просто ради развлечения. Мне очень интересно, что он может вывести тебя из себя». «Если ты не против, я попробую».

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него.

«Мне всё равно, как ты там дурачишься, но если ты из-за меня кого-то провоцируешь, это просто подло, и я бы оказал тебе медвежью услугу, если бы не побил тебя за такую подлость». Сказав это, он неловко коснулся носа и кашлянул, словно пытаясь что-то скрыть.

Затем он сказал: «Не притворяйся. Если ты скажешь, что не учуял на нём моих феромонов, я сегодня же вечером отведу тебя к врачу, чтобы он проверил твоё обоняние».

Прошел день, и хотя запах, исходивший от Се Юаньсина, стал гораздо слабее, на его шее все еще оставался след от укуса Шэнь Бьянье.

Наклонившись, чтобы расставить напитки, он всё ещё чувствовал едва уловимый аромат. Бар был наполнен запахами дыма, алкоголя и духов; большинство людей не уловили бы этот слабый, стойкий аромат. Но любой, кто знаком с Шэнь Бьянье, понял бы, чьи это феромоны.

Чжоу Чао смущенно рассмеялся, все еще не в силах сдержать любопытство.

«Расскажи мне об этом. Мне давно это интересно».

Он не заметил, когда официант наклонился, чтобы поставить напитки, но когда подошел Шэнь Бьянье, и он понял, что они знакомы, он сразу же понял, что запах от официанта, должно быть, принадлежал феромонам Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нечего рассказывать».

Его взгляд упал на стоявшего неподалеку Се Юаньсина, который наклонился и сметал рукой со стола скорлупу арахиса и кожуру фруктов.

Приталенный жилет с завязкой на талии, казалось, вот-вот порвет эту тонкую, узкую талию.

Когда Се Юаньсин поднял мусорное ведро и встал, Шэнь Бьянье инстинктивно отвел взгляд, схватив свой напиток, словно пытаясь его прикрыть.

Боковым зрением Се Юаньсина было видно, что рука, наполовину сжимающая стакан, имеет отчетливые костяшки пальцев, а на запястье у него красовались невероятно дорогие механические часы Шэнь Бьянье.

Он подумал, в силе ли обещание Шэнь Бьянье выплатить ему компенсацию. Было бы здорово получить тысячу. Пятьсот тоже подойдёт. Если бы его укусила собака, одна только прививка от бешенства стоила бы пятьсот юаней. Се Юаньсин отнёс мусорное ведро за кулисы, рассеянно размышляя на ходу.

Сидя за барной стойкой, Шэнь Бьянье наблюдал, как фигура Се Юаньсина скрылась за кулисами, затем опустил голову и молча допил еще один напиток.

Чжоу Чао выглядел удивленным. «Ты так раздражен?» «Разве ты не говорил, что он просто твой сосед по комнате? Только не говори мне, что он тебе нравится».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «У меня с феромонами все в порядке, а вот с мозгом все в порядке».

Чжоу Чао замер, его разум мгновенно просветлел от этого замечания. Он наклонился к Шэнь Бьянье, понизил голос и недоверчиво спросил: «У тебя с феромонами проблемы, и ты принял его за омегу и укусил?!»

Он лишь учуял феромоны Шэнь Бьянье на человеке и не видел следа от укуса, лишь предположив, что он его когда-то подцепил. Теперь же, услышав, как Шэнь Бьянье упомянул о своих проблемных феромонах, он внезапно осознал.

Шэнь Бьянье не стал этого отрицать.

«Чёрт возьми!!» Чжоу Чао вскочил на ноги, на его лице отражалась смесь волнения, восторга и шока. Внезапная суматоха привлекла внимание окружающих. Шэнь Бьянье встал и похлопал его по плечу. «Давайте поговорим снаружи».

В час ночи они нашли пустой бордюр. В тусклом свете уличного фонаря они присели на корточки. У их ног стояло несколько банок пива, купленных в магазине.

Чжоу Чао: «Неужели мы не можем найти более престижное место для разговора?»

«Ты, сын самого богатого человека в городе А, будущий наследник семьи Шэнь, один из лучших Альф. И пусть моя семья не самая богатая, мы всё же уважаемы. Разве это вообще уместно — сидеть на обочине дороги с пивом?»

Он посмотрел вниз.

«А ты, чёртово ананасовое пиво по два бакса за банку. Тебе правда всё равно, да?»

Шэнь Бьянье цокнул языком. «Главное, чтобы можно было пить, зачем же так придираться?» Чжоу Чао на мгновение остолбенел, затем выругался и тоже открыл своё ананасовое пиво.

После минуты молчания Шэнь Бьянье сказал: «Этот период восприимчивости прошёл лучше, чем раньше. Ингибитор тоже оказал на меня влияние».

Теперь пришла очередь Чжоу Чао допить своё пиво. В ананасовом пиве было мало алкоголя, но он почувствовал, как у него закружилась голова. «Правда?» «Брат Шэнь, ты серьёзно?» «Из-за твоего соседа по комнате?»

Уличный фонарь отбрасывал тень на пиво. Голос Шэнь Бьянье был тихим и отстранённым. «Возможно. Не уверен».

Чжоу Чао не мог усидеть на месте. Он расхаживал взад и вперёд.

«Тогда чего ты ждёшь? Поговори с ним, убеди его сотрудничать, отведи его вместе к врачу».

«Нет, неужели ты даже немного не встревожен?» Он вдруг снова присел на корточки, стиснув зубы.

«Поскольку твоё феромонное расстройство неизлечимо, женщины твоего отца на свободе уже пытаются зачать ребёнка с помощью ЭКО. Тебе стоит беспокоиться!»

«Если бы тебя вылечили, а у твоего отца родился бы незаконнорожденный младший брат, которому пришлось бы бороться за семейное наследство, насколько это было бы отвратительно?»

Шэнь Бьянье саркастически рассмеялся, а затем спокойно произнес: «Не волнуйтесь, он не может родить». Чжоу Чао замолчал, остро почувствовав что-то, и больше не произнес ни слова. Двое здоровяков просто сидели на корточках под фонарем, погруженные каждый в свои мысли, и какое-то время молчали.

Через мгновение Чжоу Чао: «Значит, пойдём найдём клуб, где можно посидеть. У меня ноги онемели. А у тебя нет?»

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем медленно произнес: «Немного».

…Шэнь Бьянье пил повсюду, от бара до улицы, а затем и до клуба. Свет в отдельной комнате был тусклый, его мерцание высвечивало одну пустую бутылку за другой. Чжоу Чао беспомощно смотрел на него. «Всё ещё пьёшь? Сколько выпил?»

«Разве это не хорошая новость, что твой сосед по комнате помогает тебе справиться с феромоновым расстройством? Бросай пить. Расскажи, о чём ты думаешь. Я так волнуюсь, почему ты всё ещё пьёшь?»

Шэнь Бьянье был немного пьян. Услышав это, он проворчал: «Император не волнуется, а вот евнух волнуется.

Чжоу Чао онемел и отказался от напитка, предложенного Шэнь Бьянье. «Я больше не могу пить. Что случилось вчера?»

Если бы не было так поздно, он бы прямо сейчас потащил Шэнь Бьянье на обследование. Они были братьями, выросшими вместе. Обычно он не говорил об этом, но знание о феромонном расстройстве Шэнь Бьянье тяготило его.

Шэнь Бьянье, услышав вопрос Чжоу Чао, молча выпил ещё один стакан. Он был немного пьян, не мог удержаться от алкоголя, и, после головокружительной мысли, произнёс: «Что ещё могло случиться? Я укусил его, думая, что он Омега».

Чжоу Чао догадался, но всё равно был в шоке: «Разве он не бета? Как его могли принять за омегу и укусить?»

Шэнь Бьянье взял свой стакан, повернул голову, чтобы посмотреть на него, наклонился ближе и загадочно произнёс: «Разве он не пахнет очень приятно?» «Как молоко, ароматно». Последняя часть прозвучала с ноткой глупости.

Чжоу Чао взглянул на ряд пустых бутылок на столе и вспомнил, что он пил в баре, резонно заключив, что мужчина был действительно пьян. «А потом? После того, как ты его укусил?»

«Потом я отключился». Шэнь Бьянье потянулся за бутылкой, налил себе полный стакан и, сделав глоток, процедил сквозь стиснутые зубы: «Се Юаньсин на самом деле просто бросил меня там!»

«Он заставил меня спать на столе всю ночь!» Сказав это, он не смог удержаться и сделал ещё один глоток алкоголя, чувствуя себя подавленным и злым: «Он даже не удосужился прикрыть меня хоть какой-нибудь одеждой!»

«Сегодня утром я проснулся с болью в плечах, а в общежитии никого не было. Ты понимаешь это чувство?»

«У меня было такое чувство, будто меня продали, а человек, который меня продал, просто убежал». Он повернулся к Чжоу Чао и спросил: «Ты понимаешь это чувство?»

Чжоу Чао слушал, оцепенев, думая, что не понимает. А если он не был пьян и его логика была ясна, разве Шэнь Бьянье не был первым, кто укусил? Как он стал тем, кого проституировали?

Шэнь Бьянье, очевидно, не нуждался в ответе и продолжил про себя: «Забудь, поскольку это я его укусил, я подумал, что поговорю с ним как следует, когда он вернется».

«Но я прождал в общежитии весь день», — он сердито хлопнул по столу, — «прождал весь этот чертов день, а Се Юаньсин так и не вернулся!»

«Я ждал его с нетерпением, а он так и не сказал мне, куда пошел?!»

«Я волнуюсь? Какой смысл волноваться, ему до меня нет дела».

Чжоу Чао: «……»

Он нахмурил брови, подозревая, что он тоже пьян.

Тот смешанный напиток, который он выпил, был бы вполне разумным, иначе почему бы он услышал обиду в словах Шэнь Бьянье?

«Я говорю, в таких случаях нужно просто поговорить с ним как следует. Ты платишь деньги, он сотрудничает, и ты получишь лечение. Разве это не лучше?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Эти врачи не могут предложить надёжного метода лечения. Мне стало легче, когда я его укусил. Единственный метод лечения, который могут предложить врачи, — это продолжать кусать».

Подумав о том, что ему придётся продолжать кусать Се Юаньсина, он разозлился и громко сказал: «Если это нельзя вылечить, значит, это невозможно. Зачем мне кусать бета-змею?!»

Глава 6

В половине четвертого утра, потирая разболевшуюся голову, Се Юаньсин медленно шел в сторону университета. Свет от уличных фонарей вытягивал его тень, и он устало вздохнул.

В это время двери общежития уже давно были закрыты, но Се Юаньсин жил в корпусе для второкурсников, где старшекурсники нашли способ перелезать через стену. Он слышал об этом раньше и теперь мог этим воспользоваться.

В общежитии для второкурсников пропускной режим был не таким строгим. Даже если бы его поймали при перелезании через стену поздно вечером, пара добрых слов в адрес смотрительницы общежития, и она бы закрыла на это глаза.

Се Юаньсин репетировал в уме, готовясь притвориться студентом второго курса, если его поймает смотрительница. Он немного нервничал не только потому, что нарушал правила впервые, но и из-за страха быть пойманным. Перебравшись через стену и поднявшись на лифте, он почувствовал, как бешено колотится сердце, пока не открыл дверь комнаты.

В комнате было тихо и темно. Се Юаньсин включил фонарик на телефоне, поставил его на стол, взял одежду и пошел в ванную помыться. От него разило алкоголем и сигаретами, и он никак не смог бы заснуть из-за этого запаха.

После душа он даже не стал сушить волосы, а сразу упал на кровать и уснул.

......

Первый день, второй день, третий день. Се Юаньсин отсчитывал дни, работая в баре. Его организм не мог выдержать такого режима сна по четыре часа в сутки, и он решил проработать всего пять дней и уволиться. Пять дней работы принесут ему 750 юаней, этого хватит на два месяца его расходов на жизнь.

И сегодня был четвертый день.

В этот вечер у Се Юаньсина не было занятий, и его попросили прийти пораньше, чтобы убраться. Даже до наступления темноты освещение в баре было очень слабым, и мусор в некоторых щелях было трудно убрать.

Когда он, полусогнувшись на полу, пытался пальцами выковырять из щели шелуху от дынных семечек, перед ним внезапно появилась пара кроссовок. Се Юаньсин поднял голову и увидел Шэнь Бянье, который хмуро смотрел на него:

— Ты же должен работать с десяти. Почему ты здесь уже в восемь?

Се Юаньсин был немного удивлен, откуда тот знает, во сколько он начинает работать, но не стал спрашивать, а ответил:

— Еще не время открытия. Ты пришел...

Шэнь Бянье холодно фыркнул:

— Я пришел так рано не из-за тебя. Тебя волнует, когда я прихожу? Я три дня не возвращался в общежитие, и тебя это не волновало.

Он произносил одно предложение за другим с очень высокой скоростью, заставив Се Юаньсина молча проглотить половину фразы: "Ты пришел слишком рано".

Се Юаньсин не умел ни разговаривать, ни спорить. Видя, что Шэнь Бянье намеренно ищет повод для ссоры, он опустил взгляд и тихо произнес:

— О.

Он думал, что Шэнь Бянье не возвращался три дня, потому что не хотел платить ему компенсацию, но теперь казалось, что это не так. Впрочем, у него не было времени размышлять над мыслями Шэнь Бянье, он был занят и очень устал.

Сказав это, Се Юаньсин снова уткнулся в свою работу, совершенно не заметив, как лицо Шэнь Бянье мгновенно стало пепельным от его одного слова.

Шэнь Бянье сначала собирался уйти, но подсознательно его взгляд снова переместился вслед за движениями Се Юаньсина, наблюдая, как тот пальцами выковыривает мусор из щели в полу, как кончики его пальцев покрываются грязью, и как он несколько раз пытается вытащить застрявшую в щели шелуху.

"Ладно. Укушу одного бету, так уж и быть."

Не то чтобы он хотел его кусать, просто ему нужна была причина, чтобы дать Се Юаньсину денег. Что касается того, почему он должен был дать Се Юаньсину денег: Шэнь Бянье просто пожалел Се Юаньсина, его избыточное сочувствие требовало выхода.

Он пнул Се Юаньсина ногой по руке и, глядя сверху вниз, сказал:

— Брось эту дурацкую работу и заключи со мной сделку. Помоги мне с одним делом, и я дам тебе пять миллионов. Как тебе такое?

Движения Се Юаньсина замерли. Шэнь Бянье ожидал, что тот будет вне себя от радости, но в следующую секунду услышал, как Се Юаньсин спокойным, с едва заметным раздражением, тоном произнес:

— Ты меня укусил, и даже не собираешься возмещать ущерб, но я об этом промолчу. Если последствия не прошли, иди и лечись. Я действительно очень занят, перестань надо мной шутить. Хорошо? Отойди, ты мне работать мешаешь.

Шэнь Бянье: ???

"Черт возьми."

Услышав это, Шэнь Бянье громко рассмеялся от возмущения и сел за столик позади Се Юаньсина. Он решил посмотреть, что же такого важного делает Се Юаньсин, отказываясь от пяти миллионов.

И еще, если он снова пожалеет Се Юаньсина, то он – собака.

......

В баре барабанные ритмы диджейской музыки отбивались в такт ударам сердца, атмосфера накалялась, люди веселились, на танцполе зажигали в жарких танцах.

В более укромном уголке Се Юаньсин опустил взгляд на стоящий перед ним напиток.

Стильно одетый парень с злобным выражением лица засунул пальцы в бокал и начал размешивать вино, не сводя глаз с Се Юаньсина:

— Нравиться выпендриваться? Любишь спасать красавиц? Выпьешь этот бокал, и на этом сегодняшний инцидент будет исчерпан.

Се Юаньсин мысленно взвешивал все "за" и "против". Один бокал вина – это, в общем-то, ничего, просто то, что этот тип засунул туда пальцы и помешал его, – отвратительно. Если не выпьет, начнется скандал, а, судя по его предыдущему опыту работы в ресторанах, в случае разборок виноватым, скорее всего, сделают его.

Ему еще не выплатили зарплату за последние несколько дней, и, если он не получит эти деньги... Бессонные ночи окажутся потраченными впустую, и он останется без денег. Днём у него было слишком много занятий, найти другую подработку было нереально. Пока еще неясно, когда будет выплачен национальный студенческий кредит, на который он подал заявку, поэтому ему нужно накопить некоторую сумму на подготовительный период.

Эта работа изначально была временной, так что можно и потерпеть. Или заставить выпить ту коллегу, из-за которой возникла вся эта заваруха...

Се Юаньсин повернул голову и посмотрел на девушку, прячущуюся за его спиной. Ее глаза были полны слез, она только сегодня вышла на работу, тоже подрабатывала, и никогда не видела ничего подобного, поэтому была до смерти напугана.

Она схватила Се Юаньсина за одежду и испуганным, дрожащим от слез голосом прошептала:

— Что нам делать? Может, позвать менеджера?

Се Юаньсин покачал головой. В первый же день его работы, тот самый Брат А, который его нанял, сказал, что если клиенты будут заставлять пить, то лучше выпить, чтобы не создавать проблем.

Ло Чэнцзе вытащил пальцы из бокала, поднял его и с грохотом ударил по столу:

— Если ты не выпьешь, пусть выпьет та девчонка за твоей спиной. Я и ей не дам выпить просто так*. — Он похотливо усмехнулся: — Я же сказал, что дам чаевые.

*我也不让她白喝 (wǒ yě bù ràng tā bái hē): Я и ей не дам выпить просто так/даром. 喝 (bái hē) – пить просто так, бесплатно, впустую. Фраза "я и ей не дам выпить просто так" подразумевает, что за выпивку будет какая-то плата, услуга или условие.

Закончив говорить, он и его окружение начали смеяться, а некоторые подстрекали:

— Наш брат Ло очень богат. Если его развеселить, то он может дать несколько тысяч или даже десятков тысяч юаней.

Недавно открывшиеся бары больше всего боятся неприятностей. Менеджер, стоявший неподалёку, заметив неладное, поспешил подойти, и с извиняющейся улыбкой произнес:

— Эти два официанта работают неполный день, они еще неопытные. Если что-то сделали не так, прошу прощения у всех. — На его лице сияла самая искренняя улыбка, а тон не вызывал никаких нареканий: — Как насчет того, чтобы мы сделали вам скидку 20% на сегодняшний счет?

Глаза Ло Чэнцзе наполнились злобой:

— Скидку? Да мне плевать на нее. — Он указал пальцем на Се Юаньсина. — Я хочу, чтобы он выпил этот бокал вина.

На самом деле Ло Чэнцзе сделал это намеренно. Изначально, если бы та девушка не выпила вино, ничего бы не произошло. Но кто бы мог подумать, что в спешке она схватит другого официанта, которого он знал, чтобы использовать его как щит. Точнее, он видел Се Юаньсина в Политехническом университете А. Он сам не учился в этом университете, но его омега, которую он добивался, училась там, поэтому он иногда заглядывал в университет А. Его отец постоянно упрекал его в том, что он не поступил в Политехнический университет А и опозорил их семью, а омега, которую он добивался, в последнее время тоже относилась к нему холодно. Поэтому Ло Чэнцзе был в особенно скверном настроении.

Он уже и забыл, когда именно видел этого человека. Ну и что с того, что тот поступил в один из ведущих вузов страны? Выйдя из университетской среды и попав в общество, разве он не будет просто работать на него? Кто виноват, что ему так не повезло и он попался ему на глаза именно тогда, когда у него было плохое настроение.

Ло Чэнцзе наслаждался этим чувством, когда он мог унизить отличника, блестящего выпускника, словно гнев, который он испытывал по отношению к своему отцу и той девушке, рассеивался.

Поэтому он с довольным видом подвинул к Се Юаньсину бокал с вином, которое он сам же неоднократно перемешал:

— Всего один бокал. Если ты не выпьешь, значит, не уважаешь меня. — Ло Чэнцзе самодовольно усмехнулся. — Иначе, если начнется скандал, всем будет плохо.

Взгляд менеджера тоже обратился к Се Юаньсину. Он понизил голос и прошептал:

— Всего лишь один бокал вина. Выпей его. Ты же не хочешь, чтобы все эти дни прошли зря, верно? Не волнуйся, мы тебе все компенсируем.

Се Юаньсин опустил глаза и потянулся, чтобы взять бокал. В тот момент, когда его пальцы коснулись стекла, откуда-то появилась рука и выхватила бокал со стола. В следующую секунду этот бокал, вместе с содержимым, был опрокинут на лицо Ло Чэнцзе.

Ло Чэнцзе был ошеломлен от такого поворота событий и пришел в ярость. Он даже не стал вытирать вино с лица, а прищурился и посмотрел на неожиданно появившегося незнакомца:

— Ты, черт возьми, кто такой?

Пришедший был очень высокого роста, и Ло Чэнцзе пришлось задрать голову, чтобы разглядеть его. Даже в тусклом свете бара были видны выдающиеся черты лица и глаза незнакомца, что еще больше разозлило Ло Чэнцзе.

Шэнь Бянье смотрел на него сверху вниз, его голос звучал немного холодно:

— Хочешь устроить скандал?

Ло Чэнцзе указал пальцем на Се Юаньсина:

— Я с ним разбираюсь. Какое тебе, черт возьми, дело? Ищешь неприятностей?

Шэнь Бянье посмотрел на руку Ло Чэнцзе, указывающую на Се Юаньсина, его лицо помрачнело. Он резко оттянул Се Юаньсина за спину, полностью закрыв его собой.

Затем он повернулся к Ло Чэнцзе:

— Я скажу это только один раз: убирайся.

Се Юаньсин посмотрел на спину Шэнь Бянье, его глаза блеснули, и он тихо встал позади него.

Лицо Ло Чэнцзе изменилось. В обычное время он бы уже давно ударил незнакомца кулаком. Здесь было много его людей, и они бы не проиграли. Но в тот момент, когда Шэнь Бянье его оттолкнул, он разглядел механические наручные часы на его руке.

Эти часы он давно приметил, но даже его отец не мог позволить себе такие дорогие, не говоря уже о нем самом. Часы стоили восемь миллионов юаней, лимитированная серия, выпущенная по всему миру. Даже если кто-то любил носить подделки под дорогие бренды, чтобы казаться богатым, он бы не стал носить настолько очевидную лимитированную модель, которую легко разоблачить. К тому же, это город А, город, где каждый дюйм земли на вес золота. Не исключено, что в этом маленьком баре появился кто-то, кого он не мог себе позволить обидеть.

Ло Чэнцзе, мрачно глядя на Се Юаньсина, бросил напоследок:

— Тебе повезло. — Сказав это, он, в сопровождении своих дружков, позорно удалился.

Менеджер, увидев, что все улажено, поблагодарил Шэнь Бянье и потянул за собой Се Юаньсина и ту девушку:

— Быстрее, быстрее, идите поблагодарите этого клиента. Чего стоите как столбы?

Девушка поспешно поблагодарила. Се Юаньсин тоже тихо прошептал:

— Спасибо.

Шэнь Бянье слегка приподнял бровь:

— Просто спасибо? И все?

Менеджер, стоящий рядом, улыбнулся:

— Конечно, конечно, кроме благодарности нам есть что сказать. Как насчет того, чтобы мы сделали вам скидку в 30% на сегодняшний счет?

— Скидка не нужна, — сказал Шэнь Бянье, даже не взглянув на менеджера. Он слегка приподнял подбородок и обратился к Се Юаньсину: — Пусть он говорит.

Менеджер замер, его взгляд метался между Шэнь Бянье и Се Юаньсином, и он не мог понять, действительно ли тот пришел на помощь.

Се Юаньсин поджал губы, не зная, что еще сказать, кроме "спасибо".

Подумав немного, он произнес еще тише:

— Прости. Я не должен был называть тебя больным.

Се Юаньсин не ожидал, что Шэнь Бянье придет на помощь. Он чувствовал себя довольно неловко, стоя там в замешательстве, не в силах уйти.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Хорошо, что ты знаешь, что был неправ.

Менеджер понял, что эти двое знакомы, и, найдя предлог, поспешил уйти. Стоявшая рядом с ними девушка, чувствуя себя немного лишней, потянула Се Юаньсина за рукав и поблагодарила.

— Прости, что тогда задержала тебя, и спасибо. Я пойду заниматься делами, а ты и... — она запнулась, посмотрела на Шэнь Бянье, и когда тот взглянул на нее, в панике отвела взгляд, покраснев. — Ты поговори со своим другом.

Се Юаньсин что-то промычал в ответ, достал пару салфеток из стопки на столе и протянул ей:

— Хорошо. Иди, вытри лицо.

Девушка кивнула, взяла салфетки и быстро убежала.

Шэнь Бянье стоял рядом с Се Юаньсином, скрестив руки и продолжая холодно усмехаться:

— Мы знакомы так давно, и я впервые вижу тебя таким заботливым. Что, пожалел ее, когда увидел, что она плачет? Она тебе нравится?

"Другим людям Се Юаньсин сам подает салфетки, а когда дело доходит до него, он даже одежду не накинет."

Ха.

Се Юаньсин слегка повернул голову, взглянул на Шэнь Бянье, а затем снова отвернулся, опустив веки. На самом деле он считал, что правильно отругал Шэнь Бянье. Просто сейчас, когда тот вышел вперед и помог ему, ему было немного не по себе, чтобы снова назвать его больным, и он мог только сдерживаться.

Глава 7

Се Юаньсин трижды называл Шэнь Бьянье «больным», но теперь, сидя в классе и глядя на то, что было перед ним, он был немного опустошен. Никто раньше не говорил ему, что Шэнь Бьянье действительно болен.

Медицинская карта и контракт, лежавшие перед ним, – одного из них было достаточно, чтобы заставить Се Юаньсина замолчать. Медицинская карта была старой, с глубокой складкой, в ней указано, что пациентом был Шэнь Бьянье, 15 лет. Симптомы были кратко описаны: потеря контроля в периоды повышенной чувствительности, сильная агрессия, сопровождающаяся болью, и неэффективность ингибиторов. Диагноз – «синдром феромонного расстройства».

Нормальные люди дифференцируются во вторичные полы в восемнадцать лет, поэтому его превращение в Альфу в пятнадцать было чудом. Однако холодная информация в статье — синдром феромонного расстройства — сделала это чудо нелепым.

Шэнь Бьянье постучал костяшками пальцев по столу, нетерпеливо приговаривая: «Согласен или нет, говори». Если бы кто-то внимательно посмотрел на него, то заметил бы нотки дискомфорта и нервозности, но Се Юаньсин этого явно не заметил, по-прежнему не поднимая головы.

Шэнь Бьянье: «Немой?»

«Или ты считаешь, что цена слишком низкая?» Он усмехнулся, говоря прямо: «Знай меру, Се Юаньсин. Не испытывай судьбу».

Се Юаньсин коснулся суммы, указанной в контракте, неохотно убрал руку и сказал: «Я могу».

«Но сначала давайте сходим в больницу на обследование. Я подпишу, когда удостоверюсь, что лекарство эффективно». Иначе он бы не решился взять эти деньги.

Шэнь Бьянье наблюдал за его действиями, нахмурился, и в его глазах мелькнуло презрение. «Не нужно».

«Я уже убедился в этом в больнице. Хотя у тебя нет железы и ты не можешь поставить настоящую метку, ты можешь обмануть феромоны и сделать мои периоды повышенной чувствительности немного легче».

«Мои феромоны нестабильны, а периоды восприимчивости часты. Тебе лучше быть морально готовым».

Се Юаньсин изначально размышлял, достаточно ли одностороннего осмотра или его нужно провести для более тщательного обследования, например, сдать кровь на анализ, чтобы определить причину, или что-то ещё? Не слишком ли всё формально, чтобы всё было так просто?

Услышав последние слова Шэнь Бьянье, он снова заблудился и прижал руку к затылку. Рана от укуса уже начала покрываться коркой. Если он подпишет этот контракт, зажившая, но уже покрытая коркой рана снова откроется. Будет больно.

Но это не имело значения. Что значила небольшая травма по сравнению с пятью миллионами? Зарабатывать деньги всегда было нелегко.

Он взял ручку и расписался на контракте. Подписав, он закрыл колпачок, и тот тихонько щёлкнул. Се Юаньсин крепко сжал ручку в ладони, затем поднял взгляд на Шэнь Бьянье и спокойно спросил: «Хочешь укусить?»

Говоря это, он слегка повернулся, немного опустил голову и другой рукой откинул выбившиеся волосы с затылка, подставив свою уязвимую шею Шэнь Бьянье, словно жертву.

Шэнь Бьянье тупо смотрел на этот участок кожи. Там были приклеены два пластыря телесного цвета, отчего кожа вокруг казалась ещё белее, бледной, без крови, словно бледный снег. Его кадык невольно дернулся. Взгляд не отвёлся, но первым вырвалось холодное фырканье: «Эх, кому захочется кусать бету когда угодно и где угодно?»

«В контракте четко указано, что тебе нужно только сотрудничать с моим лечением».

«Когда мои феромоны станут нестабильными, я естественным образом тебя найду».

Се Юаньсин опустил руку и кивнул, его реакция была безжизненной: «О». Он был обычным человеком; конечно, он не был бы расстроен, если бы его не кусали. Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что не нужно, он начал складывать свои вещи на стол.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Скажу одно слово о контракте, и ты разозлишься, устроишь истерику и уйдешь?»

«Ты должен понять…»

«Нет», — перебил его Се Юаньсин. «Я пойду в столовую пообедать. Уже полдень, все в классе разошлись. Ты не голоден?»

После занятий к нему подошёл Шэнь Бьянье и затянул разговор, пока все не разошлись. Было уже два часа, а Се Юаньсин был так голоден, что едва мог говорить. Откуда Шэнь Бьянье знал, что он там учится, спросить ему было лень.

Се Юаньсин встал, не снимая рюкзака. Чёрная одежда, чёрный рюкзак и бледное запястье, которое он продемонстрировал, махая на прощание Шэнь Бьянье. «Я ухожу первым. Просто позвони, если что-нибудь понадобится».

Уже собираясь уходить, он остановился, словно вспомнив что-то. «Хочешь записать мой номер телефона?»

Шэнь Бьянье недовольно нахмурился, но всё равно достал телефон. «Скажи номер».

…Се Юаньсин искоса взглянул на идущего рядом человека, поджал губы: «Ты…»

Шэнь Бьянье смотрел в телефон. Услышав звук, он повернул голову и взглянул на Се Юаньсина, его глаза слегка сверкнули, и холодно сказал: «У меня в последнее время нестабильное состояние феромонов. Я слежу за тобой, так что без проблем тебя найду». Затем он кашлянул: «А я всё равно пойду в столовую поем, а потом мы можем вместе вернуться в общежитие».

Се Юаньсин тихо промычал «ох», опустив голову, чувствуя лёгкое нежелание возвращаться в общежитие после еды. Он также немного замедлил шаг в сторону столовой.

Наконец они медленно добрались до кафетерия. Шэнь Бьянье с презрением посмотрел на еду в миске Се Юаньсина. «Это всё, что ты ешь? Так мало».

Се Юаньсин: «Хм, это дёшево».

Шэнь Бьянье замолчал, услышав его слова, и невольно взглянул на Се Юаньсина. Тот ел, опустив голову, с каменным выражением лица. Выбившиеся на лбу волосы слегка закрывали глаза, а при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что их края были слегка желтоватыми. Раньше он думал, что угрюмый характер Се Юаньсина говорит о его увлечении модным окрашиванием волос, но теперь вдруг понял: разве это не недоедание? И эта бледность лица, эти светлые губы – это действительно недоедание.

Шэнь Бьянье был потрясён. Он не ожидал, что в наше время кто-то до сих пор страдает от недоедания. Его взгляд на Се Юаньсина стал окрашен жалостью. «А как же твои родители? Кем они работают?» Разве не грех растить такого ребёнка?

Се Юаньсин сжал палочки для еды крепче. Он не поднял глаз, его голос был спокоен: «Они оба мертвы».

Сердце Шэнь Бьянье сжалось, он пожалел, что задал этот вопрос. Помолчав немного, он тихо произнёс: «Тогда ты…»

«Я живу у тёти и дяди. У меня есть двоюродный брат, и наши отношения так себе», — Се Юаньсин уставился на еду перед собой, глубоко вздохнул и поднял взгляд. «Перепись закончилась? Хочешь что-нибудь ещё спросить?»

«Мои семейные дела не повлияют на наш контракт, не волнуйтесь». Подразумевалось, что не вмешивайтесь.

Шэнь Бьянье, естественно, всё понял, его лицо похолодело, и он больше ничего не сказал. Время еды уже прошло, и в столовой было тихо. Атмосфера между ними стала ещё тише. Се Юаньсин потерял аппетит, но всё же медленно доел всё, что было в его миске. Он за это заплатил; он не мог позволить себе выбросить еду.

Его палочки для еды тихонько звякнули о поднос. Се Юаньсин опустил голову и тихо сказал: «Извини, я только что был с тобой груб». Он всегда был тупым, молчаливым, а когда возникали проблемы, всегда первым извинялся, словно сырой гриб в углу, который любой мог пнуть, чтобы ещё глубже втоптать в грязь.

В тихом кафе раздался смешок. Шэнь Бьянье взял телефон, нашёл платёжное приложение Се Юаньсина по его номеру и, не моргнув глазом, перевёл шестьсот тысяч.

Шэнь Бьянье: «Первоначальный взнос по контракту составляет пятьсот тысяч. Остальные сто тысяч — на твои расходы». Его лицо было мрачным, красивые черты лица ничего не выражали. «И можешь быть уверен, меня не интересуют твои семейные дела».

«Дело не в том, что я хочу дать тебе эти деньги. Просто ты слишком худой. Мне неудобно держать тебя, когда я тебя кусаю».

«Мои кошки и собаки получают по сто тысяч долларов на еду каждый месяц, просто чтобы они хорошо питались и их было приятно держать на руках», — взгляд Шэнь Бьянье скользнул по Се Юаньсину, его тон был легким и насмешливым. «Ты, ну, ты почти как мои кошки и собаки».

Он унизил Се Юаньсина этими сотнями тысяч юаней, ожидая увидеть на его лице гневное, но сдержанное выражение. Однако Се Юаньсин сначала замер, а затем его глаза загорелись, когда он уставился на свой телефон. Се Юаньсин держал телефон в руках, слегка ошеломлённо улыбаясь. Изредка он одаривал Шэнь Бьянье лучезарной улыбкой: «Спасибо, ты действительно хороший человек».

Шэнь Бьянье почувствовал, что его перехитрили, и не смог удержаться, чтобы не сказать: «Я делаю это не ради твоего здоровья».

«Это как разводить кошек и собак, понимаешь?

Се Юаньсин пересчитал нули после шестерки, рассеянно кивнув: «Хм-м, знаю, знаю».

Шэнь Бьянье раздражённо цокнул языком, сдерживая желание щелкнуть Се Юаньсина по лбу. «Пошли обратно в общежитие. Теперь, когда у тебя есть деньги, пора приниматься за работу».

Се Юаньсин покорно последовал за ним, спрашивая на ходу: «Тебя беспокоят твои феромоны?»

Шэнь Бьянье коснулся кончика носа и невнятно промычал что-то в знак согласия.

Се Юаньсин ускорил шаги позади себя, на мгновение задумался, затем остановился и потянул за собой Шэнь Бьянье.

Тело Шэнь Бьянье слегка напряглось. Он повернул голову, посмотрел на Се Юаньсина и басом спросил: «Что?»

«Вообще-то, можешь просто укусить. Не нужно возвращаться в общежитие…» Голос Се Юаньсина становился всё тише и тише под пристальным взглядом Шэнь Бьянье, остро понимая, что тот недоволен.

Первоначальное напряжение Шэнь Бьянье от того, что его дернули, тут же сменилось раздражением. «Почему ты такой бесстыдный?» Среди бела дня один человек кусает другого за шею — чем это отличается от секса на виду?!

Видя, как Се Юаньсин недоуменно моргнул, Шэнь Бьянье на мгновение лишился дара речи. Вместо этого он холодно спросил: «Ты хочешь, чтобы все в школе видели, как я тебя укусил?» Он усмехнулся, и в его голосе слышалось торжество: «Хочешь ко мне присосаться?»

«Предупреждаю тебя: если кто-нибудь узнает, что я вступаю в такие отношения с бетой, тебе конец».

Се Юаньсин всё понял. В конце концов, Шэнь Бьянье в обычных обстоятельствах не стал бы с ним связываться. Связь с ним всегда была бы неловкой. Он серьёзно кивнул, пообещав: «Я сохраню это в тайне».

По какой-то причине Шэнь Бьянье почувствовал, как что-то сдавило ему грудь. Вернувшись в общежитие, он наблюдал, как Се Юаньсин медленно закрывает дверь, и нахмурился ещё сильнее. Как только Се Юаньсин закрыл дверь, Шэнь Бьянье схватил его и, оттолкнув назад, повалил на стол.

Тонкая талия Се Юаньсина опустилась, а черный подол его одежды застрял между талией и столом, слегка закатавшись и обнажив тонкую линию его талии.

Шэнь Бьянье похлопал себя по красивым ягодицам и немного хрипло проговорил: «Лежи спокойно».

Уши Се Юаньсина, скрытые тёмными волосами, покраснели. Он словно тихонько стиснул зубы: «Если уж собираешься укусить меня за шею, так укуси. Не мог бы ты… сменить позу?»

Шэнь Бьянье игриво похлопал его ещё раз, а затем цокнул языком: «Нет. Скорее, сам подними волосы на затылке». Се Юаньсин увернулся от его руки и, откидывая выбившиеся волосы, суровым голосом сказал: «Перестань похлопывать… В контракте не было сказано, что ты можешь трогать что-либо, кроме моей шеи, если продолжишь так делать…»

Он хотел сказать, что больше так не будет, но ему очень нужны были эти деньги. Он хотел сказать, что ему нужно больше денег, но он не был настолько бесстыдным, поэтому стиснул зубы и применил метод Шэнь Бьянье, чтобы отомстить. «Ты пытаешься воспользоваться мной? Использовать бету?» Се Юаньсин впервые сказал что-то настолько самовлюблённое, его голос был тихим и дрожащим, но достаточно громким, чтобы человек позади него услышал.

Тело Шэнь Бьянье напряглось, лицо потемнело, он убрал руку, не отрывая пристального взгляда от человека, полулежавшего на столе. Мгновение спустя он злобно заговорил, словно желая дать выход своему гневу, и занес меч над головой и без того нервничавшего Се Юаньсина, начав предостережение: «Лежи смирно, сейчас укушу».

Его длинные пальцы легко и медленно скользили по коже на затылке Се Юаньсина, с удовлетворением наблюдая, как тот всё больше напрягается под его рукой. Шэнь Бьянье наклонился ближе, его дыхание было горячим, и он произнёс: «На этот раз я укушу здесь, хорошо?»

Се Юаньсин подсознательно закрыл глаза, его темные ресницы тревожно дрожали, он ждал боли, которая настигнет его в неведомый момент.

Глава 8

— Се Юаньсин, — парень с короткой стрижкой обхватил Се Юаньсина за шею сзади и спросил: — Ты слышал, что преподаватель говорил про групповую работу? Всем нужно разделиться по комнатам, по три человека в группе. Кажется, ты живешь в смешанной комнате*? А? Что это у тебя на шее?

*混寝 (hùn qǐn): смешанная комната (обычно имеется в виду комната, где живут люди разного пола, или, студенты разных курсов/специальностей).

Лицо Се Юаньсина стало немного странным, когда его схватили за шею. Услышав слова парня, он нахмурился, отстранился и смущенно поправил воротник:

— Ничего. А ты… — Он никак не мог вспомнить имя человека перед ним.

Прошло столько времени с начала учебного года, а он едва запомнил лица одногруппников.  Имена к ним никак не подбирались.

Гао Юйфэй* удивленно посмотрел на него:

— Я Гао Юйфэй. Я же говорил тебе свое имя. Ты что, так быстро забыл? Ты забыл, что меня тоже распределили в смешанную комнату? — Он горестно вздохнул: — Какая невезуха! Старшекурсники из моей комнаты постоянно заставляют меня бегать по поручениям, а мне неудобно отказываться. Сколько уже посылок я им принес, даже не сосчитать. Но хорошо хоть, что у нас в группе есть еще один человек, который живет со мной. — Гао Юйфэй повернулся к Се Юаньсину: — А у тебя как? Как отношения в комнате?

*"高宇飞" (Gāo Yǔfēi) – транскрипция (произношение): Гао Юйфэй.

Это имя состоит из:

高 (Gāo) - фамилия, означающая "высокий", "возвышенный".

宇 (Yǔ) - имя, означающее "вселенная", "космос", "пространство", "дом".

飞 (Fēi) - имя, означающее "летать", "парить".

Таким образом, имя Гао Юйфэй можно интерпретировать как "высокий, парящий в космосе" или "высокий, возвышенный и свободный".

Он смотрел на Се Юаньсина и чувствовал, что тот всем своим видом буквально излучает ауру "легко обидеть".

Услышав это, Се Юаньсин снова одернул воротник. За поднятым воротником скрывался пластырь, блокирующий феромоны – вещь, которая никак не должна была появиться у беты. Но его сосед по комнате ничуть не сдержался, когда укусил его. Несмотря на отсутствие у Се Юаньсина железы, феромоны продолжали поступать в рану. С момента укуса прошло слишком мало времени, и, если бы он не наклеил пластырь, любой омега или альфа мог бы понять, что его укусил другой альфа.

— Все хорошо, — сказал Се Юаньсин, слегка избегая взгляда.

Его уклонение Гао Юйфэй воспринял как признак наличия трудностей и еще больше заинтересовался:

— Ты живешь с Шэнь Бянье, верно?

Се Юаньсин вздрогнул:

— Откуда ты знаешь?

Гао Юйфэй, наполовину восхищенно, наполовину завистливо, произнес:

— Кто в этом университете не знает Шэнь Бянье? Даже если не видели, то наверняка слышали его имя. Говорят, что, когда он поступил на первый курс, он ездил на "Бугатти", и было очень много людей, которые его преследовали и признавались в любви, как парни, так и девушки. Потом, он устал от преследований и пересел на "Мерседес". Но и "Мерседес" не помог. Люди постоянно поджидали его у машины, и он перестал приезжать на ней в университет. — Гао Юйфэй с сожалением вздохнул: — "Бугатти"… Как же я хочу увидеть настоящую "Бугатти" своими глазами.

Се Юаньсин растерянно спросил:

— Что такое "Бугатти"? Это очень дорого?

— Не просто дорого, это стоит десятки миллионов! — подхватил кто-то из стоявших рядом, и в мгновение ока Се Юаньсин оказался в окружении любопытствующих, которых интересовал Шэнь Бянье.

Один из парней сказал:

— Раньше ты был молчаливым, и мне было неудобно спрашивать, да и военные сборы были слишком утомительными. Расскажи сейчас, как тебе живется в одной комнате с Шэнь Бянье? Он просто так раздает свои игровые аккаунты, которыми наигрался. Потратил на них десятки тысяч, а теперь отдает кому попало. Ты живешь с ним. Он тебе что-нибудь дарил?

Се Юаньсин, окруженный толпой, недовольно нахмурился и покачал головой в ответ:

— Нет.

Он не мог рассказать о контракте. Кроме денег, у него ничего не было. Но он же не мог сказать, что Шэнь Бянье посчитал его слишком худым и неудобным для укуса, поэтому дал ему сто тысяч на питание?

Гао Юйфэй подошел ближе и удивленно спросил:

— Как это ничего? Говорят, он довольно щедрый. Может, ты не был с ним достаточно любезен? Подлизался бы к молодому господину, чтобы он дал тебе что-нибудь. Даже если тебе это не нужно, ты мог бы продать и заработать кучу денег, — говоря это, он вздохнул: — Вот бы мне жить с ним в одной комнате.

Се Юаньсин покачал головой:

— Я не умею льстить. — Вдруг он, казалось, что-то вспомнил, и его глаза загорелись: — Если хочешь, мы можем попросить куратора поменяться комнатами.

Хотя у него и был контракт с Шэнь Бянье, в нем не было требования, чтобы он обязательно жил с ним в одной комнате. Если бы это было возможно, Се Юаньсин очень хотел бы, чтобы они не встречались, за исключением тех случаев, когда у Шэнь Бянье были проблемы с феромонами. Он был бетой, и после укуса в шею ему всегда было некомфортно. К тому же взгляд Шэнь Бянье после вчерашнего укуса смутил Се Юаньсина. Именно поэтому Се Юаньсин пришел на занятия сегодня днем очень рано.

Гао Юйфэй был потрясен его словами, а затем заикаясь спросил:

— А? А... это возможно?

Он ведь просто хотел пригласить Се Юаньсину в группу для совместной работы над проектом? Почему вдруг речь зашла о смене комнаты?

Собравшиеся вокруг люди, наблюдавшие за происходящим, еще больше воодушевились и стали подстрекать Гао Юйфэя, и даже нашлись добровольцы:

— Конечно, попробуй! Все равно ты живешь в смешанной комнате.

— На самом деле, я тоже могу сменить комнату. Мне все равно, жить в смешанной комнате или нет, главное – с кем жить.

— Многие говорят, что Шэнь Бянье очень щедрый и, кажется, у него неплохой характер. — Говорящий это, похлопал по плечу Се Юаньсина и спросил, словно ища подтверждения: — Ведь так?

Се Юаньсин помолчал немного, а затем, неохотно кивнул.

Гао Юйфэй почесал затылок:

— Я подумаю...? А что, если Шэнь Бянье не согласится? Тогда мне будет очень неловко. К тому же, он такой богатый. Почему он живет в общежитии?

Се Юаньсин, сидевший рядом, незаметно прислушался. Он тоже задался этим вопросом, когда Шэнь Бянье его разозлил.

Один из парней, состоявший в студенческом совете, произнес:

— Наш университет требует, чтобы первокурсники жили на территории кампуса. Разве вы этого не знали? Он ещё не переехал, должно быть, уже привык жить здесь.

Гао Юйфэй был очень заинтригован. Он не был таким нелюдимым, как Се Юаньсин, и, возможно, переехав, он смог бы получить что-нибудь интересное от Шэнь Бянье. Не говоря уже о другом. Он очень завидовал той игровой приставке с картриджами, которую Шэнь Бянье недавно подарил. Тот, кому он ее подарил, был студентом второго курса из его комнаты.

Он был заинтригован, но не мог решиться. Видя, что скоро прозвенит звонок на урок, Гао Юйфэй хлопнул Се Юаньсина по плечу:

— Не будем об этом сейчас. Ты будешь с нами делать групповое задание? Нас двое, плюс ты – как раз трое.

Се Юаньсин кивнул, и Гао Юйфэй тут же быстро сказал:

— Тогда я добавлю тебя в групповой чат. Прими приглашение.

Прозвенел пронзительный звонок, и группа студентов, собравшихся поболтать, разбежалась, как птицы и звери, и спокойно заняла свои места, когда вошел преподаватель. Это было небольшое групповое занятие и требования к дисциплине были намного строже, чем на лекциях в больших аудиториях. К тому же, в небольшом помещении преподаватель сразу видел, чем вы занимаетесь, поэтому никто не осмеливался делать что-то тайком.

Телефон Се Юаньсина, лежавший в кармане, беззвучно завибрировал. Вероятно, это была заявка в друзья от Гао Юйфэя, отправленная перед началом занятия. Он не стал доставать его, а вместо этого вытащил черновик и начал решать задачи, которые преподаватель написал на доске. В их университете студенты с высоким средним баллом могли получать стипендию, и Се Юаньсин хотел ее получить. Он не отличался особой сообразительностью и с трудом осваивал линейную алгебру, поэтому на этом предмете он всегда занимался усерднее, чем на других.

Но сегодня, когда он писал, его мысли начали блуждать.

Сегодня пятница, и Се Юаньсин планировал в последний раз поработать в баре, но из-за вчерашних событий он решил туда не идти. Он сообщил об этом менеджеру по телефону, но уже было почти шесть часов вечера, а ответа от него все еще не было. К тому же, Се Юаньсину еще не выплатили зарплату. Изначально договорились об ежедневной оплате, но по факту оказалось, что расчет будет только при увольнении. Теперь же менеджер вообще не отвечал на сообщения...

Ручка в руке Се Юаньсина оставила кляксу на бумаге, и он внезапно забеспокоился.

Пока он размышлял, телефон в кармане снова завибрировал. Ему редко кто-то писал, и в это время, скорее всего, мог ответить только менеджер. Вероятно, уже перевел ему зарплату. Камень с души Се Юаньсина упал, и он, не торопясь посмотреть, спокойно досидел до конца занятия.

......

Когда прозвенел звонок, Гао Юйфэй с заднего ряда снова положил руку на шею Се Юаньсина:

— Пойдешь с нами в столовую? Заодно обсудим групповое задание?

Рана на задней части шеи болела от прикосновения, Се Юаньсин сдержал стон и отодвинулся в сторону:

— Не нужно. Идите без меня. Решите сами, что будете делать для группового задания, а остальное оставьте мне.

Гао Юйфэй весело кивнул:

— Хорошо. Тогда занимайся своими делами. И не забудь принять мою заявку в друзья. — Он почесал затылок: — И насчет смены комнаты в общежитии… Я подумаю и скажу тебе.

Се Юаньсин слабо улыбнулся, сказав "хорошо", достал телефон и, открыв WeChat, увидел сообщение, от которого просто остолбенел. Людей в аудитории становилось все меньше, и без того слабая улыбка на лице Се Юаньсина медленно исчезла.

Менеджер: "Вчерашние гости ушли, не заплатив. Деньги забыл взять Сяо Ли, а проблемы создали ты и Сяо Тао. Они заказали алкокоголя на 5000 юаней, и эти убытки должны покрыть вы. Учитывая, что ты работаешь неполный рабочий день, твоя зарплата за эти дни составляет шестьсот юаней, я вычту только триста. Вот оставшиеся триста, прими."

"Вам переведено: 300.00"

Се Юаньсин долго смотрел на эти строки, прежде чем медленно напечатал ответ: "Но ведь эта ошибка произошла по вине того, кто принял заказ. Почему я должен нести убытки?"

Менеджер прислал голосовое сообщение. Се Юаньсин нажал на него, и из телефона послышался крайне раздраженный голос: "Если бы ты не натворил дел и не расстроил клиента, разве он ушел бы, забыв заплатить? Кто должен нести эти убытки, если не ты? Этих денег тебе даже на покрытие расходов не хватит. Если тебе не нужны эти триста, можешь не брать, я как раз сэкономлю."

Менеджер выплеснул все это на Се Юаньсина, а затем повернулся к Ло Чэнцзе и с улыбкой произнес:

— Если бы я знал, что вы друг владельца, я бы еще вчера решил этот вопрос для вас. Как вам такой вариант?

Ло Чэнцзе скривил губы:

— Всего триста. Фу.

— Вы не понимаете. С такими студентами, которые подрабатывают, нужно поступать именно так. У меня есть опыт. Если сразу вычесть все, он может устроить скандал. Дайте ему пряник, а потом бейте кнутом, и он будет вынужден проглотить обиду молча, — ответил менеджер.

Ло Чэнцзе махнул рукой:

— Ладно. Я думал, этому парню так везет, что сегодня снова найдется кто-то, кто его выручит, но он уволился. Скучно. Я пойду. Приду вечером, когда народу будет побольше.

Ло Чэнцзе не придал этому значения, триста юаней для него были сущим пустяком. Он махнул рукой и вышел из бара.

Небо снаружи уже начало темнеть, уличные фонари еще не зажглись. В университете Се Юаньсин последним вышел из аудитории, попутно выключив свет. Закрыв дверь аудитории, он вышел, получив те самые триста юаней.

Освещение почти во всем учебном корпусе университета было выключено и было довольно темно. Се Юаньсин, одетый в черное, шел по длинному и темному коридору. Слабый свет телефона освещал его лицо, не давая ему полностью слиться с фоном.

— Ты чего так медленно тащишься в такой кромешной тьме? Кого собираешься напугать, притворяясь привидением? — раздраженно выпалил Шэнь Бянье, глядя на человека, медленно выходящего из коридора.

— Тебя хочу напугать, — ответил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье удивленно посмотрел на него:

— Ты что, объелся чего-то? Ты, оказывается, умеешь шутить?!

Се Юаньсин криво усмехнулся, изобразив на лице безразличную улыбку, и спросил:

— Зачем ты пришел?

Эти слова Шэнь Бянье воспринял как откровенное нежелание видеть его. Он тоже холодно усмехнулся:

— Я дал тебе деньги на жизнь. Естественно, я должен убедиться, что ты тратишь их на еду. Иначе, если ты будешь копить их и не использовать, разве это не будет означать, что я просто так подарил тебе сто тысяч?

Се Юаньсин посмотрел на него со сложным выражением лица, не понимая, какая разница, потратил он деньги на еду или нет. Но тот, кто платит, всегда прав. Он не стал спорить и пошел за Шэнь Бянье.

Они шли по университетской аллее, не говоря ни слова друг другу, и в этот момент между ними установилась редкая атмосфера гармонии.

Проходя мимо пекарни, Се Юаньсин остановил Шэнь Бянье и, указывая на круглый эклер в витрине, сказал:

— Я хочу это съесть.

Он собирался попросить Шэнь Бянье остановиться и подождать его, пока сам купит. Но Шэнь Бянье стремительно вошел внутрь, указал на эклер, что-то сказал продавцу, а затем подошел к кассе и расплатился с помощью телефона.

Се Юаньсин на мгновение замер, затем поспешил за ним. Это был его первый визит в университетскую пекарню. На электронном экране при оплате оказалось, что то, что он хотел, было не эклером. Это был десерт под названием "таро-брюле", который стоил восемнадцать юаней – действительно дорого.

Глядя на надпись на экране, камень в его сердце вдруг стал тяжелее и больше, сильно сдавливая грудь, отчего ему стало трудно дышать.

Се Юаньсин взял пакет, протянутый Шэнь Бянье, и тихо поблагодарил:

— Спасибо. Давай вернемся в общежитие.

Шэнь Бянье слегка нахмурился:

— Ты же не собираешься мне сказать, что это твой ужин?

"Какой парень сможет насытиться куском хлеба размером с ладонь?"

Он положил руку на плечо Се Юаньсина и, немного настойчиво, повел его в столовую, с некоторой досадой говоря:

— Ты действительно не хочешь потратить ни юаня из ста тысяч. Какой же ты скупой*!

*抠不死你 (kōu bù sǐ nǐ): это очень разговорное и грубое выражение. "抠" означает быть скупым, прижимистым. "抠不死你" буквально означает "не умрешь от скупости", но в данном контексте это скорее восклицание, выражающее крайнее недовольство чьей-то скупостью, что-то вроде "да чтоб ты от своей скупости лопнул!" или "жадина ты такой, чтоб тебя!".

Се Юаньсин, спотыкаясь, прошел несколько шагов, чтобы не отставать от него:

— Я не собирался просить тебя заплатить.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Все еще притворяешься? Ты, черт возьми, сам указал на ту штуку и сказал, что хочешь ее съесть. Разве это не значит, что ты хотел, чтобы я купил ее тебе?

Се Юаньсин поджал губы, не желая спорить с Шэнь Бянье, и к тому же он чувствовал себя немного виноватым. В конце концов, он мог бы остановить Шэнь Бянье, но просто не хотел разыгрывать сцену "Я куплю. – Нет, я куплю, ты не покупай". Лучше сэкономить хоть немного. Если бы платил он сам, ему было бы жалко.

Шэнь Бянье привел его к прилавку с деликатесами, куда Се Юаньсин обычно не заходил, и, не спрашивая, что тот хочет, выбрал несколько мясных блюд и расплатился.

Держа в одной руке поднос, он обратился к Се Юаньсину:

— Чего застыл? Пойдем.

Се Юаньсин моргнул:

— А, хорошо.

Те, кто говорил, что Шэнь Бянье щедрый и добрый, были правы. Он не только приглашал на ужин, но и сам подавал еду, хотя иногда говорил не очень приятные вещи.

Се Юаньсин был не в настроении, и, хотя он не хотел ничего выбрасывать, он съел только половину, чувствуя себя неважно. Шэнь Бянье, сидевший напротив, наблюдал за ним. Его брови нахмурились еще сильнее, но увидев, что Се Юаньсин действительно больше не может есть, он ничего не сказал. Однако выражение его лица оставалось мрачным до самого возвращения в общежитие.

Шэнь Бянье смотрел, как Се Юаньсин медленно поворачивается и закрывает дверь, его взгляд становился все темнее. Он знал, что под плотно закрытым воротником одежды остались следы его укусов. Замкнутое, безлюдное пространство легче всего порождает необдуманные мысли, не говоря уже о том, что у него было намерение заставить Се Юаньсина немного пострадать, потому что тот плохо ел.

Шэнь Бянье обладал суровой внешностью, был высок, с глубоко посаженными надбровными дугами, и когда смотрел на кого-то хмурясь, это создавало ощущение давления. Опираясь на стол, он подозвал рукой Се Юаньсина, который только что закрыл дверь комнаты. В этот момент рана на затылке Се Юаньсина словно что-то почувствовала и внезапно заболела.

Се Юаньсин, медленно переминаясь с ноги на ногу, подошёл:

— У тебя снова проблемы с феромонами?

Взгляд Шэнь Бянье потемнел, он пристально посмотрел на Се Юаньсина, и, сглотнув, ответил низким, хриплым голосом:

— Мм, подойди.

Блокирующий пластырь на затылке был сорван и легко упал на пол.

Когда Се Юаньсин почувствовал, как клыки Шэнь Бянье прижались к затылку, его тело непроизвольно задрожало. Слёзы хлынули из глаз, а голос сорвался от рыданий:

— Мне больно. Шэнь Бянье, мне больно.

Он и сам не мог понять, болела ли рана, или он просто использовал единственную причину, чтобы поплакать и выплеснуть эмоции. Плакать из-за того, что у него вычли триста юаней, было бы стыдно, и не было никого, с кем можно было бы об этом поговорить. Но разве кто-нибудь, кого укусили бы так, не испытывал бы физиологическую реакцию на боль в виде слез? Да. Это было бы вполне разумно.

Слезы Се Юаньсина текли ручьем, перед глазами уже все расплывалось от влаги, и он ничего не видел.

Движения Шэнь Бянье замерли, его длинные пальцы коснулись уголка глаза Се Юаньсина:

— Ты плачешь? Я же еще не укусил, почему ты уже плачешь? —Он словно усмехнулся: — Какой же ты нежный.

Он хотел повернуть Се Юаньсина к себе, но тот, кого он держал, крепко ухватился за перила лестницы рядом со столом, сопротивляясь ему и не желая поворачиваться, чтобы показать свое лицо. Шэнь Бянье боялся, что тот поранится, и ослабил хватку. Он посмотрел на рану на его затылке, которая все еще слегка кровоточила, с некоторым замешательством в глазах. Он протянул руку и коснулся ее, но даже легкое прикосновение вызвало дрожь у человека в его объятиях, который со слезами говорил, что ему больно.

У основания клыков появилось легкое покалывание. Шэнь Бянье коснулся их кончиком языка, взгляд его был мрачным. Он медленно приблизился к затылку, покрытому синяками и ссадинами, и прошептал почти неслышно:

— Бедный малыш. Чего ты так испугался? — На этот раз к коже прикоснулись не острые зубы, а влажный, горячий язык, сопровождаемый неразборчивым хриплым голосом: — Дай я полижу. Полижу и боль пройдет.

Се Юаньсин неожиданно широко раскрыл глаза, крупные слезы покатились по щекам:

— Не... не лижи... слишком горячо...

Шея горела, словно в огне, затылок был мокрым, рана зудела от прикосновений языка. Это было странно и неприятно.

В такие моменты Шэнь Бянье никогда его не слушал. Се Юаньсин говорил это инстинктивно, не надеясь на то, что его послушают. Но к его удивлению, Шэнь Бянье действительно остановился. Се Юаньсин ошеломленно повернул голову. Его покрасневшие глаза и влажная родинка под глазом встретились с глубокими черными зрачками Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье посмотрел на него и задал вопрос, который тот совершенно не понял:

— Почему ты горький?

Се Юаньсин моргнул, его глаза были полны слез, он выглядел невинным и жалким:

— А?

Глава 9

Больница, кабинет врача.

Се Юаньсин, держа в обеих руках бумажный стаканчик с теплой водой, безразлично смотрел в окно, погруженный в свои мысли. За окном уже совсем стемнело. Пролетевший самолет с мигающими красными огнями привлек его взгляд. О чем-то задумавшись, он едва заметно улыбнулся, и его бледное лицо словно ожило, приобретя детскую непосредственность, не свойственную его возрасту.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошел высокий мужчина, держа в руках несколько бланков с результатами анализов. Он шел, просматривая их, и его брови хмурились все сильнее, а лицо становилось все мрачнее.

— Дядя Ли, его анализы готовы. Посмотрите. Почему он стал как горькая тыква*? Может, это из-за недоедания? Насколько это серьезно? Есть ли какие-то последствия для здоровья? Нужно ли сейчас же найти ему диетолога и составить план питания, чтобы это исправить? — Шэнь Бянье, ростом метр девяносто два, встал рядом со столом врача, нахмурился и постучал по нему, излучая пугающую ауру: — Говорите же, дядя Ли.

*苦瓜 (kǔguā): это "горькая дыня" (также известная как момордика или китайская горькая тыква).

Доктор Ли вздрогнул, а затем тихо заговорил. В его тоне прозвучала знакомая шутка:

— Ты ворвался сюда как пулемет. Твоя скорость речи быстрее, чем очередь из автомата. Я бы и рад сказать, но ты не дал мне и слова вставить.

Шэнь Бянье запнулся и смущенно покосился на Се Юаньсина, который все еще смотрел в окно, словно там было что-то, что так сильно привлекало его внимание.

Выражение лица Шэнь Бянье непроизвольно смягчилось, и он, отведя взгляд, спросил доктора Ли:

— Тогда, скажите сейчас, дядя Ли.

Доктор Ли положил результаты анализов, задумался на мгновение и произнес:

— Серьезных проблем со здоровьем у него нет, только легкая анемия и недоедание. Что касается того, что ты сказал про 'горькую тыкву'...

Он сделал паузу, обдумывая, как бы это объяснить.

Сидевший у окна Се Юаньсин моргнул. Сейчас проходил осмотр его тела, но сам он, как ни странно, казался самым безмятежным.

Он молча отпил глоток теплой воды из стаканчика, который почти полностью скрывал его лицо, и неразборчиво пробормотал:

— Я не горькая тыква.

Но он говорил так тихо, почти про себя, что двое присутствующих, один из которых размышлял, а другой сдерживал нетерпение и сосредоточенно ждал, ничего не услышали.

Поразмыслив, доктор Ли все же решил высказать свое предположение:

— Твои феромоны приняли его за омегу, но он бета. У него самого нет феромонов. Одна из возможных причин заключается в том, что твои феромоны способны улавливать его эмоции, принимая эмоциональные вещества за феромоны. Можно сказать, что в глазах твоих феромонов его эмоции – это и есть его феромоны. Это теория, предложенная профессором, который много лет изучал расстройства феромонов. Но из-за недостатка данных и клинического опыта это всего лишь теоретическое предположение. Однако, кроме этой теории, пока нет никаких других способов объяснить вашу ситуацию. — Он горько усмехнулся, в глубине глаз мелькнуло сочувствие: — Ты и сам знаешь, людей с расстройствами феромонов крайне мало. Я могу лишь поделиться с тобой своими догадками. Теория эмоциональных феромонов, предложенная тем экспертом, гласит, что горький вкус – это обида и боль, сладкий – радость и счастье, кислый – печаль и грусть, а острый, кажется, означает гнев.

Выйдя из больницы и ожидая машину у входа, Се Юаньсин молча отодвинулся в сторону, он просто не мог выносить странный и оценивающий взгляд Шэнь Бянье. Шэнь Бянье вызывал машину по телефону и, видя, как Се Юаньсин отстраняется, ничего не сказал.

"Значит, мой укус причинил Се Юаньсину боль."

"Ха, смешно."

Свет экрана телефона осветил холодные, как зимний пруд, глаза Шэнь Бянье. Его взгляд был мрачным, словно в нем назревала буря, или как будто ревел шторм, наполненный обидой и гневом.

Они сели в машину друг за другом, в одно и то же такси, оба на заднее сиденье, но никто не произнес ни слова.

Машина ехала в сторону университета. Хотя Се Юаньсин был замкнутым и не очень общительным, но даже он понимал, что Шэнь Бянье, кажется, рассержен.

Он сидел рядом с Шэнь Бянье, не глядя на него, и тихо произнес:

— Я заплачу за обследование.

"За обследование??"

"Да кому это, черт возьми, нужно!"

Шэнь Бянье с недоумением повернул голову. В его поле зрения оказалась слегка опущенная голова Се Юаньсина. Он холодно усмехнулся:

— Кому ты тут жалость свою показываешь?

Се Юаньсин привык к сарказму и колкостям Шэнь Бянье, поэтому не стал возражать. Он лишь еще тише прошептал, немного виновато:

— Тогда я не буду платить.

Экономить нужно каждый юань. Он уже взял на себя вину, и теперь еще и платить? В расчетливом мире Се Юаньсина такого понятия не существовало.

Шэнь Бянье так разозлился, что у него заболело в груди. Он даже перестал холодно фыркать и просто проигнорировал его, оставив в стороне. Приехав в университет, он вообще выскочил из машины, бросив на прощание:

— Пусть он заплатит за поездку.

Се Юаньсин замер. Он уже собирался выйти из машины, но остановился.

Разве не говорили, что Шэнь Бянье очень щедрый?

Он не заплатил за медицинское обследование, так тот теперь хочет вернуть деньги таким образом?

Но ведь именно Шэнь Бянье силой потащил его в больницу на обследование, и именно он вызвал такси через телефон...

Скупердяй.

Се Юаньсин достал телефон и, ища в машине QR-код для оплаты, спросил:

— Сколько с меня, мастер*?

*师傅 [shīfu] – в данном контексте уважительное обращение к квалифицированному рабочему – водителю (то же самое может применяться в обращении к повару, сантехнику и т.д.).

Водитель, сидевший за рулем, был в еще большем замешательстве, чем Се Юаньсин. Вопрос застал его врасплох, и он даже начал заикаться:

— Ну, дай… дай, пятьдесят юаней.

Рука Се Юаньсина, набирающая сумму, замерла. Он не поверил своим ушам:

— Сколько?

Пятьдесят юаней за такой короткий путь от больницы до университета?

Водитель изо всех сил старался сохранять спокойствие:

— Что-то не так?

Он был крупным, сильным мужчиной, и с суровым выражением лица выглядел весьма устрашающе.

Се Юаньсин опустил ресницы и, уже собирался заплатить, как вдруг вспомнил:

— Это же заказ через мобильное приложение. Можно списать деньги с его счета?

Водитель тут же отказался:

— Нет. Он же сказал, чтобы ты заплатил. Клиент выбрал оплату наличными.

— А, вот как. Где сканировать?

Водитель достал телефон, чтобы отсканировать QR-код. Се Юаньсин с болью в сердце отдал пятьдесят юаней, толкнул дверь и вышел из машины.

Когда машина развернулась, чтобы уехать, Се Юаньсин поднял телефон и сфотографировал номер, чтобы пожаловаться в дорожную инспекцию.

В объективе его камеры был запечатлен уезжающий силуэт "Майбаха".

Он медленно поплелся в общежитие, размышляя, поможет ли жалоба в дорожную инспекцию. Он почти никогда не заказывал такси онлайн, но знал, что пятьдесят юаней за поездку менее двадцати минут – это неразумно.

Было бы хорошо, если бы после жалобы ему вернули деньги. Тогда он мог бы притвориться, что в баре у него списали всего 250 юаней.

......

Когда Се Юаньсин вернулся в комнату, там было темно, освещение не было включено. Лунный свет, проникающий с балкона, был ярким и слабо освещал комнату. Он, словно серебряными нитями, очерчивал высокую фигуру человека, стоявшего у окна: широкие плечи, узкая талия, крепкие, плавно очерченные мышцы рук, выглядывающие из-под черной футболки, и длинные ноги, делавшие его пропорции особенно выдающимися.

Шэнь Бянье стоял спиной к лунному свету, и лица его было не разглядеть.

Се Юаньсин как раз собирался спросить, почему он не включил свет, как вдруг услышал, что тот окликнул его:

— Малыш, иди сюда.

Он назвал его "малышом", но в голосе не было нежности, скорее, чувствовалась скрытая властность.

Сердце Се Юаньсина пропустило удар. Пока Шэнь Бянье ходил за результатами анализов, слова врача, сказанные им в отсутствие Шэнь Бянье, внезапно эхом пронеслись в его голове.

— Почему, когда он меня кусает, он словно становится другим человеком?

— Желание поставить метку* заставляет его воспринимать тебя как своего омегу. Это нормально. Просто ты бета, и ты можешь ничего не почувствовать.

*Примечание переводчика: в омегаверсе метка для альфы, как правило, является символом привязанности и принадлежности, часто выражающейся в виде укуса или татуировки на пахучей железе, обозначающей статус истинной пары или готовность к совместной жизни. Эта метка может быть как временной, так и постоянной, и обычно ставится в процессе "мечения" партнера, когда альфа кусает пахучую железу омеги, чтобы оставить на нем свою метку.

Для Се Юаньсина это был просто укус в шею, причиняющий лишь боль. Но и врач, и Шэнь Бянье знали, что это инстинктивное поведение альфы – пометить своего омегу.

Хотя он получил деньги и такие мысли были неуместны, но было действительно больно. Се Юаньсин подсознательно захотел отступить, поэтому, немного поколебавшись, спросил:

— Разве ты не говорил, что сейчас я на вкус горький? Может, подождем?

Шэнь Бянье спокойно смотрел на него, уголки его губ слегка приподнялись, словно он улыбался, но взгляд был холоден, как бездонный пруд. Он ответил вопросом на вопрос:

— Дождусь ли я того дня, когда ты перестанешь быть горьким?

Се Юаньсин растерялся от этого вопроса и в замешательстве заморгал.

Почему он не дождется?

Его оштрафовали на триста юаней, и это было неприятно, но он же не будет из-за этого страдать все четыре года университета. Это того не стоило, совсем не стоило. К тому же, честно говоря, Шэнь Бянье сначала заставлял его есть, а потом заставлял ехать в больницу и обратно. Из-за всей этой суматохи он уже не чувствовал себя так плохо.

Шэнь Бянье приблизился к нему, шаг за шагом тесня его. Его большие руки с тонкими пальцами полусжали затылок Се Юаньсина, а большой палец слегка касался его, словно в любой момент готов был надавить на рану. В тусклом лунном свете комнаты Шэнь Бянье пристально смотрел в глаза Се Юаньсина, словно ястреб, выслеживающий добычу.

— Скажи мне: чем ты недоволен? От чего страдаешь?

Если это была боль от того, что он его укусил, то даже если он недоволен или страдает, он должен это терпеть.

Се Юаньсин неловко отвернул голову:

— Это не имеет к тебе отношения.

Шэнь Бянье возразил:

— Имеет.

Он схватил Се Юаньсина за подбородок, слегка надавив, чтобы тот не мог вырваться, и с издевкой спросил:

— Ты думаешь, мне очень хочется вмешиваться в твои дела?

На самом деле, он не особо стремился выяснить причину, ведь даже если Се Юаньсин был недоволен произошедшим, он все равно мог его укусить. Просто на всякий случай, если это было не из-за боли от укуса, он мог бы разобраться.

Главное, что никто не хочет каждый день пробовать горькую тыкву, верно?

— От тебя несет горечью, как будто ты превратился в горькую тыкву. Как я могу тебя укусить?

Се Юаньсин ничего не чувствовал, но слова Шэнь Бянье заставили его захотеть лизнуть себя, чтобы попробовать.

Он хотел отвернуться, но подбородок ему сдавили так больно, что он мог лишь вынужденно смотреть на Шэнь Бянье.

Се Юаньсин не привык говорить о себе с другими, и тем более не хотел выставлять свою боль напоказ. Однако, судя по виду Шэнь Бянье, казалось, что без разговора не обойтись.

Пришлось честно признаться:

— Сегодня менеджер бара сказал мне, что из-за того, что клиент вчера устроил неприятности, мне вычли из зарплаты триста юаней.

Шэнь Бянье нахмурился и подозрительно посмотрел на него.

— Ты меня обманываешь? Из-за трехсот юаней ты так расстроился?

В конце концов, он всё равно хотел скрыть правду, не желая, чтобы его укусили, прикрывшись этим делом...

Се Юаньсин спокойно посмотрел на него:

— Я проработал четыре дня, с десяти вечера до четырёх утра, спал всего по четыре часа в сутки. Я убирал туалеты, полные рвоты посетителей, выковыривал руками шелуху от семечек из щелей в полу. Ты знаешь, сколько я за это получил бы? — Не дожидаясь ответа Шэнь Бянье, он протянул руку и показал цифру: — Шестьсот юаней. Но из-за того, что клиент создавал проблемы, мне вычли половину зарплаты.

Все беспорядочные мысли Шэнь Бянье исчезли, и огромный гнев охватил его разум.

В этот момент в его голове осталась только одна мысль.

Как они посмели?

Как они посмели так издеваться над Се Юаньсином?!

Глава 10

В клубе «Байцзю» свет в приватной комнате был включён на полную мощность, но всё равно оставался приглушённым. Шэнь Бьянье сидел, облокотившись на диван, с хмурым выражением лица. Хрустальный бокал безостановочно вращался в его руке, но он так и не отпил из него много.

Выражение лица Чжоу Чао было странным: он одновременно хотел рассмеяться, но не решался, с трудом сдерживая смех. Он сделал глоток вина, чтобы сдержать смех, и наконец спросил: «Ты действительно уходишь?»

«Ради каких-то трёхсот юаней сын самого богатого человека города А лично идёт взыскивать долг? Разве это не позор?»

Шэнь Бьянье холодно окинул его взглядом. «Ты ни черта не знаешь».

«Речь идет вовсе не о трехстах юанях».

Подсознательно он не хотел показывать другим унижение Се Юаньсина, позволяя им мельком увидеть его. Но сцена, свидетелем которой он стал, не шла у Шэнь Бьянье в голове. Се Юаньсин, стоя на коленях спиной к нему, с такой тонкой талией, что, казалось, вот-вот сломается, согнулся, опустив голову, и выковыривал из трещин на полу шелестящие скорлупки от дынных семечек. Его светлые руки были испачканы неизвестной грязью, от которой почернели кончики пальцев, но он, казалось, ничего не замечал, всё ещё сосредоточенно расчищая трещины. На его лице не было ни унижения, ни возмущения, только спокойствие.

Шэнь Бьянье всегда считал, что ему не следует этим заниматься. Не то чтобы он презирал свою работу, но он считал, что руки должны быть на более подходящих местах, например… на чёрно-белых клавишах пианино. Восемнадцатилетний юноша всегда в расцвете сил и гордости. О чём думал Се Юаньсин, когда, стоя на коленях, чистил всё это? О чём он думал, когда его невиновно обвинили и вычли двухдневную зарплату?

Почему он не захотел пойти с ним в бар и потребовать объяснений от менеджера? Почему он отказал ему? Почему не сопротивлялся? Почему просто терпел? Когда он надавил, Се Юаньсин лишь опускал глаза и говорил, что не хочет ссориться с другими. Трусливый, робкий, мрачный, словно неприметный гриб в тёмном, сыром углу. Шэнь Бьянье презирал его поведение, поэтому он просто ушёл из общежития, скрылся из виду, из сердца вон и не возвращался уже два дня.

Чжоу Чао поднял руки в знак капитуляции. «Ладно, ладно, я ни черта не знаю».

«Но я же говорю, Се Юаньсин даже не хочет идти с тобой. Даже если ты пойдёшь, он может не оценить».

«Может быть, он тоже считает, что устраивать такую сцену ради трёхсот юаней — это позор. Так зачем же себя напрягать?»

«Кроме того, — усмехнулся он, и его тон был полон презрения к Се Юаньсину, — маленький бета, который может быть тебе полезен, просто дай ему немного денег и держите его в резерве. Зачем так вкладываться?»

Шэнь Бьянье цокнул языком и усмехнулся: «Разве я похож на человека, у которого столько свободного времени? Который спешит вмешаться в чужие дела?»

«Если бы мои феромоны не воспринимали его эмоции как феромоны, то какое мне было бы дело, если бы его лишили трехсот, пятисот или издевались над ним другие?»

Чжоу Чао: «Всё просто, ты даёшь…» Он пытался убедить Шэнь Бьянье просто дать Се Юаньсину немного денег, чтобы умилостивить его, но Шэнь Бьянье не дал ему возможности заговорить. Лицо красивого мужчины было мрачным, рот не закрывался, тон становился всё более напряжённым, в нём даже слышались нотки негодования.

«Ему даже самому всё равно. Он заслуживает, чтобы его травили. Если другие смогли издеваться над ним один раз, они смогут сделать это и во второй».

«Я проявил доброту, но он этого не ценит. Неужели он думает, что я действительно хочу добиться для него справедливости?»

«Он просто верит людям, когда они говорят, что клиенты не платили. Какой идиот не знает, что теперь, заказывая напитки, нужно платить вперёд? Они просто знали, что его легко запугать, не так ли?»

Шэнь Бьянье осушил бокал с вином, презрительно усмехнувшись: «Так ему и надо, поделом. Если он способен вынести хоть что-то, то заслуживает и всех будущих невзгод». С этими словами он поставил пустой бокал на стол и повернулся к Чжоу Чао. «Пойдём со мной».

Чжоу Чао не понял этого внезапного приказа. Он с сомнением спросил: «Где?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с раздражением. «Где же ещё получить эти триста юаней обратно от управляющего?»

Чжоу Чао: «…» Кто это только что сказал: «Так ему и надо», «Кому какое дело» и «Разве я не выгляжу так, будто у меня есть свободное время?» Неужели это он? Неужели феромонное расстройство действительно так сильно влияет на людей? Уважение, но никакого понимания. Он был немного беспомощен, лениво сидя на диване, не желая вставать. «Братец, ты можешь быть моим предком или что-то в этом роде? Нам действительно нужно идти?»

«За триста юаней действительно стыдно произносить это вслух».

«А что, если я дам ему тридцать тысяч в качестве компенсации за твою маленькую Бету? Ничего?»

Шэнь Бьянье невежливо ответил: «Разве я не могу позволить себе дать ему денег? Ты хочешь дать?»

«Эти триста – его труд. Вы когда-нибудь работали, молодой господин? Вы и ста юаней своими руками не заработали, а на триста смотрите свысока?»

Чжоу Чао был наследником богатой семьи во втором поколении, и у него был старший брат. Он не злился на такое обращение, а лишь усмехнулся: «Я их не заслужил, но у меня есть деньги».

«Как насчёт такого? Я знаю одного человека в бюро регулирования рынка. Мы можем найти повод, провести расследование в отношении их бара, закрыть его на несколько дней и выплеснуть немного злости».

Шэнь Бьянье нахмурился. «Нет». То, что они сделали, было неправильным, но не настолько, чтобы закрыть свой бизнес. Семья Шэнь Бьянье была богатой и влиятельной, но он очень не хотел использовать власть для угнетения людей. Это было слишком безвкусно и ненужно.

Чжоу Чао уже смотрел в телефон, пытаясь найти бар в интернете и найти хоть какую-то информацию о нём. Он остановился. «Это вы опубликовали?»

«Разве ты с ними ещё не разобрался? Ты всё ещё идёшь?»

Шэнь Бьянье: «Какой пост?» Он взял телефон Чжоу Чао и тоже удивился.

Сообщение появилось только сегодня утром на форуме Университетской школы инженерии и естественных наук. Заголовок был простым и понятным: [Всем, прекратите ходить в этот бар возле университета; там не только грязно, но и подают просроченный алкоголь.]

Внутри было несколько фотографий: грязная кухня, упавшие на пол жареные куриные наггетсы, которые собирают и сразу же подают на тарелки, и гнилые фрукты с отрезанными порчеными частями, всё ещё разложенные на фруктовых тарелках. Также были фотографии нескольких коробок с этикетками с истекшим сроком годности.

Очевидные улики сделали пост вирусным. Шэнь Бьянье достал свой телефон и пролистал его, обнаружив, что в некоторых групповых чатах уже обсуждался этот вопрос. Фотографии в группах и на школьной стене признаний указывали на то, что автор поста публиковал его и в других местах, помимо форума. Время публикации заставило Чжоу Чао подумать, что это сделал Шэнь Бьянье, но, увидев реакцию Шэнь Бьянье, он понял, что ошибается.

Он задумался на мгновение, а затем намекнул: «Возможно, твой маленький бета-«таблетка» не так жалк, как кажется на первый взгляд».

Слишком уж удачное совпадение, да и кто мог сделать эти фотографии? Конечно же, тот, кто там работал.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули. Он помахал рукой Чжоу Чао и вышел, не оглядываясь. «Я ухожу. Развлекайся».

Чжоу Чао: «?» Что? Чем он должен был развлекаться? Шэнь Бьянье позвал его меньше чем на полчаса, а потом снова бросил?

Шэнь Бьянье полностью проигнорировал своего обиженного друга, которого он бросил. Он остановил такси прямо у входа и вернулся в школу. Ещё не было одиннадцати, а общежитие не закрылось и не выключило свет. Когда он открыл дверь, Се Юаньсин был увлечён своим групповым заданием. Шэнь Бьянье подошёл, оперся одной рукой о стол, а другой обхватил спинку стула Се Юаньсина сзади. Он посмотрел на него с полуулыбкой и спросил:

«Ты это опубликовал?»

Глаза Се Юаньсина задрожали. «О чём ты говоришь?»

Шэнь Бьянье нетерпеливо постучал по столу. «Скажи мне правду, и я дам тебе тридцать тысяч юаней». Если кто-то и должен был компенсировать Се Юаньсину, так это он. Что за совет давал Чжоу Чао? Какое это имело к нему отношение? Тсс, раздражает. Он приподнял бровь и передумал. «Пятьдесят тысяч».

Се Юаньсин не колебался ни секунды, его глаза даже заблестели. «Да, я опубликовал это».

Шэнь Бьянье презрительно фыркнул: «Не хочешь открыто сталкиваться с людьми, поэтому прибегаешь к хитрым уловкам за их спинами, да?» Вены на подлокотнике кресла слегка вздулись. Одной рукой он поднял кресло, развернув его вместе с сидящим в нём человеком лицом к столу. «Когда ты сделал эти фотографии?»

Внезапно Се Юаньсин обернулся, и глаза его широко раскрылись. Он непонимающе уставился на Шэнь Бьянье и, услышав вопрос, инстинктивно ответил: «Той ночью, когда тот клиент устроил переполох. У меня уже были подобные случаи, поэтому я решил перестраховаться».

«Работникам на неполный рабочий день запрещено находиться на маленькой кухне бара. Я пробрался туда. Содержание поста наполовину правда, не совсем правда». Он быстро украдкой взглянул на сильную, мускулистую руку Шэнь Бьянье, сглотнул и слабо спросил: «Хочешь ещё что-нибудь спросить?» Подумав, он тихо добавил: «Извини, мне не следовало прибегать к хитрости».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Зачем ты извиняешься, если ты не виноват?»

…Потому что твой тон звучал так, будто ты презираешь подобное поведение. Се Юаньсин молча проглотил эту мысль. «Тогда… можешь убрать руку с моего стула?» Это было довольно пугающе.

Шэнь Бьянье поднял бровь. «Могу».

В следующую секунду его рука схватила Се Юаньсина за челюсть. «Можете объяснить, почему ты просто не использовали эти фотографии, чтобы получить от них деньги напрямую?»

«Мне очень любопытно».

Се Юаньсин неловко повернул голову, его голос напряжённо прозвучал: «Я… я не хочу вступать в прямую конфронтацию с другими… и не хочу спорить… Сообщение анонимное. Сотрудники там часто меняются, так что они не поймут, что это был я».

Шэнь Бьянье молча смотрел на него, не отпуская и не говоря ни слова. В тревожной тишине Се Юаньсин опустил взгляд и тихо проговорил: «Я не мог получить эти триста юаней, и я также хотел, чтобы их потери были больше моих, чтобы они истекали кровью». Эти мысли были мрачными и постыдными. Се Юаньсину не нужно было говорить их вслух, но он всё же сделал это.

«Се Юаньсин», – позвал его Шэнь Бьянье, с силой схватив его за подбородок и заставив поднять взгляд. Его лицо было полностью открыто взгляду Шэнь Бьянье. Слегка заслоняющие его чёрные волосы, маленькая чёрная родинка под глазом и это слегка бледное лицо – мрачное и надломленное, жалкое и тёмное.

«Какой извращенный ум», — сказал Шэнь Бьянье, затем отпустил руку и вместо этого взъерошил мягкие чёрные волосы. Глаза Се Юаньсина блеснули, но он не стал этого отрицать, лишь тихонько отодвинул стул, медленно откинувшись назад.

«Получен перевод WeChat: сто тысяч юаней».

Внезапный звук телефона на столе заставил Се Юаньсина вздрогнуть. Увидев, от кого был перевод, он обернулся и с недоумением посмотрел на Шэнь Бьянье.

Губы Шэнь Бьянье изогнулись в легкой улыбке, и он небрежно произнес: «Дополнительные пятьдесят тысяч — твоя награда».

Немного злобы в его душе – это хорошо. Хорошо, что он сопротивлялся. Пусть даже тайно, словно мрачный гриб.

Глава 11

После отбоя общежитие погрузилось во тьму. Уже пора было спать, но в мужском общежитии было далеко не тихо. Было всего одиннадцать часов — рановато для энергичных студентов.

Итак, группа играющих в игры по-прежнему кричала и визжала, звук проигрываемого видео ничуть не уменьшился, а мятежные «сыновья», обзываясь, устраивали драку подушками, стулья с грохотом скользили по полу.

Эти звуки доносились со всех сторон, нарушая покой.

Шэнь Бьянье сел на кровати, его лицо помрачнело.

Тонкое летнее одеяло соскользнуло с него, скомкавшись вокруг талии и живота.

Казалось бы, невесомое одеяло теперь давило на него, отчего ему становилось жарко и беспокойно.

Он сбросил одеяло и спустил ноги с кровати, намереваясь умыться холодной водой, чтобы охладиться. Лето закончилось совсем недавно, и во многих общежитиях всё ещё работали кондиционеры, но по ночам они были лишь украшением.

Кто-то имел слабое здоровье и не мог переносить холодный воздух из кондиционера, непрерывно кашляя по ночам.

Шэнь Бьянье чувствовал, что его кашель был неприятным, и с тех пор не спал с кондиционером. Он почти привык к нему, но сегодня, похоже, снова потеплело, и он ворочался без сна.

Шэнь Бьянье вспотел, тонкий слой пота блестел на его обнажённом, подтянутом прессе. Его мышцы были прекрасны и сексуальны, источая сильный гормональный аромат.

Он провел рукой по волосам, слегка нахмурив брови, и его глубокие, тёмные глаза невольно устремились на виновника, из-за которого ему стало слишком жарко, чтобы сидеть на месте. Шэнь Бьянье был высоким, и даже со своего места ему была видна большая часть верхней койки.

Се Юаньсин спал, его бледное лицо покраснело от жара в лунном свете.

Его длинные, густые ресницы отбрасывали на лицо небольшие тени, словно веер, а родинка, похожая на слезу, пряталась в этой тени.

Казалось, он спал крепко, как будто внешний шум не мог нисколько на него повлиять.

Сообщение, опубликованное Се Юаньсином, было наполовину правдой, наполовину ложью. Шэнь Бьянье знал, что некоторые его части были преувеличены.

Публикация произвела большой эффект: она распространилась не только по инженерному факультету университета A-University, но и быстро распространилась по нескольким близлежащим вузам. Основными посетителями этого бара были студенты из соседних вузов, так что дела, безусловно, на какое-то время пошли на спад.

Потери определённо были бы гораздо больше трёхсот юаней Се Юаньсина. Вероятно, это очень обрадовало Се Юаньсина, ведь он рано умылся и лёг спать.

Человек, который все еще проверял объем обсуждений поста перед сном, теперь слегка изогнул губы, его мрачная аура значительно рассеялась, источая сладкий аромат.

Очень сладкий. Это был аромат счастья.

Шэнь Бьянье замер, наблюдая за спящим. Он неосознанно повернулся боком к кровати Се Юаньсина.

Окружающие звуки, казалось, стихли настолько, что Шэнь Бьянье услышал дыхание — не свое собственное, а Се Юаньсина.

Теперь они были так близко, что Шэнь Бьянье мог ясно разглядеть эту крошечную родинку.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье невольно двигалось вверх-вниз. Его взгляд безучастно смотрел на родинку – чёрную, крошечную, которую легко было не заметить, – но теперь такую яркую в его глазах.

Он сглотнул, словно что-то попробовал. Словно пушистая сладкая вата, тающая во рту от одного лизания.

Запах, витавший в его ноздрях, ещё больше заворожил взгляд Шэнь Бьянье. В какой-то момент в тихом и медленно движущемся общежитии постепенно появился запах тлеющих углей.

Забравшись на кровать, он совершенно забыл, что собирался сделать, вставая с неё. Возможно, он хотел попить воды.

Не из чашки.

На этой крошечной родинке, похожей на слёзу, струился родничок, и, возможно, он сможет слизать с неё слёзы, солёные и влажные, слёзы Се Юаньсина. Если одного лизания будет недостаточно, лизни ещё несколько.

Се Юаньсин просыпался, был шокирован, даже начинал бороться. Хотя Шэнь Бьянье и не хотел в этом признаваться, он действительно мгновенно почувствовал прилив волнения при мысли о том, как Се Юаньсин борется.

Его рука сунулась под одеяло и схватила Се Юаньсина за запястье. Шэнь Бьянье хотел сильнее надавить на него, чтобы Се Юаньсин не смог вырваться, желая воплотить свои мысли в реальность.

Но последние остатки здравого смысла заставили его лишь нежно сжать запястье Се Юаньсина.

В конце концов, даже находясь на грани потери рассудка, Шэнь Бьянье все еще смутно понимал, что то, что он делает, не следует выставлять напоказ.

Он опирался на Се Юаньсина, всё сильнее сгибая руку, а сердце бешено колотилось в груди, бешено колотя, бешено колотя, бешено колотя. Крошечная родинка становилась всё ближе, ближе и ближе…

"Что ты делаешь?"

Когда их лица оказались меньше чем в десяти сантиметрах друг от друга, Шэнь Бьянье увидел, как Се Юаньсин открыл глаза. В этот момент он даже не успел запаниковать; в его сердце вспыхнуло чувство почти раздраженной обиды.

Почему он проснулся именно сейчас?! Оно было так близко, совсем чуть-чуть. Он вот-вот коснётся его, почему оно снова такое, всегда такое, всегда чуть-чуть не так.

Блин.

Се Юаньсин делал это намеренно, давая ему возможность только смотреть, но не чувствовать вкус.

Дразнить его, заманивать его.

Он уже наградил Се Юаньсина, разве Се Юаньсин не должен был наградить его?

Его шаткая рациональность вызывала у Шэнь Бьянье желание просто лизнуть его, не обращая на это внимания, но странное чувство удержало его, не дав ему действовать импульсивно.

Виски Се Юаньсина пульсировали, он чувствовал лёгкую головную боль. Любой, кто проснулся среди ночи и обнаружил рядом кого-то настолько близкого, отреагировал бы так же.

Даже если этот человек был красив, в данном случае это лишь напугало. Он и так считал себя спокойным, подавив крик, который чуть не вырвался у него, когда он только открыл глаза.

Однако, не получив ответа от Шэнь Бьянье, Се Юаньсин почувствовал сильную пульсацию в висках. Ему захотелось поднять руки и потереть их, но они не двигались. Только тогда он с опозданием понял, что Шэнь Бьянье прижал его руки к земле.

Се Юаньсин, стараясь сохранять спокойствие, снова заговорил: «Шэнь Бьянье, что ты делаешь?»

Голос Шэнь Бьянье был очень тихим, немного неопределенным и хриплым, почти бормотанием: «Я думаю… ты должен меня наградить…» Он говорил очень нежно, нежно, словно облизывал сладкую вату.

Се Юаньсин не расслышал, а может, и расслышал, но не поверил своим ушам и подсознательно спросил: «Что?»

Сильный запах горелых углей, наполнивший ноздри, заставил Се Юаньсина невольно повернуть голову и кашлянуть, слегка нахмурив брови: «Кхм-кхм, ты снова в своем уязвимом периоде?»

«Не слишком ли часто это происходит?..» Он должен был знать, что деньги нелегко заработать.

От этого кашля Шэнь Бьянье немного успокоился, но ненадолго. Рука, сжимавшая запястье Се Юаньсина под одеялом, поднялась, с силой переплетаясь с его пальцами, и крепко прижала его к себе, сцепив пальцы.

Он уткнулся головой в плечо Се Юаньсина, его дыхание стало горячим: «Малыш раздражен?»

«Но от тебя так приятно пахнет, у тебя хорошее настроение? Дай мне попробовать, можно?»

«К тому же, какой Омега не утешает своего Альфы? Не сердись на меня».

Се Юаньсин поджал губы, смертельно раздраженный, ему было лень напоминать Шэнь Бьянье о том, что он бета.

Он хотел повернуть голову и подставить затылок, чтобы Шэнь Бьянье укусил его, чтобы протрезветь, но его прижали к кровати, сковав движения, а когда он попытался оттолкнуть Шэнь Бьянье, сковали руки. Се Юаньсин нахмурился: «Двигайся».

Шэнь Бьянье не двигался и не говорил.

Се Юаньсин просто согнул колени и оттолкнулся ногой: «Позволь мне сменить позу, иначе как ты можешь укусить меня за шею?» Свет в общежитии был выключен, он лежал плашмя и не мог пошевелиться, поэтому даже не заметил, куда ударил ногой.

Шэнь Бьянье подавил приглушенный стон, вырвавшийся из его горла, его взгляд внезапно изменился, и он поднял голову, глядя сверху вниз на Се Юаньсина; его глаза были темными, липкими и неясными: «Жаждаешь этого?»

«Пытаешься соблазнить меня, воспользовавшись моим периодом восприимчивости?

Се Юаньсин был ошеломлён, полусбит с толку и полулишён дара речи. Он действительно не мог выносить состояние Шэнь Бьянье, когда у него был дисбаланс феромонов. Он терпел и терпел, но всё равно не мог не воскликнуть: «Что ты, чёрт возьми, несёшь?»

Острые глаза Шэнь Бьянье пристально смотрели на Се Юаньсина, его брови слегка опустились, в них читалось недовольство: «Не ругайся».

Он сам ругался одно за другим, но чувствовал, что эти проклятия не должны исходить из уст Се Юаньсина. Эмоции были гораздо более реальными во время феромонного дисбаланса. Тон Шэнь Бьянье был слегка тяжёлым, когда он это говорил, тонко выдавая намёк на самообладание.

Сильный жар обжигал его кровь, а запах тлеющих углей непрерывно витал вокруг Се Юаньсина.

Се Юаньсин сильно закашлялся, его глаза покраснели.

«Ты... кхе-кхе... по крайней мере, сначала не говори глупостей... кхе-кхе-кхе... кхе-кхе».

«Феромоны… можно ли их убрать…?»

Шэнь Бьянье заворожённо смотрел на его слезящиеся глаза, на бледное лицо, порозовевшее от кашля, и на губы, испачканные краской. В голову ему пришла идея, от которой лицо Се Юаньсина мгновенно побагровело.

Мужчина тихонько усмехнулся, в его глазах мелькнула злоба: «Чепуха?»

«Ты что, не знаешь, где ты только что стукнулся?»

Рука, сжимавшая пальцы Се Юаньсина под одеялом, быстро высвободилась, прежде чем Се Юаньсин успел отреагировать, а затем быстро и грубо, вызывающе и злобно потерла чувствительное, тихое место.

Се Юаньсин был мгновенно поражен молнией и с недоверием смотрел на Шэнь Бьянье.

В следующую секунду он отчаянно боролся, его лицо и шея покраснели от гнева: «Шэнь Бьянье!!!»

«Ты что, с ума сошёл?! Где ты трогаешь?!»

«Этого не было в контракте!!!!!»

В общежитии раздался короткий смех.

Шэнь Бьянье с улыбкой в глазах нерешительно уговаривал его: «Да, да, этого не было в контракте, но ты тоже так со мной поступил, детка, будет справедливо, если я отплачу тебе тем же, верно?»

«И давать, и брать, верно?»

Се Юаньсин пробормотал: «Я не сделал этого нарочно».

Шэнь Бьянье: «Хм-м, я сделал это нарочно».

«Будь умницей, повернись и дай мне тебя укусить».

?

??

Разве это по-человечески?

Се Юаньсин был в ярости.

Он не мог бороться, не мог спорить, поэтому он мог только стиснуть зубы и сказать: «Тебе нужно добавить денег!»

Шэнь Бьянье легко перевернул его одной рукой, наклонился к затылку Се Юаньсина и укусил, отвечая: «Добавлю, добавлю, добавлю».

В следующую секунду выражение его лица стало странным, он ахнул.

Шиш-шиш, детка, какая острая.

Глава 12

Прозвенел звонок, возвещая об окончании урока. Гао Юйфэй обратился к Се Юаньсину: «Хочешь пойти вместе в столовую?

Он только что закончил презентацию группового задания в классе, и учитель поставил им высокую оценку. Гао Юйфэй был в приподнятом настроении. Честно говоря, он не особо участвовал в выполнении задания; он просто нашёл информацию и представил её. Большая часть исследования была проделана другим человеком, презентацию PPT тоже сделали они, а Се Юаньсин справился с самой сложной задачей: анализом данных.

Другой член группы, Фан Чжи, также присоединился: «Пойдем, пойдем вместе».

Се Юаньсин сделал паузу: «Вы, ребята…»

Гао Юфэй закинул руку ему на плечо, посмеиваясь: «Да ладно, что за „вы“? Пошли!»

Опасаясь, что его колено ударится о ножку стола, Се Юаньсин неохотно сделал пару шагов вперед, а затем отошел в сторону, убирая с себя руку Гао Юфэя.

«Ладно, поехали».

Фан Чжи был более сдержанным и, заметив, что Се Юаньсин не любит физического контакта, незаметно встал между ними. Гао Юфэй не заметил этого и, идя, сказал: «Сегодня днём ещё два урока продвинутой математики, я совсем оцепенею».

«Давайте позже съедим что-нибудь вкусное, чтобы компенсировать это, побалуем себя чем-нибудь вкусненьким».

Фан Чжи: «Тогда давайте закажем на обед вареные свиные мозги».

Гао Юфэй повернул голову, обнял Фан Чжи за плечи, притянул его к себе и изобразил гнев: «Чёрт! Кого ты ругаешь?»

Они оба рассмеялись, а Се Юаньсин молча наблюдал за ними со стороны. Фан Чжи дважды усмехнулся, а затем посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты хочешь съесть на обед, Синсин?»

Шаги Се Юаньсина замедлились, а выражение его лица слегка изменилось.

«Извини, можешь называть меня просто Се Юаньсин».

Фан Чжи вздрогнул, и Гао Юйфэй тоже обернулся. Почувствовав неловкую обстановку, Се Юаньсин на мгновение задумался и серьёзно сказал: «Юань Юань тоже подойдёт».

Когда он с таким серьёзным выражением лица сказал: «Юань Юань тоже подойдёт», Фан Чжи слегка рассмеялся. Он мягко улыбнулся: «Юань Юань звучит немного странно. Я буду называть тебя просто Сяо Юань, хорошо?»

«Это нормально?»

Се Юаньсин поджал губы и кивнул.

Видя, что атмосфера разрядилась, Гао Юфэй вздохнул с облегчением и быстро проводил их обоих в кафетерий.

В кафе было многолюдно, большие вентиляторы с обеих сторон жужжали, но всё равно было жарко. Длинные рукава куртки Се Юаньсина возбудили любопытство Фан Чжи.

«Сяо Юань, сейчас только октябрь, тебе не жарко в такой одежде?»

Се Юаньсин покачал головой: «У меня слабое здоровье, я боюсь холода, а не жары»

«Какое отношение к тебе имеет то, что он носит, жарко или холодно? Раз ты называешь кого-то Сяо Юань, ты очень любопытен».

Сзади раздался холодный смех, а затем на плечо Се Юаньсина легла чья-то рука. Шэнь Бьянье надавил на него, стиснув зубы: «Се Юаньсин, ты слишком торопишься, заводишь друзей и даже не дожидаешься, пока я поем». Последние несколько дней он шёл прямо в класс Се Юаньсина и вёл его обедать. Сегодня класс был пуст.

Прежде чем Се Юаньсин успел заговорить, Гао Юфэй пробормотал: «Шэнь… Старший, здравствуйте».

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Ты меня знаешь?» Его губы слегка изогнулись, а в глазах мелькнула игривость.

«Се Юаньсин рассказал тебе?»

Гао Юфэй, будучи немного толстокожим, почесал затылок, услышав этот вопрос.

«Нет, на школьном форуме много твоих фотографий, сеньор». С тех пор, как Шэнь Бьянье проклял тех, кто постоянно с ним флиртовал на первом курсе, большинство людей боялись к нему приближаться. Большинство этих фотографий были откровенными. Гао Юфэй запоздало понял, что Шэнь Бьянье, возможно, не пойдёт на пользу, узнав, что так много людей тайно фотографировали его и выкладывали фотографии на форум. Он нервно поднял взгляд и действительно увидел, что лицо Шэнь Бьянье потемнело.

Желание Шэнь Бьянье разговаривать с этим человеком тут же улетучилось. Он небрежно поприветствовал его и, повернувшись к Се Юаньсину, прорычал: «Постарайся в следующий раз не ждать меня?»

Се Юаньсин набрал в рот риса и приглушенно пробормотал: «О». Он не стал напоминать этому человеку, что они на самом деле не договаривались есть вместе; просто он всегда последним выходил из класса после занятий, и именно так его всегда заставал Шэнь Бьянье.

«Забудь об этом», — Шэнь Бьянье сжал мягкую кожу на руке Се Юаньсина, нахмурившись.

«С завтрашнего дня вам больше не придется приходить в столовую».

Се Юаньсин непонимающе посмотрел на него: «Что?» Говоря это, он не забыл отойти в сторону, пытаясь уклониться от руки Шэнь Бьянье, но Шэнь Бьянье не был Гао Юфэем; от него нельзя было так легко уклониться.

Шэнь Бьянье: «Почему ты уклоняешься? Я тебя не съем». «Ты же не Омега, тебя даже трогать нельзя? Такой нежный».

Се Юаньсин проигнорировал его. Он цокнул языком и сказал: «Я нанял для тебя диетолога. Он составит для тебя трёхразовое питание на основе результатов твоего последнего медицинского осмотра».

«Тебе будут доставлять еду прямо в общежитие. С этого момента ты будешь питаться в общежитии».

«Святая корова», — Гао Юфэй, стоявший рядом, был ошеломлён. Фан Чжи тоже был ошеломлён.

Гао Юфэй выпалил: «Сяо Юань, ты сказал, что хочешь поменяться со мной общежитием. Чёрт возьми, Старший Шэнь такой классный, какая разница между ним в твоём общежитии и папиком?»

По какой-то причине Се Юаньсин почувствовал себя немного виноватым в этот момент и позвал его по имени: «Гао Юйфэй».

Взгляд Шэнь Бьянье похолодел.

«Когда он рассказал тебе о смене общежития?»

Гао Юфэй взглянул на его холодное лицо, чувствуя необъяснимый испуг, и подсознательно сказал: «Несколько дней назад, это было не так давно».

Атмосфера стала странно застойной.

Шэнь Бьянье улыбнулся, его необычайно суставчатая рука сжала затылок Се Юаньсина.

«Всё ещё хочешь сменить общежитие? Куда?

«Ты не включаешь кондиционер, когда тебе холодно или жарко, ты свирепо смотришь на людей, если они случайно к тебе прикоснулись, и ты надеваете наушники, когда играете в игры, но все равно жалуешся на слишком яркий экран».

«Такой требовательный и мелочный, кого ты собираешься беспокоить следующим?»

«Или ты хочешь снова пойти и раздобыть некачественного мыла, чтобы заманить людей?»

Се Юаньсин отложил палочки для еды, взял поднос и встал.

«Я закончил есть, а вы поболтайте».

Шэнь Бьянье смотрел ему вслед с потемневшим лицом, раздраженным взглядом, глубоко нахмуренными бровями и оттенком невыразимого раздражения.

Се Юаньсин не вернулся в общежитие. Выйдя из столовой, он направился прямиком в библиотеку. На столе завибрировал телефон. Он открыл его и обнаружил сообщение от Фан Чжи.

Фан Чжи: «Сяо Юань, Гао Юфэй слишком смущен, чтобы спросить тебя напрямую, поэтому он спросил меня, сказал ли он что-то не так».

Се Юаньсин: «Нет, не стоит слишком много об этом думать».

Он отложил телефон, не слушая, что сказал Фан Чжи. Просидев две минуты в библиотеке, Се Юаньсин достал из сумки тетрадь и принялся за работу. Выражение его лица было спокойным, сосредоточенным и серьёзным, словно слова Шэнь Бьянье не оставили ни малейшего следа в его сердце.

Однако после дневных занятий Се Юаньсин снова пошёл в библиотеку, не желая возвращаться в общежитие. Учитывая характер Шэнь Бьянье, он, несомненно, втянул бы его в бесконечные разговоры. Се Юаньсин не любил споров и задержался, желая как можно дольше оттянуть возвращение.

Все здание библиотеки было ярко освещено, а небо снаружи было черным как чернила.

Публикация под названием «Сплетни! Первокурсник факультета программной инженерии поступил в университет-отличник только ради диплома, есть подозрения, что его держат в тайне» быстро разлетелась по сети с необычной скоростью.

В полумраке бара, с мерцающим светом, стройного Бету схватили за запястье. Он наклонился вперёд, словно активно приближаясь. На втором фото Бета, одетый в приталенный жилет, стоял на полуприседе. Талия его была подчеркнута жилетом – гибким сегментом, а ниже, благодаря позе на коленях, ягодицы выглядели особенно упругими. Он стоял на полуприседе перед кем-то, чьё лицо было скрыто, виднелись только длинные прямые ноги и пара кроссовок лимитированной серии на уровне глаз Беты. На третьем фото Бета вылезал из «Майбаха».

Популярность поста резко возросла благодаря манипуляциям платных комментаторов. Многие последовали его примеру, и злонамеренные комментарии стали появляться на виду у всех, словно нейтральные «зрители» (которые на самом деле были платными комментаторами).

«Я слышал, что он спал с людьми за деньги. Неужели он действительно связался с богатым представителем второго поколения?»

«Беты тоже можно оставить?! Такая высокоуровневая тактика, должно быть, пришлось немало потрудиться в постели».

«Вы, ребята, не понимаете, что, оставив Бету, можно спокойно играть. Неважно, причините ли вы им вред, они всё равно не будут помечены».

«Поэтому поступление в А-университет было всего лишь попыткой повысить его ценность. Беты как «утки» на самом деле не стоят многого».

Ло Чэнцзе с удовлетворением наблюдал за комментариями. Сидевший рядом с ним слуга усмехнулся: «Я и не думал, что фотографии «Майбаха», которые я сделал в тот день, окажутся настолько полезными для брата Ло». Затем он забеспокоился: «А как же Шэнь Бьянье? Неужели он пойдёт с нами на рожон?»

«На самом деле, это не имеет никакого отношения к брату Ло. Единственный, кто в проигрыше, — это этот бар. Менеджер сказал, что содержание поста — фейк. Они проверили записи видеонаблюдения и нашли этого человека, но сами этим не занимаются. Нам не нужно мстить за них».

Ло Чэнцзе ухмыльнулся: «Что ты знаешь?»

«Я велел им не отдавать деньги. Бедняк ещё и осмеливается сопротивляться. Разве вам не кажется интересным использовать против них их же методы?»

«Жизнь, конечно, такая скучная, что нужно найти себе какое-то развлечение. Ну и что, что он отличник? У него есть деньги, чтобы нанять платных комментаторов? Я хочу, чтобы он не смог учиться в школе; на него будут тыкать пальцем, как на крысу»

Что касается Шэнь Бьянье, то уже подтвердилось, что они просто соседи по комнате. Помочь, если что-то видишь, — это нормально. Такие люди не станут тратить время на бедняка.

«Мы на одном уровне».

Се Юаньсин совершенно не знал о посте. Он задержался до закрытия библиотеки, прежде чем вернуться в общежитие. Не обращая внимания на выражение лица Шэнь Бьянье, которое намекало на то, что тот вот-вот заговорит, он оставил свои вещи и направился в ванную в пижаме. Шэнь Бьянье встал перед дверью, преграждая ему путь, и холодно спросил: «Ты не собираешься объяснить?»

«Мы подписали контракт. Теперь ты просто соберёшься и уедешь из общежития?»

Се Юаньсин: «Я пойду в душ, пошевеливайся». Он помолчал. «Кроме того, в контракте сказано, что я должен лишь смягчать твой феромонный дисбаланс в любое время и в любом месте. Там не сказано, что я должен жить с тобой в одном общежитии».

«Я ничего не нарушал, Шэнь Бьянье».

«Ты что, мало шумел за обедом? Что опять за истерика?»

С этими словами он проскользнул под руку Шэнь Бьянье и с грохотом захлопнул дверь ванной.

Шэнь Бьянье стоял у двери, чуть не получив по носу. Глядя на закрытую дверь ванной, он почти забавлялся своим гневом. Он повернулся, подошёл к столу Се Юаньсина, выдвинул стул и сел. Он подождет здесь. Се Юаньсин мог спокойно принимать душ в ванной до рассвета.

В ванной раздался звук плещущейся воды. Шэнь Бьянье сначала лениво ждал, но потом его мысли медленно унеслись. Он слегка приподнял ноги, скрестив их, чтобы подавить возбуждение. Только он подумал о чём-то другом, чтобы отвлечься, как телефон Се Юаньсина на столе внезапно завибрировал. Шэнь Бьянье, словно это был его собственный телефон, небрежно взял его и открыл. Телефон не был заблокирован; достаточно было провести по экрану, чтобы увидеть текстовые сообщения.

Его взгляд медленно похолодел. Всё желание исчезло, уступив место лишь переполняющей его ярости. Слова с экрана телефона запечатлелись в его зловещих глазах.

Се Чжоу: «Эй, ты настолько беден, что хочешь пойти и продать себя?

«Как тебе такое? Ты трясешь своей голой задницей передо мной, и я дам тебе двадцать, пятьдесят, чтобы ты мог поесть».

«Ты же не продал свою задницу, правда? Кому-нибудь вообще нужна бета?»

Другая сторона отправила ссылку на пост, а затем добавила: «Сколько стоит продажа? Я слышал, ты переспишь с кем угодно за деньги».

«Если бы ты не были моим кузеном, я бы, наверное, тоже стал бы твоим покровителем».

«Снова притворяешься мертвым?»

«Не отвечаешь в WeChat, игнорируешь текстовые сообщения?»

Се Юаньсин вышел из ванной и увидел Шэнь Бьянье с ужасающим лицом, указывая на номер Се Чжоу и спрашивая его: «Этот человек, он твой двоюродный брат?»

Его лицо мгновенно изменилось. Он быстро подошёл и выхватил телефон из рук Шэнь Бьянье.

«Ты больной? Зачем ты трогаешь мой телефон?»

Шэнь Бьянье не стал спорить, в его голосе слышалась лёгкая враждебность: «Я оплачу его будущие медицинские расходы. Ничего, если я не забью его до смерти?»

«И что он имел в виду, когда сказал, что ты снова притворяешься мёртвым?» Он проклинал тебя больше одного раза?»

«Шэнь Бьянье», — Се Юаньсин тоже рассердился, его лицо никогда не было таким уродливым.

«Это мое дело, оно не имеет к тебе никакого отношения».

Он заблокировал Се Чжоу в WeChat, но не ожидал, что тот будет ему писать. Хотя он не знал, что именно сказал Се Чжоу, он, вероятно, понимал, что это нехорошо, но всё это не имело никакого отношения к Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье тихо повторил: «Твое дело?» Он улыбнулся ледяной улыбкой: «Неважно, я добрый человек, и моё самое большое желание — стать Лэй Фэном. Я помогу тебе решить твои дела».

«Если я оставлю его с одним вздохом, я буду считать себя законопослушным».

Он поднял руку, достал свой телефон и набрал номер. Не дожидаясь ответа собеседника, он прямо сказал: «Помогите мне расследовать дело одного человека, по имени».

«Шен Бьянье!»

Се Юаньсин внезапно позвал его по имени, его голос стал ледяным: «Это моя личная жизнь, моё личное дело».

«А в чем разница между тобой и ним?»

Шэнь Бьянье был ошеломлён. Он? И этот подонок? Никакой разницы? Это было настолько нелепо, что он чуть не рассмеялся. В следующую секунду он услышал холодный вопрос Се Юаньсина: «Раз ты даёшь больше денег, твои слова не кажутся тебе жестокими? Ты становишься праведником?»

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бьянье, отчетливо произнося каждое слово: «Урод, омега, притворяющийся бетой, чтобы пробраться в общежитие и познакомиться с мужчинами, используя низкокачественные феромоны, чтобы заманивать людей и знакомиться с альфами».

«Нужно ли мне напомнить вам, откуда взялись эти слова?»

Он не хотел говорить так резко, но будь то борьба с Се Чжоу или его избиение, он бы всё сделал. Се Юаньсин не собирался упускать из виду то, за что нужно было отомстить, но его семейные дела не имели никакого отношения к Шэнь Бьянье.

Мир погрузился в гробовую тишину, лишь эхом разносился голос Се Юаньсина. «Чудак», «Соблазн», «Подцепить» — эти слова снова и снова звучали в его голове.

Кровь Шэнь Бьянье внезапно застыла во всем теле, и на мгновение он почувствовал такую слабость, что едва мог держать в руке легкий телефон.

Глава 13

«Ты прав, мы с ним ничем не отличаемся».

«Я был назойливым человеком».

После громкого хлопка двери всё стихло. Се Юаньсин сидел один в комнате общежития, на пустом столе стоял одинокий телефон. Телефон был старомодным, пяти-шестилетней давности, но Се Юаньсин бережно хранил его, и он до сих пор работал без сбоев.

В этот момент он беспрестанно жужжал, сообщения появлялись одно за другим. Гао Юфэй и Фан Чжи с тревогой спрашивали, а Се Чжоу присылал оскорбительные сообщения. Се Юаньсин никому не отвечал. Он оперся локтями на стол, обхватил лицо руками и уставился на беспрерывно появляющиеся сообщения на телефоне. Чёрная челка упала, слегка скрывая бледное и мрачное лицо. Он серьёзно размышлял об одном:

Теперь, когда Шэнь Бьянье в гневе ушёл, будут ли ещё ежедневные обеды, доставленные диетологом, о которых он говорил? Было бы жаль, если бы их не было. В конце концов, ему не нужно было платить за эту еду… наверное… да? Может, завтра ему стоит извиниться перед Шэнь Бьянье… но ему как-то не хотелось…

Се Юаньсин, обхватив лицо руками, ударил себя по щекам. После двух громких пощёчин его взгляд стал твёрже, убеждая себя. Не будь в ссоре с деньгами, Се Юаньсин. Он должен извиниться!

Приняв решение, он протянул руку и добавил номер Се Чжоу в чёрный список. В его чёрных, как смоль, глазах промелькнуло отвращение, и он лениво подумал:

Было бы здорово, если бы Се Чжоу просто умер.

…

Шэнь Бьянье, хлопнув дверью общежития, тут же поймал такси и уехал. Лицо его было мрачным, но он звонил по всем подряд, требуя от руководства удалить пост, отключить звук в обсуждении, скрыть тему и выяснить, кто за этим стоит. Именно тогда с Шэнь Бьянье связался приспешник Ло Чэнцзе.

Шэнь Бьянье слегка нахмурился:

«Кто такой Ло Чэнцзе?»

Миньон сказал:

«Братец Ло, нет, это Ло Чэнцзе. У него с вами был конфликт в баре. Он тогда без причины тянул официантку выпить, а ты его остановил».

Он видел, как быстро удалили пост, и все остальные обсуждения на эту тему тоже были удалены, как только появились. Такая скорость реакции навела его на смутное ощущение, что они спровоцировали Шэнь Бьянье. Было бы здорово, если бы он смог благодаря этому наладить отношения с Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье слушал человека на другом конце провода, нахмурившись:

«Какое отношение это имеет к Се Юаньсину?

Приспешник старался объяснить как можно яснее: от того, как отец Ло Чэнцзе презирал его плохую успеваемость, до того, как его стремление стать Омегой по специальности «Наука и техника» университета А, уперлось в стену, и до того, как Ло Чэнцзе презирал Се Юаньсина, считая его нищим, которому всё равно придётся ему кланяться, даже поступив на факультет науки и техники университета А. Он практически описал всё психологическое состояние Ло Чэнцзе.

Слушая Шэнь Бьянье, он улыбался. Такие люди слишком богаты и скучны, они ищут удовлетворения, издеваясь над другими. Он холодно повесил трубку и набрал другой номер.

«Дядя Лю, помоги мне разобраться кое с кем».

Голос на другом конце провода был еще холоднее его:

«Шэнь Бьянье, неужели на факультете науки и техники университета А такие лёгкие курсы? Если тебе скучно, не беспокой моего генерального директора. Все остальные заняты, в отличие от тебя, который такой ленивый».

Шэнь Бьянье взял телефон и взглянул на него, убеждаясь, что не ошибся номером, а затем усмехнулся:

«Не обязательно. Дядя Лю не такой, как ты; ему приходится быть занятым рождением детей».

«Не волнуйся, в этой жизни у тебя не будет второго сына».

«Верни дяде Лю телефон. Я не тебя искал, Шэнь Чжэн».

Шэнь Чжэн усмехнулся: «Я что, слишком много внимания тебе уделяю?»

«Я твой отец. Ты должен называть меня папой».

Шэнь Бьянье небрежно помахал менеджеру клуба, чтобы тот принес напитки, и буднично сказал в трубку:

«Я не встречал отца, который бы так отчаянно хотел иметь детей на свободе, когда его собственный сын не доживет до тридцати».

«За все эти годы было какое-нибудь движение?»

«Тебе уже столько лет; не стыдно признать, что качество твоей спермы плохое».

В офисе элегантно одетый мужчина средних лет в костюме пришел в ярость и нехарактерно для себя выругался: «Мне следовало бы тогда пригвоздить тебя к стене».

Шэнь Бьянье усмехнулся и тут же повесил трубку, вздохнув:

«Такой уважаемый председатель, а говорит такие грязные вещи».

Он включил громкую связь, и находившийся рядом менеджер клуба слышал всё, что он говорил. Холодный пот выступил на лбу менеджера, и он подумал: «Кто виноват, что председатель Шэнь так грязно разговаривает? Неужели молодой мастер Шэнь не знает?»

В клубах такого уровня соблюдалась строжайшая конфиденциальность. Даже если они что-то и слышали, то держали это в тайне. Увидев, что Шэнь Бьянье повесил трубку, менеджер быстро попросил принести напитки, вытер пот и поспешно удалился.

Повесив трубку, Шэнь Бьянье написал сообщение и отправил его дяде Лю. Ло Чэнцзе не раз использовал небольшие деньги, чтобы запугивать людей. Он не очень-то хотел вмешиваться в дела Се Юаньсина. Он просто хотел посмотреть, что станет с таким человеком, как Ло Чэнцзе, без этих денег.

«Дядя Лю, помоги мне. У семьи этого человека небольшая компания. Помоги мне разобраться».

«Просто используй деньги на моем счете».

Пока он писал сообщение, на столе стояли напитки. Шэнь Бьянье, как обычно, не хотел никого сопровождать, отправив всех остальных. Обычно там были либо Чжоу Чао, либо другие друзья, но сегодня он был один. После того, как подали напитки и официанты ушли, в комнате отдыха мгновенно воцарилась тишина. В просторной, пустой комнате стояли ряды бутылок, а тусклый свет мерцал, отбрасывая тени на лицо Шэнь Бьянье, делая его то ярким, то тёмным.

Он смотрел на алкоголь, не особо желая пить, но раз уж он был здесь, то, если не пить, то, похоже, делать было нечего. Подумав немного, он снова позвал Чжоу Чао: «Разве мы не говорили, что давно не собирались?»

«Скажи им, чтобы вышли и собрались».

Вскоре после этого к входу клуба подъехало несколько машин, каждая стоимостью в миллионы долларов. Когда Чжоу Чао распахнул дверь, он увидел Шэнь Бьянье и рассмеялся: «Мы всегда ждём тебя. Сегодня солнце взошло на западе?»

«Теперь твоя очередь ждать нас?»

Мужчина с розовыми волосами присвистнул: «Я слышал, в клубе новая партия Омег, все очень горячие, да ещё и девственницы. Брат Шэнь, ты разве не зовёшь их с собой?»

Вошедший следом человек рассмеялся: «Наш брат Шэнь никогда этого не требует, ты же знаешь».

Сбоку протиснулся подросток с детским личиком, недовольно надувший губы: «Вечно одни омеги. Мне уже надоели те немногие альфы, которые мне нравятся в этом клубе».

Мужчина с розовыми волосами поддразнил его, поглаживая лицо: «А как насчет меня?»

Детское лицо: «Отвали. Я общаюсь с мужчинами, а мужчины со мной не общаются».

Группа из них вошла, смеясь и болтая. Видя, что Шэнь Бьянье молчит, они обменялись взглядами. Чжоу Чао, у которого были самые лучшие отношения с Шэнь Бьянье, первым заговорил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье поднял взгляд, слегка усмехнулся и сказал, как будто ничего не случилось: «А потом держи свои феромоны под контролем. Они ужасно пахнут, когда смешиваются».

«Кроме того, если кто-то осмелится заняться этим в этой комнате, я прикажу вынести его и вышвырнуть за пределы клуба».

Несколько человек дружно усмехнулись, а затем разразились хохотом, одни заказывали песни, другие – людей. Атмосфера в комнате отдыха сразу накалилась. Шэнь Бьянье сначала участвовал в их разговорах, изредка чокаясь и выпивая, но потом сел в углу и пил один, бокал за бокалом.

Чжоу Чао тоже никому не приказывал; он подошел, чокнулся с Шэнь Бьянье, а затем, понизив голос, спросил: «Вы с этим Бетой уже какое-то время вместе, верно?»

«Как дела? Работает?»

Мало кто знал о феромонном расстройстве Шэня Бьянье, и он говорил расплывчато: «Если это не работает, просто заплатите ему, и дело с концом».

«Ты пытаешься вернуть ему триста юаней, потом переводишь деньги, потом находишь ему диетолога. Он просто использует это, чтобы притвориться недотрогой. Бета, слишком серьёзно к себе относится».

Шэнь Бьянье, не глядя на него, крепче сжал бокал. Он запрокинул голову и осушил напиток одним глотком.

«У него есть имя. Его зовут Се Юаньсин».

«Не говори о нем таким тоном».

Чжоу Чао замолчал, не совсем понимая: «Что?»

Шэнь Бьянье: «У него есть имя. Не называй его «Бета», «Бета».

Чжоу Чао был ошеломлен, а затем рассмеялся: «А разве он тебе тоже не нравился?»

«Почему ты сейчас его защищаешь?»

Шэнь Бьянье откинулся назад, и тени скрыли его лицо. Он тихо, с намёком на неясный смысл, проговорил: «Все думают, что он мне не нравится».

В отдельной комнате розововолосый мужчина оглушительно громко завывал. Последних слов Шэнь Бьянье никто не услышал.

Нет, это не то.

А вот Се Юаньсин его не любит.

Глава 14

В лекционном зале, рассчитанном на сотни человек, собралась густая толпа. Когда прозвенел звонок на перерыв, огромный класс взорвался, словно вода, шипящая в кипящем масле, и стало невероятно шумно.

Большинство студентов оставались на своих местах: одни болтали, другие уткнулись в телефоны. Се Юаньсин, опустив голову, разбирал свои конспекты, словно сливаясь с фоном. Он был тихим и сдержанным, но некоторые, движимые чистым любопытством, с удовольствием совали нос в чужие личные проблемы.

«Эй, ты и правда пошёл работать в тот бар?»

«Кому принадлежит этот Maybach из поста? Вы уверены, что вас не обманули?»

«Эта история с сахарным ребёнком — фейк, да? Люди сейчас такие скучные, только и делают, что распространяют слухи».

Человек в первом ряду, совершенно незнакомое лицо, обернулся, постучал по учебнику Се Юаньсина и начал задавать вопросы.

Се Юаньсин покачал головой, продолжая записывать, опустив голову. Его тёмные, непослушные волосы падали на его несколько мрачные глаза. Публикация была удалена слишком быстро, без каких-либо последствий, что вызвало недовольство некоторых пользователей и побудило их обратиться к нему напрямую.

В течение двух или трех дней подряд разные люди приходили задавать одни и те же вопросы, их тон казался обеспокоенным, но на самом деле был полностью основан на сплетнях.

Ему хотелось швырнуть книгу в лицо допрашивающему, чтобы заставить его замолчать, встать и выйти из класса, скрывшись от коварных, испытующих взглядов. В конце концов, Се Юаньсин лишь крепче сжал ручку, и, пока он писал, по его блокноту растеклась тёмная чернильная клякса.

Человек спереди, не получив ответа, проворчал: «Почему ты молчишь?» Фан Чжи, сидевший в том же ряду, что и Се Юаньсин, больше не мог этого выносить.

«Ты же знаешь ,насколько переполнены студенты на первом курсе. Если хочешь подработку, то можешь найти только ночные смены. Работать четыре дня, а потом терпеть клевету и постоянные допросы — разве тебя бы это не раздражало?»

Человек вымученно рассмеялся: «Да, наверное».

Затем он повернул голову и добавил: «Бете совершенно невозможно проработать официантом в баре четыре дня, а потом найти себе папика. Он же не красавец-омега». Его голос не был тихим, и его услышали и Фан Чжи, и Се Юаньсин. Фан Чжи беспомощно посмотрел на Се Юаньсина: «Не принимай близко к сердцу; через пару дней никто не спросит».

Се Юаньсин что-то промычал в знак согласия, затем повернулся к Фан Чжи и тихо сказал: «Спасибо». Фан Чжи помолчал, затем улыбнулся и вдруг сказал: «Вообще-то, тебе бы лучше подошла короткая стрижка. Ты не думал подстричься?» Его взгляд упал на учебник Се Юаньсина, и он добавил: «У тебя тоже очень красивый почерк. Говорят, почерк отражает характер человека. Если ты покажешь свое лицо, ты тоже будешь хорошо выглядеть». Се Юаньсин не был уродлив; у него было очень чистое и нежное лицо, но цвет лица был бледным и бескровным. В сочетании с длинными волосами и родинкой он выглядел очень мрачным, заставляя людей подсознательно избегать приближаться к нему.

Но Се Юаньсин отказался, приведя простую и прямую причину: «Нет, у меня нет денег на стрижку».

Фан Чжи: ……

В последние дни он заметил, что Се Юаньсин живёт очень скудно, не тратя ни копейки там, где можно было сэкономить. Иногда, когда у него не оставалось другого выбора, кроме как заплатить больше, на его лице появлялось жалкое, страдальческое выражение. Фан Чжи хотел предложить заплатить, но боялся задеть гордость Се Юаньсина, поэтому вздохнул и промолчал.

Мысли Се Юаньсина уже улетели далеко. С того момента, как он узнал, что это был Maybach, он понял, что Шэнь Бьянье его обманул. Ни один сервис по вызову не стал бы брать Maybach, а когда он спросил, сколько это стоит, водитель сначала запнулся и не смог ответить. Другими словами, Шэнь Бьянье обманул его на пятьдесят юаней. Пятьдесят юаней за одну поездку на этой машине. За эти деньги он мог бы проехать на автобусе двадцать пять раз. Двадцать пять раз! Даже если бы он ездил туда один раз в день, ему бы хватило почти на месяц!

Шэнь Бьянье не возвращался в общежитие уже несколько дней. Даже если бы он вернулся, Се Юаньсину было бы слишком неловко просить вернуть пятьдесят юаней. Что потеряно, то потеряно. В невидимом углу мрачный маленький гриб надулся, его ручка больше не могла писать, он так жаждал пятидесяти юаней, что хотелось вздохнуть.

Поодаль, у задней двери класса, Шэнь Бьянье, наблюдая за двумя людьми, которые разговаривали вплотную, помрачнел и отошёл. Неужели действительно необходимо было стоять так близко, разговаривая? И зачем этот человек улыбался Се Юаньсину? Улыбался так? Неужели никто не говорил ему, что его улыбка ужасающе уродлива? Се Юаньсин утверждал, что он робок, но теперь он не боялся испугаться, не зная, что нужно держать дистанцию. Он вышел из учебного корпуса, отправил Се Юаньсину сообщение и пошёл в общежитие ждать.

«Твоц диетолог прислал тебе еду. Возвращайся в общежитие после занятий».

…

Се Юаньсин даже не успел вернуться в общежитие, чтобы проверить, вернули ли ему пятьдесят юаней, как встретил в кампусе неожиданного человека. Он не знал имени, но узнал лицо – человека, который намеренно усложнил ему и другой девушке жизнь в баре.

Ло Чэнцзе чувствовал себя неловко в этой ситуации, когда ему пришлось извиняться перед беднягой. Он потёр руки, подавил гнев и с льстивой улыбкой сказал: «Ученик, мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Не могли бы мы найти уединённое место, чтобы поговорить наедине?»

Се Юаньсин кивнул и сказал: «Следуйте за мной».

В глазах Ло Чэнцзе местом для разговора было либо кафе, либо отдельный кабинет в дорогом заведении. Однако Се Юаньсин привёл его в пустой класс. Нищий есть нищий, он даже не знает, где прилично поговорить. Глядя на него свысока, у него не было другого выбора. Стиснув зубы, он вытащил банковскую карту. Ло Чэнцзе держал карту обеими руками с заискивающим видом, его прежде высокомерное лицо теперь расплылось в улыбке: «Это моя вина. Мне не следовало клеветать на тебя в интернете. Я уже попросил кого-то написать разъяснения. Пожалуйста, скажите Шэнь Бьянье, чтобы он прекратил нападать на компанию моей семьи?»

«Вот пятьсот тысяч юаней. Это все ликвидные средства, которые наша семья может получить прямо сейчас. Всё это для тебя».

В классе Се Юаньсин молча смотрел на него какое-то время, а затем внезапно спросил: «Триста юаней из моей зарплаты тоже вычтены из-за тебя? Ты тогда оплатил счёт?» Он быстро сообразил. Этот человек лишь мельком встретился с ним в баре; не было нужды нанимать троллей, чтобы оклеветать его, тем более в такое стечение обстоятельств после инцидента в баре. Это означало, что его ответный выпад вызвал недовольство другой стороны, поэтому вычет зарплаты тоже должен был быть организован этим человеком.

«Заплатил, заплатил, это всё идея менеджера», — Ло Чэнцзе больше не казался таким высокомерным, как прежде, говоря с лицом, полным раскаяния: «Мне искренне жаль, меня на мгновение охватили дурные мысли. Пожалуйста, будь снисходительный и прости меня на этот раз?» Он протянул карточку, очень низко наклонившись, сжимая маленькую, тонкую банковскую карту обеими руками.

Се Юаньсин не взял его, а спокойно сказал: «Можешь ли ты вернуть мои триста юаней?»

Ло Чэнцзе на мгновение замер, а затем в лёгкой панике принялся рыться в сумке: «Да, конечно». Он вытащил пачку денег, на вид около тысячи юаней, и протянул её Се Юаньсину. Се Юаньсин опустил глаза, вынул из неё триста юаней и протянул остаток Ло Чэнцзе. Пот проступил по спине Ло Чэнцзе. Он не понимал, что делает Се Юаньсин, почему тот упрямо отказывается брать банковскую карту. Когда ему протянули оставшиеся деньги, он умоляюще и с тревогой сказал: «Возьми их и эту карту тоже».

Видя, что он не возьмёт деньги, Се Юаньсин небрежно положил их на стол. На бледном и хмуром лице Ло Чэнцзе медленно появилась улыбка: «Спасибо».

«Но всё остальное, включая пятьсот тысяч, мне не принадлежит, и я не собираюсь их брать. Почему я должен просить Шэнь Бьянье остановиться? То, что происходит с компанией твоей семьи, меня не касается».

Ло Чэнцзе стиснул зубы и тихо объяснил: «Шэнь Бьянье может заступиться за тебя и напасть на компанию моей семьи, но он также выиграет от этого. Если ты скажешь ему остановиться, ты получишь эти пятьсот тысяч. Если он не остановится и поглотит компанию моей семьи, ты не получишь ничего».

«Ты думаешь, он просто так даст тебе денег? Богатые люди не дураки. Зачем ему давать тебе сотни тысяч?»

Се Юаньсин снова улыбнулся, слегка изогнув уголки губ, и сказал: «Неважно, если я не получу пятьсот тысяч. Тот факт, что ты приходишь ко мне с пятьюстами тысячами, означает, что твои потери будут гораздо больше». Он тихо усмехнулся, черная родинка под глазом была похожа на ядовитый гриб. «Использовать пятьдесят тысяч, которые мне даже не принадлежат, чтобы потерять миллионы, десятки миллионов — какая выгодная сделка. Я просто хочу увидеть, как ты цепляешься за жизнь». Он усмехнулся: «Ты думаешь, что можешь просто так издеваться над людьми, потому что у тебя есть деньги?»

«Теперь кто-то побогаче наступает тебе на голову. Весело?» Улыбка Се Юаньсина померкла, и он холодно сказал: «Надеюсь, тебе тоже понравится».

Выражение лица Ло Чэнцзе постепенно стало диким.

«Ты, блядь, издеваешься?» — тяжело дыша, он сжал кулаки. Внезапно он поднял руку, высоко подняв кулак, и целясь прямо в лицо Се Юаньсину. Се Юаньсин не увернулся.

«Ты осмелишься меня ударить?»

Кулак внезапно замер перед глазами Се Юаньсина. Он развернулся и неторопливо вышел из класса. В классе позади него Ло Чэнцзе сполз на пол, словно дохлая собака. Всё кончено, всё кончено. Он впервые пожалел, что без причины спровоцировал Се Юаньсина. Поступление Се Юаньсина на факультет науки и техники Университета А не имело к нему никакого отношения; ему не нужно было завидовать тому, что кто-то из гораздо более бедной семьи поступит в желаемый им вуз. Теперь было слишком поздно что-либо предпринимать.

Се Юаньсин впервые за долгое время почувствовал себя хорошо. Увидев пятьдесят юаней в общежитии, он смягчился, извиняясь: «Извини, ты же знаешь, мне не следовало злиться на тебя за то, что ты взял мой телефон». Молодой господин Шэнь не видел его несколько дней, и, долго прождав в общежитии, всё ещё кипящий от злости после увиденного в лекционном зале, он услышал, как Се Юаньсин снова извиняется, и невольно открыл рот, чтобы сказать что-то саркастическое. Он ненавидел извинения Се Юаньсина.

Но прежде чем слова сорвались с его губ, он замер. Выражение его лица слегка изменилось, словно он был в смятении. Он отвернулся, и его тон был немного неловким: «За что ты извиняешься?»

Се Юаньсин недоуменно моргнул и подумал: « Разве это не потому, что ты злишься?»

Шэнь Бьянье усмехнулся, а затем просто повернулся к нему: «Я взял твой телефон и заглянул в твою личную жизнь без твоего разрешения. Это была моя вина, прежде всего».

«Почему ты извиняешься?» «Почему каждый раз, когда возникает конфликт с кем-либо, даже если это не твоя вина, ты всегда первым извиняешься?»

Се Юаньсин с некоторым удивлением посмотрел на Шэнь Бьянье. Его глаза были темными и мягкими, а когда он был ошеломлен, он выглядел на удивление милым и невинным. Шэнь Бьянье смотрел на маленький белый гриб вот так, и его сердце слегка дрогнуло. Он забыл о своей недавней неловкости, поднял руку, чтобы откинуть челку Се Юаньсина, и вздохнул: «Если ты будешь постоянно извиняться, все будут тебя издеваться. Не выставляй себя таким жалким».

Се Юаньсин молча отступил на шаг и нерешительно спросил: «У тебя... феромонное расстройство стало более серьёзным?» В общежитии не чувствовалось запаха феромонов Шэнь Бьянье; это не было похоже на расстройство.

«Или ты принял не то лекарство от своей болезни?»

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. Затем он услышал, как Се Юаньсин совещательным тоном спросил: «Ты можешь говорить как обычно?» Лицо Шэнь Бьянье потемнело окончательно. Он с грохотом швырнул пакет с едой перед Се Юаньсином и чопорно сказал: «Заткнись! Ешь».

Глава 15

Се Юаньсин обедал. Ланч-бокс перед ним был изысканным: сбалансированное сочетание мяса и овощей, а также несколько ломтиков сашими из лосося.

С тех пор, как у него не стало дома, он ничего подобного не ел. Воспоминания о вкусе давно стерлись, но он предположил, что качество этой порции должно быть намного лучше, чем то, что он ел раньше. Лосось во рту был насыщенным, свежим и сладким, но настроение Се Юаньсина внезапно омрачилось, и он тихонько вздохнул.

Человек рядом с ним заговорил почти в ту же секунду:

— О чем ты вздыхаешь? О чем думаешь? — помолчав, он как бы невзначай спросил: — Или невкусно?

Се Юаньсин был удивлен его проницательностью, покачал головой и не сказал правду:

— Ты так на меня смотришь, что я не могу есть.

Это тоже была правда.

Ведь с тех пор, как он начал есть, Шэнь Бянье не сводил с него глаз, почти не отводя взгляда.

"Мой взгляд заставляет тебя нервничать?" — неуместно, подумал Шэнь Бянье. Он опустил взгляд, скрывая смутные эмоции в глубине глаз, и спокойно сказал:

— Ешь, я не буду на тебя смотреть.

С подозрением взглянув на него, Се Юаньсин неуверенно спросил:

— Ты... ты не сердишься опять, да?

Шэнь Бянье: — ...

Шэнь Бянье стиснул зубы и произнес:

— Нет, ешь.

Разве он взрывчатка, чтобы только и делать, что сердиться весь день?

Шэнь Бянье уже не хотел думать о том, какой образ он создал в глазах Се Юаньсина, но раз уж так...

Когда Се Юаньсин закончил есть, он указал на телефон, лежавший на столе, и спросил:

— Что там с твоим двоюродным братом? — Прежде чем Се Юаньсин успел ответить, он с праведным негодованием громко заявил: — Говоришь, мы с ним ничем не отличаемся? Когда ты меня оскорблял, называя придурком, почему ты об этом не упомянул? — Шэнь Бянье цокнул языком, в его глазах мелькнула злость, смешанная с разочарованием: — Где та ярость, с которой ты меня ругал? Используй ее против него.

Се Юаньсин: — ...

Видя его молчание, Шэнь Бянье приподнял брови и фыркнул:

— Или ты только дома можешь показывать свой характер?

Се Юаньсин:

— ... Мы с тобой не из одного дома.

Шэнь Бянье, не задумываясь, спросил:

— Хочешь, чтобы я сегодня ночью спал с тобой?

Се Юаньсин:

— ... Я имел в виду, что мы с тобой – чужие люди.

Эти двое говорили так, что один за другим заставляли другого умолкать, но в итоге слова Се Юаньсина оказались более убийственными и вынудили Шэнь Бянье замолчать. Он был так ошеломлен, что не мог говорить, и смотрел на Се Юаньсина с раздраженным и сложным выражением лица.

Не успел он придумать, как обойти эту тему и узнать то, что хотел, как Се Юаньсин уже собрался и встал.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Ты куда?

Се Юаньсин:

— В библиотеку.

Шэнь Бянье прямо спросил:

— Ты же раньше всегда после обеда отдыхал. Зачем тебе идти в библиотеку в середине дня?

Услышав это, Се Юаньсин, казалось, немного приуныл. Его невидимая грибная шляпка поникла:

— Я не успеваю за новым материалом по линейной алгебре. Фан Чжи сказал, что может меня научить.

В тот момент, когда они разговаривали, в дверь комнаты постучали. Был еще день, дверь была не заперта. Постучав, кто-то приоткрыл ее и заглянул. У двери стоял Фан Чжи, слегка высунув голову, и его голос звучал очень мягко:

— Сяо Юань, ты готов? Пойдем.

Шэнь Бянье с первого взгляда понял, что это бета, и это немного уменьшило его недовольство, но лишь немного.

Он встал и сказал Фан Чжи с натянутой улыбкой:

— Подожди за дверью.

Фан Чжи на мгновение замер, только кивнул, как дверь перед ним резко захлопнулась.

Се Юаньсин нахмурился:

— Что случилось?

Не успел он договорить, как почувствовал сильный запах феромонов, похожий на тлеющие угли после пожара, настолько густой, что он невольно закашлялся.

Бледное лицо покраснело от кашля. Се Юаньсин недоуменно пробормотал:

— У тебя снова феромоны в беспорядке. Кхе-кхе, каждый раз так внезапно.

Шэнь Бянье низким голосом ответил "угу", подошел к Се Юаньсину сзади, снял мешающий рюкзак, на секунду уставился на талию Се Юаньсина, а затем положил руку ему на плечо. Он уткнулся лицом в шею Се Юаньсина, поколебался немного и не укусил.

Се Юаньсин с недоумением наклонил голову, но из-за стесненного положения не мог разглядеть лица Шэнь Бянье, поэтому спросил:

— Что случилось?

Человек позади него молчал. Через мгновение грубые подушечки пальцев с мозолями опустились на его затылок и начали слегка поглаживать, раз за разом, вызывая легкий зуд и одновременно немного покалывающую боль.

Ощущение, когда кто-то держит его за затылок, было похоже на то, как будто его душат, не говоря уже о том, что человек позади молчал, вызывая беспокойство. Се Юаньсин подсознательно понизил голос:

— Шэнь Бянье?

Шэнь Бянье издал носовой звук "мм", хриплый и низкий, с магнетизмом, словно прелюдия к предстоящим любовным утехам, необъяснимо добавляя очарования, которое могло свести с ума.

Он провел пальцами по шраму на затылке Се Юаньсина и тихо прошептал:

— Корочка появилась. Больно?

Се Юаньсин облегченно вздохнул и покачал головой:

— Если появилась корочка, то, как может быть больно?

Шэнь Бянье:

— Но, когда я укушу, она треснет.

Се Юаньсин удивленно моргнул, немного недоумевая, почему сегодня этот молодой господин вдруг стал таким заботливым, но все же ответил:

— Ничего страшного, ты же заплатил.

В этом мире многие люди страдают и довольствуются лишь скромной зарплатой, а ему достаточно изредка быть укушенным, чтобы получить пять миллионов.

Эта легкая боль по сравнению с пятью миллионами была ничем.

Се Юаньсин не был привередливым или стеснительным, он даже поторопил:

— Перестань трогать, просто укуси. — Он пошевелился, чувствуя легкий дискомфорт: — От твоих прикосновений мне как-то не по себе.

Шэнь Бянье опустил взгляд, его туманные глаза устремились на бледную, тронутую шрамами шею, которая казалась такой беззащитной. Он подумал: "Это только начало. Даже легкое прикосновение к затылку вызывает у него странные ощущения. Если он такой чувствительный, что же будет дальше?"

После того, как Шэнь Бянье признал, что Се Юаньсин его ненавидит, привлекательность Се Юаньсина, казалось, стала еще сильнее. Возможно, из-за нарушения феромонов, Шэнь Бянье хотел сделать гораздо больше, чем просто нанести ложную метку на затылок Се Юаньсина. Он подавлял свои тайные, мрачные и непристойные мысли, боясь, что, если хоть одна из них просочится наружу, Се Юаньсин станет ненавидеть его еще больше.

Ненавидеть настолько, что не позволит даже укусить, и тогда он потеряет все.

Но сейчас Шэнь Бянье больше не хотел сдерживаться.

В любом случае, даже если он будет хорошо себя вести, Се Юаньсин все равно его ненавидит. Так почему бы не переступить черту? Тем более, контракт подписан, и Се Юаньсин никуда не денется.

Сейчас, он хотел прикоснуться не только к этому месту, не только к затылку. Он десятки раз представлял себе тело под этой черной курткой. Белое, худощавое тело, которое после поцелуев покроется персиковыми отметинами и станет соблазнительным и распутным. Он хотел провести рукой от задней части шеи вниз, снять эту одежду и посмотреть, соответствует ли реальность его воображению.

Взгляд Шэнь Бянье стал еще более глубоким. Он наклонился к единственному месту, к которому сейчас мог прикоснуться, и провел клыками по заживающей ране, но не укусил. Губы скользнули по чистой и нежной коже. Он приоткрыл рот и сильно лизнул рану на затылке.

Вкус, который вернулся на кончике языка, был слегка кисловатым, как недоваренный, покрытый росой, незрелый гриб, попробованный в сыром виде.

У Се Юаньсина почти всегда был такой вкус, за исключением моментов сильных эмоций. Шэнь Бянье уткнулся в его шею и пробормотал, словно во сне:

— Как же ты вкусно пахнешь, малыш. У тебя какие-то проблемы, малыш? Расскажи мне, я помогу тебе их решить. Хорошо?

Он вспомнил слова врача: когда грустно, вкус становится кислым.

Но у Се Юаньсина всегда был такой вкус, всегда, словно у угрюмого гриба в тени, куда не проникал солнечный свет, и он, казалось, никогда не мог быть счастливым.

На эти слова Се Юаньсин, разумеется, не мог ответить.

После того, как его сильно лизнули, Се Юаньсин почувствовал, что на задней части его шеи все еще оставалось теплое, влажное и липкое ощущение.

Ему было крайне неловко, тело содрогнулось, и, если прислушаться, в голосе ощущалась тревога:

— Если хочешь укусить, кусай. Зачем ты меня лижешь?

Шэнь Бянье, обнюхивая его шею, говорил великодушно, но в его голосе звучало сильное, неудовлетворенное беспокойство:

— Я не буду тебя кусать, отпущу на этот раз. — Затем он немного обиженно добавил: — Малыш, ты можешь быть немного счастливее? Я хочу попробовать что-нибудь сладкое. Даже просто лизнуть, чтобы попробовать сладкий вкус, было бы неплохо.

Слова, сказанные Шэнь Бянье, прозвучали в ушах Се Юаньсином так, будто он был безжалостным подлецом, бросившим свою возлюбленную. Тон Се Юаньсина был настолько ледяным, что мог заморозить человека насмерть:

— Если не будешь кусать, отпусти меня. Я собираюсь пойти в библиотеку с Фан Чжи. Нехорошо оставлять человека ждать снаружи.

Шэнь Бянье не только не отпустил, но и стал нахальнее, положив руку на талию Се Юаньсина. Се Юаньсин был очень худым, узкая талия с ямочками на бедрах казалась естественным местом для его руки.

— Не ходи с ним. Я тебе помогу с учебой.

Се Юаньсин сначала слегка нахмурился, а затем отказался.

Он отказался, используя слова, которые Шэнь Бянье не мог опровергнуть:

— Ты смотришь на меня, когда я ем, потому что это влияет на твой вкус, когда ты кусаешь? Тогда нет смысла в дополнительных занятиях. Разве ты не проводишь время с таким бетой, как я, только если это не крайняя необходимость и тебе не нужно возвращаться в общежитие?

Шэнь Бянье едва заметно напрягся. Он не мог сразу ничего сказать, но желание не дать Се Юаньсину, и Фан Чжи пойти в библиотеку вместе снова терзало его.

Через мгновение он цокнул языком:

— Давай так: каждый раз, когда ты будешь платить мне по сто юаней за час занятий, я скрепя сердце буду тебе помогать. Ты так много взял у меня, я должен что-то вернуть. — Шэнь Бянье продемонстрировал свое преимущество: — Мои оценки по линейной алгебре на первом курсе были одними из лучших в группе. Гораздо надежнее, чем какой-то там Фан Чжи.

Эти слова, войдя в левое ухо Се Юаньсина, автоматически перевелись в правом на другую фразу.

Его пятьдесят юаней теперь просили сто.

Се Юаньсин спокойно повернулся, оставив Шэнь Бянье холодную спину, и невозмутимо произнес:

— Нет, спасибо. Я выбираю бесплатный вариант.

Глава 16

В библиотеке было немноголюдно, но большинство мест были заняты книгами, тетрадями и даже ноутбуками, которые использовались для резервирования мест. Се Юаньсин и Фан Чжи наконец нашли два места рядом. Как только они сели, кто-то подошёл.

Они ожидали столкновения из-за мест, но вместо этого лицо человека слегка покраснело, когда они вручили ему просто, но аккуратно упакованное письмо. Се Юаньсин озадаченно смотрел на предполагаемое любовное послание две секунды, а затем поднял на него непонимающий взгляд.

Девушка, державшая письмо, хоть и немного покраснела, открыто сказала: «Не мог бы ты передать это старшему Шэню?»

«Вы ведь соседи по комнате, да?»

Недавно опубликованный разъяснительный пост ясно дал понять: машина принадлежала Шэнь Бьянье, и забрать его соседа по комнате, студента 1-го курса, не имело никакого отношения к «спонсорству». Но благодаря этому посту о том, что Се Юаньсин был соседом Шэнь Бьянье, теперь знала почти половина школы. «Выследить» Шэнь Бьянье было сложно, и мало кто осмеливался подойти к нему напрямую. Найти Се Юаньсина было гораздо проще.

Се Юаньсин кивнул: «Да, отдай его мне».

Девушка протянула любовное письмо Се Юаньсину и лучезарно улыбнулась: «Это письмо пахнет моими феромонами. Если оно ему понравится, внутри будут мои контактные данные. Если же оно покажется ему неприятным, он может просто выбросить его».

"Спасибо за беспокойство."

Фан Чжи, наблюдая, как он принимает любовное письмо, подождала, пока девушка уйдет, а затем с некоторым удивлением спросил: «Ты собираешься его передать? Я думал, ты не согласишься».

«Это не проблема. Я просто передам его по дороге». Се Юаньсин, казалось, не был заинтересован в дальнейшем обсуждении этого вопроса и, говоря это, потянулся за блокнотом и ручкой со стола.

Фан Чжи улыбнулся, его голос был очень мягким, без тени обиды: «Учитывая ваши отношения с Шэнь Бьянье, не рассердится ли он, если ты передашь ему любовное письмо?»

Движения Се Юаньсина замерли, и его взгляд, удивительно острый и прямой, остановился на Фан Чжи. Фан Чжи заметил перемену в его взгляде, извинился с улыбкой и указал на затылок: «У тебя засос высоковат, воротник его не прикрывает».

Се Юаньсин поджал губы, потянулся, чтобы повыше поднять воротник, и вежливо сказал: «Мы с ним не такие, как ты думаешь».

Фан Чжи: «Ты хочешь сказать, что вы не вместе, да?»

Се Юаньсин кивнул. Не зная, как объяснить, он просто сказал: «Этот вопрос сложный. Ты действительно неправильно понял».

Однако Фан Чжи, похоже, успокоился. Он тепло обратился к Се Юаньсин: «Раз вы не пара, можешь дать мне шанс добиться тебя?»

«Мы оба бета. Я не позволю тебе оставить шрам на шее».

«Вообще-то, я заметил тебя во время военных сборов. Ты выделялся из толпы», — он улыбнулся. «Если можно так выразиться, ты был как чёрный цветок, растущий на зелёном поле, так что мне было сложно тебя не заметить».

«Проведя какое-то время вместе, я всегда чувствую, что настоящий ты не такой. Тебе следовало бы быть более ярким, а твоё сердце не безжизненным».

Се Юаньсин на мгновение замолчал, а затем поднял черновик. «Мы сегодня ещё будем заниматься?»

Фан Чжи вздрогнул, а затем усмехнулся: «Конечно». В этот момент телефон зазвонил совершенно некстати. Фан Чжи поднял трубку. На его лице сначала отразилось удивление, затем нерешительность, взгляд метался между телефоном и Се Юаньсином.

Наконец он схватил телефон и виновато улыбнулся Се Юаньсину: «Извини, мне только что написал начальник отдела. Мне сказали, что в этом месяце в полдень я должен быть на дежурстве в офисе».

«Возможно, занятия с репетитором придется отложить».

Выражение лица Се Юаньсина было спокойным: «Все в порядке, иди вперед».

Фан Чжи собрал свои вещи и, прежде чем уйти, словно вспомнив что-то, сел и немного повозился со своим телефоном: «Подожди меня».

Через мгновение он естественным образом встал. Обернувшись, он сказал Се Юаньсину: «Я обещал тебя учить, но не смог. Мне до сих пор немного стыдно».

«Я только что связался со старшеклассником, с которым дружу. Он поступил в Университет S, и его оценки по линейной алгебре на первом курсе были отличными. Я порекомендую тебя ему. Если что-то не поймёшь ,просто спроси его в WeChat».

Се Юаньсин: «Нет необходимости, я…»

Прежде чем он закончил говорить, Фан Чжи прервал его: «Все в порядке, я уже сказал ему и попросил добавить тебя».

«Твои основные знания в порядке, это не займёт у него много времени. После итогового экзамена просто угости его едой».

С этими словами Фан Чжи быстро вышел из библиотеки, его спина была быстрой, словно студенческий союз настойчиво его подталкивал. Се Юаньсин понимал, что он не был избранным, но ничего страшного; он уже привык к такому.

Он достал телефон, который только что завибрировал. В WeChat появилось сообщение: «X запрашивает добавление вас в друзья». После принятия запроса на добавление в друзья, «Моменты» собеседника были пусты, а фотография профиля — чёрной, без каких-либо элементов.

X: «Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, что тебе непонятно. Начнём прямо сейчас?»

Се Юаньсин поджал губы и медленно набрал: «Можем ли мы сделать голосовой звонок или видеосвязь?» Этот вопрос был задан не для удобства объяснения проблем, а для подтверждения чего-то.

X: «…Сейчас мне не очень удобно. Спрашивай, я смогу объяснить всё внятно, просто написав».

X: «Или подожди меня, полчаса нормально?»

Се Юаньсину хотелось рассмеяться, он хотел прямо спросить, неужели полчаса ожидания – это покупка онлайн-преобразователя голоса, но боялся, что прямое разоблачение разозлит молодого господина. Он был слишком ленив, чтобы беспокоиться, и не хотел беспокоиться, почему молодой господин делает это по своей прихоти. Времени оставалось совсем мало, а он не решил ни одной задачи.

Се Юаньсин: «Неважно, не нужно. Давайте просто начнём».

Он сказал, что может понятно объяснить, печатая, но на самом деле он также использовал рукописные черновики. Домашнее задание по линейной алгебре, от которого у Се Юаньсина голова болела, в его руках казалось таким простым, что не требовало никаких раздумий. Выполнив все упражнения, Се Юаньсин вздохнул с облегчением. «Спасибо. На сегодня остановимся».

Х: «Мм».

Се Юаньсин думал, что их разговор окончен, но затем увидел в верхней части экрана несколько раз подряд появившуюся надпись «对方正在输入中…» (Другой абонент печатает…).

X: «Вы с Фан Чжи очень близки?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Что случилось? Он тебе нравится?»

Другая сторона отреагировала быстро, почти мгновенно.

X: «Ты заболел?»

В следующую секунду другая сторона отозвала сообщение.

Шэнь Бьяне был совершенно взбешён но затем он вспомнил, с какой целью обратился к Се Юаньсину под другим именем: стать ближе и узнать, что нравится Се Юаньсину и как сделать его счастливым. Дело было не в том, что он отчаянно хотел уговорить Се Юаньсина; он не мог заставить себя сделать это, поэтому просто использовал другую личность в интернете. Какое имело значение, что студент второго курса из университета S уговаривал Се Юаньсина? Это не имело никакого отношения к Шэнь Бьянье. Для большей правдоподобности он даже заплатил Фан Чжи за сотрудничество. И как только X сделал Се Юаньсина счастливым, Шэнь Бьянье тоже мог вкусить сладости. Он действительно жаждал этого. Что касается репетиторства, это было всего лишь бонусом; самое главное было наладить хорошие отношения между X и Се Юаньсином. Поэтому он быстро отказался от своего сообщения.

X: «Ты преувеличиваешь. Или он тебе нравится?»

Се Юаньсин: «Так себе. По крайней мере, он мне не неприятен».

X: «Тогда какой человек тебе не нравится?»

Се Юаньсин: «Мне не нравятся люди, которые ругаются. Например, те, кто называют меня „больным“».

Х: «…..»

X: «Если я не ошибаюсь, я просто занимался с тобой репетиторством».

У Се Юаньсина не было психологической нагрузки: «Спасибо. Ты хороший человек».

На этот раз другая сторона молчала долгое время, пока Се Юаньсин не вошел со своей сумкой и не сел в класс, прежде чем его телефон снова завибрировал.

X: «Тогда ты не можешь испытывать ко мне неприязнь?»

Се Юаньсин не принял это предложение близко к сердцу и небрежно ответил, что мог бы.

После занятий Се Юаньсин сразу же вернулся в общежитие. Шэнь Бьянье ещё не вернулся, но на его столе стояла коробка с бенто. Он медленно открыл её. Разворачивая упаковку, Се Юаньсин чувствовал себя поросёнком, которого выхаживает Шэнь Бьянье. Когда поросёнок наестся и откормится, Шэнь Бьянье наконец-то поест мяса.

Открыв изысканно упакованную коробку с бэнто, Се Юаньсин увидел нежный, сочный стейк внутри, и его глаза загорелись, и он тут же почувствовал, что быть поросёнком не так уж и плохо. Он ел, когда Шэнь Бьянье вошёл с улицы. Се Юаньсин вспомнил о любовном письме в своей сумке. Всё ещё с едой во рту, он повернулся, схватил сумку, вытащил любовное письмо и протянул его Шэнь Бьянье: «Одна девушка просила меня передать это тебе».

Шэнь Бьянье нахмурился: «Любовное письмо?» Получив утвердительный ответ, он прямо сказал: «Выбрось его».

Се Юаньсин: «Ты что, не собираешься смотреть? Это же чужие искренние чувства, в конце концов».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Я же давно тебе говорил, что не буду читать чьи-либо любовные письма».

«Знаешь, сколько любовных писем я получал каждый день поначалу? Если бы я читал каждое из них, стал бы я диктором на радио?»

«А поначалу они даже засовывали вещи в щели багажника моей машины — ключи от номера, презервативы, нижнее бельё, всё, что было с любовным письмом». Он сказал, одновременно лишённый дара речи и с улыбкой: «Не знаю, какой гений положил железную музыкальную шкатулку в сумку с любовным письмом. Она провисела у меня на двери целый день и буквально отломила дверную ручку».

Се Юаньсин был ошеломлен и, жуя стебель брокколи, пробормотал: «Тогда почему ты не проверили систему наблюдения и не заставил их за это заплатить?»

Шэнь Бьянье цокнул: «Не стал беспокоиться. Они же студенты, даже если бы я их нашёл, у них, наверное, всё равно не было бы денег заплатить. К тому же, я тогда уже не ездил на «Бугатти». Дверную ручку «Мерседеса» ремонтировать не так уж дорого».

Человек перед ним, всё ещё державший во рту стебель брокколи, забыл его проглотить. Губы его зажали маленький кусочек, и едва заметный кончик нежного, красного языка смотрел на него с вожделением. Глаза Шэнь Бьянье потемнели. Движимый каким-то импульсом, он хотел уговорить человека ещё на мгновение замереть в этом изумлённом состоянии, поэтому невзначай поведал ему свою собственную неловкую историю.

«Но я также сделал и кое-что другое».

Он такой бледный, как его язык может быть таким красным?

«Во время приветственной вечеринки для первокурсников я записался на выступление. Когда подошла моя очередь выходить на сцену, я ускользнул. Я не стал подниматься, а просто положил на сцену сломанную ручку от автомобильной двери и спроецировал слайд презентации на экран».

Красочный.

Выглядит очень нежно.

Будет ли это вкусно?

Он говорил, глядя на розовый язык Се Юаньсина, даже не обращая внимания на то, что тот говорит; слова вылетали из его рта, не проходя через мозг. Се Юаньсин же, напротив, был потрясён и настойчиво спросил: «А потом? Что там было написано в PPT?»

Кстати, стебель брокколи, который он не заметил во рту, давно уже проглотил. Шэнь Бьянье слегка цокнул языком, немного с сожалением, но продолжил: «Ничего особенного, просто что-то вроде…»

«Пожалуйста, оставьте дверные ручки моей машины в покое. Боюсь, однажды я обанкротлюсь из-за постоянного ремонта машины».

«И перестань слать любовные письма. Я правда не могу их все прочитать. Я не собираюсь ни с кем встречаться; я собираюсь стать волшебником к тридцати годам».

Се Юаньсин непонимающе посмотрел на него и пробормотал: «Это… слишком…»

Как это описать? Сделать что-то подобное перед столькими людьми было крайне бунтарским и дико высокомерным, но в то же время… неуловимо крутым.

«И тебя не ругали?»

Шэнь Бьянье честно ответил: «В школе — нет, потому что знали, что дверь моей машины сломана. Но на форуме меня жестко отчитали».

«Но я не читал. Мне рассказали соседи по общежитию. Там были и критика, и похвалы, и восхищение».

Но Шэнь Бьянье понимал, что его поступок был импульсивным. Тогда его состояние было неважным: семейные дела были в полном беспорядке, и он держал в себе много злости. Увидев сломанную дверную ручку автомобиля, он очень хотел найти этого человека лично, но в конце концов передумал. Если бы он открыто рассказал об этом, то высокие расходы на ремонт, обвинение в умышленном повреждении имущества и странные взгляды окружающих на протяжении четырёх лет учёбы в колледже – всё это обычный студент не вынес бы. Но он всё же сдержал свой гнев и устроил этот трюк, выставив сломанную дверную ручку автомобиля на сцену приветственной вечеринки, что также было своего рода предупреждением. Теперь же это сдерживаемое раздражение давно улетучилось; когда он упомянул тяжёлую железную музыкальную шкатулку, осталось только веселье. Он не понимал, откуда взялась эта странная штука: «Чёртова железная любовь», – которая даже не издала ни звука, когда её заводили.

Се Юаньсин слушал его рассказ о форуме и уже представлял себе бурю споров. На самом деле, у Шэнь Бьянье было очень эффективное и совершенно безжалостное решение: найти этого человека и заставить его компенсировать ущерб. Другие бы больше не осмелились подбрасывать Шэнь Бьянье что попало в его машину. Но Шэнь Бьянье выбрал другой вариант. Се Юаньсин не удивился.

Проведя столько времени вместе, он мог сказать, что Шэнь Бьянье, если не считать его порой вспыльчивого, резкого, излишне высокомерного и сложного характера, в целом был неплохим. Он был добрым и щедрым. Се Юаньсин же порой чувствовал себя его полной противоположностью: мрачным, злым и невероятно скупым. Сравнивать вещи – значит выбрасывать их, сравнивать людей – значит погибнуть. К счастью, Се Юаньсин никогда не зацикливался на этом; он принимал свою злобу и скупость.

Шэнь Бьянье помахал рукой перед собой: «О чём ты думаешь? Тайно смеёшься надо мной?»

Се Юаньсин онемел: «Ничего подобного».

Затем он вспомнил девушку, которая попросила его передать любовное письмо, небрежно сказав, что он может его выбросить, намекая, что она уже знала об этом инциденте. Тогда почему…

«Ты сказал, что не будешь их читать, так почему же люди все равно шлют тебе любовные письма?»

Шэнь Бьянье пожал плечами: «Не знаю, но теперь мне их передают меньше; все они передаются по наследству. Обычно ими занимаются те, кто меня знает».

«На самом деле, парням и девушкам, которые их отправляют, всё равно, попадут ли эти любовные письма в мусорку. Некоторые даже ничего не пишут внутри».

«Я слышал, как один Омега из нашего класса сказал, что отправка мне любовного письма стала какой-то новой модной тенденцией».

Се Юаньсин взглянул на любовное письмо в своей руке и молча бросил его в мусорное ведро. Он не понял, но отнёсся к нему с уважением.

Остался еще один вопрос, который немного полюбопытствовал Се Юаньсин: «Что ты имели в виду в своей презентации, говоря «стать волшебником к тридцати годам»?»

«Кто такой волшебник?»

Шэнь Бьянье удивился: «Детка, ты разве не пользуешься интернетом?»

Едва эти слова вырвались, Се Юаньсин замолчал, и Шэнь Бьянье тоже замолчал. На мгновение повисла неловкая атмосфера. Шэнь Бьянье коснулся носа и кашлянул: «Кхм-кхм, не обращай внимания. Я привык называть тебя так, когда мои феромоны в смятении. Мой язык только что работал быстрее, чем мой мозг».

По сравнению с тем, кто сказал: «Не обращай внимания», Се Юаньсин был гораздо спокойнее. «Я знаю. Продолжай».

Шэнь Бьянье объяснил: «Это всего лишь мем, да?»

«Если в тридцать лет ты все еще девственник, ты станешь волшебником».

Это ещё больше подогрело удивление Се Юаньсина, и он с подозрением посмотрел на собеседника. Он словно заново понял Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье был недоволен его реакцией и фыркнул: «Что за реакция? Думаешь, я не похож на него?»

«Моё феромонное расстройство неизлечимо, так что я не доживу до тридцати. Я же не могу влюбиться и сделать жену вдовой, верно?»

Се Юаньсин онемел. «…Ты очень ответственный». Он впервые узнал о таких серьёзных последствиях феромонного расстройства Шэнь Бьянье. Однако на лице Шэнь Бьянье не было ни капли обиды из-за того, что он, возможно, не доживёт до тридцати; он упомянул об этом буднично, как о чём-то незначительном. Поэтому реакция Се Юаньсина была сдержанной: он не выказал ни удивления, ни дальнейших вопросов, ни жалости.

Шэнь Бьянье слегка приподнял брови, в его глазах мелькнуло самодовольство: «Конечно». Говоря это, он окинул Се Юаньсина оценивающим взглядом с головы до ног. «А ты случайно не один из них?»

Се Юаньсин ответил вопросом вместо ответа: «Что ты думаешь?»

Взгляд Шэнь Бьянье скользил по Се Юаньсину дюйм за дюймом, словно зверь, выбирающий самую сочную и нежную часть своей добычи. После долгой паузы он произнёс странным тоном: «Я думаю, ты девственница».

Нежное тело, которое напрягается под его взглядом. Он так нервничает, что сжимает руки, но старается сохранять спокойствие.

Намек на нежный, красный язык, который он только что мельком увидел, всплыл вновь, и мысли в его голове мгновенно стали интимными и похотливыми. Он необъяснимо задался вопросом, будет ли девственник-новичок плакать от страха, когда он будет лизать его язык . Он очень хотел увидеть, как Се Юаньсин плачет.

Шэнь Бьянье прижал язык к нёбу, подавляя эти мысли, и молча ругался: « Чёрт, это феромонное расстройство, оно что, превращает его в извращенца?» Раньше он был очень порядочным человеком, не просто порядочным, но и с низкими желаниями. А теперь все эти неконтролируемые, беспорядочные мысли – что это за мерзость?»

Тон Шэнь Бьянье был странным и кокетливым. Се Юаньсин взглянул на него. «Мои феромоны снова разыгрались».

Глава 17. X.

Се Юаньсин не воспринял всерьёз игривое увлечение Фан Чжи и не придал особого значения тому, что Х добавил его в свою команду. Его круг общения был настолько узким, что его практически не существовало.

Единственными людьми, с которыми он относительно близко общался в классе, были Гао Юфэй и Фан Чжи, но они, если что-то случалось, просто разговаривали в классе и не пользовались WeChat Се Юаньсина. После того, как он заблокировал Се Чжоу в WeChat, его телефон мог целый день обходиться без единого сообщения.

Но теперь телефон Се Юаньсина звонил с необычной частотой каждый день, и все сообщения приходили от одного и того же человека: X. Поначалу он думал, что прихоть молодого господина ограничится одним-единственным случаем, что это будет лишь мятежной реакцией на отказ, полученный им при попытке продвинуться по службе. Но после этого X стал писать ему чаще.

7:05 утра

X: «Доброе утро, ты не спишь?»

9:24 утра

X: «Все еще не встал?»

В актовом зале школы Шэнь Бьянье прислонился к столу, засунув одну руку в карман, а другой играя с телефоном. Он слегка нахмурился, раздумывая, стоит ли найти повод, чтобы «Шэнь Бьянье» позвонил Се Юаньсину и сказал ему вставать и есть.

Стоявшая рядом девочка смотрела на его ноги, которые казались длиннее её собственной жизни, и ахнула про себя, поражаясь, насколько он похож на персонажа из манги. Она помахала ему: «Старший, не могли бы вы помочь нам передвинуть эту железную подставку?»

Сегодня вечером в актовом зале школы проходило мероприятие, и всех членов школьного совета вызвали помочь с разной работой. Но… Судя по выражению лица старшего Шэня, у него было плохое настроение. Ох и ну.

Она немного нервничала. Хотя она знала, что Шэнь Бьянье никогда не отказывает в таких просьбах, вид его мрачного лица всегда заставлял её сердце биться чаще. В этот момент зазвонил телефон Шэнь Бьянье. Она видела, как смягчилось его выражение. Он, казалось, ответил кому-то на другом конце провода, а затем подошёл к ней, его голос был более спокойным: «Я сделаю это. Куда мне его перенести?»

Се Юаньсин ответил X по телефону: «Вверх».

X: «Не забудь позавтракать».

X: «Сегодня выходные, что ты планируешь делать?»

X: «Меня вызвали сегодня рано утром, чтобы я проконтролировал подготовку к мероприятию. Эти ребята из студенческого совета относятся ко мне как к руководителю».

В комнате общежития Се Юаньсин, одетый в пижаму и сидящий на кровати, смотрел на сообщения, не раз испытывая чувство растерянности. X делился с ним своей жизнью и расспрашивал о её судьбе. В последнее время они часто общались, словно друзья, которых познакомили в интернете. X в телефоне и Шэнь Бьянье постепенно стали неравными, словно они были двумя разными людьми.

Се Юаньсин: «Моего соседа по комнате сегодня нет. Я планирую учиться в общежитии».

Се Юаньсин: «Работай усердно, начальник».

Возможно, они заняты делами студенческого совета, ответила другая сторона спустя долгое время.

X: «Опять учишься?»

X: «Почему ты так любишь учиться, Юаньюань?»

Другой назвал его Юаньюанем, потому что на аватарке Се Юаньсина была изображена монета в один юань. Когда X спросил, как его называть, Се Юаньсин в шутку ответил, что может называть его «один блок», но X ответил: «Почему бы тебе не называть меня просто «один юань»?», и постепенно он стал называться «Юаньюань».

Се Юаньсин: «Я хочу получить стипендию».

X: «У тебя очень мало денег или тебе нужны деньги для чего-то?»

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке, словно он собирался подшутить. Он ткнул пальцем в экран и набрал: «Я открою тебе секрет».

Другая сторона быстро заинтересовалась и почти сразу же ответила: «Какой секрет?»

"Скажи мне."

Се Юаньсин: «Моя мечта — купить большой-большой дом».

«Поэтому мне нужно накопить денег, чтобы купить дом».

X: «Ты ребенок?»

X: «Только дети говорят таким тоном о желании купить большой дом».

Се Юаньсин тихонько усмехнулся. Его детской мечтой никогда не был дом. Эта мечта появилась у него всего лишь в 13 лет: накопить денег и выкупить свой старый дом. Наличие дома означало, что ему больше не придётся зависеть от других.

Се Юаньсин не ответил. Он выключил телефон, отложил его в сторону, прибрал коробку с едой на столе и достал тетради с заданиями. Время пролетело в море вопросов. Прежде чем нервы окончательно онемели, Се Юаньсин решил ненадолго отвлечься.

Уф. Он глубоко вздохнул, лениво откинулся назад, некоторое время смотрел в потолок, прежде чем снова взять телефон. В строке сообщений постоянно появлялись уведомления: «+7 сообщений», и все от одного человека.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Потому что я тебя не похвалил?»

X: «Почему ты так любишь, когда тебя хвалят, Юаньюань?»

X: «Забыл упомянуть, купить дом — тоже замечательная мечта».

X: «Почему ты меня игнорируешь?»

X: «Ты учишься?»

X: «Так серьезно, Юаньюань».

Се Юаньсин почти заблуждался, думая, что ошибся и что X – не Шэнь Бьянье. Ему было действительно трудно связать эту череду цепляющихся, серьёзных, почти кокетливых посланий с Шэнь Бьянье. Но ему искренне нравилось, как Шэнь Бьянье его хвалит. Точно так же, как ему нравилось, что Фан Чжи хвалит его за то, что он лучше выглядит с открытым лбом, и за его красивый почерк. Поэтому, даже зная, что Фан Чжи за ним наблюдает, Се Юаньсин молчал.

Се Юаньсину нравилось, когда его хвалили, кто угодно, словно угрюмый гриб в углу, нуждающийся не только во влаге, но и в почве. Но теперь ему больше не нужно было терпеть дискомфорт от наблюдения, и он больше не нуждался в Фан Чжи. Потому что X хвалил бы его.

Се Юаньсин сфотографировал свою готовую работу и отправил её в другую сторону: «Я был занят, сейчас я закончу писать». На этот раз X ответил быстро, как будто ждал.

X: «Ты закончил такую большую работу? Удивительно, так быстро, и почерк у тебя всё такой красивый».

Шэнь Бьянье случайно обнаружил, что Се Юаньсину нравится, когда его хвалят во время занятий. Когда Се Юаньсин правильно отвечал на вопрос, он говорил: «Неплохо», и до конца урока Се Юаньсин выступал превосходно, изо всех сил стараясь не ошибаться. X был создан исключительно для того, чтобы радовать Се Юаньсина, и после этого X не жалел усилий, чтобы восхвалять угрюмого и молчаливого грибочка.

Эффект был превосходным: маленький гриб, чтобы получить похвалу, больше не игнорировал X по привычке, а даже активно искал X, отправляя X фотографии решенных им задач.

Обычно фотографии представляли собой плоские снимки проблем, но на этот раз другая сторона прислала снимок бумаги, которую держала в руках. Шэнь Бьянье облизал клыки, глядя на тонкие бледные пальцы на фотографии, и импульсивно набрал сообщение и отправил его:

«Руки у Юаньюань тоже очень красивые, длинные, с пропорциональными костяшками пальцев и розовыми ногтями. Очень мило».

Оставшиеся лишние слова он проглотил. Ему захотелось спросить, можно ли их слизнуть.

Эта фраза ошеломила Се Юаньсина. Глядя на странную фразу, составленную из знакомых слов на экране, он недоуменно моргнул. И всё же после похвалы он почувствовал скрытое чувство комфорта, словно маленькие пузырьки, булькающие в воде. Возможно, это было связано с тем, что за долгие шесть лет жизни под крышей тёти он натерпелся столько унижений. Унижения тёти, оскорбления Се Чжоу – всё это тяжким грузом легло на Се Юаньсина.

Это привело к тому, что он искренне обрадовался похвале, хотя ему было не совсем комфортно от несколько навязчивой похвалы X его телу. Тем не менее, он почувствовал некую нежность в сердце, увидев это предложение. Се Юаньсин поджал губы и медленно ответил: «Спасибо».

X: «Можно мне увидеть фото? Я хочу увидеть что-то другое, а не твою руку».

Се Юаньсин: «Нет, забудь». Он напечатал: «Мой сосед по комнате говорит, что я выгляжу безжизненным».

X: «…Возможно, у твоего соседа по комнате плохой вкус».

X: «Сфотографируй. Мне наверняка понравится».

Се Юаньсин сначала не хотел отвечать, но потом вдруг понял, что скажет другой. Шэнь Бьянье сказал, что он выглядит безжизненным, как вампир, не видящий света, насмехаясь над его бледным лицом, над тем, что он бета, но такой хрупкий. А как же X? Что бы сказал X?

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он игриво открыл камеру телефона. Он никогда не делал селфи, да и в его жизни не было ничего, что стоило бы запомнить, поэтому он редко фотографировал. Случайно оказавшись в объективе, Се Юаньсин выглядел слегка растерянным.

Мне просто забыть об этом?

Просто откажитесь прямо.

Он встретился взглядом с собой в камере, и на мгновение его взгляд затуманился. Он инстинктивно попытался избежать этого взгляда, даже если это был его собственный взгляд, он подсознательно пытался избежать его и спрятаться. Телефон несколько раз вибрировал, а сообщения от X постоянно обновлялись вверху.

X: «Почему ты молчишь?»

X: «Ты ещё там?»

X: «Клянусь, мне понравится. Можно посмотреть, пожалуйста?»

X: «Если это действительно трудно, то забудьте».

Х: «Я не буду смотреть».

X: «Не испытывай ко мне неприязни, Юаньюань».

Другая сторона была похожа на неотступно наседающего волка, но перед тем, как броситься на добычу, она внезапно остановилась, присела и медленно завиляла хвостом, словно говоря: « Смотри, смотри, я тебя не трону. Не бойся меня, не испытывай ко мне неприязни, не убегай от меня».

Се Юаньсин просматривал сообщения, сжав пальцы. Не глядя на камеру, он наугад нажал кнопку спуска затвора. Он даже не проверил, как получился снимок, перед отправкой.

Ладно, мой неловкий момент закончился. Теперь очередь другой стороны быть неловкой.

Жужжит, жужжит! – мужчина, получивший сообщение, обогнул толпу и направился к углу. Он стоял у входа, слегка опустив голову. В профиль линия подбородка была резко очерчена, переносица высоко поднята, почти полностью обнажая его выдающиеся кости, но половина лица была скрыта в тени, что делало выражение лица неясным. В его руке телефон показывал увеличенное фото.

Фотография была немного размытой. Человек на ней не осмеливался смотреть в камеру, но его взгляд был запечатлён в тёмном, невинном оцепенении. Нижняя губа была слегка прикушена, а под глазом блестела родинка. Кожа у него была светлая, как у новорождённого львёнка, как у непорочной девственницы. Мужчина смотрел на фотографию, слегка постукивая по ней длинными, с отчётливо выраженными суставами пальцами, словно ощущая нежность этого лица сквозь экран.

…Прошло много времени с момента отправки этой фотографии. Почему до сих пор нет ответа?.. В затянувшемся молчании Се Юаньсин несколько раз взглянул на телефон, нервно пощипывая ладонь под столом.

…Может быть, он думает, как бы его проклясть?

Жужжит, жужит, его телефон дико вибрировал на столе.

X: «Юаньюань такой красивый. Почему Юаньюань такой красивый?»

X: «Твоё лицо такое нежное. А всё остальное тело тоже такое нежное?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Твое лицо такое нежное, Юаньюань так приятно пахнет».

X: «Чуть-чуть худее, у меня сердце болит за Юаньюань. Ты что, плохо поел перед этим?»

X: «Мы же друзья, да? Не мог бы ты, пожалуйста, никому больше не отправлять это фото?»

X: «Я не хочу, чтобы кто-то еще видел Юаньюань».

Се Юаньсин посмотрел на эти сообщения, и в его голове постепенно прояснилась мысль. X и Шэнь Бьянье были разными. Шэнь Бьянье не стал бы хвалить его за красоту, не стал бы говорить, что его сердце щемит. Он не стал бы отчаянно и горячо желать сохранить обычное селфи, которое он сделал.

Глава 18. Скажи мне, малыш.

«Объявление: Сегодня в 20:00 все должны присутствовать на лекции в актовом зале школы. Отсутствовать запрещено. Классные комитеты будут проверять посещаемость на месте».

Се Юаньсин увидел это сообщение на своём телефоне в 19:20. Вскоре после этого в дверь его комнаты в общежитии постучали. Гао Юфэй осторожно просунул голову. Увидев внутри только Се Юаньсина, он заметно расслабился, толкнул дверь и вошёл. «Ты видел объявление от преподавателя? Пошли, пора на лекцию».

«У меня всё ещё период восприимчивости. Я даже не могу отпроситься у преподавателя. Мне сказали сделать укол ингибитора и всё равно пойти на эту лекцию. Чёрт, что хорошего в двух часах ерунды?»

Фан Чжи последовал за ним, похлопав его по плечу: «Не повезло».

«Но это только начало. Когда ты вступишь в общество и начнёшь работать, неважно, альфа ты в период восприимчивости или омега в период течки. Тебе придётся глотать ингибиторы, как воду, и терпеть на рабочем месте».

Гао Юфэй причитал: «Передовая медицина — это действительно здорово; она также повысила эффективность нас, рабочих лошадок. Десятилетия назад альфам не нужно было работать в период их восприимчивости».

«Я все еще завидую вам, Бета; у вас нет всех этих проблем».

Фан Чжи: «Альфы физически крепче, реже болеют, обладают обилием энергии и сильны. Альфам нужно всего четыре часа сна в сутки для поддержания высокой интенсивности работы. К тому же, в отношении них существуют политические предубеждения — вы об этом умалчиваете».

«О, и вообще, продолжительность жизни увеличивается», — сказал он, глядя на Се Юаньсина. «Ты готов? Пойдём?» Краем глаза он заметил недоеденную коробку с бэнто на столе Се Юаньсина.

Се Юаньсин кивнул, его отношение было естественным: «Иди вперед. Я еще не готов». Он не особо привык всегда ходить с двумя другими, но профессора в Школе инженерии Университета А, похоже, любили давать домашние задания и задания группам по три человека, основываясь на комнатах общежития. Нравилось им это или нет, трое человек, живущих в смешанном общежитии, постепенно познакомились друг с другом. Среди них Гао Юфэй был общительным и энтузиастом. Всякий раз, когда проводилось мероприятие, связанное с посещаемостью, и классный комитет подтверждал посещаемость по общежитию, они спрашивали Гао Юфэя, полностью ли укомплектована их группа. Казалось, невидимо Гао Юфэй стал их неофициальным старостой общежития, хотя они и не жили в одной комнате.

Гао Юйфэй обвёл взглядом всё общежитие. Он не осмелился остановиться, чтобы сесть на единственный свободный стул, явно принадлежавший Шэнь Бьянье. Вместо этого он просто подошёл к Се Юаньсину: «Всё ещё ешь? Мы тебя подождём. У нас ещё есть немного времени».

«Если мы пойдем сейчас, мы просто будем стоять и ждать».

В отличие от Фан Чжи, который наблюдал за происходящим краем глаза, он сразу же наклонился ближе. В следующую секунду у него вырвалось национальное ругательство: «Чёрт возьми, с каких это пор в кафе так хорошо упакованы коробки с едой на вынос?»

«Они даже миску супа включили. Он выглядит чистым и однородным. Что это за суп?»

Се Юаньсин покачал головой: «Не знаю, грибной суп?»

Гао Юфэй: «Просто грибы? Разве это может быть вкусно?»

Се Юаньсин: «Возможно, это был и куриный суп, но мне дали только один кусочек курицы, который я и съел».

«Даже без мяса очень вкусно, очень свежо».

Гао Юфэй рассмеялся и покачал головой, сетуя: «Ну, это никуда не годится. Всего один кусок мяса, это слишком скупо».

Фан Чжи, сидевший рядом с ним, неловко улыбнулся, подумав: « Какой грибной суп? Это явно мацутакэ».

Он невольно взглянул на место Шэнь Бьянье, не сказав ни слова. Они оба были поглощены своим разговором и совершенно ничего не замечали. Се Юаньсину было неловко есть под пристальным взглядом, и он привык к экономии, поэтому он быстро доел, собрал еду и сказал: «Пошли».

Ещё не было и восьми вечера, а вход в актовый зал был уже полон. Классные комитеты повсюду проверяли посещаемость.

В первых рядах ступенек, ведущих в зрительный зал, стояли члены студенческого совета, которые поддерживали порядок и организовывали мероприятие.

Все стояли, кроме Шэнь Бьянье, который сидел в углу, словно владыка, с найденным где-то стулом в руках. Одна нога стояла на земле, другая – на каркасе стула. Его длинные прямые ноги бросались в глаза любому, кто смотрел в его сторону.

Он уже был в углу, но направленные на него взгляды не ослабевали, будь то из-за его выдающегося телосложения, красивого лица или просто потому, что он был Шэнь Бьянье.

Несмотря на то, что на него смотрело столько людей, он ни на кого не смотрел, опустив голову и играя в телефоне.

Гул.

Телефон Се Юаньсина завибрировал.

X: «Что ты сейчас делаешь? Ты поел?»

Се Юаньсин поджал губы: «Да, я у входа в актовый зал школы».

Человек, игравший в телефоне, внезапно поднял взгляд, пронзая густую толпу и точно останавливаясь на Се Юаньсине. Уголки его губ, инстинктивно тянувшиеся вверх, изогнулись, когда он увидел людей рядом с Се Юаньсином. Его лицо потемнело, и, казалось, он был особенно недоволен, когда отвёл взгляд.

Шэнь Бьянье сказал вице-президенту, который проверял посещаемость занятий: «Я ухожу». Вице-президент быстро ответил, не забыв поблагодарить его: «Спасибо тебе за сегодня. В следующий раз не забудь угостить нас чаем с шариками».

Шэнь Бьянье что-то промычал и ушёл. Никто из них не нашёл в этом обмене никаких логических проблем; всё было, как обычно.

Фан Чжи проводил его взглядом, а затем повернулся к Се Юаньсину, стоявшему рядом: «Кажется, старший Шэнь тоже здесь. Он скоро уйдёт. Не хочешь поздороваться?»

Се Юаньсин вежливо ответил: «Мы просто соседи по комнате. Нам не  зачем здороваться».

Гао Юфэй, только что вернувшийся после разговора с кем-то, присоединился к разговору: «Да, мы всё равно увидим его в общежитии. Кстати, Фан Чжи, ты разве не в студенческом совете? Почему не помогаешь?»

Фан Чжи улыбнулся, не продолжая тему Шэнь Бьянье: «Разные отделы. Давай не будем об этом. Кажется, теперь мы можем войти. Пошли».

Аудитория была переполнена. До официального начала лекции оставалось ещё некоторое время, и в зале постепенно становилось шумно, становясь слишком шумно.

Шэнь Бьянье, покинувший аудиторию, вернулся в тихую комнату общежития. Он отпер дверь своим ключом и вошёл. Вместо того чтобы сразу сесть, он направился к другому человеку в комнате.

В мусорном ведре у его ног лежала выброшенная коробка из-под бэнто. Шэнь Бьянье поднял её за край, увидел, что она почти съедена, и, довольный, бросил обратно.

Он уже собирался вернуться на своё место, когда медленно уловил слабый запах феромонов беспокойства. Очень слабый, с лёгким оттенком морской соли. Альфа-самец, находящийся в периоде повышенной восприимчивости, уже давно задержался в этом месте.

Из-за феромонного расстройства Шэнь Бьянье не мог контролировать своё восприятие феромонов; иногда он становился вялым, иногда — очень чувствительным. В состоянии вялости он не мог учуять омегу в течке прямо перед собой. А когда он был чувствительным… как сейчас.

Запах был очень, очень слабым, вероятно, это была небольшая утечка после инъекции ингибитора, настолько слабым, что его можно было легко пропустить. Обычный альфа не учуял бы этот феромонный запах здесь, но Шэнь Бьянье уловил его, и игнорировать его было невозможно.

Шэнь Бьянье остановился в точке наибольшего запаха, опустил взгляд к ногам, затем слегка наклонил голову, чтобы посмотреть перед собой. В его мутных глазах отражался стул Се Юаньсина, словно он размышлял или боролся.

Мгновение спустя эта борьба, казалось, достигла своего апогея. Он поднял руку, его движения были настолько медленными, что само время, казалось, ползло. И всё же он постепенно измерял расстояние между своим местом и стулом Се Юаньсина.

Его длинная, с отчётливо выраженными суставами рука безмолвно покоилась на краю спинки стула, легко охватывая его целиком вместе с сидящим в нём. Расстояние было настолько близким, что, если бы он наклонил голову, его дыхание коснулось бы чьего-то другого.

Феромоны Шэнь Бьянье неконтролируемо разнеслись по комнате. Яркое пламя огня охватило всё общежитие, оставляя после себя сильный, стойкий запах тлеющих углей, переплетённый с ароматом ревности, который неумолимо распространялся.

Его рука, висящая вдоль тела, в какой-то момент сжалась в кулак, вены на тыльной стороне ладони вздулись, костяшки пальцев побелели. Ему хотелось прямо сейчас пойти в зрительный зал, оттащить человека обратно, разорвать одежду на шее сзади и проверить, нет ли следов укусов какой-нибудь близорукой бродячей собаки.

Такие импульсивные мысли бушевали в его голове, в его крови. Шэнь Бьянье почти не мог сдержаться. Ему хотелось схватить Се Юаньсина за шею и допросить, не чувствует ли он запах чьих-либо феромонов. Ему хотелось укусить Се Юаньсина в шею, чтобы болью предупредить его держаться подальше от других Альф.

Нет, нет, Се Юаньсин — его дитя.

Ребёнка пугать нельзя.

Мужчина странно улыбнулся, совершенно не осознавая одной вещи:

Он вошел в период своей уязвимости исключительно из-за ревности.

Се Юаньсин, сидя в зале и слушая эти сонливые банальности, почувствовал, как его телефон завибрировал с необычайно высокой частотой, словно кто-то непрерывно шёл к нему. Он взял телефон и на мгновение вздрогнул от потока сообщений.

X: «Можете ли ты рассказать мне, что ты делал перед тем, как прийти в зрительный зал?»

X: «Я всем с тобой делюсь, но ты мне ничего не рассказываешь. Это несправедливо».

X: «Ты там? Можешь мне сказать?»

X: «Тогда тебя кто-то искал, поэтому ты оставил меня в стороне?»

X: «Кто тебя искал? Твой хороший друг?»

X: «Могу ли я быть твоим хорошим другом? Ты можешь игнорировать всех остальных?»

X: «Ты там? Пожалуйста, ответь мне».

Се Юаньсин отключил телефон, отключив даже вибрацию, а затем ответил: «Это был одноклассник, который нашел меня, чтобы вместе пойти в актовый зал».

X ответил быстро, почти мгновенно: «Какой одноклассник? Это был Альфа? Все альфы в период восприимчивости — безмозглые идиоты. Не играй с ними».

Се Юаньсин в какой-то степени согласился, ответив: «Некоторые Альфы в период своей восприимчивости действительно являются идиотами».

X: «Кто это был? Это был одноклассник, который пришёл тебя искать?»

Прежде чем Се Юаньсин успел придумать, что сказать, на него обрушился шквал сообщений с другой стороны.

X: «Сегодня у него был период восприимчивости?»

X: «Когда он пришел тебя найти, он что-нибудь сказал или что-нибудь сделал?»

X: «Как долго вы были вместе? Вы были очень близки?»

X: «Он подходил близко, когда говорил с тобой? Он опускал голову?»

X: «Так близко, ты почувствовал запах его феромонов? А?»

X: «Почему ты молчишь? Я хочу знать».

X: «Расскажи мне, пожалуйста, расскажи мне».

X: «Ты почувствовал запах его феромонов?»

X: «Расскажи мне».

X: «Малыш».

Телефон замолчал на полминуты, а затем появилось новое сообщение.

X: «Пожалуйста, детка».

Глава 19. Человек не может, по крайней мере, не должен...

Глава 19. Человек не может, по крайней мере, не должен*...

*Эта фраза является началом известной цитаты из песни "Я не могу" (我不能) китайского певца и автора песен Чжан Чу (张楚). Полная цитата звучит так: "人不能，至少不应该，这样活着" (Человек не может, по крайней мере, не должен так жить). Таким образом, перевод "Человек не может, по крайней мере, не должен..." передает смысл оригинала.

Сообщения сыпались градом, обрушиваясь на Се Юаньсина сплошным потоком. Экран телефона оказался полностью заполнен уведомлениями от Х, в которых сквозило какое-то нездоровое беспокойство.

Если бы на месте Се Юаньсина был по-настоящему опытный взрослый, он бы знал, как это описать: так ведет себя муж, от которого сбежала жена, – он изнывает от ревности и тревоги, но в то же время молит её вернуться.

Но Се Юаньсин этого не понимал. Он лишь видел в каждой строчке нарастающее беспокойство собеседника и скрытую, глубоко запрятанную неуверенность.

«Наверное, мне кажется», — подумал Се Юаньсин.

Будучи бетой, он не подвергался влиянию феромонов и не зависел от них. В обычных обстоятельствах он их даже не чувствовал, поэтому он просто спокойно напечатал в ответ:

«О чем ты? Я бета.»

«А беты не чувствуют феромонов.»

Шэнь Бянье забыл, что Се Юаньсин – бета, и не может чувствовать чужие запахи.

Он мог чувствовать только его запах. Только его.

Метания феромонов на мгновение утихли, и пепел затухающего пламени больше не обжигал яростью, готовой уничтожить всё вокруг.

В общежитии Шэнь Бянье медленно размял затекшее тело – он стоял неподвижно уже слишком долго. Глядя на сообщения в телефоне, он пролистал чат вверх, и фраза «Умоляю тебя, малыш» резко бросилась ему в глаза.

Экран телефона с щелчком погас, отразив его суровое лицо и едва заметный, странный изгиб губ.

«Ладно, это всё писал Х. Какое отношение это имеет ко мне?»

Погасший экран внезапно снова засветился – пришло новое сообщение.

Бедный Малыш: «Когда я говорил, что некоторые альфы в период гона – просто идиоты, я имел в виду своего соседа».

Бедный Малыш: «Когда он теряет голову, он даже бет кусает. Идиот он и есть идиот».

Бедный Малыш: «Кстати, а какой у тебя вторичный пол?»

Шэнь Бянье, все еще находящийся в состоянии гона, на мгновение замолчал. Игнорируя запах пепла, заполнивший всю комнату, он ответил:

«Бета».

«Такой же, как и ты, малыш».

Тонкие пальцы с отчетливыми суставами кликнули на аватарку «Бедного Малыша». Он удалил слово «Бедный» из заметки и вписал вместо него «Плохой».

А затем добавил: «Малыш, не ругайся».

Плохой Малыш проигнорировал это замечание, словно только сейчас осознав что-то: «Странно, почему ты вдруг начал называть меня малышом?»

В актовом зале Се Юаньсин уже приготовился услышать комплименты в духе: «Ты такой милый, поэтому я так тебя зову».

Он замер в ожидании похвалы, в то время как преподаватель на сцене подводил свою лекцию к кульминации.

Тук, тук, тук – сердца в зале бились в унисон в ожидании момента. И под звук аплодисментов, охвативших весь зал, Се Юаньсин увидел ответ от Х.

Х: «Потому что малышу не нужно быть храбрым».

Х: «Я называю тебя малышом, чтобы твою боль мог забрать я».

В ушах Се Юаньсина гремели овации, и его сердце забилось чаще – то ли от шума, то ли от этих слов. Он опустил глаза, коснулся кончиками пальцев клавиатуры, и его ответ прозвучал как тихий вопрос:

«Ты странный.»

«Я тебе нравлюсь?»

Запах гари в комнате общежития мгновенно стал невыносимо густым.

Выражение лица Шэнь Бянье менялось ежесекундно: улыбка, хмурый взгляд, возбуждение, раздражение. Он впервые не знал, что ответить.

Недопонимание вышло слишком масштабным.

Он имел в виду, что если он возьмет на себя все страдания, то Се Юаньсину будет радостно, и он, Шэнь Бянье, сможет получить хотя бы кроху этой «сладости».

Но Се Юаньсин явно истолковал это иначе.

Шэнь Бянье в смятении твердил себе под нос: «Это пишет Х, это не имеет отношения к Шэнь Бянье. Се Юаньсин не знает, кто я, и не сможет вычислить меня через Х».

В конце концов, смысл существования Х и заключался в том, чтобы радовать Се Юаньсина. Какая разница, если возникло недопонимание?

После долгих колебаний он ответил:

Х: «Наверное, да. Я хочу, чтобы ты был счастлив».

Се Юаньсин уставился на это «наверное, да» и, подумав, набрал: «Ты мне тоже нравишься».

Ему действительно немного нравился Х. Только Х – тот самый бета из университета S.

Тот, кто искренне хвалил его, сопереживал ему, кто никогда не встретится с ним в реальности.

Плохой Малыш: «Ты тоже мне нравишься».

Сердце Шэнь Бянье пропустило удар от восторга.

Плохой Малыш: «Ты тоже мне нравишься, когда меня хвалишь».

Сердце Шэнь Бянье замерло.

Плохой Малыш: «Ой, прости, я случайно отправил, не допечатав».

Шэнь Бянье с подозрением уставился на историю переписки.

Он уже успел понять, что у Се Юаньсина иногда проскакивают озорные, даже капризные мысли. Он вовсе не был таким беззащитным и тихим, каким казался на первый взгляд; в глубине его души пряталась капля мрачного коварства.

Шэнь Бянье не мог понять: было ли это «случайно» настоящим или намеренным.

Пока Шэнь Бянье мучился сомнениями, Се Юаньсин в актовом зале слегка приподнял уголки губ.

Сидящий рядом Фан Чжи внезапно спросил:

— Чему ты улыбаешься?

Се Юаньсин покачал головой:

— Ничему. Вспомнил одну шутку.

Объект его «шутки» прислал ответ, но Се Юаньсин не успел его прочитать – Фан Чжи негромко рассмеялся.

— Тебе очень идет улыбка, — мягко сказал Фан Чжи. — Тебе стоит делать это чаще. Может, съездим на следующих выходных на пленэр*? Смена обстановки поможет расслабиться.

*采风 – это буквально означает "собирать ветер", но в контексте искусства и путешествий означает "пленэр", "выезд на природу для вдохновения/творчества", или просто "поездка за впечатлениями/свежим воздухом". В зависимости от контекста, "采风" может быть переведено более свободно как "поехать за впечатлениями", "поехать на природу", "поехать погулять и посмотреть что-нибудь новое". Но "пленэр" хорошо передает идею выезда с целью вдохновения и отдыха.

Се Юаньсин отказался:

— Я не люблю выходить из дома. Я слишком беден, на прогулках на всё нужны деньги.

С другой стороны высунулся Гао Юйфэй:

— Я тоже на мели! Когда уже следующий месяц? Если «государственная помощь»* задержится, мне придется идти побираться.

*赈灾粮 (zhèn zāi liáng) переводится на русский как "продовольствие для ликвидации последствий стихийных бедствий" или "гуманитарная продовольственная помощь". Основная идея ‒ это еда, которая предоставляется людям, пострадавшим от стихийных бедствий (землетрясений, наводнений, засух и т.д.).

Он посмотрел на Фан Чжи:

— Кстати, Фан Чжи, а ты в последнее время неплохо устроился. Нашел какую-то подработку втайне от нас? Смотрю, ты по-тихому сменил телефон на последнюю модель «Apple». Давно хотел спросить, колись давай.

Улыбка на лице Фан Чжи застыла. Он подсознательно взглянул на Се Юаньсина, но тот сидел, уткнувшись в телефон, и, казалось, не обращал внимания на их разговор.

Фан Чжи с облегчением выдохнул и толкнул Гао Юйфэя локтем:

— Какая еще подработка? Родители обещали награду за поступление в технологический университет А. Я просто ждал, пока старый телефон окончательно сломается, поэтому купил только сейчас.

Объяснение звучало правдоподобно, но Се Юаньсину было совершенно всё равно. Эти двое разговорились, и Се Юаньсин естественным образом выпал из беседы.

За то короткое время, что он не смотрел в экран, Х прислал кучу сообщений.

Х: «Дразнишь меня? Плохой малыш».

Х: «Ну дразни, дразни. Я не злюсь, только не пропадай».

Х: «Хорошо, буду хвалить малыша каждый день».

Х: «Что малышу нравится? Машины? Часы? Хочешь, я подарю тебе?»

Х: «Опять игнорируешь?»

Х: «Неужели лекция такая интересная? Или ты заболтался с тем альфой, что сидит рядом?»

Х: «Ему отвечаешь, а мне нет? Малыш, так нельзя».

Се Юаньсин был поражен тем, насколько навязчивым стал его собеседник. Пришлось ответить:

«Ты слишком... много говоришь.»

«У меня садится телефон, не пиши больше.»

Х отвергли. Без сомнения.

После этого, что бы ни писал Х, ответа не последовало. Самое главное – Се Юаньсин так и не ответил, болтает ли он с тем альфой, у которого сейчас период гона.

Шэнь Бянье всё это время писал лишь для того, чтобы Се Юаньсин не отвлекался на кого-то другого.

Но теперь...

Лицо Шэнь Бянье потемнело. Он без конца обновлял чат, заполненный его собственными сообщениями, но статус оставался прежним – новых реплик не появлялось.

Он раздраженно лизнул клык. Несмотря на полный уровень сигнала, он быстро переключился с Wi-Fi на мобильную сеть и обратно, снова открыл мессенджер.

Пусто. Всё еще пусто.

В голову снова полезла мысль: неужели Се Юаньсин сейчас разговаривает с тем альфой?

Каждый студент знает, что такое лекции: в большинстве случаев это смертная скука, где приходится сидеть по часу-два. Телефон – идеальный выход. А когда телефон садится? Остается только тихая болтовня с соседом.

Ответ казался очевидным.

Альфа, период гона, и они сидят плечом к плечу.

Возможно, на одежду Се Юаньсина даже осел этот отвратительный запах морской соли – чужой феромон.

Шэнь Бянье снедало беспокойство. Его собственные феромоны, чутко реагируя на эмоции, мгновенно взбунтовались.

Запах пепла в комнате стал настолько густым, что казалось, он готов испепелить всё вокруг, но первой от этой невидимой боли заныло сердце в груди.

Раздражение, ревность и какая-то детская обида разъедали его душу, словно яд.

Почему Се Юаньсин уделяет внимание тому альфе, а не ему?

Импульсивность, вызванная гоном, заставляла его сорваться с места и немедленно забрать Се Юаньсина к себе. Остатки разума едва удерживали его: «Это актовый зал, там почти тысяча человек, нельзя просто так туда врываться».

Шэнь Бянье тихо выругался. Не имея возможности успокоить физическое влечение и не получая ответа, он лихорадочно листал переписку, пока его палец не замер на одной фотографии.

На снимке был Се Юаньсин с черными, влажными глазами, которые смущенно избегали камеры.

Обычный Шэнь Бянье понял бы, что парень просто не любит фотографироваться. Но Шэнь Бянье в состоянии гона решил иначе:

«Малыш просто стесняется».

Мысли, возникшие у него еще при первом просмотре фото, вспыхнули с новой силой.

Появились фривольные, грязные идеи, пропитанные похотью.

Дыхание Шэнь Бянье участилось. Он увеличил фото и поставил телефон на стол. Сам он сел на место Се Юаньсина, ощущая, как возбуждение становится болезненным.

Он потянулся рукой к фотографии, но тут же резко отдернул ее. В глазах мелькнула борьба.

Он же не любит Се Юаньсина. Это всё проклятый гормональный сбой заставляет его воспринимать бету как своего омегу.

Делать это, глядя на фото Се Юаньсина...

Человек не может так поступить.

По крайней мере, не должен.

Шэнь Бянье вскочил и поспешно достал инъектор с подавителем. Он ввел лекарство одним резким движением до упора.

Затем он снова сел. Пустой шприц отлетел в сторону. Человек на фотографии со стола смотрел на него робко и беззащитно.

Кадык Шэнь Бянье непроизвольно дернулся.

Лекция длится два часа. Прошел только час. Се Юаньсин вернется в общежитие еще не скоро.

Целого часа вполне достаточно... достаточно, чтобы он...

Холод лекарства, разливающийся по венам, не смог остудить пыл Шэнь Бянье. Его взгляд, подернутый дымкой желания, окончательно потемнел. В тишине пустой комнаты раздался его хриплый шепот:

— Малыш...

Глава 20. Отругали, но оно того стоило!

Глава 20. Отругали, но оно того стоило!

Лекция закончилась только в десять часов вечера. Се Юаньсин собирался возвращаться в общежитие, но Гао Юйфэй схватил его за руку:

— Не уходи! Пойдем перекусим где-нибудь? — Гао Юйфэй кивнул на Фан Чжи: — Этот парень только что купил такой дорогущий телефон, грех не развести его на ужин.

Фан Чжи возмутился:

— Эй-эй, ты даже не скрываешь своих намерений! — Затем он перевел взгляд на Се Юаньсина: — Пойдем вместе, я угощаю.

Се Юаньсин не то, чтобы не хотел идти, скорее, совсем не хотел:

— Идите сами, я пас.

Гао Юйфэй тут же закинул руку ему на плечо и затряс головой:

— Да что ты всё «вы» да «вы»? Нас трое, и хоть мы живем в разных комнатах, мы всё равно соседи.

Се Юаньсин хотел спросить, с каких это пор они стали соседями, но промолчал. Он отошел в сторону, высвобождаясь из захвата, и прямо сказал:

— Я возвращаюсь в общежитие.

Однако его отказ мало что значил для Гао Юйфэя. Тот буквально волоком потащил Се Юаньсина за собой:

— Не скромничай! Если ты не придешь, я останусь один нахлебничать, мне же будет неловко! Пошли-пошли, считай, что это наш совместный ужин.

Улица с закусочными за воротами университета в десять вечера была полна жизни. Когда Се Юаньсина усадили за столик в уличном кафе, он лишь беззвучно вздохнул. Он понимал, что Гао Юйфэй действует из добрых побуждений, стараясь приобщить его к компании, но он действительно не умел наслаждаться подобными сборищами. Даже если участников всего трое.

Шумный Гао Юйфэй, едва сев, принялся звать официанта, Фан Чжи распаковывал приборы, а Се Юаньсин тихо сидел с краю.

Экран телефона в его кармане загорался снова и снова, но включенный беззвучный режим гасил эти уведомления, и Се Юаньсин ничего не замечал.

22:20 —

X: «Малыш, лекция всё еще не закончилась?»

X: «Уже скоро одиннадцать, что это за лекция такая долгая?»

22:36 —

X: «Телефон правда сел, или ты просто не хочешь со мной разговаривать?»

X: «Ответь мне, ладно?»

X: «Я не хочу быть навязчивым, но может, малыш не будет общаться с тем альфой?»

22:49 —

X: [Скриншот]

X: [Скриншот]

X: «Малыш, если телефон разрядился и выключился, шаги в WeChat не меняются».

После этого сообщения экран старого телефона погас. Время шло, растворяясь в ароматах уличной еды, а новые сообщения продолжали гаснуть в мире тишины.

23:10 —

Шэнь Бянье: «Сегодня комендант проверяет комнаты, двери скоро закроют. Ты еще не вернулся?»

23:12 —

Шэнь Бянье: «Ты где?»

23:15 —

Пропущенный вызов: Шэнь Бянье (30 сек).

Маленький столик был заставлен шашлычками, у ног стояло несколько бутылок пива. Гао Юйфэй шумно порывался налить Се Юаньсину, но Фан Чжи удерживал его:

— Сяо Юань сказал, что не пьет. Хватит уже.

Видя, что Гао Юйфэй уже порядком захмелел, Се Юаньсин взял стоящий рядом чайник и налил себе в бокал чай:

— Всё, у меня полный.

Фан Чжи, наблюдая за ними, усмехнулся и уже хотел что-то вставить, как вдруг у него зазвонил телефон. Это был не обычный вызов, а голосовой звонок в WeChat.

Лицо Фан Чжи слегка изменилось. Он отошел в сторону, чтобы ответить:

— Что-то случилось, старший Шэнь?

Голос на том конце казался ледяным:

— Се Юаньсин с вами? Общежитие закрывается, пусть возвращается.

Фан Чжи чувствовал незримое давление со стороны собеседника. Его губы дрогнули, и, повинуясь какому-то странному порыву, он ответил:

— Сяо Юань хочет еще немного погулять. Если будет поздно, мы просто перелезем через стену. Вы же знаете, старший Шэнь: люди гуляют допоздна, только если им весело. В конце концов, реальное общение – это не интернет, где можно просто сменить аккаунт. Думаю, если бы Сяо Юань гулял с вами, он бы не захотел задерживаться так надолго.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Разве не ты взял деньги и дал ему мой WeChat? Чего ты теперь здесь тявкаешь? И рыбку съесть, и на кукан сесть*. Поиграл в подпевалу, теперь хочешь играть роль отца**?

*又当又立 (yòu dāng yòu lì): буквально означает "и быть, и стоять". В переносном смысле это означает пытаться получить выгоду с обеих сторон, быть двуличным, лицемерить, пытаться угодить всем, но при этом преследовать свои интересы. В русском языке есть похожие выражения, например, "и рыбку съесть, и на кукан сесть" или "и нашим, и вашим".

**想装爹了 (xiǎng zhuāng diē le): это означает "теперь хочет играть роль отца", "теперь хочет командовать", "теперь хочет быть главным". В целом фраза выражает обвинение в лицемерии, двуличности и попытке использовать ситуацию в своих интересах, переходя от одной роли к другой, чтобы получить максимальную выгоду.

Фан Чжи мгновенно пожалел о своих словах:

— Я не понимаю, о чем вы, старший.

Он знал, что Шэнь Бянье не станет это афишировать, поэтому признаваться было необязательно. Но то, как Шэнь Бянье его отчитывал, вызывало глухое раздражение. Деньги не давали власти над всем. Как, например… сейчас.

Фан Чжи мягко улыбнулся в трубку:

— У Сяо Юаня есть свои друзья. Ему нравится проводить время со мной, и вам стоит уважать его выбор.

Вены на руке Шэнь Бянье, сжимающей телефон, вздулись от напряжения, но голос звучал пугающе спокойно:

— Хочешь поспорить? Дай ему телефон, посмотрим, кого выберет Се Юаньсин.

Се Юаньсин с недоумением посмотрел на протянутый ему телефон:

— Что такое?

Фан Чжи как ни в чём не бывало улыбнулся:

— Тебя старший Шэнь ищет.

Се Юаньсин на секунду замер и взял телефон. Его движение попало в поле зрения Фан Чжи, и улыбка на его лице стала ещё искреннее.

На экране шёл вызов, но на другой стороне не было ни звука. Се Юаньсин в недоумении спросил:

— Алло?

Голос Шэнь Бянье оказался низким и пугающим, в нем слышался скрежет зубов:

— Се Юаньсин, где ты шатаешься? Немедленно возвращайся. — Шэнь Бянье замолчал, едва сдерживая ярость, и, боясь, что тот его не послушает, добавил: — Сейчас будет проверка комнат.

Се Юаньсин почувствовал его настрой. Он не понимал, кто снова довел этого «молодого господина», но, услышав про проверку, быстро ответил:

— Хорошо, я иду.

Се Юаньсин вернул телефон Фан Чжи (Шэнь Бянье уже бросил трубку) и сказал:

— Сегодня проверка, надо возвращаться.

Фан Чжи возразил:

— Общежития второго курса проверяют редко, старший, должно быть, ошибся.

Пьяный Гао Юйфэй поддакнул:

— Да, еще рано! Давайте посидим еще, мы даже шашлыки не доели.

Се Юаньсин уже встал:

— Нет, я лучше пойду проверю.

Фан Чжи окликнул его, выражение его лица стало натянутым:

— Давай вернемся вместе позже. Перелезем через стену. Смотри на Гао Юйфэя, ему явно понадобится помощь, я один его не затащу.

Гао Юйфэй обиделся, обнимая Фан Чжи за плечи:

— Сам я перелезу! Я альфа или кто? Ты меня совсем не уважаешь.

Фан Чжи проигнорировал его, ожидая ответа от Се Юаньсина. Тот мельком взглянул на Гао Юйфэя и безучастно бросил:

— Он сказал, что сам справится.

***

Когда в замке двери комнаты повернулся ключ, мрачный Шэнь Бянье хмыкнул. На его губах заиграла надменная усмешка. Он быстро открыл чат и отправил сообщение:

«Похоже, Се Юаньсину не так уж и нравится проводить время с тобой».

«Не льсти себе».

Стоило Се Юаньсину войти в комнату, как он тут же закашлялся. Он невольно замахал рукой перед носом, пытаясь разогнать удушливый запах феромонов.

— Кхм... Можешь это как-то... убрать? Кхм...

Он даже не успел спросить про проверку, как ему захотелось сбежать.

Улыбка застыла на лице Шэнь Бянье. Тот факт, что его феромоны снова и снова вызывают у Се Юаньсина отвращение, подпортил триумф от того, что Се Юаньсин выбрал вернуться к нему. Он не только не убрал запах, но и, окутанный его плотным облаком, подошел вплотную:

— Не нравится? — Шэнь Бянье холодно усмехнулся. — А что же тебе нравится? Запах морской соли?

«Какая еще соль?» — Се Юаньсин растерянно моргнул. Когда Шэнь Бянье навис над ним, его глаза покраснели от кашля.

— Кхм... Слушай, может, ты просто укусишь меня один раз, чтобы снять это состояние нарушения феромонов и успокоиться? Пожалуйста... Кха... мне дышать нечем.

Шэнь Бянье молчал. Он уткнулся лицом в шею Се Юаньсина, вдыхая его запах. Его нос коснулся бледной чувствительной кожи. Се Юаньсин непроизвольно вздрогнул и зажмурился, готовясь к боли, но его внезапно оттолкнули.

— Иди в душ! — Лицо Шэнь Бянье стало серым от ярости, клыки чесались от желания впиться в кожу, пахнущую «морской солью», до крови.

Се Юаньсин: «......»

Се Юаньсин уже давно забыл, как Гао Юйфэй вешался ему на шею. Подумав, что Шэнь Бянье взбесил запах еды на его одежде, он вздохнул и, сдерживая кашель, сказал:

— Да ладно тебе, это просто запах. Ну укуси один раз, мне правда плохо.

Глаза Се Юаньсина совсем покраснели, еще пара приступов кашля – и потекут слезы.

Шэнь Бянье смотрел на него так, будто услышал нечто невообразимое. Выражение его лица сменилось с гнева на холодную решимость.

— Тебе плохо? Се Юаньсин, у меня гон. Хотя ты мне не нравишься, мои феромоны признали тебя моим омегой.

Шэнь Бянье резко сократил дистанцию, прижав Се Юаньсина к стене. Его длинные пальцы с силой сжали заднюю часть шеи парня. В голосе слышалась собственническая злость:

— Се Юаньсин, ни один альфа не потерпит, чтобы его омега пропах чужим запахом. Ты сам помоешься или мне тебя помыть? Выбирай. Не испытывай моё терпение.

Чужой запах...?

Се Юаньсин с опозданием вспомнил, что у Гао Юйфэя сегодня тоже период восприимчивости и что тот обнимал его за плечи. Он потер лоб и тихо сказал:

— Прости. Я бета, я не чувствую на себе чужих феромонов.

Шэнь Бянье замер.

— Я сейчас же пойду в душ, хорошо? Подожди меня, я быстро.

В конце концов, у них был контракт, и Се Юаньсин старался соблюдать профессиональную этику.

Шэнь Бянье разжал руку. Направляясь в ванную комнату, Се Юаньсин добавил:

— Рана на затылке уже зажила, так что можешь кусать как хочешь. Подожди немного.

Мрачность с лица Шэнь Бянье исчезла, и он бессознательно последовал за ним.

— Тогда поторапливайся.

Се Юаньсин зашел в ванную, и Шэнь Бянье, который едва не вошел следом, затормозил перед самой дверью. Его разгоряченный мозг немного остыл. Но ненадолго.

Он прислонился к дверному косяку, слушая шум воды и глядя на неясный силуэт за матовым стеклом. Его горло пересохло. Шэнь Бянье не привык удовлетворять себя в одиночку – ему казалось неуважительным делать это, просто глядя на фото.

Подавленное желание вспыхнуло с новой силой. Феромоны неконтролируемым потоком поползли в щель под дверью. Сглотнув, Шэнь Бянье словно под гипнозом положил руку на ручку двери.

— Се Юаньсин, ты, кажется, забыл взять одежду. Давай я занесу?

Его руки были пусты, он сам не понимал, что несет, но нажим на ручку становился всё сильнее.

Заметив, что дверь вот-вот откроется, Се Юаньсин в панике и негодовании крикнул:

— Убирайся!

Услышав этот резкий, срывающийся голос сквозь шум воды, Шэнь Бянье почувствовал странный укол удовольствия. Уголки его губ поползли вверх, и он издал загадочный вздох:

— Тц.

Ругает его?

Изначально он просто спрашивал, но теперь точно войдет.

Длинные пальцы Шэнь Бянье резко надавили на дверную ручку, опуская ее до упора. Его приподнятый голос звучал с какой-то странной радостью:

— Ты только и можешь, что ругать меня, да? Плохой малыш.

Глава 21. Безумие / Намордник.

Се Юаньсин опередил Шэнь Бьянье на шаг. Он внезапно распахнул дверь и предстал перед Шэнь Бьянье с мрачным выражением лица.

Его взгляд скользнул по пустым рукам Шэнь Бьянье, и он стиснул зубы от гнева: «Принес мне одежду? Где одежда?»

Шэнь Бьянье посмотрел на промокшего человека перед собой. Его чёрная рубашка с короткими рукавами, пропитанная водой, прилипла к телу, образуя неровные складки. Облегающая одежда подчеркивала всю его фигуру.

Ни единого пятнышка кожи не было видно, но это было невероятно притягательно, даже… можно сказать, совершенно соблазнительно.

Его чёрные волосы были мокрыми и прилипли к светлому лицу, отчего белизна казалась ещё белее, а чёрный цвет придавал ему нотку соблазнительности. Его тёмные глаза горели огнём, отражая яркую красоту, смешанную с гневом.

Что происходит…

Почему он вдруг почувствовал, что Се Юаньсин на самом деле… довольно красив?

Се Юаньсин смотрел, как Шэнь Бьянье смотрит на него, ошеломлённый и молчаливый. Гнев вскипел в нём, а вместе с ним и смелость. Он больше не беспокоился о том, что расстроит Шэнь Бьянье; он был готов взорваться от ярости.

Он усмехнулся, резко обернулся, взял душевую лейку и включил ее, направив на Шэнь Бьянье.

Поток воды мгновенно хлынул вниз, окатив высокого мужчину. Се Юаньсин подавил гнев и спросил слово за словом: «Шэнь Бьянье, ты уже проснулся?»

Нет.

Ответ возник в сердце Шэнь Бьянье.

Он облизал зудящие клыки; жар в его сердце не только не утихал, но и разгорался всё сильнее. Хотя это и казалось легкомысленным, он всегда чувствовал, что Се Юаньсин, держа в руках лейку душа и обрызгивая его…

Было невероятно воодушевляюще.

Он даже не мог не задаться вопросом, какое сопротивление окажет Се Юаньсин, если он прижмет его к кровати.

Мысль о сопротивлении Се Юаньсина подняла его возбуждение и беспокойство на новый уровень. Феромоны заполнили всю ванную за считанные секунды.

Се Юаньсин не получил ответа, но внезапно почувствовал сильный, стойкий запах феромонов. Он невольно открыл рот и сильно закашлялся.

Серия кашля не могла остановиться. Се Юаньсин задыхался, слёзы ручьём хлынули по его лицу, глаза стали жалкими и красными, а голос прерывался рыданиями: «Шэнь Бьянье, заткнись… 呜, кашляй-кашляй, заткнись».

Он жадно хватал ртом воздух и протянул руку, чтобы оттолкнуть Шэнь Бьянье. «Выпусти меня, я не могу дышать».

Они были несовместимы. Будь здесь Омега, этот феромон только ослабил бы их. Но Се Юаньсин был Бетой, жалким Бетой, который каким-то непостижимым образом учуял феромоны Шэнь Бьянье.

В этом огненном, подавляющем феромоне он был подобен беспомощному человеку, попавшему в бушующий огонь и неспособному выбраться.

Крупные капли слез упали, его глаза плакали до тех пор, пока не стали совершенно красными.

Не в силах оттолкнуть Шэнь Бьянье, который преграждал дверь, Се Юаньсин забеспокоился и, отчаянно набросившись на него, приложил все свои силы.

Шэнь Бьянье хмыкнул, игнорируя боль в животе, и протянул руку, чтобы заключить человека в крепкие объятия.

Два одинаково промокших тела прижались друг к другу. Тонкая одежда была пропитана водой, холодной и влажной, но в то же время обжигающе горячей.

Рука Шэнь Бьянье обняла Се Юаньсина за талию, его большая ладонь неосознанно и плавно скользнула. Он сглотнул, глядя на испуганного человека в своих объятиях.

«Се Юаньсин», — позвал он хриплым и низким голосом.

Тело Се Юаньсина задрожало от этого звука, словно птица с мокрыми от дождя крыльями, неспособная улететь и спастись, беспомощно пытающаяся стряхнуть с себя это вялое чувство.

Он с трудом повернул голову в объятиях Шэнь Бьянье, стараясь не думать о том, что его коснулось, когда он слегка повернулся. Дрожащим голосом он пробормотал: «Укуси меня, укуси меня»

«Укуси меня, чтобы успокоиться и получить укол ингибитора, хорошо?»

Это был первый раз, когда он говорил с Шэнь Бьянье таким уговаривающим тоном, но он не понимал, что не может подавить панику в своем голосе.

Шэнь Бьянье не стал говорить, что ингибитор окажет на него минимальное воздействие. Он лишь последовал совету Се Юаньсина, опустил голову и потёрся о светлый затылок.

Острые клыки пронзили кожу. Кровь, смешанная с металлическим привкусом, хлынула в рот Шэнь Бьянье, заставив его немного успокоиться.

Он лизнул рану на затылке Се Юаньсина, слизывая сочащиеся капли крови, и уткнулся лицом в плечо Се Юаньсина, прошептав: «Ты испугался?»

«Принесите мне, пожалуйста, ингибиторы, возьмите еще немного и ошейник».

Шэнь Бьянье отпустил его, наблюдая за быстро удаляющейся спиной Се Юаньсина и невольно облизывая губы.

Се Юаньсин передал ингибитор и ошейник Шэнь Бьянье и попытался уйти, но тот не стал их брать, а лишь обхватил запястье Се Юаньсина. «Я надену его на тебя».

Чёрный ошейник использовался для блокировки феромонов Альфа и Омега. В некоторых ситуациях, если кто-то не хотел чувствовать запах феромонов Альфа или Омега, его можно было надеть.

Будучи бета-версией, Се Юаньсин никогда не думал, что на него наденут такую штуку.

Шэнь Бьянье застегнул чёрный ошейник на шее Се Юаньсина. Щелчок, когда он затянулся, словно эхом отозвался в его сердце.

Он наклонился и поцеловал место, которое укусил через ошейник, пробормотав почти мечтательно: «Ты мой Омега, детка?»

Се Юаньсин не услышал его. Ему хотелось только одного – уйти, и когда Шэнь Бьянье отпустил его, он в панике бросился бежать.

На этот раз Шэнь Бьянье не стал его останавливать. Он посмотрел на кучу оставшихся ингибиторов и наклонился, чтобы поднять один.

Его состояние было не совсем нормальным. Хотя это и не принесло особой пользы, это было лучше, чем ничего.

Три пустых шприца из-под ингибитора были небрежно выброшены в мусорное ведро. Шэнь Бьянье перевесил лейку душа, затем переключил переключатель в нужное положение и включил струю.

Жара в ванной комнате быстро отступила, медленно уступив место легкой прохладе.

Холодная вода брызнула, капли воды стекали с его волос, стекали по его широким плечам, четко очерченному прессу и затем растекались по более интимным местам.

Эту каплю воды он поймал рукой, и она смешалась с другими жидкостями, издавая булькающие звуки во время купания.

Другой рукой Шэнь Бьянье откинул назад волосы, закрывавшие глаза, обнажив острые брови и темные, глубокие глаза.

Он изо всех сил старался не думать о Се Юаньсине, но мозг, казалось, сопротивлялся ему, постоянно вызывая в памяти образ человека в черном воротнике и со светлой, полупрозрачной кожей.

Цк.

Раздражает.

Он попытался рассуждать, думая: «Ладно, хорошо, подумай о раздражающих качествах Се Юаньсина».

Как только возникнет чувство раздражения, его разум, вероятно, переключится на представление кого-то другого.

В голове Шэнь Бьянье промелькнули сцены, как Се Юаньсин его ругает. В тот момент, когда липкая жидкость появилась и была смыта водой, в голове Шэнь Бьянье эхом отозвалось слово «бей!».

Шэнь Бьянье: ……

По какой-то необъяснимой причине он вспомнил популярный интернет-мем.

Пришло ли? Как и пришло.

Возненавидел? Как возненавидел.

Он и этого не хотел; ему даже не нравился Се Юаньсин, но это феромонное расстройство, казалось, было настроено решительно, упрямо веря, что Се Юаньсин — его Омега.

Бета, который только и делал, что убегал от его феромонов, но феромоны упорно цеплялись за него.

Очень жалко.

Шэнь Бьянье молча выругался про себя, не зная, что именно он выругался.

Он выключил душ и вышел, но тут же увидел Се Юаньсина, сидящего на кровати и мрачно смотрящего на него.

«Давай поговорим», — произнёс мрачный гриб, явно недовольный.

Шэнь Бьянье чуть не рассмеялся, но сдержался и ответил: «О чем говорить?»

Се Юаньсин: «Что за припадок у тебя сегодня?»

Шэнь Бьянье поманил его: «Спустись вниз и сначала высуши волосы».

Он помолчал, а затем добавил: «Твое здоровье и так плохое. Если ты простудишся и похудеешь, кто будет виноват, если деньги, потраченные мной на твое здоровье, пойдут насмарку?»

«Или ты все еще хочешь получить от меня еще 100 000?»

Сегодня Се Юаньсин был одновременно удивлён и рассержен, и, услышав это, он уже не скрывал этого, закатив глаза. Но всё же встал с кровати.

Шэнь Бьянье иногда думал, что Се Юаньсин действительно довольно вспыльчив, но эта дерзость выплескивать свой гнев была направлена только на него. Он ни с кем таким не был, очень терпеливый, словно гриб, зарытый в землю.

Се Юаньсин не знал, о чём тот думает. Он обернулся, пошарил по шкафу в поисках фена, помедлил мгновение и не стал им пользоваться.

Он планировал сначала поговорить с Шэнь Бьянье, а потом высушить волосы.

Прежде чем он успел заговорить, Шэнь Бьянье, казалось, уже знал, что он собирается сказать, и заговорил первым: «Сначала высуши волосы. Потом поговорим».

«В противном случае сделки не будет».

Се Юаньсин проглотил все слова, которые собирался сказать. Шэнь Бьянье был просто самым раздражающим человеком на свете.

Он хотел выплеснуть свой гнев, насильно воткнув шнур в розетку, но потом подумал, что если сломает его, придётся покупать новый. Его тут же разозлила бедность, и он, кипя от злости, осторожно воткнул шнур в розетку.

На небольшом огне медленно кипел огонь.

Он высушил волосы до полусухого состояния, затем отложил фен. Он пододвинул стул, развернул его лицом к Шэнь Бьянье и сел, готовый к переговорам: «Что с тобой сегодня?»

«У тебя и раньше были периоды течки, так почему же сейчас ваше состояние ухудшилось?»

«Если мое лечение не принесет тебе результата, ты можешь рассмотреть возможность расторжения нашего контракта».

Се Юаньсин считал себя совершенно правым, приняв пять миллионов, ведь, по словам врача, он мог бы помочь Шэнь Бьянье. Он считал себя подходящим кандидатом, просто таблеткой, человеческой таблеткой

Но если после некоторых попыток состояние Шэнь Бьянье ухудшится, он не станет продолжать.

Он помолчал, а затем посмотрел на Шэнь Бьянье с иронией в глазах: «Но ты должен заплатить мне за то, что укусил меня в это время».

Шэнь Бьянье поначалу был весьма недоволен фразой «расторгнуть контракт», но затем последняя часть его несколько позабавила.

Он не мог не задать вопрос, который его всегда интересовал: «Я же перевёл тебе шестьсот тысяч, верно? Похоже, ты за это время их не потратил. Ты же ими не пользуешься, так зачем же ты их держишь?»

Се Юаньсин: «Не твоё дело».

Шэнь Бьянье стиснул зубы и цокнул языком: «Се Юаньсин, ты что, обрызгал меня из душа, что ли, осмелел? Ты даже не притворяешься?

Се Юаньсин поджал губы, его высокомерие слегка спало: «...В любом случае, это полезно».

Затем, не совсем сдавшись, он указал на Шэнь Бьянье, а затем на себя: «И ещё, я спрашиваю тебя, а не наоборот».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «С ошейником ничего не чувствуешь, да? У меня ещё не закончилась течка, не провоцируй меня».

Почти сразу же, как только он закончил говорить, Се Юаньсин сложил пальцы вместе и спрятал их, его осанка стала гораздо более прямой, и в нем появилось какое-то странно покорное выражение.

Прежний Шэнь Бьянье был подобен безумцу, и он точно не хотел испытать это снова. Он не мог позволить себе провоцировать его.

Шэнь Бьянье, видя, как он испуган, потер переносицу, чувствуя себя немного неловко.

В конце концов, после трёх инъекций ингибитора его рука была ушиблена и посинела, и это дало определённый эффект. К нему значительно вернулось здравомыслие. Видя реакцию Се Юаньсина, он испытал смесь веселья и неловкости.

Се Юаньсин посмотрел на него, словно послушный ребёнок. Шэнь Бьянье неловко прочистил горло: «Кхм, не бесполезно».

«Просто от тебя исходит запах Альфы в период течки, и мне трудно не злиться».

Вспомнив о недоразумении, которое X вызвал у Се Юаньсина, он резко добавил: «Дело не в том, что я так уж сильно забочусь о тебе; это расстройство феромонов».

«Оно относится к тебе как к Омеге, понимаешь?»

«Если бы не это, мы с тобой были бы из двух разных миров. Конечно, после того, как ты вылечишься, мы всё равно будем из двух разных миров. Не мечтай ни о чём другом».

Се Юаньсину было всё равно. «Знаю. Альфа в период течки, о котором ты говорил, — это Гао Юфэй. Запомню время и в следующий раз буду держаться от него подальше».

Брови Шэнь Бьянье нахмурились так, что в них можно было бы поймать муху. «Нет! Зачем ты вспоминаешь его течку?»

«Ты даже мою не помнишь, а его помнишь?»

Се Юаньсин лишился дара речи. «…Позволь мне напомнить тебе».

«У других течка бывает раз в год. У тебя она может быть три-четыре раза в неделю».

Шэнь Бьянье твёрдо заявил: «Ну и что? Ты же взял деньги, так что будь добр к профессиональной этике, ладно?»

«Короче говоря, если ты осмелишся вспомнить периоды течки других Альф, тебе конец».

Се Юаньсин изо всех сил старался не смеяться над глупостью Шэнь Бьянье. 30 октября он уже запомнил это. Если бы у Шэнь Бьянье был такой дар, он бы заставил его забыть.

«А когда в будущем твои феромоны станут особенно нестабильными, можно ли будет сначала принять ингибитор?»

«Твои феромоны слишком сильные и действительно раздражают».

Лицо Шэнь Бьянье помрачнело. Он долго молчал.

Молчание длилось так долго, что Се Юаньсин немного растерялся, прежде чем Шэнь Бьянье наконец что-то тихо произнес.

Голос был слишком тихим. Се Юаньсин не расслышал. «Что?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Я же сказал, хорошо».

Не могут же мои феромоны так сильно тебе не нравиться.

«Но ты также должен пообещать мне одну вещь».

Так поступать нельзя, Се Юаньсин.

Се Юаньсин кивнул: «Скажи это сам».

Шэнь Бьянье: «Пойдем со мной куда-нибудь на этих выходных».

Он всё ещё помнил, как Фан Чжи говорил, что Се Юаньсин не хочет с ним встречаться. Хех, смешно.

Шэнь Бьянье не был особенно заинтересован в свидании с Се Юаньсин.

Но почему он должен уступать даже Фан Чжи?

Соревновательный дух молодого хозяина взыграл. Он уже почти полностью распланировал, куда пойдёт, где остановится и что будет есть в эти два дня выходных, словно планировал это бесчисленное количество раз.

Се Юаньсин колебался: «Куда?»

Шэнь Бьянье тоже замялся: «Если я выйду, и мои феромоны выйдут из-под контроля, что тогда? Ты же не пойдёшь со мной?»

Это было разумно, поэтому Се Юаньсин согласился: «Хорошо».

Шэнь Бьянье с облегчением вздохнул: «Тогда всё решено. Не нужно ничего приносить, я попрошу кого-нибудь приготовить».

Как только Се Юаньсин познакомился с ним, где он всем занимался и обеспечивал Се Юаньсину все самое лучшее, этот невосприимчивый и мрачный гриб понял, что встречаться с ним гораздо лучше, чем встречаться с каким-то чертовым Фан Чжи.

К тому времени, когда Се Юаньсин стал умолять его вывести его, он отказался !

Се Юаньсин, ничего не заметив, ответил простым «Мм».

С этими словами он поднялся по лестнице к своей кровати.

Только лёжа в постели, он успел проверить телефон. Как только он его открыл, на него посыпались бесчисленные сообщения.

Се Юаньсин проигнорировал сообщения, отправленные ранее Шэнь Бьянье, и открыл крестики-нолики.

Эти две фотографии, демонстрирующие изменения в шагах WeChat, и предложение: «Детка, если твой телефон разрядится и выключится, шаги WeChat не изменятся».

Они отчетливо предстали перед его глазами.

Какой человек будет специально заходить в приложение WeChat для подсчета шагов, чтобы проверить количество пройденных вами шагов, только чтобы проверить, правда ли ваше заявление о разряженном телефоне или нет?

Эти слова и это приближающееся поведение были словно незримое присутствие, следующее за вами по пятам...

…призрак?

Се Юаньсин не знал, правильно ли это описать и было ли описание точным.

Но он ощутил покалывание на голове, как будто за ним кто-то наблюдал... хотя ему это и не нравилось.

Это также заставило его почувствовать себя значимым.

Се Юаньсин на мгновение задумался и ответил: «Он не выключился, мне просто нужно было сэкономить заряд батареи. Если бы я продолжал тебе отвечать, он бы точно выключился».

В тихой комнате общежития раздался звук телефона, оповещающий о новом сообщении.

Это был не телефон Се Юаньсина; его телефон все еще был в беззвучном режиме.

Но Се Юаньсин, казалось, не обратил на это внимания; поскольку это был не его телефон, ему, естественно, было всё равно. Более того, с этого момента и до последнего момента он звонил только один раз.

X быстро ответил. Прежде чем Се Юаньсин успел написать: «Спокойной ночи, я сплю», собеседник ответил.

X: «Теперь тебе предъявили обвинение. Ты вернулся в общежитие?»

Се Юаньсин: «Мм».

X: «Ты так поздно вернулся в общежитие, детка. Что ты делал? Ты ходил гулять? Ты развлекался?»

Се Юаньсин честно ответил: «Одноклассник вытащил меня поздно вечером перекусить. Я к такому не привык».

«Прошло много времени с тех пор, как я последний раз посещал подобные собрания».

X: «Какой одноклассник? Этот Альфа? Детка, держись от него подальше».

Се Юаньсин поджал губы, опустил глаза и медленно напечатал: «Разве ты не хочешь, чтобы я подружился?»

На этот раз ответ с другой стороны пришёл очень медленно. Несколько раз было написано «набор текста», но лишь спустя долгое время наконец появилось предложение

X: «Да, но».

Снова тишина, а затем выскочило сообщение.

X: «Я буду ревновать».

X: «Могу ли я надеть на тебя ошейник с выгравированным моим именем, детка, чтобы на твое тело не попали феромоны Альфа?»

Се Юаньсин инстинктивно коснулся чёрного воротника на шее. Холодная кожа уже впитала тепло одеяла, обжигая пальцы так, что он резко отдёрнул их.

«Ни одна Бета не носит ошейник, это нехорошо».

X: «Я тоже могу носить такой, с выгравированным твоим именем, детка».

Собеседник помолчал, как будто о чем-то размышляя, а затем на некоторое время замолчал.

Затем он послал слова, от которых глаза Се Юаньсина расширились.

X: «Если бы я был Альфой, ты мог бы надеть на меня намордник, детка? Можно заказать нам намордник?»

Альфа-самцы обычно не любят намордники, поскольку они очень похожи на собачью морду и не дают им кусаться.

Но у X, похоже, было странное возбуждение, сообщения появлялись с высокой частотой.

X: «Выгравируй имя ребенка спереди».

X: «Если я не могу укусить ребенка, я могу лизнуть его имя».

Тонкие пальцы Се Юаньсина, лежавшие на экране, слегка дрожали. Какое-то мгновение он не знал, что ответить.

Он долго колебался и наконец отправил сообщение: «Я пойду спать, спокойной ночи».

X: «Я тебя напугал, детка?»

X: «Прости, я не хотел, детка, ты можешь меня простить?»

X: «Знаешь, я Бета, я тебя не укушу, детка».

X: «Спокойной ночи, детка».

Сказав это, Се Юаньсин отложил телефон и закрыл глаза, собираясь заснуть. Экран лежал на кровати экраном вниз, и он не заметил, как тусклый свет то вспыхнул, то погас.

В темной и тихой спальне высокий мужчина молча облизывал свои зудящие клыки.

Под одеялом его рука тайком нажала на ушибленное место инъекции ингибитора с такой силой, что костяшки пальцев напряглись и побелели, а рана заболела, но это эффективно подавило вновь всколыхнувшиеся феромоны.

На следующее утро Се Юаньсин, как обычно, проснулся от жужжания будильника. Он сел и две минуты тупо смотрел перед собой, а затем медленно встал с постели.

Вчера вечером он лег спать поздно, поэтому его мозг работал вяло, и все, что он делал, казалось немного вялым.

Почистив зубы, умывшись, сняв ошейник с шеи, переодевшись, надев обувь, посмотрев на расписание занятий, чтобы взять необходимые на день книги, — даже сделав все это, Се Юаньсин все еще чувствовал, что так и не проснулся полностью.

Шэнь Бьянье, который тоже поздно лег спать вчера вечером, толкнул дверь, выглядя энергичным. Он держал в руках два завтрака, а его рубашка с короткими рукавами была мокрой от пота, словно он только что вернулся с утренней пробежки.

«Вот, ешь свой завтрак».

«Я собираюсь принять душ».

Се Юаньсин взял еду, совершенно равнодушный к последней части фразы. Он ещё не проснулся и даже не хотел говорить. Ему удалось выдавить из себя одно слово в ответ, и он сел есть: «О».

Шэнь Бьянье взглянул на него, нахмурился, но промолчал. Он равнодушно взял одежду и пошёл в ванную.

Се Юаньсин вдруг вспомнил, что вчера вечером был встревожен внезапным открытием двери Шэнь Бьянье, а его карточка на воду все еще была вставлена в слот, а не извлечена.

Услышав внутри плеск воды, он встал.

Затем снова сел.

Пятьдесят юаней выросли в цене.

Се Юаньсин опустил взгляд, уставившись на завтрак перед собой. Подумав немного, он решил: « Ну и ладно, моя ценность тоже выросла».

При мысли о деньгах в своих сбережениях и о доме, который теперь оценивался в двадцать миллионов и хранил следы того, что там жили он и его мать, его глаза снова затуманились.

Когда он сможет вернуться домой? Он не хотел быть таким расчетливым, запоминая каждые пятьдесят юаней, словно крыса в канализации.

Се Юаньсин скорее смотрел на себя свысока.

Но двадцать миллионов — это действительно слишком много.

Он опустил голову, чтобы поесть. Утреннее солнце лилось с балкона, тёплый свет падал на его лицо, освещая блестящую родинку в уголке глаза.

Человек, евший, поднял руку, чтобы коснуться глаз, и отметина быстро исчезла, как будто это была иллюзия, вызванная солнечным светом.

Шэнь Бьянье вышел из душа и обнаружил, что Се Юаньсин еще больше опечалился, словно гриб, готовый отравиться и умереть.

Он нахмурился еще сильнее, собираясь заговорить, когда его взгляд упал на телефон Се Юаньсина, который лежал рядом с еще светящимся экраном.

Шэнь Бьянье: ……

Тсс, ни в коем случае.

Се Юаньсин бросил мусор в мусорное ведро, завязал мусорный пакет и уже собирался уходить, когда Шэнь Бьянье окликнул его: «Подожди, я пойду с тобой».

Честно говоря, он этого не хотел.

Но Се Юаньсин всё же остановился и повернулся к Шэнь Бьянье: «Ты готов? Я сейчас уйду».

Завтрак Шэнь Бьянье все еще стоял на столе, нетронутый, но он тут же нашел книги, которые ему были нужны для утреннего занятия, и, взяв их, резко сказал: «Готовы, пойдем».

С этими словами он подошел к Се Юаньсину, расстегнул его рюкзак и положил туда свои книги.

Се Юаньсин: «…Ты заходишь слишком далеко».

Шэнь Бьянье взял рюкзак за лямку, снял его со спины Се Юаньсина и перекинул себе через плечо. Держа рюкзак на одном плече, он взглянул на Се Юаньсина: «Всё ещё слишком много?»

Се Юаньсин поджал губы, покачал головой и искренне сказал: «Я захожу слишком далеко».

Затем он слегка скривил губы и протянул мусорный пакет Шэнь Бьянье. «Если ты возьмёшь и это, я даже смогу тебя похвалить. Хочешь послушать?»

Шэнь Бьянье взял его, спокойно глядя на Се Юаньсина: «Теперь твоя очередь».

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись: «Ты действительно сильный, старший».

«Ты отлично справляешься с домашними делами».

Шэнь Бьянье посмотрел на него с полуулыбкой: «Се Юаньсин, ты действительно осмелел».

Се Юаньсин ничего не ответил и молча вышел. Он всегда был в таком состоянии, когда не высыпался: ему не хотелось говорить, лень было даже открыть рот.

Даже если он произносил несколько слов, он быстро снова становился апатичным. В общем, его психическое состояние улучшалось только после занятий в 8 утра.

В такие моменты он немного завидовал альфам. Шэнь Бьянье, как и он, ложился спать поздно, но всё равно мог рано вставать на утреннюю пробежку. Что касается лёгкой смены настроения за завтраком, то Се Юаньсин уже забыл о ней.

Усталость, вызванная достижением цели, была реальной, но это был его дом, словно морковка, висящая перед его глазами и всегда способная заставить его забыть боль и смущение.

Сочетание этих двух людей, идущих вместе, привлекло внимание многих людей в школе.

Особенно на уроке в 8 утра, когда люди увидели, как Шэнь Бьянье снял рюкзак с плеча и передал его Се Юаньсину, у них чуть челюсти не отвисли.

Благодаря поступку Шэнь Бьянье на церемонии приветствия новичка, даже год спустя старшеклассники с энтузиазмом говорили о его «славных делах».

Это привело к ситуации, когда, несмотря на то, что это было занятие для первокурсников в 8 утра, довольно много людей знали о Шэнь Бьянье.

Отчужденный, холодный, прямой, совершенно равнодушный к любым Омегам — все эти ярлыки ему приписывали.

Если эти слова описывали Шэнь Бьянье, то кто тогда тот мужчина, который сейчас помогал кому-то другому нести сумку?

Более того, это был класс первокурсника, начинавшийся в 8 утра. Появление здесь второкурсника Шэнь Бьянье означало, что он полностью проводил человека до двери класса.

Се Юаньсин чувствовал себя неловко под этим пристальным вниманием и больше не мог этого выносить среди приглушённых обсуждений. Он начал жалеть, что согласился на предложение Шэнь Бьянье прогуляться этим утром.

Но, по правде говоря, даже если бы он не согласился, это не имело бы значения. Если Шэнь Бьянье хотел последовать его примеру, он ничего не мог с этим поделать.

Се Юаньсин поджал губы, взял сумку и уже собирался уйти, но Шэнь Бьянье остановил его.

Ему пришлось остановиться. Если Се Юаньсин не ослышался, тихие перешептывания стали громче.

Сплетни — инстинкт, скрытый в теле каждого, Се Юаньсин это понимал, но тема, касающаяся его самого, была не очень хорошей.

Он посмотрел на руку Шэнь Бьянье, державшую его запястье, и почувствовал легкое раздражение.

Он почти сбился со счёта, сколько раз Шэнь Бьянье держал его вот так. Неужели нельзя было использовать свою силу для чего-то другого, например, вращать жернова? Почему всегда он? Он же не осёл.

«Что случилось?» — тихо спросил Се Юаньсин.

Лицо Шэнь Бьянье слегка изменилось, словно он хотел что-то сказать, но медлил. Под всё более мрачным взглядом маленького гриба он несколько неловко спросил: «Что с тобой? Ты несчастен?»

Се Юаньсин: «Не выспался. Если сейчас отпустить, смогу ещё минут десять поспать».

Шэнь Бьянье посмотрел на него, не поверил, но всё же отпустил. «Будь внимателен на уроке».

Се Юаньсин: ……

Его отец умер пятнадцать лет назад, но тон Шэнь Бьянье всё ещё напоминал ему о его отце; он был весьма восхитителен. Он ответил молчанием и повернулся, чтобы войти в класс.

Гао Юйфэй, который долго смотрел шоу, помахал Се Юаньсину, приглашая его сесть поближе; его глаза сверкали от сплетен.

Се Юаньсин сделал вид, что не заметил его, обошел всех и направился в свободный задний ряд.

Как только он сел и достал телефон, чтобы посмотреть время, ещё до того, как он успел его открыть, экран автоматически загорелся. Два сообщения от двух разных людей.

Гао Юфэй: «Ты! Ты! Определённо! Делаешь! Это! Целеустремлённо!»

Се Юаньсин ответил ему первым, притворившись невежественным: «Что?»

Другой проигнорированный человек за короткий промежуток времени, необходимый ему для того, чтобы напечатать два слова, непрерывно отправлял сообщения.

Се Юаньсин нажал, чтобы открыть, начиная с первого непрочитанного сообщения

1:20 утра —

X: «Я тебя напугал, детка?»

…

X: «Спокойной ночи, детка».

6:20 утра —

X: «Доброе утро, детка».

7:00 утра —

X: «Ты не спишь?»

7:45 утра —

X: «Я тебя вчера напугал, детка? Я же Бета, детка, не бойся».

X: «Пожалуйста, не сердись, хорошо?»

X: «Поговори со мной, детка, я был неправ, я больше не буду говорить глупостей».

Другая сторона, похоже, была очень обеспокоена тем, что Се Юаньсин будет игнорировать его, постоянно отправляя новые сообщения, пока Се Юаньсин их читал.

X: «Ты притворяешься, что не видишь меня, детка?»

Пока Се Юаньсин размышлял над тем, как ответить, другая сторона также замолчала.

Через мгновение X отправил сообщение: «Если малыш злится, ты можешь ругаться на меня, печатая на машинке, голосом, подойдет и то, и другое».

«Просто, пожалуйста, не игнорируй меня, хорошо?»

«Другая сторона перевела вам 100 000 юаней, примечание: детская карта на одну минуту».

Се Юаньсин был ошеломлён переводом. Он не принял его, и прежде чем X окончательно разозлился, он напечатал ругательство: «Ты что, заболел?!»

В следующую секунду появилось сообщение от X: «Ты наконец-то ответил мне, детка».

«Хочешь еще пару раз выругаться, чтобы выпустить пар?»

«Голосовые сообщения тоже подойдут, я прослушаю».

Глава 22. Ты флиртуешь с ним?

Се Юаньсин не питал особой симпатии к голосовым сообщениям с проклятиями, поэтому он просто сказал: «Я не злюсь, я просто не знаю, как ответить».

«Больше не переводите мне деньги просто так. Мы просто онлайн-друзья».

Людям, разделенным интернетом и экранами, не следует заниматься финансовыми операциями.

X: «Ребёнок стеснительный? Такой милый».

X: «Я не собираюсь переводить деньги ребенку. Я просто хочу сделать его счастливым».

Се Юаньсин поджал губы при слове «милый», словно гриб, по шляпке которого нежно похлопали. «Хвали меня больше, и я буду счастлив».

Он не стал подчеркивать, что больше не следует переводить деньги, но и не оставил человека в подвешенном состоянии.

Начиная с занятия в понедельник в 8 утра они продолжали общаться вплоть до занятия в пятницу в 8 утра.

В университете много естественнонаучных и инженерных дисциплин, особенно на первом курсе. Учебные дни скучны и однообразны, мало чем отличаются от третьего курса старшей школы. К пятнице все чувствуют, что наконец-то добрались до выходных.

Прозвенел звонок на последний урок. Се Юаньсин по одной убрал книги и тетради в рюкзак.

Гао Юфэй постучал по столу и сказал:

«Мы с Фан Чжи собираемся куда-нибудь сходить поужинать. Ты пойдёшь?»

Се Юаньсин покачал головой: «Нет, вы идите».

Пока он говорил, экран его телефона загорелся, показывая входящий звонок.

Се Юаньсин жестом показал Гао Юфэю и остальным, что им не нужно его ждать, и ответил на телефонный звонок: «Алло? Что случилось?»

С другого конца раздался голос Шэнь Бьянье, в котором слышалась настойчивость: «Приходите к школьным воротам, как только закончится урок».

Се Юаньсин: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье: «Ты поедешь со мной на выходные. Не говори, что забыл».

Се Юаньсин, который действительно забыл: «……»

На другом конце провода Шэнь Бьянье, видя его молчание, раздражённо рассмеялся: «Такой же глупый, что ты вообще помнишь за весь день?»

Се Юаньсин поджал губы, явно не в настроении. Он ответил и повесил трубку: «О, я иду».

Он взял сумку, чтобы отнести её и уйти, но потом остановился. Он посмотрел на чёрный рюкзак, а затем достал телефон, чтобы позвонить Шэнь Бьянье.

«Я могу сначала вернуться в общежитие и положить там свой рюкзак…»

Прежде чем он успел договорить, он услышал, как Шэнь Бьянье цокнул языком:

«А теперь немедленно тащи свою чертову сумку к школьным воротам».

Затем он заговорил с полуулыбкой, поддразнивающим тоном: «Если ты опоздаешь, я вычту деньги из контракта».

Глаза Се Юаньсина тут же расширились. Он был немного расстроен. «В контракте этого не сказано…»

«Бип-бип-бип-бип-бип-бип…»

На этот раз трубку бросил Се Юаньсин. Его маленькое лицо было мрачным, он сердито смотрел на телефон, с тоской думая о том, как Шэнь Бьянье удалось прожить так долго, не будучи избитым.

Очень раздражает.

Хотя Шэнь Бьянье и уговаривал его, Се Юаньсину все равно потребовалось больше десяти минут, чтобы добраться до школьных ворот.

У школьных ворот собралась большая толпа, многие держали в руках телефоны и что-то снимали. Се Юаньсин не привык присоединяться к общему веселью. Он стоял в стороне и собирался достать телефон, чтобы спросить Шэнь Бьянье, где он.

Как только эта мысль пришла ему в голову, он замер и, словно его внезапно осенило, посмотрел на толпу.

На этот раз он увидел все ясно: там была припаркована машина серебристо-голубого цвета, с гладким и красивым кузовом и уникально оформленными дверями, которые выглядели довольно круто.

Шэнь Бьянье, одетый в черный плащ, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, стоял там и выглядел так же круто, как и машина.

Ему было интересно, сколько людей смотрели на машину, а сколько — на человека.

Перед Шэнь Бьянье стояло несколько человек, мужчин и женщин, которые что-то говорили.

Но лицо Шэнь Бьянье оставалось бесстрастным, только холодное, словно он скрывал нетерпение.

Се Юаньсин знал ту, кто разговаривал с Шэнь Бьянье в этой группе. Гао Юфэй рассказывала ему о ней; она пользовалась большой популярностью среди первокурсниц и была очень воспитанной омегой.

Се Юаньсин наблюдал за происходящим со стороны, не желая переходить дорогу.

Но Шэнь Бьянье заметил его первым. Он полностью проигнорировал человека, всё ещё разговаривавшего рядом, и направился к Се Юаньсину.

«Что это за выражение?» — спросил Шэнь Бьянье, протягивая руку, чтобы взять сумку Се Юаньсин. «Не хочешь меня видеть или не хочешь со мной встречаться?»

Се Юаньсин уклонился в сторону, а затем честно ответил:

«Нет, мне просто кажется, что ты немного похожа на модель автомобиля».

Такой, который окружают люди, делающие фотографии.

Шэнь Бьянье, одетый в сшитый на заказ костюм и надушенный духами, услышал скрежет собственных зубов.

Он повернул голову, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, и улыбнулся без теплоты:

«Если ты считаешь, что я автомодель, сколько, по-твоему мне следует брать за одно появление?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, его тон был неуверенным: «Тысяча?»

«Тысяча?!» Шэнь Бьянье был словно поражен молнией, не в силах поверить, что в глазах Се Юаньсина он стоил всего лишь тысячу юаней.

«Тысячи юаней даже на духи, которыми я пользуюсь, не хватит. Се Юаньсин, я даю тебе шанс, повтори ещё раз».

Он схватил за плечо человека, который пытался увернуться от него еще вчера, почти пригвоздив его к земле, и угрожающе произнес:

«Это лицо, это тело, эта аура — подумай об этом еще раз внимательно, а затем говори».

Тысяча — это, очевидно, довольно много.

Се Юаньсин снова не понимал, на что злится. Когда вокруг было столько народу и столько глаз, ему было не по себе, когда его держали за плечо.

Отталкивая руку Шэнь Бьянье, он ломал голову, пытаясь придумать успокаивающее замечание.

«Не волнуйся, никто тебя об этом не попросит».

Шэнь Бьянье: ……

Его лицо потемнело: «Разве в твоих глазах я ничего не стою?»

Се Юаньсин: …..

Это ли он имел в виду?

Сомневаясь в себе, он искренне сказал: «Нет, если бы это зависело от меня, ты стоил бы пятьдесят».

Блин.

Его стоимость упала в 20 раз.

Он больше не будет спрашивать; если бы он это сделал, то умер бы от гнева.

Пока они разговаривали, эти двое уже вернулись к машине. Группа людей всё ещё ждала их там, и Омега в центре довольно неловко улыбнулся.

Се Юаньсин не знал, стоит ли ему сесть в машину или остаться и подождать, пока Шэнь Бьянье закончит разговор с этими людьми, но затем он увидел, как Шэнь Бьянье жестом пригласил его сесть.

…Дверь была настолько продвинутой, что она поднималась снизу вверх под углом, как механические крылья, очень круто, даже хорошо, что она не ударила его по животу.

Сев в машину, Се Юаньсин сказал Шэнь Бьянье, который был за рулем: «Разве ты не собираешься попрощаться с ними перед отъездом?»

Шэнь Бьянье: «Что скажешь? Я их даже не знаю».

«О», — медленно произнес Се Юаньсин, — «И куда мы теперь направляемся?»

Шэнь Бьянье, казалось, что-то вспомнил и взглянул на него: «Почему ты больше не спрашиваешь?»

«У этой Омеги феромон — роза, а ещё у неё телосложение типа SSS. Она сказала, что хочет попробовать со мной совместимость феромонов».

Се Юаньсин не знал, какой вопрос ему задать дальше, но, к счастью, Шэнь Бьянье сказал ему прямо, прежде чем он успел задать вопрос в замешательстве.

Услышав это, он сказал: «Это очень хорошо. Может быть, это поможет с твоим расстройством феромонов?»

Альфа и Омега: чем выше их физический уровень, тем выше их совместимость с другими. Проще говоря, Омега уровня SSS может иметь очень высокую совместимость с любой Альфой, не ниже 70%.

Если другая сторона также является Aльфа класса SSS, эта совместимость определенно не будет ниже 85%.

Чем выше совместимость, тем сильнее инстинктивная или физиологическая симпатия друг к другу. Если совместимость между Альфой и Омегой превышает 90%, не будет преувеличением назвать их союзом, заключённым на небесах.

При такой высокой совместимости двум людям сложно увлечься другими людьми извне, их преданность друг другу очень высока, а отношения будут очень стабильными.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Бесполезно».

«Из-за феромонного расстройства, независимо от запаха или физического типа Омеги, большую часть времени я не могу почувствовать запах их феромонов».

Се Юаньсин кивнул, не сказав больше ничего.

В машине воцарилась тишина. Через мгновение Шэнь Бьянье вдруг заговорил: «Почему бы тебе не уговорить меня попробовать?»

С тех пор, как ему поставили диагноз «феромонное расстройство», самые разные люди уговаривали его попробовать разные методы. Знающие люди смотрели на него с жалостью и вздохами.

Но Се Юаньсин был не таким, ни когда он услышал, что, возможно, не доживет до тридцати, ни сейчас.

Се Юаньсин положил рюкзак на колени, придерживая его обеими руками и слегка наклонив голову. Услышав это, он небрежно сказал:

«А что тут уговаривать? Ты же взрослый».

Шэнь Бьянье: «Я не доживу до тридцати, и, похоже, ты меня не жалеешь».

Се Юаньсин: «……»

Он повернул голову и посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением лица, не сказав ни слова.

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Я такой богатый и красивый, тебе не кажется, что было бы жаль, если бы я умер молодым?»

Се Юаньсин разозлился, его маленькое лицо помрачнело: «Жаль, когда кто-то умирает, ты ничем не выделяешься».

«Если ты продолжишь выставлять напоказ свои деньги, я прокляну тебя и ты станешь банкротом».

Шэнь Бьянье цокнул языком, недовольно что-то сказав, но на его бровях заиграла улыбка: «Тсс, ты становишься все более и более раздражительным».

«Давай ругайся, в любом случае, компания теперь в руках моего отца».

«Иди, детка».

Се Юаньсин: «…..»

Шэнь Бьянье: «…..»

Шэнь Бьянье: «Ты слишком быстро говоришь. Когда у меня нет течки и нет феромонного расстройства, называть тебя «деткой» мне тоже довольно неприятно».

Се Юаньсин: «А не подумаешь ли ты об удалении голосовых связок? Тогда этой проблемы больше не будет».

Шэнь Бьянье: «Коварный».

Се Юаньсин: «Спасибо».

В повисшей между ними тишине машина остановилась у места, где Се Юаньсин никогда раньше не бывал. Оно выглядело как ресторан, изысканно оформленный в тёмно-золотых тонах, что создавало впечатление сдержанности и роскоши.

Возможно, поскольку это был вечер пятницы, повсюду собирались люди, будь то у школьных ворот или у входа в ресторан.

Всего их было трое. На этот раз Се Юаньсин узнал одного из них, точнее, видел его раньше.

Чжоу Чао подошел, не в силах сдержать смех:

«Я позвал тебя потусоваться, но ты не пришёл, и вот я тебя случайно встретил. Что скажешь, угощение за твой счёт, да?»

Розововолосый мужчина рядом с ним лениво спросил: «Брат Шэнь, кто это рядом с тобой?»

Шэнь Бянье представил его: «Се Юаньсин, мой…»

Он помолчал, когда речь зашла об их отношениях, а затем сказал: «Сосед по комнате».

Он не собирался сообщать Се Юаньсину имена этих людей, потому что для Шэнь Бьянье, за исключением Чжоу Чао, эти двое не были друзьями.

Он просто вёл Се Юаньсина в ресторан, который, как ему казалось, был хорош. Столкновение с толпой уже раздражало его.

Но в глазах других это приобрело иное значение.

Се Юаньсин вежливо и учтиво сказал этим людям:

"Всем привет."

Мужчина с розовыми волосами и молчаливое существо с детским лицом рядом с ним тут же рассмеялись: «Привет, хахахахахаха».

Все сразу поняли, что Се Юаньсин не из их круга. Всё, что он держал в руках, было дешевым. Шэнь Бьянье даже не удосужился представить его как следует, отчего в их глазах мелькнуло презрение.

Чжоу Чао тоже рассмеялся. Се Юаньсин опустил взгляд, его длинные густые ресницы скрыли раздражение в его глазах.

Шэнь Бьянье наблюдал за происходящим со стороны, всё сильнее хмурясь. Он бесцеремонно поднял руку и ударил по голове розововолосого, который смеялся громче всех.

«Ржёшь до упаду? Я тебя вытащу и немного подрежу тебе голосовые связки».

Только тогда Розовые Волосы сдержал смех. Отказавшись, он спросил Шэнь Бьянье, не хочет ли тот пообедать с ними.

Шэнь Бьянье повернулся к Се Юаньсину и сказал: «Пойдем. Они все мои друзья. Было бы нехорошо сидеть порознь, раз уж мы так знакомы».

Се Юаньсин согласно промычал что-то и последовал за ними в отдельную комнату.

В конце концов, он уже согласился встречаться с Шэнь Бьянье, так что его мнение, естественно, не имело значения.

Несколько человек легко вошли в отдельную комнату. Менеджер, одетый в деловой костюм, рысью прошёл мимо, улыбаясь, и спросил, что они хотят сегодня съесть, упомянув о недавно доставленных авиатранспортом из-за границы морских ежах аукционного качества.

Все эти блюда Се Юаньсин не понимал. Он сидел молча и ждал, когда можно будет поесть.

Остальные заказали спиртное, а Шэнь Бьянье организовал стакан сока для Се Юаньсина.

Атмосфера за обеденным столом была весьма оживлённой. Шэнь Бьянье болтал с остальными, а Се Юаньсин тихонько служил ему фоном.

Когда он потянулся за морским ежом, Шэнь Бьянье шлёпнул его по тыльной стороне ладони. «Есть запрещено».

Се Юаньсин неохотно ответил: «…О».

Он не говорил много, но, увидев эту сцену, Омега с детским лицом, который тоже молчал, заговорил:

«Братец Сяое, если ему нравится, пусть ест. Не будь таким скупым».

«Эта маленькая тарелочка стоит восемь тысяч. Если он не съест больше сейчас, у него не будет возможности съесть её позже, а восемь тысяч для тебя — ничто».

Слова прозвучали немного странно. Шэнь Бьянье нахмурился и холодно ответил: «Я не разрешаю ему есть, потому что диетолог сказал, что его организм ещё не полностью восстановился, и ему нельзя есть слишком много холодной пищи».

«В противном случае он может есть сколько угодно. Кого это волнует?»

Лицо человека с детским лицом застыло, а его рука под столом ущипнула ногу розоволосого человека.

Розововолосый мужчина был рядом с ним уже давно и знал, что это значит. Он поднял бокал и посмотрел на Се Юаньсина.

Розововолосый мужчина выглядел довольно неплохо, но от длительного употребления алкоголя и секса его глаза стали мутнее, чем у обычных людей. Его взгляд на Се Юаньсина заставил Се Юаньсина почувствовать себя ещё неловче.

«Это нормально, что брат Шэнь так внимателен к своему первому возлюбленному ,понимаешь, это слишком хлопотно. Когда брат Шэнь устанет от него, я займусь им».

Он был пьян и не заметил, как изменилось выражение лица Шэнь Бьянье. Он даже намеренно сказал:

«Я ещё не играл с Бетой. Интересно, правда? Даже студенты колледжей, продающие себя в клубах, придумывают оправдания. А ты? Ты напрямую продал себя соседу по комнате. Твой отец умер, твоя мама больна, или твой отец играет в азартные игры, а твой брат учится? Если твоя мама серьёзно больна, я тоже довольно богат».

Прежде чем Шэнь Бьянье встал, Се Юаньсин обошел его и встал перед розововолосым мужчиной.

Он пнул стул розововолосого мужчины, глядя на него сверху вниз.

Его темные, растрепанные волосы, бледное лицо и маленькая родинка под светом, как ни странно, содержали в себе нотку очарования.

Розововолосый мужчина опешил, не заметив, как его голос заикается: «Ты, ты хочешь пойти за мной…»

Прежде чем он успел закончить, его рука, державшая бокал с вином, опустела, и мгновенно холод окутал его голову.

Се Юаньсин выхватил бокал вина из рук розововолосого мужчины и вылил все вино прямо ему на голову, холодно сказав: «Идиот».

Вино залило лицо розововолосого мужчины, напугав всех присутствующих.

Розовые Волосы вытер лицо в недоумении и был готов вспыхнуть, когда услышал разъяренный голос Шэнь Бьянье: «Се Юаньсин!»

Розовые Волосы замерли, губы человека с детским лицом тоже слегка изогнулись в улыбке, а Чжоу Чао нахмурился, собираясь пойти и остановить Шэнь Бьянье.

В следующую секунду Шэнь Бьянье схватил бутылку вина, обошёл Чжоу Чао и с силой ударил ею по голове Розоволосого, но тут же яростно бросил на Се Юаньсина: «Ты его ударил! Зачем ты на него это вылил?!»

«Ты с ним флиртуешь?! Не лей, череп ему раскроишь!»

Розовые Волосы были ошеломлены, человек с детским лицом был ошеломлен, и Чжоу Чао был ошеломлен.

Даже Се Юаньсин, чей разум был полон гнева с тех пор, как он услышал эти злобные слова в адрес матери, был ошеломлён. Спустя несколько секунд шока, человек с детским лицом посмотрел на кровоточащий лоб Розоволосой и внезапно проснулся с пронзительным криком.

Глава 23. Если хочешь посмотреть, как Се Юаньсин принимает душ, скажи прямо…

После того как скорая помощь увезла истекающего кровью розоволосого мужчину, в хаосе остались еще четыре человека.

Омега с детским личиком не уходил. Он посмотрел на Шэнь Бьянье, который стоял рядом с Се Юаньсином, успокаивая его, и, прикусив губу, подошёл:

«Брат Сяое, можешь подойти? Мне нужно тебе кое-что сказать».

Шэнь Бьянье не двинулся с места. Он не только не двинулся с места, но и оттащил Се Юаньсина, который уже собирался уходить, и нетерпеливо сказал омеге с детским лицом:

«Просто говори, что хочешь сказать. Се Юаньсин ещё почти ничего не ел, а еда остынет, когда мы вернёмся».

Узнайте больше

Персик

сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

напиток

Сок

Развлекательный центр

Он только что пробил голову человеку и теперь думал о том, чтобы отвести кого-нибудь обратно на съедение.

И этот человек был их другом!

Омега с детским лицом недоверчиво посмотрел на Шэнь Бьянье, его беспокойство росло.

Не сумев заставить Шэнь Бьянье пошевелиться, он остался стоять на месте и говорить, слёзы наворачивались на глаза. Однако его первые слова были не о розоволосом мужчине, а о: «Братец Сяоэ, ты меня сегодня напугал. Мне так страшно».

Услышав это, Шэнь Бьянье инстинктивно краем глаза взглянул на Се Юаньсина, не забыв при этом холодно сказать Омеге с детским лицом:

«Чего ты кричишь? Ты можешь нормально говорить?»

Узнайте больше

Продукты

напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

Развлекательный центр

«Если это всё, что ты можешь сказать, можешь остановиться. Если ты робкий, пойди посмотри фильм ужасов. Мне бесполезно что-либо говорить».

Омега с детским личиком поперхнулся, глядя на Шэнь Бьянье, готовую расплакаться:

«Слова Дунцзы были не очень приятными, но как ты можешь быть таким деспотичным? Мы дружим уже столько лет. Не подобает тебе делать это для постороннего».

«Ты его даже не представил. Не говори мне, что он очень важен для тебя, важнее нас, твоих друзей».

«Кроме того, он еще и обрызгал Дунцзы и выругался в ответ».

Лицо Шэнь Бьянье полностью похолодело. «Не очень приятно?»

Узнайте больше

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

сок

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Даже в самые яростные моменты гнева на Се Юаньсина он никогда не говорил ему таких оскорбительных слов.

«Я не познакомил тебя с Се Юаньсином, потому что считаю тебя слишком грязным. А кто вы вообще такие?»

Детское лицо Омеги мгновенно побледнело.

Но Шэнь Бьянье становился все более и более раздраженным, говоря: «Что плохого в том, что Се Юаньсин ругается в ответ?»

«Се Юаньсин умеет только и делать, что ругать «идиота». Проклинать его — значит хвалить его».

«Даже когда я сказал Се Юаньсину что-то грубое, он всё равно выругался. Не говоря уже о том, что вы сами его спровоцировали, даже если бы вы этого не делали, разве Се Юаньсин не мог бы выругаться?»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Персик

сок

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Человек с детским лицом был ошеломлён, его губы дрожали, он не мог говорить. Чжоу Чао тоже немного оцепенел, но с живым интересом продолжал наблюдать за представлением.

Се Юаньсин, стоявший рядом, почувствовал, как у него потемнело в глазах. Он поднял руку и толкнул Шэнь Бьянье локтем: «Тебе плохо? Что ты несёшь?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, выражая этим своеобразное выражение: « Видишь, он всегда меня проклинает», — и потянул Се Юаньсина еще дальше за себя, говоря:

«Неважно, позвольте мне выразиться яснее».

Се Юаньсин: ……

Если бы Шэнь Бьянье был нормальным человеком, он бы и не подумал заговорить.

Узнайте больше

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Персик

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье продолжал говорить с Омегой с детским лицом, почти не оставляя места для милосердия:

«У меня с вами, ребята, не особо-то дружеские отношения. То, что мы проводим время вместе, ещё не значит, что мы друзья. Вы же взрослые, вы ведь должны это понимать, верно?»

«Общение с вами, ребята, было всего лишь желанием моего отца оправдать его ожидания, что у него будет лучший сын».

Грубо говоря, это было сделано из злости, но Шэнь Бьянье не стал высказывать эту мысль в присутствии Се Юаньсина, поскольку это было слишком наивно.

Омега с детским личиком плакал, слезы текли по его лицу, и его феромоны также распространялись, оставляя за собой стойкий аромат лаванды, оставшийся от Шэнь Бьянье.

Выражение лица Шэнь Бьянье изменилось, и Чжоу Чао также неодобрительно посмотрел на детское личико Омеги, его лицо потемнело.

Се Юаньсин, стоявший неподалеку, ощутил что-то неладное в атмосфере, но не знал, почему, и тупо моргал.

Шэнь Бьянье и Чжоу Чао обменялись взглядами, и голос Шэнь Бьянье был холоден: «Сделай это».

Чжоу Чао кивнул. После того, как Шэнь Бьянье и Се Юаньсин ушли, он повернулся к омеге с детским лицом и сказал: «Тебе лучше сдержать свои мысли. Шэнь Бьянье тобой не интересуется».

Его семья и семья Шэнь Бьянье были старыми друзьями, и они выросли вместе.

Разумеется, он не воспринял слова Шэнь Бьянье о том, что ему не стоит дружить с детским омегой, как что-то личное. Его слова, адресованные Омеге, были скорее предостережением.

Человек с детским лицом прикусил губу, и на его лице отразилась обида. «Кто этот Бета вообще? Почему брат Сяоё его так защищает?»

Узнайте больше

сок

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

напиток

Развлекательный центр

«Он всего лишь бета, у него даже нет феромонов».

Чжоу Чао не упомянул о болезни, сказав лишь: «Их отношения не такие, как вы думаете».

Он и сам подумал о чём-то и усмехнулся: «Мать Шэнь Бьянье — очень хороший человек. Она научила его быть очень невинным. Завести любовницу — это не то, что он бы сделал».

Менеджер уже в спешке убрал осколки и пролитое вино в отдельной комнате. Шэнь Бьянье, всё ещё хмуро глядя на стол, полный блюд, сказал:

«Перейдите в другую отдельную комнату и принесите свежий набор посуды».

Се Юаньсин остановил менеджера, который собирался пойти приготовить еду: «Нет необходимости, мы просто съедим это».

Узнайте больше

сок

Напиток

Продукты

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье знал, что тот не любит расточительства, поэтому, увидев это, не стал настаивать. Он указал на несколько блюд, которые понравились Се Юаньсину: «Подогрейте их».

Менеджер несколько раз ответил утвердительно, дав знак официантам отнести блюда на разогрев.

Когда люди вышли из комнаты, Шэнь Бьянье схватил стул Се Юаньсина и потянул его вместе со стулом к себе. Он строго сказал:

«Ты знаешь, что совершил ошибку?»

Темные глаза Се Юаньсина наполнились замешательством: «…Какая ошибка?»

Шэнь Бьянье выглядел серьёзным. «Ты подошёл и плеснул на него вином, ему не было ни больно, ни чесано. Почему бы тебе просто не схватить бутылку и не разбить её ему об голову?»

Узнайте больше

Продукты

сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Развлекательный центр

Се Юаньсин опустил взгляд и спокойно произнес: «Я не хочу платить за медицинские расходы».

Шэнь Бьянье слегка цокнул языком: «Чего ты боишься? Я здесь. Если ты его покалечишь, я заплачу».

«Кроме того, разве ты не подумала о том, что, если он рассердится и ударит тебя после того, как ты выльешь на него бокал вина?»

Се Юаньсин посмотрел на него и мягко улыбнулся, а родинка под его глазом снова закачалась в глазах Шэнь Бьянье. «Тебя здесь нет?»

Шэнь Бьянье смотрел на него пустым взглядом, его кадык невольно дернулся. Он сглотнул, медленно переводя взгляд с маленькой родинки на губы Се Юаньсина.

Губы Се Юаньсин были красивой формы, светло-розового цвета, пухлые и выглядели… очень соблазнительно.

Узнайте больше

Персик

напиток

сок

Напиток

Сок

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

«Ты позволишь мне получить удар?»

Взгляд Шэнь Бьянье постепенно становился все более увлеченным, ему было трудно оторваться.

Когда мы сосредоточены на чём-то одном, мысль слабеет. Услышав это, он, совершенно не думая, твёрдо сказал: «Нет».

Только после этого он осознал настойчивость и уверенность в своём тоне. Прежде чем он успел почувствовать раздражение, он увидел, как губы Се Юаньсина слегка изогнулись, когда он сказал: «Поэтому, когда я сделал свой ход, я знал, что из-за твоего феромонного расстройства ты не оставишь меня в покое».

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «Хорошо, что ты знаешь почему».

«Не волнуйся, из-за этой болезни ты сейчас очень важен для меня. В следующий раз можешь просто сделать это».

Узнайте больше

Персик

Продукты

напиток

Сок

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Развлекательный центр

Затем он снова нахмурился: «Но не думай, что из-за этого можно быть безрассудным. Моё терпение имеет пределы».

Се Юаньсин промурлыкал: «Я знаю».

Шэнь Бьянье на мгновение задумался, а затем с некоторым любопытством спросил: «А что, если бы мне было все равно, а он тебя ударил, что бы ты сделал?»

Се Юаньсин: «Ложись».

Шен Бьянье: ?

Се Юаньсин: «Вымогают деньги».

Узнайте больше

Напиток

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Продукты

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: ……

Се Юаньсин самодовольно заявил: «Если он не даст мне денег, я приду к тебе. Ты привёл меня сюда, и это твои друзья создали мне проблемы. Если ты не дай мне денег, я буду злиться каждый день».

Он улыбнулся Шэнь Бьянье: «Я заставлю тебя страдать».

Чжоу Чао, закончив разбираться с омегой с детским лицом, вошёл и услышал этот разговор. Он пододвинул стул и сел рядом с Се Юаньсином, с интересом улыбнувшись ему: «Вы находите меня весьма интересным и забавным».

Шэнь Бьянье, стоявший рядом с ним, нахмурился, и его лицо потемнело. «Ты что, заболел? Почему ты его хвалишь?»

Чжоу Чао рассмеялся: «Ты что, заболел? Разве я не могу его похвалить?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Сок

Напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье взглянул на Се Юаньсина: «Дело не в том, что ты не можешь, просто мне кажется, что твоя похвала имеет дурные намерения».

Чжоу Чао: «Хорошо, тогда скажи мне, как мне следует похвалить его, чтобы у него были добрые намерения?»

Шэнь Бьянье: «Скажи мне, и я передам ему».

Чжоу Чао взглянул на расстояние менее полуметра между собой и Се Юаньсином, онемев и желая выругаться.

Он проигнорировал Шэнь Бьянье и вместо этого обратился к Се Юаньсину, сказав: «Раньше я думал, что ты двуличный, но сегодня я не ожидал, что ты осмелишься действовать прямо».

Чжоу Чао, увидев безразличие Се Юаньсина, приподнял бровь: «Ты ведь ещё не знаешь, да? У Ло Чэнцзе есть запись».

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Персик

сок

Напиток

Сок

Продукты

Развлекательный центр

«Чжоу Чао, хватит», — прервал его Шэнь Бьянье глубоким голосом, в его тоне уже слышалось недовольство.

Увидев это, Чжоу Чао пожал плечами и замолчал. «Тогда ешьте потихоньку, а я пойду».

В комнате стало тихо. После ужина Шэнь Бьянье отвёз их к себе домой в А-Сити.

Се Юаньсин не ожидал увидеть такой большой, тихий и открытый участок земли в шумном центре города. Он был похож на сад, создающий ощущение умиротворения среди шума и суеты.

Если бы Шэнь Бьянье не привел его сюда, он бы даже подумал, что это живописное место, просто проходя мимо.

Они прошли через арочные каменные ворота и двинулись по крытому мосту, по обеим сторонам которого располагались пруды, полные растений, которых Се Юаньсин не знал, и нескольких листьев лотоса. Внутри плавали толстые карпы кои.

Узнайте больше

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

В самом конце пути их встретила трёхэтажная вилла. При входе их встретила женщина средних лет.

Шэнь Бьянье: «Тетя, принесите ему стакан воды».

Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Что ты хочешь пить, сок? Суп? Вино?»

«Хочешь попробовать тушёного снежного моллюска, которого приготовила тётя? Ты что, не любишь сладкое? А это сладкое. Моя мама его обожала».

«Не беда, просто принеси миску. Кажется, это очень питательно, как раз для тебя».

Тетушка улыбнулась и сказала «хорошо», а затем пошла на кухню готовиться.

Узнайте больше

Напиток

Сок

Продукты

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

После того, как тетя ушла, Се Юаньсин внезапно спросил: «У тебя такой большой дом, почему бы тебе не переехать из школьного общежития?»

Шэнь Бьянье естественно ответил: «Студенты первого курса обязаны жить на территории кампуса, разве вы не знали?»

«Я живу там уже год, так что просто привык и ленюсь переезжать».

Се Юаньсин опустил взгляд и медленно промычал в ответ. Никто из них не произнес ни слова. С того момента, как Чжоу Чао упомянул Ло Чэнцзе, вокруг повисла странная тишина.

В короткой тишине завибрировал телефон Се Юаньсина.

Се Юаньсин не обернулся, но Шэнь Бьянье, державший телефон в руке, остановился, встал и сказал: «Пойду посмотрю, как дела у тети».

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Напиток

Продукты

Развлекательный центр

«Подожди, что тебе сказал Ло Чэнцзе?» — спокойно спросил его Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье снова сел. Подумав немного, он решил сказать правду: «Не знаю, откуда у него эта запись, но это содержание вашего разговора с ним».

Се Юаньсин: «Тогда почему он сыграл ее для тебя?»

Шэнь Бьянье: «Зачем? Чтобы сказать, что ты злой».

«Он сказал, что на первый взгляд ты выглядишь жалко, но на самом деле у тебя очень темные намерения, и что мне нет нужды заступаться за тебя или что-то в этом роде».

Се Юаньсин опустил взгляд, вспоминая, что он сказал тогда.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Напиток

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье, опустив глаза, промолчал. Не выдержав, он тихонько цокнул языком: «Чего ты боишься? Что плохого в желании отомстить, когда тебя обижают?»

«Не то чтобы я не знал, что ты мстительный».

«Честно говоря, я смотрю на тебя свысока».

Хотя Се Юаньсин и опустил голову, его надутые губы всё равно попали в глаза Шэнь Бьянье. Ему захотелось рассмеяться, но он сдержался и продолжил:

«Если вы чем-то недовольны, выскажите это прямо сейчас, как сегодня».

«Если вы постоянно тайно мстите, разве это не означает, что вы просто сдерживали свой гнев? А что, если из-за того, что вы его сдерживаете, у вас возникнут проблемы?»

Узнайте больше

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Сок

сок

Персик

Развлекательный центр

Он думал, что Се Юаньсин будет по крайней мере признателен, если не тронут его словами.

Но, к его удивлению, Се Юаньсин лишь улыбнулся, и в его выражении лица проскользнул тонкий сарказм: «Не у всех есть смелость выражать недовольство, когда и где бы они ни захотели».

Шэнь Бьянье понимал, что этот намёк на сарказм не был адресован ему, но по какой-то причине его сердце всё равно дрогнуло.

«В любом случае, спасибо за дело Ло Чэнцзе», — сказал Се Юаньсин. «Тебе не обязательно было заступаться за меня».

Эмоции Шэнь Бьянье быстро нахлынули и улетучились. Услышав это, он помрачнел. Он холодно спросил: «Что? Ты опять жалуешься, что я вмешиваюсь?»

Когда Ло Чэнцзе впервые обратился к нему с записью, первой мыслью Шэнь Бьянье было, что Се Юаньсин об этом знает.

Узнайте больше

напиток

Персик

Сок

Продукты

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

Слова: «Кому, черт возьми, есть дело до твоих дел», брошенные им в общежитии, все еще звучали у него в ушах.

Затем он тут же ударил себя по лицу.

Но Се Юаньсин так и не поднял эту тему, так что он забыл об этом. Кто бы мог подумать, что Чжоу Чао, этот маленький негодяй, снова поднимет её сегодня?

Се Юаньсин покачал головой: «Как такое возможно? Это моя вина, верно?»

Шэнь Бьянье холодно спросил: «Хорошо? Так ты благодаришь людей?»

У Се Юаньсина было смутное ощущение, что он уговаривает маленького угрюмого Омегу, и от этого ощущения у него зашевелилась кожа на голове. «Тогда чего же ты хочешь?»

Узнайте больше

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Сок

Напиток

сок

напиток

Развлекательный центр

Этот вопрос поставил Шэнь Бьянье в тупик. Его взгляд упал на запятнанную вином одежду Се Юаньсина, и его внезапно осенила идея.

«Ты примешь душ вместе со мной чуть позже, и это будет твоей благодарностью».

Се Юаньсин выслушал предложение с восходящим акцентом в конце, сначала обнаружив, что оно для него трудное, и не понимая, почему разговор перешел именно на эту тему.

Он спокойно заявил: «На самом деле, мне не хочется вас благодарить».

«Так что давайте просто забудем о благодарностях».

«В конце концов, я человек темный, мелочный и злобный, не правда ли?»

Узнайте больше

Продукты

Сок

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье приглушённо рассмеялся. «Я думаю, ты солнечный, щедрый и добрый человек».

Се Юаньсин: «Спасибо, но мы не будем принимать душ вместе».

Шэнь Бьянье больше не мог смеяться. Он нахмурился и недоумённо спросил: «Почему? Это нормально, когда мужчины принимают душ вместе, и, кроме того, ты не Омега».

Се Юаньсин посмотрел на него: «Это нормально, когда парни принимают душ вместе, но когда парень действительно хочет принять душ с другим парнем, это не совсем нормально».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем спокойно сказал: «Мне действительно этого не хочется».

Се Юаньсин воспользовался возможностью и сказал: «Тогда это хорошо, давайте просто оставим это».

Узнайте больше

Персик

Напиток

сок

Продукты

Сок

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Но Шэнь Бьянье не хотел опускать руки. «В прошлый раз, когда я толкнул дверь, ты отреагировал так бурно, что я подумал, что это немного ненормально».

Он указал на Се Юаньсина, подчеркнув: «Ты ненормальный».

«Вот почему я хочу, чтобы ты приняла душ вместе со мной. Просто хочу посмотреть, нет ли в тебе чего-нибудь странного, чего не видно».

Он снова подчеркнул: «Мне на самом деле не особенно хочется принимать душ с тобой».

«Хочешь ты этого или нет, я этого не хочу».

Лицо Се Юаньсина слегка потемнело. Он лишь слегка нахмурил брови, его веки то опускались, то поднимались, пока он говорил.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Напиток

напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Однако эта едва заметная перемена в настроении была точно отражена в глазах Шэнь Бьянье. Он что-то почувствовал и не стал расспрашивать дальше.

В этот момент тетушка закончила готовить тушеного снежного моллюска и с улыбкой передала его Се Юаньсину.

Вопрос о совместном принятии душа, естественно, отпал, и в ту ночь они спали в разных комнатах. Дом Шэнь Бьянье был очень большим, так что найти свободную комнату было легко.

Се Юаньсин не знал, была ли это гостевая комната или вторая спальня, но внутри была большая отдельная ванная комната.

Приняв душ и лёжа в постели, он надел пижаму, которую ему подарила тётя, сказав, что она новая и от неё исходит лёгкий аромат нежного пламени.

Его телефон дважды вибрировал, и это сообщение, наряду с предыдущими, попало в поле зрения Се Юаньсина.

Узнайте больше

Продукты

Сок

сок

Персик

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Развлекательный центр

X: «Что делает ребенок?»

…….

X: «Почему ты мне не отвечаешь? Сегодня пятница, ты что, гулять ходил?»

Пока Се Юаньсин печатал ответ, по другую сторону стены Шэнь Бьянье также беседовал с другим человеком.

Шэнь Бьянье отправил Чжоу Чао вызов через WeChat, а затем повесил трубку, как только тот ответил.

Чжоу Чао: «? Что происходит?»

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Ждать, пока ты увидишь сообщение, было бы слишком долго. Я сначала позвонил тебе, чтобы сообщить».

Чжоу Чао: «…Хорошо, расскажи мне».

Шэнь Бьянье помедлил, а затем загадочно произнес: «Знаешь, установка камер дома не должна быть незаконной, верно?»

Чжоу Чао: «Это не противозаконно, что не так?»

Шэнь Бьянье: «Тогда как насчет установки камер, которые будут следить за тем, как кто-то другой принимает душ?»

Чжоу Чао: «Незаконно, абсолютно незаконно. Когда ты планируешь это сделать? Я сверюсь со своим графиком, чтобы вызволить тебя из центра заключения или навестить в тюрьме, если понадобится».

Узнайте больше

Напиток

Персик

Сок

сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Продукты

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье: «Это не я, это мой друг. Он так хочет».

Чжоу Чао: «О, тогда ты, нет, я имею в виду твоего друга, почему он хочет смотреть, как кто-то другой принимает душ?»

Шэнь Бьянье сделал вид, что не заметил «тогда ты», и аккуратно напечатал: «Он чувствует, что один из его друзей немного не в себе».

Чжоу Чао: «Как так?»

Сказав это, он увидел, что другая сторона ответила очень быстро, как будто полная негодования.

«Его друг не хочет, чтобы он видел его тело».

Узнайте больше

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

напиток

Персик

Продукты

Сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао нахмурился, глядя на это предложение целых три минуты и не говоря ни слова.

Шэнь Бьянье: «Когда я с тобой разговариваю, не мог бы ты отвлечься на что-нибудь другое? Это очень важно для моего друга».

Выражение лица Чжоу Чао было сложным: «Я здесь и больше ничего не делаю».

«Я просто думаю, когда это ты успел тайно стать извращенцем за моей спиной?»

Шэнь Бьянье разозлился и отправил голосовое сообщение, холодно сказав: «Я же говорил, что это не я!»

«И что в этом извращённого? Разве это не нормальная забота о друге?»

Узнайте больше

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

сок

Напиток

Сок

напиток

Развлекательный центр

Чжоу Чао потер виски, думая про себя, что это вряд ли нормально, но он не произнес этого вслух, опасаясь, что смущение молодого господина перерастет в убийственную ярость.

Подумав немного, он сказал: «Никто не хочет показывать своё тело другим, верно? Разве что эксгибиционист. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

Шэнь Бьянье: «Нет, он сказал, что когда он поднял тему совместного принятия душа, его друг отреагировал ненормально».

Увидев эту фразу, Чжоу Чао на мгновение задумался, поняв, что, возможно, у него действительно были грязные мысли, и он неправильно понял Шэнь Бьянье. Поэтому он спросил:

«Чем это было ненормально?»

Шэнь Бьянье: «Он дважды быстро моргнул. Сначала он опустил глаза, когда сказал это, а потом поднял их».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Персик

Сок

сок

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «И это всё?»

"ВОТ И ВСЕ?!"

Хе-хе, его разум не был, нет, совсем не был грязным. Грязным был кто-то другой.

Шэнь Бьянье: «Разве этого недостаточно?»

Чжоу Чао: «Когда я с тобой разговариваю, ты считаешь, сколько раз я моргаю?»

Шэнь Бьянье: «Ты отвратительна? Зачем мне считать, сколько раз ты моргаешь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Сок

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

сок

Продукты

Развлекательный центр

Чжоу Чао: «Значит, ты хочешь сказать, что, судя по тому, как Се Юаньсин моргнул дважды, ты считаешь его ненормальным и хочешь посмотреть, как кто-то другой принимает душ? Так и скажи прямо».

Другая сторона быстро отправила два голосовых сообщения одно за другим, и когда они были открыты, они были наполнены звуками пения птиц и цветов.

«Я же говорил, это не я!»

«И это не Се Юаньсин!»

Чжоу Чао: «Ладно, ладно, твой друг, твой друг. Мне кажется, твой друг слишком много об этом думает».

После отправки этого сообщения ответа долго не было. Чжоу Чао, озадаченный, отправил ещё одно сообщение: «Этот абонент ещё не ваш друг…»

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Продукты

Сок

Персик

сок

Развлекательный центр

Черт, попользовался, а потом выбросил.

Хотя Шэнь Бьянье удалил Чжоу Чао, он также начал задаваться вопросом, не преувеличивает ли он свои опасения.

Сначала он подумывал установить камеру в ванной. В следующий раз, когда он под тем же предлогом приведёт Се Юаньсина на ночь, он сможет увидеть, что происходит.

Но если он действительно ошибся и просто установил камеру в ванной, чтобы заснять, как Се Юаньсин принимает душ...

Шэнь Бьянье прижал язык к нёбу и тихо выругался. Вот именно так, как и сказал Чжоу Чао, он стал извращенцем.

Он просто почувствовал, что Се Юаньсин немного не в себе. В прошлый раз, когда он так быстро распахнул дверь, Се Юаньсин уже успел одеться.

Узнайте больше

сок

Продукты

напиток

Напиток

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Сок

Развлекательный центр

На нем даже была грязная одежда, которую он снял, полностью промокшая насквозь от воды.

Они оба были мужчинами. Один взгляд не помешал бы. Почему Се Юаньсин что-то скрывает?

А вот Се Юаньсин вел себя странно: он просто беспокоился о своем соседе по комнате и не хотел смотреть, как Се Юаньсин принимает душ.

Так что если установка камеры в ванной не представляется возможным…

Шэнь Бьянье на мгновение задумался. В любом случае, он просто хотел убедиться. Разве он не мог просто поднять одежду Се Юаньсина и посмотреть, пока тот спит?

Се Юаньсин находился в соседней комнате. Даже если он запер дверь, у Шэнь Бьянье был ключ.

Узнайте больше

сок

Напиток

Персик

напиток

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Развлекательный центр

Кровать у него тоже была большая, не такая узкая, как кровати в общежитии, так что его не заметили бы, если бы он подошел близко.

Шэнь Бьянье не чувствовал ничего плохого в своей идее. Вместо этого он поглядывал на время, медленно ожидая, когда ночь станет глубокая.

В два часа ночи всё веселье утихло. Спящие погрузились в глубокий сон.

Мягкие тапочки Шэнь Бьянье бесшумно ступали по высококачественному шерстяному ковру ручной работы.

Его рука с отчётливо выраженной суставчатой рукой схватилась за дверную ручку. С лёгким щелчком дверь распахнулась.

Се Юаньсин не запер дверь. По какой-то причине эта мелочь привела Шэнь Бьянье в неконтролируемое возбуждение.

Узнайте больше

сок

Сок

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

Продукты

Напиток

напиток

Развлекательный центр

Он подавил бушующие феромоны, не давая им вырваться наружу, и медленно приблизился к кровати.

Се Юаньсин спал, лёжа на боку, его тёмные, взъерошенные волосы прилипли к лицу. Его изначально бледные щёки слегка покраснели от тепла, а щека прижалась к мягкой подушке, выдавливая кусочек пухлой, нежной кожи.

Адамовое яблоко Шэнь Бьянье невольно двигалось вверх-вниз. Он беспокоился о теле Се Юаньсина, но по какой-то причине его сердце внезапно забилось чаще.

Оно бешено пульсировало в его груди, с ноткой виноватого волнения.

Его рука медленно опустилась на одеяло Се Юаньсина, а сердцебиение стало громче, словно гром и барабанная дробь.

Глава 24. X: "Встречайся со мной, малыш..."

Шэнь Бьянье, впервые сделавший что-то столь скрытное, почувствовал, как его сердцебиение участилось, словно вся кровь в теле циркулировала с огромной скоростью. Лёгкое дыхание Се Юаньсина действовало ему на нервы.

Вокруг них воцарилась тишина, остался только Се Юаньсин, только Се Юаньсин.

Лунный свет проникал сквозь щели в шторах, слабо освещая комнату. Рука, стягивавшая одеяло, была длинной и тонкой, но костяшки пальцев были напряжены и белы, а вены на тыльной стороне ладони, казалось, пульсировали.

Шэнь Бьянье сдержанно и медленно откинул одеяло с Се Юаньсина.

Се Юаньсин спал, его выразительные ресницы, похожие на крошечные веера из рогоза, отбрасывали тени под глазами, он был послушен и безмолвен.

Он просто хотел взглянуть, нет ли чего-нибудь необычного в теле Се Юаньсина.

Только один взгляд.

Просто посмотрю, подтвержу догадку и уйду.

Эти фразы то и дело звучали в голове Шэнь Бьянье. Он говорил сам с собой, уже положив руку на пояс пижамы Се Юаньсина.

Пижама была шёлковая, он попросил тётю отдать её Се Юаньсин. Пуговиц на ней не было, только завязка. Шёлк был очень гладким, легко развязывался и легко распускался.

Когда он осторожно развязал пояс на талии Се Юаньсина, Шэнь Бьянье сглотнул.

Альфы обладают превосходной физической конституцией и очень хорошим зрением. Даже при слабом лунном свете в комнате он всё видел отчётливо.

Красные сливы усеивали белый снег, лунный свет, казалось, мерцал и переливался на этом теле.

Заставляю Шэнь Бьянье кружиться голова.

Такая бледная, белая, как нежный тофу, тонкая талия, живот, казавшийся всего лишь тонким слоем, мягкий, гладкий, слегка поднимающийся и опускающийся с каждым вдохом.

Он выглядел очень худым, однако основание его бедер имело намек на полноту из-за того, что было стянуто, не говоря уже о ягодицах, пухлых и особенно упругих из-за того, что он был одет в чисто белое, облегающее нижнее белье и лежал на боку.

Очень белый, очень красивый, очень мягкий, но в нем не было ничего странного, как и ожидал Шэнь Бьянье.

Может быть, он действительно ошибался...

Тело Се Юаньсина было в полном порядке...

Теперь ему оставалось лишь тихо завязать пояс, а затем так же тихо выйти из комнаты, делая вид, что ничего не произошло.

Завяжи пояс… пояс….

Шэнь Бьянье не знал, что его взгляд сейчас был таким туманным, глубоким, что он почти не мог отвести взгляд. Он протянул руку, но, обойдя пояс, положил её на низ живота Се Юаньсина.

Всего одно прикосновение.

Только один раз.

Он просто хотел проверить, такое ли оно гладкое и нежное на ощупь, как выглядит.

Одно прикосновение — и никто не заметит.

На самом деле, ничего особенного. Ему просто было любопытно, интересно, почему у его соседа по комнате такая гладкая кожа. Это было нормально.

Феромоны бесшумно распространились, и Шэнь Бьянье этого даже не заметил.

Его рука зависла над низом живота Се Юаньсина, едва касаясь его. Се Юаньсин дышал во сне, его низ поднимался и опускался, а гладкая, нежная кожа снова и снова касалась ладони Шэнь Бьянье.

Глоток.

Адамово яблоко Шэнь Бьянье дрогнуло. Он почувствовал необычную жажду. Словно повинуясь импульсу, он наклонился, медленно, понемногу приближаясь.

Сильный запах тлеющих углей медленно окутывал спящего. Глубоко спящий нахмурился, пробормотал что-то во сне, повернулся на бок и глубже зарылся лицом в подушку, пытаясь спастись от неприятного запаха.

Действия Шэнь Бьянье были остановлены. Он немного пришёл в себя и понял, что ему следует уйти, но не окончательно.

Потому что он все еще не хотел уходить.

Взгляд Шэнь Бьянье медленно скользил по спящему человеку, его глаза были горячими и жгучими, словно он пытался просверлить его насквозь.

Когда он уже собирался снова наклониться, его взгляд внезапно остановился на одной точке.

Это было плечо Се Юаньсина. Из-за того, что он уже уткнулся головой в одеяло, его тело было больше повёрнуто вбок, и пижама с плеча сползла ещё ниже.

Небольшой участок кожи, ранее прикрытый пижамой, был едва заметен. Он был очень красным по сравнению с окружающей кожей и слегка неровным.

Шэнь Бьянье мгновенно успокоился. Не тревожа Се Юаньсина, он протянул руку и стянул пижаму чуть ниже, полностью открыв глазам это странное место.

На правом плече Се Юаньсина был шрам размером с ладонь от ожога.

Судя по шраму, он, должно быть, был там уже давно — огненно-красное пятно, расположенное в верхней части правого плеча.

Над ожоговым шрамом также имелась небольшая круглая отметина, отличавшаяся от окружающих ожогов.

Но это был также шрам, как будто кто-то с силой прижал к нему окурок, оставив неизгладимый след.

Это положение было недостижимо для руки Се Юаньсина. Это был не он сам, и он не мог этого сделать.

Шэнь Бьянье осторожно надел пижаму на Се Юаньсина и завязал пояс, но не ушёл. Вместо этого он опустился на колени у его постели.

Он наблюдал за спящим, наблюдая, как его обычно бледное и хмурое лицо во сне стало розовым и мягким. Он протянул руку и нежно коснулся родинки под глазом Се Юаньсина.

Ты тогда плакал, Се Юаньсин?

В пять утра Чжоу Чао, крепко спавший, проснулся от бешено вибрирующего телефона. Мало кто мог позвонить ему в такой час. Он едва открыл глаза, чтобы посмотреть, кто это, и ответил с мрачным выражением лица:

«Ты не доживешь до утра, куда такая спешка?»

Шэнь Бьянье: «Перестань лаять. Мне нужно тебя кое о чём спросить».

«Как я могу законно увидеть тело Се Юаньсина?»

Чжоу Чао подозревал, что не совсем проснулся. Он потрогал ухо. «Только не говори, что ты не спал всю ночь, чтобы только это понять?!»

«Мне все равно, какой извращенец в тебя вселился, отвали, мой брат».

Шэнь Бьянье был не в настроении шутить. Он не мог смеяться над этим и больше не придумывал оправдание вроде «у меня есть друг». «Я об этом не думал, я уже видел».

«Он спал. Я зашёл, поднял его одежду и посмотрел».

Чжоу Чао: «…Ты что, извращенец? Что, увидел и хочешь увидеть ещё раз? Причём открыто?»

Шэнь Бьянье: «Разве я не говорил? Я пошёл к нему только потому, что он странно себя вёл. У него на теле большой шрам».

Шрам от ожога, шрам от сигаретного ожога и умеренная анемия из-за недоедания, указанная в отчете о медицинском осмотре, — все это связалось в сознании Шэнь Бьянье.

И те места, которые он уже чувствовал как что-то не то, теперь он думал о них все больше и больше.

Грязные слова кузена Се Юаньсина о Се Юаньсине – Се Юаньсин мог бы рассказать тёте, но не рассказал. Значит ли это, что тёте всё равно?

Может ли быть, что эта семья плохо с ним обращается?

Могут ли эти люди… оскорблять Се Юаньсина?

Чжоу Чао был потрясён. Он сел на кровати. «Нет, ты действительно заметил что-то неладное, просто потому, что он дважды моргнул?!»

«Чёрт, ты...»

Это было слишком преувеличено. Как он мог понять, что с Се Юаньсином что-то не так, по одному лишь морганию?

Спустя столько времени выяснилось, что его собственные мысли были грязными. Шэнь Бьянье искренне переживал за него.

Блин!

Но как именно он это выяснил? Насколько же тщательно ему пришлось наблюдать, чтобы заметить это? Чёрт возьми, если бы у Шэнь Бьянье была такая способность, он бы сразу стал секретным агентом.

Чжоу Чао был потрясён и озадачен. Он не удержался и переспросил: «Нет, он просто моргнул, и ты заметил, что что-то не так?!»

Шэнь Бьянье цокнул языком, скрывая нетерпение, и сказал: «Это не так просто, как моргнуть».

«А когда я зашёл, пока он принимал душ, он оделся меньше чем за полминуты, надев одежду совершенно мокрой, и это была грязная одежда. Разве это не вызывает у вас подозрений?»

Чжоу Чао нашел слепое пятно: «Зачем ты толкал дверь, пока Се Юаньсин принимал душ?»

Шэнь Бьянье почувствовал укол вины, всего лишь укол, а затем холодно сказал: «Не твоё дело».

Чжоу Чао с любопытством спросил: «А если бы  ты толкнул дверь, пока я принимал душ, и я бы быстро оделся, даже надев грязную одежду, что бы ты  подумал?»

Шэнь Бьянье нахмурился и тут же ответил: «Ты что, заболел? С чего я взял, что наблюдаю за тем, как ты принимаешь душ?»

«Можете предложить идею? Если нет, я вешаю трубку».

Чжоу Чао: «Если кто-то не хочет, чтобы ты это видел, просто сделай вид, что не знаешь. Зачем показывать его шрамы?»

«Ты настаиваешь на том, чтобы видеть, и настаиваешь на том, чтобы видеть открыто. В чём твоя проблема?»

Шэнь Бьянье никогда не думал притворяться, что не замечает. Он просто хотел вмешаться.

«Если он мне не скажет, я могу только пойти и посмотреть. Только увидев это своими глазами, я смогу ему помочь».

Чжоу Чао потёр виски и сказал: «Се Юаньсин не говорит тебе, потому что не хочет, чтобы ты вмешивался. Почему ты так обеспокоен?»

Он подумал об одной возможности, и его голос невольно стал немного громче: «Ты ведь не влюбился в него, правда?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем усмехнулся: «То, что у меня проблемы с феромонами, не значит, с мозгами тоже. Кому он понравится?»

«Я просто…» Он снова помолчал, а затем прошептал: «Мне просто жаль его».

Как можно было так над ним издеваться?

Он вспомнил вкус, который обычно чувствовал, покусывая затылок Се Юаньсина. Даже в обычное время это был слегка кисловатый привкус, как у недоваренных грибов или слегка горьковатой лимонной воды, которую слишком долго держали на огне.

Он просто жалел Се Юаньсина.

А его феромонному расстройству нужен был Се Юаньсин. Он хотел попробовать что-нибудь сладкое, поэтому ему пришлось разобраться со всеми причинами, которые причиняли Се Юаньсину боль.

Когда Се Юаньсин проснулся и сел, воротник его пижамы был слегка расстёгнут. Он не заметил ничего необычного, решив, что это просто от того, что он ворочался во сне.

Только когда он увидел сообщения на своем телефоне, он почувствовал смутное чувство странности.

4:01 утра —

X: «Малыш».

4:07 утра —

Другая сторона отозвала сообщение.

Другая сторона отозвала сообщение.

4:10 утра —

X: «До сих пор не мог уснуть, присматривая за ребенком».

X: «Если мы встретимся, могу ли я обнять малыша?»

X: «Малыш такой худенький, такой лёгкий. Я могу держать его на руках. Малыш не убежит, и никто не сможет причинить ему вред».

5:12 утра —

X: «Детка, зачем ты хочешь копить деньги на покупку большого дома?»

Другая сторона отозвала сообщение.

X: «Это очень хорошая мечта. Помочь малышу осуществить её?»

Се Юаньсин перечитывал их одно за другим, испытывая странное чувство в душе, но не мог понять, в чём дело. «Не мог заснуть, глядя на меня? Что это значит?»

Другой человек, должно быть, не спал всю ночь, поскольку ответил быстро.

X: «Малыш, ты не спишь? Ты голоден? Вставай и завтракай».

X: «Смотрю на фотографии ребёнка, там только одна. Было бы здорово, если бы ребёнок мог снимать больше».

X: «Другая сторона перевела вам деньги, примечание: угощаю ребенка завтраком».

Се Юаньсин был удивлён. Он не понимал, какая семья могла потратить десять тысяч юаней на один завтрак.

Он поджал губы, слегка нахмурил тонкие брови и напечатал: «Не переводи мне деньги, я их не приму».

X: «Почему? Я готов это сделать. Разве я не могу угостить ребёнка завтраком?»

Се Юаньсин: «Мы не родственники, и я тебе ничем не помогал. Конечно, я не могу принять деньги, которые ты переводишь».

Шэнь Бьянье с недовольством посмотрел на сообщение. Он нахмурился и отправил предложение.

X: «Но мы друзья, а между друзьями это нормально».

Се Юаньсин: «Между друзьями это тоже недопустимо».

Сказав это, он не стал проверять, ответил ли собеседник. Вместо этого он умылся и вышел из комнаты.

Открыв дверь, он чуть не врезался в человека, стоявшего прямо у входа. Се Юаньсин молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он посмотрел на человека у двери и спросил: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье: «Ничего, как раз собирался постучать и спросить, не спишь ли ты. Тётя приготовила завтрак».

Он не спал всю ночь, но не выказывал никаких признаков усталости. В его глазах не было даже намёка на покраснение.

Се Юаньсина проводили к обеденному столу, и он сел. Завтрак, хоть и на двоих, поражал воображение разнообразием: черника, яйца, креветки, кукуруза, паровые пельмени с брокколи и миска морского огурца.

Тетя подошла, улыбаясь, и сказала: «Я не знала, что любит есть этот молодой студент, поэтому я просто приготовила всего понемногу».

«Если хочешь что-нибудь поесть, просто скажи мне, и я приготовлю».

«Морской огурец был приготовлен специально для молодого студента. Я заметила, что у него немного бледный цвет лица, так что ешь больше, чтобы подкрепиться».

Тётя была женщиной средних лет, с нежной улыбкой, в которой чувствовалась материнская ласка. Се Юаньсин же, напротив, опустил голову и тихо поблагодарил.

Шэнь Бьянье пододвинул миску с морским огурцом ближе к Се Юаньсину и сказал: «Даже моя тётя видит, что ты слаб. Ешь ещё, доедай эту миску».

Если даже тетя, с которой он только что познакомился, могла сказать, что Се Юаньсин нездоров, неужели семья, вырастившая Се Юаньсина, не знает об этом?

У Се Юаньсина не было родителей, он жил с дядей и тётей. Они были его приёмными родителями?

Почему он мечтал купить большой дом?

Хотел ли он иметь собственный дом?

Подумав о деньгах, которые Се Юаньсин отказался принять, Шэнь Бьянье нахмурился. Почему друзья не могут просто так дарить друг другу деньги?

Он хотел, чтобы Се Юаньсин увидел, что друзья действительно могут спокойно давать друг другу деньги. Они могли не только давать, но и просить их.

С этой мыслью Шэнь Бьянье бесцеремонно позвонил Чжоу Чао, не заботясь о том, что разбудил его в 5 утра, а тот, вероятно, только что снова уснул.

Он включил громкую связь на телефоне и положил его на стол.

Как только звонок был установлен, Шэнь Бьянье бесцеремонно начал: «Переведите мне немного денег, они мне нужны сейчас».

Чжоу Чао: «Редко, настал тот день, когда ты попросишь у меня денег».

«Скажите, сколько, на что и когда ты  вернешь?»

Шэнь Бьянье не знал цену дома, который хотел купить Се Юаньсин, но пяти миллионов юаней было определенно недостаточно, иначе Се Юаньсин не был бы так стеснен в средствах после подписания с ним контракта.

Итак, он открыл рот и сказал: «Десять миллионов юаней. Считай эти деньги подарком от вас; я не собираюсь их возвращать».

Другая сторона вдруг взревела: «Шэнь Бьянье! Десять миллионов, и ты их не возвращаешь! Как ты смеешь так говорить!»

«Сколько карманных денег я получаю в месяц?! Я немного инвестирую здесь и там, и только тогда у меня появляются свободные деньги».

Чжоу Чао баловался, но вёл серьёзные дела. У него на руках было десять миллионов.

К тому же, он не тратил так бездумно, как Розовые Волосы или Беби Фейс. На первый взгляд, он действительно встречался с кем-то, а когда уставал, расставался и переходил к следующей.

Однако Шэнь Бьянье сделал этот звонок специально с намерением продемонстрировать Се Юаньсину «братскую привязанность» и намеренно включил громкую связь.

Как только он заговорил, Чжоу Чао развенчал половину своего выступления.

На лице Шэнь Бьянье отразилось смущение. Он холодно фыркнул: «Если не дашь, то забудь. Мне это больше не нужно».

Он поднял руку, чтобы повесить трубку, но Чжоу Чао остановил его: «Подожди, подожди, я дам, я дам. Я не говорил «нет».

«Но у тебя не должно быть недостатка в деньгах. Зачем они тебе?»

Шэнь Бьянье: «Не твоё дело».

Чжоу Чао: «…Хорошо, тогда как насчёт такого: если ты будешь называть меня Братом Чао, я просто дам тебе денег бесплатно. Как насчёт этого?»

В ответ Шэнь Бьянье тут же повесил трубку.

Телефон дважды гудел, и в WeChat всплыло голосовое сообщение Чжоу Чао. Его голос был беспомощным: «Ты мой брат, ясно? Я переведу деньги на твою карту чуть позже».

Се Юаньсин взглянул на Шэнь Бьянье, а Шэнь Бьянье краем глаза наблюдал за выражением его лица. Теперь-то он, наконец, должен знать, что у друзей тоже можно просить денег, верно?

Оба они, казалось, не решались заговорить, готовясь что-то сказать.

Шэнь Бьянье, учитывая его личность, счел неловким говорить первым, поэтому он просто подождал, пока Се Юаньсин что-нибудь скажет.

Наконец, он получил свое.

«У тебя… денег не хватает? Тогда пять миллионов юаней, оговоренные в контракте, ты всё ещё можешь мне дать?»

Шэнь Бьянье: ……

Он долго молча смотрел на Се Юаньсина, наблюдая, как его голова опускалась все ниже и ниже, а затем холодно усмехнулся и бросил: «Не волнуйся, тебя не обделят».

«Сейчас у меня нет недостатка в деньгах».

Се Юаньсин: «…Ох».

Выражение лица Шэнь Бьянье было очень недовольным, поэтому Се Юаньсин на мгновение задумался и все же спросил: «Тогда зачем ты попросил у него денег?»

Шэнь Бьянье снова пристально посмотрел на него и тихо пробормотал: «Ничего особенного. В последнее время он меня раздражает, поэтому я вымогаю у него немного денег».

«Если ты недоволен, можешь вымогать у него десять или двадцать тысяч. Он даст».

Се Юаньсин: «……Нет необходимости».

Он не собирался идти по пути незаконного вымогательства.

Это слишком преступно.

Шэнь Бьянье: «На этот раз ты пошёл со мной. Что, если я отсчитаю тебе ещё немного денег, немного от десяти миллионов?»

Се Юаньсин слегка нахмурился, подумав про себя: « А можно ли это вообще разделить?»

Он покачал головой: «Нет необходимости, сумма, указанная в контракте, уже достаточна».

Он мог открыто принять пять миллионов, потому что он внес свой вклад, он был полезен для лечения феромонового расстройства Шэнь Бьянье, и на данный момент он был незаменим.

Но ничего сверх этого Се Юаньсин принять не мог.

Шэнь Бьянье тоже нахмурился и на мгновение задумался. «Ты сначала поешь. Я только что вспомнил кое-что, о чём ещё ему не рассказал».

«После еды можешь пойти в игровую комнату на втором этаже. Там можно пользоваться всем, чем угодно».

«А, и сегодня вечером я собираюсь искупаться в горячем источнике. Ты пойдёшь со мной, чтобы я тебя не потерял, если у меня случится феромоновое расстройство. Неподалёку, на этой горе, есть природный горячий источник; купание в нём поможет расслабиться».

С этими словами он встал, чтобы позвонить.

Чжоу Чао, получив уже третий сегодня звонок от Шэнь Бьянье, уже оцепенел. «Что теперь, мой молодой господин?»

Шэнь Бьянье: «Тебе не нужно давать мне десять миллионов. Помоги мне подумать: если кто-то отказывается от твоих денег без причины, но ты всё равно хочешь их дать, что ты делаешь?»

Чжоу Чао: «А что, если ты просто отдашь мне деньги?»

Он усмехнулся и лениво сказал: «Всё просто, просто начните встречаться! Если вы встречаетесь, у всего, что ты делаешь, есть причина, и всё это уместно. Если он отказывает, ты закатываешь истерику и спрашиваешь, любит ли он тебя и хочет ли расстаться».

Шэнь Бьянье бросил телефон на стол, долго и задумчиво смотрел на него, а затем с тревогой открыл окно чата WeChat.

X: «Детка, ты ошибаешься, друзья тоже могут принимать деньги».

X: «Я просто хочу лучше относиться к ребенку, что в этом плохого?»

Переведи десять тысяч сегодня, десять тысяч завтра, сто тысяч, восемьдесят или девяносто тысяч послезавтра, неужели у Се Юаньсина не хватит денег, чтобы купить дом?

Но это не должно быть сделано под именем Шэнь Бьянье.

Он боялся, что если Се Юаньсин неправильно поймет его, расчувствуется, а затем влюбится в него и привяжется к нему, это будет неприятно.

Так что это мог быть только X.

Се Юаньсин, евший, замер с палочками, увидев эти два сообщения. Он нажал кнопку голосового сообщения другой рукой и отправил ответное голосовое сообщение.

«Даже если мы друзья, ни один друг не будет так добр к другому другу».

«Отношения между друзьями имеют свои пределы».

Сердце Шэнь Бьянье екнуло, когда он услышал эти два предложения.

Он не хочет ни этого, ни того. Так что Се Юаньсин действительно любит Х.

«Отношения между друзьями имеют свои пределы». Что это значило? Разве он не имел в виду, что не хотел просто дружить с X?

Се Юаньсин хотел более глубоких и безграничных отношений.

Что еще это может быть, как не любовник?

Выражение лица Шэнь Бьянье постоянно менялось: то он был хмурым, то задумчивым, то его губы слегка изгибались, словно он сдерживал смех или полуулыбку.

С одной стороны, его раздражало, что Се Юаньсин проявил такую невнимательность и так легко влюбился в интернет-незнакомца, с которой никогда не встречался, всего из-за нескольких похвал.

С другой стороны, он ощутил лёгкое чувство триумфа, подумав, что, хотя пожертвовать Шэнь Бьянье не вариант, пожертвовать Х ради онлайн-отношений может быть не так уж и плохо.

Се Юаньсин, ешьвший свой обед, увидел, что собеседник не ответил, решив, что тот уже сдался. Только он собрался сосредоточиться на еде, как появились новые сообщения.

X: «Есть пределы в отношениях между друзьями, но есть ли пределы в отношениях между парнями?»

X: «Я забочусь о ребенке не потому, что мы друзья, а потому, что ты мне нравишься».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребенке, таком хрупком, нежном, милом».

X: «Малыш тоже симпатичный и голос у него приятный. Можно я буду его парнем?»

Се Юаньсин был ошеломлён. Его тёмные круглые глаза тупо моргали. Он не понимал, как всё вдруг так обернулось.

Ему нравилось, что X хвалил его, но ему не нравилось, что X хвалил его вплоть до того, что он стал его парнем.

Се Юаньсин никогда не состоял в отношениях и не планировал их. Он смотрел на постоянно вибрирующий экран телефона, не зная, что ответить.

Его пальцы сжались, и он подумал о том, чтобы проявить холодность.

Лучше было бы не отвечать, а просто сделать вид, что он этого не заметил.

Пока он думал об этом, другая сторона вдруг начала присылать сообщения одно за другим, телефон вибрировал беспрестанно, словно срочный вызов.

X: «Детка, почему ты мне не отвечаешь?»

X: «Я знаю, что ребенок смотрит в свой телефон».

X: «Ты волнуешься? Я буду очень добр к ребёнку».

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура, и мы оба бета, так что мы хорошая пара, детка».

Жужжащие, срочные сообщения, словно отнимающие жизнь, прекратились. Через мгновение другая сторона отправила несколько предложений и изображение.

X: «Детка, хочешь осмотреть товар?»

X: «Изображение.jpg»

Длинные, четко очерченные пальцы ухватились за край одежды, обнажив участок прекрасного мускулистого пресса с четкой V-образной линией, исчезающей ниже по талии.

X: «Я пока не могу показать ребенку свое лицо, но на самом деле я не уродлив».

X: «Давай встречаться, детка».

X: «Я не могу уснуть, думая о ребёнке. Малыш, пожалуйста, пожалей меня, хорошо?»

Глава 25. Оказывается, его удалил Се Юаньсин!

X: «Назначай мне свидание, детка».

X: «Я так сильно по тебе скучаю, что не могу уснуть, детка. Пожалуйста, сжалься надо мной, хорошо?»

Се Юаньсин смотрел на экран телефона, опустив глаза, и несколько раз сжимал и разжимал пальцы под столом. В конце концов, он не ответил.

X долго ждал, не дождавшись ответа. В его тоне звучала обида, но вибрация телефона в руке Се Юаньсина выдавала за обидой иное, частое, но острое напряжение.

X: «Я хороший ребенок, просто дай мне попробовать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я неплохо выгляжу, у меня хорошая фигура и немного денег. К тому же, у меня никогда не было отношений, и мне нравишься только ты, детка».

X: «Моя успеваемость тоже неплохая; я могу помочь тебе с учёбой».

X: «Я тоже в последнее время смотрю стримеров, которые отлично умеют делать людям комплименты. Когда научусь, смогу и тебе так делать, детка».

X: «Детка, не пойми меня неправильно. Я не учусь тебе льстить; я просто неуклюж в словах и не могу выразить, насколько ты прекрасна в моём сердце».

X: «Дай мне попробовать, пожалуйста, хорошо?»

X: «Я буду очень хорошим парнем».

Узнайте больше

Развлекательный центр

У Се Юаньсина на мгновение возникла иллюзия, будто человек по ту сторону чата отчаянно пытался продать себя, опасаясь малейшего отказа.

Неужели X так жаждет любви? Его рвение вызвало у Се Юаньсина смутное ощущение, будто он стал мишенью, от которой невозможно убежать, и его сердце внезапно забилось.

Се Юаньсин прикусил мягкую кожу на внутренней стороне щеки. Кончики его пальцев замерли, а затем он набрал строку: «Но ты мне не нравишься».

После отправки сообщения другая сторона погрузилась в гробовую тишину.

Телефон перестал вибрировать, и сообщения больше не приходили.

Однако Се Юаньсин вздохнул с облегчением, думая, что противник сдался. Он встал, вернулся в комнату, где ночевал прошлой ночью, достал рюкзак и сел за стол у окна.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Достав свою домашнюю работу и блокнот и положив их на стол, он поднял глаза и посмотрел в окно.

Пруд и далекий сад отражались в его глазах: пышные деревья и круглые листья лотоса в пруду, большие и маленькие, далекие и близкие.

«А что с ним?» — вдруг подумал Се Юаньсин.

Если бы он был чем-то в этом доме, в этом ландшафте, кем бы он был?

Вероятно, это ил на дне пруда, скрытый листьями лотоса.

Се Юаньсин опустил голову, вернувшись к делу. Он был не очень умён; чтобы получить стипендию, ему приходилось прикладывать больше усилий.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Белый лист бумаги под его рукой был густо исписан расчетами, и, заполнив первую страницу, он продолжал работать с последней.

Следы шариковой ручки пронзили бумагу насквозь. Тонкий лист бумаги для черновиков стал хрупким после того, как его заполнили ненужные расчёты.

Как и самооценка Се Юаньсина.

Вскоре после того, как Се Юаньсин успокоился, его телефон, долгое время молчавший, снова зазвонил. Он звонил всего дважды; эта частота не была похожа на X.

Но когда он его открыл, это действительно был X.

X: «Можете ли вы сказать мне, почему?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Есть ли во мне что-то, что заставило тебя меня не любить?»

На этот раз он не называл его «малышом» и не проявлял обычной настойчивости. Он был непривычно спокоен.

Взгляд Се Юаньсина упал на слово «не нравится». X, казалось, был очень обеспокоен этим, постоянно подчёркивая, что не испытывает к нему неприязни. Так было с первого дня, как они добавили друг друга в друзья, и даже сейчас он всё ещё был зациклен на том, не нравится ли он кому-то.

Почему?

Се Юаньсин на мгновение озадачился, но ничего не спросил. Он просто сказал: «Нет, всё в порядке».

Однако эта фраза, казалось, вызвала переключение в реакции собеседника. Прежнее спокойствие мгновенно исчезло, словно всего несколько мгновений назад он был одержим.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «У меня всё хорошо? Если у меня всё хорошо, детка, почему ты не хочешь со мной встречаться?»

X: «Малыш — лжец. Ты же сам ясно сказал, что я тебе нравлюсь».

Се Юаньсин тупо смотрел на это предложение, пытаясь вспомнить. Разве он не сказал, что ему нравится, когда Х его хвалит? Можно ли это истолковать именно так?

Он был озадачен, но X продолжал отправлять сообщения.

X: «Если, детка, я думаю, что всё хорошо, дай мне попробовать. Даже если я тебе не нравлюсь, всё в порядке».

X: «Я могу стать лучше, детка. Разве мы не можем сначала встречаться, а потом влюбляться?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Пожалуйста, детка, будь со мной».

X: «Я хочу открыто относиться к ребенку».

Казалось… он не сдастся.

Он что, дразнит меня?

Се Юаньсин не думал, что в нем есть что-то такое, что могло бы заставить Х так страстно хотеть встречаться с ним.

Се Юаньсин опустил взгляд, скрывая нерешительность. Его тонкие, бледные пальцы зависли над фотографией профиля X. Помедлив мгновение, он коснулся её, затем «Профиль» -> «…» -> «Удалить».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Два ярко-красных символа бросались в глаза. Се Юаньсин не стал медлить и постучал.

Ничего не подозревая, X всё ещё печатал. X: «Почему ты мне больше не отвечаешь, детка?»

Перед его предложением внезапно появился ярко-красный восклицательный знак. Под ним мелким шрифтом было написано: «Вы были удалены другим абонентом».

Он! Был! На самом деле! Удалён! Кем! Се! Юань! Син!

Зрачки Шэнь Бьянье слегка сузились, затем он несколько раз с недоверием перечитал небольшую строчку текста, прежде чем смог по-настоящему поверить, что Се Юаньсин действительно заблокировал его.

Блядь ?!*

Узнайте больше

Развлекательный центр

Как смеет Се Юаньсин?!

Неужели он думает, что кто-то так хочет с ним встречаться?!!

Если бы не жалость к нему, не законная причина открыто давать деньги этому бедняге, разве стал бы он вообще совершать этот поступок?!

Он не поверил!

Эти отношения, X и Се Юаньсин не смогут существовать?!

Он использовал аккаунт X, чтобы отправить Се Юаньсину еще один запрос на добавление в друзья, и тихо ждал.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Прошло десять минут, полчаса, час. Телефон не отреагировал. Запрос в друзья был как камень, брошенный в море, не вызвавший ни единой ряби.

Лицо Шэнь Бьянье потемнело и потемнело, глаза наполнились бурлящими, интенсивными чувствами, клубящимися от нежелания. Спросив у тёти, где Се Юаньсин, он с холодным выражением лица направился во вторую спальню.

«Тук-тук».

Се Юаньсин, делавший домашнее задание, неосознанно повернул голову, услышав стук, и встал, чтобы открыть дверь.

«Тук-тук».

Стучащий, казалось, торопился. Через мгновение, прежде чем Се Юаньсин успел дойти до двери, постучали снова.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Но это было очень странно.

Если человек за дверью торопился, то стук был очень тихим — два очень ритмичных и сдержанных удара, прекращавшихся по окончании.

Се Юаньсин не придал этому особого значения и протянул руку, чтобы открыть дверь: «Что-то не так?»

Стоявший у двери человек не ответил. Его высокая фигура почти полностью перекрывала дверной проём. Когда он опустил взгляд, чтобы взглянуть на Се Юаньсина, в нём возникло молчаливое чувство подавленности.

Под пристальным взглядом Шэнь Бьянье Се Юаньсин постепенно начал чувствовать беспокойство. Он поджал губы и спросил: «Что случилось?»

Ответа он так и не получил. Вместо этого Шэнь Бьянье, стоявший в дверях, шагнул к нему.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Эти двое уже были совсем близко: один стоял в дверях, а другой – внутри. Шаг Шэнь Бьянье приблизился прямо к Се Юаньсину, полностью вторгшись в его личное пространство.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления, и он инстинктивно отступил назад.

Он отступил, а Шэнь Бьянье продвигался вперед шаг за шагом, пока Шэнь Бьянье полностью не вошел в комнату.

Щелкните.

Взгляд Шэнь Бьянье был прикован к Се Юаньсину, но он закрыл за собой дверь ударом тыльной стороны руки.

В одно мгновение запах тлеющих углей, словно всё ещё несущий в себе обжигающий жар пылающего огня, вырвался наружу, заполнив всю комнату. Дыхание Се Юаньсина мгновенно стало затрудненным, нос словно заложило невидимым потоком воздуха, а грудь сдавило волнами. Он попытался выдержать, но не смог и вдруг закашлялся.

Узнайте больше

Развлекательный центр

«Кхе-кхе! Кхе-кхе… кхе-кхе…» Се Юаньсин прикрыл рот и нос рукой, глаза покраснели от удушья. Он с трудом проговорил: «Супрессивное… кхе-кхе-кхе, ты не приняла супрессивное…»

Из щели под его руками с силой просунулась чья-то рука, превратившись в руку Шэнь Бьянье, закрывающую ему рот и нос. Он был прижат к руке Шэнь Бьянье.

«Зачем мне принимать подавляющие препараты?» — спросил Шэнь Бьянье.

Он убрал руку Се Юаньсина, а затем медленно убрал свою: «Феромоны — это не настоящий огонь. Здесь нет густого дыма или газа. Можешь дышать».

Се Юаньсин задыхался, кашлял без остановки, слёзы текли по его лицу. «Ты сказал, что примешь… примешь, кхе-кхе, противокашлевое средство, если я пойду с тобой куда-нибудь на этих выходных».

«Ты не можешь этого сделать, солги мне».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Он замолчал, словно сдерживая кашель, и горячие слезы покатились по его бледным щекам, смачивая темную родинку и оставляя влажные следы.

Шэнь Бьянье наклонился к нему ближе, его большая рука наполовину обхватила его затылок, а большой палец постоянно потирал это место, словно подтверждая что-то или, возможно, выражая нежелание.

А ты?

Ты можешь просто так мне лгать, Се Юаньсин?

Он опустил взгляд на жалобно плачущего человека и прошептал: «Неужели так неприятно?»

«Неужели мой феромон настолько неприятен?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Неужели это было настолько отвратительно? Даже невидимая вещь могла заставить Се Юаньсина кашлять и плакать от отвращения.

Ладонь Шэнь Бьянье потёрлась и скользнула. Кожа под ладонью была гладкой и нежной, шея – тонкой и длинной. Взгляд его блуждал, и, увидев воротник Се Юаньсина, обнажавший ключицу, он вдруг двинулся в сторону и спокойно сказал:

Возможно, только возможно, он понял, почему Се Юаньсина так отвращал запах его феромонов.

Он наклонился и укусил ключицу.

Се Юаньсин ахнул от боли, резко отпрянул и посмотрел на него со смесью шока и гнева. «Что ты делаешь?»

Шэнь Бьянье встал, медленно убирая невольно разбушевавшиеся феромоны, и спокойно сказал: «Укусил не туда, извини».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Неужели такое существо вообще может быть укушено не в то место?!

Прежде чем он успел открыть рот, чтобы задать вопрос, Шэнь Бьянье уже повернулся и ушел.

Се Юаньсин оглядел комнату, снова тихую и пустую, его лицо медленно потемнело. Он стиснул зубы и выругался: «Невротик».

«Кто такой невротик?»

В следующую секунду раздался голос Шэнь Бьянье. Он вошёл, держа в руке подавляющее вещество.

Се Юаньсин: «…..»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Его голос стал тише, но он по-прежнему твердо сказал: «Ты невротик».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, затем повернулся и ушел.

Се Юаньсин онемел, не понимая, чего хочет этот человек. Казалось, он пришёл только для того, чтобы укусить его и впрыснуть ему перед носом снотворное.

Чтобы не допустить возвращения Шэнь Бьянье, он быстро подошел к двери и с грохотом захлопнул ее.

Молча и громко выражая свой гнев.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и небрежно выбросил пустой баллончик в мусорное ведро. На его лице отразилось легкое, едва заметное раздражение.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Позже днем, когда он отвезет человека на виллу, он сможет это увидеть.

Пока он думал, как бы это разумно объяснить, зазвонил телефон: «Другой абонент принял ваш запрос на добавление в друзья, теперь…»

В конце концов, Се Юаньсину все еще нравится X!

Он на мгновение замешкался, его мысль немного ослабла... по крайней мере, он немного не хочет отпускать ее.

Ранее Шэнь Бьянье думал, что, поскольку Се Юаньсину нравится X, он позволит X встречаться с ним, чтобы законно давать ему деньги.

Но Се Юаньсин не согласился.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Затем возникла проблема: как убедить Се Юаньсина встречаться с Х, чтобы Се Юаньсин мог законно получать деньги.

Тсс, как трудно угодить.

В конце концов, это не должно быть слишком сложно, ведь Се Юаньсин, по крайней мере, не хотел отпускать Х, а возможно, даже любил его. Почему бы и нет?

Его идея не была совсем уж неправильной: Се Юаньсин действительно сопротивлялся.

Се Юаньсин уставился на окно чата на своем телефоне, несколько раз увидев мигающую надпись «набор текста…», но, подождав некоторое время без какого-либо сообщения, он замешкался, а затем первым отправил сообщение.

"В чем дело?"

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я думал, мы не можем встречаться, но, по крайней мере, мы всё ещё остались друзьями».

X: «Малыш такой холодный, просто так удалил меня».

X: «Я что, настолько раздражаю малыша, что ты так хочешь от меня избавиться?»

Се Юаньсин: «Нет, ты неправильно понял».

По сравнению с X, он был действительно неуклюж в словах, его ответы были сухими, неинтересными и скучными.

Однако X, казалось, не обращал внимания на его тупость и по-прежнему проявлял к нему большой интерес.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если ребенок хочет меня отвергнуть, можешь хотя бы сказать, почему?»

X: «Малыш говорит, что я тебя не раздражаю и что я молодец, но при этом отвергает меня без колебаний».

X: «Малыш — лжец».

Се Юаньсин: «Мне нравится, что ты делаешь мне комплименты, и мне нравится, что ты всегда терпелив со мной, но это только ты в сети».

Сердце Шэнь Бьянье ёкнуло. Он подумал: « Се Юаньсин ведь не думает об отношениях онлайн-офлайн, правда? Так дело не пойдёт».

X: «Ребёнок волнуется? Не волнуйся, детка, я и в жизни такая же».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Просто города S и A слишком далеко, поэтому я пока не могу встретиться с малышом».

Ресницы Се Юаньсина слегка дрогнули, он поджал губы и медленно забарабанил по клавиатуре. «Нет, не встречайся. Мне не нужен живой человек офлайн».

В его жизненные планы не входили свидания, но он неумело хотел сохранить X.

На другой стороне экрана чата в диалоговом окне уже были напечатаны слова: «Хорошо». Рука Шэнь Бьянье застыла над ним, он долго не мог отправить сообщение.

На самом деле, ничего особенного.

Так должно было быть, так должно было быть.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Изначально X был поддельной личностью, поддельным человеком, созданным для Се Юаньсина и существовавшим только в сети.

Решительный отказ Се Юаньсина встретиться первым на самом деле соответствовал его намерениям.

Но в сердце Шэнь Бьянье вспыхнула волна почти гневных эмоций.

Чувство было таким сильным, что оно застыло в его жилах, и он не захотел отправлять это соглашение в соответствии с желанием Се Юаньсина.

Он холодно посмотрел на предложение в телефоне, на предложение, отправленное Се Юаньсином, полное отказа, с тремя повторениями «нет». Насколько сильным был этот отказ?

Шэнь Бьянье долго смотрел, словно изучая сквозь экран мрачного и бледного Се Юаньсина.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Снова вспыхнул дух неповиновения и соперничества. Почему Се Юаньсин не хотел его? Что с ним не так?

На мгновение ему даже захотелось использовать личность Х, чтобы продолжать уговаривать Се Юаньсин, пока Се Юаньсин не был безнадежно влюблен и не стал бы умолять о встрече.

Затем он вовремя прибывал на место встречи и видел удивленное и испуганное лицо Се Юаньсина.

Это определенно было бы потрясающе.

Но он не мог. Он не хотел никаких связей с Се Юаньсином после того, как его феромонное расстройство было излечено. Использование только имени X было достаточным, чтобы избежать ненужных недоразумений.

Шэнь Бьянье проглотил этот гнев.

Узнайте больше

Развлекательный центр

…Но полностью подавить его он не смог.

Шэнь Бьянье посмотрел и посмотрел, затем фыркнул и удалил сообщение в окне чата, повернувшись к Чжоу Чао.

Среди его по-настоящему близких друзей Чжоу Чао был единственным, у кого был богатый опыт знакомств. Кого ещё он мог спросить?

Когда звонок был установлен, Чжоу Чао уже чувствовал себя немного безжизненным. «Брат, старший брат, нет, отец, можешь быть моим отцом, пожалуйста?»

«С пяти утра сегодняшнего дня и до сих пор ты звонил мне четыре раза».

«Все мировые проблемы настигли тебя сегодня утром? Ты так занят, когда же ты баллотируешься в президенты?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Шэнь Бьянье проигнорировал его ворчание и сказал: «Я спрашиваю тебя, почему кто-то соглашается на онлайн-отношения, но отказывается встречаться офлайн?»

Чжоу Чао лениво пробормотал: «Что ещё это может быть? Либо они ищут эмоционального утешения в интернете и хотят сохранить отношения только в интернете, либо боятся, что ты некрасивая, либо просто стесняются».

«Если вы снова позвоните мне по этим вопросам, я возьму с вас плату. Пятьсот юаней в минуту за консультацию».

«Кстати, Дунцзы хочет найти Се Юаньсина и извиниться перед ним. Хочешь, чтобы они встретились?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Встречай мою задницу. Передай ему, чтобы не портил вид нашему Се Юаньсину».

Чжоу Чао приподнял бровь: «Наш? Думаю, тебе тоже не стоит туда лезть. Почему бы тебе просто не сказать об этом Се Юаньсину напрямую? Если хочешь дать ему денег, так и дай. Зачем заморачиваться с онлайн-знакомствами?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Если бы всё зависело от него, он бы просто дал деньги и всё объяснил ясно, без всей этой ерунды. Подход Шэнь Бьянье показался ему немного ребяческим.

Мать Шэнь Бьянье была очень доброй; она всегда слишком хорошо оберегала Шэнь Бьянье. После смерти матери, его отец контролировал весь конгломерат.

В этой ситуации Шэнь Бьянье всё равно злился бы на отца за то, что тот завёл детей от женщин со стороны, и общался бы с богатыми детьми второго поколения. Ни с кем другим в их окружении такое не случилось бы.

Но Шэнь Бьянье осмелился, и хотя у него, безусловно, была для этого уверенность, это было просто немного незрело.

Но Чжоу Чао также знал, что Шэнь Бьянье был благоразумен, когда дело касалось важных вопросов.

Шэнь Бьянье: «Мои феромоны воспринимают его как моего Омегу. Я не могу просто так его оставить, но и не хочу никаких связей с ним в будущем. А вдруг он влюбится в меня?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

Чжоу Чао заподозрил что-то неладное: «Ты не преувеличиваешь? Не думаю, что он поймёт неправильно. Раньше я сам его немного не понимал, но теперь он мне очень интересен».

Шэнь Бьянье фыркнул: «Ты всё ещё недостаточно его понимаешь. Его легко обмануть. Если я буду слишком добра к нему, он обязательно влюбится».

Потому что кто-то в сети его пару раз похвалил, а он уже не хочет от него отпускать. Так глупо.

Чжоу Чао подумал и решил больше ничего не говорить. В конце концов, он и правда плохо знал Се Юаньсина.

Сейчас феромоны Шэнь Бьянье воспринимали Се Юаньсина как своего Омегу. Как только феромонное расстройство будет излечено, их пути разойдутся.

Отец Шэнь Бьянье не согласился бы на то, чтобы его сын был с Бетой.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Размышляя об этом, Чжоу Чао сказал: «Решай сам, но сегодня тебе больше не разрешается звонить мне. Братство – в сердце; не всегда зови брата, когда у тебя проблемы».

Шэнь Бьянье: «Разве ты только что не назвал меня папочкой? Что плохого в том, чтобы попросить моего сына о чём-нибудь?»

С этими словами он повесил трубку, не дав Чжоу Чао времени ответить.

Его эмоции быстро нахлынули и улетучились. Ещё мгновение назад он был немного подавлен и подавлен, но теперь он оправился.

Потому что слова Чжоу Чао просветили его: Се Юаньсин, вероятно, был застенчив, поэтому он и не осмелился встретиться с Х.

Дело не в том, что X был совсем непрезентабельным.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Хотя это могло бы прекрасно решить проблему Шэнь Бьянье, заключающуюся в нежелании в будущем связываться с Се Юаньсином, — просто используя онлайн-личность X, — для Се Юаньсина было бы нехорошо оставаться застенчивым.

Самосознание было подобно ядовитой змее, обвивающей сердце человека, которая время от времени наносила удары, чтобы ужалить это живое сердце, нагоняя на человека тоску и уныние. Шэнь Бьянье не нравился такой Се Юаньсин.

После того, как они начали встречаться, он позволил Х помочь Се Юаньсин постепенно обрести уверенность в себе.

Конечно, он не мог быть слишком самоуверен. Если бы он предложил встретиться, это было бы нехорошо.

Обычная уверенность, как солнечный гриб, была бы в самый раз.

Шэнь Бьянье понял. Сообщения X снова стали активными.

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин, находившийся в своей комнате, увидев сообщение, инстинктивно взглянул на стену справа и с облегчением вздохнул.

По другую сторону стены находилась комната Шэнь Бьянье.

X: «Ладно, мы не встретимся, детка, не волнуйся».

Слегка напряженное сердце Се Юаньсина тоже екнуло, но он все равно хотел сделать последний шаг: «Если мы не будем встречаться, сможешь ли ты остаться как прежде?»

X: «Нет, малыш слишком жадный».

X: «Я так буду уговаривать только своего маленького бойфренда. Малыш не сможет пользоваться всеми преимуществами, если не наделит меня титулом».

Узнайте больше

Развлекательный центр

Се Юаньсин поджал губы, чувствуя себя немного виноватым, но все еще колебался и сказал: «Тогда, если мы не встретимся, могу ли я встречаться с тобой?»

Он знал, кто такой X, но если бы они не встретились, он бы вполне мог видеть в X другого человека.

Кто-то совершенно не связанный с человеком в соседней комнате, сущность, существующая только в сети.

Если бы они не встретились, если бы правда не была раскрыта, они могли бы сохранить всё очень раздельно.

Это был бы просто ещё один онлайн-бойфренд. Ему нравились восторженные комплименты от Х.

Другая сторона затихла. Се Юаньсин ещё сильнее поджал губы и спросил: «Ты сердишься?»

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Я так счастлив, детка».

Он снова помолчал, а затем отправил сообщение, заставившее зрачки Се Юаньсина слегка расшириться.

X: «Жена, можно ли называть ребёнка «жена»?»

Уши Се Юаньсин слегка покраснели. «Мы оба бета-версии, и оба мужчины, почему я жена?»

На этот раз Х ответил быстро и решительно: «Тогда я тоже могу называть ребенка «мужем»».

X: «Я купила подарок малышу в честь официального начала наших отношений. Адрес — школа, где учится малыш, так что не забудь забрать».

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Если вам это не нравится, вы можете это продать».

X: «Ты не можешь сказать «нет». Мы теперь встречаемся, так что всё, что я посылаю малышу, — это то, что нужно».

«Нет» Се Юаньсина уже было в диалоговом окне. Он был одновременно немного обеспокоен и снова расстроен скоростью печати Х.

Ему оставалось лишь медленно стереть эти слова и напечатать заново: «Но я не знаю, что тебе отправить».

Более того, он на самом деле не хотел ничего отправлять и не знал, куда это делать.

Если бы свидания были очень дорогими, то лучше было бы расстаться.

Узнайте больше

Развлекательный центр

X: «Вам не нужно ничего отправлять».

Вспомнив, что ему нужно помочь Се Юаньсину обрести уверенность в себе, Шэнь Бьянье замедлил темп печати.

Он посмотрел на экран, глаза его потемнели, он неосознанно облизал клыки, а затем, словно повинуясь внезапному импульсу, напечатал предложение:

X: «Если ребенок согласен, можешь прислать мне еще несколько фотографий».

X: «А ты можешь, детка?»

Хоть это и было немного неуместно, в его воображении возникло светящееся белое тело, словно покачивающееся в лунном свете.

Тонкая талия, длинные прямые ноги, даже огненный, цветущий шрам... он находил это прекрасным.

Глава 26. Тебе нравится?

Глава 26. Тебе нравится?

«Фотографии? Какие ещё фотографии?»

Се Юаньсин пролистал историю переписки и увидел то самое фото, которое прислал X: рука сжимает край футболки, обнажая кубики пресса. То самое фото, которое тот назвал «проверкой товара».

«Неужели он просит такое же?..»

Но такой фигуры у Се Юаньсина и в помине не было.

Он опустил глаза и медленно, с явной неохотой, приподнял свою футболку. Сравнение вышло сокрушительным — Се Юаньсин испытывал боль, глядя на это.

Белый, нежный живот без единой капли лишнего жира. Гладкий и ровный, но совершенно без мышц.

Се Юаньсин молча опустил одежду обратно, решив сделать какое-нибудь обычное селфи, чтобы просто отделаться.

Но когда он направил камеру на себя и встретился взглядом со своим отражением на экране, ему вдруг показалось, что сфотографировать тело куда проще, чем собственное лицо.

Дрожащими руками Се Юаньсин, подражая X, задрал футболку и в спешке щелкнул затвором. Он не стал внимательно рассматривать снимок, не считая его хоть сколько-нибудь красивым, и с пылающими ушами отправил его.

По ту сторону стены у Шэнь Бянье в тот же миг потемнело в глазах. Кровь закипела и бросилась в голову, феромоны внутри взбунтовались так, что стало физически больно, дыхание сделалось тяжелым и прерывистым.

Он чувствовал, что Се Юаньсин его просто пытает.

Шэнь Бянье клялся небесам: когда он просил прислать фото, он имел в виду обычные селфи. Селфи с лицом.

Еще в прошлый раз он заметил, что Се Юаньсин избегает камеры, боится смотреть прямо в объектив. Шэнь Бянье думал: нужно, чтобы он снимал чаще, нужно больше хвалить его, и тогда когда-нибудь Се Юаньсин привыкнет к камере и перестанет так робеть, пытаясь спрятаться.

Но он никак не ожидал, что Се Юаньсин скопирует его позу.

Шэнь Бянье не мог понять: то ли объектив находился в расфокусе, то ли тонкий, мягкий живот на фото выглядел настолько ослепительно белым.

Особенно... особенно...

Тонкие пальцы судорожно сжимали ткань, образуя хаотичные складки. Из-под неловко задранной одежды едва проглядывал краешек нежно-розового соска. Пальцы касались его, словно поглаживая или робко прикрывая.

Шэнь Бянье уставился на это место. Одержимо, не в силах отвести взгляд. Когда его палец коснулся экрана в той самой точке, он на мгновение потерял ощущение реальности.

В эту секунду Шэнь Бянье не понимал: то ли это сказывается бессонная ночь, то ли он давно уснул и всё это — лишь порочный, интимный сон.

Глоток.

Кадык на его шее дернулся. Рука Шэнь Бянье непроизвольно заскользила по экрану, словно поглаживая или потирая кожу. Лицо его потемнело, он бессознательно облизнул губы, не отрывая взгляда от снимка.

Словно хотел попробовать на вкус.

Его феромоны уже воспринимали Се Юаньсина как собственного омегу. Ему было чертовски трудно не поддаваться влечению к телу Се Юаньсина. Для него это стало почти искушением.

Шэнь Бянье с трудом зажмурился, с силой уперся языком в щеку.

Боль от этого усилия помогла ему сдержаться и не ворваться в соседнюю комнату, чтобы скрутить Се Юаньсина, посмевшего прислать такое фото.

Он бы связал его руки его же футболкой, навис бы сверху, подавляя любое сопротивление, и крепко сжал бы его кожу. Се Юаньсину стало бы больно, он бы плакал и дрожал, но это ничего — Шэнь Бянье нашел бы способ его утешить. Например... ласкать языком, прикусывать и всасывать эти розовые соски.

В горле у Шэнь Бянье пересохло до невозможного, жар сковывал дыхание. Он резко вскочил, рванул ящик тумбочки и, не глядя, выхватил целую горсть ингибиторов.

Это его феромонам нравится Се Юаньсин. Он не должен позволять себе такие грязные мысли о нем.

Шприц за шприцем он вводил препарат в свое тело, пока в крови не появилась колющая боль, а желания не остыли. Только тогда он небрежно отбросил пустые шприцы на пол.

Раздался негромкий стук. Игла покатилась по полу и, ударившись о другой шприц, остановилась. Рядом уже лежали пять других пустых ампул.

На его крепкой руке места уколов уже начали синеть, выглядя довольно пугающе, но Шэнь Бянье, казалось, не чувствовал боли. Он снова взял телефон.

«Малыш» всё еще ждет ответа.

Его чувствительный и робкий «малыш», не дождавшись похвалы, снова забьется в свой угол и спрячется. Этого нельзя допустить.

Голос в голове насмешливо твердил «малыш», издеваясь над бессилием ингибиторов, но мужчина словно не замечал этого.

X: «Малыш».

От этого обращения Се Юаньсин невольно напрягся. Его лицо оставалось бесстрастным, он смотрел в экран, набирая текст, но уши пылали от смущения.

Се Юаньсин: «Фото... такое пойдет?»

Се Юаньсин: «Это считается за... проверку товара?»

Рука мужчины на секунду замерла. Взгляд стал пугающе пристальным. Он подумал про себя: «Если по-настоящему проверять товар, то этого и близко недостаточно».

X: «Малыш такой милый. Кожа такая белая и нежная. Тебя что, в молоке купали?»

X: «Не могу глаз оторвать. Почему малыш такой красавчик?»

X: «Там всё такое розовое, маленькое. Просто до смерти красиво».

«Розовое? Маленькое?»

Се Юаньсин растерянно моргнул.

Се Юаньсин: «Что?»

X: «Ты еще не заметил? Малыш, увеличь фото. Там, где рука держит футболку».

Се Юаньсин послушно увеличил снимок. И там, в крошечном просвете между пальцами, он увидел нежно-розовое пятнышко.

Мгновенный жар разлился от шеи по всему лицу, даже кожа за ушами покраснела, как спелый помидор, который брызнет соком от малейшего прикосновения.

Дрожащими от паники пальцами он бросился удалять отправленную фотографию.

X: «Малыш, время отмены сообщения уже вышло. Удалять бесполезно».

Когда Се Юаньсин снимал, он нервничал, а когда отправлял — лишь бегло взглянул на экран. То место казалось совсем незаметным, он и подумать не мог...

Кто же знал, что X разглядит всё так отчетливо и еще и укажет на это. Се Юаньсин сгорал от стыда. Понимая, что это бесполезно, он всё равно удалил фото у себя.

Он надеялся: если X тоже удалит его, эта ошибочная фотография навсегда исчезнет из истории переписки, и можно будет притвориться, что ничего не произошло.

Се Юаньсин открыл стикеры и, покопавшись в своем скудном запасе, отправил картинку с умоляющим котиком.

Се Юаньсин: «[Картинка.jpg]»

Се Юаньсин: «Можешь, пожалуйста, тоже удалить это у себя? Тогда это будет как отмена сообщения. Можно?»

Ответ X заставил его глаза на миг вспыхнуть надеждой: «Можно».

И тут же — разочарование.

X: «Но я не хочу врать малышу. Честно говоря, я сохранил».

Се Юаньсин замер, в его темных глазах отразилось полное недоумение.

«Как это... сохранил? Зачем сохранять такое фото?»

Се Юаньсин (жалобно): «Зачем ты сохранил? Удали, а».

X: «Зачем я сохранил?»

Собеседник странно повторил его слова, словно переспрашивая.

X: «Малыш, ты ведь сам просил меня проверить товар?»

Пауза, и всплыло новое сообщение.

X: «Для проверки товара этого маловато будет».

Просто текст, но в нем необъяснимым образом чувствовалась какая-то вязкая, хриплая страсть.

X: «Хочу съесть тебя, малыш».

X: «Просто смотреть — недостаточно. Для проверки я должен тебя попробовать».

X: «Если я возьму твои розовые соски в рот и буду их посасывать, почувствую ли я вкус молока?»

Просто читая эти слова, Се Юаньсин почувствовал, как у него горят уши.

Се Юаньсин: «Что за... глупости ты пишешь».

X усмехнулся, тон сообщений стал до крайности интимным: «Малыш, ну ты и смелый».

X: «Присылаешь мне такие фото».

X: «Ты меня с ума сводишь».

Лицо Се Юаньсина покрылось легким румянцем, голова шла кругом, и он набрался не смелости, а скорее безрассудства спросить: «А тебе нравится?»

X: «Малыш, "нравится" — это не то слово. Мне нравится до смерти».

X: «Задаешь такие вопросы... Хочется взять фото малыша и подрочить*, снять это на видео и отправить малышу, но я боюсь напугать малыша».

*Примечание переводчика: в оригинале новеллы употребляется глагол «打» (dǎ), у которого огромное количество значений в зависимости от контекста. Вероятнее всего, здесь это сокращение от разговорного вульгарного выражения вроде «打飞机» (dǎ fēijī), то есть мастурбировать.

Зрачки Се Юаньсина сузились, от этой фразы он даже непроизвольно затаил дыхание.

Се Юаньсин: «...Уже напугал».

X: «Малыш, не бойся меня».

X: «Просто ты мне слишком нравишься. Я только с тобой такой. Если малышу неприятно, я больше никогда не буду так говорить, ладно?»

Се Юаньсин поджал губы. Ему стало неловко и немного странно, но он медленно напечатал: «Нет, не то чтобы неприятно...»

Се Юаньсин: «Мне нравится».

Ему нравилось, когда X хвалил его, в чем бы это ни выражалось. Ему нравилась эта одержимость.

Казалось, его занудный характер и худощавое, нескладное тело наконец получили чье-то признание, чье-то самое искреннее и горячее желание.

В тихой комнате мужчина уставился на пришедшее сообщение, его дыхание участилось.

X: «Малыш, можно добавить еще один подарок к тем, что я обещал?»

X: «Можно я закажу для тебя ошейник с моим именем?»

X: «Надень его, хорошо? Пожалуйста. Надень и сфотографируйся для меня».

Се Юаньсин закусил губу: «Но я бета. Бетам не нужно носить ошейники, скрывающие запах феромонов».

X: «Хочу увидеть его на тебе. У малыша такая тонкая шея, будет очень красиво».

X: «Если кто-то спросит, скажи, что это подарок парня».

Его помеченный, милый малыш.

Се Юаньсин: «Беты их не носят. Если кто увидит, будет странно».

X: «Малыш кого-то боится? Того альфу?»

Пауза, блик сообщения.

X: «Или соседа по комнате?»

X: «Малыш боится, что сосед что-то скажет?»

Се Юаньсин: «Нет, плевать на соседа, он не важен».

Се Юаньсин: «Просто для беты это правда странно».

«ОН! ОПЯТЬ! НЕ! ВАЖЕН!»

Ха.

Шэнь Бянье помрачнел. С недовольным лицом он уже собирался что-то ответить, как пришло новое сообщение.

Малыш: «Ты важнее соседа».

Малыш: «Если ты так хочешь, я могу надеть его и сфотографироваться для тебя. Но постоянно носить не буду».

Выражение лица Шэнь Бянье менялось несколько раз. То ли злиться, то ли радоваться — он не знал. И злиться не получалось, и смеяться не хотелось. С каменным лицом он ответил:

X: «Хороший малыш».

Шэнь Бянье отложил телефон и пошел в соседнюю комнату. Постучал в дверь Се Юаньсина.

— С усадьбой всё решено. Поехали со мной.

Се Юаньсин открыл дверь и кивнул. Он даже не стал спрашивать, зачем ехать в усадьбу. Условием его выезда на эти два дня стало то, что Шэнь Бянье будет заранее колоть подавители. Хоть тот только что и сорвался в переписке, но ингибиторы действительно вколол.

Всю дорогу до усадьбы Шэнь Бянье пребывал в дурном настроении. Он вел машину лениво, придерживая руль одной рукой.

Се Юаньсин поглядывал на него несколько раз, но сдерживался, чтобы не заговорить. Однако Шэнь Бянье давно заметил его взгляды. Видя его нерешительность, он вскинул бровь:

— Подглядываешь за мной?

Се Юаньсин: — ...Много на себя берешь.

Шэнь Бянье усмехнулся и холодно бросил:

— С самого выезда ты посмотрел на меня трижды. И всё еще ломаешься? Твой взгляд слишком заметен.

Се Юаньсин замялся, но ответил:

— Если бы ты сам не смотрел на меня, откуда бы ты знал, сколько раз я на тебя взглянул?

Шэнь Бянье осекся. Неловко отвернул голову и, глядя вперед, небрежно бросил:

— Я просто следил, не замышляешь ли ты какую-нибудь пакость исподтишка. Хватит самолюбования.

Се Юаньсин равнодушно хмыкнул, а затем сказал:

— Я еще раньше хотел сказать: можешь держать руль обеими руками? Одной рукой — это правда небезопасно.

Рука Шэнь Бянье на руле непроизвольно сжалась. От напряжения костяшки побелели, на тыльной стороне ладони проступили вены.

Затем он медленно ослабил хватку, положил на руль вторую руку и холодно усмехнулся:

— Не бойся. Если и попадем в аварию, я тоже в этой машине. Умереть вместе со мной — не самый плохой вариант для тебя.

Се Юаньсин бросил на него быстрый взгляд и тут же отвернулся, тихо пробурчав:

— Твоя жизнь не ценнее моей. Если из-за твоей ошибки я погибну, это не «неплохой вариант», это я в огромном убытке останусь.

Се Юаньсин думал, что Шэнь Бянье разозлится ещё сильнее, поэтому говорил тихо, хотя аргумент прозвучал твёрдо.

Однако Шэнь Бянье лишь пристально посмотрел на него и внезапно рассмеялся.

— Се Юаньсин, ты правда очень противоречивый человек.

Закомплексованный или нет? Он не смеет лишний раз заговорить с людьми, боится смотреть в глаза, а когда его обижают — готов первым извиниться.

Но при этом он твердо верит, что любая жизнь одинаково ценна, независимо от статуса, происхождения или денег.

Он не считает, что смерть богача — это особенная потеря. Для него смерть любого человека — это трагедия.

Обычные люди подсознательно думают: «Жаль, когда богатый и влиятельный умирает молодым — столько денег не успел потратить», или злорадствуют: «Ну и что толку с его денег, всё равно помер». Се Юаньсин же от чистого сердца считает, что любая смерть прискорбна.

Даже когда он настолько беден, что каждый юань готов разломить надвое, он не принижает самого себя.

Се Юаньсин не понял, в чем именно его противоречивость, странно посмотрел на него и промолчал.

Машина по асфальтированной дороге поднималась в гору. Ворота усадьбы представляли собой латунную решетку с орнаментом. Медные орхидеи медленно разошлись перед машиной. С обеих сторон стояли люди в униформе — даже если из машины никто не выходил, они продолжали улыбаться вслед проезжающему авто.

Шэнь Бянье произнёс: — Сначала сходим в горячие источники, потом поедим.

Хотя Се Юаньсин никогда не жил жизнью богачей уровня Шэнь Бянье, он не удержался от вопроса по поводу этого плана.

— Горячие источники перед обедом? Это не странно? Обычно же ходят вечером.

Шэнь Бянье ответил как ни в чем не бывало:

— А в чем проблема? Ты думаешь, жизнь богатых людей насквозь регламентирована? Если порядок или время нарушены — всё, катастрофа? Мы все люди, что в голову взбрело, то и делаем.

Се Юаньсину, по правде говоря, было всё равно:

— Ну, тогда иди, я тебя подожду.

Шэнь Бянье медленно повернул голову, одарил его холодным взглядом, а затем бесцеремонно приобнял Се Юаньсина за плечи, увлекая за собой в сторону источников.

К ним тут же поспешил управляющий усадьбой:

— Господин Шэнь, нужно ли подготовить для вашего гостя отдельный бассейн?

Шэнь Бянье отрезал:

— Не нужно, он со мной.

Се Юаньсин, которого тащили за плечо, с трудом обернулся:

— Подготовьте для меня отдельный, пожалуйста. Спасибо.

Шэнь Бянье нахмурился: — Тут есть мой личный источник. Почему ты не хочешь со мной? В общих бассейнах неизвестно сколько людей перебывало. Что, хочешь купаться в грязной воде?

Управляющий поспешно вставил: — Господин Шэнь, у нас вода постоянно очищается и меняется... Хм, это никак нельзя назвать «грязной водой». Не стоит так говорить о собственных владениях, господин Шэнь.

Шэнь Бянье зыркнул на него: — У тебя больше дел нет? Иди отсюда, понадобишься — позову.

Когда назойливый управляющий ушел, Шэнь Бянье продолжил:

— Даже если чистят, там всё равно куча народу купалась. В любом случае это чужая грязная вода.

Се Юаньсин кивнул:

— Ага. Но если я пойду в твой личный бассейн, разве это не будет означать, что я купаюсь в твоей грязной воде?

Шэнь Бянье сдвинул брови: — Ты что, брезгуешь мной? — А потом фыркнул, словно сквозь зубы: — Не парься, там проточная вода.

Если бы не эта история со шрамом, которая не давала ему покоя, кто бы захотел лезть в воду с Се Юаньсином.

Из-за нарушения феромонов его организм воспринимал Се Юаньсина как свою омегу. А альфа подсознательно хочет защищать свою омегу.

Хотел того Шэнь Бянье или нет, ему пришлось признать: он хочет помочь Се Юаньсину решить его проблемы, хочет защитить его.

Ну и ладно, сочтем это за простую жалость.

Шэнь Бянье подвел Се Юаньсина к двери номера. В отличие от остальных комнат, здесь стоял кодовый замок. Видимо, еще при проектировании этот номер закрепили за Шэнь Бянье.

Се Юаньсин смотрел, как тот вводит код. Внутри помещение напоминало не гостиничный номер, а полноценную квартиру. Просторная гостиная с уютными диванами, у окна стоял рояль. Хотя «окно» — это скорее панорамная стеклянная стена с дверью, за которой клубился пар от источника.

Слева от гостиной располагалась столовая, справа — спальня. К источнику можно было выйти из любой комнаты.

Взгляд Се Юаньсина на мгновение задержался на рояле, прежде чем Шэнь Бянье вывел его к воде.

Шэнь Бянье кивнул на бассейн: — Раздевайся.

Се Юаньсин: — ...

Се Юаньсин уставился на Шэнь Бянье. Тот ответил взглядом на взгляд и выдал: — Чего уставился? Снимай одежду.

Се Юаньсин вежливо произнес: — Пожалуй, нет. На самом деле я не особо люблю горячие источники.

Шэнь Бянье: — Источники полезны для здоровья. Это и диетолог говорил, и врачи.

Се Юаньсин: — ...А разве не нужна подготовка? Ну, банные полотенца, например?

Шэнь Бянье задумался: — Ладно, идем.

Он отвел Се Юаньсина в ванную, достал полотенце и протянул ему. Не желая давить слишком сильно, он бросил: — Я пойду первым и подожду тебя.

Температура воды была идеальной, особенно в преддверии зимы — такие ванны действительно расслабляют.

Но когда Шэнь Бянье увидел Се Юаньсина, который вошел в воду, обмотавшись сразу двумя полотенцами, его лицо мгновенно потемнело.

Одно полотенце наброшено на плечи, наглухо закрывая верхнюю часть тела. Второе обернуто вокруг талии, скрывая всё остальное, кроме гладких щиколоток. Се Юаньсин заполз в воду, как шелкопряд в коконе.

Для «X» он сам задирал футболку, фотографировался так, что даже розовый сосок попал в кадр.

А когда дело дошло до него, Шэнь Бянье, — закутался сверху донизу, словно боялся, что он хоть кусочек кожи увидит.

Изначально Шэнь Бянье просто хотел под благовидным предлогом глянуть на шрам, само тело Се Юаньсина его не особо интересовало. Но видя, как тот от него баррикадируется, он почувствовал, как в груди закипает глухое раздражение.

Шэнь Бянье язвительно усмехнулся: — Из-за моих феромонов я считаю тебя омегой. Ты что, после пары укусов тоже в это поверил? Много там у тебя мяса наросло, что ты так прячешься? Ладно бы ты был бетой. Но даже если бы ты был омегой-мужчиной, в обнаженном торсе нет ничего такого. Что ты ломаешься, как девица? Думаешь, ты небожитель? Стоит тебе раздеться, и я глаз отвести не смогу?

Контраст между X и ним самим снова всплыл в голове Шэнь Бянье. В груди словно застрял мелкий камешек — дышать можно, но колет и раздражает.

Да если бы Се Юаньсин просто в одном полотенце вышел, Шэнь Бянье бы так не бесился.

Но два! Что Се Юаньсин этим хочет сказать?

Се Юаньсину хотелось сорвать с себя эти полотенца и швырнуть Шэнь Бянье в лицо. Он сдержался и холодно ответил:

— От ванной досюда идти прилично. Кондиционера здесь нет, пока в воду не залезешь — холодно. Будь я небожителем, я бы первым делом лишил тебя дара речи. И вообще, как хочу, так и купаюсь. Слишком много болтаешь.

Шэнь Бянье скрипнул зубами: — Ладно, хочешь купаться в обнимку с полотенцами — пожалуйста.

Он в жизни не видел, чтобы кто-то лез в источник, закутавшись в ткань. Какое уж тут удовольствие.

Тут Се Юаньсин медленно снял полотенце с пояса, аккуратно сложил его и положил на край.

Над водой поднимался пар. Тонкие белые ноги двигались под водой, подхватываемые волнами. Кожа выглядела настолько белой, что сквозь толщу воды казалась чистым теплым нефритом.

Шэнь Бянье помнил свои же слова и заставил себя не смотреть вниз. Он уставился на полотенце, висевшее на плечах Се Юаньсина, и хрипло спросил:

— А это полотенце снимать не собираешься? Если долго сидеть в воде, станет очень жарко.

Если тот не снимет, Шэнь Бянье намеревался потащить его вечером в сауну. Там станет так невыносимо жарко, что Се Юаньсин по-любому разденется.

Се Юаньсин посмотрел на него и уже хотел что-то сказать, как вдруг заметил на руке Шэнь Бянье жуткие, крупные фиолетовые пятна.

— Что у тебя с рукой?

Шэнь Бянье сначала не понял. Се Юаньсин повторил вопрос, указывая на его руку: — Вот здесь. Что это?

— Пустяки. Следы от уколов ингибиторов, — небрежно отмахнулся Шэнь Бянье, а затем упрямо продолжил: — Тебе правда не жарко?

Се Юаньсин на пару секунд задержал взгляд на синяках Шэнь Бянье. Его пальцы, сжимавшие полотенце, напряглись. Ресницы дрогнули, и он медленно, сантиметр за сантиметром, снял ткань с плеч.

— Дело не в жаре. У меня шрам, и я не люблю показывать его другим.

Намерения Шэнь Бянье читались слишком легко — только он сам думал, что хорошо их скрывает.

Если отказать сейчас, он не отстанет. Проще дать ему посмотреть один раз.

Посмотрит — и любопытство угаснет.

Се Юаньсин говорил это ровным голосом. Одно его плечо было гладким и белым, другое — изувечено огнем. Шрам получился уродливым, неровным: бугрился и хищно распластался по плечу Се Юаньсина.

Шэнь Бянье непроизвольно протянул руку. Когда кончики пальцев коснулись кожи, тело под ним вздрогнуло. Он мгновенно испугался и отдернул руку, словно обжегся.

Се Юаньсин заметил это минутное замешательство и горько усмехнулся:

— Уродливо, да? Я сам туда редко смотрю. Наверное, тебя это напугало.

Но Шэнь Бянье снова протянул руку, на этот раз лишь едва касаясь, почти невесомо.

— Всё еще болит? — тихо спросил он.

Се Юаньсин покачал головой. Тогда и Шэнь Бянье покачал своей.

Он смотрел на этот шрам размером с ладонь на плече Се Юаньсина и чувствовал, как кадык дергается. Ему вдруг безумно захотелось поцеловать это место.

Чтобы подавить этот порыв, он заговорил низким, севшим голосом:

— Это не уродливо. Похоже на след от расцветающего пламени... у тебя на спине...

На чистой, обнаженной спине это единственное алое пятно на плече обладало какой-то странной, притягательной, почти запретной красотой.

Шэнь Бянье проглотил вторую половину фразы, неловко отвел взгляд и тихо добавил:

— На твоей спине это выглядит... даже красиво.

Се Юаньсин опустил глаза, ресницы его мелко дрожали. Он молчал.

Шэнь Бянье задал вопрос, который волновал его больше всего:

— Откуда этот шрам?

Тебе тогда было больно?

Ты плакал?

И именно поэтому ты не выносишь запах моих феромонов — потому что пострадал при пожаре?

Глава 27. Мстительные мысли Се Юаньсина.

Горячий источник дымился от тумана. Се Юаньсин медленно погрузился в воду, оставив над водой только голову, чтобы избежать прикосновения руки Шэнь Бьянье к своему шраму.

«Не трогай его больше, он щекочет».

Голос его был приглушенным и влажным от пара, ресницы влажными от жары, а лицо было фарфорово-белым и выглядело невероятно мягким.

Однако его слова отчётливо отдалили их друг от друга. «Это старая травма, тут не о чём говорить».

Его нежелание обсуждать это с Шэнь Бьянье было очевидным, но Шэнь Бьянье, казалось, не мог его понять и все равно хотел спросить.

Шэнь Бьянье фыркнул: «Если у тебя возникнут какие-то проблемы, лучше скажи об этом как можно раньше».

«Я не буду тебя игнорировать, пока не излечусь от своего феромонового расстройства».

Се Юаньсин покачал головой и тихо сказал: «Не стоит так повторять. Когда ты выздоровеешь, я тоже не буду тебя беспокоить».

«Ты не хочешь, чтобы многие знали о твоём феромонном расстройстве; это твой шрам. У меня такой же шрам».

Шэнь Бьянье знал, что он прав, но он просто не мог подавить раздражение в своем сердце.

Его уже превратили в безжизненный гриб, так почему же он все еще упрямо отказывается от помощи?

В его сердце нахлынуло необъяснимое чувство разочарования, как будто он ничего не значил для Се Юаньсина.

Он мог найти способ увидеть шрам на теле Се Юаньсина, но это было бесполезно.

Если Се Юаньсин не хотел говорить, он не мог этого контролировать.

Он не мог просто заставить Се Юаньсина открыть рот.

Молодой хозяин впервые горячо захотел помочь, но получил множество отказов. Это его несколько раздражало, и даже собственные феромоны стали его раздражать.

Когда он вернется, он спросит доктора, сколько еще продлится это чертово лечение.

Без феромонного расстройства, кому был бы интересен Се Юаньсин?

Шэнь Бьянье внезапно встал, и тёплые капли воды стекали по его телу, перекатываясь по его рельефным мышцам живота. Его сильные, мощные, но не слишком рельефные мышцы, очерченные водой, казались ещё более рельефными, притягивая взгляд.

Такое телосложение, будь то мужское или женское, Омега или Альфа, вызывало бы восхищение, обожание или зависть.

К сожалению, в тот момент это никого не волновало, и никто этого не оценил.

Шэнь Бьянье: «Кто-то позже принесёт еду. Не забудьте надеть одежду, когда они постучат».

Се Юаньсин на мгновение замер, затем кивнул и сказал: «Хорошо».

Шэнь Бьянье не нужно было ему этого говорить; он и так знал. Он не любил раздеваться перед другими.

Се Юаньсин остался в бассейне, а Шэнь Бьянье вышел из-за его спины.

Не услышав звука закрывающейся двери, он в замешательстве обернулся, чтобы посмотреть.

Шэнь Бьянье молча стоял в дверях, его высокая фигура была неподвижна, и он пристально смотрел на него в течение неизвестного времени.

Увидев, что он повернулся, Шэнь Бьянье внезапно заговорил: «Могу ли я спросить, твое сильное отвращение к моим феромонам вызвано тем, что ты пострадал в огне?»

Се Юаньсин поджал губы и пробормотал: «Более или менее».

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на него, ничего не сказал и повернулся, чтобы уйти.

Запах феромонов определялся в момент дифференциации; изменить его он не мог.

Он также не смог вернуться в то время, когда Се Юаньсин был в огне, и вытащить его невредимым.

Некоторые вещи были предопределены.

После ухода Шэнь Бьянье Се Юаньсин не стал долго мокнуть. Выйдя из ванны, он пошёл в душ и вдруг понял, что у него нет сменной одежды, чтобы переодеться.

Поскольку Шэнь Бьянье сказал, что обо всем позаботится, как только они уйдут, Се Юаньсин не почувствовал никакого психологического бремени, войдя в небольшую гардеробную в спальне.

Он привык носить чёрное, но внутри большую часть чёрной одежды составляли костюмы. В простой системе ценностей Се Юаньсина костюмы означали дороговизну.

Се Юаньсин старательно избегал всех костюмов и выбрал серебристо-черный пиджак несколько сложного фасона, но, вероятно, самый дешевый, и надел его.

В комнате было тихо, внутри был только Се Юаньсин. Учитывая характер Шэнь Бьянье, если он уйдёт в гневе, то вряд ли вернётся в ближайшее время. Се Юаньсин на мгновение замешкался, а затем сел за пианино.

Его пальцы легли на черные и белые клавиши, нажав первую ноту.

«Делай». Звук вибрировал, заставляя ресницы Се Юаньсина слегка дрожать.

Се Юаньсин не был совсем уж не нужен Шэнь Бьянье. Он не был уверен, сможет ли выиграть суд, будут ли собранные им доказательства полезны и будет ли удовлетворено его желание.

Благодаря усилиям Шэнь Бьянье он мог бы чувствовать себя гораздо спокойнее.

Но чем он собирается вернуть все это?

Более того, почему он тянул с этим, дожидаясь поступления в колледж, и всё ещё не порвал окончательно с Се Чжоу и его родителями? Он хотел дождаться, дождаться второго семестра последнего года обучения Се Чжоу, а затем взвалить на Се Чжоу кучу грязных дел.

Он хотел помешать Се Чжоу поступить в колледж, уничтожить ребенка, которым эта пара гордилась больше всего.

Что бы он сделал, если бы Шэнь Бьянье узнал об этих мыслях?

Се Юаньсин знал, что Шэнь Бьянье по своей природе честный, добрый и хороший человек, но он был совсем другим. Он был очень плохим человеком и хотел разрушить жизнь Се Чжоу.

Он не был уверен, поддержит ли его Шэнь Бьянье.

Или развернеться и обвинит его.

Вероятно последнее.

Се Юаньсин шесть лет подвергался проклятиям, а теперь стал слишком слаб, чтобы выносить новые выговоры.

Независимо от того, называли ли его плохим или злонамеренным, он жаждал мести.

Боль в плече снова слабо пульсировала. В запахе густого дыма в носу и мерцающих огнях перед глазами он увидел зловещий взгляд Се Чжоу и холодное безразличие этой пары.

Се Юаньсин опустил взгляд, его рука лежала на пианино, и он медленно и неловко играл.

Поначалу игра была немного прерывистой, время от времени останавливалась, делала паузу, а затем начиналась сначала, проигрывала небольшой фрагмент, снова останавливалась и начиналась снова.

Выражение его лица было спокойным, без малейшего раздражения или раздражения от повторяющихся неудач. Он просто мысленно репетировал фортепианную партитуру, от непривычного уровня мастерства до свободного владения.

Из комнаты доносилась весёлая мелодия. Шэнь Бьянье, стоявший у двери вместе с курьером, замер.

Он посмотрел на дверь, словно сквозь неё увидел человека внутри. Он махнул рукой, отпустив обслуживающий персонал.

Шэнь Бьянье ввел пароль, его движения были очень легкими.

Медленно открыв дверь, он увидел перед собой именно такую сцену, какую он себе и представлял.

Се Юаньсин, одетый в серебристо-черную куртку и слишком длинные брюки, закатанные так, что открывали тонкие лодыжки, сидел за пианино.

Он сидел, выпрямившись, словно палка, опустив длинные ресницы. Сшитая на заказ куртка стоимостью в сотни тысяч долларов сидела на нём как нельзя лучше; её серебряные кисточки свисали, словно занавес из дождя. Родинка под глазом мерцала, словно чёрная слезинка, скрытая в дождливой ночи.

Се Юаньсин, одетый словно в официальный костюм, его тонкие бледные пальцы танцевали по черным и белым клавишам, выглядя благородно и красиво.

Это почти полностью совпадало со сценой, которую Шэнь Бьянье наблюдал много лет назад.

Шэнь Бьянье целый год назад заставляли учиться игре на фортепиано, но он не проявил к этому никакого интереса и ничему не научился. Пианино оказалось там лишь потому, что Чжоу Чао мимоходом заметил, что оно хорошо смотрится на фотографиях.

Он наблюдал, как кончики пальцев Се Юаньсина радостно танцевали по черным и белым клавишам, слушал легкую и приятную мелодию, наполняющую комнату, и просто предполагал, что Се Юаньсин счастлив.

Шэнь Бьянье стоял у двери, молча наблюдая за Се Юаньсином.

В своей комнате Се Юаньсин, одетый в свою одежду, играл на пианино. Эта сцена, как ни странно, не вызвала никакого всплеска активности его феромонов. И он сам, и его феромоны были спокойны.

Его сердце словно слегка подтолкнули, и, придя в себя, оно медленно успокоилось.

Только после того, как Се Юаньсин закончил играть, Шэнь Бьянье вкатил тележку с едой и спросил: «Что ты играл?»

Прощальное письмо.

Се Юаньсин тихо ответил про себя, но опустил взгляд, скрывая эмоции, и покачал головой. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он сказал:

«Я забыл имя. Когда ты приехал?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него с полуулыбкой, в которой чувствовалось веселье, и сказал: «Я был за дверью, когда ты все еще ужасно играл».

«Но потом всё стало прилично. Ты не совсем бесполезен».

Он кивнул, как ни в чем не бывало заявив: «У тебя все еще есть свои сильные стороны».

Се Юаньсин не рассердился на его слова. Он сказал: «Я научился играть на пианино ещё в детстве и давно к нему не прикасался».

«Эту партитуру я репетировал, используя нарисованные клавиши пианино».

Нарисованные клавиши пианино?

Шэнь Бьянье больше не мог улыбаться, его брови нахмурились. «Что ты имеешь в виду под нарисованными клавишами пианино?»

Се Юаньсин: «Обучение игре на фортепиано стоит денег. Конечно, когда денег нет, играть можно только на бумаге».

К счастью, в молодости он довольно долго учился игре на фортепиано. Хотя это была лишь теоретическая практика, теперь он мог сыграть произведение, приложив некоторые усилия.

Шэнь Бьянье не мог описать чувства, охватившие его сердце. Он подумал, что это жалость, жалость к Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье: «Если тебе понравится, я подарю тебе это пианино».

Се Юаньсин посмотрел на него с легким удивлением, затем покачал головой и отказался: «Нет необходимости, мне некуда его девать».

Шэнь Бьянье вспомнил сон, о котором говорил Се Юаньсин, и, не задумываясь, сказал: «Тогда я подарю тебе дом. Какой тебе нравится?»

Се Юаньсин: «……»

Он посмотрел на обеденную тележку рядом с Шэнь Бьянье и сказал: «Можем ли мы теперь поесть?»

Шэнь Бьянье цокнул языком, подталкивая тележку с обеденными принадлежностями к обеденному столу, и сказал: «Я спрашиваю, какой дом тебе нравится. Если ты упустишь этот шанс, пока я в хорошем настроении, другого тебе не дадут».

Видя, что избежать этого не удалось, Се Юаньсин, находясь в несколько сложном настроении, спросил: «Ты со всеми так?»

«Просто раздаешь вещи?»

Шэнь Бьянье: «Тебе неловко это брать?»

«Это ничего. Я дарил друзьям много вещей: спортивные машины стоимостью в миллионы, часы, это не редкость».

«Если тебе подарю дом, это не значит, что ты особенный».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он давно знал, насколько щедр Шэнь Бьянье. В первый же день учёбы, войдя в общежитие, он увидел, как Шэнь Бьянье передал соседям консоль Switch и игровые картриджи.

В то время его только что заставили купить Switch для Се Чжоу, и он прекрасно знал его цену. Видя, как Шэнь Бьянье небрежно раздаёт его, он не мог не обратить на это внимания. Позже он время от времени видел, как Шэнь Бьянье раздаёт что-то.

Но это были всего несколько тысяч, десятки тысяч юаней. Он никогда не ожидал такой высокой цены.

Оказывается, Шэнь Бьянье — просто живое воплощение образа «рассеянного богатства».

«Сколько денег есть у твоей семьи, чтобы позволить себе раздавать такие вещи?» — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье поднял бровь и небрежно сказал: «В любом случае, довольно много, я не успею потратить все до смерти».

«Я все равно не доживу до тридцати, какой смысл копить деньги?»

Се Юаньсин: «…Ты можешь начать экономить сейчас, подумай о том, что произойдет после того, как твоя болезнь излечится».

В тёмных глазах Шэнь Бьянье промелькнуло что-то необычное, но выражение его лица оставалось невозмутимым. Он небрежно махнул рукой Се Юаньсину: «Хорошо, тогда я подумаю об этом ещё».

«Иди ешь».

«Сегодня днём я поведу тебя играть в гольф. Хочешь научиться? А вечером я отведу тебя на массаж. Массаж после тренировки будет очень приятным».

Се Юаньсин издал звук «А» и нерешительно сказал: «Я еще не закончил домашнее задание».

«И я думал, что эти два дня, проведенные с  тобой, означают, что ты будешь заниматься своим делом, а я буду заниматься своим делом рядом с тобой».

Как и сегодня утром, он был очень доволен.

Шэнь Бьянье был недоволен, его лицо исказилось, когда он сказал: «Два дня учебы меньше — это тебя не убьет».

Се Юаньсин: «Нет, мне нужна стипендия».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело. «Каков размер стипендии? Я дам её тебе».

Се Юаньсин протянул ему руку: «Десять тысяч юаней. WeChat или платежное приложение?»

Его губы слегка изогнулись, а затем он добавил: «Позволь мне сразу сказать: даже если ты дашь мне денег, я все равно сделаю свою домашнюю работу».

Шэнь Бьянье раздраженно усмехнулся: «Чем это отличается от того, что ты вымогаешь у меня деньги?»

Се Юаньсин задумался на мгновение, а затем серьёзно сказал: «Есть разница. Я не ложился».

Шэнь Бьянье: «……»

С потемневшим лицом и нахмуренными бровями он достал телефон, чтобы перевести деньги Се Юаньсину. Выражение его лица было ужасным, но в глазах играла едва заметная улыбка.

Наконец, они оба сели в класс: один делал онлайн-домашнее задание, другой писал на листе с упражнениями. Они разместились за небольшим столом, по одному с каждой стороны, что позволяло им видеть друг друга взглядом.

Шэнь Бьянье подпер голову рукой и, глядя сквозь подпертый планшет, смотрел на Се Юаньсина, усердно писавшего на листе для практики. Внезапно он почувствовал, что этот человек не так уж и раздражает.

Глава 28. Ошейник, подаренный парнем.

Глава 28. Ошейник, подаренный парнем.

Мучительный понедельник, мучительное собрание. Куратор со стальным лицом стоял за трибуной, заставляя старост пересчитывать присутствующих, чтобы выяснить, кто посмел прогулять.

Когда Се Юаньсин вошёл в аудиторию, Гао Юйфэй замахал ему рукой, приглашая сесть рядом.

— Тебя что, все выходные в общаге не было? — спросил Гао Юйфэй. — Я заходил, стучал, но у вас никого. Тот человек, который уезжал с Шэнь Бянье от ворот школы — это и правда был ты? Твою мать, «Бугатти»! Ты так непринужденно в неё запрыгнул... Ну и как ощущения?

Се Юаньсин наклонил голову, серьезно припоминая:

— Ну... ощущения, как будто в машине едешь.

Гао Юйфэй: «......»

Фан Чжи, сидевший рядом, усмехнулся и многозначительно вставил:

— Похоже, ты очень сблизился со старшим Шэнем.

Се Юаньсин мельком взглянул на него. Взгляд его оставался спокойным, без единого всплеска эмоций. Он лишь коротко ответил:

— Ему нужна моя помощь в одном деле.

Фан Чжи продолжил:

— Круг общения богатых людей отличается от нашего. Сяо Юань, ты не чувствуешь себя там лишним?

— Да при чем тут круги! В универе мы все просто студенты, — перебил Гао Юйфэй, тяжело вздыхая. — Эх, если бы я знал, то, когда ты заикнулся о смене комнаты, я бы сам за руку отвел тебя к куратору. Глядишь, сейчас и я был бы тем, кто катался на «Бугатти».

Фан Чжи посмотрел на Се Юаньсина и, словно проявляя заботу, перевел тему:

— Неужели ты настолько меня не переносишь?

Гао Юйфэй махнул рукой и проворчал:

— Это другое, совсем другое.

Спустя несколько минут шутливой болтовни голос куратора прогремел с трибуны:

— Так, все в сборе. Те, кому есть что сказать, либо выходите сюда и выступайте вместо меня, либо слушайте молча. Во-первых, пожарная безопасность в общежитии. Использование мощных электроприборов строго запрещено, вы это и так знаете, повторяться не буду.

Куратор продолжил:

— Во-вторых, университет запускает масштабную программу по развитию интересов учащихся. Каждый должен выбрать факультатив. Запись будет онлайн, время я сообщу в чате группы. Плавание, фортепиано, рисование, каллиграфия — выбирайте что угодно. Через месяц будет отчетная выставка, оценки пойдут в зачет каждой группе, так что выбрать обязаны все.

Аудитория тут же загудела. Гао Юйфэй прошептал:

— Результат через месяц? Они за кого нас принимают, за реинкарнацию Ван Гога?

Фан Чжи ответил:

— Наверное, из-за проверки сверху. Я что-то такое слышал в студсовете. Наши рисунки и поделки выставят просто для галочки, для массовки. — Он повернулся к Се Юаньсину: — Сяо Юань, что выберешь? У тебя очень красивый почерк, мог бы пойти на каллиграфию. Нельзя, чтобы твои таланты видел только я.

Мягкая похвала больше не трогала Се Юаньсина. Ему хотелось чего-то более пылкого, искреннего, граничащего с одержимостью.

— Посмотрим, когда откроют запись, — холодно отозвался он.

Его телефон завибрировал — пришло СМС о доставке посылки.

Когда собрание закончилось, толпа парней потащила Гао Юйфэя играть в баскетбол. Фан Чжи на глазах у Се Юаньсина вежливо отказал нескольким звавшим его знакомым и спросил:

— Сяо Юань, ты в общежитие? Давай вместе.

— Нет, мне нужно забрать посылку.

Гао Юйфэй, уже успевший отойти на пару шагов, резко затормозил и обернулся:

— Брат, у меня там тоже посылка пришла! Выручишь?

— Скинь код, — ответил Се Юаньсин.

Прежде чем Фан Чжи успел снова вставить слово, Се Юаньсин быстро вышел из аудитории, смешавшись с толпой студентов, и вскоре его след простыл.

Время после собрания совпало с окончанием последних пар. Везде сновали люди, и Се Юаньсин, идя среди них, не ощущал себя жалким. Ему не требовалось «спасение» от Фан Чжи, не нужна была его снисходительная дружба, призванная скрасить одиночество. Мрачные и необщительные люди часто оказываются самыми проницательными — он с самого начала видел Фан Чжи насквозь.

К тому же, он не был один.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин поджал губы и едва заметно улыбнулся.

Х: «Малыш, собрание закончилось?»

Х: «Сегодня столько дел, совсем не было времени поговорить с малышом.»

Се Юаньсин: «Мы же переписывались утром.»

Х: «Пара фраз — это не разговор. Ты мне так нравишься, я хочу обсуждать с тобой всё на свете.»

Х: «Кстати, малыш говорил, что уезжал на выходные. Хорошо отдохнул?»

Х: «Посылка, которую я отправил, уже пришла. Не забудь забрать.»

За эти два дня Се Юаньсин просто сменил место для учёбы. Он не знал, доволен ли остался Шэнь Бянье, но сам испытывал полное удовлетворение. Что ни говори, обстановка там отличалась великолепием: устал писать — пошёл прогулялся, полежал в горячем источнике. А кровать оказалась настолько мягкой и огромной, что ни в какое сравнение не шла с метровыми жёсткими нарами в общаге. С такими возможностями вполне естественно, что Шэнь Бянье, пожив в общежитии, периодически стремился выбраться на волю.

Се Юаньсин шел к пункту выдачи, опустив голову и набирая ответ:

«Неплохо. Уезжал на два дня, спал на очень мягкой кровати.»

Х: «Малышу нравятся мягкие кровати?»

Х: «А малыш слышал про водяные кровати? Они еще мягче. Малейшее движение заставляет их колыхаться. Если я буду прижимать малыша на такой кровати, мне даже не придется прилагать усилий — малыш сам будешь дрожать и плакать.»

Х: «Поверхность будет податливой, малышу не за что будет зацепиться, придется цепляться только за меня. Тебе будет страшно, мой маленький? Но ты наверняка будешь выглядеть так красиво, что я с ума сойду от восторга.»

Х: «Такая кровать прохладная, идеально для лета. Кровать будет холодной, а мы — горячими.»

Вокруг Се Юаньсина текли людские потоки, слышался шум голосов, а в телефоне — такие откровенные слова. Хоть Се Юаньсин и знал, что никто больше этого не увидит, он мгновенно заблокировал экран.

Как Х может... как он может говорить такое в любое время и в любом месте? Сейчас же день! Ему совсем не стыдно?..

Х сказал, что сойдет от него с ума... Неужели он ему так сильно нравится?

Писал эти строки Х, отправлял их Х, а краснел от стыда Се Юаньсин. Потому что он подсознательно представил себе это: холодная кровать, горячие тела... Картинка расплылась, окутанная дымкой интима, но из-за детальных слов Х она наполнялась влажным жаром.

Пальцы Се Юаньсина, сжимавшие телефон, напряглись. Кончики ушей вспыхнули алым. Среди толпы его захлестнуло чувство стыда; он старался сохранять невозмутимое лицо, но шаг его становился всё быстрее и быстрее.

Пункт выдачи оказался переполнен — не протолкнуться. Се Юаньсин отошел в сторону, быстро переключил экран на страницу с номерами заказов и только тогда медленно пристроился в хвост очереди. Пока он ждал, уведомления сверху продолжали всплывать одно за другим.

Х: «Малыш, почему ты молчишь?»

Х: «Малыш такой холодный, вечно отпихивает меня в сторону.»

Се Юаньсин невольно уловил в этих словах нотку обиды и грусти, словно преданный огромный пес, которого раз за разом отвергают. Теперь их отношения изменились, они встречаются, и, пожалуй, действительно не стоит так игнорировать своего парня. Всё должно быть взаимно: ему нравится, когда его балуют и хвалят, значит, Х тоже не любит, когда к нему охладевают.

Он понимал, что нужно ответить, но в такой обстановке... Спереди люди, сзади люди...

Се Юаньсин держал телефон так, будто это была раскаленная картофелина. Словно воришка, он снизил яркость на минимум, выпрямил спину, но опустил голову, загораживая экран всем телом, и начал тайком печатать:

Се Юаньсин: «Я посылку забираю, я тебя не игнорирую.»

Се Юаньсин: «Просто те вещи, что ты сказал...»

Х: «Мы же встречаемся, это нормально — фантазировать о малыше. Малышу ведь тоже это нравится, да?»

Х: «Нравится, что я одержим малышом?»

Х: «Плохой малыш. Соблазнил меня, а теперь бросил и не заботишься.»

Это Се Юаньсину нравилось, поэтому Х его и хвалил. Он подсознательно проигнорировал тот факт, что Се Юаньсину нравилась похвала как таковая, а похвала бывает разной.

— Никого я не соблазнял, — пробормотал Се Юаньсин под нос, поджав губы, и смущенно напечатал: «Я глупый. Когда ты пишешь такое, я просто не знаю, что отвечать.»

Х: «Малыш совсем не глупый. Тебе не нужно мучительно думать над ответом.»

Х: «Я существую ради малыша.»

Собеседник тут же удалил сообщение. Фраза «Я существую ради малыша» мелькнула и исчезла, сменившись на:

Х: «Малышу достаточно просто обращать на меня внимание.»

Се Юаньсин увидел удаленное сообщение, но не стал спрашивать почему его отозвали. Это его не особо задело. Его глаза потеплели.

Се Юаньсин: «Пока не могу говорить. У меня будут коробки в руках, не смогу печатать.»

Он нашёл свою посылку и снял её с полки. Его коробка оказалась лёгкой, но из-за того, что нужно было забрать ещё и посылку Гао Юйфэя, свободных рук не осталось.

По пути в общежитие он на мгновение заколебался у двери комнаты Гао Юйфэя, но стучать не стал и прошел прямиком к себе. Комната оказалась пустой. Шэнь Бянье куда-то ушел, и Се Юаньсин даже почувствовал облегчение.

Он вспомнил, что Х обещал прислать ему ошейник. Пока никого нет, он как раз может примерить его и сфотографировать для Х. Сначала он отписался Гао Юйфэю, что посылка у него и её можно забрать позже. Он не боялся, что тот внезапно заявится, так как Гао Юйфэй упоминал, что будет занят на баскетбольной площадке весь вечер.

Отложив телефон, Се Юаньсин взял пустую шариковую ручку и принялся решительно тыкать в скотч на коробке. Внутри оказалась ещё одна коробка. Упаковка отличалась простотой и небрежностью, в ней даже чувствовалось некое пренебрежение — это оказалась обычная жестяная коробка из-под лунных пряников. Похоже, на Праздник середины осени кто-то съел пряники, забыл выбросить коробку, а когда пришло время отправлять посылку, решил пустить её в дело.

Се Юаньсину стало легче. Раз упаковка такая дешевая, значит, и подарок внутри вряд ли дорогой. Такое можно принять.

Он открыл крышку. Первым делом в глаза бросился черный ошейник. Изготовленный из грубой черной кожи, он выглядел холодным и жестким. Се Юаньсин взял его в руки и заметил, что застежка, которая должна защелкиваться на затылке, выполнена в форме металлической буквы «X».

Если он наденет это, буква «X» плотно прижмется к его загривку — именно к тому месту, где альфы ставят свои метки. Холодная кожа не оставляет следов зубов, но эта «X» станет немым знаком обладания.

Се Юаньсин коснулся застежки, обхватил шею концами кожаной ленты, и раздался тихий щелчок. На шее появилось ощущение легкого стягивания. Дышать это не мешало и дискомфорта не вызывало, но игнорировать присутствие этого предмета оказалось невозможно.

В коробке лежал ещё и матерчатый мешочек, набитый ватой. Вытряхнув содержимое, Се Юаньсин обнаружил на ладони часы. Тёмно-синий циферблат украшали вкрапления какого-то сверкающего материала — золотистые искорки напоминали звёздное небо, а снизу висел крошечный полумесяц. Очень красиво. Но полоска камней по кругу подозрительно походила на бриллианты, и это уже не выглядело дёшево.

Се Юаньсин засомневался и отложил их. Пока он искал телефон, дверь в комнату распахнулась.

Фан Чжи:

— Сяо Юань, Юйфэй сказал, что его посылка у тебя, и попросил забрать. Ты...

Он замер в дверях, его глаза расширились от изумления. Се Юаньсин отличался редкой, болезненно-бледной кожей, которой очень шёл чёрный цвет. Он был худощав, шея — тонкая и изящная. Чёрная кожаная полоска на этой белизне смотрелась одновременно целомудренно и порочно.

Се Юаньсин обернулся и посмотрел на него. Фан Чжи от этого взгляда даже начал запинаться:

— Сяо Юань, ты... ты же бета... зачем ты это надел?

— Чего ты застрял в дверях?

Сзади раздался голос Шэнь Бянье. Благодаря своему росту тот легко видел поверх головы Фан Чжи всё, что происходит в комнате. Шэнь Бянье положил руку на плечо Фан Чжи. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Позволишь войти?

Выражение лица Фан Чжи вмиг исказилось. Его прошиб холодный пот; он почувствовал острую боль в плече, словно его кости сейчас раздробят. Он не посмел вымолвить ни слова и послушно отступил. Шэнь Бянье вошел внутрь, и в следующую секунду дверь с грохотом закрылась прямо перед носом Фан Чжи.

Глядя на запертую дверь, Фан Чжи захлебнулся чувством унижения. Но он действительно не смел постучать снова. Он вспомнил те часы, что на мгновение блеснули в руках Се Юаньсина. Фан Чжи видел такие в интернете — серия Starry Moon от Patek Philippe. Вещь стоимостью в миллионы юаней Се Юаньсин крутил в руках как безделушку.

В глубине души Фан Чжи отказывался верить, что Се Юаньсин может быть в равных отношениях с Шэнь Бянье. Значит, он стал его любовником? Что они там сейчас делают? Целуются? Или уже...

Однако, обстановка в комнате сильно отличалась от фантазий Фан Чжи. Один стоял у двери, другой — у своей кровати. Тишина затянулась.

Наконец, кадык Шэнь Бянье дернулся, и он спросил низким голосом:

— Что это у тебя на шее?

Се Юаньсин ответил спокойно:

— Ошейник. Не узнаешь?

Шэнь Бянье:

— Зачем ты его надел?

Се Юаньсин:

— Парень подарил. Сказал, что хочет увидеть его на мне.

Шэнь Бянье начал медленно приближаться к Се Юаньсину. С каждым шагом запах его феромонов — аромат остывающей золы — окутывал пространство всё сильнее. Он посмотрел на Се Юаньсина сверху вниз.

— У меня снова сбой феромонов.

Он криво усмехнулся и в его голосе прозвучала странная нотка:

— Пора бы тебе меня успокоить, Се Юаньсин.

Шэнь Бянье протянул руку и начал расстегивать замок на шее Се Юаньсина. Он делал это неторопливо, словно вскрывал изысканный подарок. Наклонившись к белой коже загривка, за долю секунды до того, как вонзить зубы, он тихо рассмеялся и прошептал:

— Твой парень знает, что в его ошейнике тебя кусаю я?

Тело под его клыками мгновенно напряглось. Шэнь Бянье почувствовал странный прилив азарта.

«Ты ведь любишь «X» и ненавидишь меня, верно? Но прямо сейчас тебя кусаю именно я.»

Се Юаньсин втянул воздух от боли. Слова Шэнь Бянье заставили его почувствовать укол вины. Когда Шэнь Бянье закончил и начал слизывать капли крови с ранки, Се Юаньсин дрожащими руками решительно оттолкнул его.

— Мой парень — бета. Его это не разозлит, — сказал он, хотя его пальцы нервно сжались.

Шэнь Бянье опустил взгляд на дистанцию между ними и холодно хмыкнул:

— Неужели? Тогда почему бы тебе не рассказать ему об этом и не проверить?

Се Юаньсин поджал губы и отступил еще дальше, пока не уперся поясницей в край стола.

— Это дело касается только меня и его. К тебе это не относится.

Шэнь Бянье презрительно фыркнул:

— Действительно, не относится. Твой парень-бета — извращенец, которому нравится вешать ошейники на бет. А ты разгуливаешь в этом на виду у всех. Если люди неверно поймут наши отношения, тебе конец.

Се Юаньсин недовольно нахмурился:

— Не говори о нем так. Он не извращенец.

Шэнь Бянье стиснул зубы и мысленно выругался. «Ещё и защищает его.» Он раздраженно постучал пальцами по столу:

— Суть в том, что наши отношения не должны вызывать толков. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я покусал бету. В следующий раз, когда решишь напялить эту ерунду, не забывай запирать дверь. Сегодня тебя видел Фан Чжи, завтра увидит кто-то другой. Мы живем в одной комнате, люди начнут строить догадки.

Се Юаньсин кивнул, соглашаясь:

— Понял. Больше такое не повторится. Если Фан Чжи спросит, я скажу, что это подарок от моего парня.

Закончив разговор, он проигнорировал Шэнь Бянье, взял снятый ошейник и телефон и вышел на балкон. Шэнь Бянье посмотрел ему в спину, прекрасно понимая, что тот собирается делать.

Снова нацепит этот чертов ошейник, сфотографируется и отправит своему драгоценному «бета-парню». Ну и ладно. Се Юаньсин глуп, и, если так пойдет и дальше, очень скоро он, благодаря стараниям «Х», сможет попробовать что-нибудь сладенькое.

В ванной комнате Се Юаньсин снова надел ошейник и сделал снимок перед зеркалом. Когда он вышел, Шэнь Бянье уже изчез. Се Юаньсин не стал гадать, куда тот ушел, и отправил фото Х.

Се Юаньсин: «Ошейник получил.»

[Фото.jpg]

На снимке он стоял вполоборота, телефон закрывал половину лица. На кипенно-белом затылке в зеркале четко отражалась металлическая буква «X».

Х: «Малыш, ты божественно красив.»

Х: «Я первый это увидел?»

Се Юаньсин ответил честно и прямо:

«Нет. Пока я его надевал, вошел Фан Чжи. Он был первым.»

Телефон вдруг начал неистово вибрировать от звонка через WeChat. Се Юаньсин в панике уставился на экран, но трубку не взял.

Х: «Малыш, возьми трубку.»

Се Юаньсин: «Мне неудобно. Давай так переписываться?»

Х: «Ты ведь в комнате фотографировался, значит, ты там один. Маленький лжец.»

Х: «Возьми трубку, малыш. Я немного сержусь.

Телефон снова задрожал от настойчивого вызова. В душе Се Юаньсина боролись разные чувства, но он глубоко вздохнул и нажал «Принять».

Голос на том конце оказался низким, магнетическим — голос совершенно незнакомого мужчины, обволакивающий нежностью:

— «Малыш...»

Се Юаньсин постепенно расслабился. Прижимая телефон к уху, он тихо отозвался:

— Что такое?

Х: — «Почему ошейник, который я тебе подарил, первым увидел не я?»

Х: — «Я злюсь.»

Х: — «Малыш, не показывай его другим, хорошо? Покажи только мне. Только мне можно.»

Голос лился мягко, почти ласково, но в повторяющихся фразах проступала странная вязкость — точно шёлковые водоросли скользили вдоль кожи, незаметно обвивали тело и тянули вниз, к тёмной глубине. Слова напоминали просьбу, но под их гладкой поверхностью таилось ощутимое давление, будто невидимая рука мягко, но настойчиво подталкивала к нужному решению.

Се Юаньсин: — Я не специально. Я не заметил, как он вошел.

Х: — «Я тебя не виню. Но, малыш, держись от этого человека подальше. Он мне не нравится.»

Се Юаньсин усмехнулся:

— Но вы ведь друзья? Это он дал мне твой аккаунт.

Х: — «Кто с ним дружит? Он увидел моего прекрасного малыша, разве я не имею права его ненавидеть?»

Голос мужчины на мгновение затих, а затем прозвучал глухо:

— «Малыш, не смей его защищать.»

Се Юаньсин прислонился к стене, тихо переговариваясь с Х, словно в обычном романтическом звонке:

— Я и не защищаю.

Х: — «Малыш, оправдания — это скверная привычка.»

Се Юаньсин не знал — смеяться ему или плакать:

— Хорошо-хорошо, я виноват. Больше не будем о нем.

Х: — «Не надо извиняться. Просто повтори за мной: в будущем я буду держаться от него подальше.»

Это звучало по-детски. Но Се Юаньсин послушно повторил:

— В будущем я буду держаться от него подальше.

Х негромко рассмеялся:

— «Хороший малыш.»

Снова похвала. Глаза Се Юаньсина заискрились радостью, а Х продолжал:

— «Смотрю на фото малыша. Сделай еще, малыш. Этого мало. Мое имя красуется на шее малыша... как будто малыш мой омега. Мне это нравится.»

Се Юаньсин поджал губы:

— Я не омега.

Х: — «Я знаю. И я ведь тоже не альфа, малыш.»

Х: — «Прости, я не хотел тебя ни с кем сравнивать. Быть бетой — это прекрасно. Твой пол — самый лучший пол в мире просто потому, что это ты.»

Те неприятные эмоции, что только начали зарождаться в душе Се Юаньсина, бесследно исчезли. С одной стороны, слова казались преувеличенными, с другой — они действительно его согрели.

Х: — «Важно то, что на тебе этот ошейник. Как клеймо. Ты принадлежишь мне. Я тоже хочу принадлежать тебе. Малыш, закажи для меня намордник. С железной решеткой и твоим именем на ней, а?»

Х: — «Я бы хотел попробовать укусить тебя за шею, как альфа, но боюсь, что тебе будет больно. В наморднике я не прокушу кожу, но смогу слизывать твое имя.»

Х упоминал об этом уже второй раз, и, похоже, он действительно грезил об этом. Се Юаньсин даже представить себе такую картину не мог без содрогания, его уши снова запылали. Чтобы сменить тему, он спросил:

— Те часы, что ты прислал... если я отправлю их обратно по адресу отправителя, ты их получишь?

На том конце возникла пауза.

Х: — «Почему? Малышу они не нравятся?»

Се Юаньсин: — Там по кругу бриллианты. Это слишком дорого, я не могу такое принять.

Х: — «Мы же встречаемся. Если ты ничего не будешь от меня принимать, я буду чувствовать себя бесполезным.»

Х: — «К тому же, они не дорогие. Маленькие камни — это просто крошка, они ничего не стоят.»

Х: — «Сейчас даже искусственные алмазы делают, они еще дешевле.»

Х: — «У моей семьи средний достаток, мне пришлось долго копить даже на такой дешевый подарок. Не смей презирать мой подарок.»

Он хотел добавить: «Носи их, а если мы когда-нибудь расстанемся, продашь их, и это будет твоей компенсацией». Но вовремя прикусил язык.

Се Юаньсин ничего не смыслил в бриллиантах и часах. Камушки и правда выглядели малюсенькими. «Оставлю пока у себя», — подумал он. — «А если расстанемся — верну».

Он перестал настаивать. Его лицо смягчилось, а голос стал совсем тихим:

— Я не презираю. Мне не важно, богат ты или нет. Пока я нравлюсь тебе, ты всегда будешь нравиться мне.

Шэнь Бянье, который к тому времени уже вышел на стадион, стоял, прислонившись к стене. Заходящее солнце растягивало его тень по земле. Он едва заметно улыбнулся. Благодаря прибору для изменения голоса его ответ прозвучал на редкость нежно:

— «Правда? Я верю тебе.»

Его самые близкие люди отказались от него в восемнадцать лет, когда подтвердилось, что он безнадежен и проживет недолго. А этот парень, Се Юаньсин, через фальшивую сеть так смело заявляет незнакомцу: «Пока ты выбираешь меня, я буду всегда выбирать тебя».

Глупец. Непроходимый глупец.

Глава 29. Поскольку X не нравится, значит нужно быть с...

В пятницу вечером, за двадцать минут до начала регистрации на курс, страница входа студентов на официальный сайт Технологического института университета работала невероятно медленно.

Он нажимал и нажимал кнопку «Войти», но страница не открывалась.

Поначалу Се Юаньсин не был особенно озабочен выбором дисциплин, но он беспокоился, что в конечном итоге останутся только те дисциплины по интересам, в которых он не преуспел или в которых не хотел участвовать, например, плавание или метание копья.

Итоговые оценки по интересующим предметам также будут учитываться при расчёте среднего балла. Хотя эта доля невелика, она всё же может повлиять на оценку стипендии.

На всякий случай Се Юаньсин решил записаться на курсы фортепиано, в которых уже имел базовые знания. Таким образом, ему не пришлось бы тратить много времени на этот курс, освободив время для предметов, в которых он не был силён, например, линейной алгебры.

В верхней части экрана его телефона появилось сообщение от Фан Чжи с вопросом о том, что он планирует выбрать.

Се Юаньсин не ответил. С тех пор, как он в прошлый раз согласился на предложение X, он постепенно отдалился от Фан Чжи.

X это не понравилось, поэтому и Се Юаньсину это не понравилось.

Он проигнорировал сообщение, продолжая упорно тыкать рукой в мертвый интерфейс входа в систему.

Се Юаньсин не решился обновить страницу, опасаясь, что его старый телефон зависнет после обновления.

Пока он колебался, он увидел рядом с экраном небольшой плавающий значок вызова и почувствовал желание повесить трубку...

Возможно, именно этот звонок по WeChat замедлял скорость его интернета.

Это было вполне возможно.

Человек на другом конце провода, не обращая внимания, продолжал спрашивать: «Как дела, детка? Ты добрался?»

Се Юаньсин с лёгким виноватым видом снова нажал кнопку «Войти». Экран на мгновение замер, а затем резко прыгнул. Глаза его загорелись, и он удивлённо воскликнул: «Я в системе!»

Х, казалось, был заражён его тоном и усмехнулся: «Какой курс планирует выбрать ребёнок?»

«У тебя есть любимый?»

Се Юаньсин: «Я выберу фортепиано. У меня уже есть небольшой опыт, так что мне не нужно тратить время на обучение».

Реакция Х была нормальной, как будто он впервые об этом услышал, его голос был полон восхищения: «Малыш еще и на пианино играет, это так впечатляет».

Се Юаньсин, следя за временем, отведённым на выбор курса, сказал: «Я учился этому ещё в детстве, начал в пять лет. Тогда я был даже ниже ростом, чем пианино».

X мягко улыбнулся, а затем сказал с ноткой грусти: «Малыш, должно быть, был таким милым тогда, к сожалению, я не смог этого увидеть».

Се Юаньсин подпер подбородок рукой, глядя в телефон, и в его темных глазах мелькнуло мягкое воспоминание: «На самом деле, когда я был маленьким, я совсем не был милым».

«У меня был ужасный характер. Три разных преподавателя фортепиано были настолько мной разочарованы, что ушли».

«Когда мне было семь или восемь лет, я познакомился с очень хорошим преподавателем игры на фортепиано, но я так его раздражал, что он больше не хотел меня учить. Чтобы удержать его, мама наказывала меня, заставляя весь день играть сонату си минор».

«Я сидел за пианино, играл и плакал, но не собирался сдаваться и плакал с каменным лицом».

Взгляд Се Юаньсина смягчился еще больше, а голос стал мягким и легким: «Мама говорила, что я павлин, и что мне приходится плакать, сжав шею».

Голос Х. также понизился, как будто он боялся потревожить человека на другом конце провода: «Так что, маленький павлин не плакал весь день?»

Се Юаньсин: «Нет, я играл всего чуть больше часа, а потом рассмешил своего учителя».

«Моя мама просто не могла видеть мои страдания. Она хотела оставить преподавателя, потому что мне нравилось играть на пианино. Как только преподаватель смягчился, она прекратила занятия и даже пригласила меня на большой ужин в тот вечер».

Он обожал фортепиано, и его мать обожала смотреть, как он играет перед публикой. Она всегда была щедра на похвалу, даже если он только что сдал начальный экзамен по фортепиано, назначенный его учителем, она брала его на руки и кружила.

За шесть лет, что Се Юаньсина унижали и считали никчёмным в доме тёти и дяди, он научился играть на пианино по нарисованным клавишам. Бумажные клавиши не издавали ни звука, поэтому он тихо напевал мелодию «До-Ре-Ми», подбадривая себя.

X: «Кроме фортепиано, есть ли у малыша еще какие-нибудь интересные курсы?»

Се Юаньсин покачал головой, а затем, вспомнив, что собеседник его не видит, сказал: «Нет, это невозможно. Я выбрал фортепиано, потому что умею играть, и это освободит время для моих основных предметов».

«Я хочу получить стипендию».

На другом конце провода Шэнь Бьянье, сидевший в офисе студенческого союза, замолчал.

С того момента, как Се Юаньсин упомянул о своём детстве, его сердце понемногу сжималось. Он чувствовал, что Се Юаньсина немного жаль.

Как человек, которому в детстве даже приходилось плакать с затекшей шеей, и которого мать называла павлином, постепенно стал таким безжизненным?

Выбор фортепиано в качестве факультатива был сделан уже не по любви, а для того, чтобы освободить время и усердно заниматься ради стипендии в десять тысяч юаней.

Се Юаньсину было всего восемнадцать, ему еще не было девятнадцати, но, казалось, он полностью утратил все свои увлечения и интересы.

Чтобы сэкономить на трафике, он никогда не смотрел онлайн-видео, отказывался покидать кампус, потому что это стоило денег, у него не было друзей, он редко общался с людьми, а его основным тоном стала уныние.

Будучи Х, он не знал, что мать Се Юаньсина уже умерла. Стоит ли ему поднимать этот вопрос?

X: «Малыш такой мотивированный. Выбрав курсы, приходи и реши несколько практических задач. Если что-то не знаешь, просто спроси меня, твой парень тебе поможет».

Он не поднял этот вопрос.

Се Юаньсин тихонько напевал, его голос был бодрым. Ожидая результаты отбора, он просто нашёл свои тестовые работы. Он писал и рисовал, изредка шепча несколько слов Х.

Наконец, он успешно выбрал факультативный курс по фортепиано, заполнив последний свободный слот в своем недельном расписании, в котором теперь оставался только понедельник после обеда.

Глядя на свое плотное расписание занятий, Се Юаньсин вздохнул.

Кто сказал, что учиться в колледже должно быть легко?

В понедельник днём, перед началом последнего урока, половина учеников школы начала двигаться, хлынув к общежитию. Се Юаньсин не стал втискиваться в лифт, а пошёл по лестнице рядом с ним.

Многие уже сидели в классе музыки. Се Юаньсин вошёл через заднюю дверь и нашёл пустое пианино, за которое можно было сесть.

Пианино, которые использовались для обучения, немного отличались от обычных: все они были электрическими, с наушниками, висящими на каждой панели.

Количество пианино в классе и количество постоянно входящих людей явно не соответствовали друг другу. Пока опоздавшие в растерянности стояли в первом ряду, вошла длинноволосая учительница музыки.

«Скамейки перед пианино рассчитаны на двух человек. Найдите место, где можно сесть».

Се Юаньсин инстинктивно наклонил голову и опустил взгляд, глядя на длинную скамью под собой. Он медленно подвинулся к её краю.

В следующую секунду скамья потеряла равновесие и накренилась набок. Сердце Се Юаньсина ёкнуло. Когда он уже почти упал, чья-то рука вовремя надавила на другую сторону.

"В чем дело?"

«Так скромно, неужели ты собираешься уступить мне всю скамью и сидеть на полу, чтобы послушать лекцию?»

«Верно, с такой упругой попой и обилием плоти, наверное, не помешало бы посидеть на полу».

Се Юаньсин непонимающе поднял взгляд и увидел красивое лицо Шэнь Бьянье, смотрящего на него с полуулыбкой.

Се Юаньсин: «Ты…»

Шэнь Бьянье кивнул: «Я».

Се Юаньсин: «Разве ты не второкурсник?»

Шэнь Бьянье: «Эти курсы по интересам являются открытыми факультативами для студентов первого и второго курса, ты разве не знал?»

Он поднял бровь: «Мне не повезло, что я выбрал тот же путь, что и ты».

Се Юаньсин поджал губы: «Я играл на пианино, когда был на вилле. Для меня нормально выбрать пианино. Это моя неудача».

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Чтобы избежать тебя, я специально выбрал пианино, на котором ты умеешь играть».

«Раз ты уже умеешь играть на пианино, разве тебе не следует брать другие факультативы? Но мы всё равно оказались в одном классе, так что мне всё равно не повезло».

Эта логика была непобедима.

Эти две фразы лишили Се Юаньсина дара речи, заставив его почувствовать, что Шэнь Бьянье стоит на непобедимой земле.

Шэнь Бьянье сел рядом с ним. Маленькое кресло оказалось тесновато для двух человек, и стало тесно.

Тем более, что Се Юаньсин выбрал место у стены, теперь он оказался в ловушке между стеной и Шэнь Бьянье, не имея возможности отступить.

Плечо к плечу, нога к ноге.

Се Юаньсин неловко поерзал, почти половина его тела выдвинулась за пределы стула, просто чтобы создать хоть немного дистанции.

Шэнь Бьянье наблюдал со стороны. Восстановив равновесие, он вдруг спросил: «Мне что, нужно держать тебя за эту попу, чтобы люди поверили, что я не издеваюсь над одноклассником?»

Рука Се Юаньсина, упиравшаяся в стену, соскользнула. Он чуть не упал на землю, испуганный этим замечанием.

Он медленно приблизился: «Я не привык быть слишком близко к другим».

Шэнь Бьянье: «Я не слышал, чтобы ты это говорил, когда Гао Юфэй шел, обнимая тебя за плечо».

«Ты так близок с другими Альфами, твой парень знает об этом?»

Сказать, что он не был раздражен, было бы некоторой ложью.

Но дело было просто в том, что он не выносил людей, у которых были парни, но которые все равно ходили с другими под руку, так же, как он не выносил плейбойское поведение Чжоу Чао.

В основном это было его чувство справедливости, и оно не имело никакого отношения к Се Юаньсину.

Се Юаньсин проигнорировал его, прислушиваясь к звону школьного звонка и сосредоточившись так, словно впервые изучал нотную грамоту.

«В свободное время перепишите короткие музыкальные отрывки на доске в нотный формат. Принесите их на следующий урок, я проверю».

Звонок на урок уже прозвенел. Учительница музыки поспешно закончила, оставила домашнее задание и ушла.

Се Юаньсин и Шэнь Бьянье уже собирались уходить, когда перед Шэнь Бьянье предстал покрасневший Омега.

Человек протянул маленькую розовую карточку, едва скрывая свою застенчивость, и сказал: «Здесь пахнет моими феромонами. Старший, если тебе понравится, могу я добавить твои  контактные данные?»

Первокурсникам редко доводилось встречаться с Шэнь Бьянье. Многие не ожидали увидеть Шэнь Бьянье на факультативном занятии по фортепиано.

Самые смелые воспользовались моментом после занятий и направились прямо к нему.

Множество других жаждали оказаться сзади. Существовала «тенденция» отправлять Шэнь Бьянье любовные письма, а в случае отказа они могли просто посмеяться вместе с толпой.

Но…

А что, если бы Шэнь Бьянье согласился?

Трудно было сказать, что омега, передавший феромонную карту, не имел подобного намерения. Шэнь Бьянье был достаточно привлекателен, начиная от происхождения и заканчивая внешностью.

Более того, он был исключительно щедр.

Шэнь Бьянье посмотрел на карточку перед собой. Его феромоновое расстройство было непредсказуемым, но в данный момент всё было в порядке, и он чувствовал его аромат.

Пахло персиками, слегка сладковато, но он встал и легкомысленно сказал: «На самом деле, я не очень хочу становиться парфюмером».

«Эти ароматизированные открытки больше подойдут профессионалам».

Се Юаньсин, увидев, что он наконец встал, расчистил дорогу, и быстро прошёл мимо. Шэнь Бьянье уже собирался уходить, когда его снова остановил Омега.

Омега, покраснев, спросил: «Тогда, сеньор, как вы думаете, моя надушенная карточка пахнет хорошо?»

Предыдущие слова Шэнь Бьянье уже были вежливым отказом, но он, по-видимому, не понял, или, возможно, воспринял вежливость Шэнь Бьянье как форму мягкого обращения к нему.

Более того, из-за этого прерывания Се Юаньсин метнулся, словно кролик, в три прыжка, исчезнув без следа. Шэнь Бьянье слегка нахмурил брови, выражая нетерпение.

Он прошёл мимо «Омеги», его голос звучал спокойно и несколько холодно: «Персики с искусственными ароматизаторами — низкого качества».

Покрасневшее лицо Омеги позади него мгновенно побледнело. Друг, наблюдавший за происходящим со стороны, неловко подошёл и сказал:

«Не стоило останавливать его во второй раз. Во всех постах говорится, что если остановить старшего Шэня на публике, он проявит уважение только в первый раз, когда отвергнет кого-то».

Омега смял феромонную карту в руке. Прямое признание его «низшим» лишило его лица, и он разрыдался.

Шэнь Бьянье не слышал плача Омеги позади себя, но когда он вышел, то не нашел и Се Юаньсина.

Он с подозрением взглянул на далёкую лестницу и группу людей, ожидающих лифт рядом с ней. Если коротко, куда он делся?

Шэнь Бьянье сделал несколько шагов за другой угол. Как только он приблизился, он услышал голоса.

Это были Се Юаньсин и Фан Чжи.

Шэнь Бьянье с интересом остановился, стоя в углу, где эти двое не могли его видеть, и приготовился послушать, о чем эти двое тайно говорят, прячась в углу.

Улыбка на его губах была всего лишь легкой усмешкой, больше похожей на натянутую, неискреннюю ухмылку.

Фан Чжи только что позвал Се Юаньсина. Он посмотрел на стоявшего перед ним человека и спросил: «Что случилось?»

Фан Чжи оказался там, потому что извилистый коридор соединял здания А и В. Два здания располагались друг напротив друга, что позволяло им видеть ситуацию друг друга.

Он был на уроке каллиграфии в корпусе B. Он случайно увидел, как Се Юаньсин входит в класс фортепиано в корпусе A. Как только урок закончился, он сразу же вышел на улицу, чтобы подождать. К счастью, Се Юаньсин вышел довольно поздно, и он случайно столкнулся с ним, не разминувшись.

Взгляд Фан Чжи невольно задержался на шее Се Юаньсина. Привлекательного кожаного ошейника уже не было, но он всё ещё помнил, как выглядел в нем парень перед ним.

Первоначально, после того как Се Юаньсин отверг его, он не принял это близко к сердцу; для него не было бы потерей остаться просто друзьями.

Но, увидев Се Юаньсина в кожаном ошейнике, он немного пожалел об этом. Раньше он думал, что Се Юаньсин будет хорошо смотреться в наряде, но не ожидал, что чёрный кожаный ошейник на его нефритовой шее будет таким… притягательным.

Это было просто притягательно, как воплощение желания.

Фан Чжи снова оживился. Се Юаньсин любил, когда его хвалили, и воспользовался этим, чтобы снова сократить дистанцию между ними, но обнаружил, что Се Юаньсин больше с ним не разговаривает.

Сообщения оставались без ответа несколько дней. Когда Гао Юйфэй звал их вместе, Се Юаньсин тоже садился рядом с Гао Юйфэем, избегая его.

Если бы Фан Чжи до сих пор не заметил неладного, он был бы глупцом.

Не имея другого выбора, он просто воспользовался возможностью, когда Гао Юфэй и Се Юаньсин вышли из общежития, а Шэнь Бьянье не было рядом, и направился прямиком к Се Юаньсину.

В любом случае, Се Юаньсин, по большей части, был любовником Шэнь Бьянье, и тот, похоже, не хотел афишировать их отношения. Что, если Се Юаньсин делал это только ради денег?

Более того, с тех пор он заметил, что атмосфера между ними была очень холодной, порой даже напряженной.

Похоже, Шэнь Бьянье заплатил Се Юаньсину за что-то. Судя по пластырю на шее Се Юаньсина, Шэнь Бьянье заплатил за укус Се Юаньсина.

Но какой Бете понравилось быть укушенным? Се Юаньсин должен был не любить Шэнь Бьянье, возможно, даже ненавидеть его.

Се Юаньсин никогда не носил эти часы Patek Philippe. Возможно, изначально они принадлежали Шэнь Бьянье, и Се Юаньсин просто взял их в руки. Если подумать, то небрежный подарок Шэнь Бьянье за пять миллионов юаней был бы почти безумием.

Возможно, он даже не был любовником, так что у него был шанс.

Такой неуверенный в себе и замкнутый человек, как Се Юаньсин, поверит чему угодно, если его похвалить и уговорить еще несколько раз.

Фан Чжи тихо сказал: «Маленький Юань, ты, кажется, был расстроен с тех пор, как я в прошлый раз задержал тебя в библиотеке».

«Могу ли я объяснить?»

Се Юаньсин нахмурился и прервал его: «Я не недоволен».

Фан Чжи улыбнулся так нежно, словно смотрел на обиженного ребенка: «Тогда почему ты в последнее время так самоуверен по отношению ко мне?»

«Ты больше не отвечаешь на мои сообщения, ты злишься?»

Се Юаньсин серьезно сказал: «Нет, это мой парень сказал мне держаться от тебя подальше».

Улыбка Фан Чжи застыла на его лице, он усомнился в своих ушах: «Мальчик… парень?»

Может ли быть, что Шэнь Бьянье на самом деле встречался с Се Юаньсин?

Невозможно, как это может быть?

Он выдавил улыбку и спросил: «Кто твой парень?»

Се Юаньсин: «Он бета».

Бета Се Юаньсин знал... разве не только он?

Фан Чжи тщательно все припомнил и пришел к выводу, что тихий характер Се Юаньсина не способствовал тому, чтобы тот завел новых друзей.

У него было ощущение, что Се Юаньсин действительно был обеспокоен инцидентом в библиотеке.

Дело было не в его самоуверенности, а в том, что круг общения Се Юаньсина был слишком прост; других возможностей не было.

Фан Чжи почувствовал лёгкое облегчение, но в то же время смутно чувствовал, что что-то не так. Он всё ещё продолжал: «Ты всё ещё злишься на меня из-за прошлого инцидента в библиотеке, да? С тех пор, как я попал в библиотеку, ты становишься всё холоднее и холоднее, а теперь и вовсе меня игнорируешь, не так ли?»

«Послушай, в прошлый раз это было из-за Шэнь Бьянье».

«Фан Чжи!» — решительно перебил его Се Юаньсин, его голос был опасно холодным.

В углу Шэнь Бьянье едва не выбежал.

В этот короткий миг сердца всех троих напряглись. Фан Чжи впервые увидел Се Юаньсина таким злым и ещё больше уверился, что тот злится на него. Что бы Се Юаньсин ни думал, он выпалил всё.

Фан Чжи: «Это Шэнь Бьянье сказал мне не учить тебя. Разве ты раньше не был с ним в плохих отношениях? Он намеренно подшутил над тобой».

«Я не хотел обидеть Шэнь Бьянье, но я также знал, что ты не сможешь освоить линейную алгебру без репетиторства, поэтому я подтолкнул к тебе своего друга».

Он осмелился сказать это не просто так: последний телефонный звонок заставил его понять, что Шэнь Бьянье не рассказал об этом Се Юаньсину.

Хотя он не знал, кто этот контакт в WeChat, на который он нажал, линейная алгебра Се Юаньсина действительно улучшилась по сравнению с предыдущим. Осознав это, он спросил Се Юаньсина, но тот ответил, что больше не общается с этим человеком.

Сидевший в углу Шэнь Бьянье хотел рассмеяться, но в его глазах мелькнула злоба.

У него действительно не было возможности объяснить этот вопрос, поэтому он мог только позволить Фан Чжи облить его грязью.

Когда молодой господин испытывал такое унижение? В голове уже проносились разные варианты, как поступить с Фан Чжи, но тут он услышал голос Се Юаньсина.

«Если Шэнь Бьянье скажет тебе что-то сделать, ты просто сделаешь это?»

Фан Чжи: «Ты же знаешь происхождение и положение семьи Шэнь Бьянье. Если я ему не помогу, боюсь, он мне отомстит».

Се Юаньсин: «Правда? Но когда у Шэнь Бьянье сломалась дверь машины, он даже не нашёл того, кто мог бы заставить их заплатить, а оплатил ремонт сам».

«Неужели он действительно отомстит тебе за такую мелочь?»

Он вдруг заговорил: «Он дал тебе денег, не так ли?»

Фан Чжи слегка напрягся: «Он дал мне пятьдесят тысяч юаней. Я купил тебе подарок и готов отдать его, если моё признание будет успешным».

«Но ты все больше отдалялся от меня, и я не мог найти возможности».

Се Юаньсин опустил глаза, его взгляд из-под темной челки выражал нетерпение: «Фан Чжи, я поступил в Технологический университет».

«У меня хороший IQ».

В углу Шэнь Бьянье мучительно пытался сдержать смех и щипал себя.

Фан Чжи не ожидал, что Се Юаньсин, обычно спокойный и молча выслушивавший всё, скажет такие слова. Он обратился к Се Юаньсину именно потому, что чувствовал, что таким человеком легко манипулировать.

В этот момент он немного разозлился и сказал: «Я не думаю, что ты не понимаешь ,что значат пятьдесят тысяч юаней для обычной семьи».

«Ты даже можешь подрабатывать в баре за несколько сотен юаней, так почему ты считаешь ,что я не прав, беря деньги?»

«Пятьдесят тысяч, пятьдесят тысяч легко достать. Если ты думаешь, что я не прав, то это потому, что ты мало страдал в жизни и всё ещё такой наивный?»

Разве ты недостаточно страдал в жизни?

Се Юаньсину захотелось смеяться, и он действительно рассмеялся.

Он наклонился к Фан Чжи и заговорил тихо, словно тихий голос мог облегчить боль:

«Когда мне было двенадцать, я нес двадцатифунтовую бочку с маслом, крышка была неплотно закрыта, и масло разлилось во все стороны. Когда меня подвесили и избили, я думал, что уже претерпел все тяготы этого мира».

Чего он не сказал, так это то, что к тому времени его мать умерла всего полмесяца назад.

Се Юаньсин покачал головой: «Я ошибался».

«Оказывается, меня все еще ждало испытание: быть загнанным в угол и высмеянным таким идиотом, как ты, просто чтобы поддерживать поверхностные отношения с одноклассниками».

Се Юаньсин: «Твоя «любовь» довольно отвратительна».

«С этого момента я скажу Гао Юфэю, что больше не буду выполнять с тобой групповые задания и не скажу тебе ни слова».

Фан Чжи выглядел смущённым: «Неужели тебе обязательно быть таким категоричным? Раз ты был таким бедным, ты должен меня понять».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой: «На самом деле, все это не имеет значения».

«Главное, ты не нравишься моему парню».

Из угла послышались шаги. Шэнь Бьянье, нахмурившись, вышел из-за угла: «Се Юаньсин, что ты здесь делаешь?»

«Я не взял с собой ключ от общежития. Я искал тебя целую вечность».

Се Юаньсин сделал два-три шага по направлению к нему, а затем, когда он приблизился, отступил на обычную социальную дистанцию: «Я здесь».

Фан Чжи остался позади, оба его проигнорировали. Шэнь Бьянье же полностью игнорировал его от начала до конца.

Что касается необычно бледного лица Фан Чжи при появлении Шэнь Бьянье, то никто не удосужился спросить.

Выходя из здания, Шэнь Бьянье поднял бровь и сказал: «Я только что слышал, как ты сказал, что твоему парню не нравится Фан Чжи, поэтому ты больше не будешь с ним общаться?»

Он усмехнулся: «Где же решимость?».

Когда он это сказал, брови Шэнь Бьянье изогнулись в улыбке, а уголки его губ не изменились.

Он хорошо знал Се Юаньсина: мягкий и выносливый, даже если ему не нравился Фан Чжи, он мог сохранять внешнее спокойствие.

Но теперь Се Юаньсин смог сказать такие категоричные слова из-за небрежного замечания Х.

Он должен был признать, что Шэнь Бьянье чувствовал себя немного...

Удовлетворен.

Се Юаньсин: «Это не отсутствие характера».

Кто его выбирает, того он выбирает. Кто его оставляет, того он оставляет.

X уважал его, и он также должен уважать X, не делая из-за постороннего человека вещей, которые могли бы расстроить его парня.

К тому же Фан Чжи по своей природе был раздражающим человеком.

Шэнь Бьянье: «Прежде чем сказать это, что еще ты сказал Фан Чжи?»

Это предложение Се Юаньсин произнес очень близко к Фан Чжи, его голос был очень тихим; он не услышал ни слова.

Однако Се Юаньсин покачал головой, его тон был небрежным: «Ничего особенного».

Глава 30. Я ни за что на свете не полюблю Се Юаньсина…

Глава 30. Я ни за что на свете не полюблю Се Юаньсина…

Ощущение, что не нужно лично срывать с себя ярлык, который Фан Чжи тайком на него навесил, очень пришлось по душе Шэнь Бянье; даже при нестабильных феромонах, он чувствовал себя немного спокойнее.

Его рука лежала на задней стороне плеча Се Юаньсина. Крупная ладонь почти полностью накрывала половину плеча, а большой палец покоился на тонкой лопатке. По мере того, как Шэнь Бянье приближался, тело под ним постепенно напрягалось, и лопатка под его рукой начинала подрагивать.

Ему казалось, будто он прижал крыло бабочки.

Эта мысль возникла у Шэнь Бянье ни с того ни с сего, и он невольно усмехнулся. В его глазах Се Юаньсин больше всего походил на гриб, в глазах матери Се Юаньсина он был павлином, а теперь вот добавилась бабочка.

Может ли у одного человека быть столько граней?

Если так пойдет и дальше, Се Юаньсин в одиночку станет целым зооботаническим садом. Тогда, чтобы просто взглянуть на него, придется покупать входной билет. С его-то жадностью до денег Се Юаньсин наверняка будет вне себя от радости. А чтобы никто не засматривался бесплатно, он, чего доброго, наденет на себя маску.

Блядь.

С этой мыслью Шэнь Бянье внезапно расслабился и, склонившись к плечу Се Юаньсина, приглушенно рассмеялся. Он смеялся так сильно, что тело Се Юаньсина сотрясалось вместе с ним.

Се Юаньсин пребывал в полном замешательстве и не находил слов:

— Припадок случился?

Шэнь Бянье, уткнувшись в плечо Се Юаньсина с явной усмешкой в голосе, лениво протянул:

— Неужели нельзя сказать обо мне что-то хорошее?

Шэнь Бянье стоял к Се Юаньсину слишком близко. Когда он говорил, его дыхание опаляло шею Се Юаньсина, вызывая едва уловимое, томительное чувство жара.

Се Юаньсину стало щекотно, он невольно пытался увернуться и при этом спрашивал:

— Ты будешь кусать или нет?

— Почему ты не спросишь, над чем я смеюсь? — ответил вопросом на вопрос Шэнь Бянье.

Се Юаньсин повел отяжелевшим плечом:

— Меня волнует только то, когда ты слезешь с моего плеча.

— Не двигайся, — Шэнь Бянье придавил его, и когда повернул голову, его губы скользнули по боковой стороне шеи Се Юаньсина.

Се Юаньсин уже привык. Перед тем как укусить, Шэнь Бянье имел обыкновение сначала лизнуть кожу, словно пробовал мороженое. Даже если он протестовал, Шэнь Бянье лишь отделывался обещаниями, но в следующий раз все повторялось. Привычка ‒ страшная вещь. Только когда Шэнь Бянье лизнул загривок, Се Юаньсин осознал, что мгновением ранее тот задел губами боковую часть шеи, рядом с кадыком.

«Наверное, случайно», — Се Юаньсин не стал раздумывать.

По коже затылка разлилось влажное ощущение ‒ горячий язык прошелся по ней, вызывая волны дрожи по всему телу. Сколько бы раз это ни происходило, он не мог контролировать трепет своего тела. Словно добыча, зажатая в волчьей пасти, он беспомощно дрожал от страха.

Се Юаньсин молча ждал момента, когда острые зубы прокусят кожу, но Шэнь Бянье все не кусал.

Се Юаньсин поджал губы, пребывая в некотором недоумении:

— Тебе обязательно нужно, чтобы я спросил, над чем ты смеялся, и только тогда ты закончишь экзекуцию? Ты слышал поговорку: «Убивать ‒ убивай, но не мучай»?

Шэнь Бянье рассмеялся от возмущения и стиснул зубы:

— Неужели я такой мелочный?

Не дав Се Юаньсину возможности ответить ‒ вероятно, не желая слышать слов, порочащих его имидж, ‒ он сразу перешёл к делу:

— Мне кажется, эта поза неудобная.

Се Юаньсин не понимал, что плохого в позе, когда один стоит за другим, но все же кротко спросил:

— И на какую же ты хочешь сменить?

Это напоминало морского ежа, который усердно эволюционировал, чтобы обзавестись иглами только для того, чтобы людям было удобнее есть его без тарелки. Мало того, что тебя съедят, так ещё и нужно думать о том, как сделать себя более удобным для употребления.

«Как же хорошо быть богатым», — вздохнул про себя Се Юаньсин, но, обернувшись, увидел, что Шэнь Бянье, отпустив его, замер на месте со странным выражением лица.

Шэнь Бянье смотрел на него и на стул рядом.

«Почему бы и нет? Я сяду на стул, а Се Юаньсин сядет ко мне на колени… Нет, слишком интимно».

«Будет плохо, если Се Юаньсин поймет это превратно.»

Когда он впервые проявил нестабильность в период гона перед Се Юаньсином, он всё еще мог прижать того к столу и, словно забавляясь с игрушкой, шлепнуть по заднице. Теперь же, спустя столько раз, он, наоборот, стал вести себя чинно и благородно. Чрезмерные дозы подавителей сделали его менее раздражительным, а мозг сохранял ясность.

Шэнь Бянье согласился на это условие и в дальнейшем неукоснительно его соблюдал; в мусорной корзине до сих пор валялись три пустые ампулы от инъекций. Но сейчас, бросив взгляд на стул, он испытывал смутное, необъяснимое… сожаление.

Застывший на месте подобно деревянному истукану, Се Юаньсин почувствовал, что у него затекли ноги. Лицо его тоже выражало некоторую оцепенелость, когда он спросил молодого господина:

— Так ты кусать будешь?

Шэнь Бянье смотрел на изящный кадык Се Юаньсина, который непроизвольно дергался при разговоре, и в голове вдруг возникла нелепая мысль:

В конце концов, Се Юаньсин ‒ бета.

На загривке у него нет железы, он кусает Се Юаньсина лишь для того, чтобы обмануть собственные феромоны.

Тогда…

Какая разница, где кусать?

Шэнь Бянье опустил глаза, вглядываясь в кадык Се Юаньсина всё более пристально. Он на целую голову возвышался над Се Юаньсином и мог без труда обхватить ладонью его горло.

Чувствительный, маленький кадык перекатывался под подушечками пальцев. Шэнь Бянье не удержался и слегка надавил.

— Можно я укушу здесь? — спросил он тихим, мягким голосом, в котором даже слышалась мольба.

Се Юаньсина наполовину душили. Хотя он не чувствовал боли и не задыхался, ощущение, когда кто-то сжимает твою жизненно важную артерию, вызывало инстинктивную тревогу. Однако Се Юаньсин не отстранился, а посмотрел на Шэнь Бянье и так же тихо произнёс:

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?

— В контракте написано, что я могу кусать тебя за шею. Это тоже шея, — ответил Шэнь Бянье.

Се Юаньсин на мгновение лишился дара речи.

Его молчание Шэнь Бянье истолковал как согласие. Приближаясь, он и сам начал нервничать:

— Я буду осторожен, больно не будет.

Хотя Се Юаньсин понимал, что Шэнь Бянье не загрызет его насмерть, в момент сближения он весь натянулся как струна и инстинктивно вытянул руки, чтобы оттолкнуть его.

— Нет, нельзя кусать… м-м…

Его сопротивляющиеся руки были грубо перехвачены Шэнь Бянье и прижаты к стене; сам он оказался зажат, выставив незащищенную шею.

В следующую секунду Шэнь Бянье укусил.

Боль ощущалась, но совсем лёгкая, едва заметная. Это был даже не укус ‒ словно кто-то целиком захватил кадык губами.

Шэнь Бянье держал этот маленький кадык во рту, нежно покусывая и посасывая его. Кадык двигался, и губы следовали за ним, постепенно окрашивая хрупкое горло его запахом.

Он подумал о наморднике.

«А может, намордник и не нужен.»

В тот момент, когда Се Юаньсин, дрожа, подставил Шэнь Бянье свое горло, его жаждущие клыки словно оказались скованы цепями. Он не смел приложить силу, не смел кусать, мог лишь утолять голод языком. Кадык находился во рту, челюсти не смыкались, слюна стекала по уголкам губ, увлажняя кожу Се Юаньсина и пропитывая её его запахом.

Се Юаньсин не знал, о чем думает Шэнь Бянье. Его глаза дрожали, он не переставал вырываться. Ощущение того, что его кадык находится у кого-то во рту, казалось слишком странным. Его тело будто прошило током, даже поясница обмякла:

— Нет… Шэнь Бянье, отпусти… пусти.

Обе руки Се Юаньсина оказались подняты над головой и прижаты к стене, плечи заблокированы плечами Шэнь Бянье ‒ его борьба выглядела жалкой. Когда ни руки, ни тело не могли пошевелиться, он подсознательно пустил в ход ноги.

Шэнь Бянье вовремя уклонился, и когда удар по касательной пришелся на него, боли не было; напротив, отчаянное сопротивление Се Юаньсина приносило такое удовольствие, что кожа на голове немела.

Взгляд Шэнь Бянье потемнел. Одной рукой он удерживал оба запястья Се Юаньсина, а другой подхватил его ногу, пытаясь закинуть её себе на талию.

Эта поза выглядела слишком двусмысленно и опасно. Даже если Се Юаньсин «не пробовал свинины, он видел, как бегают свиньи*», и понял ‒ что-то не так. Забыв обо всем, он начал яростно брыкаться:

— Шэнь Бянье! Отпусти меня! Твои феромоны не такие сильные, нечего тут сходить с ума!

*没吃过猪肉 (méi chīguò zhūròu): буквально "не ел свинины". Это китайская идиома, которая означает "даже если человек никогда не делал чего-то сам, он может интуитивно понимать, как это делается или что это такое". В данном контексте это означает, что ситуация была настолько очевидно неправильной или опасной, что даже без личного опыта Се Юаньсин это понял.

Шэнь Бянье, тяжело дыша, отпустил его. Он пристально посмотрел на Се Юаньсина:

— В эти выходные пойдешь со мной в больницу на обследование. Посмотрим, насколько эффективно твое лечение. Позже, когда мои феромоны придут в норму, ты переедешь.

Его состояние становилось всё более странным. Если бы не упоминание о феромонах из уст Се Юаньсина, нога, которую он сжимал, оказалась бы у него на талии. Взрослым людям не нужно объяснять, что это за поза.

Се Юаньсин потер запястья, на которых уже проступили красные следы, и небрежно ответил:

— Хорошо. В субботу или в воскресенье? Как только твои феромоны придут в норму, я съеду и без твоих напоминаний.

Его заявление на переезд в другую комнату куратор отклонил почти сразу. Помня о контракте, Се Юаньсин тогда не стал настаивать. Если к тому времени, когда Шэнь Бянье вылечится, куратор всё еще будет тянуть резину, ему придется бегать за ним по пятам.

А когда начнётся второй курс, он сможет поселиться вне кампуса. На втором курсе занятий много, но обязательных мероприятий по выходным, где нужно отмечаться, меньше ‒ он сможет найти подработку репетитором или что-то в этом роде. Это не только покроет аренду жилья, но и принесет дополнительный доход.

Планы Се Юаньсина унеслись уже далеко в будущее, когда он внезапно услышал вопрос Шэнь Бянье:

— Что нужно сделать, чтобы ты стал счастливым, Се Юаньсин?

— ?

А?

Тема сменилась так резко, что мысли Се Юаньсина на мгновение разлетелись, и он не нашелся с ответом.

— Ты на вкус как застоявшийся лимонад.

«Неужели мой кадык ‒ это лимон?» — эта фраза всплыла в голове Се Юаньсина, но он сдержался и промолчал.

Он знал, что Шэнь Бянье может чувствовать его эмоции на вкус. Эту странную способность трудно объяснить, он лишь понимал, что обладатели конституции SSS-ранга среди альф ‒ исключительные личности, и даже болеют они по-особенному.

Только что Шэнь Бянье изводил его, а теперь…

Уголки губ Се Юаньсина тайком приподнялись, но выражение лица тут же помрачнело:

— Раньше мне поднимало настроение пироженое «Снежинка» из кондитерской «Даосянцунь*».

*稻香村 (Dàoxiāngcūn): название места, "Деревня Даосян". Ещё более дословно: "Деревня рисовых полей" или "Деревня ароматного риса".

Шэнь Бянье схватил со стола телефон и, бросив на ходу фразу, вышел за дверь:

— Хорошо. Жди меня.

Он ушел так быстро, что Се Юаньсин не успел вставить ни слова.

Политехнический Университет А находился в Новом городе. Се Юаньсин не бывал в центре города А, но такие кондитерские, как «Даосянцунь», популярны больше у пожилых людей… хоть он и не знал, есть ли они в городе, в Новом городе он их точно не видел.

«Напишу ему через десять минут.»

Уголки губ Се Юаньсина подрагивали от улыбки, глаза блестели. Он развернулся и сел за стол делать домашнее задание.

Следя за временем и выждав нужный момент, он отправил Шэнь Бянье сообщение: «Можешь не ехать покупать, в Новом городе их нет».

И добавил без особого участия: «Прости, только сейчас вспомнил».

Настроение у него не улучшится от какой-то сладости, он просто ляпнул первое попавшееся. Поездка Шэнь Бянье была обречена на провал.

***

Серебристо-голубой «Бугатти» вылетел с территории университетского городка. Суперкар на грани разрешенной скорости промчался по пустынным участкам дороги, направляясь к окраине Нового города.

Точка на навигаторе ‒ «Даосянцунь». Расстояние в сто восемьдесят два километра постепенно сокращалось вместе с делениями датчика расхода топлива.

Сейчас семь двадцать вечера. Судя по информации, которую нашел Шэнь Бянье, кондитерская закрывается в девять тридцать. Если повезет, он успеет.

Его длинные пальцы с четко выраженными суставами сжимали руль; указательный палец в такт секундам на светофоре постукивал по ободу. Лицо Шэнь Бянье ничего не выражало, и в последнюю секунду перед сменой сигнала он вдавил педаль газа.

Время шло. Се Юаньсин закончил решать один вариант теста и обнаружил, что Шэнь Бянье ему не ответил. Взглянув на их пустой чат, он просто удалил его из списка.

Молодой господин, вероятно, понял, что его разыграли, вспылил и не вернулся в общежитие.

Он не собирался расспрашивать и пошел налить себе воды.

Девять вечера. Се Юаньсин надел наушники, чтобы слушать английский, и принялся делать пометки в тетради.

Шэнь Бянье, подавляя раздражение и теряя самообладание, беспрестанно сигналил, торопя пешеходов, переходящих дорогу на красный свет.

Девять двадцать пять. Се Юаньсин закончил длинное аудирование, исправил ошибки и начал писать эссе.

Шэнь Бянье припарковал машину у обочины и поспешно выскочил, ориентируясь по навигатору.

Девять сорок. Се Юаньсин дописывал концовку эссе: «...It is the time you have wasted for your rose that makes your rose so important» («Именно время, потраченное тобой на свою розу, и делает её такой важной»).

Шэнь Бянье окликнул продавщицу, которая уже убирала прилавок:

— Упакуйте мне пироженое «Снежинка», пожалуйста.

Продавщица улыбнулась:

— Осталось последнее. Хотите что-нибудь еще?

Шэнь Бянье окинул взглядом полупустую витрину:

— Заверните всё, что осталось.

Глаза продавщицы заблестели, она принялась упаковывать коробки:

— Итого восемьсот девяносто семь юаней. Скинем до восьмисот девяноста, пойдет?

Шэнь Бянье оплатил покупку через QR-код и вернулся в машину с пятью коробками. Механические часы на запястье показывали 22:17.

Путь назад займет еще два с лишним часа. Когда он доберется до университета, будет уже час ночи.

Четыре с лишним часа в пути, почти пять. Вроде бы не так уж долго.

Только когда машина уже почти подъехала к кампусу, Шэнь Бянье, глядя на пять огромных коробок «Даосянцунь» на пассажирском сиденье, заторможенно осознал ‒ что-то здесь не так.

Сможет ли Се Юаньсин съесть всё это в одиночку?

Се Юаньсин с его привычкой принимать любую доброту за особый жест… не умрет ли он от трогательности момента, если вывалить перед ним все пять коробок?

А если он расчувствуется и полюбит его?

Шэнь Бянье достал коробку с пироженым «Снежинка» и положил её отдельно. Затем позвонил Чжоу Чао:

— Ты где? Я тут тебе еды привёз.

Чжоу Чао оказался польщен:

— Такая щедрость? Я у себя в универе, приезжай.

Университет Чжоу Чао находился совсем рядом с политехническим Университетом А, в этом же университетском городке. Именно поэтому они постоянно околачивались вместе.

— Жди у ворот.

Бросив трубку, Шэнь Бянье развернул машину в сторону экономического университета.

Машина остановилась у главных ворот. В первом часу ночи здесь оказалось безлюдно, горело лишь несколько фонарей, а на холодном ветру зяб только Чжоу Чао.

— Наконец-то. Знаешь, какой тут дубак? — Чжоу Чао открыл дверь и замер, увидев нагромождение коробок.

— Что это за барахло?

— Сладости. Забирай всё, — ответил Шэнь Бянье.

Чжоу Чао, не понимая, что происходит, спросил:

— Нахрена ты носишься посреди ночи с четырьмя коробками пироженых? — Он заметил пятую коробку за спиной друга и поправился: — С пятью.

Увидев ту самую коробку, прожженный Чжоу Чао сразу смекнул, в чем соль:

— Кому та коробка?

Шэнь Бянье промолчал.

Через открытую дверь в салон машины врывался ледяной ветер. Он холодно выдавил:

— Се Юаньсин захотел.

Чжоу Чао протянул:

— О-о-о… Се Юаньсин захотел. А где ты их купил?

Шэнь Бянье отрезал:

— Тебя не касается. Забирай коробки и закрой дверь.

Чжоу Чао не торопился уходить. Забыв о холоде, он достал телефон и что-то в нем накопал.

И вдруг в ночной тишине под светом фонаря раздался громкий женский голос из динамика: «Маршрут построен. Общее расстояние сто восемьдесят километров, примерное время в пути два часа двадцать минут».

Шэнь Бянье: «......»

Чжоу Чао: «......»

Последний пребывал в шоке:

— Ты, блядь*, проехал сто восемьдесят километров только ради того, чтобы купить Се Юаньсину пироженое?

*他妈 (tā mā): это очень распространенное ругательство в китайском языке, которое можно перевести как "блядь", "чёрт возьми", "чёрт побери" или использовать для усиления эмоций. Его точный перевод зависит от контекста и желаемой степени грубости.

Чжоу Чао на секунду завис:

— Нет, погоди… еще же путь назад. Охренеть*, триста с лишним километров! Ты с дубу рухнул?

*我靠 (wǒ kào): это очень распространенное китайское ругательство, похожее на "черт возьми", "блин", "охренеть" или "сука" в зависимости от контекста и интонации. В данном случае оно выражает сильное удивление и возмущение.

Шэнь Бянье цыкнул:

— У него было плохое настроение, а это влияет на мои феромоны.

— Так ты мог просто послать кого-нибудь! Нахрена самому рулить пять часов? Тебе заняться нечем? — возмущался Чжоу Чао.

Шэнь Бянье замер:

— Забыл.

— Ладно, раз купил ему, зачем мне отдаешь? — не унимался Чжоу Чао.

— Если отдать ему всё сразу, он решит, что он мне слишком дорог. Что тогда делать? — Шэнь Бянье снова нахмурился.

Чжоу Чао вспомнил мем с дедом в метро, который смотрит в телефон с непередаваемым выражением лица* ‒ это в точности описывало его чувства.

*Фраза "地铁、老人、看手机.jpg" стала популярным мемом в Китае, который часто используется для описания ощущения скуки, усталости или просто наблюдения за обыденными сценами в общественном транспорте.

Они дружили больше десяти лет, но он впервые по-настоящему не понимал логику Шэнь Бянье.

Хотя нет, не впервые. Шэнь Бянье и раньше выкидывал нечто подобное, но каждый раз Чжоу Чао поражался как в первый раз.

Он решил не лезть со своей логикой и просто сказал:

— Вообще-то… ты мог раздать излишки своим любимым однокурсникам.

Шэнь Бянье:

— ...Забыл.

«Думал только о том, как бы Се Юаньсин этого не увидел.»

Он махнул рукой:

— Забирай и раздай своим «любимым однокурсникам».

— Ты теперь куда? В общагу? Будить Се Юаньсина и кормить его пироженым? — Чжоу Чао глянул на время. — В час ночи?

Шэнь Бянье смерил его ледяным взглядом:

— Я не идиот.

Чжоу Чао сомневался в этом утверждении, но благоразумно промолчал.

Вместо этого он предложил:

— Тогда поехали ко мне, добросишь меня до дома и сам там перекантуешься ночь. Преподы меня до такого часа мурыжили, я так вымотался, что не хотел сам за руль садиться, думал уже в общаге заночевать, а тут ты.

Он начал перекладывать коробки назад, приговаривая:

— Суперкары сплошной геморрой. Всего два места, хрен вещи положишь. Ты же вроде не собирался больше на ней ездить, чего опять выкатил?

Шэнь Бянье не удостоил его ответом и даже не помог с коробками.

Усевшись наконец, Чжоу Чао не выдержал и озвучил терзавший его вопрос:

— Слушай, ты стопудово уверен, что проделал такой путь ради пироженого только из-за феромонов?

Шэнь Бянье:

— Говори уже, что хотел.

Чжоу Чао:

— ......

Чжоу Чао запнулся на миг:

— Ты часом не влюбился в Се Юаньсина? Парень-бета не сможет родить тебе наследников, твой старик этого не переживет.

Шэнь Бянье повернул голову и усмехнулся:

— В кого мне влюбляться ‒ это не касается того старого козла.

Чжоу Чао выдохнул, но тут Шэнь Бянье продолжил:

— Но Се Юаньсин? — Он посмотрел на ночную тьму впереди и презрительно фыркнул: — Я ни за что на свете не полюблю Се Юаньсина. Мне его просто жалко.

Его губы тронула тень улыбки, которая тут же исчезла:

— Пока действует контракт, и он может меня лечить, мне стоит относиться к нему получше. Се Юаньсин неплохой: учится хорошо, упертый, симпатичный, на пианино играет… Если бы не контракт на укусы, мы могли бы стать друзьями.

Чжоу Чао запутался в этой логике:

— А контракт мешает дружбе?

Шэнь Бянье:

— Тебе не было бы неловко раз за разом кусать бету, которого ты не любишь? К тому же он такой впечатлительный. А вдруг он в меня влюбится?

Чжоу Чао подумал, что самоуверенность Шэнь Бянье зашкаливает, но, вспомнив о его состоянии и взглянув на его безупречный профиль, решил, что это вполне вероятно. Тем более если Шэнь Бянье так настаивает на «впечатлительности» Се Юаньсина, значит, у него есть причины так думать.

Шэнь Бянье:

— Я не ты, чтобы крутить романы с десятью одновременно. Если шансов нет ‒ не нужно давать человеку надежду.

«Тонко подстебнул?» — Чжоу Чао усмехнулся:

— Самовлюбленный индюк.

Машина умчалась вдаль. Серебристо-голубые огни не потревожили сон того, кто мирно спал в общежитии.

***

На следующее утро, когда Се Юаньсин проснулся, на столе стояла коробка сладостей от «Даосянцунь».

Удивленный, он открыл крышку. Прямо в центре лежало одно-единственное пироженое «Снежинка».

Дверь открылась, и вошел Шэнь Бянье. С невозмутимым видом он бросил:

— Твоя кондитерская слишком далеко. Я вчера вечером попросил человека купить, привезли только сегодня утром.

Благодаря конституции альфы на нем не осталось ни следа усталости, хотя лег он в три часа ночи. Черное пальто делало его фигуру еще более статной. От него пахло парфюмом ‒ свежий аромат, словно он прекрасно отдохнул, а не мотался по дорогам.

Се Юаньсин еще не почистил зубы. Он прикрыл коробку крышкой:

— Передай дяде Гао спасибо от меня.

Дядя Гао ‒ это человек, который обычно привозил им еду.

Сонный Се Юаньсин побрел на балкон умываться, бормоча на ходу:

— Я съем позже. Но предупреждаю: вчерашние эмоции уже прошли, так что «вкуса счастья» может и не быть.

Шэнь Бянье лениво прислонился к дверному косяку, наблюдая за ним.

Услышав это, он хмыкнул. До него дошло.

После пяти часов за рулем осознать, что тебя провели, было обидно, и Шэнь Бянье перестал подбирать слова.

— Хм, маленький обманщик.

Его голос звучал расслабленно, но в нем слышалась угроза:

— Еще раз соврешь ‒ надену на тебя кляп-шарик.

— Пф-ф! — Се Юаньсин в ужасе выплюнул ополаскиватель изо рта и, повернувшись, с испугом посмотрел на Шэнь Бянье, бормоча: — Больше не буду.

«Ну и извращенец… С ним лучше не связываться».

Глава 31. Вывести звезду на сцену.

Глава 31. Вывести звезду на сцену.

Сладостей из «Даосянцунь» Шэнь Бянье купил много. У них был долгий срок хранения, поэтому большая подарочная коробка стояла на столе Се Юаньсина уже много дней.

— Се Юаньсин, ты… О, это что, «Даосянцунь»?

Когда Гао Юйфэй заглянул в гости вместе со старшекурсником из своей комнаты, он первым же делом заметил коробку на столе:

— Я целую вечность не ел ничего оттуда! Где ты их купил?

Се Юаньсин открыл коробку и щедро предложил Гао Юйфэю:

— Дядя Гао купил слишком много, и Шэнь Бянье отдал их мне. Хочешь попробовать?

Шэнь Бянье часто раздавал вещи, поэтому такой ответ не вызвал лишнего любопытства. Увидев, что Гао Юйфэй взял угощение, Се Юаньсин протянул коробку второкурснику, пришедшему следом:

— Старший, вы тоже угощайтесь.

Шэнь Бянье, лениво игравший в видеоигры, сидя на стуле позади них, никак не отреагировал на то, что Се Юаньсин раздает сладости, за которыми он специально ездил пять часов. Лишь услышав слово «старший», он краем глаза взглянул на вошедшего, пренебрежительно отвернулся и продолжил управлять персонажем на экране.

Тот парень, взяв пирожное «Даосянцунь», подошёл к Шэнь Бянье и с улыбкой спросил:

— Брат Шэнь, ты больше не открываешь кейсы? Дай мне разок попробовать. В прошлый раз Лао-Эру* выпал «голд», и ты ему его отдал. Мы все обзавидовались.

*老二 (lǎo èr) означает "второй брат" или "второй по старшинству".

Тот «золотой» предмет хоть и не являлся суперредким, но Лао-Эр смог перепродать его за полторы тысячи юаней.

Шэнь Бянье с холодным лицом щелкнул мышью, за секунду пристрелив противника, и сухо бросил:

— Если нет денег на кейсы, нечего тут побираться у «папочки*». Хочешь открывать ‒ покупай сам.

*你爹 (nǐ diē): твой отец (грубовато, но часто используется в разговорной речи, особенно между близкими, или когда хотят подчеркнуть авторитет/отношения).

Парень из соседней комнаты неловко усмехнулся:

— Пап, папа Шэнь, чего ты сегодня такой злой?

Шутки шутками, а одно открытие стоило больше десяти юаней. Чтобы выбить что-то стоящее, даже сотня кейсов ‒ это капля в море. Они все студенты, кроме таких, как Шэнь Бянье, у остальных откуда столько денег на подобное?

В это время Гао Юйфэй позвал Се Юаньсина выйти. Заметив краем глаза, как они один за другим выходят за дверь, Шэнь Бянье почувствовал раздражение. Он продолжал сидеть на месте, но его манера игры становилась всё более агрессивной.

Он помнил запах феромонов Гао Юйфэя ‒ неприятная морская соль. Се Юаньсин ничего не чувствовал, поэтому вечно возвращался, пропахший чужим ароматом. Гао Юйфэй отличался общительностью и открытостью, любил дружески приобнять за плечи. А поскольку Се Юаньсин ‒ бета, Гао Юйфэй не держал с ним дистанцию так, как делал бы это с омегой.

Запах неизбежно цеплялся к одежде, пусть по чуть-чуть, но от этого никуда не деться при обычном контакте. Тем более если это не осознанная попытка "пометить", а так, случайный след ‒ запах, который почти невозможно уловить.

«Это нормально. В этом нет ничего такого. Это только из-за моего нарушения феромонов я ощущаю всё так отчетливо.»

«Это естественно ‒ Гао Юйфэй энергичный, а Се Юаньсину тоже нужно заводить друзей.»

«Пустяки, обычный контакт альфы и беты.»

«Се Юаньсин ‒ бета, он ничего не чувствует.»

«Он всего лишь угостил Гао Юйфэя сладостями, которые я купил. Чжоу Чао я вообще отдал четыре коробки.»

«Се Юаньсин ‒ бета.»

«Он ничего не чувствует.»

БАМ!!

Звук выстрела громыхнул из акустической системы стоимостью в десятки тысяч юаней. Лицо Шэнь Бянье потемнело. Глядя на черный экран, он с силой отбросил мышь.

Стоявший рядом парень из соседней комнаты занервничал. Он уже пожалел, что пришел именно сейчас. У него было дело, но он колебался: говорить или нет? В итоге решился:

— Куратор сказала, что через пару дней в университет приедет предприниматель для пожертвования. Она хочет, чтобы ты, как «лицо» факультета, присоединился к группе приема. Она не смогла тебя найти и попросила меня проверить, в общежитии ли ты.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Я не состою в группе этикета*. С чего я стал «лицом» и почему должен идти?

*礼仪队 (lǐyí duì): команда по этикету (часто в учебных заведениях есть такие команды для официальных мероприятий).

Парень ответил:

— Ну, ты же красивый. Весь университет считает тебя «красавчиком*». В группе этикета среди альф нет никого красивее тебя. — Он хихикнул: — К тому же, в группе этикета омеги ‒ просто загляденье. Если после мероприятия они позовут тебя на совместную тусовку, можешь и нас с собой взять?

*校草 (xiào cǎo): буквально "школьная трава", но в современном китайском сленге означает "самый красивый парень в школе", "школьная звезда".

Шэнь Бянье ответил уклончиво:

— Сейчас пойду к куратору, а что там с этой тусовкой ‒ потом решим.

Он взял телефон со стола и размашистым шагом вышел из комнаты, оставив соседа растерянно смотреть на пустое помещение.

«Подождите, а я разве из этой комнаты? Почему все ушли, а я, посторонний, стою тут один?»

Как только Шэнь Бянье вышел, он увидел тех двоих в углу коридора справа. Они стояли очень близко и о чем-то перешептывались. Лифт находился слева, но Шэнь Бянье повернул направо.

Когда он проходил мимо, оба замолчали. Шэнь Бянье едва заметно нахмурился и спросил:

— Что вы здесь делаете?

Се Юаньсин промолчал, а Гао Юйфэй неловко улыбнулся:

— Я просто кое-что спрашивал у него. Старший Шэнь, а ты куда?

— К куратору, — сухо ответил Шэнь Бянье. — Сегодня еще не занимался спортом, решил спуститься по лестнице.

После того как Шэнь Бянье эффектно удалился, Гао Юйфэй с восхищением произнес:

— Вот поэтому он и «красавчик». Какой фанатизм в поддержании формы ‒ игнорирует лифт ради лестницы, тренируется при любой возможности.

Се Юаньсин слегка закатил глаза:

— Тебе не нужно пытаться наладить мои отношения с Фан Чжи. Мы не в одной комнате, и нам не обязательно общаться.

Он привык избегать неприятных людей. За неделю он довел игнорирование Фан Чжи до абсолюта. Видимо, тот снова что-то наплел Гао Юйфэю, и тот решил выступить миротворцем.

Се Юаньсин многих недолюбливал, некоторых откровенно не любил, но был один человек, который вызывал у него чувство тошноты. Фан Чжи входил в категорию «крайне неприятных». Если кто-то попадал в этот список, Се Юаньсин переставал его замечать, не жалея об этом и не меняя своего решения.

— У меня еще много заданий, не буду больше болтать.

Гао Юйфэй сокрушался:

— Да откуда столько заданий? Иногда нужно и расслабляться.

Се Юаньсин начал перечислять:

— Нужно готовиться к шестому уровню английского (CET-6*), экзамену по информатике, еще тест по данным...

*六级 (liù jí): шестой уровень. Это сокращение от 大学英语六级考试 (dàxué yīngyǔ liù jí kǎoshì), что означает "Экзамен по английскому языку для студентов вузов, уровень 6" (CET-6). Это стандартизированный тест, который оценивает уровень владения английским языком студентов высших учебных заведений в Китае.

— Стой-стой-стой! — Гао Юйфэй экстренно его прервал. — Какой еще шестой уровень? Четвертый (CET-4*) можно будет сдать только в декабре!

*四级 (sì jí): четвертый уровень. Это сокращение от 大学英语四级考试 (dàxué yīngyǔ sì jí kǎoshì), что означает "Экзамен по английскому языку для студентов вузов, уровень 4" (CET-4).

— Я уже прорешивал варианты четвертого уровня. Уверен, что сдам.

Хотя линейная алгебра далась Се Юаньсину на первом курсе с трудом, в остальном он был очень силен.

— ...И поэтому начал готовиться к шестому? Почему бы тебе заодно не подготовиться к IELTS* и TOEFL**?

*雅思 (yǎsī): IELTS (International English Language Testing System). Международная система тестирования английского языка.

**托福 (tuōfú): TOEFL (Test of English as a Foreign Language). Стандартизированный тест, который оценивает владение английским языком у неносителей языка.

Се Юаньсин моргнул, выглядя невинно:

— Результаты IELTS и TOEFL действительны только два года.

Гао Юйфэй сдался и измученно махнул рукой:

— Иди уже. Оставь меня одного деградировать.

Се Юаньсин кивнул и действительно сразу ушел. Если бы он мог, он бы тоже с радостью «деградировал», но только отличная учеба и сертификаты дадут ему шанс получить работу в крупной компании после выпуска. Только так он заработает много денег и выкупит свой старый дом.

***

Тем временем в кабинете куратора.

Шэнь Бянье с головной болью смотрел на женщину перед собой.

— Куратор, я не в почетном карауле и не в группе этикета. Это не по моей части.

Куратор их группы ‒ омега, женщина средних лет с длинными волосами, очень мягкая и интеллигентная, с улыбкой ответила:

— Почему это не по твоей части? Ты будешь лицом нашего Политехнического Университета А.

За год знакомства она поняла, что в большинстве случаев Шэнь Бянье ‒ вполне послушный студент.

Шэнь Бянье протянул:

— Правда, не получится. Я не могу работать швейцаром.

Куратор рассмеялась:

— Что за выражения? Ты хочешь сказать, что остальные ребята из группы этикета ‒ швейцары?

Шэнь Бянье хмыкнул, не подтверждая и не опровергая, и начал лениво препираться. В кабинете находился еще один преподаватель, который по телефону обсуждал организацию небольшого приветственного выступления. Услышав про игру на фортепиано, Шэнь Бянье поднял взгляд.

Когда куратор собралась продолжить уговоры, Шэнь Бянье внезапно предложил:

— Давайте так: я порекомендую человека для выступления на пианино. Если вы возьмете его, я соглашусь поработать «швейцаром».

И куратор, и преподаватель на телефоне замерли и одновременно посмотрели на него.

Когда Шэнь Бянье вернулся из кабинета, Се Юаньсин сидел в наушниках и слушал английский. Из-за конструкции «кровать над столом» освещение было ограниченным. Чтобы лучше видеть, студенты обычно ставили настольную лампу или приделывали светильник в форме длинной полоски под днище кровати. Се Юаньсин пользовался «наследством» от прошлого жильца ‒ намертво приклеенной светодиодной лентой.

Он низко склонился над тетрадью. Свет лампы падал на его макушку, заставляя каждую прядь волос сиять. Черная родинка-«слезинка» под глазом делала его лицо менее бледным, но при этом придавала ему какую-то глубокую, притягательную ауру.

Шэнь Бянье начал с предвкушением ждать того момента, когда этот человек будет сиять на сцене. Будет ли он похож на павлина? Или будет еще прекраснее?

Почувствовав на себе пристальный, почти физически ощутимый взгляд, Се Юаньсин поднял голову и снял наушники:

— Завтра суббота. Поедем в больницу на обследование?

Шэнь Бянье недовольно выгнул бровь:

— Пока нет. Мне надо быть в группе этикета.

Се Юаньсин не спросил зачем, но Шэнь Бянье сам подошел к нему. Его высокая фигура нависла сзади, а руки, упершиеся в стол, почти заключили Се Юаньсина и его стул в кольцо.

— Се Юаньсин, дай мне понюхать.

Что понюхать?

Не успел Се Юаньсин открыть рот, как Шэнь Бянье прижался к его шее. Кончик носа скользнул по коже, дыхание обдало жаром. Шэнь Бянье почувствовал запах мыла ‒ всё тот же молочный аромат, пахнущий так сладко, будто этот вкус мог проскользнуть прямо в горло.

Но Шэнь Бянье знал: если он лизнет эту кожу, вкус окажется совсем не молочным. Се Юаньсин ‒ жадный лжец, который не дает ему вкусить ни капли сладости.

Глаза Шэнь Бянье блеснули, он выпрямился. Ладно, по крайней мере, не пахнет этой мерзкой морской солью. Значит, Се Юаньсин вел себя хорошо.

Се Юаньсин сидел, застыв от недоумения. Он не понимал, что это за странная привычка: прийти, обнюхать его, а потом пойти играть в игры.

Он что, кот? Его что, сейчас «потискали»?

Он хотел что-то сказать и обернулся к Шэнь Бянье, но как только тот чуть не встретился с ним взглядом, Се Юаньсин быстро отвернулся.

***

В другом общежитии, в комнате третьего класса старшей школы, несколько учеников лениво валялись на кроватях, пытаясь отдохнуть перед вечерними уроками.

Се Чжоу не лежал. Он лихорадочно листал форум Политехнического Университета А. На страницах мелькала куча ненужной информации, и чем дольше он листал, тем сильнее росло раздражение. Слухи о том, что Се Юаньсин стал «содержанкой», утихли давно, и как бы он ни искал, новых новостей не появилось.

Се Чжоу открыл календарь.

В третьем классе уроков ‒ прорва, каникул ‒ ноль. Ближайшие выходные ‒ только на Новый год, чтоб их! На Новый год Се Юаньсин точно не вернется. Значит, поедет он. Он сам найдет Се Юаньсина.

Се Чжоу снова открыл чат с Се Юаньсином. Ярко-красный восклицательный знак безмолвно напоминал о том, что он в черном списке. Лицо Се Чжоу исказилось.

«Этот неблагодарный волк, живущий за чужой счет, как он смеет меня игнорировать?»

Он слишком долго находился в блокировке. Терпение лопнуло.

Сосед по комнате хотел предупредить Се Чжоу, чтобы тот убрал телефон, пока не заметил комендант, но, увидев гневное выражение его лица, невольно вздрогнул. От этого вида по спине парня пробежал холодок ‒ настолько он оказался пугающим.

— Э-э... Комендант сейчас проверяет через окошко в двери, лучше спрячь телефон, — выдавил сосед.

Се Чжоу поднял голову и махнул рукой:

— Понял, спасибо. Я в туалет.

Его спокойный и веселый вид не выдавал ни тени недавней мрачности. Войдя в кабинку, Се Чжоу с суровым лицом отправил сообщение матери: «Мам, скинь 1000 юаней. На следующей неделе поеду искать Се Юаньсина».

Ответ пришел быстро, голосовым сообщением. На фоне слышался стук костей маджонга:

— Деньги, деньги... Только и знаешь, что тянуть деньги! Не видишь, какая ситуация в семье? Да и зачем тебе этот "вестник беды"? Сначала отца в могилу свел, потом мать, теперь и нас проклял. Хочешь его найти ‒ жди, пока закончит учебу и начнет работать. Пусть долг отдает, мы его шесть лет кормили!

Се Чжоу вспомнил пост о «содержанстве» и хотел сказать, что деньги можно трясти уже сейчас, но, не будучи уверенным до конца, промолчал. Вместо этого написал: «Тогда скинь 500, в школе за материалы надо заплатить».

Его мать, Усюли, перевела деньги, добавив длинную тираду:

— Ох уж эта ваша школа, вечно какие-то взносы! Если бы не выпускной класс, я бы пошла к учителям скандалить. Деньги скинула, учись хорошо, слышишь?..

Се Чжоу прослушал половину и выключил. Он улегся на кровать, глядя на ржавую раму верхней полки, и прикидывал, как на пятьсот юаней доехать до города А на «зеленом» поезде* (плацкарте).

*绿皮火车 (lǜpí huǒchē) ‒ это традиционные, более медленные и дешевые поезда в Китае, часто называемые "зелеными" из-за их цвета.

«Нет каникул? Значит, прогуляет», — он думал иначе, чем мать.

Се Юаньсин поступил в хороший университет. Когда он его закончит, прижать его будет слишком сложно. Надо действовать сейчас. Пока диплом нельзя превратить в деньги, пока Се Юаньсин еще боится за свою репутацию.

Жалкое ничтожество посмело его игнорировать? Он лично поедет и посмотрит, как тот устроился. Если его правда кто-то содержит… черт, тогда он обязан сначала расплатиться с ИХ семьей.

***

У Се Юаньсина расписание оказалось настолько плотным, что даже выходные уходили на учёбу. Единственным моментом, который хоть как-то можно назвать отдыхом, стал факультатив по фортепиано.

Преподавательница что-то объясняла, а Се Юаньсин сидел, подперев голову рукой, и витал в облаках. Рядом «глупый сосед» то и дело тыкал его в локоть, спрашивая, правильно ли он нарисовал ноты на стане.

Когда первая часть занятия закончилась, преподавательница внезапно сказала:

— Се Юаньсин, зайди ко мне на минуту.

Се Юаньсин резко поднял голову. В мыслях промелькнуло только одно: «Пропал, пропал». Шэнь Бянье освободил ему проход, злорадно прошептав:

— Решил, что раз умеешь играть, можно ворон считать? Давай-давай, иди получай нагоняй.

Проходя мимо, Се Юаньсин метнул в него быстрый гневный взгляд и, опустив голову, пошел за учителем.

— Я заметила, что на последних занятиях ты не очень внимателен, хотя домашние задания выполняешь без ошибок, — начала преподавательница. — Ты умеешь играть на пианино?

Се Юаньсин не знал, кивнуть или покачать головой, но в итоге кивнул:

— Немного.

Она будто с облегчением вздохнула:

— Сдавал на разряды? Какой уровень?

На этот раз Се Юаньсин покачал головой. Преподавательница отвела его в музыкальный класс в конце коридора, приложила карту и вошла:

— Посмотри эти ноты. Попробуй сыграть, — она протянула ему лист А4.

Се Юаньсин изучил его, поставил на пюпитр и сыграл. Пьеса оказалась несложной. Хотя он играл её впервые, заминка возникла только в самом начале, а потом музыка полилась плавно.

Преподавательница с улыбкой зааплодировала:

— Через несколько дней у нас в университете будет небольшое выступление. Сможешь саккомпанировать вокалисту на фортепиано?

— Что? — Се Юаньсин опешил и заикаясь произнес: — Учитель, я… я вряд ли справлюсь. Может, позовете кого-то другого?

Она покачала головой:

— Нет. Ты ‒ идеальный кандидат и будешь представлять первокурсников. Всё произошло внезапно, найти кого-то, кто и играет хорошо, и внешне подходит ‒ непростая задача. Или мне попросить твоего куратора поговорить с тобой? Это вопрос имиджа университета ‒ подобный шанс выпадает редко, и важно им воспользоваться.

Се Юаньсин пребывал в замешательстве.

Политехнический университет А ‒ один из лучших в стране, неужели так сложно найти первокурсника, умеющего играть?

Се Юаньсин хотел отказаться, но преподавательница явно не собиралась давать ему такой возможности. Она похлопала его по плечу и велела возвращаться в класс.

В классе Шэнь Бянье сидел с краю и не давал пройти.

— Ну что, сильно отругали? Расскажи, хоть посмеюсь.

До звонка оставалось мало времени, большинство студентов уже сидели на местах. Се Юаньсин поджал губы:

— Дай пройти, тогда скажу.

Шэнь Бянье не встал, а просто немного отодвинул скамью назад, но не сильно, так как сзади упирался в стену:

— Проходи.

Расстояние между ним и партой оказалось таким, что пройти можно было либо перешагнув через его ноги, либо притираясь к нему. Се Юаньсин посмотрел на него, не понимая, нарочно это или нет, но время поджимало. Ему пришлось перешагивать. Его худощавое тело на миг коснулось колен Шэнь Бянье, пока он пробирался к своему месту.

Шэнь Бянье невозмутимо спросил:

— Так зачем тебя звали? Стыдно признаться, что отчитали?

Се Юаньсин покачал головой:

— Нет. — Он выглядел озадаченным. — Меня попросили выступить аккомпаниатором на пианино. Странно… почему я?

Шэнь Бянье лениво протянул:

— О, теперь пойдет сценарий, где преподаватель разглядела в тебе «алмаз неограненный»*? Или история про коня и наездника**? — Он тихо усмехнулся: — А, жеребёнок?

*慧眼识珠 (huìyǎn shí zhū): буквально "мудрые глаза распознают жемчужину". Это идиома, означающая "видеть талант там, где другие не видят", "разглядеть выдающиеся способности".

**Фраза "还是千里马和伯乐？" переводится на русский как: "Или это тысячемильная лошадь и Болэ? "

千里马 (qiānlǐmǎ): буквально "тысячемильная лошадь". Это метафора для человека с выдающимися талантами, способного на великие свершения.

伯乐 (Bólè): историческая фигура, которая, согласно легенде, умела распознавать и ценить талантливых лошадей. В переносном смысле это человек, который умеет видеть и развивать таланты других, наставник, ценитель.

Се Юаньсин не выдержал и закатил глаза, погрузившись в свои хмурые мысли. Шэнь Бянье за секунду до прихода преподавателя добавил:

— Чего бояться? Ты же умеешь. По крайней мере, с моей точки зрения, твой уровень неплох. Свои аплодисменты заслужишь.

Се Юаньсин удивленно посмотрел на него, но промолчал, переводя взгляд на вошедшего преподавателя.

***

За пределами кампуса Се Чжоу дождался конца занятий и одолжил у прохожего телефон, чтобы набрать номер Се Юаньсина.

Се Юаньсин, который в это время слушал наставления преподавателя о том, что нужно побольше практиковаться, увидел незнакомый номер. Недолго думая, он ответил. Мерзкий голос из трубки заставил его мгновенно побледнеть.

— Се Юаньсин, брат, я у ворот твоего университета. Ты сам выйдешь меня встретить, или мне начать орать на всю улицу, где мой брат Се Юаньсин, чтобы все собрались посмотреть?

Поступив в университет, Се Юаньсин знал, что рано или поздно столкнется с Се Чжоу. Но не сейчас. Не здесь. Это должно было случиться в суде, после его выпуска, когда эта семейка не смогла бы довести его до исключения.

Сегодня же понедельник. Почему Се Чжоу здесь? Он должен быть в школе. Зная его характер, Се Юаньсин понимал: раз тот притащился сюда, просто так он не уйдет. Сердце ушло в пятки. Ледяной голос внутри спрашивал: Что мне делать?

Он вышел из кабинета и столкнулся взглядом с поджидающим его Шэнь Бянье. Тот уже собирался в шутку назвать его «жеребенком», но вовремя заметил ненормальную бледность на лице Се Юаньсина. Нахмурившись, Шэнь Бянье потянулся коснуться его щеки:

— Почему ты такой холодный?

Шэнь Бянье хотел, чтобы Се Юаньсин обрел уверенность через аплодисменты. Но если выступление пугает его ДО ТАКОЙ степени…

Его мысли прервал Се Юаньсин.

— Шэнь Бянье, ты можешь мне помочь?

Шэнь Бянье замер. Этот человек, привыкший прятаться в углах, словно угрюмый гриб, сейчас сжимал край его одежды и просил о помощи. Хватка едва удерживала край куртки. Стоило Шэнь Бянье слегка пошевелиться, как ткань мгновенно бы выскользнула из пальцев Се Юаньсина. И он знал: если он просто уйдет, Се Юаньсин больше никогда ни о чем его не попросит.

Поэтому он заговорил очень тихо, боясь, что громкий звук разрушит этот момент хрупкого доверия:

— Говори.

Се Юаньсин опустил глаза:

— Мой двоюродный брат приехал. Он у ворот. Я... я не хочу его видеть сейчас. Ты можешь сделать так, чтобы он ушел?

Шэнь Бянье согласился на удивление быстро:

— Хорошо. Я схожу.

Он и сам искал повод добраться до этого ничтожества, а тот сам пришел. Шэнь Бянье улыбнулся ‒ в его глазах блеснула холодная ярость. Он не просто заставит его уйти. Он «позаботится» о нем как следует.

Глава 32. X и малыш встречаются.

Се Чжоу, ожидавший у ворот Технологического университета, получил звонок от Се Юаньсина.

На его лице появилась торжествующая улыбка, когда он ответил: «Давай, оставь меня в черном списке, Се Юаньсин, я все еще не окреп, да?»

На другом конце провода и вправду раздался странный голос: «Ты у школьных ворот?»

Се Чжуову был ошеломлен. "Кто ты? Где Се Юаньсин?"

"Ищу."

Се Чжоу невольно поднял взгляд. Поразительно красивый мужчина небрежно помахал ему телефоном, держа его в руке, с отстранённым выражением лица и холодным взглядом.

Этого человека он не мог себе позволить оскорбить.

Мысль, мгновенно пришедшая ему в голову, прервали люди, появившиеся словно из ниоткуда. Двое молодых людей сказали ему: «Се Юаньсина вызвал учитель и попросил нас забрать тебя».

Се Чжоу подвели к машине, и только тогда он почувствовал, что что-то не так. «Зачем мы садимся в машину? Разве нам не пора идти в школу?»

Мужчина в бейсбольной куртке грубо толкнул его, но не сказал ни слова, с грохотом захлопнул дверцу машины и уехал.

В другой машине крепкий мужчина с короткой стрижкой посмотрел на Шэнь Бьянье: «Что случилось? Избить его?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Мы не бандиты».

«Мы спросим его кое о чём чуть позже, а потом отпустим. Отправим его обратно тем же путём, которым он пришёл».

Лу Цян кивнул: «Ну вот, наконец-то ты меня нашёл. А когда всё закончится, пойдём на гонки?»

«Ты два года играл в сумасшедшие игры, участвовал в гонках, прыгал с парашютом, занимался дайвингом, ты всего добился».

«Ты сломал ногу, катаясь на лыжах. Как ты, ведя себя как хороший мальчик, попал в престижную школу?»

Шэнь Бьянье не проявил интереса: «Нет, я ценю свою жизнь».

Лу Цян: «Чёрт возьми, ты раньше играл как сумасшедший, сломал два ребра, выздоровел и всё равно продолжал гоняться. А теперь говоришь, что ценишь свою жизнь?»

«Ты изменился, какой смысл, если ты больше не играешь?»

Он также был богатым отпрыском, рождённым с серебряной ложкой во рту. Когда ты достаточно богат, мир становится скучным. Некоторые теряются в жизни, полной разврата, в то время как такие, как Лу Цян, наслаждаются острыми ощущениями в ситуациях, где решается вопрос жизни и смерти.

Шэнь Бьянье равнодушно ответил: «Нет, правда, в следующий раз я найду тебя, чтобы выпить».

Машина остановилась в пункте назначения. Шэнь Бьянье вышел и неторопливо вошёл. Его шаги гулко разносились по огромному заброшенному водоёму. Выражение его лица было спокойным, глаза потемнели.

Глубоко в резервуаре Се Чжоу завязали глаза и привязали к стулу. «Кто ты?»

«Зачем ты меня похищаешь? Отпусти! Какие у тебя отношения с Се Юаньсином?»

Лу Цян внимательно следил за ним и спросил: «О чём ты хочешь спросить? Кстати, кто этот человек?»

Шэнь Бьянье не ответил, протянув руку телохранителям по обе стороны. «Нож, дайте мне».

Он пристально посмотрел на Се Чжоу, вертя в руке нож. Ловким движением его чётко очерченных пальцев лезвие ножа-бабочки выскользнуло из ножен. «Отныне рассказывай мне всё, что произошло между тобой и Се Юаньсином».

«Я сделаю небольшой порез на твоём запястье. Не волнуйся, он не большой. Лучше закончи говорить, пока ты не истечёт кровью и не умрёшь. Я хочу услышать только правду».

Он схватил сопротивляющегося Се Чжоу за запястье, острое лезвие холодно блеснуло.

Запястье Се Чжоу обожгло. В этот момент в голове пронеслось множество мыслей. Возможно, Се Юаньсин встретил в колледже кого-то, кто был готов ему помочь, но это же были всего лишь студенты, как они могли так поступить?

Он вспомнил то, что видел в телевизионных драмах, и громко воскликнул: «Ты, блядь, блефуешь! Ты смеешь?!»

«Какой порез? Кожа вообще целая! Ты просто пытаешься напугать меня водой, чёрт возьми, всю твою семью!!»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на надменного человека, сорвал капюшон с головы Се Чжоу и, надавив большой рукой на его затылок, заставил Се Чжоу посмотреть на запястье. «Это вода?»

Небольшой порез на запястье Се Чжоу обильно кровоточил. Увидев его, Се Чжоу пришел в ужас.

Лезвие ножа-бабочки в руке Шэнь Бьянье было запятнано кровью. Он опустил взгляд, глядя на Се Чжоу с выражением, свойственным только мёртвым: «Можешь продолжать тратить время».

На голову Се Чжоу снова надели капюшон. Он никогда ещё не испытывал такого ужаса. Его закрытое лицо было залито слезами и соплями, он дрожал, не зная, с чего начать.

Он мог бы начать, он мог бы начать, верно, он мог бы начать с того момента, как впервые встретил Се Юаньсина.

«Се Юаньсин — мой двоюродный брат. Мы… мы… когда мы впервые встретились, у него ещё была мама. Он смотрел на меня свысока, да, он смотрел на меня свысока».

«Он считал нашу семью бедной. Он отказывался играть перед нами на пианино. У него была плюшевая игрушка, самая обычная, и он даже не хотел мне её давать».

Рассказывая об этом, Се Чжоу был полон негодования, и даже его страх отступал перед этой ненавистью. «Он смотрел на меня свысока, на моих родителей. Он думал, что они богаты, поэтому могут быть высокомерными. Я был тогда ещё ребёнком, и он даже не дал мне плюшевую игрушку».

Шэнь Бьянье вдруг спросил: «На сколько лет ты моложе Се Юаньсина?»

Се Чжоу был ошеломлён его внезапным вопросом. В темноте он ничего не видел, лишь чувствовал, как кто-то теребит его руку, и тут его снова пронзила острая боль.

Он был напуган до смерти. Темнота усиливала его страх. Он пробормотал, дрожа: «Один, один год».

Выражение лица Шэнь Бьянье было холодным: «Продолжай».

Се Чжоу сидел на стуле, но его ноги были мягкими. Он не знал, сколько крови потерял, поэтому мог лишь ускорять темп речи и продолжать говорить. «Позже его мать погибла в результате несчастного случая. По закону, он мог жить с нами только в том случае, если мы его усыновим».

Шэнь Бьянье: «Ты оскорбил его».

Глаза Се Чжоу под капюшоном внезапно расширились, в них вспыхнул страх, смешанный с отрицанием: «Нет! Он был неблагодарным. Он ничего не мог сделать как следует. Он даже уронил миску, когда нам давали еду. Мы же его не любили».

Голос Шэнь Бьянье был холодным, с ноткой безжалостности: «Я хочу услышать правду, или ты хочешь еще один порез на руке?»

Зубы Се Чжоу стучали: «Нет, нет. Какой взрослый не ударит ребёнка? Я его только иногда ругаю».

Шэнь Бьянье: «А как насчет травм на его плече?»

Се Чжоу: «Он сделал это сам, он сделал всё сам».

«Не слушайте, что говорит Се Юаньсин. Он и вправду смотрит на нас свысока. Несмотря на то, что его столько лет воспитывала наша семья, он всё ещё смотрит на нас свысока».

Основываясь исключительно на текстовых сообщениях, которые он видел, Шэнь Бьянье знал, что в устах этого человека нет ни единой правды.

Его взгляд на Се Чжоу похолодел. Он с силой пнул его на землю вместе со стулом своей длинной ногой.

Шэнь Бьянье не стал опровергать ложь Се Чжоу. Вместо этого он просто сказал: «Ну и что, что Се Юаньсин смотрит на тебя свысока?»

«Он такой красивый, что плохого в том, чтобы быть немного высокомерным?»

Се Чжоу лежал на земле, как мертвая собака, привязанный к перевернутому стулу, отчаянно хватая ртом воздух, не в силах поверить своим ушам.

Шэнь Бьянье обернулся и равнодушно сказал: «Отправьте его обратно и свяжитесь с лучшим адвокатом для меня».

Он считал, что, учитывая тайный озорной характер Се Юаньсина, он не смог бы все эти годы молча выносить все это.

Вероятно, он спрятал какие-то улики.

Насилие не заставит людей плакать вечно. Он хотел, чтобы эта семья потеряла всё.

Лу Цян махнул рукой, давая знак остальным заняться этим, и вышел вслед за Шэнь Бьянье, цокнув языком: «Кто этот Се Юаньсин?»

Хотя он понимал, что слова связанного человека могли быть неправдой.

Но когда Шэнь Бьянье произнес такие слова, его фаворитизм был просто безграничен.

Шэнь Бьянье помолчал, а затем небрежно сказал: «Никто, просто бета».

Лу Цян: «Когда я смогу с ним встретиться? Хочу посмотреть, какой он красивый».

Шэнь Бьянье небрежно бросил нож в руке, словно ему было всё равно, и сказал: «Насколько красивым может быть бета? Я сказал это только чтобы позлить этого ублюдка».

Лу Цян заподозрил неладное: «Правда?»

Шэнь Бьянье промычал, нетерпеливо нахмурившись: «Не слишком ли много ты болтаешь?»

Лу Цян развел руками: «Ладно, ладно, хватит об этом. Серьёзно, ещё рано. Не хочешь со мной гоняться?»

«Мы могли бы долететь до этой новой трассы в городе Си; это всего два часа полета».

«Я только что увидел в тебе эту дикость. Ты так и не стал хорошим мальчиком, правда? Ну же».

Шэнь Бьянье: «Нет, я ухожу. Возвращаюсь в школу».

Жить ему оставалось недолго, так зачем же испытывать судьбу? При таком раскладе он умрёт ещё до тридцати.

Он помолчал, а затем повернулся к Лу Цяну: «У тебя в машине есть какие-нибудь ингибиторы?»

Лу Цян на мгновение задумался, а затем кивнул: «Да, коробка, я думаю».

Они подошли к машине Лу Цяна. Шэнь Бьянье открыл коробку с ингибитором, прислонился к «Гельд-вагону» позади него и с отстранённым выражением лица сделал себе инъекцию в руку, одну за другой.

Веки Лу Цяна дрогнули. Он с ужасом наблюдал, как Шэнь Бьянье спокойно вводит ему ингибиторы.

В коробке с ингибиторами было восемь доз. Поскольку коробка была почти пуста, он невольно протянул руку и нажал на неё. «Хватит, всё ещё колёшь?»

«Ты что, думаешь, что ты свинина, которой ввели воду? Даже свинина не выдержит таких сильных тычков».

Шэнь Бьянье не мог объяснить или выразить раздражение в своем сердце.

Но феромоны были лучшим индикатором эмоций. Если бы он не подавлял их ингибиторами, Се Юаньсин задохнулся бы от его феромонов и снова расплакался бы, когда вернулся.

Тьфу, раздражает.

Бета, настолько хрупкая, что не может переносить запах феромонов.

Настолько жалко, как будто он кого-то издевается.

Видя, как бесстыдно Се Чжоу искажает факты, он смутно представлял себе, насколько несчастной была жизнь Се Юаньсина.

Казалось бы, он виноват в том, что снова заставил Се Юаньсина плакать.

Шэнь Бьянье выбросил пустой шприц с ингибитором, открыл дверцу машины и сказал: «Я забираю твою машину. Не забывай, о чём я тебя просил. В следующий раз я угощу тебя выпивкой».

Лу Цян, который вышел, приложил усилия и даже пожертвовал своим Mercedes-Benz G-Wagon, молча показал ему средний палец.

В общежитии Се Юаньсин получал ужин от дяди Гао, который всегда разносил еду. Сегодня перед едой были дополнительные закуски, разделённые на три слоя в изысканной коробке: вишнёвая фуа-гра, копчёный лосось и дыня с ветчиной и ломтиками хлеба.

Блюда были изысканными, а блюда – нежными, каждое – совсем крошечным, не слишком сытными, но превосходно пробуждающими вкусовые рецепторы.

Се Юаньсин поджал губы, долго и безучастно держа палочки для еды, и полдня не двигался.

Казалось, он не слышал шума у двери общежития, но его тело слегка дрожало.

«Почему ты в отключке?» — Шэнь Бьянье подошёл и протянул руку, чтобы коснуться его лица. — «Всё равно так холодно. Я включу кондиционер».

В этот момент Се Юаньсин был подобен послушному коту и позволял ему коснуться своей щеки.

Шэнь Бьянье вспомнил свою маму и кота, которого она держала. Каждый раз, приходя домой, мама первым делом шла гладить свою драгоценную кошечку.

Раньше он не понимал, что такого особенного в кошке, что ее нужно сразу же найти и погладить, как только она вошла в дом, но, увидев Се Юаньсин, сидящего там с безучастным видом, он инстинктивно протянул ему руку.

«Просто проверить, замерз ли еще Се Юаньсин», — подумал он.

Забота о соседе по комнате сильно отличается от поглаживания кошки, снова подумал он.

Шэнь Бьянье нашёл пульт от кондиционера, включил его, и в общежитии стало медленно теплеть. Он снял пальто и повесил его на спинку стула Се Юаньсина. «Всё ещё не ешь?»

Се Юаньсин не ответил. Шэнь Бьянье тут же нахмурился, протянул руку и, обхватив подбородок Се Юаньсина, приподнял его лицо. «Говори, Се Юаньсин».

«Не могу есть». Се Юаньсину пришлось поднять голову, но глаза его были опущены, словно он пытался спрятаться. Он тихо повторил: «Не могу есть».

У бет не было желез или феромонов; единственным эмоциональным органом был желудок.

Шэнь Бьянье не ожидал, что появление Се Чжоу в одиночку так сильно повлияет на Се Юаньсина. Он развернул его стул.

Се Юаньсин не поднимал головы, поэтому Шэнь Бьянье просто опустился перед ним на колени и поднял взгляд, чтобы встретиться взглядом с Се Юаньсином.

«Се Юаньсин, сегодня ты попросил меня о помощи. Ты должен выплатить мне компенсацию».

Се Юаньсин приглушенно пробормотал: «Чего ты хочешь?»

Он знал, что из-за феромонного расстройства Шэнь Бьянье у него была ненормальная одержимость его телом, особенно родинкой под глазом, которую Шэнь Бьянье всегда хотел лизнуть.

Шэнь Бьянье заплатил, и он послушно дал себя укусить в затылок. Шэнь Бьянье помог, так что один раз лизнуть было не проблема.

Речь шла об обмене между людьми.

По сравнению с тем, что сделал Шэнь Бьянье, однократное лизание не считалось жертвой.

«В качестве компенсации я хочу твою честность».

Се Юаньсин был ошеломлен.

Шэнь Бьянье говорил серьёзным тоном, без насмешки или презрения, спрашивая его: «Есть ли у тебя способ отомстить семье Се Чжоу? Скажи мне».

«Честность и то, что ты позволишь мне тебе помочь, — вот все, что мне нужно в качестве компенсации».

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой, а Шэнь Бьянье начал загибать пальцы: «Чтобы увести твоего кузена от школьных ворот, я нашел своего друга и пожертвовал Mercedes-Benz G-Wagon».

«И три телохранителя, два актёра, всего пять человек. Их зарплата — 5000 в день. Эта компенсация не завышена».

«Не забывай, ты первым пришел ко мне и попросил о помощи».

Се Юаньсин не смотрел, поэтому он не знал, какую сцену Се Чжоу устроил у школьных ворот, что заставило Шэнь Бьянье приложить столько усилий, чтобы вызволить его.

Он смутно сожалел об этом; ему следовало бы самому выйти и встретиться с Се Чжоу.

Он нервно ёрзал пальцами, не зная, что сказать. Извинения показались бы уклонением от ответственности и слишком неубедительными. Сказав что-то ещё, Се Юаньсин не знал, с чего начать.

Шэнь Бьянье, заметив его колебания, произнёс глубоким голосом: «Се Юаньсин, врачи приговорили меня к смертной казни в пятнадцать лет. После этого я три года ходил к врачам всех мастей, как к большим, так и к маленьким, по всему миру».

«Я принимал бесчисленное количество лекарств, перепробовал бесчисленное количество методов лечения, был заперт в полностью изолированных комнатах, меня сдерживали, как скот, ожидающий убоя, и люди наблюдали за мной 24 часа в сутки на экранах, наблюдали за моим уродливым состоянием, словно за червями, наблюдали за моей реакцией на лекарства».

«Но ничего из этого не помогло. Меня не смогли вылечить. Все врачи говорили, что я не доживу до тридцати, поэтому я отказался от лечения».

«Ты появился, чтобы спасти мне жизнь. Любая твоя просьба не будет чрезмерной».

Се Юаньсин слушал с непонимающим видом, его губы слегка приоткрылись, и вид у него был какой-то очаровательный.

Шэнь Бьянье улыбнулся. Что бы ни подумал Се Юаньсин, он, по крайней мере, не хотел, чтобы тот жалел себя, поэтому спокойно сказал: «Вообще-то, мне тоже всё равно, но ты чертовски горький на вкус».

«Разберись с этими вещами и дай мне попробовать что-нибудь сладенькое, хорошо?»

Губы Се Юаньсина зашевелились, словно он принял решение, и он медленно произнес: «Я… я сохранил кое-какие улики, чтобы подать на них в суд. Не знаю, пригодятся ли они».

Он встал и достал из глубины шкафа тканевую сумку. Это была та самая, которую Се Юаньсин принёс в первый день заселения в общежитие, и которую Шэнь Бьянье уже видел раньше.

Се Юаньсин по одной вытащил одежду из тканевой сумки, затем вытащил папку, спрятанную на самом дне.

Он держал файл в руке, костяшки пальцев побелели, но в конце концов передал его, сказав только: «Не мог бы

ты посмотреть на него при мне?»

Он боялся показывать свои раны другим, а также боялся столкнуться с потенциально странными взглядами.

Шэнь Бьянье сказал: «Хорошо, я передам это адвокату чуть позже. Адвокат определит, пригодятся ли они».

Он взял папку у Се Юаньсина, пододвинул табурет и сел рядом с ним. «А теперь сначала поужинай».

Шэнь Бьянье убрал холодные блюда. «Съешь что-нибудь горячее, хотя бы немного».

У Се Юаньсина действительно не было аппетита. Заставив себя немного поесть, он отложил палочки и с трудом взглянул на Шэнь Бьянье: «Я больше не могу».

Взгляд Шэнь Бьянье скользнул по тарелкам, которые выглядели почти нетронутыми, за исключением отсутствующего уголка. Он нахмурился. Се Юаньсин ощутил тревогу, свойственную детскому саду, еду которого проверяет воспитательница.

Это было слишком странно, но он действительно продолжал опускать голову, та же реакция, что и в детском саду, когда обнаружили его придирчивость к еде.

К счастью, Шэнь Бьянье не стал его критиковать, как учитель. «Я пойду искать адвоката. Ты оставайся в общежитии, я вернусь завтра».

Се Юаньсин смотрел ему вслед, и все время чувствовал что-то странное.

В офисе ведущей юридической фирмы в городе А Шэнь Бьянье сидел один и протянул руку, чтобы открыть старую, выцветшую папку.

На столе лежали фотографии, записи разговоров, записи посещений больницы и счета.

Шэнь Бьянье протянул руку и взял фотографию. Она выглядела довольно старой, с пожелтевшими краями. На снимке был запечатлён совсем ещё молодой Се Юаньсин, лицом к камере. Его лицо сильно опухло, синяки и багровые отметины придавали ему несколько гротескный и пугающий вид. В уголке губ всё ещё виднелась кровь.

На обороте фотографии детским почерком было написано: «…5 августа тетя сказала, что предложенный ей чай был слишком горячим, чтобы его пить, и меня ударили двенадцать раз».

Вначале год казался размытым из-за воды, и его было невозможно прочитать.

Шэнь Бьянье протянул руку и коснулся размытого пятна. Его рука едва заметно дрожала, словно обожжённая слезой, пролитой Се Юаньсином много лет назад. Боль была настолько сильной, что он не осмеливался прикоснуться.

На каждой фотографии запечатлено жестокое избиение. Единственная медицинская запись касалась ожога.

Они избили Се Юаньсина, не отвезли его к врачу, предоставив ему возможность выздороветь самостоятельно. С годами раны в его сердце нарывали, превращая Се Юаньсина в безжизненную, мрачную фигуру.

Се Юаньсин вырос на фотографиях. Шэнь Бьянье смотрел на каждую из них мрачно, стиснув зубы так крепко, что во рту появился металлический привкус.

Когда он изложил эти вещи адвокату, тот задал только один вопрос: «Можем ли мы отправить их в тюрьму?»

Адвокат быстро изучил документы и вынес предварительное заключение: «Да, если бы усыновление касалось наследования имущества, компенсации или подобных вопросов, приговор был бы строже».

Шэнь Бьянье: «Хорошо, я уточню и свяжусь с вами».

Когда он вышел из юридической фирмы, было уже восемь вечера. Шэнь Бьянье достал телефон и отправил сообщение Се Юаньсину с другого аккаунта.

X: «Малыш».

Он хотел многое сказать, но не знал, что сказать.

У каждой личности были свои обязанности, и X, казалось, всегда ограничивался словами.

Если бы он не принимал ингибиторы, не дал волю своим феромонам, не позволил хаосу заполнить его мозг, не позволил инстинктам взять верх над телом, а желанию управлять его действиями, он мог бы вернуться в общежитие и крепко обнять Се Юаньсин.

Но к сожалению…

Его феромоны заставили бы Се Юаньсина плакать.

Его телефон дважды вибрировал. Он открыл его и услышал голосовое сообщение от Се Юаньсина: «Я очень хочу тебя увидеть».

Шэнь Бьянье был ошеломлён. Сообщение было быстро отозвано. Если бы не системное уведомление об отмене сообщения, всё казалось бы иллюзией.

Конечно, он не мог увидеть Се Юаньсина.

Какая шутка, он не мог позволить Се Юаньсину узнать, кто он. Если бы они встретились, всё бы раскрылось.

Зачем Се Юаньсин хотел встретиться? Глаза Шэнь Бьянье потемнели. Он вдруг подумал: «Он так долго терпел одиночество, неужели ему тоже нужен кто-то, кто бы его утешил?»

Внезапно в голове Шэнь Бьянье мелькнула мысль: «Почему они не могут встретиться, пока Се Юаньсин не знает, кто он?»

Они могли обниматься в темноте.

Се Юаньсину нужно было утешение, и Х мог дать ему утешение.

Когда все разрешилось, и Се Юаньсин больше не страдал из-за этой отвратительной семейки, он смог ощутить сладость, и тогда Х смог медленно отстраниться.

Никто не примет незаконного парня. Всё будет хорошо, как только Се Юаньсин бросит Х.

После этого он и Се Юаньсин разошлись.

Они были бы просто двумя жалкими душами, которые на мгновение коснулись ран друг друга.

Теперь Шэнь Бьянье нужен был повод, разумный предлог, чтобы X встретился с Се Юаньсином только в темноте и в маске.

Мозг Шэнь Бьянье немного разгорячился. Эффект шести ингибиторов, похоже, не был столь хорош. Он даже не подумал о разумном методе, прежде чем заговорить.

Устройство для смены голоса сделало голос Х мягким, уговаривающим: «Детка, я тебя услышал».

X: «Я тоже очень хочу тебя увидеть, детка, но с моей стороны произошло кое-что неожиданное».

X: «Боюсь, малыш будет меня презирать. Если мы встретимся, можно это будет ночью, без света?»

X: «Можно я поцелую тебя в темноте, детка? Если малыш не захочет, я могу надеть электрический ошейник и вложить выключатель ему в руку, хорошо?»

Слова собеседника были странными и не выдерживали пристального анализа. Се Юаньсин выслушал, затем, медленно моргнув, тихо сказал: «Хорошо».

«Поцелуи запрещены, но объятия вполне допустимы».

Он тихо спросил: «Можно тебя обнять?»

Се Юаньсин немного нервничал. Слова Икса об отсутствии света и тьме поколебали его, заставив импульсивно согласиться. Теперь, сказав это, он смутно сожалел об этом.

На другом конце провода Шэнь Бьянье тоже был необычно нервным. Он даже сглотнул и сказал: «Ладно, как хочет малыш».

«Если ребенок волнуется, ты можешь

использовать электрический ошейник, чтобы ударить меня током».

Глава 33

X: «Детка, ты не спишь?»

X: «Не забудь позавтракать. Если времени мало, возьми завтрак с собой на занятия».

X: «Пропускать нельзя».

Се Юаньсин вошёл в класс, словно призрак. Наступила зима, было очень холодно, и все в классе казались вялыми. Он вписался в толпу, его оцепенение не бросалось в глаза.

Его телефон дважды завибрировал. Это был X.

X: «Малыш? Ты ещё не встал? Ты уже должен быть в классе».

X: «Слишком торопишься проверить телефон?»

Се Юаньсин кивнул, но ничего не ответил.

Его телефон снова завибрировал.

X: «Или ребенок намеренно притворяется, что не видит этого?»

Как он мог быть таким проницательным...?

Се Юаньсин почувствовал одновременно вину и лёгкое раздражение. Чтобы избежать разоблачения, он быстро ответил до звонка: «Нет, не говорил».

«Сегодня утром я проснулся поздно и побежал на занятия».

«Не было времени проверить сообщения».

X: «Лжец».

X: «Детка, ты жалеешь об этом?»

Увидев это сообщение, Се Юаньсин замер примерно на тридцать секунд.

X медленно произнес: «Ты действительно сожалеешь об этом».

Обвинительные слова оставили Се Юаньсина в растерянности, и сообщения Х последовали одно за другим.

X: «Детка, ты не пожалеешь об этом».

X: «Разве мы не договаривались встретиться?»

X: «Я так сильно скучаю по тебе, детка, я так хочу обнять тебя».

X: «Дай мне обнять тебя, детка. Я схожу с ума, думая об этом».

Се Юаньсин колебался. Решение о встрече вчера было принято импульсивно. Теперь, когда он успокоился, чувство сожаления продолжало нарастать.

Его ожидания относительно X всегда были настолько малы, что ограничивались только онлайн-взаимодействием.

Если они встретятся, X может исчезнуть.

Ни света, ни темноты — ничто из этого не обеспечивало достаточной безопасности. Слишком много переменных. Только предотвратив все возможные ситуации и оставаясь онлайн, можно было избежать несчастных случаев.

Се Юаньсин пристально посмотрел на интерфейс чата с X, протянул руку и коснулся фотографии профиля X. Аватар дважды дёрнулся, и в поле чата ниже появилась строка текста: «Вы ткнули X».

!

!!

Глаза Се Юаньсина мгновенно расширились. Он отчаянно попытался распутать узел, но ничего не мог поделать.

X: «Малыш?»

X: «Не мучай меня, детка. Я знаю, что ты за мной наблюдаешь».

Се Юаньсин был смущен, взволнован и слегка раздражен странной функцией WeChat.

Он действительно пожалел об этом. Даже когда Х разоблачил его, он спрятал голову в песок, не ответил, сделал вид, что ничего не произошло, и даже поставил телефон на беззвучный режим под стол.

Урок должен был вот-вот начаться.

Хорошие ученики не играют со своими телефонами во время уроков.

Шэнь Бьянье, взявший два дня отпуска у консультанта, чтобы провести время на свежем воздухе, посмотрел на свой телефон, на который уже давно не приходили сообщения, и усмехнулся с ноткой недовольства.

В этот момент Лу Цян позвал его. Шэнь Бьянье протянул руку и спросил: «Как дела?»

Лу Цян: «Всё улажено. Мать Се Юаньсина погибла в автокатастрофе, и вся компенсация досталась семье его тёти и дяди».

У семьи Се Юаньсина изначально был дом, а у его матери была небольшая компания, которая столкнулась с финансовыми трудностями. После несчастного случая с матерью дом был конфискован.

Услышав о доме, глаза Шэнь Бьянье блеснули, и он спросил: «Сколько сейчас стоит этот дом?»

Лу Цян: «Дай подумать. Раньше это было недорого, но несколько лет назад здесь разместили школьный округ. В этом районе, наверное, миллионов двадцать».

Это был тот дом, который Се Юаньсин хотел выкупить?

Двадцать миллионов. Неудивительно, что он дал Се Юаньсину денег, и Се Юаньсин продолжал жить так бережливо.

Шэнь Бьянье задумался на мгновение, а затем сказал: «Пришлите мне то, что вы нашли. Я готовлюсь подать иск».

Лу Цян ответил: «Хорошо, но разве нельзя просто передать дело любому адвокату?»

«И почему я не видел легендарного Се Юаньсина от начала до конца? Он что, вообще ничего не делает?»

Шэнь Бьянье: «Я не хочу, чтобы он был вовлечён в эти грязные дела. Не беспокойтесь».

Лу Цян: …..?

Он недоверчиво отодвинул телефон от уха и взглянул на него, немного подозревая, что он мог ослышаться.

Что он имел в виду, говоря, что не хотел его вмешивать?

Разве это не было личным делом Се Юаньсина?!

Поскольку Шэнь Бьянье был крайне настойчив, а у Лу Цяна были прочные связи в полицейском участке, он все равно лично отправился к ним, чтобы настоять на своем, и именно поэтому он смог получить эти материалы рано утром.

Итак, что сказал Шэнь Бьянье? Он не хотел, чтобы Се Юаньсин был вовлечён?

Лу Цян оцепенел. Он повысил голос: «Если Се Юаньсин не причастен, то кто же тогда?»

"Я?!!"

Шэнь Бьянье, не обращая особого внимания, поручил стоявшему рядом с ним адвокату подготовить документы, сказав при этом: «Я звоню тебе только потому, что ты полезен. Чжоу Чао хочет приехать, но у него нет возможности».

Лу Цян странно замолчал: «Чжоу Чао… забудь, я не могу с тобой спорить. Я пойду спать».

Шэнь Бьянье решительно повесил трубку. Адвокат, ждавший его, сказал: «Все материалы готовы. Я подам иск в суд сегодня же».

На красивом лице Шэнь Бьянье отражалась холодная суровость. «Быстрее. Я не приму никакой финансовой компенсации. Я просто хочу, чтобы они сидели в тюрьме».

В 14:40 У Сюли, которая обычно играла в маджонг в зале для маджонга, получила первое текстовое сообщение из суда. Она не восприняла его всерьёз, приняв за спам, пока к ней не подошли судебные приставы.

«Вы хотите сказать, что Се Юаньсин подает на нас в суд за оскорбления?!»

У Сюли швырнула кости маджонга на стол, вставая, как землеройка. Маджонг загрохотал, но не смог заглушить её голос. «Он что, с ума сошел? Слишком вырос для своих штанов?»

«Я воспитывала его шесть лет, а он поступает в колледж и забыл, кто его воспитал?»

Она яростно выплюнула: «Тьфу, неблагодарный негодяй».

Некоторые люди в зале для игры в маджонг, которым давно не нравилось обычное поведение У Сюли, наслаждались драмой и говорили: «Ты обычно бьешь и ругаешь своего племянника, разве не нормально, что он подает на тебя в суд?»

«Чушь собачья», — выругался У Сюли, а затем пошёл ударить человека, говоря: «Ты воспитываешь ребёнка, не бей его?»

Судебный пристав с серьёзным выражением лица оттащил её назад. «Советую вам отнестись к этому серьёзно».

«Если истец выиграет, вам будет грозить семь лет тюрьмы».

Семь лет?!

У Сюли словно молнией ударило. Рука, готовая к удару, застыла. Тело обмякло, она прислонилась спиной к столу для маджонга. Семь лет? Как это вообще может быть семь лет? Ей нужно найти Се Юаньсина и спросить у этого неблагодарного негодяя, что именно он собирается сделать.

В ближайшие два дня ваши тётя, дядя и двоюродный брат, возможно, будут отчаянно пытаться связаться с вами. Не отвечайте ни на какие звонки, добавьте в чёрный список всех, кого нужно, и не отвечайте на неизвестные номера.

«Всем занимается профессиональный юрист».

«Не волнуйтесь, они определенно получат шесть или семь лет».

Шэнь Бьянье вернулся в школу. Во время перерыва он вызвал Се Юаньсина из класса и рассказал ему всё по порядку.

Се Юаньсин не мог описать свои ощущения. Словно кто-то снял камень с его сердца, и ему стало гораздо легче. Однако, хотя окончательный вердикт ещё не был вынесен, мелкие камешки всё ещё царапали ему грудь.

Все оказалось гораздо проще, чем он себе представлял.

Ему не нужно было бегать и подавать апелляции, не нужно было беспокоиться о поиске адвоката, который мог бы выиграть его дело, и не нужно было терпеть тошноту от постоянных препирательств с семьей дяди и тети.

Все это произошло из-за Шэнь Бьянье, но он не знал, как ему отплатить.

Шэнь Бьянье посмотрел на стоявшего перед ним человека. Холодный ветер шевелил пряди волос на лбу Се Юаньсина. Пока Се Юаньсин размышлял, он сделал два шага в сторону, загородившись от ветра, дующего из коридора.

Ему нужно купить Се Юаньсину зимнюю одежду. Её собственная была слишком тонкой.

Помимо одежды, ему стоит купить несколько шарфов и шапок. Пушистые шапки с медведями, которые он видел на омегах и девочках в школе, были бы очень кстати.

Лицо Се Юаньсина было маленьким. В шляпе его губы казались красными, а зубы белыми, и лицо выглядело нежным, как у старшеклассника.

Он и сам был погружен в свои мысли, но все же спросил Се Юаньсина: «Почему ты молчишь?»

Се Юаньсин сжал пальцы и прошептал: «Я не знаю, как тебя благодарить».

Шэнь Бьянье слегка приподнял бровь, выражение его лица стало довольно высокомерным: «Тебе не нужно думать, как меня благодарить. Я просто сделал несколько звонков».

«То, что для тебя имеет большое значение, для меня — ничто».

«Разрыв между нашими двумя мирами настолько велик, понимаешь?»

Он усмехнулся: «Если ты будешь поддаваться этим необъяснимым желаниям отплатить мне и делать ненужные вещи, например, пытаться быть со мной добрым, готовить для меня или посылать мне вещи, это будет раздражать, понимаешь?»

Се Юаньсин взглянул на него и мягко констатировал: «Не волнуйся, у меня нет денег, чтобы заниматься этими делами».

Шен Бьянье: …..

Он рассмеялся от раздражения.

Но пока он молча кипел от злости, Се Юаньсин серьезно сказал: «Если в будущем я смогу помочь тебе, то, что бы это ни было, я помогу тебе».

Шэнь Бьянье боялся, что его это настолько тронет, что он влюбится, поэтому он быстро охладил пыл, сказав: «Забудь об этом».

«Ты бедный и скупой, ты даже юаня не потратишь на кого-то другого. Чем ты можешь помочь? Сэкономь».

Се Юаньсин не рассердился. Он решительно посмотрел на Шэнь Бьянье. «Я учился, усердно трудился, чтобы поступить в эту школу, получил необходимые знания и сертификаты. Даже если мне никогда не достичь твоего уровня, я не бесполезен».

«Это моё обещание, Шэнь Бьянье. Обещание нужно помнить».

«Нужно тебе это или нет, я запомню».

Шэнь Бьянье был ошеломлен его серьезностью и по какой-то причине вдруг почувствовал себя немного неловко.

На самом деле, даже не встречаясь с ним, Се Юаньсин мог бы решить эти вопросы сам после окончания университета.

Се Юаньсин сохранил улики. Диплом престижного университета позволил бы ему быстро найти работу и устроиться, после чего он смог бы постепенно разобраться с этими запутанными делами.

Его месть будет долгой и растянутой, словно гриб, тихо разбрасывающий ядовитые споры, которые только и ждут, чтобы прорасти и оказать воздействие.

Шэнь Бьянье лишь ускорил процесс. Если бы Се Юаньсин захотел вернуть ему долг, Шэнь Бьянье всё равно остался бы в выигрыше.

Кашель.

Как он мог так думать? Какую выгоду он получил от Се Юаньсина?

Он в любом случае не хотел, чтобы Се Юаньсин возвращал ему долг.

Он был действительно напуган маленьким грибом.

Шэнь Бьянье неловко кашлянул и сменил тему: «Кстати, суд назначен через месяц. Хочешь там присутствовать?»

Се Юаньсин покачал головой, отказываясь: «Нет, я не хочу их видеть».

«Но если вердикт будет вынесен, я хочу увидеть Се Чжоу».

Шэнь Бьянье был встревожен и недоволен. «Зачем его видеть?»

Губы Се Юаньсина изогнулись, и он моргнул, глядя на Шэнь Бьянье с некоторым лукавством: «Чтобы пнуть его, когда он упадет».

Он редко бывал таким живым, а Шэнь Бьянье просто тупо смотрел на Се Юаньсина.

Наблюдая за его прекрасным и нежным лицом, его тонким носом, его загнутыми, густыми ресницами, словно бабочки, готовые взлететь при каждом моргании, и этой мерцающей родинкой-слезкой.

В одно мгновение у него потекли слюнки.

Шэнь Бьянье невольно сглотнул, задержавшись взглядом на маленькой родинке. Словно заворожённый, он медленно приблизился, слегка приоткрыв губы, словно готовый в любой момент высунуть язык.

Под его взглядом Се Юаньсин почувствовал себя крайне неловко, ему захотелось сбежать и спрятаться. Взгляд Шэнь Бьянье был слишком обжигающим, а его едва заметные движения даже напоминали… одержимость.

Он не сомневался, что если он не отступит, Шэнь Бьянье тут же его лизнет.

Се Юаньсин отступил на шаг и спросил невинным, ошеломлённым тоном: «Что случилось? Ты что, отключился?»

Он был благодарен Шэнь Бьянье за помощь, ему не нравилась снисходительность Шэнь Бьянье, и он не любил Шэнь Бьянье, поэтому ему пришлось отступить.

Внезапно Шэнь Бьянье почувствовал, как его сердце накрыло разочарованием. Он неохотно посмотрел на родинку и хрипло ответил: «Ничего».

«Мне нужно идти на занятия. Я ухожу».

Как он вообще мог его лизнуть?

…Может ли X лизнуть его?

Он помолчал, затем повернулся к Се Юаньсину и сказал: «Кстати, не ставьте телефон на беззвучный режим во время перерывов в следующие два дня. Я попрошу адвоката добавить тебя к разговору, если нужно будет что-то уточнить».

Се Юаньсин вернулся в класс, переключив телефон с беззвучного режима на виброрежим. Однако вибрация была вызвана не запросом юриста на добавление в друзья в WeChat.

X: «Детка, ты не разговаривал со мной весь день».

X: «Но именно малышка сказал, что хочет увидеть меня первым».

X: «Плохой ребенок, как ты можешь быть таким?»

X: «Ты намеренно искушаешь меня, а потом игнорируешь».

X: «Не молчи, ладно? Это наводит меня на мысль, что я сделал что-то не так».

Он проявил уязвимость, попытался успокоиться, но не упомянул самого главного: отменить встречу.

Се Юаньсин действительно оставил его в подвешенном состоянии на целый день, и ему стало немного стыдно. Подумав немного, он ответил: «Я просто немного волнуюсь».

X: «Что беспокоит ребенка?»

X: «Не волнуйся, малыш. Я надену электрический ошейник, а малыш сможет воспользоваться выключателем, как только войдёт в дверь, хорошо?»

Нет, Се Юаньсин не беспокоился об этих вещах.

Он беспокоился, что все изменится, беспокоился, что если они встретятся, X уже не будет X.

Се Юаньсин молчал, а после того, как прозвенел звонок с урока, он снова поставил телефон на беззвучный режим и отложил его в сторону.

Учитель средних лет встал со своего места за кафедрой и начал читать лекцию на сонную тему марксистской философии. В большой аудитории, расположенной ярусами, многие ученики сидели, опустив головы, и играли в телефоны.

Взгляд Се Юаньсина метнулся к окну. Далёкое серо-голубое небо постепенно темнело, и птицы, взмахнув крыльями, взлетели. На душе вдруг стало легче.

Самое болезненное для него решится через месяц, и его настроение станет все более спокойным.

Встреча не была чем-то особенным. Если бы Х изменился, он бы его просто уволил.

Хотя подобные мысли кажутся несколько сомнительными с моральной точки зрения, изначальное намерение X добавить его в команду также не было чистым.

После звонка с урока Се Юаньсин, с покрасневшими ушами, отправил сообщение X: «Я подумал об этом. Всё в порядке».

X сказал, что рейс из города S в город A прибудет следующим вечером, и отправил Се Юаньсину адрес.

X: «Отдай своё удостоверение личности на стойке регистрации. Она выдаст тебе карту от номера, детка».

X: «Малышка, не забудь принести ошейник, который я тебе подарил».

Се Юаньсин добрался туда на автобусе. Выйдя, он минут десять ехал на велосипеде, следуя указаниям навигатора. В домах вокруг улицы кипела жизнь, а припаркованные у дороги машины выглядели дорогими.

Он огляделся в поисках места для парковки велосипеда, затем втиснул оранжевый велосипед общего пользования в промежуток между BMW и Mercedes.

Это был пятизвездочный отель, в котором Се Юаньсин никогда не бывал. Вестибюль был покрыт роскошными шерстяными коврами, а в воздухе витал слабый дымный аромат.

Се Юаньсин нервно одернул одежду, подошёл к стойке регистрации, назвал номер комнаты и протянул удостоверение личности. Милая девушка с омега-образным лицом за стойкой мягко улыбнулась, вручила ему карточку комнаты и вежливо указала на лифт.

Вошел Се Юаньсин. Внутри лифта находился лифтер в форме, который тихо спросил его: «Гость, какой этаж?»

Он поджал губы, покачал головой и сам потянулся нажать кнопку этажа лифта. «Спасибо».

Дин —

Лифт остановился на нужном этаже. Лифтёр прижал руку к дверному косяку. Когда Се Юаньсин вышел, его сердце забилось чаще.

Он очень нервничал. С того момента, как он вошёл в отель, он был встревожен. Когда он приблизился к номеру, его напряжённые чувства почти подступили к горлу.

Се Юаньсин медленно, почти нерешительно, подошел к двери комнаты, соответствующей карточке, достал ее и постучал по ней.

Раздался звуковой сигнал, дверь открылась, и в этот момент на всем этаже отключилось электричество.

Внезапно погас свет, и Се Юаньсин ничего не видел. В коридоре было совершенно темно. Его резко втянуло в комнату и прижало к стене.

Сердце бешено колотилось в груди. Знакомый, нежный голос прошептал ему на ухо: «Малышка, это я».

X протянул руку и надел на глаза Се Юаньсина ещё более тёмную повязку. «Детка, я поранил лицо во время эксперимента. Потребуется время, чтобы восстановиться».

«Я не хочу пугать ребенка, поэтому могу я надеть ему еще одну повязку, хорошо?»

«Я долго его выбирал. Он чёрный, с кружевной отделкой. Малышу очень идёт».

Сердце Се Юаньсина тут же успокоилось. Он позволил Х надеть повязку на глаза, затем протянул руку, чтобы оттолкнуть прижавшуюся к нему высокую тень, и тихонько пробормотал: «Это было страшно».

В темноте кто-то схватил его за руку и вложил ему в ладонь какой-то твердый предмет.

X: «Я ошибался, детка».

X: «Вот, электрический выключатель ошейника».

X сказал радостным тоном: «Хочешь сначала попробовать, детка?»

Се Юаньсин: «Что за странные вещи ты говоришь? Попробовать — значит шокировать, не так ли?»

X: «Я в порядке, детка. Я просто хочу, чтобы ты увидел результат».

X: «Я хочу, чтобы ребенок чувствовал себя комфортно и хорошо».

Лицо Се Юаньсина залилось краской. Он не удержался и нажал кнопку «Х». «Я не извращенец. Как шокировать кого-то другого может заставить меня почувствовать себя лучше?»

X тихонько усмехнулся, его голос был слегка хриплым: «Никто другой. Это меня шокирует. Только я, детка».

У Альфы было превосходное зрение. Даже несмотря на то, что свет в комнате был выключен, а шторы задернуты, и было совершенно темно, он всё равно едва мог разглядеть человека перед собой.

Даже с широко открытыми глазами он все еще выглядел очень смущенным — крошечная фигурка с мягкими черными волосами.

Было слишком темно. Он мог лишь полагаться на воображение, чтобы представить себе покрасневшее лицо Се Юаньсина. Хотя ему было немного жаль, что он не мог этого увидеть, он и так был достаточно милым.

X протянул руку и обнял его так крепко, что Се Юаньсин почувствовал болезненное сжатие, но X удовлетворенно вздохнул: «Наконец-то я держу ребенка на руках».

Се Юаньсин был ошеломлён. Он тоже расслабился, прижался к горячей, широкой груди Х, потёрся щекой о его плечо и прошептал с лёгкой завистью: «Ты такой высокий».

Он не знал, откуда услышал эту истину, но говорили, что объятия придают людям силы.

Се Юаньсин не знал, было ли это заключение подвергнуто надежному исследованию, но в тот момент он чувствовал, что это утверждение верно.

В темноте они обнялись, и Се Юаньсин почти полностью погрузился в теплые и крепкие объятия Х.

X усмехнулся, а затем прошептал: «Примерно 1,9 метра, наверное. Не будет смущать малыша».

Он потянулся, чтобы погладить и схватить руку Се Юаньсина, засунув её под одежду. «Детка, потрогай его. Пресс твоего парня».

Лицо Се Юаньсина вспыхнуло, и он попытался выдернуть руку. «Нет, я не буду трогать».

Однако Х надавил на его руку, не давая ему отстраниться, в его тоне даже слышалась обида: «Малыш, просто потрогай его».

«Ты даже не соблазняешься мной, плохой ребёнок. Ты собираешься соблазнить меня до смерти».

Рука Се Юаньсина была немного холодной. Под его ладонью отчётливо проступали твёрдые, упругие мышцы живота. Он прижался к ним, не в силах отдернуть руку, и не смел пошевелиться. «О чём ты говоришь? Я тебя не искушал».

X: «Конечно, ты это сделал. Каждая фотография, которую присылал ребёнок, была для меня соблазном».

В темноте мужчина обнимал Се Юаньсин, терся лицом о его щеку и нежно уговаривал: «Можно тебя поцеловать, детка? Всего один поцелуй».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет».

Голос Х был тихим: «Сердце каменное, но я все равно очень люблю малыша».

«Как малыш может быть таким красивым и таким мягким, когда я тебя держу?»

«У тебя на лице родинка, детка, да? Я видел её на фотографиях».

«Можно мне ее лизнуть, детка?»

«Она такая маленькая, всего одна, такая жалкая».

Се Юаньсин покачал головой со смесью веселья и беспомощности: «Что в этом жалкого? Это не жалко».

Помимо воздействия электрошока, электрический ошейник также выполнял типичную для ошейников функцию — блокировал феромоны. Се Юаньсин слышал только тон Х и думал, что переговоры ещё возможны, совершенно не осознавая, насколько бурлили феромоны, подавленные ошейником.

Если бы его отстегнули, резкий запах тлеющих углей распространился бы по всей комнате.

Тон Х стал настойчивым, а также странной липкостью: «Бедный ребенок, как жалко».

«Похоже, ему очень хочется, чтобы его лизнули».

«Если ты мне не веришь, спроси, детка, спроси».

Как спросить у крота-слезника?

Будет ли он говорить?

Се Юаньсин поджал губы, одной рукой опираясь на плечо Икса, а другой пытаясь оторваться от его пресса. Однако его толчок спровоцировал более мощную контратаку со стороны противника.

В следующую секунду Се Юаньсин еще сильнее вжался в стену.

X использовал свое тело, чтобы крепко сжать руки Се Юаньсина, в то время как одна его рука нащупала его губы, подушечкой большого пальца разминая и надавливая на плоть губ.

В темноте его тон был тревожным: «Детка, дай я его лизну».

«Я не буду тебя целовать, детка, можно я просто лизну твою родинку?»

«Я так долго этого хотел».

«Пожалуйста, детка, всего лишь раз, всего лишь один раз лизни».

Рука, разминавшая губы, накрыла рот Се Юаньсина. Нежный, низкий, но странно радостный голос Икса раздался прямо над ухом: «Малыш, если ты ничего не скажешь, я сочту это за согласие».

Глаза Се Юаньсина широко распахнулись, из его прикрытого рта вырвались приглушенные звуки.

Почувствовав дыхание Икса на своей щеке, он внезапно нажал на электрический выключатель в своей руке.

Се Юаньсин поклялся, что слышал звук тока.

X застонал, но его движения не остановились ни на секунду; вместо этого он с энтузиазмом рванулся вперед.

Из-под глаза Се Юаньсина исходило влажное, тёплое ощущение. Горящий язык жадно лизнул белую, гладкую кожу. По спине пробежала дрожь, и он невольно задрожал.

Очень горячо.

Как будто оно вот-вот ошпарит и расплавит тонкую кожу под глазом.

Было слишком темно. Сам Икс не мог ясно разглядеть крошечную родинку. Он пососал гладкую щеку Се Юаньсина и невнятно спросил: «Я её лизнул? Я лизнул родинку ребёнка? Малыш почувствовал её?»

Прежде чем Се Юаньсин успел ответить, тело Х внезапно ослабло и рухнуло.

Се Юаньсин отчаянно потянулся, чтобы поймать его. Высокое тело упало на него, голова покоилась на плече. И тут Се Юаньсин, сквозь бешено колотящееся сердце, различил шипящий звук электричества.

Он забыл выключить электрический ошейник, который был у него в руке.

X был слишком тяжёлым, и Се Юаньсин тоже не мог стоять ровно, поэтому ему пришлось осторожно опустить его на землю на ощупь. Затем он присел рядом с ним на корточки, чувствуя себя несколько растерянным.

Что теперь?

Стоит ли ему вызвать скорую помощь?

Что же такого хорошего было в поцелуе родинки, что он продолжал лизать и сосать ее, даже когда его били током?

Среди паники и гнева Се Юаньсин неожиданно ощутил странное чувство восхищения.

Глава 34

Се Юаньсин не паниковал и не сопротивлялся долго, как вдруг услышал звук, исходящий от человека, лежащего на земле, похожий на сон, едва слышный.

В комнате уже было темно, а он был с завязанными глазами и ничего не видел. Он мог лишь навострять уши, инстинктивно подзывая их, чтобы приблизиться.

Затем его лицо облизали.

Глаза Се Юаньсина под кружевной повязкой расширились. Он прикрыл лизнутое место и отступил назад, когда до него донесся приглушенный смешок Х: «Малыш».

"Как мило."

Уши Се Юаньсина покраснели, и он почувствовал нотку раздражения: «Ты меня обманул?»

Икс прошипел, небрежно лёжа на спине в темноте, не заботясь о своём имидже. «Я тебя не обманул, детка».

«Я действительно только что на мгновение потерял сознание».

«Было слишком больно».

Он протянул руку и потёр шею, слегка наклонив голову, чтобы взглянуть на Се Юаньсина. В темноте его взгляд был решительным и полным агрессии.

Но тон его был дразнящий, как будто совершенно безобидный: «Кажется, моя шея сварилась от электричества. Детка, понюхай, пахнет мясом?»

Электрический ошейник, с самым сильным током около железы Альфа, как он может не причинить вреда?

Только человек с телосложением типа ССС, с жесткой кожей и толстой плотью, мог выдержать это и прийти в себя после кратковременного обморока.

Он молча улыбнулся, облизывая губы, словно наслаждаясь вкусом.

В любом случае, ему удалось его облизать, так что это не было потерей.

Се Юаньсин, обманутый его тоном, подумал, что X безобиден, и забеспокоился, что только что полученный удар тока действительно причинил вред. Он наклонился ближе, нащупывая воротник X, зная, что это шея, и по глупости потянулся понюхать её.

«Он не сгорел».

Внезапно чья-то рука надавила ему на спину. Се Юаньсин потерял равновесие и упал прямо на Х.

Он лежал, раскинувшись на плече у Икса, и нежный, смеющийся голос Икса раздался над его головой: «Понял тебя, детка».

Се Юаньсин вспомнил, что рука на пояснице, казалось бы, мягкая, на самом деле крепко держала его, не давая возможности вырваться. Он на мгновение задумался, затем перестал сопротивляться и потянулся, чтобы коснуться шеи Х. «Здесь очень больно?»

Хотя именно Х позволил ему подержать выключатель электрического ошейника, Се Юаньсин не ожидал, что ток будет настолько сильным, что сможет лишить кого-то сознания.

Он чувствовал лёгкий страх и душевную боль. Кончики его пальцев зацепились за шов воротника, осторожно коснувшись его.

Тело прижимается к телу, ребенок устраивается на руках, цепляется за воротник и спрашивает, не больно ли ему.

Дыхание Икса на мгновение внезапно стало глубже. Рука, прижимавшаяся к спине Се Юаньсина, невольно скользнула по его позвоночнику. «Малыш».

Се Юаньсин тихо спросил: «Хмм? Что случилось?»

X замолчал, его голос был приглушён, он подавлял недовольство. «Ты носишь слишком много тёплой одежды зимой, я не чувствую тебя, детка».

Его рука скользнула вниз, но не почувствовала ничего, кроме скользкой ткани стеганой куртки.

Хотя это было совершенно неуместно, Се Юаньсин действительно хихикнул, услышав это.

Увидев, как он смеётся, Х обнял его и начал вести себя как избалованный ребёнок: «Сними его, малыш. В комнате включён кондиционер».

«Если будешь продолжать его носить, тебе станет жарко».

Се Юаньсин действительно немного разогрелся. Он помедлил, а затем прошептал: «Если я его сниму, ты нигде не сможешь ко мне прикоснуться».

X на мгновение погрузился в жуткое молчание, а затем с большим трудом проговорил: «Я постараюсь сделать все возможное».

«Это нормально, детка?»

«Если ребенок чувствует себя некомфортно, просто нажмите на электрический выключатель».

Се Юаньсин протянул руку и толкнул его, показывая, что хочет раздеться. Он медленно встал и, снимая мешковатую стеганую куртку, спросил: «Всё ещё гладишь?»

«Ты только что потерял сознание. Я думал, стоит ли вызывать скорую. Было очень страшно».

X: «Не волнуйся, детка».

X: «Это электрический ошейник, чтобы успокоить альфа-самцов, которые впадают в ярость во время гона. Он никого не убьёт».

Се Юаньсин: «Но ты же  бета? Зачем ты это носишь?»

Ответ Х был быстрым, как будто он обдумывал эту причину миллион раз: «Мне трудно контролировать себя, когда рядом ребенок».

«Я носил это, потому что боялся, что ребенок меня испугается».

Как пускающий слюни волк, жаждущий чего-то, но добровольно надевающий кандалы и отдающий ключ невинному ягненку.

Это действительно было правдой.

И еще один момент заключался в том, что этот ошейник мог помочь ему подавить его собственные неконтролируемые феромоны.

Его феромонное расстройство было особенным. На всякий случай он принял две дозы ингибиторов, прежде чем надеть его. Беспокойные феромоны, жаждущие удержаться за Се Юаньсина, были подавлены, маскируясь под безобидную бета-форму.

В темноте Икс наблюдал, как Се Юаньсин раздевается.

Малыш был робким и бережливым, снимая только верхнюю куртку и отказываясь снимать что-либо ещё. Однако облегающий свитер полностью обрисовывал его фигуру. Возможно, из-за своей бережливости он всё равно носил свитер, который сидел не по размеру, открывая тонкую талию.

X впервые обнаружил, что бережливость Се Юаньсина не была совсем уж бесполезной.

Он молча облизал губы, протянул руку и коснулся её. Она была гладкой и нежной, словно прикосновение к высококачественному тёплому нефриту, такой мягкой и нежной, что у него потекли слюнки.

Он жаждал этого.

Однако он притворился невинным, нежно и интимно спросив: «Детка, как я коснулся твоей талии?»

«У тебя была видна талия, или ребенок снял с себя всю одежду?»

Се Юаньсин не знал, что видит его. От этого упоминания его лицо покраснело, и он неловко одернул себя за одежду. «Моя одежда немного коротковата».

Он тихо пробормотал, жалуясь: «Кто станет снимать с себя всю одежду? Я не извращенец».

X тихонько усмехнулся, его пальцы так и норовили скользнуть вниз по талии. Он сопротивлялся, а потом сказал: «Я, детка».

«Если малыш захочет потрогать их, я могу их снять».

Се Юаньсин не выдержал. Его лицо покраснело до корней ушей. Он протянул руку, чтобы оттолкнуть Икса. «Не надо… не надо».

Он думал, что потребуется много силы, чтобы оттолкнуть X, но X послушно отступил назад и спросил его: «Малыш, ты принес ошейник?»

"Где это?"

Се Юаньсин поджал губы, покраснел от смущения и кивнул: «Я принёс его. Он в кармане моей стеганой куртки».

В кармане.

X потрогал его щеку: «Ты что, приставучий, детка?»

Се Юаньсин был в замешательстве, его глаза заморгали под повязкой. «Что?»

X только усмехнулся, поглаживая лицо Се Юаньсина: «Как мой ребенок может быть таким милым?»

«Мне так нравится малыш».

Что?

Се Юаньсин, лицо которого терли, был растерян и наивен, словно кошка, пойманная и насильно прижатая человеком.

После того, как X отпустил его, он потянулся за черным кожаным ошейником внутри выброшенной стеганой куртки.

Се Юаньсин почувствовал холод кожи на шее, но не дрогнул. Он услышал щелчок металлической пряжки.

Электричество в коридоре снова включилось. Сквозь щель под дверью просачивался слабый свет, которого было достаточно, чтобы Икс мог ясно видеть происходящее перед собой.

Чёрная кружевная повязка туго завязывалась на его нежном лице, нос слегка раздвигал кружево, обнажая светлую и чистую кожу под кружевной сеткой. Чёрный и белый переплетались, создавая цвет желания.

Ниже, на его тонкой шее, красовался чёрный кожаный ошейник. Он был зажат в самом уязвимом месте, словно милый ягнёнок, попавший в капкан.

Черный цвет исключительно подходил Се Юаньсину.

Это сделало его поразительно красивым, притягательным до смерти.

В гостиничном номере было так тихо, что Се Юаньсин слышал собственное дыхание.

Находясь в темноте и долгом молчании, он почувствовал себя немного неловко. Губы его слегка приоткрылись, и он нерешительно спросил: «Ты ещё здесь?»

X протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за шею, его пальцы непрерывно скользили по следу, оставленному X. Он хрипло проговорил: «Я здесь, детка».

Он не отрывал взгляда от губ Се Юаньсин, которые открывались и закрывались во время речи. Он протянул руку и коснулся их, кончики пальцев слегка втянулись внутрь, ощутив лёгкую влажность. Его голос стал ещё хрипловатым: «Малышка, можно тебя поцеловать?»

Просьба X уже была отмечена как опасная Се Юаньсином, который так испугался, что немедленно попытался отступить.

Но его шея была сдавлена, блокируя путь к отступлению. Он мог лишь наклонить голову, отчаянно уклоняясь от руки Икс, прижатой к его губам. «Нет».

«Никаких поцелуев».

«Мы договорились ещё до встречи. Если ты продолжишь в том же духе, в следующий раз мы больше не увидимся».

Движения Икса остановились. Эта фраза оказалась сильнее боли от удара током. Он убрал руку, глядя на своего ребёнка, молча слизывая влагу с пальцев в темноте и шепча: «Плохой ребёнок».

«Ты просто знаешь, как меня обмануть».

Он протянул руку и с силой, полной разочарования, притянул Се Юаньсин к себе. «Я схожу с ума от желания, а малыш просто не даёт мне себя поцеловать».

«Как я могу быть таким жалким, детка?»

Он умирал от жажды и был способен лишь тайком слизывать влагу с пальцев ребенка.

Икс положил подбородок на плечо Се Юаньсина и пробормотал что-то липкое и непрерывное. Голос его был тихим, словно он смаковал каждое слово, прежде чем произнести его: «Детка, детка, Юаньсин, детка».

Се Юаньсин чувствовал, что собеседник слишком навязчив. Он был немного ошеломлён, уши горели от непрекращающихся звонков. Его голос смягчился: «Кто целуется сразу при встрече?»

X: «Но разве мы не встречаемся, детка?»

X: «Ты пытаешься отступить?»

X сказал с ноткой обиды: «Как ты можешь быть таким детка?»

Се Юаньсин, терзаемый постоянными вопросами, с трудом мог парировать их. Он инстинктивно применил технику тайцзи: «В следующий раз, хорошо?»

«В следующий раз, когда мы встретимся, я, правда, позволю тебе меня поцеловать. Я сегодня немного сонный».

X пристально посмотрел на Се Юаньсина. Через мгновение он мягко попросил: «Повтори ещё раз, детка».

Се Юаньсин был крайне смущен, но также боялся, что это дело не пройдет, поэтому он послушно повторил: «В следующий раз, когда мы встретимся, я разрешу тебе поцеловать меня, правда».

В следующую секунду его голос снова прозвучал, повторяя слова на ухо Се Юаньсину.

Глаза Се Юаньсина расширились от удивления. Он не сразу понял, в чём дело. «Зачем ты это снимаешь?!»

X: «Боюсь, ребенок не признается».

Се Юаньсин не почувствовал никакой вины, услышав это, и инстинктивно повысил голос: «Ни в коем случае! Удали это сейчас же».

Х: «Нет».

X: «Малыш, ты же говорил, что хочешь спать? Мне отнести малыша спать?»

Се Юаньсина привели в комнату. Когда к его губам прикоснулся грубый предмет, он замер.

X: «Малыш, открой ротик. Пора чистить зубки».

?

Хм?

Лицо Се Юаньсина залилось краской. В темноте он инстинктивно потянулся к зубной щётке, висевшей у его рта. «Я сам это сделаю».

X цокнул языком, протянул ему зубную щетку, взял чашку, наполнил ее водой и подождал, пока Се Юаньсин закончит чистить зубы, прежде чем предложить ее.

Се Юаньсину пришлось набрать воды из руки Х, чтобы прополоскать рот. Сделав два бульканья, он наклонился, нащупал раковину и выплюнул воду.

«Как ты видишь? Свет горит?»

Нет, это не то. Даже с повязкой на глазах, если бы свет был включён, свет бы точно пробивался.

X: «Детка, у меня хорошее зрение, я вижу общие очертания».

Он снова поднёс что-то к губам Се Юаньсина. «Ополаскиватель для рта с лимонным вкусом, детка, открой рот».

Се Юаньсин неловко открыл рот и пробормотал: «Тебе не обязательно...»

«Позволь мне сделать это самому».

X: «Все в порядке, детка, мне нравится этим заниматься».

X: «Малыш мне как кот, такой милый».

Он начал понимать былую одержимость своей матери кошками. Она могла сидеть на корточках и смотреть, как кошка пьёт воду, сосредоточенно и неподвижно.

Их семейная кошка была королевской, ее статус даже превышал его собственный, и она часто игнорировала людей.

Хотя его малыш был милее. Его малыш его узнавал.

Се Юаньсин замер, не сказав ни слова, после чего выплюнул ополаскиватель для рта, оставив во рту сладкий лимонный привкус.

Теплое полотенце коснулось его лица. X: «Малыш, умойся».

Когда Се Юаньсин взял полотенце, он даже почувствовал облегчение. По крайней мере, Х не сказал, что поможет ему умыться.

Ему было почти девятнадцать. Он не мог не признать, что с ним обращались как с младенцем, но и не мог заставить себя решительно отказаться.

Возможно, потому, что он чувствовал себя желанным.

Икс быстро привел себя в порядок, обращаясь с ним гораздо грубее, чем с Се Юаньсином. Взяв его за руку и подойдя к кровати, он не удержался и сжал её, радостно сказав: «Ручка у малышки такая мягкая».

«Почему ты не носишь часы, которые я тебе подарил, детка? Тебе не нравятся?»

Се Юаньсин поджал губы: «Слишком дорого. Боюсь, я его сломаю».

X: «Это не дорого, детка. Это просто измельчённые алмазы».

X: «Искусственные бриллианты сейчас очень дёшевы. Ничего страшного, если они повредятся».

X: «Мне нравится видеть, как малыш носит вещи, которые я ему дарю. Носи их, малыш. Часы за пятьдесят тысяч юаней, если они сломаются, то сломаются».

Он небрежно стёр бесчисленные нули с часов стоимостью в 5 миллионов юаней, а затем добавил: «Купить ли мне одежду для ребёнка? Я хочу увидеть, как ребёнок носит одежду, которую я куплю».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет, мне нужно надеть одежду. Не трать деньги зря».

Подаренные ему часы он мог позже вернуть в целости и сохранности.

С другой стороны, одежда приходила разных размеров, что затрудняло ее возврат.

X тихонько усмехнулся: «Мне нравится ребенок, и я хочу тратить на него деньги».

Деньги были для него наименее важным. Радость, которую он получал, наряжая Се Юаньсин, была совсем другой.

Х повёл Се Юаньсина на кровать, позволяя ему прильнуть к нему. Зимние объятия принесли тёплое утешение. Он прошептал: «Я подниму ребёнка повыше, чтобы он больше ни на кого не смотрел».

Если бы Се Юаньсин нашел кого-то другого, это, несомненно, был бы кто-то еще лучше, чем X.

«О чем ты говоришь», — сказал Се Юаньсин, удивленный и беспомощный. «Не так уж много людей, которым я нравлюсь».

X обнимал человека, уткнувшись подбородком в макушку Се Юаньсина. «Малыш, ты красивый, у тебя хороший характер, ты хорошо учишься, всё в тебе прекрасно. Ты — мой сияющий малыш в моих глазах».

Се Юаньсин поджал губы, его сердце смягчилось от комплиментов, но он покачал головой: «Мой двоюродный брат всегда говорил, что я уродлив и что мне следует скрывать лицо под волосами, иначе я буду отпугивать людей».

X усмехнулся: «Он слепой. Малыш совсем не уродлив».

Он погладил лицо Се Юаньсин, нежно поглаживая его: «Малыш очень красивый, а в чёрном ещё прекраснее. Оно так идёт малышу, невероятно красивневероятно соблазнительный».

Его комплименты были искренними и страстными, и он прижимал человека еще глубже в свои объятия, словно пряча сокровище.

Се Юаньсин помедлил, а затем тихо спросил: «Правда?»

X: «Я совершенно очарован малышом. Неужели малыш мне не верит?»

X: «Я даже штаны не осмеливаюсь снимать, когда сплю с ребенком, детка».

X: «Если детка мне не верит, ты можешь потереть свою ногу о мою, чтобы почувствовать это, но ты не можешь назвать меня извращенцем».

Се Юаньсин не хотел понимать.

Но он был еще и мужчиной, и ему пришлось это понять, испытывая огромное смущение.

Он не только не терся, но и фактически сжался.

Человек, державший его, приглушенно усмехнулся, а затем потянул его обратно; его голос был нежным и заботливым.

X: «Не слушай этих людей».

X: «Детка, послушай, что говорит человек, который тебя любит».

Се Юаньсин был ошеломлён. Он уткнулся лицом в плечо Икса, потёрся о него щекой и тихо пробормотал: «Ммм».

Раньше он тоже был таким, но потом люди, которые его любили, исчезли, оставив после себя только эти резкие, грубые слова.

Но к счастью.

Эти резкие слова также исчезнут в будущем.

Се Юаньсин спал, свернувшись калачиком на руках у Х, уткнувшись лицом в его плечо, его тело слегка сжалось, как у неуверенного в себе ребенка.

Первоначальное намерение Х тайком поцеловать его после того, как он уснёт, сошло на нет. Он подумал: «Малыш спит так крепко, так беззащитно». Если бы он украл поцелуй, это было бы довольно невежливо.

К тому же, малыш уже пообещал ему поцеловаться при следующей встрече. Если малыш попытается отказать, у него всё ещё будет запись.

Забудь об этом, подумал он.

Человек в его объятиях пошевелился, отвернувшись от него, слегка спрятав лицо, обнажив тонкую шею. Металлический крестик плотно прилегал к затылку Се Юаньсина, словно клеймо.

Точно так же, как Омегу, которую он пометил.

Хотя эта мысль показалась ему невежливой, он не мог не почувствовать волну волнения.

Главное было не в том, Омега это или Бета, а в том, как их маркировать.

От этой мысли его феромоны вскипели, но затем электрический ошейник их сильно подавил. Шэнь Бьянье внезапно почувствовал удушье. Он проигнорировал это и, словно одержимый, опустил голову и наклонился, ища противоядие.

Поцелуй через отметку «X» приземлился на затылок Се Юаньсина.

Его украли.

Проснувшись на следующее утро, Се Юаньсин всё ещё чувствовал лёгкий туман в голове. Он медленно открыл глаза и увидел изысканно украшенную лампу.

?

Се Юаньсин внезапно сел и обнаружил, что повязка аккуратно лежит на тумбочке. Комната была пуста.

Он потянулся к повязке, его лицо попеременно то краснело, то бледнело. Он не смел представить, какое странное зрелище он, должно быть, представлял, нося её.

Это была прозрачная кружевная повязка, сплошной была лишь центральная часть, закрывающая обзор. Остальная часть была украшена тонким чёрным кружевом, изысканным и лёгким.

Телефон дважды завибрировал. Се Юаньсин вытащил его из кармана висящей рядом стеганой куртки и обнаружил несколько непрочитанных сообщений.

X: «Детка, мой школьный эксперимент ещё не завершён, я должен идти первым. Мне не хочется оставлять тебя, детка».

X: «Я заказал для тебя завтрак. Скоро его принесут. Поешь перед уходом».

X: «Детка, ты не спишь?»

«Адвокат Хан отправил вам запрос на добавление в друзья».

Шэнь Бьянье: «Почему тебя не было в общежитии вчера вечером?»

Шэнь Бьянье: «Неважно».

Шэнь Бьянье: «Адвокат вас добавил. Свяжитесь с ним, если что-то у тебя есть».

Се Юаньсин ответил Х пару раз. Услышав звонок в дверь, он приподнял покрывало, чтобы открыть дверь.

Это был персонал, толкавший тележку с едой. Се Юаньсин отступил в сторону, пропуская его, и выглянул в коридор.

Какой-то предмет одежды скрылся за углом, двигаясь так быстро, что Се Юаньсин не успел его уловить.

Шэнь Бьянье спустился с семнадцатого этажа отеля не на лифте, а по лестнице из угла. Его красивое лицо не выражало никаких эмоций, возможно, оно было очень спокойным.

Он подошел к автомобилю Mercedes-Benz G-Wagon, который вчера был припаркован прямо перед дверью, и увидел лежащий рядом с машиной оранжевый велосипед общего пользования.

Он поднял общий велосипед и увидел длинную царапину на кузове автомобиля.

Отель предлагает услуги парковщика, но вчера Шэнь Бьянье посчитал это затруднительным и припарковал машину прямо на дороге возле отеля.

Теперь, увидев, что Mercedes-Benz G-Wagon поцарапан общим велосипедом, он не выказал никакого недовольства. Он даже подобрал стоявший рядом общий велосипед и поставил его на положенное место.

Когда Шэнь Бьянье сел в машину и закрыл дверь, он достал телефон и позвонил Лу Цяну. «Твою машину поцарапал припаркованный рядом велосипед».

Лу Цян: «Если он поцарапан, найдите того, кто его припарковал, и заставь его заплатить! Какой идиот припарковал велосипед общего пользования рядом с моей машиной?»

Шэнь Бьянье цокнул языком. Он не знал, кто припарковал общий велосипед, это был гений. Но сегодня ему казалось, что всё в порядке, поэтому он просто сказал: «Ладно, чего ты ругаешься?»

«Я заплачу, чтобы тебе его починили».

«В любом случае, это я выехал на машине».

Он, конечно же, не мог уехать на машине стоимостью более миллиона юаней и заявить, что она принадлежит ему. Он только что добрался туда на машине Лу Цяна, поэтому просто уехал на ней первым.

Лу Цян: «Нет, ты сегодня поднимал деньги с земли?»

«Быть щедрым — это хорошо, но ты так рад платить за незнакомца?»

Лицо Шэнь Бьянье посуровело: «Это из-за феромонов. Я не так уж и счастлив».

«Альфы такие же. Ими управляют феромоны, как и животными. Человеческая природа подчиняется животному началу. Во время гона это чистое зверство. Феромоны укрепляют тело и не дают ему полностью подчиняться мыслям. В основном, феромонам это нравится. Я не особенно счастлив или несчастен».

Лу Цян, слушавший эту философию о человеческой и животной природе с раннего утра, почувствовал головную боль. «О чём ты вообще говоришь? Ты что, с ума сошёл, учёба в престижном университете? Твоё психическое состояние ещё в норме?»

Шэнь Бьянье: «Это и…»

Он только успел сказать два слова, как Лу Цян резко остановил его: «Ладно, ладно, больше ничего не говори. И ничего, если ты будешь ругаться, но не втягивай меня в это. Я тоже Альфа».

«Если машина не сильно поцарапана, пусть люди у школьных ворот отвезут её мне. Даже не пытайся её чинить. Если хочешь на ней ездить, она твоя,можешь с ней поиграть».

Шэнь Бьянье: «Нет, я пока не планирую ездить на «Бенце».

Пытаясь обмануть Се Юаньсина, он сказал, что повредил «Мерседес». В целях безопасности лучше было на нём не ездить.

Хотя он чувствовал, что, учитывая личность Се Юаньсина, тот, вероятно, даже не узнает, что такое «Бенц».

Шэнь Бьянье подъехал к школьным воротам, и к нему быстро подбежал мужчина с незнакомым лицом, почтительно забрал у него ключи и уехал на машине.

Он не обратил особого внимания, оценил обстановку у школьных ворот и вошел внутрь.

Шэнь Бьянье был высоким и носил плащ, который делал его ещё стройнее. Он шёл, опустив голову, глядя в телефон, а затем поднимал взгляд перед собой, поразительно красивый, словно участник какой-нибудь айдол-драмы.

Проходящие мимо люди не могли отвести от него взгляд, но он был сосредоточен на своем телефоне, из-за чего прохожие думали, что он смотрит на что-то очень важное.

Два аккаунта WeChat.

В обоих сообщениях был один и тот же человек.

В WeChat Шэнь Бьянье написал: «Се Юаньсин: Ммм, спасибо».

В WeChat Х было написано: «Малыш: проснулся, встал».

Ребенок: «Фото.jpg, завтракаю».

Малыш: «А ты? Ты уже поел?»

Он был единственным, кто видел эти сообщения, только он.

Но по какой-то причине Шэнь Бьянье почувствовал необъяснимое чувство недовольства.

Один был соседом по комнате, другой — парнем. Оба были «друзьями», так почему же разница была столь разительной?

Глава 35. Прикосновение.

Когда Се Юаньсин получил сообщение о прибытии посылки, он всё ещё был немного озадачен. Он редко покупал что-либо онлайн, так почему же он получал так много уведомлений о доставке?

На ящиках экспресс-почты всегда было написано имя получателя, поэтому Се Юаньсину приходилось собирать их все и приносить в свое общежитие по одному.

Открыв одну посылку, я обнаружил кашемировое пальто , в другой — пуховик Arc'teryx , затем брюки, внутренние свитера, обувь и даже медвежью шапку .

Се Юаньсин сидел на стуле, почти погребенный под высокими кипами одежды по обе стороны от него.

Он вспомнил, как в тот вечер Х сказал, что хочет купить ему одежду.

Се Юаньсин категорически отказался, но, видимо, другой человек его не послушал.

Он огляделся, моргая. Но это было уже слишком, не правда ли?

Изначально эта одежда была упакована в одну или две большие коробки, аккуратно сложенные внутри, без каких-либо этикеток. Они выглядели как вещи с большой распродажи в торговом центре – две коробки дешёвой одежды, купленные для Се Юаньсин.

Се Юаньсин вынул их по одному и временно положил на стол.

Он потянулся за одним из них, снял прозрачный пакет, в который он был завернут, и потрогал свитер.

Се Юаньсин не был глупцом. Даже без бирок и красивой упаковки он мог определить качество этой одежды.

Возможно, X боялся, что тот их не примет, поэтому и отправил их таким образом.

Се Юаньсин встал, запер дверь общежития, снял одежду и надел свитер.

Бежевый свитер выглядел очень мягким и сидел на удивление идеально , без каких-либо неудобств.

Даже если бы Се Юаньсин сам отправился за покупками, он, возможно, не нашел бы такого идеального размера.

Он достал телефон, нашел ракурс и отправил фото X.

Се Юаньсин: «Очень хорошо сидит. Выглядит хорошо?»

X всегда отвечал быстро, если только он не был занят. X: « Ребёнок выглядит так хорошо » .

«Очень красивый малыш, такой нежный».

«Наш малыш выглядит особенно хорошо в чем угодно, только на натуральной вешалке для одежды».

Уши Се Юаньсина слегка покраснели. Он спросил: «Разве ты в прошлый раз не говорил, что чёрный мне идёт? Почему здесь так много одежды разных цветов?»

Не будет преувеличением сказать, что они были красочными. Одних только пальто было четырёх цветов: мандаринового, бежевого, синего и чёрного.

X: « Изменение цвета, изменение настроения, детка » .

Узнайте больше

Персик

X: « Особенно красиво. Это видно только мне » .

Се Юаньсин повернул голову и с некоторым беспокойством взглянул на кучу одежды: «Не слишком ли это много?»

X: «Там всего пять комплектов одежды, едва хватает на переодевание. Детка, бирки все оторваны, так что вернуть их невозможно. Если ты их не будешь носить, я…»

Он помолчал, поняв, что ему трудно угрожать, поэтому перефразировал.

X: «…это значит, что ты меня больше не любишь».

X: «Детка, я тебе больше не нравлюсь? Ты хочешь со мной расстаться?»

Узнайте больше

Персик

X: «Ребенок не должен отказываться от вещей, которые предлагает твой парень».

X: « Детка, ты не можешь быть непостоянной » .

Се Юаньсин: ……

Где он научился этим ребяческим, почти истеричным приемам?

Се Юаньсин пытался объяснить Х, что он может принять одну-две вещи, но не так много, потому что это слишком дорого и выходит за рамки нормальных отношений. Для Х всё это трансформировалось в «ребёнок хочет расстаться», «ребёнок просто больше меня не любит».

После недолгих дебатов Се Юаньсин устал.

Узнайте больше

Персик

Более того, одно из сказанного Х было правдой: бирки были оторваны, поэтому их нельзя было вернуть.

Он в нерешительности посмотрел на одежду, сложенную на столе, и подумал, стоит ли купить X подарок.

Скоро должны были наступить зимние каникулы, а ему все равно некуда было идти.

Если он найдет работу на неполный рабочий день на два месяца, он сможет позволить себе приличный подарок, а также получить двойную оплату сверхурочных в течение Нового года.

У Се Юаньсина возникла общая идея, и он не стал её развивать. Вместо этого он задал вопрос, который его немного заинтриговал.

Се Юаньсин: «Откуда ты знаешь мой размер?»

Узнайте больше

Персик

Он помедлил, а затем добавил: «Одежда сидит на удивление хорошо».

В верхней части окна чата появился и исчез индикатор «печатаю…», исчез и появился снова.

Это продолжалось целых пять минут, и другая сторона не проронила ни слова.

Сквозь экран Се Юаньсин почувствовал странное чувство вины, исходившее от другого человека.

Раньше это было немного странно, но теперь ему стало по-настоящему любопытно.

X: «Я прикоснулся к тебе». (Другой собеседник вспомнил сообщение.)

Узнайте больше

Персик

X: «В ту ночь я долго смотрел на ребенка и запомнил его».

Веки Се Юаньсина дрогнули. Он не был уверен, стоит ли говорить Иксу, что уже пять минут пялится на интерфейс чата.

Итак, он увидел сообщение, которое было отозвано через секунду.

Где именно он коснулся? Если он нажмёт на вопрос… всё станет ещё страньше и страньше.

Се Юаньсин почувствовал, как перышко щекочет его сердце. Ему хотелось узнать, но он стеснялся спросить.

Боясь, что Х скажет что-то еще более шокирующее, он сдержался и сделал вид, что ничего не видел.

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин: «Долго смотрели?»

X: «В ту ночь я не спал, детка».

X: «Малыш выглядел таким милым, когда спал».

X: «Ты такая крошечная в моих руках, такая нежная, детка».

X: « Моя звёздная малышка » .

Се Юаньсин на мгновение застыл, его лицо медленно покраснело. Длинные густые ресницы часто моргали. Он чувствовал, что и этот вопрос ему задавать не стоило.

Узнайте больше

Персик

Он стеснялся похвалы, но в то же время ей она очень нравилась, и это его немного смущало.

«Ты тоже... очень милая», — ответил он.

Как дети, вы хвалите меня, а я хвалю вас в ответ, это какая-то чистая миловидность.

X был удивлен и почти мог представить себе выражение лица Се Юаньсина, когда он это сказал.

Однако, когда он только что произнес «Звездный ребенок», он немного пожалел об этом, но затем заметил, что Се Юаньсин не подает никаких признаков сопротивления.

Можно ли называть его «Звёздный малыш», но не «Звезда»?

Узнайте больше

Персик

Почему он не позволил ему сказать «Звезда»? Была ли на то причина, или…

Ему просто не понравилось, что Шэнь Бьянье его так назвал?

Лицо человека за экраном, на губах которого еще мгновение назад играла легкая улыбка, теперь исказилось, и он выглядел весьма недовольным.

Сидевший рядом с ним сотрудник службы этикета, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, перебирал в голове всевозможные догадки, мечтая прямо сейчас достать телефон и посплетничать с друзьями.

Шэнь Бьянье привык к наблюдению и не замечал, что на него кто-то смотрит. Он всё ещё хмурился, задумавшись.

Стоит ли ему попробовать назвать Се Юаньсина «Звезда» как X?

Узнайте больше

Персик

Неподалёку раздался призыв учителя этикета к собранию, прервавший размышления Шэнь Бьянье. Он вздохнул и отправил сообщение Се Юаньсину.

X: «Детка, я закончил свою работу».

X: «Что делает ребенок?»

X: «Закончили работу? Есть вопросы?»

Се Юаньсин: «Закончил. Пойду в комнату с фортепиано».

X, казалось, ничего не заметил, спросил: «В комнату с пианино?»

Узнайте больше

Персик

X: «А малыш будет играть для меня на пианино?»

Се Юаньсин: «Нет, возможно, мне придется выступить на сцене на следующей неделе».

«Мой учитель музыки сказал мне, что нужно много практиковаться, пока я не освою это в совершенстве».

Говоря об этом, он нахмурил брови, слегка сжав губы. Он был так бледен, что это лёгкое движение придавало ему жалкий вид, словно над ним издевались.

Но через экран X этого не видел.

X: «Малыш хорошо учится, хорошо играет на пианино и по-прежнему блистателен на сцене».

Узнайте больше

Персик

X: «Я нашёл сокровище, мой Звёздный Малыш».

По какой-то причине, увидев эти сообщения, сопротивление Се Юаньсина выступлению на сцене немного уменьшилось.

Совсем немного.

Идя по дороге, Се Юаньсин не особо общался с Х и вскоре прибыл к главному зданию.

По субботам в здании было тихо, и имелись свободные комнаты для игры на пианино.

Се Юаньсин провел картой и вошёл в небольшую комнату с фортепиано. Внутри помещались только фортепиано и табурет. В этой тесной комнате высоко наверху находилось окно, до которого было невозможно дотянуться.

Узнайте больше

Персик

Хотя его сопротивление немного ослабло, Се Юаньсин всё ещё не горел желанием идти. Его энтузиазм к занятиям на фортепиано был минимальным. Он протянул руку, нажал несколько клавиш, а затем откинул голову, погрузившись в раздумья.

Телефон в кармане дважды завибрировал. Он достал его, нажал на кнопку и, увидев сообщение, почувствовал укол вины за то, что его застукали.

X: «Ребенок уже начал заниматься игрой на пианино?»

В комнате с фортепиано больше никого не было, поэтому Се Юаньсин не стал печатать. Он нажал клавишу голосового управления и безжизненно произнёс: «Нет».

«Я не хочу выступать на сцене».

X: «Детка, даже маленькие павлины высоко держат шеи, когда плачут. Почему ты вдруг боишься выходить на сцену?»

Узнайте больше

Персик

Эту историю из детства Се Юаньсин рассказал X, когда они беседовали о его выборе класса по игре на фортепиано.

X все еще помнит.

X: «Только что, когда малыш сказал, что может выйти на сцену, я зашла в интернет и выбрала ему подходящую сценическую одежду. Когда придёт посылка, малыш не забудь её забрать».

Голос Се Юаньсина был по-прежнему безразличен, настроение подавленное: «Возможно, я даже не выйду на сцену».

«Даже если я куплю одежду, у меня может не быть возможности её носить. Тебе следует её вернуть».

«Сейчас я всего лишь замена. Если подтвердят, мне придётся репетировать с тем учеником, который поёт».

Узнайте больше

Персик

X: «С кем студентка занимается с младенцем? С мальчиком или девочкой? С Альфой, Омегой или Бетой?»

X: «Ребенок будет держаться от них на расстоянии, да?»

Возможно, раздражение от предстоящего выступления на сцене тут же рассеялось. Се Юаньсин почувствовала себя одновременно забавно, беспомощно и немного смущённо. «Это слишком преувеличено. Мы просто репетируем вместе».

«Вы говорите так, будто хотите проверить их регистрацию по месту жительства».

X помолчал немного, а затем сказал: «Нет».

«Я боюсь, что ребенок влюбится в кого-то другого, и я боюсь, что кто-то другой влюбится в ребенка, и еще больше боюсь, что ребенок никому не понравится».

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин снова и снова прокручивал восьмисекундное голосовое сообщение. Внезапно он понял, что не может понять, что такое симпатия.

Но он, безусловно, чувствовал, что его ценят.

Мрачная серая туча в его сердце полностью рассеялась. Се Юаньсину внезапно пришла в голову идея: «Я сыграю тебе на пианино».

«Хочешь послушать?»

Его телефон завибрировал. На другой стороне был отправлен запрос на видеозвонок.

Сердце Се Юаньсина забилось на несколько ударов чаще, когда он увидел, что это видеозвонок. Он испугался.

Узнайте больше

Персик

Видя, что телефон звонит непрерывно, и не собираясь вешать трубку, он на мгновение замешкался, прежде чем ответить.

К счастью, после установления видеозвонка камера на другой стороне была черной.

Из-за черного экрана раздался нежный и терпеливый голос Х: «Детка, можешь навести камеру на себя?»

Он тихонько усмехнулся: «В конце концов, я единственный зритель. У меня же должно быть право предлагать свои предложения, верно?»

Се Юаньсин согласно промычал и послушно повернул камеру к себе. Затем он расположил телефон в удобном положении.

Ракурс, который мог бы охватить половину его лица, а также его руки и пианино.

Узнайте больше

Персик

Он чувствовал необъяснимое волнение. Его руки лежали на чёрно-белых клавишах пианино. Он тихо вздохнул и тихо спросил: «Тогда мне начать?»

Се Юаньсин слегка нажал первую клавишу. Успокаивающая музыка полилась мелодично, с необъяснимой теплотой, навевая мысли об осени, кленовых листьях и тёплых пальто цвета верблюжьей шерсти.

Но при более внимательном прослушивании ощущалась легкая грусть, словно большая рука проникла в его грудь и мягко сжала сердце, оставив горькую боль.

Всегда онлайн

По совпадению, X уже слышал эту песню раньше.

Когда песня только вышла, она была очень популярна. Когда кто-то заказал её в клубе, он даже посмотрел клип на неё.

Человек за тёмным экраном молча улыбнулся. Когда Се Юаньсин нажал последнюю клавишу и нервно спросил, как он играет, он нарушил меланхолическую атмосферу.

X: «Детка, я очень хочу тебя спрятать».

X: «Когда ты исполняешь эту песню на сцене в платье, под светом прожекторов, кто-то обязательно влюбится в тебя из-за этого».

X: «Может быть, фотография ребенка будет на стене исповеди, и многие попросят контактную информацию ребенка».

Именно это и хотел увидеть Шэнь Бьянье. Ради этого он согласился выступить в роли швейцара у школьных ворот и даже порекомендовал Се Юаньсину выступить на сцене.

Он хотел, чтобы Се Юаньсину аплодировали.

Но Шэнь Бьянье был Шэнь Бьянье, а X был X.

X: «Если слишком много людей увидят ребенка, я спрячу его».

X: «Запрись в комнате и сделай это с ребенком на пианино».

Его голос был тихим и хриплым, полным предвкушения:

«Покачивание тела малыша и хаотичное нажатие ручек будут извлекать ноты на пианино. Никто, кроме меня, этого не услышит».

В ответ он увидел красивое, покрасневшее личико, которое резко приблизилось к камере, а затем экран мгновенно потемнел, и звонок прервался.

Глава 36. Шэнь Бянье: На самом деле у Се Юаньсина тоже есть...

В караоке-клубе статный, высокий мужчина махнул рукой вошедшему:

— Пришел? Садись.

Чжоу Чао без особого энтузиазма плюхнулся на диван:

— Три взрослых мужика, все альфы, приперлись сюда просто попеть? Что за дыру вы выбрали?

Шэнь Бянье, возникнув словно из ниоткуда, лениво опустился рядом:

— Тебя вообще никто не звал.

Лу Цян хмыкнул:

— Слышал, ты горел желанием поучаствовать. Вот тебе шанс.

Чжоу Чао закурил и, нахмурившись, откинул голову:

— Поучаствовать? В чем это?

Шэнь Бянье бросил на Лу Цяна ледяной взгляд. Тот мгновенно замолк, но через секунду не выдержал, согнулся пополам и беззвучно затрясся от смеха.

Чжоу Чао окончательно растерялся:

— Да что за дела? Во что вы вдвоем играете втихаря от меня?

— Хочешь послушать историю о том, как молодой господин Шэнь впрягся за одного бету? — поддразнил Лу Цян. — Попроси хорошенько, и я расскажу.

— Вообще-то, это заведение принадлежит мне, — огрызнулся Чжоу Чао. — Будешь выпендриваться – вылетите отсюда оба. Что еще за бета? Се Юаньсин, что ли?

Лу Цян изумился:

— Ого, так ты в курсе?

— Узнал гораздо раньше тебя, так что нечего тут выделываться.

— Между прочим, я в последнее время у него на побегушках, — парировал Лу Цян. — Сомневаюсь, что ты в теме глубже меня.

Чжоу Чао затянулся и вдруг расхохотался:

— Какое совпадение. Я в последнее время тоже у него на побегушках.

Лу Цян загнул палец:

— Я приставил людей к воротам политехнического университета А, чтобы семейка дяди и тети Се Юаньсина не смела к нему соваться и портить жизнь.

Чжоу Чао ответил тем же:

— А я нашел лучшего дизайнера, чтобы тот сшил Се Юаньсину костюм для выступления.

Оба замолчали и одновременно повернулись к Шэнь Бянье.

Тот указал на Лу Цяна:

— У тебя полно парней в подчинении.

Потом на Чжоу Чао:

— У тебя полно любовниц, ты вечно покупаешь подарки и знаешь всех приличных дизайнеров.

И хлопнув в ладоши, добавил:

— И в чем проблема?

Шэнь Бянье поднес бокал к губам, сделал глоток и небрежно бросил:

— Не стройте из себя героев, как будто вы горы свернули. Всего-то пара звонков.

И добавил с издевкой:

— Если вам западло, скажите – желающих найдется вагон.

— Да пошел ты, — выругался Чжоу Чао. — Совсем берега попутал со своим пафосом.

Лу Цян тоже со смехом выругался, а потом озадаченно спросил:

— Слушай, мы тут все ради Се Юаньсина расшибаемся, а он сам-то чем занят?

Шэнь Бянье бросил на него недовольный взгляд:

— А чем еще заняты студенты, кроме учебы?

— Ты вроде в том же универе учишься, неужели там такой завал?

Шэнь Бянье усмехнулся, и в его голосе проскользнула странная, почти интимная нежность:

— Не сравнивай. Он – «хороший мальчик».

— Раз уж мы так вложились, — сказал Лу Цян, — позови его, дай хоть взглянуть. Я его в глаза не видел. Что там за ангел такой, ради которого мы втроем в обслугу записались?

— Да нормальный пацан, — вставил Чжоу Чао. — Ноги длинные, талия, бедра – загляденье... Черт! Ты чего швыряешься?!

— Рука соскользнула, — безучастно отозвался Шэнь Бянье.

Чжоу Чао, потирая место ушиба, поднял упавший на него микрофон. В глазах заплясали чертики, он решил отыграться:

— Ревнуешь, что ли?

Шэнь Бянье издал короткий смешок, переходящий в холодное «Хм»:

— Сказал же – рука соскользнула. Ты серьезно думаешь, я буду ревновать к какому-то Се Юаньсину? Во-первых, он мне никто. Во-вторых, даже когда у меня появится партнер, я буду крайне великодушен.

Ничего не понимающий Лу Цян слушал это с открытым ртом, пока Чжоу Чао не обхватил его за шею и не принялся шепотом объяснять про феромонный сбой и всё, что за этим последовало.

На экране караоке сменяли друг друга старые, как мир, клипы. Шэнь Бянье фыркнул, прерывая объяснения:

— Хватит уже болтать. Как только мое состояние нормализуется, нас с Се Юаньсином больше ничего не будет связывать.

Он холодно добавил:

— Пойте уже.

Лу Цян петь не умел, Шэнь Бянье было неинтересно. Чжоу Чао исполнил две песни и не выдержал. Он встал посреди комнаты с микрофоном:

— Может, позовем кого-нибудь для компании? Вы сидите тут как два господина и пялитесь на меня. Я вам что, модель на подиуме, чтобы сольно выступать?

Лу Цян развеселился и принялся с напускным видом оценивать «модель», спрашивая, сколько тот берет за ночь.

В этот момент песня на экране закончилась, и заиграла следующая.

По комнате разлился низкий, хрипловатый и неожиданно нежный голос. Лу Цян и Чжоу Чао в изумлении уставились на Шэнь Бянье, сжимавшего в руке микрофон.

— Твою мать, — выдохнул Лу Цян. — Сколько лет тебя знаю, а впервые слышу, чтобы наш господин Шэнь так круто пел.

— Это же моя песня из списка, — пробормотал Чжоу Чао. — Но, блин... должен признать, у него есть вкус.

Шэнь Бянье, кажется, едва заметно улыбнулся. Его тягучий, магнетический голос выводил кульминацию:

— ...I’m ready, three, two, one, I’m always online...

— ...With you, one two one, love begins to spread...

***

Се Юаньсин, опустив глаза, перебирал клавиши пианино. Рядом миловидная омега подстраивалась под его ритм, ее голос звучал легко и звонко.

Когда песня стихла, их единственная слушательница – подруга девушки – вскочила и зааплодировала:

— Как красиво! Только разве оригинал не должен быть немного грустным? Не слишком ли весело получилось?

Ши Тинтин, улыбаясь, пояснила:

— Это же для сцены. Мы немного изменили аранжировку, чтобы создать атмосферу. — Она повернулась к Се Юаньсину с искренним восхищением: — Ты потрясающе играешь. Не хочешь вступить в наш музыкальный клуб?

— В клуб? — Се Юаньсин запнулся и как бы невзначай уточнил: — А там есть первокурсники?

Ши Тинтин кивнула:

— Конечно! Есть и те, кто на пианино играет. Я сначала хотела кого-то из «своих» позвать, но учитель музыки сказал, что уже выбрал человека. Сперва я переживала, — она задорно подмигнула, — но теперь – ни капли. Скоро выступление, главное – не нервничать.

Она протянула ему руку:

— Заранее поздравим друг друга с идеальным дебютом?

Се Юаньсин негромко ответил «угу» и вложил свою ладонь в ее.

В глазах Ши Тинтин промелькнуло удивление. Этот хрупкий, тонкий юноша имел такие грубые мозоли на руках, будто всю жизнь занимался тяжелым физическим трудом. Но судя по его одежде, он не был похож на того, кто перебивается с хлеба на воду.

Заметив ее реакцию, Се Юаньсин, как только девушки ушли, поднял руки и замер.

Это больше не были руки пианиста. С тыльной стороны – изящные, с длинными пальцами, но ладони... ладони были покрыты жесткой кожей, шероховатой и нечувствительной.

Это были руки человека, который борется за выживание.

И всё же нашелся кто-то, кто захотел вернуть этим рукам музыку.

Се Юаньсин был умён. С самого начала предложение выступить показалось ему странным. А услышав, что в музыкальном клубе полно своих пианистов, он мгновенно понял, чьих это рук дело.

На самом деле, Шэнь Бянье мог и не скрываться. Се Юаньсин прекрасно знал свое место и понимал, что они из разных миров. Он не питал иллюзий и не собирался навязываться.

Он понимал логику Шэнь Бянье.

Тот презирает его, но из-за болезни не может отпустить. Гордость мешает признать привязанность*, поэтому появился «X» – суррогат под влиянием феромонов, его «виртуальный парень».

*拉不下面子 (lā bu xià miànzi): это идиома, которая означает "не мочь опустить лицо", "не мочь смириться с ситуацией", "быть слишком гордым, чтобы признать что-то или сделать что-то унизительное". В данном контексте это означает, что молодой господин не мог принять или признать что-то, что противоречило его гордости или положению.

Как только Шэнь Бянье выздоровеет, этому нелепому роману придет конец.

Телефон дважды вибрировал. X спрашивал, закончилась ли репетиция.

X: «Малыш, освободился? Всё прошло гладко?»

X: «Устал? Может, заказать тебе молочный чай?»

Уголки губ Се Юаньсина дрогнули в едва заметной улыбке.

Нет, не стоит так думать.

X и Шэнь Бянье – это два разных человека. Сейчас он получает утешение от X, а когда тот исчезнет... Се Юаньсин прищурился. Ну что ж, тогда он просто решит, что X умер.

В мире Се Юаньсина эмоциональная логика казалась предельно простой. Те, кто выбирают его – получают его выбор. Те, кто бросают – остаются в прошлом.

Его мягкие черные волосы обрамляли бледное лицо, а темные глаза прятались за челкой. В этой легкой улыбке присутствовало что-то от призрачного лесного гриба, тихо рассыпающего вокруг себя ядовитые споры.

Се Юаньсин послушно набрал ответ: «Закончил. Не очень устал. Чай не нужно, скоро буду ужинать».

X: «Малыш, забери посылку. Пришел твой костюм для выступления. Времени было в обрез, не успели сшить на заказ, взял готовый. Не суди строго».

На самом деле этот костюм начали шить в тот же день, когда Юаньсина порекомендовали учителю. Портные работали на износ, чтобы успеть. А сказку про «готовый» X придумал, чтобы парень не отказался, испугавшись цены.

Се Юаньсин думал, что заберет пакет на почте по коду, но его ждал курьер. Мужчина с торжественным видом передал ему изысканную большую коробку лично в руки.

Под влиянием этой серьезности Се Юаньсин нес коробку в общежитие так бережно, словно внутри была хрупкая драгоценность.

Он открыл её. Внутри лежал черный фрак, украшенный брошью с драгоценным камнем, и пара запонок с бриллиантами.

Се Юаньсин закусил губу. Вспомнив инструкции курьера, он предельно осторожно повесил костюм в шкаф. Закрыв дверцу, он в первый раз всерьез задумался: «Может, купить замок на шкаф?»

Посмотрев на стол, Се Юаньсин прикинул: или вырезать в книге тайник, чтобы спрятать там брошь, запонки и часы?

Телефон снова ожил.

X: «Малыш, получил одежду?»

X: «Надень, покажись своему парню».

Се Юаньсин сфотографировал висевший в шкафу костюм.

Се Юаньсин: «Боюсь надевать».

X: «?»

X: «В чем дело?»

Се Юаньсин: — отправляет стикер: «Озадаченный котик.jpg» — «Курьер сказал: на этой одежде не должно быть ни единой складки, её нельзя зацеплять, складывать, стирать и гладить. Боюсь, если надену сейчас, до выступления она не доживет. Я потрогал её тайком – вроде ткань, а не бумага, но всё равно страшно».

X (с усмешкой): «Малыш, что значит „тайком“? Это твоя одежда, трогай сколько влезет. И откуда такой стикер? Мило».

Се Юаньсин: «Одногруппница с репетиции прислала, я сохранил».

X (с нажимом): «Малыш, ну как можно воровать чужие стикеры?»

Се Юаньсин (наивный в вопросах интернет-этикета): — стикер: «Испуганный котик.jpg» — «Это считается воровством?»

Раньше он видел такие картинки в общих чатах, но у него никогда не было настроения их коллекционировать. А тут вдруг засомневался: неужели он действительно поступил некрасиво?

X продолжал наводить тень на плетень:

«Использовать чужие стикеры без спроса – это дурной тон».

Ну, доля правды в этом была – всегда найдутся люди, которых это бесит, но X явно сгущал краски.

X: «Погоди минуту, малыш».

Се Юаньсин: «Мгм».

Се Юаньсин тут же удалил оба стикера с котами. И даже задумался, не стоит ли извиниться перед Ши Тинтин. С другой стороны, если X врет, он сам будет выглядеть как дурак.

«Минута» растянулась на пять. Внезапно телефон Се Юаньсина взорвался от десятков сообщений со стикерами котов.

X: «Пользуйся моими, малыш. Пользуйся теми, что нашел твой парень. Не бери чужое».

«Ну точно».

Се Юаньсин понял: X его наглым образом обманул.

«Боже, какой же он мелочный...» — подумал он, но при этом прилежно сохранил каждый новый стикер и окончательно стер те, что достались от Ши Тинтин.

Глядя на гору новообретенных пушистиков, он решил вернуть разговор в конструктивное русло.

Се Юаньсин: — стикер: «Котик склонил голову.jpg» — «А те брошь и запонки... там настоящие камни?»

X: «Да безделицы, малыш».

Се Юаньсин давно решил, что отдаст всё это позже, поэтому не стал спорить о цене.

Се: «Слушай, если я спрячу их в вырезанную книгу – не украдут? Или под кровать? Или в подушку?»

X: «Малыш, в подушку? Не жестко будет спать?»

X: «Купи замок. Без замка и правда немного боязно».

Кражи в универах случались везде, даже среди элиты всегда найдется паршивая овца. Шэнь Бянье на секунду задумался: «Может, предложить ему съехаться?»

Но разум вовремя включился. Он тряхнул головой. Это же почти сожительство. Категорическое нет.

«Но в день выступления я приду посмотреть на него», — решил он. Это мелочь по сравнению с переездом. К тому же он должен увидеть, как Се Юаньсин выглядит в ЕГО одежде.

Сияющий, прекрасный.

Разум в очередной раз проиграл чувствам.

***

День выступления приближался. Благодаря поддержке X и похвалам Ши Тинтин, страх Се Юаньсина постепенно сменялся уверенностью.

В день «икс» он облачился в костюм. Черный фрак идеально облегал талию, брюки подчеркивали стройные ноги. Маленькая черная бабочка у ворота делала его похожим на изящного павлина.

Брошь Се Юаньсин решил не надевать, оставив только бриллиантовые запонки, едва мерцающие в свете ламп. Получился образ утонченного, благородного юноши.

Он нервничал, сотый раз поправляя рукава перед зеркалом.

— Синсин, ты выглядишь просто чудесно! — Ши Тинтин подошла к нему, не скрывая восторга.

Заметив его замешательство, она высунула кончик языка:

— Бетам-парням стоит говорить "красавчик", да? Но ты правда красавец. Шикарный вкус у того, кто выбирал костюм.

Одежда подчеркивала все достоинства фигуры Се Юаньсина.

Се Юаньсин не мог ответить грубостью на доброту этой искренней девушки. С детства мама учила его уважать омег.

«Синсин» – так могли звать его только близкие. Раньше он бы просто ушел, опустив голову. Но теперь он стал мягче.

— Ты сегодня тоже очень красивая, — серьезно ответил он. — Как принцесса на музыкальной шкатулке.

Ши Тинтин рассмеялась над его необычным сравнением:

— Удачи нам. — Она сделала шаг и осторожно приобняла его. — Не нервничай Синсин. Даже если ошибешься – с тебя просто чашка чая. Если ошибусь я – с меня.

В душе Се Юаньсина разлилось тепло. Он понял, что она специально подошла взбодрить его.

Выступление было организовано для важных гостей, атмосфера за кулисами казалась скорее приподнятой, чем напряженной. Пока они ждали своего выхода, группа встречающих во главе с завучем стояла у ворот университета.

Когда к воротам подъехал черный внедорожник, заведующий учебной частью с улыбкой подошел и открыл дверь. Пожертвования от предпринимателя средней руки оказалось недостаточно, чтобы сам ректор ведущего национального университета вышел встречать мецената.

Мужчина средних лет вышел из машины и с улыбкой пожал руку завучу. Рядом стоял сотрудник приемной комиссии и другие учителя, пришедшие сопровождать гостя.

Шэнь Бянье в парадной форме стоял в авангарде приветственной группы. За ним ровным строем выстроились студенты – все как на подбор красивые и статные. Но Шэнь Бянье, стоявший впереди, затмевал всех: широкие плечи, длинные ноги, форма сидела на нем безупречно. Он стоял неподвижно, но мысли его блуждали далеко.

«Он уже готов? Надел костюм?»

Когда делегация двинулась мимо студентов, бизнесмен, собиравшийся дежурно похвалить «лицо университета», внезапно замер, увидев Шэнь Бянье. Потрясение оказалось настолько сильным, что он, забыв о приличиях, подскочил к нему:

— Вы, должно быть, сын председателя Tianyun Group?! — воскликнул он, бросившись к парню, забыв про завуча. — Я занимаюсь софтом, имел честь видеть вас на приеме в вашей компании!

В этот момент все взгляды были прикованы к Шэнь Бянье. Тот подавил раздражение:

— Господин Чэнь, добрый день. Давно не виделись.

На самом деле он совершенно не помнил этого человека, но слышал о нем от учителей, когда пришел в команду встречающих.

Независимо от того, с какой целью этот господин Чэнь так старался ему угодить, Шэнь Бянье мысленно поставил на нем клеймо "идиот". Не различает, где он находится – дома или в гостях. Шэнь Бянье здесь только в качестве студента. А он, как важный гость, чрезмерно льстит и заискивает перед студентом, ставя себя в унизительное положение, что вызывает презрение.

Однако на лице мужчины удивление только усилилось, и он даже выглядел несколько смущенным:

— Я и не думал, что вы меня помните.

Прежде чем господин Чэнь успел что-то еще сказать, Шэнь Бянье прервал его:

— Давайте сначала зайдем внутрь и поговорим.

Завуч рядом поспешно согласился:

— Да-да-да, зайдем внутрь и поговорим.

Но господин Чэнь никак не унимался:

— Я и не думал, что сын председателя Шэня будет учиться здесь. Университет А – один из лучших вузов, господин Шэнь поистине выдающийся. Как поживает ваш дядя в последнее время? Будущее города А полностью зависит от него. Не знаю, смогу ли я навестить его как-нибудь?

Шэнь Бянье спокойно ответил:

— Моему дяде всего тридцать пять, он всего лишь секретарь, будущее города А ему не по плечу.

Господин Чэнь вытер пот, смущенно сказав:

— Что вы, что вы.

По плану, делегация должна была сначала осмотреть кампус, а затем отправиться на выступление учеников. Команда по этикету могла уйти в середине, но Шэнь Бянье от начала до конца исполнял роль привратника и сопровождающего.

«Ради выступления Се Юаньсина я пожертвовал слишком многим», — думал он. — «Он никогда не должен об этом узнать, иначе я сгорю со стыда».

Атмосфера в университете А была очень хорошей. Лишь немногие преподаватели знали о ситуации Шэнь Бянье, но поскольку он учился здесь, поступив по всем правилам, эти немногие относились к нему как к обычному студенту.

Большинство студентов знали только, что Шэнь Бянье богат, но не знали, чем конкретно занимается его семья.

Когда студенты, дежурившие в актовом зале, увидели, как Шэнь Бянье входит в окружении группы мужчин в деловых костюмах, в зале поднялся небольшой переполох.

Се Юаньсин сидел сбоку за кулисами и, глядя на Шэнь Бянье, окруженного всеобщим вниманием, грустно улыбнулся. Вот так велика разница между людьми: с рождения им предначертана роль, и они вынуждены принимать эти непреодолимые пропасти.

Сидящая рядом Ши Тинтин потянула Се Юаньсина за рукав и тихо прошептала:

— Боже, какой он классный! К нему же теперь вообще не подступиться.

— Да, он хорош, — объективно признал Се Юаньсин.

— Ты же с ним в одной комнате живешь? Он правда такой холодный, как говорят?

— Мы почти не общаемся. Наверное, — спокойно ответил Се Юаньсин.

Перед красным занавесом ведущий звонким голосом объявлял номера один за другим. За сценой Се Юаньсин и Ши Тинтин отсчитывали выступления и ждали своей очереди.

Сидевший в первом ряду Шэнь Бянье опустил взгляд на программку, внезапно встал, сказал, что ему нужно отойти по делу, обошел толпу и вышел из актового зала. Актовый зал был двухэтажным: второй этаж меньше и имел полукруглую форму. Чтобы попасть туда, нужно подняться по лестнице снаружи.

На это небольшое мероприятие пригласили немного студентов, поэтому второй этаж оказался совершенно пуст. Однако Шэнь Бянье сел в последнем ряду, полускрытый в тени, и тихо ждал.

Когда очередной номер закончился и ведущий чисто и ясно объявил следующий, красный занавес медленно разошёлся. Се Юаньсин, одетый в смокинг и сидящий за пианино, появился на сцене.

Черный фрак идеально подчеркивал его фигуру, бриллиантовые запонки тонко мерцали на запястьях. Он спокойно сидел, повернувшись к зрителям боком. Под светом ламп его лицо выглядело фарфорово-белым и красивым, а руки, лежащие на черно-белых клавишах – длинными и изящными.

Се Юаньсин был похож на фарфоровую куклу. На прекрасного павлина.

Шэнь Бянье не сдержался и все же достал телефон, чтобы включить запись. Он решил, что снимает для Се Юаньсина, и отправит ему запись после окончания.

После завершения песни Се Юаньсин встал, уголки его губ слегка изогнулись в улыбке, глаза были черными и ясными. Он слегка поклонился, благодаря зрителей. Софиты на сцене сияли ярко, а аплодисменты в зале не утихали.

Шэнь Бянье не мог не признать, что в этот момент Се Юаньсин действительно был чертовски притягателен.

По-настоящему прекрасен. Теперь это говорили не феромоны, а его собственное сердце.

Глава 37. В следующий раз, когда мы встретимся, я тебя поцелую, это и есть...

Телефон Шэнь Бьянье был дорогим и качественным, с таким четким разрешением камеры, что когда он увеличил изображение, то даже смог ясно разглядеть крошечную родинку под глазом Се Юаньсина.

Под ярким светом прожектора на его фарфорово-белом лице расположилось крошечное черное украшение, привносящее необъяснимый, почти опасный оттенок притягательности.

Следующий номер уже шел на сцене, но экран телефона Шэнь Бьянье все еще стоял на паузе на фортепианной пьесе.

Фигура, сидящая за пианино, занимала весь экран. Телефон был в беззвучном режиме, но мелодия, казалось, отдавалась эхом в его сердце вместе с игрой рук на экране.

Наверху появилось уведомление: инструктор спросил, где он. Шэнь Бьянье убрал телефон, вышел со второго этажа, но вместо того, чтобы направиться к своему месту, направился прямиком за кулисы.

Университет науки и технологий был богатым, и задняя часть зрительного зала также была хорошо оборудована, напоминая театральные кулисы, со специальными раздевалками, гримерными и зонами для подготовки.

После выступления Се Юаньсину пришлось помогать другим выносить пианино из-за кулис. Когда он вышел за кулисы, Ши Тинтин всё ещё ждала его.

Ши Тинтин все еще была немного взволнована и радостно говорила: «Синсин, мы были великолепны!»

«Ты вернёшь платье? Даже если уже девятый час, взять его ещё на один день — значит заплатить за ещё один день».

Она стиснула зубы: «Пятьсот юаней в день, почему бы им просто не ограбить людей? Школа возмещает только двести».

Затем ее тон внезапно изменился, охватив ее сердце, как Хызы: «Но это платье и правда слишком красивое, рыдаю, рыдаю».

Се Юаньсин помедлил и сказал: «Я верну свой завтра. Ты пойдёшь один?»

«Уже немного поздно, вам может быть небезопасно идти туда одной».

Ши Тинтин махнула рукой: «Со мной поедет моя подруга, не волнуйся. На такси туда и обратно доберёмся быстро».

«Тогда я пойду, Синсин. В следующий раз найду тебя, чтобы пообщаться».

Шэнь Бьянье, только что перешедший на другую сторону, остановился, слегка прищурившись. Синсин?

Се Юаньсин не знал, что в этот момент здесь находился кто-то ещё. Он кивнул Ши Тинтин: «Хорошо, будь осторожен».

Синсин?

Ладно, будь осторожен по дороге?

За эти несколько секунд Шэнь Бьянье снова и снова воспроизводил в голове простейший разговор, словно хотел его пережевать и проглотить.

Все остальные могли называть его Синсином, но его каждый раз проклинали, когда он это делал?

Почему?

Шэнь Бьянье молча усмехнулся. Он думал, что смеётся от злости, но в его глазах пылало негодование. Язык прижался к клыку, причиняя острую боль.

Ребенок не слушается.

Ши Тинтин уже ушёл, а Се Юаньсин уже собирался уйти за кулисы. Он едва успел сделать пару шагов, как чья-то рука сзади внезапно схватила его и потащила в соседнюю раздевалку.

Всё произошло слишком внезапно, словно вспышка молнии. К тому времени, как Се Юаньсин успел среагировать, его уже прижало к двери раздевалки.

«Кто?» Раздевалка была не освещена, и Се Юаньсин, отвернувшись, ничего не видел.

Несмотря на то, что он находился в зажатом положении, когда человек позади него внезапно толкнул его к двери, он прикрыл ее рукой, как будто боялся, что он поранится.

Поэтому Се Юаньсин сохранял некоторое спокойствие и уже имел смутное представление, когда задал этот вопрос.

Внезапно что-то закрыло ему глаза. Голос сзади был нежным, но хриплым: «Малыш, это я».

«Я пришла посмотреть на выступление малыша, хотела сделать ему сюрприз».

«Счастлив ли ребенок?»

Напряженное тело Се Юаньсина слегка расслабилось. Он честно сказал: «Ты словно призрак, внезапно выскочивший из ниоткуда».

X не засмеялся, а тихо спросил: «Малыш не хочет, чтобы я кончал?»

«Синсин», — почти пробормотал он, опуская голову, чтобы поцеловать и пососать затылок Се Юаньсина, а затем внезапно спросил: «Малыш, почему здесь след от зуба?»

Се Юаньсин напрягся. Икс позади него высунул язык и жадно лизнул это место, спрашивая странным тоном: «Малыш, кто тебя укусил?»

«Скажи мне, детка».

Тело Се Юаньсина напряглось, словно от стыда. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, говоря: «Меня укусил извращенец-психопат».

Сегодня, переодеваясь во фрак, он не наложил повязку, так как она бы торчала и смотрелась бы странно.

Он не ожидал такого поворота событий и уже немного сожалел об этом.

X поднял бровь, на его губах тронула полуулыбка. «Это был сосед малыша по комнате?»

«Похоже, он единственный ребенок, которого можно так описать».

Говоря это, он протянул руку, чтобы провести по следу укуса, что вызвало легкий укол боли и зуда.

Тело Се Юаньсина слегка дрогнуло, и он дрожащим голосом произнес: «Да, это был он».

«Он был в периоде восприимчивости и не мог ясно мыслить, когда укусил меня».

X прошептал: «Детка, я немного злюсь».

Се Юаньсин тихо сказал: «Я — Бета, меня не стоит кусать».

«Не сердись».

Первоначально X намеревался упомянуть Шэнь Бьянье, тонко спросив о проблеме с прозвищем, но теперь…

Тёмное и замкнутое пространство разжигало его желания. Он коснулся следа от укуса на затылке своей любимой, чувствуя почти возбужденную ярость. «Я ничего не могу с собой поделать, детка, ничего не могу с собой поделать».

Се Юаньсин: «Так ты собираешься обвинить меня?»

Икс наклонился, прижавшись губами к маленькому, жалкому пятнышку кожи со следом от укуса. Он помолчал немного, а затем прошептал: «Я не виню малыша».

«Ребёнок же не нарочно сделал это, да? Во всём виноват сосед ребёнка по комнате, который заболел».

«Но он не должен нравиться ребенку, иначе я сойду с ума от ревности».

Ждать…

Разве он не должен был спросить о прозвище? Как это превратилось в клевету на самого себя?..

Без электрического ошейника, без каких-либо средств блокировки феромонов, подавление бурлящих феромонов в его теле уже поглотило половину внимания Икса.

Некоторые слова вырвались у него из уст, и только тогда он понял, что они неверны, но если вдуматься, то никаких проблем, похоже, не было.

…Проблем не было. Изначально он не хотел, чтобы Се Юаньсину понравился Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин: «Он мне не понравится. Он мне не нравился с самого начала и не понравится и потом».

Движения Икса замерли, а затем он с нетерпением продолжил: «Детка, почему он тебе не нравится?»

«Ты его ненавидишь?»

«Можете ли вы сказать мне, почему?»

«Если малыш не объяснит все ясно, я буду слишком много думать, малыш».

«Вы живёте вместе в одной комнате, каждый день. Когда я узнаю, почему малыш его ненавидит, мне станет спокойнее».

Се Юаньсин задумался на мгновение и решил, что не будет ничего плохого в том, чтобы рассказать ему.

На самом деле изначально он невзлюбил Шэнь Бьянье не из-за его резких слов, не из-за унижения или даже не из-за того, что он его больно укусил.

Это были более поздние причины его недолюбливать.

Это началось потому, что…

«В первый день моего прибытия в общежитие я увидел, как он передал Nintendo Switch и игровые картриджи кому-то из соседнего общежития».

Прошло уже много времени, но он до сих пор помнил свои тогдашние чувства.

Се Юаньсин лишь недавно узнал, что такое Switch, и тут он увидел, как Шэнь Бьянье так небрежно раздает один из них.

В темноте глаза Икса — нет, Шэнь Бьянье — расширились от недоверия. Он пристально посмотрел на человека в своих объятиях, отвернувшегося от него, и тихо спросил: «Только из-за этого?»

Он обнял человека еще крепче, его голос, измененный чейнджером, был нежным и настойчивым: «Малышка, не лги мне».

«Может быть, этот малыш на самом деле не так уж его и ненавидит, а просто придумывает повод, чтобы оттолкнуть меня?»

Се Юаньсин покачал головой: «Потому что в то время моя тетя только что заставила меня потратить деньги, которые я заработал, работая после вступительного экзамена в колледж, на покупку Switch для моего кузена».

«Поскольку этого хотел мой двоюродный брат, я два месяца работал бесплатно, даже не заработав ни копейки».

Оглядываясь назад, можно сказать, что его первое неприятное впечатление о Шэнь Бьянье было результатом выплеснутого наружу гнева.

Однако Се Юаньсину было трудно противостоять любым негативным эмоциям.

В течение двух месяцев он усердно трудился репетитором, надеясь хоть немного облегчить себе жизнь в университете, но в итоге был вынужден купить Се Чжоу игровую консоль и планшет, оставив его ни с чем.

Затем он пошел в школу и увидел, как его незнакомый сосед по комнате небрежно отдает игровую приставку, стоимость которой равнялась его двум месячным заработкам, заработанным тяжелым трудом.

Для него это была огромная сумма на расходы по проживанию; для его нового соседа по комнате это была небольшая сумма, которую можно было отдать просто так.

Как только возник этот дисбаланс в отношениях, Се Юаньсин почувствовал себя крысой в канаве.

Он не хотел быть таким, поэтому просто держался на расстоянии от своего нового соседа по комнате.

Се Юаньсин моргнул, его ресницы задели ткань, прикрывавшую глаза. Он прошептал: «Ты считаешь меня угрюмым и обиженным, раз я не люблю его из-за этого, словно я не могу видеть, как другие преуспевают?»

X не молчал и не колебался. Он, почти не задумываясь, ответил: «Нет».

«С малышом все в порядке, он совсем не темный».

Он коснулся глаз Се Юаньсина через ткань. Хотя он не чувствовал влаги, ему почему-то показалось, что Се Юаньсин плачет. «Малыша просто слишком жалко издевались».

«Наш малыш Синсин — самый лучший малыш на свете».

Се Юаньсину нравилось, когда Х называл его «наш малыш Синсин». Это было тепло, как дома.

Выражение лица Шэнь Бьянье, когда он вышел из-за кулис, было сложным — смесь нежности, яростной решимости и скрежета зубов.

Он не мог вспомнить, как нашел предлог сбежать от Се Юаньсина, используя личность X; все, казалось, произошло инстинктивно.

К тому времени, как Шэнь Бьянье осознал это, он уже стоял у двери своего общежития.

Шэнь Бьянье не был уверен, сможет ли сохранить невозмутимое выражение лица перед Се Юаньсином. Он зашёл внутрь, взял несколько таблеток и вышел, не дожидаясь возвращения Се Юаньсина.

Настроение у него было очень сложное.

Но желание найти этого идиота Се Чжоу и избить его было невероятно сильным.

Ощущение было такое, будто в его груди горел огненный шар, одновременно яростный и обжигающий.

Дело должно было вот-вот перейти в суд, и ему было бы неуместно и нереалистично лететь в школу Се Чжоу, чтобы прямо сейчас кого-то избить.

Се Юаньсин, по-видимому, сказал, что как только вердикт будет вынесен, он отправится к Се Чжоу.

Всего за секунду Шэнь Бьянье решил, что пойдет с ним.

Блин.

До сих пор Шэнь Бьянье жил размеренной жизнью, и он никогда не становился объектом спровоцированного гнева из-за отвратительного поведения кого-либо другого.

Победа над Се Чжоу была ради него самого, а месть за Се Юаньсина была просто приятным бонусом.

Шэнь Бьянье снова тихо выругался и позвал Чжоу Чао: «Где ты? Пойдём выпьем».

Чжоу Чао был хорошим другом и собутыльником. Когда дело доходило до выпивки, он всегда приходил, если его звали.

Но когда он сидел на стуле у реки, держа в руке банку ананасового пива, ему все равно хотелось выругаться: «Чувак…»

«Ты такой богатый, почему не тратишь деньги? Сидишь у реки и пьёшь ананасовое пиво за два с половиной юаня».

Щелк . Шэнь Бьянье открыл бутылку ананасового пива и хрипло сказал: «В клубе слишком шумно».

«Слишком много подавляющих средств, не могу пить алкоголь».

Феромоны Альфы связаны не только с желанием; гнев также может вызвать дисбаланс феромонов.

Взгляд Чжоу Чао упал на семь или восемь пустых шприцев-глушителей, лежащих рядом с Шэнь Бьянье. Его ворчание стихло, и он протянул руку, чтобы взять из рук Шэнь Бьянье ананасовое пиво.

«Ладно, ладно, больше не пей».

«Ананасовое пиво тоже содержит алкоголь».

Шэнь Бьянье даже не взглянул, увернулся от его руки и сделал большой глоток. «Этот кусочек никого не убьёт».

Чжоу Чао нахмурился: «Что случилось?»

Шэнь Бьянье молчал. Когда Чжоу Чао надавил на него, он внезапно встал и сказал: «Пойдем перекусим чего-нибудь поздним вечером».

Когда они подошли к киоску с ночными закусками, к ним присоединился ещё один человек. Теперь у Чжоу Чао был собеседник, поэтому он просто разговаривал с Лу Цяном, игнорируя молчаливого человека рядом.

Некоторые вещи трудно произнести вслух, и, будучи братьями, не стоит слишком лезть не в свое дело.

Лу Цян все еще был в замешательстве и спросил: «Что происходит?»

Чжоу Чао небрежно ответил: «Вероятно, разбитое сердце».

В него попал арахис. «Исчезни».

«Мне не нравится Се Юаньсин».

Чжоу Чао развел руками, игриво ухмыляясь: «Я ведь сказал, что это Се Юаньсин?»

Блин.

Раздражающий.

Шэнь Бьянье не захотел тратить на него время и сел в стороне, обнимая банку ананасового пива и предаваясь размышлениям.

Ему действительно не нравился Се Юаньсин. Даже сейчас… Шэнь Бьянье на мгновение задумался. Если не брать в расчёт феромоны, то, в лучшем случае, это была благодарность.

Что раздражало Шэнь Бьянье, так это то, что он фактически подвергся вытесненному гневу из-за такого идиота.

Он, на самом деле, был подвергнут, вытесненному, гневу!

Никто не поступает в университет, намереваясь нажить врагов среди соседей по комнате. Те, кто давно знал характер Шэнь Бьянье, знали, что он не был плохим.

Молодой мастер умел сохранять лицо перед незнакомцами. Столько людей ему признавались, и даже если он был раздражен, он не игнорировал их, как высокомерных людей, ставя их в неловкое положение.

Поэтому он определенно не стал бы намеренно использовать холодные слова по отношению к своему соседу по комнате.

Поначалу он все еще хотел поддерживать хорошие отношения с Се Юаньсином.

Но Се Юаньсин игнорировал его везде, отвечая только «Мгм» или «О», он опускал глаза, когда видел его, и если Шэнь Бьянье случайно касался его, он вздрагивал быстрее всех остальных, как будто Шэнь Бьянье был чем-то грязным.

С Шэнь Бьянье никогда так не обращались.

Сначала это было в новинку, но потом он разозлился и стал говорить обидные, подлые вещи.

Теперь он знал причину: он был подвержен вытесненному гневу из-за какого-то куска мусора!

Что плохого в том, что он раздал Switch?! Если бы не беспорядок, устроенный Се Чжоу, Се Юаньсин, возможно, подумал бы, что он просто щедр!

Проклятие.

Чем больше он об этом думал, тем сильнее злился. Шэнь Бьянье яростно осушил свой напиток, чувствуя себя совершенно разбитым. Алюминиевая банка в его руке скрипнула и полностью развалилась под его хваткой.

Шэнь Бьянье хмыкнул и небрежно отбросил его в сторону.

Звук привлёк внимание Чжоу Чао и Лу Цяна, которые наблюдали за ним. Они передвинули свои табуреты и сели рядом с Шэнь Бьянье.

Чжоу Чао: «Что такое, серьёзно? Так зло, и это даже не разбито сердце. Расскажи нам, что случилось».

Лу Цян кивнул, словно толчёный чеснок. «Точно, мы вместе прошли по необитаемым местам, наша дружба — не на жизнь, а на смерть. Чего ты нам не расскажешь?»

Чжоу Чао ударил его: «Перестань каждый день выставлять напоказ свою смертельную дружбу. Лучше упомяни о том, чего я не сделал, чтобы помочь».

Лу Цян был высоким и крепким, с большими руками. Он обхватил руку Чжоу Чао, уговаривая: «Не в этом дело, не в этом дело, понятно?»

Шэнь Бьянье на мгновение задумался. Если бы он не говорил, то выглядел бы робким, словно его что-то очень заботило, поэтому он просто выбирал и кратко излагал свои мысли.

Чжоу Чао: «То есть, ты хочешь сказать, что если бы не этот выплеснутый гнев, тебе бы понравился Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье вспыхнул, вены на тыльной стороне ладони слегка вздулись. Новая банка ананасового пива в его ладони издала напряженный звук, и он взревел: «Что за чушь ты несёшь? Ты вообще сдавал экзамены по китайскому в школе?»

«Так ли происходит понимание прочитанного?»

Чжоу Чао не испугался его гнева и добавил: «Теперь, когда ты знаешь, почему бы тебе просто не поговорить об этом с Се Юаньсином?»

«Даже если он тебе не нравится, разрядить обстановку в отношениях тоже было бы неплохо».

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «Забудьте об этом, давайте оставим все как есть».

Се Юаньсин не знал, что X — это он, и ему не было нужды ходить вокруг да около и снова спрашивать о причине от имени Шэнь Бьянье.

«Завтра я отвезу его в больницу на обследование. Как только моя болезнь пройдет, он уедет».

«Если мы сейчас разрядим обстановку, то потом будет неловко, съедет он или нет».

Чжоу Чао кивнул, а затем в последний раз скептически спросил: «Тебе действительно не нравится Се Юаньсин?»

Шэнь Бьянье: «Я же говорил, мне не понравится бета».

Лу Цян, долго молчавший, вдруг вмешался: «Ты за АО? АБ — нормально, АА — тоже нормально».

Чжоу Чао и Шэнь Бьянье украдкой посмотрели на него. Двое из трёх присутствующих Альф хором выругались: «Ты извращенец!»

По сравнению с оживленной сценой с Шэнь Бьянье, Се Юаньсин был гораздо тише.

В общежитии никого не было. Он переоделся в более удобную одежду и сел за парту, погрузившись в учёбу.

Ночью свет на столе в общежитии всегда казался тусклым, потому что его заслоняла кровать. Он включил настольную лампу с магнитной полосой.

В мире Шэнь Бьянье были деньги и друзья. Мир Се Юаньсина был полон вопросов и туманного будущего.

Тёплый жёлтый свет озарял Се Юаньсина оранжевым светом. Когда он наклонил голову, чтобы писать, на его затылке виднелись едва заметные багровые засосы.

Он уже устал после дня выступлений, а учёба истощала его морально, поэтому в десять Се Юаньсин пошёл умываться и спать.

К тому времени, как Шэнь Бьянье вернулся, Се Юаньсин уже спал.

Обычно феромоны Шэнь Бьянье душили Се Юаньсина, когда тот подходил слишком близко, но с тех пор, как он увидел шрам на плече Се Юаньсина, доза подавляющего вещества Шэнь Бьянье удвоилась, и его феромоны вообще не просачивались.

Поэтому Се Юаньсин совершенно не подозревал о его близости.

Шэнь Бьянье понимал, что стоять у кровати своего соседа по комнате и смотреть, как он спит, — довольно странное чувство, но его ноги словно приросли к месту, и он не в силах сдвинуться с места.

Се Юаньсин крепко спал, его чёрные волосы мягко прилипли к лицу, а светлая кожа покрылась лёгким румянцем. Под толстым зимним одеялом он казался крошечным и ещё мягче, укрывшись им.

Шэнь Бьянье, не смея применить силу, нежно, словно ватный шарик, ткнул Се Юаньсина в щеку. Голос его был очень тихим, почти шёпотом: «Синсин».

Устройство для изменения голоса давно убрали. Это был его голос, голос Шэнь Бьянье.

Но произнес он это так тихо, словно боялся кого-то разбудить.

Однако в глазах Шэнь Бьянье мелькнула торжествующая улыбка, немного детская. Ему не разрешалось так его называть, но он всё равно это делал.

Он вдруг что-то вспомнил.

В последний раз, когда X и Се Юаньсин встретились, Се Юаньсин согласился, что в следующий раз, когда они встретятся, он сможет поцеловать его.

Улыбка в его глазах сменилась раздражением, а рука, сжимавшая лестницу, напряглась так, что костяшки пальцев побелели.

За кулисами он был так взбешён этим идиотом Се Чжоу, что у него заболела голова, и он вообще забыл.

Как! Он! Мог! Забыть?!

Черт возьми, он умрет от злости.

Может быть, он мог бы просто украдкой поцеловать ее, чтобы загладить свою вину...

Но теперь это был Шэнь Бьянье, а не X.

Его феромоны снова стали нестабильными. Шэнь Бьянье прижимал следы от инъекций препарата, используя боль, чтобы сохранить ясность ума.

Борьба и конфликт мелькали в его глазах, когда он пристально смотрел на спящего Се Юаньсина.

Зная причину и избавившись от предрассудков, которые разозлил Се Юаньсин, Се Юаньсин стал все меньше и меньше раздражать его.

Шэнь Бьянье не мог не задуматься о собственном поведении.

Ему не нравилась Се Юаньсин, но притворяться кем-то другим и общаться с ней онлайн, просто чтобы ощутить её сладость, – это одно. Но лишить Се Юаньсин первого поцелуя? Разве это не было слишком уж плохо?

Несмотря на то, что причиной тому были феромоны, X было трудно устоять перед обаянием Се Юаньсина, когда тот находился рядом.

Но это, это действительно было нехорошо.

Даже несмотря на то, что это был и его первый поцелуй, Се Юаньсин не оказался в невыгодном положении.

Но это, в конце концов, был обман.

Хотя губы Се Юаньсина выглядели мягкими, с маленькими, изящными желобками, и должны были быть сладкими на вкус, если бы он разжевал их во рту, была бы текстура, как у мягкого желе…?

Губы Се Юаньсина казались немного суховатыми. Если бы он облизал их во время поцелуя, он бы увлажнил губы Се Юаньсина. Благодарность ему не нужна, просто дайте ему облизать их чуть глубже…

Какой он на вкус? Почувствует ли он вкус молока...?

Палец немного вошел, он был очень влажный, очень горячий...

Шэнь Бьянье полностью забыл, о чем думал всего мгновение назад, и совершенно не осознавал, о чем думает сейчас.

Одна фраза за другой завладели его разумом, мозг пришел в возбуждение, взгляд, слегка окрашенный одержимостью, был прикован к губам Се Юаньсина.

Ему очень, очень, очень хотелось их попробовать.

Но не тайно, это было бы невежливо.

Когда Се Юаньсин проснулся на следующее утро, небо на улице все еще было затянуто дымкой, и казалось, что рассвет еще не наступил.

Кондиционер в общежитии все еще тихонько жужжал, а одеяла были теплыми, из-за чего ему не хотелось вставать.

Но он не смог.

Сегодня ему предстояло сделать нечто очень важное.

Он потянулся за телефоном под подушкой. Сонное выражение лица постепенно сменилось широкими глазами, пока он читал цепочку сообщений.

X: «Малышка, ты обещала, что я смогу поцеловать тебя при следующей встрече».

X: «Я действительно забыл».

X: «Как я мог забыть?!»

X: «Я вообще не могу спать, детка. Я умру от злости».

X: «Детка, Звездная Малышка, встретимся сегодня?»

X: «Ребенок уже проснулся?»

X: «Я очень хочу поцеловать малыша. У малыша такие мягкие губки, они пухлые, когда спишь. Им тоже хочется, чтобы их целовали, да?»

X: «Детка, ты уже встала? Давай встретимся, детка, пожалуйста, детка».

Лицо Се Юаньсина покраснело, он не мог понять, было ли это от того, что он встал с постели в тепле, или от смущения, вызванного столь откровенным желанием.

Он подумал о том, что собирался сказать, и невольно рассмеялся. Его губы слегка изогнулись, когда он набрал: «Нет, мне сегодня нужно сдавать CET-4».

«Разве вы сегодня днём не сдаёте CET-6?»

Шэнь Бьянье, выплескивавший свою энергию на пробежку на детской площадке, уставился в свой телефон и медленно остановился.

В его школе жёстким требованием было сдать CET-4, что он уже сделал на первом курсе. Его специальность не требовала CET-6, поэтому он вообще не обратил на это внимания.

Только для того, чтобы полностью дистанцироваться и не вызывать подозрений у Се Юаньсина, он сказал ему, что у Х другая специальность.

Шэнь Бьянье потерял всякое желание бежать, его красивое лицо потемнело, когда он сошел с трассы.

Он ненавидел экзамены CET-4 и CET-6.

Глава 38. Вечеринка / Отшлепать малыша по попе.

Это была суббота, да ещё и зимняя. Обычно мы спали, завернувшись в тёплое одеяло, допоздна, забыв обо всём на свете. Но экзамен по английскому языку CET-4 вытащил большинство студентов из кроватей.

В учебном корпусе кишело множество людей. Многие несли сумки, держа в руках словарь, изредка поглядывая в него.

Они не верили искренне, что уровень их владения английским резко возрастет за столь короткое время.

Вместо этого, после многих лет практики сдачи экзаменов, у них просто возникло ощущение, что какой-то этап в процессе был упущен, если они не подготовились в последнюю минуту перед входом в экзаменационный зал.

Когда Се Юаньсин собрался и подошел к месту экзамена, он увидел в толпе Гао Юфэя, который, опустив голову, бормотал себе под нос слова из словаря.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

напиток

Книжные полки

Напиток

Фан Чжи стоял рядом с ним. Се Юаньсин не подошел.

«Синсин», — кто-то сзади похлопал Се Юаньсина по плечу. Се Юаньсин обернулся и увидел Ши Тинтина, закутанного, словно кокон, в длинную пуховку.

Се Юаньсин был немного удивлен: «Ты тоже сдаешь CET-4?»

Ши Тинтин: «Разве первокурсникам не разрешено сначала сдавать только CET-4?»

Се Юаньсин на мгновение замер: «Ты новичок?»

Ши Тинтин усмехнулся. «То выступление, которое мы делали, было для первокурсников, так что, конечно, я первокурсник. Разве ты не знал?»

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Персик

напиток

Продукты

Напиток

К ней подошла круглолицая девушка. Ши Тинтин взял её под руку и представил: «Это моя соседка по комнате, Тантан. Это Се Юаньсин».

Тантан смутилась, ее лицо слегка покраснело, когда она улыбнулась Се Юаньсину.

Се Юаньсин, столь же замкнутый, улыбнулся в ответ.

Се Юаньсин поприветствовала ее, и Ши Тинтин отвел ее в сторону, загадочно сказав: «Хочешь сегодня вечером пойти куда-нибудь поужинать?»

"Ужин?"

Ши Тинтин небрежно пробормотала: «Это групповое свидание вслепую, Синсин. Ты, наверное, не знаешь, но кто-то сфотографировал тебя играющей на пианино и выложил на стену признаний, спрашивая о тебе».

Узнайте больше

Продукты

Персик

напиток

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книжные полки

Книга

«Даже если вы ни с кем не нашли общий язык, вы можете просто отнестись к этому как к встрече, чтобы развлечься».

«О чём вы тут болтаете? Включая меня», — раздался сзади голос Гао Юфэя, и тут плечо Се Юаньсина опустилось, когда на него опустилась рука Гао Юфэя.

Се Юаньсин уже немного оцепенел. Он ловко отклонился в сторону, стряхнув руку Гао Юфэя.

Гао Юфэй был человеком толстокожим, его это не волновало, и он весело сказал Ши Тинтин: «Это ты вчера пела с Маленьким Юанем, да?»

«Ты, выпускник, так и не сдал CET-4?»

Еще одно недоразумение.

Узнайте больше

Книжные полки

напиток

Персик

Напиток

книга

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Ши Тинтин развеселилась и рассмеялась, объяснив все еще раз, а затем упомянув о групповом свидании вслепую с Се Юаньсином.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, Гао Юфэй вскочил: «Всё наше общежитие должно уйти! Разве свидания вслепую не становятся оживлённее, когда людей больше?»

«Это…» — Ши Тинтин окинул Гао Юфэя оценивающим взглядом и с готовностью кивнул. «Ладно, тогда решено».

«Я отправлю конкретное время и место сегодняшнего вечера прямо в Синсин».

Се Юаньсин, который не соглашался с этим от начала до конца, открыл рот, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, Гао Юфэй снова прижал его к плечу. «Тогда можешь переслать мне позже, чтобы я передал это ребятам из нашего общежития».

Се Юаньсин поджал губы: «Вы, ребята…»

Узнайте больше

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Продукты

Напиток

напиток

Книжные полки

Вжух , его резко развернуло за плечо. Гао Юфэй наклонился к нему и понизил голос: «Добрый братец, ты же не хочешь, чтобы твой брат четыре года был холостяком, верно?»

«Я знаю, что вы с Фан Чжи не ладите, почему бы вам просто не игнорировать его?»

«Все мои четверо хороших сыновей в нашем общежитии всё ещё требуют еды. Возьми нас с собой, крёстный!»

Се Юаньсин: «Нет, я имел в виду, что вы пойдете, я не пойду».

Гао Юфэй: «Они явно в первую очередь позвали тебя, как мы можем пойти, если ты этого не сделаешь, крестный отец!!»

Сказав это, он снова развернул Се Юаньсина к себе и бодро сказал Ши Тинтину: «Тогда всё решено. Экзамен вот-вот начнётся, поэтому сначала мы пойдём в экзаменационный зал».

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

напиток

книга

Напиток

Персик

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Се Юаньсин упустил свой последний шанс заговорить. Гао Юйфэй втолкнул его прямо в учебный корпус. Войдя, он помедлил: «В какой вы экзаменационной аудитории?»

«Я могу идти сам». Се Юаньсин быстро отошёл от него, помахал рукой и, не оглядываясь, ушёл.

Он ненавидел вооруженных Альф.

Лучшим среди них был Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин на самом деле не злился на Гао Юфэя. Он лишь, словно угрюмый гриб, украдкой покачал шапкой и проворчал про себя пару жалоб.

Когда раздался пронзительный, пронзительный звон, двухчасовой экзамен по английскому языку официально начался.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

книга

Персик

Продукты

Книга

Напиток

Книжные полки

Мужской голос, словно с мокротой, застрявшей в горле, читал английский текст на аудирование. В экзаменационном зале, кроме того, слышался лишь шорох пишущих ручек.

Се Юаньсин хорошо знал английский и работал в размеренном темпе. Когда он закончил и проверил работу, сидя в экзаменационной аудитории и потирая руки, он вдруг вспомнил о невероятно длинном пуховике Ши Тинтина.

Пуховик у него, похоже, был не такой уж длинный.

Но у него была медвежья шапка с пришитым шарфом. Если бы он её надел, ему бы, наверное, не было холодно.

Выходя из экзаменационной аудитории, Се Юаньсин всё ещё размышлял о шляпе. Следуя за толпой, выходящей из зала, он опустил глаза и включил телефон, который выключил перед входом.

Вокруг было оживлённо и шумно. Се Юаньсин слушал, как несколько человек неподалёку обсуждают вопрос перевода, и удивлялся разнообразию фраз на чинглише.

Узнайте больше

книга

Продукты

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книжные полки

Персик

Книга

Жужжание телефона отвлекло его внимание от «четырех поколений под одной крышей», то есть «семьи 4.0».

X: «Детка, ты закончила экзамен?»

X: «Я заказала ребенку чашку горячего молочного чая с тремя десятыми сахара. Ее должны привезти примерно к тому времени, когда ребенок вернется в общежитие».

X: «В смотровой комнате холодно, детка, выпей что-нибудь теплое».

Се Юаньсин поджал губы, но уголки их всё ещё слегка приподняты, а глаза сверкнули. «Я закончил экзамен».

«Хорошо, я принесу его позже».

Узнайте больше

Напиток

Книга

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

«Почему ты не спрашиваешь, как у меня дела?»

X: «Сначала я не спрашивала, потому что боялась, что ребенок почувствует давление, но сейчас, глядя на это, я понимаю, что ребенок, вероятно, хорошо справился».

X: «Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы я тебя похвалил?»

X: «Заносчивый ребенок».

Мочки ушей Се Юаньсина медленно покраснели. Он отказался признаться: «Не тщеславие, ты ошибаешься».

Х: «Правда?»

Узнайте больше

Книжные полки

Напиток

книга

Персик

напиток

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

X: «Тогда я не буду хвалить ребенка, чтобы он не смущался похвалы, верно?»

X: «Всё равно я послушаю малыша. А малыш этого хочет?»

Надпись «Печатаю…» постоянно появлялась в верхней части окна чата X. Спустя несколько минут наконец пришло медленное сообщение.

Малыш: «…Я возвращаюсь в общежитие».

В комнате раздался тихий, приглушённый мужской смех. X: «Как ребёнок может быть таким милым?»

X: «У малыша английский тоже очень хороший. Для малыша такой экзамен — проще простого, правда?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Книга

книга

Напиток

напиток

X: «Но ведь ребёнок, сидя в смотровой два часа, наверняка очень устал, да? Возвращайся в общежитие и отдохни как следует».

Се Юаньсин неловко ответил: «Это не так уж и преувеличено…»

«Ммм, мммм, я почти в общежитии».

X: «Детка, тебе ведь больше нечего делать сегодня днём, да?»

X: «Когда я закончу экзамен, могу ли я найти тебя?»

X: «CET-6 заканчивается в 5:30, у меня будет достаточно времени, чтобы добраться туда».

Узнайте больше

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

напиток

Персик

книга

Книга

Книжные полки

Раньше он мыслил слишком узко. А как насчёт CET-4 и CET-6? Разве он не мог бы сделать это после окончания экзаменов? Это вообще ни на что не повлияет.

Губы Се Юаньсина изогнулись в улыбке. Он нажал кнопку голосового управления на ходу и сказал: «Я сегодня вечером иду на вечеринку, так что, наверное, не смогу».

Миксер?

Улыбка Шэнь Бьянье медленно померкла. Его взгляд, прикованный к этим двум словам на экране, словно прожег их насквозь.

Его не волновало, бросит ли Се Юаньсин Х и найдет ли кого-то другого.

Но сейчас X все еще встречается с Се Юаньсин.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Напиток

напиток

Продукты

Персик

Книжные полки

Книга

И Се Юаньсин собирался прямиком на миксер?!

Ему было все равно.

Просто такое поведение было действительно неэтичным.

Будь то с точки зрения соседа по комнате или с точки зрения фальшивого парня X, ему нужно было это прекратить.

Даже если бы сегодня это был не Се Юаньсин, а кто-то другой, он все равно предотвратил бы это.

Он не хотел вмешиваться и не беспокоился, что Се Юаньсин бросит Х.

Узнайте больше

книга

Персик

Продукты

напиток

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книга

Главное, он просто не мог выносить такое беспринципное поведение. Оно было слишком низменным, очень низкопробным. Се Юаньсин и без того был мрачен и плох; хуже уже некуда.

Да, в основном он был добрым и не хотел, чтобы у Се Юаньсина были проблемы с характером, иначе он бы не беспокоился о таких пустяках.

В общежитии больше никого не было. Запах тлеющих углей, давно исчезнувших, наполнял всю комнату. В отличие от тоски, свойственной ранимому периоду, это была сильная, почти жгучая ревность.

X: «Малыш?!»

X: «Детка, разве я тебе не нужен? Зачем ты идёшь на вечеринку?»

X: «Ребенок расстается со мной?»

Узнайте больше

Персик

Напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Книжные полки

напиток

X: «Или я чем-то расстроила ребенка?»

X: «Малышка, пожалуйста, не уходи. Если между нами возникнут проблемы, мы можем поговорить».

X: «Детка, почему ты молчишь? Ты что, бросаешь своего парня, сказав, что пойдёшь на вечеринку? Плохой ребёнок».

X: «Это потому, что я в прошлый раз задала малышу вопросы, он рассердился? В следующий раз я не буду спрашивать, хорошо? Не ходи на всякие дурацкие вечеринки».

X: «Или это было в позапрошлый раз, когда я лизнула слезинку у ребенка, и она ему не понравилась?»

X: «Я выдержу, детка, не расставайся».

Узнайте больше

Книга

Напиток

книга

напиток

Продукты

Персик

Книжные полки

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

X: «Я правда могу это вынести, детка, ты мне не веришь?»

X: «Детка, двуличие — это нехорошо».

X: «Малыш, этого сделать нельзя».

На перекрестке Гао Юйфэй окликнул Се Юаньсина, с которым он случайно столкнулся, и в ту ночь поднял шум, сказав, что он уже хлопнул себя по груди и сообщил остальным в общежитии, что надежда на то, что все их общежитие найдет себе пару, лежит на плечах Се Юаньсина.

Лоб Се Юаньсина был покрыт чёрными морщинами. Он потерял дар речи, но, раз уж всё было сказано таким образом, он не стал больше ничего добавлять, чтобы не портить настроение.

Они стояли у дороги и разговаривали пару минут, пока Гао Юфэя не позвал Фан Чжи.

Узнайте больше

книга

напиток

Персик

Книга

Книжные полки

Продукты

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Когда Се Юаньсин снова взглянул на свой телефон, он понял, сколько сообщений X отправил всего за пять-шесть минут.

По мере того, как Се Юаньсин прокручивал страницу, появлялись новые сообщения.

X: «Плохой ребенок, как ты можешь это делать?»

X: «А ты не мог пойти на миксер тайком, не сказав мне?»

X: «Детка, не влюбляйся ни в кого другого. Они не так хороши, как я».

Се Юаньсин невольно улыбнулся. Он чувствовал, что ему действительно не по себе.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

Персик

Любой мог видеть, что X по ту сторону экрана испытывал легкую тревогу, однако именно из-за этой тревоги он находил счастье в ощущении своей значимости.

«Это нехорошо», — подумал он.

Се Юаньсин напечатал объяснение: «Нет, это мой одноклассник хочет пойти, поэтому они потащили меня с собой».

«Я не хочу расставаться, не волнуйся».

X помолчал немного, а затем отправил сообщение: «Ребенок пойдет на вечеринку, как я могу не волноваться?»

X: «Если я не буду волноваться, я потеряю ребенка».

Узнайте больше

Книга

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Напиток

Персик

Книжные полки

X: «Когда твой одноклассник пригласил тебя на вечеринку, разве малыш не сказал, что у тебя есть парень?»

Се Юаньсин поджал губы, немного раздражённо: «У меня не было времени».

Каждый раз, когда он пытался заговорить, Гао Юфэй перебивал его три раза подряд, а в конце концов даже оттолкнул.

X: «Детка, если ты действительно хочешь что-то сказать, время всегда найдется».

X: «Малыш просто намеренно не сказал этого, желая повеселиться, а потом бросить меня».

X: «Или ребенок хочет двух парней?»

Узнайте больше

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

напиток

Персик

Продукты

Напиток

Книга

Се Юаньсин: «Ты же сам сказал, они не так хороши, как ты, так почему я должен тебя бросать?»

X: «На микшере будет много народу, детка?»

Се Юаньсин: «Вы, наверное, не были ни в одном из них?»

X: «Я никогда не хожу на эти грязные миксеры».

Никогда! Идти! Туда!

Он стиснул зубы и снова принялся печатать.

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Напиток

напиток

Персик

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

X: «Только как ребенок».

X: «Детка, ты меня так разозлишь».

Се Юаньсин был очень беспринципным в этих вопросах. X часто уговаривал его быть счастливым, поэтому, естественно, он не хотел, чтобы X был несчастен из-за него.

Поэтому, после недолгого колебания, он сказал: «Тогда я позже скажу своему однокласснику, что я не пойду».

Другая сторона долго молчала, так долго, что Се Юаньсин уже зашел в лифт общежития, добрался до двери общежития и открывал ее своим ключом, когда другая сторона наконец ответила.

X: «Ну и ладно, детка. Общаться — это не так уж и плохо».

Узнайте больше

Книга

книга

Персик

Продукты

Книжные полки

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

X: «Я хочу, чтобы у ребенка было больше друзей».

X: «Но малыш не должен влюбляться в кого-то другого, иначе в следующий раз, когда мы встретимся, я отшлепаю его по попе».

Сердце Се Юаньсина наполнилось теплом, но затем последняя фраза показалась ему забавной. Он остановился у двери и ответил: «Если я действительно влюблюсь в кого-то другого, ты больше не будешь моим парнем. Так как же ты меня отшлепаешь?»

X: «Ты больше не парень?»

X: «Все равно отшлепаю тебя, даже если нет».

X: «И я заставлю человека, в которого влюбился ребенок, наблюдать, как я шлепаю его».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Книжные полки

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

Книга

Персик

X: «После того, как я отшлепаю ребенка, спущу с него штаны, даже нижнее белье, и нанесу лекарство рукой, потру попу ребенка, втеру туда лечебное вино».

Се Юаньсин: ……

Как он вообще мог напечатать эти слова и отправить их? От одного их прочтения у него лицо горело.

Се Юаньсин был раним и не смог ответить на столь дерзкие слова. Вместо этого он сменил тему: «Я больше ни в кого не влюблюсь».

«Тебе нравлюсь только я, а мне нравишься только ты».

Он распахнул дверь и вошёл в общежитие. Шэнь Бьянье сидел за столом и играл в какую-то игру. Он взглянул на вернувшегося Се Юаньсина и сказал: «Принесли молочный чай, который ты заказывал. Я поставил его на твой стол».

Узнайте больше

Продукты

книга

Напиток

Персик

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Книжные полки

«В следующий раз не заказывай доставку всякой всячины, пока тебя нет дома. У меня нет времени целый день забирать твои вещи».

Се Юаньсин что-то пробормотал и сел за стол.

Никто из них не произнес больше ни слова, каждый занимался своим делом.

Се Юаньсин вставил соломинку в чашку с молочным чаем и сделал глоток. Сахара было три десятых, напиток был слегка сладковатым.

Встреча была организована в ресторане, оформленном в стиле кемпинга, где можно было устроить пикник. Расходы заранее договорились разделить поровну.

Честно говоря, Се Юаньсин не очень хотел приходить, но, как сказал Х, ему нужно было немного пообщаться.

Узнайте больше

Книга

Персик

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Напиток

Книжные полки

Однако для Се Юаньсина речь шла скорее о паре, которой предстояло предстать перед судом. Он не мог вечно оставаться в плену прошлых эмоций.

Все станет лучше.

Когда Се Юаньсин пришёл, за длинным столом уже сидело довольно много людей. Ши Тинтин улыбнулся и помахал ему: «Синсин! Садись!»

Она не могла не оценить Се Юаньсина: «Почему ты носишь такую шляпу, Синсин?»

На голове Се Юаньсина торчали два круглых уха, а длинные, свисающие по бокам, обхватывали его шею. Шапка полностью скрывала лицо Се Юаньсина.

Шляпка была милой и пушистой. Под коричневой шляпой прекрасное лицо Се Юаньсина казалось ещё прекраснее, меньше и изящнее.

Узнайте больше

Персик

Книга

Книжные полки

Напиток

Продукты

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

На нём был чёрный пуховик и серая толстовка с капюшоном. В сочетании с этой шапкой-медведем образ выглядел не вычурно, просто немного…

Тантан, которая намеренно села рядом с Се Юаньсин, уже немного нервничала. Ей показалось, что Се Юаньсин не похож на человека, которому нравятся женщины-беты.

Другими словами, он не выглядел прямолинейным.

Се Юаньсин немного замёрз, сидя на улице, уткнувшись лицом и носом в шарф, прикреплённый к шапке. Его голос звучал чуть приглушённо: «Сегодня холодно, парень сказал мне надеть его».

Щелк , – раздался в её голове звук разбивающегося зеркала. Тангтан, стоя рядом, молча отправила ей в рот помидорку черри. Лучше бы ей просто поесть.

Хотя это и называлось «встречей», это было также время для знакомства и веселья. У некоторых присутствующих уже были парни или девушки. Ши Тинтин с сожалением похлопала подругу по плечу. В следующую секунду ей принесли тарелку помидоров черри.

Узнайте больше

книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Продукты

Персик

напиток

Напиток

Книга

Книжные полки

Тангтан: «Хочешь?»

Ши Тинтин: …….

Остальные прибывали один за другим, и атмосфера постепенно оживлялась. Се Юаньсин почти никого не знал. Тантан, сидевшая рядом с ним, тоже была замкнутой и не смешивалась с толпой. Она просто начала тихо представлять Се Юаньсина.

Когда темы для разговора иссякли, Тангтан начал рассказывать о вкусах и ценах в ресторане.

Они прижались друг к другу, словно хомячки, и шепчутся. Затем появился Гао Юфэй с соседями по общежитию, привлекая внимание всех присутствующих.

Среди них был и Шэнь Бьянье. Он был в чёрном пальто, а длинные сапоги делали его ноги ещё стройнее. Широкоплечий и длинноногий, он был поразительно красив.

Узнайте больше

книга

напиток

Книга

Напиток

Продукты

Книжные полки

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

«Старший Шэнь?»

«Мне послышалось? На самом деле это Шэнь Бьянье».

«Разве он обычно не присутствовал на таких мероприятиях? Почему он сегодня здесь?»

«Может быть, он увидел среди присутствующих кого-то, кто ему понравился?»

Все смотрели на него, и толпа волнами устремлялась к нему.

Два хомяка, жмущиеся в углу, всё ещё разговаривали. Тантан прошептал: «Старший Шэнь тоже пришёл, боже мой».

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

книга

Книжные полки

Персик

напиток

Продукты

Напиток

«Сначала кто-то в нашем общежитии сказал Тинтин, что тебе следует спросить у старшего Шэня, может ли он прийти, но мы все согласились, что ты, вероятно, не сможешь его заставить, и мы не хотели тебя смущать, поэтому не стали поднимать этот вопрос».

Се Юаньсин кивнул: «Мои отношения с ним действительно средние».

Когда он кивал, круглые уши его медвежьей шапки тоже покачивались, кивая его головой, что выглядело очень мило.

Тантан: «Понимаю. Старший Шэнь приехал с другим общежитием, хотя вы двое соседи по комнате».

Говоря это, она украдкой оглянулась, а затем внезапно ахнула и отвела Се Юаньсина, заставив его отвернуться: «Он что, на нас смотрит?»

Се Юаньсин: «Ни в коем случае…»

Узнайте больше

Книга

Продукты

книга

Книжные полки

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Персик

напиток

Тангтан: «Он правда на нас смотрит, я обещаю».

«Странно, почему старший Шэнь так на нас смотрит?»

Они двое шептались, а другие, более смелые, подошли и спросили: «Старший Шэнь, зачем вы пришли?»

Второй по старшинству в общежитии Гао Юфэя усмехнулся: «Это всё благодаря мне! Я старался как мог, использовал все свои уловки и наконец убедил старшего Шэня».

Шэнь Бьянье отвел взгляд и вежливо сказал: «Я столкнулся с ним, когда выходил, поэтому просто пошел, чтобы присоединиться к веселью».

«Оплати сегодняшнюю встречу за мой счет».

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

книга

Продукты

Книга

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

напиток

Напиток

Сначала все присутствующие удивились, а затем дружно зааплодировали и закричали «ура».

«Да здравствует Старший!»

«Какой старик, это наш крестный отец!»

«Ура! Обожаю, обожаю!»

«Да здравствует!! Ты такой классный, выпускник!!»

Се Юаньсин, смешавшись с толпой, улыбнулся и поднял чашку, воскликнув: «Да здравствует старший!»

Узнайте больше

Книга

книга

напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Напиток

Продукты

Персик

Он больше никогда не будет тайком называть Шэнь Бьянье «пятьюдесятью баксами». Он заявил, что они квиты!

Шэнь Бьянье заметил это краем глаза и слегка скривил губы. Кто-то рядом окликнул его: «Старший Шэнь, почему бы вам не присесть?»

«Здесь тоже есть свободное место».

«Вот, вот, сеньор».

Там были люди из всех четырех общежитий, и многие воспользовались этой возможностью, чтобы попытаться приблизиться к Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье огляделся, затем, как ни в чём не бывало, подошёл к Се Юаньсину с другой стороны, выдвинул стул и сел. «Не нужно, я посижу здесь».

Узнайте больше

книга

напиток

Напиток

Продукты

Книга

Персик

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книжные полки

Его тон был неохотным. «Вы все сидите со своими соседями по комнате, так что если я сяду со своим соседом, это покажет меня менее необщительным».

Он посмотрел на Се Юаньсина. «Правда?»

Се Юаньсин: «…Тебе нужно, чтобы я сказал: «Ты, должно быть, измотан»?»

«Пропеллер стоит пятьсот».

Шэнь Бьянье: «Хех, я бы не дал тебе этих денег, даже если бы бросил их на землю».

Гао Юфэй внезапно заговорил: «Почему мне кажется, что у вас на самом деле довольно хорошие отношения?»

Узнайте больше

Персик

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

напиток

Напиток

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Се Юаньсин: «Всё в порядке».

Шэнь Бьянье: «Какое ужасное чувство. У кого с ним хорошие отношения?»

Они оба заговорили почти в унисон, один за другим, и атмосфера сразу же стала немного напряженной.

Мысли Гао Юфэя лихорадочно метались, ему хотелось дать себе пощёчину. Разве он не знал, что старший Шэнь недолюбливает Се Юаньсина?

Все еще спрашивают.

Он тайком ткнул под стол второго по старшинству ученика в общежитии, его взгляд искал помощи.

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Напиток

книга

Персик

напиток

Второй по старшинству засмеялся, пытаясь смягчить ситуацию, и сказал: «Почему бы тебе не подойти и не посидеть с нами, брат Шэнь?»

«В любом случае, мы собрались вместе».

Шэнь Бьянье: «Нет необходимости».

«У Се Юаньсин есть парень. Если я сяду рядом с ним, никаких случайных недоразумений не возникнет».

Его голос не был ни слишком громким, ни слишком тихим, а был достаточно громким для того, чтобы его могли услышать все присутствующие.

Поэтому внимание всех подсознательно переключилось на Се Юаньсина.

Узнайте больше

Книжные полки

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Напиток

напиток

книга

Персик

Се Юаньсин: …

В этот момент Се Юаньсин ощутил, каково это — быть беспокойным.

Он потянулся и потянулся за край своей медвежьей шапки, пытаясь прикрыться. Медвежьи уши на макушке качались взад-вперёд.

Шэнь Бьянье был высоким и мог видеть даже сидя. Он смотрел на колышущиеся уши, слегка потирая кончики пальцев. Рука немного зудела, хотелось ущипнуть их.

Его взгляд был прикован только к этим ушам, он не замечал выразительной мимики других.

Ши Тинтин встала и начала оживлять атмосферу тостом. Тема быстро перешла на другую тему, и все остальные вскоре отвлеклись. Что бы они ни думали про себя, по крайней мере, внешне они больше не были сосредоточены на этом вопросе.

Узнайте больше

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

книга

Персик

Книга

Книжные полки

Продукты

Напиток

напиток

Только Гао Юфэй и второй по старшинству, участвовавшие в разговоре, остались погруженными в него, обмениваясь недоуменными взглядами.

Их глаза были полны замешательства.

Они только что спросили Се Юаньсина, есть ли у него парень?

Да?

Это не выглядело так...

А также…

Узнайте больше

Напиток

Книжные полки

напиток

Продукты

Онлайн-сервисы потоковой передачи фильмов

Книга

Персик

книга

Все знали, что они соседи по комнате, даже если бы они не говорили, что у Се Юаньсин есть парень, никто бы не понял неправильно, верно?

Глава 39. Попробуй вино на губах малыша...

«Ну же, ребята, давайте сначала поднимем бокалы!»

«Быстрее, быстрее, наполняйте их, наполняйте их!»

«Посмотрим, кто еще не взял свой стакан, каждый должен выпить первый!»

Студенты-экстраверты за столом начали шуметь, призывая всех чокнуться. Длинный стол был таким огромным, что им приходилось наклоняться вперёд и вытягивать руки, чтобы до него дотянуться. Многие уже встали.

Се Юаньсин взглянул на бокал вина перед собой и тоже встал, держа его в руке.

Узнайте больше

Стекло

молоко

напиток

Чай

Персик

стекло

пил

Бокал для вина

Молоко

чай

Когда он протянул ему бокал, Шэнь Бьянье взглянул на него, затем встал и чокнулся. Бокалы встретились, и вино в них забурлило.

Се Юаньсин редко употреблял алкоголь. Он нахмурился, сделав глоток, а затем, сев за стол, отставил стакан в сторону.

Глаза Шэнь Бьянье блеснули. Он подозвал официанта и сказал: «Бутылку горячего соевого молока».

Кто-то усмехнулся, поддразнивая его: «Старший Шэнь, это не круто. Как можно пить соевое молоко в миксере?»

Шэнь Бьянье вежливо сказал: «У меня простуда, алкоголь не нужен».

Девушка, сидевшая по другую сторону, не удержалась и спросила: «Старший Шэнь плохо себя чувствует? Хочешь сначала горячей воды?»

Узнайте больше

Молоко

Напиток

стекло

Персик

пил

молоко

напиток

чай

Стекло

бокал для вина

«Это место тоже выбрано неудачно. В такой холодный день сидеть на улице — просто мучение».

«Чья это была плохая идея?»

Ши Тинтин неловко рассмеялась: «Мы выбрали это место, потому что рядом есть лужайка, где можно играть. Здесь может быть немного холодно… Извините».

Се Юаньсин слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на Ши Тинтин, помедлил несколько секунд, затем поднял взгляд на девушку и сказал: «Разве это место не было известно до того, как мы пришли?»

«Если вам холодно, вы можете вообще не приходить».

Девочка тут же почувствовала себя неловко и обратилась за помощью к Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Персик

Стекло

Молоко

Напиток

Бокал для вина

бокал для вина

чай

стекло

напиток

пил

Лицо Шэнь Бьянье не выражало ни гнева, ни радости. Только когда официант принёс горячее соевое молоко, он открыл его, налил чашку и поставил перед Се Юаньсином.

«Выступать за других утомительно, пейте больше».

Его слова звучали немного кисло, немного саркастично, но также и немного похоже на одобрение действий Се Юаньсина.

Его тон был настолько ровным, что казался возможным любое толкование.

Ши Тинтин и Тантан обменялись взглядами, обе полагая, что он защищает Се Юаньсина. Однако другая девушка, наблюдавшая за ними, почувствовала, что он помогает ей ответить.

Неподалеку Фан Чжи увидел эту сцену, и его взгляд стал задумчивым.

Узнайте больше

Молоко

пил

Напиток

Персик

Чай

бокал для вина

молоко

чай

Стекло

Бокал для вина

Только Се Юаньсин не обратил на это никакого внимания. Он взял горячее соевое молоко и искренне сказал: «Спасибо».

Шэнь Бьянье прошептал: «Я тебе не помогал».

Он и Се Юаньсин сидели рядом, и он говорил тихо, так что другие не могли слышать, что он говорил.

Се Юаньсину было всё равно. Он покачал головой. «Нет, спасибо за соевое молоко».

«Это не было заказано для тебя», — усмехнулся Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин: «В любом случае, ты не сможешь его закончить».

Узнайте больше

Бокал для вина

стекло

чай

пил

бокал для вина

Стекло

Напиток

напиток

Персик

молоко

Он налил чашку обратно Шэнь Бьянье, затем передал бутылку Тантану, встряхнул ее и спросил: «Хочешь?»

Тангтан быстро кивнула и передала свою чашку.

Кто-то увидел, как они делят соевое молоко, и, ощутив небольшой соблазн, в шутку сказал: «Раз уж нас сегодня угощает Старший Шэнь, нам стоит заказать что-нибудь вкусненькое!»

«Какой смысл просто пить пиво, верно?»

Выступил один человек, и несколько других последовали его примеру, подбадривая его.

В общежитии Гао Юфэя тоже раздались громкие аплодисменты. Все были хорошо знакомы с Шэнь Бьянье и знали, что он не будет возражать против подобных вещей.

Узнайте больше

Чай

пил

Напиток

молоко

стекло

Бокал для вина

бокал для вина

Стекло

напиток

Персик

Как и ожидалось, Шэнь Бьянье махнул рукой, сказав им, чтобы они заказывали все, что хотят.

Ши Тинтин выбрала ресторан, учитывая, что все они студенты, поэтому она выбрала недорогой вариант. Даже лучшее вино там стоило чуть больше пятисот юаней.

Парень, который изначально предложил заказать что-нибудь подороже, тихо пожаловался: «Что это за место? Здесь даже вина хорошего нет, оно слишком дешёвое».

Ши Тинтин подавила гнев, и Се Юаньсин тоже нахмурился. Он всё ещё помнил, как Ши Тинтин, видя его нервозность перед выходом на сцену, шутила, что купит ему молочный чай, и игриво подмигивала ему.

Так что теперь, даже если он не привык напрямую спорить с людьми, он все равно...

Шэнь Бьянье краем глаза заметил выражение лица Се Юаньсина, когда тот собирался что-то сказать. Он опередил его, холодно сказав: «Пей, если хочешь, а если нет, убирайся».

Узнайте больше

Напиток

Чай

Стекло

стекло

Бокал для вина

пил

чай

Молоко

молоко

напиток

«Это место было выбрано другими тщательно. Если вы ничего не делаете, заткнитесь. Если считаете, что это место снижает ваши стандарты, вы тоже можете уйти».

«Или вы хотите оплатить счет и угостить всех в лучшем месте?»

Лицо говорившего позеленело, затем побелело, и он неловко усмехнулся.

Его сосед по комнате поспешил смягчить ситуацию. Ши Тинтин благодарно посмотрела на Шэнь Бьянье, убеждённая, что Шэнь, будучи хорошим человеком, защищает её.

Шэнь Бьянье заметил взгляд Ши Тинтина, а затем поднял глаза на Се Юаньсина.

В других случаях было бы неплохо позволить Се Юаньсину выйти вперед.

Узнайте больше

Молоко

бокал для вина

Бокал для вина

Стекло

напиток

Чай

Персик

пил

стекло

Напиток

Но сейчас, на вечеринке, если Се Юаньсин будет защищать девушку подобным образом, то другим может показаться, что он флиртует.

Плохо, очень плохо.

Они были соседями по комнате, и их публичный образ влиял друг на друга. Он не мог допустить, чтобы Се Юаньсина неправильно поняли.

Не то чтобы он не хотел, чтобы Се Юаньсин защищал других. Просто, как сосед по комнате, он считал необходимым помочь Се Юаньсину создать хороший имидж в глазах общественности.

Присутствовало много людей, и, благодаря попыткам других уладить ситуацию, инцидент быстро утих.

Миксеры обычно предназначены для общения с интересными вам людьми, чтобы понять, на одной ли вы волне и находите ли вы общий язык. Когда людей слишком много, невозможно обсуждать только одну тему, поэтому разговоры вскоре разбиваются на более мелкие группы.

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

молоко

Молоко

Стекло

стекло

Бокал для вина

Чай

чай

Напиток

Шэнь Бьянье пришёл сюда только ради Се Юаньсин. Он не мог контролировать Се Юаньсин, даже если бы хотел встречаться с кем-то, но поскольку Х и Се Юаньсин не расстались, ему приходилось за ней присматривать.

Речь шла не о контроле над ним, а просто о том, чтобы не дать Се Юаньсину совершить что-либо неэтичное.

Для этого он не раздумывая прождал у ворот общежития двадцать минут, пока не вышли ребята из соседнего общежития, а затем «случайно» столкнулся с ними, из-за чего его присутствие на вечеринке казалось вполне оправданным.

Он пришёл не для того, чтобы участвовать в вечеринке, поэтому, естественно, ему не было никакого дела до общения с другими. Поэтому единственным человеком, с которым он мог поговорить, был Се Юаньсин.

Взгляд Шэнь Бьянье то и дело приковывался к покачивающимся ушам на голове Се Юаньсина. Теперь, когда никто больше не мог их потревожить, он сказал: «Твоя шляпа…»

Се Юаньсин наклонил голову, чтобы взглянуть на него, и круглые медвежьи ушки на его голове тоже наклонились. «Что случилось?»

Узнайте больше

Молоко

пил

молоко

Чай

Стекло

Бокал для вина

Персик

бокал для вина

Напиток

напиток

Шэнь Бьянье молча потёр кончики пальцев. Он сопротивлялся, но не мог удержаться и не потёр их. «Ушки такие милые».

Затем он дважды слегка кашлянул и добавил излишне откровенным тоном: «Но когда ты его носишь, он так себе».

Се Юаньсин: ?

«Ты заболел?»

«Кто тебя спросил?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Разве я не могу сказать что-то, если это некрасиво?»

Узнайте больше

чай

напиток

молоко

Персик

Чай

Молоко

Бокал для вина

Стекло

пил

стекло

Он снова потянулся, чтобы ущипнуть эти круглые уши. Се Юаньсин уклонился назад, едва не столкнувшись с Тантаном. Только благодаря тому, что Шэнь Бьянье быстро среагировал и потянул его на себя, Се Юаньсин сохранил равновесие.

Шэнь Бьянье нахмурился и спросил глубоким голосом: «Почему ты уклоняешься?»

Се Юаньсин проигнорировал его, украдкой закатил глаза, глядя на Шэнь Бьянье, и повернулся к Тантану: «Разве я не столкнулся с тобой?»

Тантан покачала головой, посмотрела на Шэнь Бьянье, затем на Се Юаньсина, встала и нашла Ши Тинтин. Они прижались друг к другу, образовав новую пару хомяков.

Они время от времени поглядывали на Шэнь Бьянье и Се Юаньсина, шепчась и обсуждая что-то.

Время от времени они возбужденно хлопали друг друга по бедрам, а затем склоняли головы друг к другу и снова шептались.

Узнайте больше

напиток

Стекло

бокал для вина

Молоко

чай

Персик

Напиток

молоко

Бокал для вина

пил

Шэнь Бьянье не понимал, о чем они говорят, но на этот раз он почувствовал себя немного неловко под пристальными взглядами окружающих.

Тантан ушёл, и места рядом с ними опустели. Человек, только что разговаривавший с Шэнь Бьянье, подошёл с бокалом вина.

«Старший Шэнь впервые посещает подобное мероприятие».

Шэнь Бьянье промолчала. Она быстро улыбнулась и сказала: «Старший Шэнь может называть меня Сяохань».

Глаза Сяохань забегали по сторонам, пытаясь найти тему для разговора. «Какие девушки-омеги были у старшего Шэня раньше?»

Шэнь Бьянье, возможно, и проигнорировал бы другие темы, но когда речь зашла об этом, он инстинктивно выпрямился и сказал: «Ни одной».

Узнайте больше

Чай

напиток

Напиток

пил

Персик

Молоко

стекло

бокал для вина

молоко

чай

Лицо Сяохань засияло, и она неуверенно спросила: «Старший не любит омег? Вообще-то, альфы и беты тоже могут быть вместе».

«Эти Omega вообще не такие уж и хорошие, слишком хрупкие и требуют особого ухода».

Она сама была бетой и не осмелилась подойти к нему поначалу. Но чем больше она об этом думала, тем сильнее ей казалось, что его предыдущее замечание было её защитой, и, возможно, она нравилась и старшему Шэню.

Альфы и Беты тоже могут быть вместе?

Шэнь Бьянье нахмурился. Что подумает сидящая рядом Се Юаньсин, если он согласится?

А что, если Се Юаньсин позже воспользуется его нынешними словами, чтобы донимать его?

Узнайте больше

чай

Напиток

Чай

Бокал для вина

напиток

Молоко

стекло

Персик

молоко

пил

При этой мысли лицо Шэнь Бьянье напряглось. Он, не сдерживаясь, спросил Сяоханя: «Как альфы и беты могут быть вместе?»

«Может ли бета успокоить альфу в период ее восприимчивости?»

«Позволить партнёру страдать из-за своих эгоистичных побуждений, заставляя его оставаться рядом? Разве можно так легко говорить такие вещи, ведь тебе не больно?»

Сяохань немного забеспокоилась, больше не обращая внимания на Се Юаньсин, стоявшую между ними, она наклонилась ближе и сказала: «Старший, я не это имела в виду».

«Но теперь есть же подавители, не так ли…»

Шэнь Бьянье нахмурился, глядя на человека, почти опиравшегося на Се Юаньсина. Он поднял руку и потянул спинку его стула к себе.

Узнайте больше

Чай

пил

стекло

Стекло

молоко

напиток

Персик

бокал для вина

Напиток

Бокал для вина

Се Юаньсин не отреагировал вовремя, его тело потеряло равновесие, и он упал со стула в сторону Шэнь Бьянье.

«Кидаешься на меня?» — Шэнь Бьянье поднял бровь и сказал: «Помню, я говорил, что мне не нужна Бета, так что это?»

Се Юаньсин: «…Ты потянул стул, я не устоял».

Шэнь Бьянье: «Я просто увидел, что ты блокируешь Сяоханя, поэтому потянул стул, но не стал тянуть тебя».

Се Юаньсин сжал кулаки, сдерживая готовые сорваться с языка ругательства. Он встал и отошёл в сторону, сказав: «А потом поболтайте».

Лицо Сяохань засияло. Она подошла к Се Юаньсину и уже открыла рот, чтобы сказать: «Старший…»

Узнайте больше

Чай

бокал для вина

Бокал для вина

пил

Молоко

Персик

чай

Стекло

Напиток

стекло

Увидев, что Шэнь Бианье полностью проигнорировал ее, она встала и ушла, оставив ее одну сидеть на трех сиденьях.

Ее лицо мгновенно побледнело, и она попыталась скрыть свое смущение смехом.

Но на самом деле никто даже не заметил ее смущения.

Там Ши Тинтин уже звала на игры, живая и весёлая, очень приятная личность. В глазах Сяохань мелькнула тень негодования: она чувствовала, что вокруг неё собралось столько народу только потому, что Ши Тинтин была Омегой.

Ши Тинтин ничего не замечал и продолжал объяснять правила: «Там мишень, как насчет того, чтобы поиграть в стрельбу из лука?»

Шесть человек стреляют стрелами одновременно. Тот, кто попал больше всех, может заставить того, кто попал меньше всех, делать всё, что захочет.

Узнайте больше

чай

Молоко

пил

Бокал для вина

молоко

Персик

бокал для вина

Напиток

стекло

Чай

«Это может быть правда или действие. Если хочешь избежать наказания, нужно пить».

Её глаза засияли от счастья, предвкушая удачный план. Она радостно подумала: она уже много раз играла здесь и наверняка победит.

Местные жители давно устали от привычной игры «Правда или действие» в бутылочку. Теперь же, услышав о новой игре, они мгновенно заинтересовались.

«А что, если я не умею стрелять из лука?»

«Вы всё равно можете играть, даже если не можете! Давайте, давайте, все должны участвовать!»

«Не попадание в цель — ноль очков! Не попадание в цель — ноль очков!»

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

Молоко

Бокал для вина

чай

Чай

молоко

пил

Стекло

стекло

Группа людей радостно собралась на лужайке, вооружилась луками и стрелами, болтала и шумела.

Ши Тинтин даже организовал правильный порядок и пошел первым, попав в восьмерку.

«Молодец, Тингтинг, ты намеренно выбрал это место, чтобы ждать нас здесь!»

«Восемь колец! Неплохо, так высоко с первой попытки».

«Давление растет, братья».

Ши Тинтин: «Удачи, хе-хе, удачи».

Она повернулась к Се Юаньсину и сказала: «Синсин, быстрее, твоя очередь».

Се Юаньсин взяла лук из ее рук, вытащила стрелу из колчана, натянула тетиву и прицелилась в далекую цель.

Он был строен. Стоя, натягивая лук и кладя стрелу на тетиву, он стоял прямо, как сосна или бамбук. Его светлые, стройные пальцы натягивали тетиву, а когда он щурился, пристально вглядываясь в цель, он чем-то напоминал персонажа из манги.

Однако…

Со свистом стрела пролетела полпути, а затем шлепнулась и упала, даже не коснувшись края мишени.

Восхищение в глазах Шэнь Бьянье сменилось смехом. Он цокнул языком: «Слабовато».

Узнайте больше

стекло

Молоко

бокал для вина

Стекло

чай

пил

напиток

Напиток

молоко

Чай

По позе Се Юаньсина, натягивающего тетиву, он понял, что эта стрела не попадёт в цель. Просто когда маленький сосед стоял и натягивал тетиву, это было довольно устрашающе.

Все остальные тоже рассмеялись. Се Юаньсин надулся: «Сделай сам, если такой молодец».

«Старший Шэнь, пожалуйста, приходите как раз вовремя».

«Теперь очередь старшего Шеня, иди и покажи нам, как это делается».

«Пока ты не промахнешься, ты не будешь самым низким в этой группе, хахаха!»

Под всеобщим взглядом стрела Шэнь Бьянье полетела прямо в яблочко мишени Се Юаньсина и с глухим стуком вонзилась в красный центр.

Узнайте больше

Напиток

Персик

стекло

Чай

Стекло

чай

молоко

бокал для вина

Молоко

напиток

«Промахнулся! Промахнулся! Серьёзно промахнулся!»

«Это совсем не так, хахахахаха!»

«Поздравим Старшего! Он попал в чужую мишень, забив десять очков!»

«Ноль баллов, ноль баллов».

Шэнь Бьянье небрежно передал его следующему человеку, смеясь: «Я не знаю, как на этом играть».

Се Юаньсин, стоявший рядом с ним, тихонько фыркнул, медвежьи уши на его голове затряслись. «Слабый».

Узнайте больше

пил

молоко

Персик

Стекло

стекло

Молоко

Бокал для вина

напиток

Напиток

чай

Шэнь Бьянье сердито посмотрел на него, чувствуя, как у него чешутся руки.

После одного раунда Ши Тинтин сдержала смех и вышла: «Итак, в этом раунде у меня самый высокий результат!»

«Чтобы наказать игрока, набравшего наименьшее количество очков, давайте сыграем в «Карточный поцелуй »?»

И ей, и Тантану показалось, что между Старшим Шэнем и Синсином царит странная атмосфера. Как только Старший Шэнь появился, ему, казалось, хотелось крикнуть в мегафон, что у Синсин есть парень, словно он сам был этим парнем.

Сначала он настоял на том, чтобы сесть рядом с Синсином, затем сказал, что простудился и не может пить, поэтому заказал соевое молоко, но первую чашку налил Синсину, сам не сделав ни глотка.

Его отношение к Синсину также отличалось от отношения других.

Узнайте больше

Бокал для вина

бокал для вина

Напиток

чай

Молоко

пил

Персик

Стекло

Чай

напиток

Хоть он и возражал, он возражал... это было похоже на флирт.

Попробовать «поцелуй по карте» казалось вполне разумным решением. Вряд ли это приведёт к настоящему поцелую, но зато удовлетворит их любопытные и сплетнические сердца.

Такие игры были обычным делом на вечеринках, никто бы не счёл это странным.

Услышав «Поцелуй карты», Шэнь Бьянье поднял бровь, а Се Юаньсин выглядел совершенно озадаченным.

Се Юаньсин: «Поцелуй с картой? Что это?»

Ши Тинтин каким-то образом вытащил колоду игральных карт, вытащил одну и сказал: «Вы двое, встаньте друг напротив друга».

Узнайте больше

Стекло

Молоко

Напиток

стекло

Чай

пил

Бокал для вина

бокал для вина

молоко

напиток

«Я брошу эту игральную карту между вами двумя, а вы должны рассчитать время ее падения и поймать ее ртами».

Была лишь доля секунды, отведенная на то, чтобы это сделать. Если бы они не успели, двое, наклонившись вперёд, поцеловались бы.

Се Юаньсину достаточно было лишь на мгновение задуматься, чтобы понять, что произойдёт, если они не поймают болезнь. Он покачал головой: «Лучше я просто выпью».

Он отказался прямо, без малейшего колебания.

Ши Тинтин удивился: «Синсин, попробуй! Хочешь сначала потренироваться?»

«Нет», — Се Юаньсин взял со стола бокал с уже налитым вином. «А я не могу выбрать, выпить или нет? Я выпью».

Узнайте больше

молоко

Чай

Напиток

бокал для вина

Стекло

Бокал для вина

пил

чай

стекло

напиток

Затем Ши Тинтин посмотрел на Шэнь Бьянье: «Тогда старший Шэнь может выбрать кого-нибудь из присутствующих, кто готов сыграть с тобой в эту игру?»

Как только она это сказала, половина присутствующих втайне предвкушала это.

Полуулыбка на лице Шэнь Бьянье исчезла, и он вежливо сказал: «Я тоже выберу выпить».

Целью игры было суровое наказание для участников, поэтому, чтобы заставить людей задуматься о выборе спиртного, чаши наполнялись до краев, практически переливались через край.

Он взял свой бокал, наблюдая, как Се Юаньсин с трудом пытается выпить вино, в его глазах мелькнуло раздражение.

На самом деле они бы всё равно не поцеловались.

Узнайте больше

Бокал для вина

напиток

Персик

Стекло

Чай

чай

молоко

бокал для вина

Молоко

пил

Так страшно.

Неужели он думает, что кто-то действительно этого хочет?

Оба наказанных в первом раунде решили выпить. Атмосфера несколько разрядилась, но, к счастью, в следующем раунде двое наказанных не поймали карточку, соприкоснувшись губами во время поцелуя, что значительно накалило обстановку.

Не переставали раздаваться крики радости и смех, и вскоре наступил следующий раунд.

Шэнь Бьянье и Се Юаньсин были в одной группе. Если бы группа из шести человек не была перетасована, во втором раунде состав участников остался бы тем же.

До Шэнь Бьянье Ши Тинтин все еще имела наивысший целевой балл.

Узнайте больше

бокал для вина

молоко

пил

напиток

стекло

Чай

Бокал для вина

Персик

Напиток

Стекло

Когда объявили о ее девятиочковой попытке, все были ошеломлены и стали уговаривать ее просто определиться с наказанием.

У Се Юаньсина уже слегка кружилась голова. Он изо всех сил старался держать глаза открытыми, и по чистой случайности попал в дальний от центра круг.

Он вздохнул с облегчением. Если кто-то вообще не попадёт в цель, он не будет самым худшим.

Ошеломленный человек повернул голову, направив свои маленькие медвежьи ушки в сторону Шэнь Бьянье, надеясь на еще один промах.

Шэнь Бьянье опустил взгляд, его костяшки пальцев сжали оперение стрелы. Он вытащил стрелу из колчана и наложил её на тетиву.

В следующую секунду стрела вылетела из тетивы и полетела прямо в красную мишень перед ним.

Узнайте больше

Стекло

Молоко

напиток

стекло

Напиток

Бокал для вина

чай

Персик

молоко

пил

Десять колец.

«Чёрт возьми! Так круто!»

«Десять звонков!! Старший получил высший балл!»

«Круто, круто, круто! Первые десять колец за всё мероприятие».

«Старший, ты можешь играть! Ты же в прошлый раз над нами издевался».

Шэнь Бьянье: «Просто удача».

Узнайте больше

напиток

чай

пил

Бокал для вина

Стекло

молоко

Молоко

Чай

Персик

бокал для вина

В этом раунде Шэнь Бьянье набрал наивысший балл, а Се Юаньсин — наименьший.

Окружающие шумно обсуждали различные варианты наказания проигравшего. Взгляд Шэнь Бьянье упал на Се Юаньсина.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Се Юаньсин уже взял бокал с вином. «Я выпью».

Лицо Шэнь Бьянье мгновенно помрачнело. Он мрачно посмотрел на Се Юаньсина, вены на руке, сжимавшей лук, вздулись, а костяшки пальцев побелели от чрезмерного сжимания.

Се Юаньсин ничего не заметил. Он опустил голову и залпом выпил вино. Выпив последний глоток, он невольно рыгнул.

Такой полный.

Узнайте больше

Стекло

Напиток

пил

стекло

напиток

Чай

чай

Персик

бокал для вина

Бокал для вина

И так кружится голова.

Он глубоко чувствовал, что с его ужасными навыками стрельбы из лука он обречён на проигрыш в этой игре. Остальные команды состояли из дилетантов, игравших то с победами, то с поражениями, но в их группе были Ши Тинтин и Шэнь Бьянье, которые либо были хороши, либо не очень.

Пока они с энтузиазмом играли, Се Юаньсин тихонько, пошатываясь, направился в прихожую в своей маленькой медвежьей шапке.

Прихожая находилась внутри помещения, поэтому сидеть там было не так холодно.

Се Юаньсин тоже выпил. Через некоторое время его мысли начали немного затуманиваться, и он приподнял голову, чувствуя сонливость.

Когда Шэнь Бьянье нашёл его, Се Юаньсин лежал на столе, лицо его было красным и болезненным, а рука прижимала к нему немного мягкой кожи. Казалось, он спал или, возможно, потерял сознание от пьянства.

Узнайте больше

пил

Персик

Молоко

напиток

бокал для вина

чай

Напиток

Чай

Бокал для вина

Стекло

«Се Юаньсин», — Шэнь Бьянье встал рядом с ним и позвал его по имени.

Красивое лицо Шэнь Бьянье сохраняло холодное выражение, брови и глаза выражали враждебность. Цвет лица у него был очень бледный, и ему не терпелось схватить лежащего на земле человека и отшлепать его по заднице, одновременно задавая вопросы.

Он не был Х, так что Се Юаньсину не пришлось бы снимать штаны перед ним. В качестве запасного варианта он гарантировал, что даже через штаны сможет причинить Се Юаньсину боль.

В его груди горел огонь такой ярости, что Шэнь Бьянье едва мог сдержать порыв.

Он даже не произнес ни слова, а Се Юаньсин уже решил выпить.

Что это значило?

Узнайте больше

Персик

бокал для вина

Чай

Бокал для вина

Молоко

Стекло

Напиток

чай

молоко

напиток

Неужели он думал, что намеренно всё усложнит? Поэтому он просто решил выпить бокал вина, чтобы покончить с этим?

Был ли Се Юаньсин таким человеком в душе?

Или же он не захотел играть с ним в игры, не захотел слушать, просто выпил и ушел, не дав ему даже заговорить?

Какой бы ни была эта причина, Шэнь Бьянье считал ее невыносимой.

Если бы здесь был X, если бы X играл...

Стоявший перед столом человек внезапно сжал кулаки, мрачно подумав: Се Юаньсин, вероятно, не отказался бы от карточного наказания в первом раунде.

Узнайте больше

Чай

Персик

Бокал для вина

стекло

Молоко

чай

напиток

Напиток

Стекло

пил

Во втором раунде он бы не оставил X без возможности сказать хоть слово, равнодушно выпив и уйдя.

На мгновение Шэнь Бьянье подумал: «Это явно один и тот же человек, как Се Юаньсин может относиться к ним так по-разному?»

Как только эта мысль пришла в голову, сердце Шэнь Бьянье сжалось.

Он был сумасшедшим, раз думал так, слишком сильно он находился под воздействием феромонов, его разум был помутнен.

В любом случае, Се Юаньсин ему не нравился; ему не нужна была его благосклонность.

Шэнь Бьянье разозлило то, что даже будучи просто соседями по комнате, действия Се Юаньсина были слишком дерзкими.

Узнайте больше

Персик

Чай

пил

чай

молоко

Молоко

бокал для вина

Напиток

стекло

Бокал для вина

Он не произнес ни слова, ни единого слова!

А Се Юаньсин только что налил себе вина!

Неужели Се Юаньсин действительно считал его человеком, который намеренно усложнит жизнь своему соседу по комнате?!

Он был о нем слишком плохого мнения!

Шэнь Бьянье попал в цель, потому что понял, что Се Юаньсин не очень хорош в выпивке и не любит играть в такие игры.

Хотя резкий отказ Се Юаньсина в первом раунде немного разозлил его, во втором раунде он нацелился на десятый круг именно с намерением дать Се Юаньсину легко отделаться.

Узнайте больше

Чай

Стекло

Молоко

бокал для вина

Напиток

пил

Бокал для вина

стекло

чай

напиток

Однако Се Юаньсин не дал ему ни слова, его благие намерения были полностью проигнорированы и неверно истолкованы. Как Шэнь Бьянье мог не злиться?

Предыдущий звонок Шэнь Бьянье остался без ответа. Он посмотрел на спящего на столе человека и с холодным смехом подумал:

Так ему и надо, и пьяным тоже поделом.

Свет сверху падал на лицо Се Юаньсина, делая его мягким и тёплым. Густые загнутые ресницы отбрасывали мелкие веерообразные тени, а губы были надуты, розовые и блестящие от алкоголя.

Шэнь Бьянье был очень зол. В тот момент, когда Се Юаньсин выпил, он был так разгневан, что хотел кого-нибудь ударить, и теперь он всё ещё злился, жаждал действовать.

Он протянул руку, провел большим пальцем по губам Се Юаньсина и забрал игристый алкоголь.

Узнайте больше

молоко

пил

Персик

напиток

чай

Напиток

Молоко

бокал для вина

Бокал для вина

Чай

Глядя на спирт на своей руке, он, повинуясь внезапному порыву, попробовал его.

Пшеничный вкус, с легким сладковатым послевкусием.

Неважно.

Он был человеком большой щедрости и не держал зла на Се Юаньсина.

Глава 40. Пьян, уговариваю малыша поцеловать.

Глава 40. Пьян, уговариваю малыша поцеловать.

Шэнь Бянье с мрачным лицом смотрел на человека, уснувшего прямо на столе. Потолкнув его в плечо, он сухо бросил:

— Просыпайся.

Сам ведь пить не умеет, а ни пощады попросить, ни подлизаться не догадался. Шэнь Бянье считал себя человеком справедливым и никогда бы не стал насильно спаивать других.

Се Юаньсин не проснулся. Он даже не шелохнулся. Шэнь Бянье протянул руку, ущипнул его за мягкие «медвежьи» ушки на шапке и холодно хмыкнул:

— Стоило бы бросить тебя здесь, чтобы ты усвоил урок.

Он ещё помнил, как раньше пытался потрогать эти ушки, а Се Юаньсин уворачивался так отчаянно, что едва не падал на других. Теперь же, когда тот спал, Шэнь Бянье в отместку вовсю их тискал.

Стоявший рядом официант, глядя на то, как «грубо» Шэнь Бянье толкнул парня – на деле же это было больше похоже на нежное поглаживание – на мгновение замер в молчании. С таким ласковым движением и столь свирепым тоном... казалось, скорее голос разбудит человека, чем этот толчок.

Закончив с оплатой, официант вежливо вернул телефон Шэнь Бянье и спросил:

— Вам помочь донести его?

— Не нужно, водитель уже подъезжает, — отрезал Шэнь Бянье.

Он наклонился и подхватил парня на руки. Почувствовав, каким легким был тот в его объятиях, он недовольно цыкнул:

— Сплошные хлопоты.

Столько ест, а ни капли не поправился. А как выпьет – так тащи его на себе. Впрочем, Се Юаньсин в своей шапке с ушками, приткнувшись к его плечу, выглядел... довольно послушным.

У входа уже ждал водитель. Увидев хозяина, он поспешно открыл дверь. Шэнь Бянье устроил парня на заднем сиденье и сел рядом. Одной рукой придерживая Се Юаньсина, другой он быстро набрал сообщение соседу по общежитию: «Передай Ши Тинтин: Се Юаньсин напился, и я его забрал. Искать не надо, по счету я уже заплатил».

«Понял, брат Шэнь», — ответил тот.

Когда парень убирал телефон, сидевший рядом Фан Чжи небрежно спросил:

— Что там?

— Брат Шэнь и Се Юаньсин вернулись в общагу. Велел передать, чтобы мы их не теряли.

Фан Чжи задумчиво прищурился:

— Они ушли вдвоем?

— Ну да, Се Юаньсин в стельку, они живут в одной комнате, кому еще его забирать? — парень не придал этому значения. — Да ладно тебе, пошли дальше играть.

— Иду-иду, — рассеянно бросил Фан Чжи. Он плелся сзади, чувствуя, что во всем этом есть какая-то странность, которую он никак не мог уловить.

Пока на лужайке продолжалось веселье, «Майбах» уже мчался прочь. Машину вели плавно, но Се Юаньсин все равно проснулся. Он потер глаза; слезы смочили его ресницы, превратив их в мокрые пучки. Влажным, затуманенным взглядом он уставился на Шэнь Бянье.

У того почему-то пересохло в горле.

— Что такое?

Се Юаньсин молчал. Он медленно потрогал сиденье под собой и по слогам выдавил:

— Ма-ши-на.

Шэнь Бянье сглотнул, подавляя желание коснуться его лица.

— И что с ней?

Се Юаньсин, привлеченный звуком его голоса, замер, глядя на него в упор, и так же медленно произнес:

— Пятьдесят юаней.

Шэнь Бянье замер: ?

Какая еще машина? Какие пятьдесят юаней?

— Ты хочешь купить мою тачку за полтинник? — он вскинул бровь и, не колеблясь, подыграл: — Ладно, продано. Давай пятьдесят юаней – и машина твоя.

Шэнь Бянье протянул руку, пошевелив длинными пальцами перед носом Се Юаньсина:

— Переводом или наличными?

Се Юаньсин слегка наклонил голову, в его темных блестящих глазах отразилось явное недовольство:

— Как ты можешь просить у меня деньги? А, я понял. Ты хочешь поднять цену до ста.

У Шэнь Бянье дернулся глаз.

«Что за бред он несет?»

Стало ясно: парень проснулся, но рассудок его все еще где-то блуждал.

— Маленький пьяница, будешь буянить – высажу прямо здесь.

Се Юаньсин нахмурился и возмущенно выкрикнул:

— Только попробуй!

Шэнь Бянье не обиделся, а, наоборот, усмехнулся:

— Смотрите-ка, пьяный, а характер показывает. Так ты мне нравишься больше, чем трезвый.

Но Се Юаньсин уже протянул к нему руку:

— Верни. Мои пятьдесят юаней.

Его глаза сияли, он выговаривал каждое слово с расстановкой, словно пытаясь придать себе веса, но из-за опьянения, даже несмотря на напускную серьезность, его тягучая речь звучала точь-в-точь как капризное кокетство. Шэнь Бянье хлопнул по его ладони:

— Нету. А были бы – не дал бы.

Се Юаньсин долго смотрел на него, а потом отвернулся:

— Я с тобой больше не дружу.

— Не дружу? — расхохотался Шэнь Бянье. — Мы что, в детском саду? Ну и ладно, не дружишь так не дружишь.

Се Юаньсин подпер голову рукой, покачиваясь в такт движению машины. Его губы обиженно надулись.

— Что молчишь? — спросил Шэнь Бянье, косясь на него.

Тишина.

— Се Юаньсин, я с кем разговариваю?

Снова ни звука.

— Значит, ты требуешь с меня пятьдесят юаней, а когда я не даю – обижаешься? С какой стати я вообще должен тебе платить?

В салоне неожиданно стало тихо, как в театре одного актера. Сидевший впереди водитель вдруг вспомнил случай многомесячной давности и неловко подал голос:

— Молодой господин Шэнь... те пятьдесят юаней, о которых он говорит... Возможно, это когда вы в прошлый раз велели мне взять с него плату за проезд? Я тогда взял ровно пятьдесят.

Шэнь Бянье с нескрываемым изумлением посмотрел на Се Юаньсина.

— Из-за такой ерунды ты дулся на меня всё это время?!

Се Юаньсин демонстративно отвернулся еще сильнее, всем видом показывая, что общаться не намерен.

Шэнь Бянье цыкнул, достал телефон и перевел ему пятьдесят юаней. Поднеся экран с подтверждением успешной транзакции прямо к лицу Се Юаньсина, он сказал:

— Вернул. Теперь «не дружу» отменяется.

Се Юаньсин расплылся в улыбке, и его голос прозвучал мягко:

— Да я и не собирался с тобой всерьез ссориться...

Шэнь Бянье лишь усмехнулся про себя. Что ж, считать, что он отдал полтинник за это представление с мгновенной сменой настроения, было не так уж плохо. К тому же... Се Юаньсин никогда не упоминал об этом раньше, а теперь вдруг сказал. Значит, алкоголь сделал его откровенным. Не воспользоваться ли этим шансом, чтобы прояснить кое-что еще?

Шэнь Бянье дотащил «пьяный груз» до общежития, что оказалось делом непростым. Се Юаньсин шел шатаясь, пару раз чуть не упал. Была мысль просто взять его на руки, но тот начал брыкаться и сучить ногами – ни минуты покоя. Надо же, сейчас он такой бойкий, а когда обижался в машине – молчал как партизан.

Наконец они вошли в комнату. Пьяный бедолага кое-как уселся, и стоило Шэнь Бянье потянуться к своему стулу, как его окликнули:

— Пить хочу. — Се Юаньсин ткнул пальцем в сторону и слегка задрал подбородок. — Ты. Принеси мне воды.

Глаза его блестели, на щеках играл пьяный румянец, а черная родинка под глазом делала его вид капризным и невероятно милым – точь-в-точь кот, понукающий своего хозяина. Шэнь Бянье решил не спорить с пьяным. Принес стакан воды и, поставив его перед Се Юаньсином, спросил:

— У меня к тебе вопрос.

Тот обхватил стакан ладонями и начал пить маленькими глотками, кивая:

— Спрашивай.

Шэнь Бянье немного поколебался, но все же выдавил:

— Почему ты не разрешаешь мне называть тебя «Синсин»? (Звёздочка)

Этот вопрос давно не давал ему покоя, чем больше он думал, тем меньше понимал. Если загадочный «X» и Се Юаньсин в отношениях – это понятно. Но Ши Тинтин знакома с ним всего пару дней, а они с Шэнь Бянье знают друг друга с начала семестра. С позиции «X» он спросить не мог, а другого такого шанса могло и не представиться. Спросишь – покажешь, как тебе это важно; не спросишь – изведешься.

С одной стороны, Шэнь Бянье жаждал правды, с другой — надеялся, что назавтра Се Юаньсин ничего не вспомнит.

Се Юаньсин моргнул и ответил:

— Синсином могут называть только близкие люди и друзья.

Шэнь Бянье стиснул зубы:

— А я, по-твоему, не друг?

Се Юаньсин прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд и понять, кто перед ним. Спустя вечность он выдал:

— Ты говоришь гадости. Ты не друг.

Шэнь Бянье охватило бешенство пополам с досадой.

— Если тебе не нравятся те слова, так я их уже сто лет не говорил! Ну, ляпнул когда-то, что ты соблазняешь людей, что ты омега, что у тебя паршивые феромоны... Спиши это на то, что у меня крышу снесло во время гона, идет?

Се Юаньсин покачал головой. Ушки на шапке качнулись вместе с ним – зрелище было сладким, но слова – горькими:

— Не пойдет. Я очень злопамятный. — Для убедительности он даже серьезно кивнул.

Потом он полез в ящик стола, выудил какую-то тетрадку и начал зачитывать:

— Ты семь раз назвал меня «изнеженным», тринадцать раз – «проблемным», шестнадцать раз – «тупицей», дес...

— Се Юаньсин! — Шэнь Бянье был в шоке и ярости. — Ты такие вещи в блокнот записываешь?! Да что ты за мрачный тип с гнильцой!

Тот молча выставил ладонь:

— Пять раз назвал «мрачным».

Шэнь Бянье нервно рассмеялся и хлопнул его по руке:

— А ну прекрати писать!

Удар был несильным, но Се Юаньсин тут же надулся и принялся тереть ладонь. Шэнь Бянье засомневался: неужели правда больно?

— Ну ты и... изне... — слово «изнеженный» застряло в горле, когда Се Юаньсин потянулся за ручкой.

— Ты меня ударил. Надо записать.

Шэнь Бянье сдался.

Пользуясь преимуществом в росте, он протянул руку над головой Се Юаньсина, чтобы отобрать этот злосчастный блокнот, но стоило ему коснуться бумаги, как Се Юаньсин молниеносно прижал его рукой.

— Ты что творишь?!

— Отдай! Я выброшу этот мусор! — прошипел Шэнь Бянье.

— Нельзя выбрасывать! — Медвежьи ушки на голове Се Юаньсина заболтались, как у китайского болванчика: — Я потом буду мстить!

Мстить?

Шэнь Бянье глубоко посмотрел на него, а через мгновение, усмехнувшись, разжал руку. Посмотрим, как он собрался ему мстить. Ладно, те слова про соблазнение и «притворство омегой» действительно не стоило говорить. Но разве «изнеженный» или «тупица» – это такие уж оскорбления?

Ну и мелочный же он.

Шэнь Бянье думал, что Се Юаньсин понемногу перестает быть таким угрюмым, а он, оказывается, все тот же сумрачный «гриб», который прячется в углу со своей тетрадочкой и копит обиды. Взрослый парень, а завел «блокнот мести». Детский сад.

Се Юаньсин настороженно посмотрел на него и быстро убрал блокнот. Он так резко дернулся, пряча вещь, что со стуком врезался головой о край шкафа.

— Больно...

Слезы брызнули мгновенно, заструились по щекам, словно жемчужины с порванной нити.

Шэнь Бянье быстро подошел к нему:

— Какой же ты неуклюжий! Как можно было так врезаться!

Он хотел потрогать место ушиба, но Се Юаньсин закрыл лоб руками и съежился, глядя на него полными слез глазами:

— Не бей меня.

Шэнь Бянье замер. Затем, сквозь попытки Се Юаньсина уклониться, он осторожно положил ладонь ему на лоб.

— Малыш, — позвал он.

Реакция Се Юаньсина на боль сейчас казалась совсем не такой, как когда он хотел записать в блокнот «удар» по руке. Его заплаканное лицо и просьба «не бить» заставили сердце Шэнь Бянье сжаться от нежности и горечи.

Он притянул Се Юаньсина в объятия:

— Ладно, я виноват, хорошо? Если бы я не пытался отобрать блокнот, ты бы не ударился.

Се Юаньсин пришел в себя. Кажется, он осознал, что перед ним не его злые дядя с тетей, и снова «распушил хвост»:

— Хорошо, что ты это признал.

Шэнь Бянье глубоко вздохнул, сдерживаясь.

Он уговорил его почистить зубы, умыться и проследил, чтобы тот лег в кровать. Шэнь Бянье уже собирался уходить, когда Се Юаньсин пододвинулся к краю и похлопал по постели:

— Иди сюда спать.

Шэнь Бянье опешил:

— Что ты сказал?

— Холодно. Согрей мне постель, а?

Шэнь Бянье машинально глянул на кондиционер, который забыли включить, а потом снова на свободное место рядом с Се Юаньсином.

Это Се Юаньсин позвал его спать вместе. Учитывая, какой он сейчас несчастный... Переночевать одну ночь – ничего такого. Нет-нет, это не «спать вместе», это просто «греть постель».

Он – альфа, здоровяк, крови горячей много – самое то для обогрева. Главное: Се Юаньсину плохо, это просто помощь ближнему. Да, именно так.

Шэнь Бянье с максимальной скоростью умылся и забрался в кровать. Проходя мимо стола, он одним движением смахнул какой-то длинный предмет в ящик.

На узкой односпальной кровати двоим было тесно; даже при желании дистанцию не соблюсти – плечо к плечу, нога к ноге.

Се Юаньсин не отодвинулся, наоборот – прильнул ближе:

— Ой, ты такой теплый.

Он потерся лицом о плечо Шэнь Бянье, словно поудобнее устраиваясь.

Шэнь Бянье до боли сжал собственные ладони, стараясь сохранять спокойствие:

— Ты пьян, тебе пора спать.

Греть постель – это предел. А то, что он прижимается к нему – это уже ни в какие ворота.

Се Юаньсин наклонил голову:

— А почему ты больше не называешь меня «малышом»?

Шэнь Бянье резко повернулся к нему. Взгляд его потемнел от едва скрываемого гнева, смешанного с азартом.

Се Юаньсин принял его за «X». Всего лишь из-за одного слова – «малыш».

Видимо, алкоголь ударил в голову окончательно: он перестал узнавать людей или начал путать их.

Шэнь Бянье низким голосом спросил:

— Хочешь, чтобы я называл тебя «малышом»?

Се Юаньсин кивнул, его голос стал тягучим и мягким:

— Угу. Это звучит очень нежно.

Шэнь Бянье вспомнил, как только что назвал его так, чтобы успокоить после удара головой. Конечно, это было нежно. Настолько нежно, что тот принял его за «X».

— Но ты же меня ненавидишь? Только что записывал обиды, а теперь хочешь, чтобы я назвал тебя «малышом»?

Свет в комнате выключили еще до того, как они легли. Стояла глубокая ночь, в комнате было темно. Се Юаньсин ничего не видел ясно, его мозг работал медленно, как улитка:

— М-м... Тех «тебя» я ненавижу, а этого... капельку люблю. Назови меня «малышом. — Он подтолкнул Шэнь Бянье. — Назови, и ты мне понравишься.

Он хотел сказать, что их двое и ему нравится только тот, кто называет его «малышом», но на подсознательном уровне почувствовал, что этого говорить нельзя, и угрюмо поправился.

Шэнь Бянье глубоко вздохнул, сдерживая порыв его придушить.

Неужели ему нравится любой, кто назовет его «малышом»?

— Лжец. — Шэнь Бянье протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за щеку. — Когда у меня был гон и я называл тебя так, ты только материл меня и обзывал идиотом.

Се Юаньсин повел головой:

— Было такое?

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— Не было? Ты же злопамятный, всё в блокнотик строчишь. Почему же не записал, сколько раз меня идиотом обзывал?

Се Юаньсин зарылся в одеяло, пряча свою щеки, и пробормотал:

— Если сейчас назовешь, я не буду ругаться... Назови меня... «малышом». — Его рука под одеялом нащупала руку Шэнь Бянье и легонько потянула. Его голос казался мягким, как сахарная вата. — Назови Синсина «малышом».

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он внезапно навис над Се Юаньсином, глядя на него тяжелым взглядом.

— Назвать можно. Но что ты дашь мне взамен?

Се Юаньсин растерянно моргнул, запоздало выдал «а?» и коснулся пальцем места под глазом.

— Дам поцеловать. Родинку дам поцеловать.

Даже будучи мертвецки пьяным, он не мог заставить себя сказать «дам лизнуть», как тот просил раньше. Поэтому он лишь неуклюже предлагал поцелуй. Позволял коснуться той самой маленькой родинки, на которую Шэнь Бянье заглядывался вечность.

Шэнь Бянье облизнул губы, его голос мгновенно охрип:

— Правда?

— Недостаточно, — добавил он. — Малыш, этого мало.

Говоря, что «этого мало», он, тем не менее, первым делом склонился и прильнул губами к крошечной родинке-слезинке.

В прошлый раз в комнате было слишком темно, и он ничего не разглядел. В этот раз свет тоже не горел, но у альфы отличное зрение, да и лунного света, льющегося с балкона, хватало, чтобы Шэнь Бянье отчетливо видел эту манящую крапинку под глазом.

Он целовал родинку Се Юаньсина именно как Шэнь Бянье.

Эта мысль мгновенно привела его в возбуждение. С одной стороны, он чувствовал: так сильно возбуждаться сейчас – неправильно и странно. С другой – он вспомнил, как во время гона хотел лизнуть её, но Се Юаньсин столько раз ему отказывал, так что в его нынешнем состоянии не было ничего удивительного.

Шэнь Бянье не сдержался и с силой провел по ней языком. Ему хотелось втянуть эту крошечную родинку в рот, прикусить, разжевать и проглотить, чтобы она больше не оставалась на лице Се Юаньсина и не сводила его с ума.

Но кожа под глазом оказалась тонкой и нежной. Стоило ему нажать языком чуть сильнее, как Се Юаньсин задрожал, отталкивая его руками и тихо вскрикивая от боли.

— Подо... подожди, остановись.

Повинуясь толчку в плечи, Шэнь Бянье слегка приподнялся. Его взгляд стал темным и мутным; он сверлил глазами лицо Се Юаньсина, раскрасневшееся от алкоголя, и мерцающую под глазом родинку. От его ласк она покраснела и теперь сиротливо выделялась на коже. Шэнь Бянье не удержался и потер её пальцем, глядя с растущим обожанием, а в следующую секунду снова жадно припал к ней языком.

Се Юаньсину было больно от этих прикосновений, он пытался оттолкнуть его, глядя на Шэнь Бянье влажными глазами:

— Постой, подожди... я дал поцеловать родинку. Ты должен назвать меня «малышом»... когда ты назовешь?

— Недостаточно, — прохрипел Шэнь Бянье странным тоном. — Малыш, этого мало. У тебя ведь есть еще что-то, верно? Есть что-то другое, чем ты можешь со мной обменяться.

Се Юаньсин молчал, глядя на него в темноте. Зрение беты не такое острое, к тому же он напился и толком ничего не видел, поэтому быстро сдался. В отношениях с «X» темнота дарила ему покой, поэтому он, пребывая в полузабытьи, подумал:

«Ничего страшного, ладно, давай меняться».

Се Юаньсин начал шуршать под одеялом, снимая одежду. Он ничего не видел, на кровати было тесно, и у него долго не получалось раздеться. Разозлившись, он схватил Шэнь Бянье за руку:

— Здесь... здесь тоже даю потрогать.

В спешке он промахнулся: рука соскользнула вниз, и ладонь Шэнь Бянье оказалась прижата к его груди. Под ладонью ощутился нежный бугорок, кожа вокруг казалась невероятно гладкой. Шэнь Бянье не смог подавить вспыхнувшее темное желание и инстинктивно сжал ладонь.

Удивительно нежно. Казалось, кожу можно оттянуть пальцами... пугливая, убийственная притягательность.

Его дыхание резко стало тяжелым. Он зажмурился, из последних сил сдерживая желание грубо смять эту плоть, и выдернул руку. Голос Шэнь Бянье был натянут как струна:

— Малыш, не искушай меня.

— Прости... — пьяный дурачок начал извиняться. Он выглядел таким жалким, что его хотелось обидеть еще сильнее. Не просто сжать один раз, а долго мять, кусать, покрывать влажной слюной и засасывать. И даже если зайти слишком далеко и заставить Се Юаньсина плакать от боли – не беда. Стоит лишь потакать ему, пару раз назвать «малышом», похвалить, как он сладок и послушен, и Се Юаньсин сам, дрожа всем телом, подставится под ласки.

«Черт», — выругался про себя Шэнь Бянье. Он отстранился, собираясь достать из ящика подавители. Но в этот момент рука Се Юаньсина снова суетливо перехватила его ладонь. Тот выглядел обиженным:

— Прости, я перепутал место. — Он потянул руку Шэнь Бянье к своему плечу: — Здесь, ведь здесь, верно?

Шэнь Бянье нащупал полоску неровной, нежной кожи – шрам на плече Се Юаньсина.

Его взгляд мгновенно изменился. Он долго молчал, глядя на Се Юаньсина.

«X» не знал об этом шраме. Если Се Юаньсин принимал его за «X», то почему позволил трогать это место?

Неужели он настолько пьян, что спутал двух людей и разные события?

Или... он знает, что Шэнь Бянье и есть «X»?

Затянувшееся молчание раздосадовало Се Юаньсина:

—  Ты уже потрогал, почему не держишь слово?

Шэнь Бянье пришел в себя и прижал его к себе:

— Я держу слово, малыш. Наш малыш Синсин такой послушный... пообещай мне, что больше никогда не будешь пить в незнакомых компаниях, хорошо?

У «X» и Шэнь Бянье не было ничего общего. Посылки он отправлял через посредников из города S. Телефон всегда находился при нем, Се Юаньсин его не видел. Фан Чжи тоже не знал, что тот аккаунт принадлежит ему. С какой стороны ни посмотри, Се Юаньсин не мог знать правду. Значит, он просто перебрал и всё перепутал.

Всего два бокала, а он уже так плывет – стоило назвать его «малышом», и он сам потянул его руку к груди.

Какой же он глупый.

Шэнь Бянье пристально посмотрел на спящего у него на груди человека. Хорошо, что он не выдержал и приехал за ним на эту вечеринку. В следующий раз Се Юаньсин не получит ни капли алкоголя.

Разве что, если он будет с «X»... тогда можно будет немного пригубить.

***

Получив свою порцию ласковых слов и похвалы, Се Юаньсин удовлетворенно уснул. Его лицо уткнулось в одеяло; былая бледность исчезла, и он выглядел так мило, что сердце сжималось.

Шэнь Бянье бесшумно поднялся с кровати, подошел к комоду и включил кондиционер. Затем он достал коробку с подавителями и, сидя на стуле, одну за другой вколол себе несколько доз.

Глава 41. Сяо Се: Ты плакал и устраивал истерику, настаивая, чтобы я...

Кондиционер гудел, подавая теплый воздух, а на небольшой односпальной кровати сидели два человека, отчего было так тепло, словно на улице было начало лета, а не зима.

Глазные яблоки Се Юаньсина задвигались под тонкими веками. Сознание медленно вернулось к нему, но глаза всё ещё не желали открываться.

Сегодня было воскресенье, так что можно было не вставать так рано.

Его подсознание подумало об этом, и он в оцепенении попытался перевернуться на другой бок и снова заснуть.

Ждать…

Узнайте больше

напиток

пил

Напиток

Кровать

Персик

кровать

рис

Продукты

диапазон

Рис

Почему он не мог перевернуться?

Его все еще сонный разум вяло осознал, что что-то давит ему на талию, а кровать, казалось, значительно сжалась, оставив ощущение тесноты.

Се Юаньсин мгновенно протрезвел. Прежде чем открыть глаза, он попытался сесть. Как только его верхняя часть тела поднялась, чья-то рука потянула его обратно. Скорость была настолько высокой, что он напоминал качающуюся игрушку-неваляшку.

?

От этого рывка даже его тяжёлые веки смогли подняться. Се Юаньсин тупо открыл глаза и, повернув голову, увидел, как рука быстро убирается.

Это было очень быстро, тонко намекая на угрызения совести.

Узнайте больше

пил

напиток

Напиток

Персик

кровать

Кровать

диапазон

рис

Продукты

Рис

Шэнь Бьянье спал рядом с ним, закрыв глаза. С точки зрения Се Юаньсина, черты его лица были острыми и чёткими, переносица высокой. Он был необыкновенно красив, словно без каких-либо недостатков.

«Почему... ты в моей постели?» — Се Юаньсин был озадачен, смущен и задавал вопросы.

Любой, кто проснется утром и обнаружит рядом с собой спящего человека, будет в таком же замешательстве.

Неважно, насколько красив этот человек, это не изменится.

Услышав это, Шэнь Бьянье почувствовал уверенность. Ленивая улыбка играла в его глубоко посаженных глазах, но он произнёс с притворным презрением:

«Спрашиваешь меня?»

Узнайте больше

напиток

Персик

кровать

Напиток

пил

Кровать

рис

Продукты

Рис

диапазон

«Ты ужасно пьян. Разве ты не помнишь, что делал прошлой ночью?»

Се Юаньсин молча прижался к стене, прижавшись к ней спиной, едва удерживая между собой хоть какое-то расстояние. Услышав слова Шэнь Бьянье, он нахмурился так, что брови стянулись в узел, но так и не смог вспомнить, что делал прошлой ночью.

Его голос был мягким и лёгким, всё ещё нес сонливость только что проснувшегося человека и глубокое замешательство. «Неужели я просил тебя подняться?»

Шэнь Бьянье услышал это и гневно усмехнулся: «Почему бы и нет?»

«Ты думаешь, мне интересно с тобой переспать?»

«Если бы ты не держал меня, не плакал и не суетился, не отпускал, пока я не лягу с тобой в постель, лежала бы я с тобой на одной кровати?»

Узнайте больше

пил

Напиток

Персик

Кровать

напиток

кровать

Продукты

диапазон

рис

Рис

Он говорил с праведным негодованием, без тени вины.

Он не ошибся. Се Юаньсин действительно похлопал его по кровати, чтобы тот поднялся, и Се Юаньсин действительно плакал, хотя и от удара головой. Но вопрос был в том, плакал ли Се Юаньсин или нет?

Тонкие брови Се Юаньсина были нахмурены. Он изо всех сил пытался вспомнить, но ничего из вчерашнего вечера не приходило ему в голову.

Он пил редко, точнее, почти никогда. Когда пил, чувствовал себя хорошо, не ожидая столь сильного эффекта. Кроме того, он впервые осознал, что может потерять сознание, будучи пьяным.

В его глазах читалось замешательство, а в глазах Шэнь Бьянье это означало, что он не верил его словам.

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Не веришь мне?»

Узнайте больше

напиток

пил

кровать

Напиток

Персик

Кровать

рис

Рис

диапазон

Продукты

«Если бы ты меня не вытащил, я бы смог сам выбежать?»

Се Юаньсин: «…Я».

Он поджал губы, осторожно вытянул палец и указал в сторону. «В нашей комнате двухъярусная кровать, а внизу — стол».

Чем больше он говорил, тем больше подозрений он становился, указывая на меня и приговаривая: «Я был пьян, неужели я смогу тебя вытащить?»

Шэнь Бьянье вздрогнул и сказал: «Ты плакал прошлой ночью так, будто вот-вот задохнёшься, и умолял меня подняться. Если бы ты не плакал так душераздирающе, что я не могла уснуть, я бы вообще не пришёл».

«Се Юаньсин, ты действительно становишься бесстрашным».

Узнайте больше

пил

кровать

Кровать

напиток

Напиток

Персик

Продукты

диапазон

Рис

рис

«Ты специально напился, чтобы помучить меня, а теперь, когда проснулся, пытаешься переложить вину?»

Се Юаньсин на мгновение замолчал. «…Ой, простите».

Шэнь Бьянье рассердился еще больше и холодно сказал: «Не извиняйся».

Се Юаньсин: …….

Иногда он действительно не понимал, что злило Шэнь Бьянье.

Но сейчас важнее было: «А теперь можешь спуститься?»

Узнайте больше

напиток

Персик

пил

Кровать

Напиток

кровать

рис

Продукты

диапазон

Рис

«Там немного тесновато».

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Прошлой ночью ты пытался зарыться в мои объятия, а теперь, когда проснулся, жалуешься, что мне тесно?»

«Если кто-то и жалуется, так это я, жалуюсь на тебя».

Се Юаньсин тихо и медленно произнес: «Но это моя кровать».

Шэнь Бьянье сердито возразил: «Разве ты не плакал и не умолял меня подняться?»

«Спускайся сам».

Узнайте больше

пил

Персик

кровать

напиток

Кровать

Напиток

Продукты

Рис

диапазон

рис

Се Юаньсин был ошеломлён, глядя на человека, который гордо расхаживал на его кровати. На мгновение он лишился дара речи.

Даже если он был пьян и настаивал на том, чтобы затащить Шэнь Бьянье в постель, он не мог просто продолжать спать в своей постели.

Шэнь Бьянье молча прижал язык к щеке. Легкая боль от царапанья языка о клыки была слишком слабой, чтобы заглушить какую-то часть его сознания. Чёрт возьми , подавляющее средство было слишком слабым, а одеяло Се Юаньсина всё ещё пахло этим молоком. Сложно было не вызвать феромонную реакцию по утрам.

Он стиснул зубы и успокоился на несколько минут, затем откинул одеяло и встал с кровати, холодно сказав: «Твоя кровать слишком жесткая, я не буду на ней спать».

Се Юаньсин не произнес ни слова, медленно сев.

Он сидел на кровати, глядя на Шэнь Бьянье, его взгляд упал на руку Шэнь Бьянье, его глаза слегка мерцали.

Узнайте больше

напиток

кровать

Кровать

Напиток

Персик

пил

рис

Продукты

диапазон

Рис

Шэнь Бьянье, будучи Альфой, обладал крепким телосложением, а кондиционер в общежитии работал. Сейчас он просто разгуливал в чёрной футболке и шортах. Его крепкие мышцы натягивали ткань, подтянутые, но не слишком, руки были сильными, плавными и красивыми.

Однако синяк на внутренней стороне руки портил красоту этой силы.

Се Юаньсин заметил это, когда Шэнь Бьянье откинул покрывало, и теперь, сидя на кровати и глядя вниз, он мог видеть это еще яснее.

«Разве ты не говорил, что поедешь в больницу на обследование? Когда мы поедем?»

Се Юаньсин внезапно заговорил, обращаясь к стоявшему внизу Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье даже не поднял головы, небрежно сказав: «В последнее время я был занят. Пойду, когда будет время».

Узнайте больше

пил

кровать

напиток

Персик

Кровать

Напиток

Продукты

диапазон

рис

Рис

Се Юаньсин: «Ты сегодня не свободен? Пойдём сегодня».

Шэнь Бьянье повернул голову, окидывая Се Юаньсина взглядом снизу вверх. Черты его лица были суровыми и острыми, а взгляд агрессивным, не выдающим ни малейшей слабости, но с некоторой понимающей, полуулыбчивой испытующей улыбкой. «Беспокоишься обо мне?»

«Знай свое место, Се Юаньсин».

Се Юаньсин надулся и сказал: «Я просто хочу знать, когда получу все свои деньги».

Шэнь Бьянье цокнул языком, внезапно заинтересовавшись: «Есть ли в твоей голове что-то важнее денег?»

Се Юаньсин покачал головой, выражение его лица стало серьезным: «Нет».

Узнайте больше

кровать

Напиток

Персик

Кровать

напиток

пил

рис

Рис

диапазон

Продукты

«Больше всего на свете я люблю деньги».

Вопрос задал Шэнь Бьянье, и именно он разозлился. Он несколько раз ухмыльнулся и сказал: «После сегодняшнего осмотра в больнице ты узнаешь, когда сможешь получить все свои деньги».

Се Юаньсин встал с постели, чтобы умыться. Шэнь Бьянье сказал: «Не завтракай, потом придётся сдавать кровь».

«Я знаю», — неопределенно ответил Се Юаньсин, чистя зубы.

Когда пришло время уходить, Се Юаньсин смотрел в телефон. Шэнь Бьянье держал в руках две порции завтрака. Пока Се Юаньсин убирал телефон и наклонялся за мусорным пакетом в общежитии, Шэнь Бьянье передал ему завтрак.

Шэнь Бьянье: «Возьми это, а я пойду выброшу мусор».

Узнайте больше

кровать

Напиток

напиток

Кровать

Персик

пил

Рис

Продукты

диапазон

рис

Се Юаньсин взял его и сказал: «Разве ты не говорил, что я не могу завтракать?»

Шэнь Бьянье: «Поешь после забора крови. Ты худой, как цыплёнок. Если ты не поешь после забора крови и упадёшь в обморок, мне тебя нести?»

Они вместе спустились в общежитие. Шэнь Бьянье пошёл к мусорной урне сзади, чтобы выбросить мусор.

Шэнь Бьянье раньше совершал отчаянные походы, забирался в необитаемые районы и спал в спальных мешках и на кучах травы в дикой природе. В отличие от типичных богатых детей, он не был таким уж придирчивым.

Но на мусорке стоял отвратительный запах, и он бы кому угодно показался вонючим. Он бросал мусор издалека, используя для этого свою альфа-силу, и с раздражающей точностью.

Выбросив мусор, он вернулся и увидел Се Юаньсина, ожидающего его у входа в общежитие. Он, естественно, взял у него завтрак. «Пошли».

Узнайте больше

напиток

пил

кровать

Напиток

Персик

Кровать

рис

диапазон

Продукты

Рис

Се Юаньсин что-то промычал в ответ и, естественно, последовал за ним.

В выходные больница была переполнена: люди держали в руках какие-то листки бумаги. Шэнь Бьянье отвёз Се Юаньсин прямо к доктору Ли.

Они прошли обследование одно за другим, оставив Се Юаньсина в полном недоумении. Он был бетой, Шэнь Бьянье – альфой, и у них были разные обследования. Сначала они могли видеть друг друга, но потом Се Юаньсин остался один, следуя за медсестрой.

На полпути он столкнулся с Шэнь Бьянье, который протянул Се Юаньсину завтрак. «Закончили сдавать кровь? Съешьте это, прежде чем пойдёте сдавать другие анализы».

С этими словами он поспешно вышел. Се Юаньсин вставил соломинку в чашку и отпил немного соевого молока.

На самом деле, осмотров у него было совсем немного. Он не знал, принадлежит ли эта больница семье Шэнь Бьянье, или они пожертвовали деньги или медицинское оборудование, но на одном этаже были специальные помещения, что ещё больше ускоряло процесс.

Узнайте больше

пил

Кровать

Напиток

кровать

Персик

напиток

диапазон

Продукты

Рис

рис

Се Юаньсину не нравилось есть в больнице, поэтому он вышел на улицу со своей сумкой, поел, выбросил мусор в мусорное ведро и сел на каменную скамейку возле больницы.

У Шэнь Бьянье было много экзаменов, так что возвращение сейчас в любом случае означало бы просто подождать. Лучше уж посидеть здесь какое-то время.

По сравнению со стерильно-белыми стенами внутри больницы, снаружи, по крайней мере, были деревья и цветы.

Только сейчас Се Юаньсин успел проверить свой телефон. Сообщения от X тихо лежали в списке сообщений, словно ожидая, что Се Юаньсин вот-вот позвонит.

X: «Малыш, ты приехал?»

X: «Когда ты придёшь туда, первым делом, пожалуйста, скажи, что у тебя есть парень, детка?»

Узнайте больше

Персик

Напиток

пил

кровать

Кровать

напиток

Продукты

Рис

рис

диапазон

X: «Детка, миксер был веселым?»

X: «Детка, почему ты проигнорировала меня после того, как пошла на тусовку?»

X: «Детка, детка Синсин, поговори со мной, ммм?»

Они были отправлены X примерно в то время, когда Се Юаньсин только вчера прибыл.

Однако более поздние сообщения были отправлены поздно ночью.

00:32 —

Узнайте больше

Напиток

напиток

пил

Кровать

кровать

Персик

Продукты

Рис

диапазон

рис

X: «Детка, почему ты молчишь?»

X: «Может ли ребенок быть пьян?»

X: «Пообещай мне, что в будущем ты будешь посещать эти мероприятия реже, хорошо?»

X: «У малышки теперь есть парень, как ты можешь бросить его и пойти на вечеринку?»

X: «Ребёнок пахнет сладко, а у тебя мягкий характер. Успокоят ли тебя несколько ласковых слов от кого-то другого?»

X: «Детка, даже если кто-то говорит лучше меня, ты не можешь его выбирать».

Узнайте больше

Кровать

кровать

напиток

Персик

пил

Напиток

диапазон

Продукты

Рис

рис

X: «Помимо похвалы ребенку, мне он просто нравится».

X: «Знаешь, детка, у твоего парня тоже хорошее тело, ты можешь его потрогать, и у него 20 сантиметров, все для Синсина, детка».

7:05 утра —

X: «Детка, ты не спишь?»

Се Юаньсин: «Что-то произошло, только что увидел свой телефон».

Се Юаньсин: «Я вчера напился, и мой сосед по комнате отвёз меня обратно, поэтому я тебе не ответил. Не сердись».

Узнайте больше

кровать

Напиток

пил

напиток

Персик

Кровать

рис

Рис

Продукты

диапазон

X ответил довольно быстро. Пока Се Юаньсин всё ещё размышлял о том, что означают эти 20 см, сообщение пришло.

X: «Малыш слишком беспечен, тебе больше нельзя пить на улице, малыш».

X: «А что, если кто-то что-то сделает, пока ребенок пьян?»

Се Юаньсин: «Вы говорите о моей соседке по комнате?»

Индикатор «набор текста» появлялся снова и снова некоторое время, прежде чем X наконец ответил: «Не думаю, что он бы так поступил. Разве он не в хороших отношениях с ребёнком?»

Се Юаньсин: «Именно потому, что мы не в хороших отношениях, он может тайком ударить меня».

Узнайте больше

Напиток

пил

кровать

Персик

напиток

Кровать

диапазон

Продукты

Рис

рис

Если подумать, лоб у него действительно слегка болел, когда он проснулся сегодня утром. Это было довольно странно.

Мог ли он действительно его ударить?

Это же невозможно… верно? Шэнь Бьянье не был таким человеком.

X: «Они же соседи по комнате, так что, наверное, нет, да? Или малыш думает, что он такой человек?»

Се Юаньсин: «Не совсем, он мне просто очень не нравится, просто говорит какие-то недовольные слова».

X: «Детка, не обращай на него внимания, обрати внимание на меня, детка. Можно я сегодня приду посмотреть на малыша?»

Узнайте больше

напиток

кровать

пил

Персик

Кровать

Напиток

Продукты

Рис

диапазон

рис

Се Юаньсин: «Сегодня я очень занят, возможно, в следующий раз».

X: «Ребенок такой холодный, разве мы не в отношениях?»

X: «Нельзя быть такой холодной в отношениях, детка».

X: «Я хочу увидеть ребенка, я хочу поцеловать ребенка».

X: «Малыш сказал, что я смогу поцеловать тебя при следующей встрече. Ты что, нарочно дразнишь меня, малыш?»

X: «Или ребенок не хочет встречаться в следующий раз?»

Узнайте больше

кровать

напиток

пил

Напиток

Персик

Кровать

рис

Продукты

диапазон

Рис

X: «Если малыш осмелится сказать «да», то, когда я поймаю его в школе, это будет не просто поцелуй, малыш».

За то время, пока Се Юаньсин писал одно предложение, X отправил шесть сообщений, которые, словно липкое болото, обволакивают человека, тянут Се Юаньсина на дно и не позволяют ему отпускать.

Иногда Се Юаньсин тоже чувствовал, что, возможно, болен. Этот X не вызывал у него отвращения. Он был подобен мрачному грибу, затаившемуся в углу, лишенному солнечного света. Появление X вызвало у него бурю одобрения и похвалы, позволив ему сбросить шапку и спокойно выпрямиться, чтобы продолжить свой рост.

Однако эти странные «20 сантиметров» все равно немного пугали его.

Уши Се Юаньсина покраснели. Он медленно набрал: «Если «20 см» означает то, что я думаю, то, думаю, нам лучше пока не встречаться».

«Ты немного опасен».

Узнайте больше

кровать

Персик

напиток

пил

Напиток

Кровать

диапазон

Рис

Продукты

рис

Телефон завибрировал, и ответ пришел быстро, причем в этом вибрировании, казалось, было какое-то странное удовольствие.

X: «Тогда когда я смогу увидеть ребенка?»

X: «Если это затянется слишком долго, и ребенок продолжит прятаться, это будет не просто поцелуй, детка Синсин».

X: «Я думаю, что малыш тоже будет прекрасно выглядеть, если надеть черную кружевную маску для глаз и взять в рот 20 таблеток».

X: «Я также могу позволить ребенку вылизываться. Сколько у ребенка есть, а?»

В сознании Се Юаньсина прогремел безмолвный, кипящий взрыв. Его и без того бледное лицо словно обожгло жаром, покраснев до самой шеи.

Узнайте больше

кровать

Кровать

Напиток

Персик

пил

напиток

рис

диапазон

Продукты

Рис

Он смотрел на предложение, его ресницы быстро дрожали, глаза моргали. Его густые, кудрявые ресницы были похожи на чёрных бабочек, которые трепетали, словно собираясь взлететь, но не взлетели, а маленькая родинка под глазом отливала багровым мерцанием.

Се Юаньсин не знал, что ответить. Он хотел было проигнорировать. Но собеседник, казалось, догадался о его мыслях и быстро сказал:

X: «Детка, я хочу ребёнка только потому, что он мне нравится. Детка, не сердись».

X: «Просто я слишком сильно люблю ребенка, боюсь его напугать, но не могу не сказать это».

X: «Если ребенок стесняется, просто сделай вид, что ты этого не заметил, хорошо?»

X: «Не игнорируй меня, детка».

Узнайте больше

Напиток

кровать

пил

напиток

Кровать

Персик

рис

Рис

Продукты

диапазон

Тонкие, бледные пальцы Се Юаньсина замерли на клавиатуре, нервно сжимая её. После долгого колебания он набрал: «Я тебя не игнорирую, у меня есть дела».

«Я сегодня немного занят, не создавайте проблем».

«Милый кот умоляет.jpg»

Смущенный до покраснения, но при этом продолжающий неловко уговаривать, он, казалось, подразумевал снисходительность, только поощряя другого человека вести себя все более и более возмутительно в следующий раз.

X: «Иди, детка. Я найду детка позже».

Се Юаньсин убрал телефон. Скамейка под ним уже нагрелась от его тела. Он встал и перешёл на прохладную каменную скамью, пытаясь охладить лицо.

Узнайте больше

кровать

Персик

пил

Кровать

Напиток

напиток

рис

диапазон

Продукты

Рис

К счастью, хотя он был одет плотно, а каменная скамья не слишком помогала, холодный зимний ветер вскоре рассеял жар.

Только когда его лицо стало прохладным на ощупь, Се Юаньсин медленно вернулся в больницу.

Кабинет доктора Ли находился на третьем этаже. Он поднялся на лифте, увидел закрытую дверь кабинета и сел на стул перед дверью, чтобы подождать.

Изнутри доносились голоса. Это был не тот, кого Се Юаньсин ожидал услышать, а знакомый голос — Шэнь Бьянье.

"Как это?"

Доктор Ли: «Что касается остальных, нам придется дождаться отчетов, но сколько подавляющих препаратов вы использовали в последнее время?»

Узнайте больше

пил

напиток

Кровать

кровать

Персик

Напиток

диапазон

Рис

рис

Продукты

«Концентрация супрессантов в вашей крови аномально высока. Я знаю, что из-за вашего феромонного расстройства супрессанты менее эффективны, и для их достижения требуется более частое применение. Но теперь, когда Се Юаньсин может облегчить ваше состояние, почему вы используете супрессанты интенсивнее, чем раньше?»

Тон доктора Ли был настойчивым и несколько озадаченным: «Почему он сейчас не чувствует запаха? Раньше он прекрасно чувствовал запах».

«Он не может учуять мои феромоны».

«Я не могу подавить собственные феромоны, поэтому мне остаётся только использовать для этого подавители».

Доктор Ли задался вопросом: «Почему он теперь не чувствует запаха? Раньше он прекрасно его чувствовал».

Он бета, так что реакции отторжения быть не должно. Вы уже говорили, что он задыхался от запаха. Феромоны невидимы, и, хотя это немного странно, лёгкое удушье — ничто по сравнению с ежедневным приёмом супрессантов.

Узнайте больше

напиток

Кровать

Напиток

кровать

Персик

пил

Продукты

Рис

рис

диапазон

Шэнь Бьянье на мгновение замолчал: «Ты не знаешь, он плачет».

«Когда он плачет, мне становится не по себе».

«Мои феромоны воспринимают его как моего Омегу. Какой Альфа может смотреть, как его Омега плачет?»

Доктор Ли: «Но вы также должны знать, что он всего лишь бета. Применяя подавляющие препараты на такой высокой частоте, я не верю, что вы не испытываете боли».

Деревянная дверь больничного кабинета была не очень звуконепроницаемой. Сидя снаружи, Се Юаньсин едва слышал доносившийся изнутри голос Шэнь Бьянье – презрительный, с нотками небрежного пренебрежения.

«Немного, но меня это все равно не убьет».

Узнайте больше

напиток

пил

Напиток

Персик

Кровать

кровать

рис

диапазон

Продукты

Рис

Шэнь Бьянье: «Как только он уедет, я смогу выпускать свои феромоны так, как захочу».

«Когда он придёт позже, не говори ему об этом. Я не хочу, чтобы он принял мою жалость за беспокойство. Он бета, и я не могу позволить ему избаловаться и потерять чувство направления».

Се Юаньсин не услышал больше ни звука изнутри, встал, помедлил, а затем постучал в дверь.

"Войдите."

Се Юаньсин взялся за дверную ручку и открыл дверь. Он как ни в чём не бывало спросил: «А, вы закончили осмотр?»

«Как дела? Есть ли у меня точный ответ, когда я получу свои деньги?»

Узнайте больше

кровать

пил

Напиток

Кровать

напиток

Персик

Рис

Продукты

диапазон

рис

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Почему ты такой нетерпеливый?»

«Я ведь даже не тороплюсь, а ты куда?»

Доктор Ли понажимал на кнопки компьютера, настраивая интерфейс больничной системы, который Се Юаньсин не понимал, а затем взглянул на отчёт на столе. «Феромонное расстройство действительно нельзя лечить в спешке».

«Однако, — он посмотрел на Се Юаньсина, — результаты твоих анализов довольно хорошие. В прошлый раз ты был немного анемичным, но сейчас тебе гораздо лучше».

«Это просто цвет твоего лица, почему оно до сих пор такое бледное?»

Прежде чем Се Юаньсин успел что-то сказать, Шэнь Бьянье вмешался: «Это должно быть естественно. Остальные части его тела тоже такие же белые».

Узнайте больше

пил

напиток

Кровать

Напиток

кровать

Персик

Продукты

диапазон

рис

Рис

В течение нескольких секунд молчания Се Юаньсин поджал губы,

Шэнь Бьянье, казалось, что-то вспомнил, кашлянул и добавил: «Как его руки и шея».

Доктор Ли не придал этому особого значения, кивнув, глядя на отчёт. «Значит, это нормально».

«Судя по результатам анализов, ваше состояние немного улучшилось, но пока неясно, можно ли его полностью вылечить. Каково ваше восприятие феромонов других людей в последнее время? Всё ещё то появляется, то исчезает?»

Шэнь Бьянье: «Я не обращал особого внимания, но периоды восприимчивости уже не такие частые, как раньше».

Доктор Ли был немного обрадован, но также и немного обеспокоен, сказав: «Давайте пока продолжим, но иногда лучше не подавлять это».

Узнайте больше

Напиток

пил

напиток

Кровать

кровать

Персик

рис

Продукты

Рис

диапазон

Он не сказал прямо, что именно следует скрыть. Шэнь Бьянье понял и не стал спрашивать дальше. Се Юаньсин, казалось, не обратил на это внимания и тоже не стал спрашивать.

После утренних хлопот в больнице они вернулись в общежитие как раз к тому моменту, когда дядя Гао разнёс им обед, приготовленный диетологом. Он включал в себя тушеную по-домашнему жёлтую горбыль, тушёные в масле креветки, утку-горлянку «восемь драгоценных тыкв», бланшированную пак-чой и суп.

Се Юаньсин открыл ланч-бокс, взглянул на него, а затем повернулся к Шэнь Бьянье и сказал: «Доктор Ли сказал, что у меня больше нет анемии. Теперь я буду питаться только в кафетерии».

Шэнь Бьянье тут же нахмурился: «Если я сказал, что приготовлю тебе еду, значит, я приготовлю».

«Если вы подумываете об их обналичивании, скажу вам сразу: это мечта».

Се Юаньсин: «Мне не нужны деньги».

Узнайте больше

Персик

напиток

кровать

пил

Напиток

Кровать

Рис

диапазон

Продукты

рис

Как только он это сказал, Шэнь Бьянье усмехнулся и спросил: «Ты думаешь, я этому поверю?»

«Вместо того, чтобы думать, как выжать из меня деньги, ешь больше. Это тоже заработок. Я отдам тебе все деньги по контракту, ни центом меньше».

Что касается денег, не предусмотренных контрактом, он передаст их Се Юаньсину из других источников.

Он просто не мог этого сказать, чтобы не вызвать у Се Юаньсина излишних эмоций.

Се Юаньсин опустил взгляд и на мгновение задумался. Зимние каникулы уже не за горами, и ему ещё долго не придётся есть эту еду. Не было смысла спорить с Шэнь Бьянье.

На сердце у него было тяжело, немного раздраженно и обременено.

Узнайте больше

Персик

Кровать

напиток

Напиток

пил

кровать

Рис

рис

Продукты

диапазон

Он хотел, чтобы Шэнь Бьянье прекратил принимать подавляющие препараты, но если бы он сказал это сейчас, то ясно дал бы Шэнь Бьянье понять, что он подслушал разговор в офисе.

Иногда то, что делал Шэнь Бьянье, было действительно очень хорошо, и Се Юаньсин это ценил.

Но…

Если бы Шэнь Бьянье знал, что он знает, то, учитывая характер Шэнь Бьянье, он бы снова сказал неприятные вещи, чтобы не дать ему впасть в заблуждение.

Се Юаньсин не хотел этого слышать. Подумав немного, он просто подавил эту мысль.

Он подождет, пока не найдется подходящая возможность сказать это.

Узнайте больше

Напиток

Персик

напиток

кровать

Кровать

пил

диапазон

Продукты

рис

Рис

Что касается этого периода, то Шэнь Бьянье сделал выбор — терпеть, и боль пошла ему на пользу.

Размышляя о предстоящих зимних каникулах, Се Юаньсин вдруг вспомнил ещё об одном: «Скоро ли дело моей тёти будет передано в суд?»

Шэнь Бьянье, не задумываясь, ответил: «Да, через несколько дней. А ты хочешь ещё раз посмотреть?»

Се Юаньсин покачал головой. «Я хочу увидеть Се Чжоу после вынесения приговора. Хочу подсчитать, будет ли у меня выходной в этот день».

Он снова подумал, и уголки его губ слегка изогнулись, когда он сказал: «Неважно, даже если у меня нет свободного времени, я отпрошу отпуск и уйду».

Се Чжоу шесть лет оскорблял его словесно. Не пнуть его, когда он лежал, было бы неуважением к его личности.

Узнайте больше

Кровать

кровать

пил

Персик

напиток

Напиток

рис

диапазон

Рис

Продукты

Шэнь Бьянье: «Полет туда и обратно не займёт много времени. Я полечу с тобой».

Се Юаньсин слегка вздрогнул. Он поднял на него взгляд, поджал губы, помедлил, а затем сказал: «Когда я пойду к нему, я, возможно, скажу ему что-нибудь неприятное».

«Я боюсь, что он может это вытерпеть, поэтому мне хочется пнуть его, пока он лежит. Я не хочу, чтобы он поступил в колледж».

Чем больше он говорил, тем больше опускал глаза, но лучше было сказать это сейчас, чем позволить Шэнь Бьянье обнаружить эту мысль позже.

Его бы в любом случае невзлюбили.

В следующую секунду сверху раздался голос Шэнь Бьянье: «Тогда я найду двух человек, которые пойдут с нами».

Узнайте больше

Напиток

Персик

Кровать

напиток

кровать

пил

Рис

Продукты

рис

диапазон

«Если он отчаятся и попытается напасть на вас, мы можем использовать самооборону как повод избить его».

«Конечно, я могу справиться с ним один, но если бы кто-то его поддерживал, а ты бы его бил, это было бы приятнее».

«У тебя не так много сил, так что возьми с собой палку».

Се Юаньсин был ошеломлён, медленно поднимая голову. Его тёмные глаза были широко раскрыты, и он смотрел на Шэнь Бьянье с лёгким недоумением.

Шэнь Бьянье нахмурился, увидев его взгляд. «Почему ты на меня смотришь? Тебя так издевались, а ты всё ещё не хочешь его ударить?»

Се Юаньсин внезапно улыбнулся, выражение его лица стало расслабленным и довольным, уголки губ слегка приподнялись, когда он покачал головой. «Я просто думаю, какая палка подойдёт».

Глава 42. Поцеловал! И получил пощечину!

Глава 42. Поцеловал! И получил пощечину!

День, когда вынесли приговор, был ясным. Зимой солнце выглядывает редко, и, хотя, мороз кусался, от солнечных лучей на душе становилось теплее.

Когда Се Юаньсин нашел Се Чжоуву, тот, словно неприкаянная душа, бродил возле школы.

После оглашения вердикта его родители оба оказались за решеткой. Все кончено. Всему конец.

— Се Чжоуву.

Когда голос Се Юаньсина раздался у него за спиной, Се Чжоуву резко обернулся в пролете переулка. На мгновение на его лице отразился шок.

Се Юаньсин сегодня был в коротком пуховике цвета топленого молока, из-под которого виднелся нежно-голубой край капюшона толстовки. Свободные брюки подчеркивали прямые, стройные ноги; весь он выглядел чистым и юным.

Таким Се Чжоуву впервые увидел повзрослевшего Се Юаньсина.

Но вскоре шок на его лице сменился злобой:

— Се Юаньсин, ты еще смеешь приходить сюда? Ты разрушил нашу семью, и у тебя хватает наглости являться?

Се Чжоуву сделал пару широких шагов, собираясь ударить, но в следующую секунду откуда-то сбоку протянулась рука и с силой, способной раздробить кости, перехватила его запястье.

— Твою ма... — Лицо Се Чжоуву, багровое от ярости, при виде того, кто перед ним, постепенно затянуло ужасом. — Ты же одногруппник Се Юаньсина, ты-то почему здесь?

Шэнь Бянье: — Ничего не поделаешь, люблю помогать людям.

Шэнь Бянье оглянулся через плечо, и тут же двое рослых телохранителей бросились вперед, буквально скрутив Се Чжоуву. Третий телохранитель протянул Шэнь Бянье бейсбольную биту, которую тот передал Се Юаньсину.

Се Юаньсин: — ...

Если бы не серьезность момента, он бы точно подумал, что снимается в какой-то дораме про молодого господина из мафии.

Се Юаньсин: — Мы же договаривались дождаться, пока он ударит первым, чтобы это была самооборона?

Шэнь Бянье: — Разве он только что не попытался? Ты хотел, чтобы он тебя задел? Врежь ему, и дело с концом. С какой стати он должен тебя бить?

Се Юаньсин промолчал и, отвернувшись, посмотрел на распластанного на земле Се Чжоуву:

— Ты ведь уже знаешь? Твои родители: одному дали три года, другому шесть.

Се Чжоуву: — Неблагодарная тварь! Мои родители хоть и били тебя, но они тебя вырастили! Если бы твоя мать на том свете узнала, что ты упрятал родню в тюрьму...

Се Юаньсин: — Моя мама была бы за меня только рада.

Лицо Се Чжоуву исказилось в пугающей гримасе.

— Почему ты тогда не сдох в той машине вместе со своей мамашей?!

Шэнь Бянье нахмурился еще сильнее и бросил взгляд на телохранителя. Тот, поняв без слов, нанес резкий удар в живот Се Чжоуву.

Се Чжоуву скорчился, как креветка, пытаясь уклониться, и в итоге остался лежать на земле, словно дохлый пес.

Увидев это, Се Юаньсин повернулся к Шэнь Бянье:

— Не мог бы ты подождать меня в стороне? Мне нужно кое-что ему сказать.

Шэнь Бянье: — Так говори. Что там такого, чего я не могу слышать?

Се Юаньсин ничего не ответил, просто молча смотрел на него.

Шэнь Бянье был на голову выше, и когда он смотрел на кого-то сверху вниз, обычно сдаваться приходилось собеседнику, но не в этот раз.

— Подожду у входа в переулок.

Вход был совсем рядом – переулок оказался неглубоким. Отсюда Се Юаньсин всё ещё видел выражение лица Шэнь Бянье.

«Ладно. Наверное, не услышит».

Се Юаньсин думал, что изобьет Се Чжоуву, чтобы выплеснуть гнев, но оказавшись здесь, он не почувствовал желания поднимать руку. Только отвращение.

— Раньше ты называл меня «злосчастной звездой», называл нищим безродным сиротой. Потом называл дебилом, уродом, говорил, что у меня мерзкий голос. Стригся коротко – говорил, что некрасиво. Отращивал волосы – называл призраком. Забывал подстричь ногти – говорил, что я девчонка. Подстригал – называл манерным и жеманным. В средней школе пугал, что если я стану омегой, то пойду на панель торговать собой. А если альфой – то только для того, чтобы подставлять зад.

Се Юаньсин усмехнулся:

— Как же это гадко звучало. Се Чжоуву, мы больше никогда не увидимся. И я очень скоро тебя забуду. Но скажи мне... если твои родители в тюрьме узнают, что ты специально подстрекал их, ломал вещи и сваливал на меня, кричал, что я тебя презираю... и всё это только потому, что ты был в меня влюблен? Что они подумают? Ведь в семи случаях из десяти они били меня именно из-за твоих слов.

Эти слова заставили и Се Чжоуву, лежащего на земле, и Шэнь Бянье у входа в переулок, резко посмотреть на Се Юаньсина.

Лицо Се Чжоуву покраснело, глаза едва не вылезли из орбит:

— Ты врешь! Се Юаньсин, кому ты нахрен сдался? Не льсти себе!

Се Юаньсин спокойно ответил:

— Ты боишься признаться, потому что мы двоюродные братья, или из-за своих комплексов? Впрочем, неважно, признаешь ты это или нет. Я лишь хочу сказать тебе одно: ты сам, своими руками, отправил родителей за решетку.

Своими руками... Ха... Ха-ха...

Лицо Се Чжоуву стало пепельным. Схватившись за больной живот, он внезапно сплюнул кровь.

Горечь и раскаяние смешались с бесконечным ужасом. Есть ли у него будущее?

***

У входа в переулок внезапно зазвонил телефон Шэнь Бянье. Он быстро сбросил звонок, увидев, что Се Юаньсин уже выходит.

Молодой господин Шэнь даже начал заикаться:

— Ты... это... уже закончил? И что ты сказал?

Се Юаньсин кивнул:

— Закончил. Пошли, у меня еще куча нерешенных задач.

Се Юаньсин держался так отстраненно, словно нерешенные задачи в учебниках были для него куда важнее всего остального.

Оставленный позади Се Чжоуву обмяк на земле, потерянный, как побитая собака. Но сколько бы он теперь ни раскаивался, Се Юаньсина это больше не касалось.

— Ты... — Шэнь Бянье только начал фразу, как телефон зазвонил снова. Увидев имя на экране, он раздраженно цыкнул и отошел в сторону ответить.

Как бета, Се Юаньсин не обладал такой физической силой и острыми чувствами, как альфы. Он не слышал, о чем Шэнь Бянье говорил с собеседником, но видел, что тот выглядел мрачнее тучи.

На другом конце провода был Шэнь Чжэн. Его тон сначала казался спокойным:

— Врачи сказали, что твое состояние улучшается. Как раз вовремя. Через пару дней в университете начнутся каникулы. Я подумываю подобрать тебе подходящую пару для помолвки, вернись и познакомься. Какие омеги тебе нравятся? Можно и парня, и девушку, мужчины-омеги всё равно могут рожать.

Шэнь Бянье холодно отрезал:

— Нет. Хочешь детей – рожай сам.

Голос Шэнь Чжэна стал тяжелым:

— Это я тебе жену выбираю, веди себя прилично.

Шэнь Бянье: — Я до тридцати не доживу. Хочешь, чтобы она овдовела? Поимей совесть.

Шэнь Чжэн: — Врачи сказали, есть прогресс.

Шэнь Бянье раздраженно нахмурился: — Дядя Ли не дает гарантий, что вылечит полностью. И даже если вылечит, нет уверенности, что я переживу тридцатилетие. «Прогресс» означает лишь то, что в период гона я буду вести себя как нормальный человек, а не как псих. Я не собираюсь жениться. Твоих кандидаток видеть не хочу. Поговорим об этом после того, как мне исполнится тридцать.

Говоря это, Шэнь Бянье непроизвольно взглянул на Се Юаньсина. Тот, в своем кремовом пуховике, стоял, опустив голову, и пинал камешек на дороге. Видимо, заскучал.

В голосе Шэнь Чжэна не чувствовалось ни капли скорби по поводу того, что сын может не дожить до тридцати:

— Чего ты боишься? Проживешь дольше – отлично. Нет – так за эти несколько лет жена успеет родить тебе наследника.

Взгляд Шэнь Бянье несколько раз изменился, и в конце концов он бросил отцу в трубку одно слово:

— Придурок.

И отключился.

Лицо Се Юаньсина раскраснелось от холодного ветра. Увидев подошедшего Шэнь Бянье, он спросил:

— Уходим?

Он стоял на склоне, чуть склонив голову. Шэнь Бянье снова показалось, что он видит эти круглые медвежьи ушки. Руки зачесались – захотелось потрогать.

Но сейчас на Се Юаньсине не было той шапки, и тянуть руки к его голове показалось бы слишком странно.

Он кашлянул и выдавил:

— Да. Пошли.

По дороге Шэнь Бянье несколько раз порывался что-то сказать, но не решался. Редкий случай, когда он так колебался. Даже когда они сели в самолет, прилетели, доехали до университета и зашли в общежитие, он так и не выдавил ни слова.

Этот процесс длился два часа. Его лицо становилось всё мрачнее. Он хотел спросить, но слова застревали в горле по непонятной причине.

Дойдя до комнаты, Шэнь Бянье развернулся и ушел.

Спрашивать напрямую у Се Юаньсина он боялся, поэтому решил позвонить другу, для которого свидания были проще простого.

К тому же, оставайся он с Се Юаньсином еще немного, он мог сотворить что-нибудь не то.

Шэнь Бянье позвонил и сухо спросил:

— Ты где? Свободен?

Чжоу Чао: — Скину адрес. Посмотришь и решишь, ехать или нет.

Чжоу Чао прислал адрес завода фейерверков – место было далеким и глухим. Но чувствуя, что с ним творится что-то неладное, Шэнь Бянье поехал туда. Когда он добрался, Чжоу Чао уже заканчивал дела, рядом был Лу Цян.

Увидев Лу Цяна, Шэнь Бянье не придал этому значения и спросил Чжоу Чао:

— Зачем ты приперся на такую окраину?

Чжоу Чао выглядел вымотанным. Закурив, он ответил:

— Мне плевать на такие заводики. Старик припахал меня из-за выходок своего незаконнорожденного сынка. Сказал «набираться опыта» параллельно с учебой, вот и сослал сюда.

— Что случилось?

Шэнь Бянье знал о семейных проблемах друга.

— Здесь будем говорить? Пошли, я угощаю выпивкой.

Лу Цян поднялся: — Я не пойду, есть дела. Зашел только помочь ему.

Чжоу Чао тоже встал и лениво потянулся: — Пошли. Но сразу говорю: ананасовое пиво не пью.

Шэнь Бянье позвал Чжоу Чао, чтобы спросить совета, но, когда они уселись в баре неподалеку, он снова замолчал.

С одной стороны, он не хотел бередить раны Се Юаньсина, обсуждая их. С другой – сам не понимал своих чувств.

Немного помучившись, он начал:

— У Се Юаньсина есть двоюродный брат, который вечно над ним издевался.

Чжоу Чао подождал продолжения, но его не последовало.

— И?

Шэнь Бянье: — И Се Юаньсин сказал, что этот брат на самом деле всё время был в него влюблен.

Видя, что тот снова замолчал, Чжоу Чао спросил: — И дальше что? Тебе-то какая печаль?

Шэнь Бянье: — Раньше я думал, что, если буду холоден с Се Юаньсином, он ничего лишнего не вообразит.

— А теперь эта история с братом. — Он с тревогой добавил: — А вдруг Се Юаньсин подумает, что я тоже из тех, у кого на уме одно, а на языке другое?

Чжоу Чао: — ...

Шэнь Бянье запнулся: — Конечно, я не такой подонок, как его брат. Но я не хочу, чтобы Се Юаньсин меня так превратно понял.

Чжоу Чао: — ...

Он схватил куртку, собираясь уйти.

— Я домой.

В следующую секунду Шэнь Бянье усадил его обратно.

— У тебя опыта в отношениях – вагон. У кого мне еще спрашивать совета?

Чжоу Чао потер лицо: — Давай я больше никогда не буду заводить отношения, идет? Пока ты возишься с этим Се Юаньсином, я разорву связи со всеми своими пассиями.

Шэнь Бянье: — Говори по делу. Я тебя не мучаю.

Чжоу Чао аж рассмеялся от такой наглости: — Я не по делу говорю? Твои слова впору переводчику отдавать. То есть: если ты добр к нему – боишься, что он решит, будто ты влюблен. Если ты груб – боишься, что он решит, будто ты влюблен и скрываешь это. Так?

Шэнь Бянье подумал и кивнул.

Чжоу Чао: — По-моему, ты слишком много думаешь. Серьезно. К тому же ты его не обижал. В чем твои «издевательства»?

Шэнь Бянье: — Ты не понимаешь. У него есть блокнот, куда он записывает все гадости, что я ему говорил.

Чжоу Чао: — ...

Он обреченно выдохнул: — Знаешь, а ведь вы в каком-то смысле друг друга стоите. Ты же завел «левый» аккаунт, чтобы крутить с ним любовь в сети? Он ведь не из тех, кто прыгает от одного к другому.

Шэнь Бянье странно притих, а потом произнес:

— Сегодня я понял, что Се Юаньсин довольно умен. И я боюсь... а не понял ли он уже давно, что тот X в интернете – это я?

Чжоу Чао бросил: — Не знаю. Проверь его.

Проверить? Как?

Обратно в общежитие Шэнь Бянье ехал, размышляя об этом. Увидев мигающие уличные фонари, он внезапно вспомнил завод фейерверков, где был Чжоу Чао.

Может, свозить Се Юаньсина посмотреть на фейерверки?

Он читал в интернете про «городок фейерверков», где на праздники небо расцвечивается огнями в каждом уголке.

Се Юаньсину нужно попрощаться с прошлым. Поездка в такой город была бы идеальной.

Но скоро экзамены, можно съездить после них.

А как проверить его сейчас?

Когда Шэнь Бянье вернулся в общежитие, Се Юаньсин, кажется, только вышел из душа. В комнате работал кондиционер. На нем был облегающий свитер, подчеркивающий линию талии. Губы, влажные от пара, казались яркими и сочными.

С полувлажными волосами он сидел, уткнувшись в книгу.

Проведя столько времени с ним, Шэнь Бянье знал, что Се Юаньсин не такой уж покладистый, каким кажется. А еще он был ленив – даже волосы феном не сушил.

— Почему голову не сушишь? — Шэнь Бянье подошел ближе и холодно бросил: — Если разболеешься и начнешь кашлять, кого ты собрался этим изводить?

Шэнь Бянье потянулся за феном и включил его в розетку.

В голове блуждали мысли. Он не спрашивал разрешения – просто запустил пальцы в мягкие пряди волос Се Юаньсина. Шум фена наполнил комнату.

Ощущение чужих пальцев в волосах заставило Се Юаньсина замереть. Он потянулся за феном:

— Я сам.

Шэнь Бянье уклонился с усмешкой:

— Ты сам? Если ты даже с такой мелочью справиться не можешь, что ты вообще умеешь?

Се Юаньсин молча выдернул вилку из розетки.

— Тогда не буду сушить.

Наступила очередь Шэнь Бянье замолчать. Он вставил вилку обратно, протянул фен Се Юаньсину и сухо сказал:

— Суши сам.

А сам снова ушел в раздумья.

«Если бы он знал, что X – это я, он бы не ломался так из-за сушки волос».

Этот тест не сработал.

Шэнь Бянье пристально смотрел на Се Юаньсина. Теплый свет лампы делал его кожу почти прозрачной. Опущенные веки придавали ему вид покорности. Сбоку была видна маленькая ложбинка над губой, поблескивающая в свете ламп – то ли капелька воды, то ли...

X обещал поцеловать Се Юаньсина при следующей встрече...

Взгляд Шэнь Бянье потяжелел. Он не сводил глаз с розовых губ Се Юаньсина, неосознанно сглотнув.

Когда Се Юаньсин закончил и отложил фен, Шэнь Бянье резко рванул его стул на себя, разворачивая парня.

Шэнь Бянье смотрел на Се Юаньсина. Тот смотрел на него в ответ.

«Откажет или нет?..»

«Если он знает, что я X... он не должен отказать».

Шэнь Бянье знал, каким покорным бывает Се Юаньсин. Пьяным он казался до ужаса послушным. Когда Шэнь Бянье гладил его по спине и случайно задевал чувствительные места, Се Юаньсин лишь тихонько охал от боли, думая, что это он сам что-то сделал не так.

Можно попробовать...

Проверить, откажет ли он, будучи в трезвом уме...

Просто приближаться медленно, чтобы дать ему время среагировать.

Се Юаньсин, которого резко развернули вместе со стулом, немного опешил. Увидев, что Шэнь Бянье в упор смотрит на него и молчит, он едва заметно нахмурился.

Помнив о том, что Шэнь Бянье сегодня потратил на него весь день, он не стал возмущаться, ожидая, что тот скажет.

В следующий момент Шэнь Бянье внезапно навис над ним. Прежде чем Се Юаньсин успел сообразить, его губы обожгло жаром. Руки сработали быстрее мозга – он инстинктивно отвесил пощечину.

Раздался звонкий хлопок.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Шэнь Бянье тронул языком щеку изнутри, облизал губы. Его взгляд стал пугающе темным.

— Ударил меня?

Раздражение, которое он подавлял всё время, внезапно улетучилось, сменившись каким-то иным, возбужденным удовольствием.

Се Юаньсин: — ...

Шэнь Бянье усмехнулся, опасно и хрипло:

— Силенка как у котенка. Совсем бить не умеешь?

Се Юаньсин: — ...

Он поджал губы, осознав, что натворил под тяжелым взглядом Шэнь Бянье. Его бледные губы покраснели от того, что он их кусал. Выражение лица стало крайне сложным.

— Это... гон начался? Ты давно не выпускал свои феромоны. Лучше выпусти их.

Он действительно боялся: как бы Шэнь Бянье не сошел с ума раньше, чем вылечит свое расстройство.

Запах гари и пепла после лесного пожара, который он давно не чувствовал, начал заполнять комнату. Се Юаньсин сдерживал кашель, но в глазах выступила влага.

— Хочешь укусить? — спросил он.

Шэнь Бянье не ответил на вопрос. Глядя на него затуманенным взором, он произнес:

— Малыш.

Се Юаньсин замер и слегка отвернул голову:

— Кусай быстрее. Чем раньше укусишь, тем быстрее придешь в норму.

В норму?

Реакция Се Юаньсина ясно дала понять: он не считает Шэнь Бянье «Х».

А значит, он не придет в норму. Наоборот, сойдет с ума еще сильнее.

Шэнь Бянье и сам не понимал, поддался ли он моменту или была иная причина, но он действительно терпел слишком долго.

Феромоны, долго подавляемые ингибиторами, бушевали. Невидимые волны настойчиво терлись о шею беты перед ним, отчаянно ища железу, на которой можно сорвать злость и страсть.

Шэнь Бянье не обратил внимания на свои феромоны. Вместо этого он перехватил запястье Се Юаньсина. Его голос был хриплым и тягучим:

— Малыш, какой рукой ты меня ударил?

Его длинные пальцы скользнули вниз по запястью, словно горячая, странная змея, и обхватили ладонь.

— Этой, верно?

Он внезапно усмехнулся и, присев перед Се Юаньсином на корточки, крепко сжал его руку, не давая отнять. Провел большим пальцем по центру ладони и, наклонившись, поцеловал ее.

Глаза Се Юаньсина расширились. Одной рукой он уперся в плечо Шэнь Бянье, пытаясь вырвать ладонь:

— Не... хм...

Внезапный стон сорвался с его губ. Он резко опустил взгляд.

Шэнь Бянье сидел перед ним, глядя с фанатичной одержимостью, будто совершал нечто долгожданное. Когда он прикоснулся губами, ладонь Се Юаньсина была просто теплой, теперь же она горела.

Алый кончик языка скользнул по мягкой коже ладони, оставляя влажный след, похожий на след ползущей змеи.

Шэнь Бянье целовал руку, шепча странным, возбужденным голосом:

— Ты ведь только что из душа, малыш? Мылся мылом? Твоя ладонь так пахнет... У тебя закончилось молочное мыло?

Он с силой лизнул еще раз и довольно рассмеялся:

— Теперь оно гранатовое, малыш?

Се Юаньсин покраснел до кончиков ушей. Смесь стыда и ярости прорвалась наружу. Он прошипел:

— Шэнь Бянье, ты с дуба рухнул?!

Шэнь Бянье поднял взгляд, приоткрыв губы:

— Малыш, если бы кто-то другой посмел так со мной поступить, я бы счел за милость оставить его в больнице всего на пару недель.

Се Юаньсин стиснул зубы: — Отпусти руку. Я дам тебе укусить.

— Ну как же так? — вздохнул Шэнь Бянье. — Малышу будет больно. Дай мне просто полизать, а? Полижу – и гнев пройдет.

Видя, что тот снова собирается припасть к его руке, Се Юаньсин запаниковал:

— Не смей! Ты что, пес?!

Шэнь Бянье замер. Он резко вскинул голову. Его глаза стали черными, как предвестье шторма.

— Малыш, мне правда очень тяжело сдерживаться.

Шэнь Бянье сидел перед ним на корточках, но его рука, коснувшаяся щеки Се Юаньсина, была властной и непреклонной.

— Я жалею малыша. Малыш, пожалей и ты меня.

От такого количества ингибиторов тело казалось иссеченным изнутри бушующими феромонами.

Он не хотел для них с Се Юаньсином никакого будущего, поэтому подавлял влечение к нему как мог, боясь совершить что-то непоправимое под влиянием химии. Будь он человеком без морали, он бы просто взял его прямо здесь. Влияние феромонов на альфу огромно – бете этого не понять. Но воспитание не позволяло. Приходилось терпеть. Всё, на что он решался – это лизнуть шею, когда была возможность укусить за загривок.

А из-за того, что Се Юаньсин выжил в пожаре и боялся огня (и запаха гари), Шэнь Бянье колол себе еще больше ингибиторов, подавляя свои феромоны до последнего.

Когда он услышал, что Се Чжоуву влюблен в Се Юаньсина, в его сердце поднялся безотчетный ужас. Он крепился, но всё равно сорвался на эту «проверку».

Когда воздух в комнате стал почти густым от запаха пепла, Шэнь Бянье, не отрывая взгляда от Се Юаньсина, произнес:

— Дай мне тебя поцеловать – и я не буду тебя кусать. Ты ведь боишься боли, малыш? Дай мне разок поцеловать, нежно, и я тебя отпущу. Хорошо?

Его взгляд стал липким и сосредоточенным, как у волка, загнавшего добычу.

Се Юаньсин посмотрел на него и спокойно ответил:

— Нет. У меня есть парень. Лучше кусай. Можешь хоть в клочья разорвать.

Шэнь Бянье застыл. А потом со злостью поцеловал кончики пальцев Се Юаньсина.

Раздражает.

Твою мать.

«Парень у него есть... А как ты будешь с ним целоваться, если ты даже встретиться с ним не соглашаешься?!»

Глава 43. Оставить Сенсина в немилости (неудачная попытка)

Детская площадка—

Шэнь Бьянье бежал круг за кругом по трассе. Горячий воздух, который он выдыхал, образовывал на холодном ветру узоры, на лбу блестела тонкая пленка пота, а в глазах читалось неконтролируемое раздражение.

Это был первый раз, когда он почувствовал, что чрезмерная энергия Альфы — это не всегда хорошо; даже физические упражнения не могли полностью рассеять ее.

Чертово феромонное расстройство.

Он действительно поцеловал Се Юаньсина.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

диапазон

Рис

рис

Персик

Хотя это было быстро, всего лишь легкое прикосновение, почти мимолетное.

Но это был действительно поцелуй, и он сделал это открыто, как сам.

Но что беспокоило Шэнь Бьянье еще больше, так это то, что его сожаление, как ни странно, было вызвано в основном тем, как быстро все произошло, и тем, что он ничего не попробовал.

Черт, какой тут может быть вкус?

Какой вкус может быть у человека во рту? О чём он сожалеет ?!

Он выглядел немного мягким, влажным, как будто его вымочили в сладкой воде.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Рис

рис

диапазон

Персик

…Проклятие.

Какая сладкая вода, даже не думайте.

Но Се Юаньсин действительно стал в последнее время милее. Милый, милый, Се Юаньсин был светлокожим, словно его вымыли молоком, и пах он был исключительно молоком.

Темные тучи, давившие на него, рассеялись, начав источать более соблазнительный сладкий аромат, похожий на феромоны Омеги.

Этот аромат был подобен хвосту, постоянно цеплявшему Шэнь Бьянье.

Из-за чего он был невероятно голоден.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Рис

рис

Персик

диапазон

Острые брови Шэнь Бьянье нахмурились. Он открыл бутылку минеральной воды и сделал глоток. Ледяная зимняя вода обдала его горло, но тут же взорвалась.

Он взглянул на время на своих механических наручных часах, достал телефон, умело поменял номера и отправил сообщение Се Юаньсину.

X: «Детка, ты не спишь?»

Разобравшись с отвратительной семейкой Се Чжоу, Се Юаньсин заметно улучшил своё настроение. Благодаря уговорам Х, он надеялся, что скоро попробует что-нибудь сладкое.

Получив его, он, вероятно, уже не будет так сильно жаждать его, верно?

Шэнь Бьянье рассчитал время отправки сообщения, и, конечно же, ответ пришел быстро.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Се Юаньсин: «Пробудитесь».

X: «Я закончил пробежку, детка. Я весь вспотел».

X: «Изображение.jpg»

Чётко очерченный пресс блестел от тонкого слоя пота, его подтянутая талия и живот были полностью обнажёнными. Но дело было не в его руках, поднимавших рубашку, чтобы продемонстрировать их.

На фотографии был виден намёк на его челюсть, а воротник рубашки был закушен зубами. Хотя лица не было видно, создавалось впечатление необоснованной агрессии.

Глаза Се Юаньсина слегка расширились от удивления, и он сжал пальцы, печатая: «Тебе не холодно?»

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

диапазон

Персик

рис

Рис

X: «Не холодно».

Всего два простых слова, передающих чувство отчаяния, полумертвости.

Се Юаньсин встал с постели и вышел на неотапливаемую веранду. Ветер трепал его волосы. Промёрзнув, он вернулся в дом, всё ещё держа зубную щётку во рту, чтобы почистить зубы, не забыв при этом отправить сообщение Х.

Се Юаньсин: «Очень холодно, одевайтесь теплее».

X: «Малыш волнуется обо мне?»

X: «Давай встретимся на этих выходных, детка. Одежды недостаточно, мне нужно обнять тебя, чтобы согреться».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Рис

Персик

Се Юаньсин, не задумываясь, отказался: «Я не могу, я очень занят подготовкой к выпускным экзаменам».

X: «Всего час, детка. Я забронирую отель рядом с твоей школой».

Се Юаньсин: «Мне достаточно часа, чтобы написать контрольную работу и запомнить три пункта. Никаких совещаний, никаких совещаний».

Се Юаньсин: «Котенок трясет головой.jpg».

Что за «часа достаточно, чтобы написать контрольную работу»? Оценки Се Юаньсина всегда были стабильными, и ему не нужно было зубрить перед выпускными экзаменами. Он явно знал, что Се Юаньсин его избегает, с тех пор как тот сказал, что поцелует его при следующей встрече.

А оправдание на итоговом экзамене было практически безошибочным, не оставляя места для опровержения.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

рис

Рис

диапазон

Персик

Человек на детской площадке стиснул зубы от злости, но был бессилен. Когда зазвонил телефон, его голос был полон раздражения: «Говори».

Лу Цян: «Чжоу Чао сказал, что из-за тебя он расстаётся со своей последней пассией и больше ни с кем не собирается встречаться. Что происходит?»

Лу Цян: «Ты ему нравишься?»

Шэнь Бьянье убрал телефон, убедившись, что это не какой-то странный звонок, и резко ответил: «Ты идиот?»

Лу Цян: «Он со мной не разговаривает, поэтому я и спросил тебя. Я тоже думал, что это невозможно».

Шэнь Бьянье: «Сейчас ваш приоритет — не звонок мне, а регистрация в неврологическом отделении. Я оплачу консультацию».

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Персик

диапазон

Рис

рис

С этими словами он повесил трубку, не забыв перевести 8 юаней Лу Цяну по WeChat.

Однако тон Лу Цяна, когда он сказал, что Чжоу Чао с ним не разговаривает, напомнил Шэнь Бьянье о чем-то: не раздражает ли его энтузиазм Х по отношению к Се Юаньсину?

Шэнь Бьянье замер на пути к выходу. Он стиснул зубы и холодно фыркнул. Он, тот, кто уговаривал, не был раздражён, так почему же Се Юаньсин должен был раздражаться?

Нехотя, подумал он, экзаменационная неделя, да?

Затем он ждал, пока этот период закончится.

Или, может быть, ему просто стоит держаться подальше от самого Се Юаньсина. Проще говоря, энтузиазм Икса всё ещё был вызван жаждой феромонов. Если бы он держался подальше и не видел его, всё могло бы стать лучше.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

диапазон

Рис

Персик

Направление Шэнь Бьянье изменилось с возвращения в общежитие на направление прямо из школы.

…

X: «Тогда, детка, учись усерднее. Поговорим после экзаменов».

Се Юаньсин увидел сообщение и отправил смайлик в виде кивающего кота, затем взял свой рюкзак со стула и вышел из общежития.

Становилось всё холоднее и холоднее. На улице кончики ушей у него краснели от холода. Он выдохнул в ладони и потёр уши.

Сзади его похлопали по плечу. Се Юаньсин обернулся и увидел улыбающихся Ши Тинтина и Тантана.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

диапазон

Рис

Персик

рис

Две девушки шли под руку, затем бок о бок рядом с ним.

Ши Тинтин: «Синсин, почему ты не надел свою медвежью шапку? Я только что видел, как ты чесал уши сзади».

Тангтан: «Точно, должно быть холодно».

Се Юаньсин покачал головой: «Сегодняшний наряд ему не подходит».

Ши Тинтин и Тантан обменялись взглядами и рассмеялись. Се Юаньсин, стоявший рядом, непонимающе моргал.

Ши Тинтин: «Синсин стал гораздо жизнерадостнее! Когда я впервые тебя встретил, тебя не волновало, какая одежда тебе идёт, ты всегда носила чёрное и серое».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Рис

рис

Персик

диапазон

Тангтан кивнула в знак согласия, застенчиво и в то же время озорно улыбнувшись: «Это дело рук твоего парня?»

Кончики ушей Се Юаньсина покраснели от холодного ветра. Он поджал губы и промолчал.

Ши Тинтин игриво похлопала Тантана по руке и сменила тему: «Каникулы уже почти наступили, Синсин. Ты уже подумал, как проведешь зимние каникулы?»

Се Юаньсин: «Я хочу остаться в школе на зимние каникулы».

«Но я пока не знаю, как подать заявку».

Ему всё равно негде было жить. Оставаясь в школе, он сэкономил бы деньги на аренду жилья, и мог бы найти подработку рядом со школой.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Персик

рис

диапазон

Рис

Он задался вопросом, будут ли в кафетерии открыты окна во время зимних каникул.

Если это так, он мог бы сэкономить на еде еще больше.

Ши Тинтин выглядела немного удивлённой, но не стала настаивать. Вместо этого она сказала: «Я знаю одного старшего, который однажды оставался у меня. Я помогу тебе спросить».

«Я вам скажу, этот выпускник просто потрясающий. Он начал следовать советам своего консультанта ещё на втором курсе и какое-то время его не было. Он вернулся только к выпускным экзаменам».

Се Юаньсин: «Все в порядке, я могу просто спросить советника».

Ши Тинтин улыбнулась: «Спрашивать у советника так страшно! А ты, Синсин, социофоб. Я спрошу чётко, а потом отвечу».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Рис

диапазон

рис

Персик

Пока они разговаривали, они уже дошли до учебного корпуса. Ши Тинтин указал в другую сторону: «Мы идём в корпус B на занятия, нам пора!»

Две девушки, смеясь и болтая, вошли в другое здание, держась за руки. Се Юаньсин продолжил путь к учебному корпусу, расположенному дальше.

На утренних занятиях присутствовало много учеников. Се Юаньсин был одет в зелёный пуховик, его фигура была высокой и стройной, даже в пуховике он оставался стройным, словно бамбуковый побег, тайно проросший среди чёрно-белой толпы.

Вероятно, это было совпадением, а может быть, потому, что все они были студентами первого курса, и их занятия находились не слишком далеко друг от друга.

После дня занятий Се Юаньсин снова столкнулся с Ши Тинтин после последнего занятия.

Ши Тинтин разговаривал с кем-то другим. Тот стоял спиной к Се Юаньсину, который не знал, кто это. Когда знакомый человек находился в обществе незнакомца, его подсознательная реакция была не в том, чтобы его беспокоить.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

Рис

рис

диапазон

Персик

Но Ши Тинтин стояла к нему лицом, и пока Се Юаньсин колебался, она уже взглянула на него и помахала рукой: «Синсин, какое совпадение, иди скорее!»

Ши Тинтин остановил Се Юаньсина и сказал: «Это тот самый выпускник, о котором я тебе рассказывал. Он недавно вернулся в школу. Раз уж мы знакомы, можешь спросить его напрямую. Он действительно хороший».

Она украдкой высунула язык и прошептала: «По крайней мере, это не так волнительно, как идти напрямую к консультанту, верно?»

Се Юаньсин поджал губы: «Мм», но долгое время молчал.

Атмосфера была спокойной.

Ши Тинтин посмотрела налево и направо, готовясь заговорить и возобновить разговор, когда заговорил человек напротив.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

Рис

Персик

диапазон

«Синсин, давно не виделись», — сказал он.

Глаза Ши Тинтин расширились, как у хомяка. И в тот же миг, когда она была в шоке, она услышала голос Се Юаньсина: «Давно не виделись».

Ши Тинтин: Ооо, она была ошеломлена: «Вы двое знаете друг друга?»

А потом наступило удивление: «Какое совпадение, неужели это одноклассники из старшей школы?»

Линь Сюмин усмехнулся: «Соседи. Не очень-то хорошие соседи».

Се Юаньсин: «Мм».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

диапазон

Рис

Персик

рис

Ши Тинтин: …

Несмотря на всю её жизнерадостность, порой ей хотелось сбежать. Почему она остановила старшего Линя на дороге? Почему? Разве она не могла просто спросить в WeChat?

Если бы она не остановила старшего Линя, она бы не остановилась на обочине. Если бы она не остановилась на обочине, она бы не столкнулась с Се Юаньсином. Если бы она не столкнулась с Синсином, она бы не окликнула его, и тогда ничего бы этого сейчас не произошло.

Линь Сюмин: «Это не совпадение. Я увидел его фотографию, где он играет на пианино на сцене, на школьном форуме, поэтому сказал своему консультанту, что мне нужно вернуться пораньше».

Се Юаньсин сжал пальцы, его губы слегка поджаты, он выглядел немного удивленным и немного озадаченным.

Ши Тинтин была просто поражена. Она не ожидала, что Се Юаньсин, играющий на пианино на сцене, привлечёт внимание своего старого соседа.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Если так подумать, их сегодняшняя встреча не показалась мне такой уж неожиданной.

Даже без нее старший Линь, вероятно, пришел бы на поиски Синсина.

Линь Сюмин посмотрел на Ши Тинтина: «Видишь ли, нам с ним нужно кое о чём поговорить…»

Он сделал умную паузу, и Ши Тинтин быстро сказал: «Я только что вспомнил, что у меня есть кое-что важное для моего клуба, я пойду первым».

Пройдя несколько шагов, Ши Тинтин невольно обернулся и увидел, что губы Се Юаньсина плотно сжаты, а глаза опущены.

О, нет.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

рис

Персик

Рис

Если бы они поссорились и начали драться, разве она не была бы виновницей?

Старший Линь был омегой, Синсин – бетой. С точки зрения физической силы Синсин, пожалуй, не уступал.

Подождите... даже если бы он мог победить, ему не следовало бы сражаться.

Ши Тинтин несколько раз замялся, а затем отправил Шэнь Бьянье сообщение в WeChat: «Старший Шэнь, срочно помогите! Синсин встретил своего врага!»

К счастью, сеньор Шен добавила свой WeChat во время последнего общественного мероприятия.

И WeChat Тангтана тоже.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

диапазон

рис

Персик

Рис

Если бы он не добавил их обоих, а Синсин был хорошим другом, она бы чуть не возбудилась. Хотя, узнав об этом, она и возбудилась, это было совсем другое волнение.

После ухода Ши Тинтина Линь Сюмин сказал Се Юаньсину: «Давайте не будем здесь разговаривать. Рядом со школой есть кофейня, пойдём туда».

Се Юаньсин: «Хорошо».

Они шли молча. Се Юаньсин был в смятении: он не знал, что сказать, и поэтому молчал.

В кофейне Линь Сюмин протянул меню Се Юаньсину: «Что вы будете пить?»

Се Юаньсин: «Сначала ты закажи».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Рис

рис

Персик

диапазон

Линь Сюмин: «Ты первый. В детстве ты всегда первым заказывал».

Се Юаньсин опустил взгляд: «Сначала ты».

«Я пойду первым», – раздался голос сзади. Почти сразу после этих слов рядом с Се Юаньсином появился Шэнь Бьянье.

Незваный гость не проявил никакой вежливости и сел прямо на диван, где находился Се Юаньсин.

Шэнь Бьянье: «Один американо, одно молоко».

Он протянул меню Линь Сюмину: «Что будете пить? Я угощаю».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

рис

Рис

Линь Сюмин: «Синсин не приказывает?»

Лицо Шэнь Бьянье на мгновение потемнело, а затем он быстро сказал: «У него чувствительный желудок, от кофе его тошнит. Молоко вполне подойдёт».

Се Юаньсин, только что приоткрывший рот рядом с ним, тут же сомкнул его. Ему нечего было сказать.

На столе стояли два кофе и один с молоком. Ещё до того, как кто-то успел сделать глоток, Шэнь Бьянье сказал: «Если вам не о чем говорить, я отвезу Синсина обратно».

Се Юаньсин повернул голову, чтобы посмотреть на него, слегка нахмурив брови.

Шэнь Бьянье уловил это боковым зрением, его лицо было мрачным, как чернила, и он внутренне усмехнулся.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

диапазон

рис

Рис

Персик

Он назвал его малышом, так почему он не может называть его Синсин?!

Икс может его так называть, Ши Тинтин может его так называть, и теперь эта высохшая обезьяна, появившаяся из ниоткуда, тоже может его так называть. Почему он не может?!

Почему он был таким послушным? Кем был Се Юаньсин и почему ему позволяли его контролировать?

Он бы все равно ему позвонил!

Линь Сюмин посмотрел на Се Юаньсина: «Мы ещё не сказали ни слова. Ты уже возвращаешься?»

Се Юаньсин глубоко вздохнул: «Нет, я не вернусь».

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

диапазон

Персик

Рис

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Неужели ты не сказал ни слова? Эти несколько предложений были просто обезьяньим лепетом?»

Се Юаньсин повернулся к нему, слегка нахмурившись: «Ты что, заболел? Почему ты называешь нас обезьянами?»

Шэнь Бьянье ясно услышал, как скрежещут его зубы, как потемнело его лицо, он скрежетал зубами: «Я тебе не звоню».

«Почему вы его защищаете?»

Се Юаньсин открыл рот, но ничего не сказал, но Линь Сюмин заговорил: «Вероятно, из-за чувства вины».

Выражение лица Шэнь Бьянье слегка изменилось, его взгляд метался между ними. Он учуял слабый аромат феромонов, исходивший от этой Омеги, – запах гнилого банана.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

диапазон

Рис

рис

Персик

Се Юаньсин уже привлёк Альфу, разве этого недостаточно? Теперь он привлёк ещё и Омегу?

Бета, с таким обаянием?

Невозможный.

Он просто не мог понять, что такого привлекательного было в Се Юаньсин.

Линь Сюмин: «В конце концов, когда я тогда его утешала, он говорил что-то вроде: «Это не твоя мама попала под машину и погибла»».

В то время Се Юаньсин даже поднял на него руку, но он не хотел поднимать этот вопрос перед его нынешними друзьями.

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Спутанные мысли Шэнь Бьянье прояснились, и он инстинктивно посмотрел на Се Юаньсина.

Лицо Се Юаньсина было бледным, губы плотно сжаты, но он сидел спокойно, словно заключенный, привязанный к невидимой дыбе, терпящий пытки.

Шэнь Бьянье хрипло сказал: «Он тогда ещё учился в начальной школе. Внезапно он пережил семейную трагедию. Возможно, его слова прозвучали слишком резко, но не стоит его осуждать после всего этого».

Под столом рука Шэнь Бьянье молча покоилась на руке Се Юаньсина, он осторожно разжал его пальцы и просунул внутрь свою руку, позволяя ему ущипнуть их.

Шэнь Бьянье некстати вспомнил то, что Се Юаньсин сказал Х.

Когда он рассказывал о занятиях игрой на пианино, его мать говорила, что он плакал, но продолжал держать голову высоко, как маленький павлин.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

Рис

диапазон

Персик

Только дети, выросшие в избалованности, имели право на своеволие. В то время Се Юаньсин, должно быть, не был таким человеком. Должно быть, он так резко разговаривал с другом, когда внезапно столкнулся с трагедией.

Шэнь Бьянье знал, что слова Се Юаньсина неприятны, но он подумал: «Ну и что?»

Он не мог не задаться вопросом: его мать погибла в автокатастрофе, его друга оттолкнули резкие слова, как Се Юаньсин выжил в одиночестве все эти годы?

Он не видел, чтобы у Се Юаньсина было много друзей. Может быть, потому, что он причинял боль другим и не осмеливался снова заводить друзей, или же он был настолько измотан, что больше не мог заводить друзей?

Сердце Шэнь Бьянье на мгновение безмолвно кольнуло.

И он почувствовал еще большее раздражение, глядя на Линь Сюмина.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Персик

Рис

рис

диапазон

Се Юаньсин тогда был ещё ребёнком. Неужели нужно было помнить неправильно сказанные ребёнком слова?

Линь Сюмин: «Это наше с ним дело».

Шэнь Бьянье собирался что-то сказать, но под столом Се Юаньсин нежно сжал его руку.

Альфы обладали крепким телосложением, а их руки были теплыми даже зимой, как будто от них можно было черпать силу.

Се Юаньсин не отдернул руку. Он посмотрел на Линь Сюмина и тихо сказал: «Прости меня».

Шэнь Бьянье нахмурился, совершенно не осознавая своего чрезмерного фаворитизма. Он выслушал извинения Се Юаньсина, но вместо того, чтобы согласиться, нахмурился.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Рис

Персик

диапазон

рис

Линь Сюмин отпил кофе. Кофе был немного горьковатым, но он улыбнулся: «Я ждал этих извинений годами».

«Я тоже много лет хотел перед тобой извиниться. Мне не следовало просто так уходить в тот день. Мне очень жаль».

«Я не ожидал, что ты съедешь на следующий день и больше не появишься».

«Я не знал, где тебя найти. Ты тогда говорил, что хочешь учиться в A City. Здесь так много школ, что я не знал, какую выбрать. Я не ожидал встретить тебя в A City».

«Синсин, мы очень давно не виделись».

Се Юаньсин поджал губы и мягко улыбнулся: «Брат Сюмин».

Брат… Сюмин?

Когда страсти стали накаляться, Шэнь Бьянье вдруг усмехнулся: «Ши Тинтин сказала, что боится, что вы двое поссоритесь, поэтому я и пришел».

"Скучный."

«Теперь ты говоришь так, будто у вас такие хорошие отношения, что даже приехал в A City специально ради Се Юаньсина. Но разве тогда ты не ушёл только потому, что Се Юаньсин сказал тебе что-то?»

Линь Сюмин: «Тогда я учился только в средней школе».

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Средняя школа — это не маленькая».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

рис

Персик

диапазон

Рис

«Но обезьяны развиваются поздно. Если вы считаете, что уровень IQ у детей младшего школьного возраста всё ещё низок, ладно».

Хех, брат Сюмин.

Запах его феромонов напоминал запах гнилых бананов, а его имя звучало как имя обезьяны.

Линь Сюмин нахмурился и посмотрел на Се Юаньсина. Се Юаньсин сжал руку, которой под столом держал руку Шэнь Бьянье, в кулак и легонько ударил его: «Брат Сюмин тебя не обидел. Что ты делаешь?»

«И он Омега, прояви уважение».

Шэнь Бьянье: «Ну и что, что он омега? Я же альфа, и мне не нравятся мужчины-омеги».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

Персик

рис

Рис

диапазон

Линь Сюмин сменил тему и упомянул Се Юаньсина: «Я думал, ты тоже превратишься в Омегу».

«Ваш отчет о врожденных особенностях указал на предрасположенность к Омеге».

Альфа, Бета, Омега — хотя дифференциация обычно происходит в восемнадцать лет, при рождении проводится генетический тест, чтобы предсказать дифференциацию.

Се Юаньсин покачал головой и улыбнулся: «Возможно, это была ошибка дифференциации из-за недоедания».

Хлопнуть!

Кофейная чашка Шэнь Бьянье с грохотом упала на стол, раздался звонкий треск . Его лицо посерело, когда он встал. «Вы, поболтайте».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

рис

Рис

Он собирался убить всю семью Се Чжоу.

У Шэнь Бьянье всё же хватило здравого смысла. Он оплатил счёт, компенсировал стоимость чашки и вышел. Далеко он не ушёл, остановившись у входа, чтобы сделать два телефонных звонка.

Один из них был адресован Лу Цяну.

Шэнь Бьянье: «Сделай мне одолжение, и я проанализирую, что происходит между тобой и Чжоу Чао».

Лу Цян твёрдо заявил: «Мы братья. Твои дела – мои дела».

В глазах Шэнь Бьянье промелькнула ярость, когда он сказал: «Нижний район города А, тюрьма».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

рис

Рис

диапазон

Лу Цян: «Могу».

Умным людям не нужно быть такими прямолинейными, а это значит, что жизнь некоторых людей в тюрьме не будет приятной.

Лу Цян: «Насчёт того, что Чжоу Чао ни с кем не встречается, он что, действительно остепенился? Больше никаких шалостей?»

«Я ничего другого не имею в виду, просто мы все братья, я просто обеспокоен».

Шэнь Бьянье: «Не волнуйся. Он просто на меня злится. В будущем у него будут и девушки, и парни».

Лу Цян с трудом выговорил: «Приятно знать, что он не травмирован. Мы же братья, просто я не привык к его внезапным переменам, даже если это…»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

рис

Персик

диапазон

Рис

Он не успел договорить, как Шэнь Бьянье повесил трубку. Он чувствовал, что с Лу Цяном что-то не так с прошлого раза. Посторонним всё ясно. Подобные разговоры лишь обманывали его самого, и бессмысленно было пытаться обмануть таким образом ещё одного брата.

Второй звонок был доктору Ли.

Шэнь Бьянье прямо заявил: «Может ли недоедание привести к дифференциации в бета-версию?»

Доктор Ли: «Такая вероятность существует, но в нашем обществе очень мало людей, страдающих от недоедания. Вы имеете в виду Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье наморщил лоб: «Хм, есть ли способ заставить его…»

Он сделал паузу и не продолжил.

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

рис

диапазон

Персик

Рис

Доктор Ли вздохнул: «Дифференциация происходит только один раз. Как только она установлена, её уже не изменить, как у человека, который пропустил скачок роста и остался невысоким. Сколько бы он ни ел и ни принимал добавки во взрослом возрасте, он не вырастет выше».

«Ему суждено стать Бетой».

Шэнь Бьянье с тяжёлым сердцем повесил трубку. Вернувшись в кофейню, он увидел, как Се Юаньсин протягивает руку, чтобы коснуться живота Линь Сюмина. Лицо его потемнело ещё больше, почти побледнело.

X пришлось вести, направлять и даже с силой нажимать на руку Се Юаньсина, чтобы тот позволил ему прикоснуться к его прессу.

Хех.

Пресс своего парня он бы не стал трогать.

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

Персик

диапазон

Рис

рис

Брат Сюмин, к которому он стремился прикоснуться?

Се Юаньсин не заметил, как вошел Шэнь Бьянье, все еще погруженный в свое изумление: «Какое чудо, здесь что, кариес?»

Он удивленно воскликнул: «Похоже на матку?»

Они с Линь Сюмином были очень хорошими друзьями. Казалось, им не нужно было часто знакомиться снова; стоило им поговорить, и они снова обретали прежнюю, комфортную атмосферу.

Линь Сюмин кивнул: «Оно выросло после того, как я дифференцировался в Омегу. У меня долго болел живот, вот тогда-то оно и росло».

«У меня тогда тоже чесалась и болела шейная железа. Хочешь посмотреть? Можешь потрогать».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

Персик

диапазон

рис

Рис

Се Юаньсин: «Могу ли я?»

Линь Сюмин: «Ты же бета, трогать можно».

Он наклонил голову, собираясь показать это Се Юаньсину.

Шэнь Бьянье быстро подошел и встал перед ними двумя, его голос почти вырвался из горла, гортанный, яростный шепот: «Что такого замечательного в том, чтобы смотреть на гнилую банановую железу?!»

«Не смотри. Омеги не такие уж и интересные».

«Бета-версии лучше».

Узнайте больше

напиток

Продукты

Напиток

Персик

Рис

рис

диапазон

Его сжатые кулаки громко хрустнули в костяшках. Он не хотел, чтобы Се Юаньсин смотрел на чужую железу, и ещё больше не хотел, чтобы Се Юаньсин протянул руку и коснулся её.

Даже если другой человек был Омегой, это было недопустимо.

Особенно Омега по имени Линь Сюмин.

Братец Сюмин, хех!

В этот момент отвращение Шэнь Бьянье к этому Омеге превзошло его раздражение по отношению к Гао Юфэю, этому Альфе с запахом морской соли.

В основном,

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напиток

рис

диапазон

Рис

Персик

Зачем прикасаться, если вы просто разговариваете?

Сначала позволил Се Юаньсину потрогать свой живот, а затем позволил ему потрогать свою железу.

Мысль о том, чтобы отнестись к Се Юаньсину с холодным приёмом, давно отбросила Шэнь Бьянье. Шэнь даже хотел просто увести Се Юаньсина и следить за ним круглосуточно, внимательнее, чем за собственными глазами, не допуская к нему ни малейшего физического контакта с этим Омегой.

Глава 44. Случайный выстрел (версия "случайный выстрел").

По мере приближения финальных экзаменов места в библиотеке становились всё более востребованными. Даже если место было пустым, книги часто выкладывали, чтобы зарезервировать его.

Се Юаньсин и его друзья считались ранними пташками, но им все равно потребовалось много времени, чтобы найти два свободных места.

Им повезло, но проблема была в том, что их было трое.

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бьянье, желая что-то сказать, но не решаясь. Он чуть было не сказал: «Ты же никогда раньше не бывал в библиотеке? Может, сначала вернёшься?»

Слова уже сложились у него в голове, когда он увидел, как Шэнь Бьянье без всякого выражения отбросил книги с ближайшего стола в сторону и холодно сказал: «Есть свободные места, садитесь».

Узнайте больше

Книжные полки

книга

книги

Продукты

Книга

диапазон

рис

Персик

Рис

Он знал, что его попытается выгнать Се Юаньсин, а не Линь Сюмин.

Но даже когда Се Юаньсин собирался заговорить с ним, гнев Шэнь Бьянье все еще вспыхнул.

Поскольку это было не то, что он хотел услышать, он мог просто заблокировать это.

Раздражающий.

Эта Омега, появляющаяся из ниоткуда, словно сморщенная обезьяна, с отвратительным запахом гнилого банана с феромонами.

Он не хотел следовать за Се Юаньсином, но, поскольку рядом был Линь Сюмин, ему нужно было убедиться, что Се Юаньсин держится на расстоянии от этого человека.

Узнайте больше

книга

книги

Продукты

Книжные полки

Книга

диапазон

Рис

рис

Персик

Се Юаньсин улыбнулся Линь Сюмину: «Тогда давай сядем здесь».

Линь Сюмин: «Хорошо».

Улыбнись, моя задница.

Что хорошего в том, чтобы улыбаться ему?

Шэнь Бьянье тут же выдвинул средний стул и сел, надежно загородив Се Юаньсина и Линь Сюмина друг от друга.

Се Юаньсин: …

Узнайте больше

книга

Книга

книги

Продукты

Книжные полки

рис

Персик

Рис

диапазон

Выражение его лица было явно сложным. Шэнь Бьянье холодно фыркнул: «Ты первокурсник, он второкурсник, и у вас разные специальности. Не говори мне, что вам есть о чём поговорить, занимаясь вместе».

Се Юаньсин покачал головой и молча сел на место у прохода.

За шесть лет, проведённых в доме тёти и дяди, он развил в себе способность быстро погружаться в ситуацию и сосредотачиваться на одной задаче. Он садился и быстро начинал решать проблемы.

Кончик шариковой ручки тихонько царапал книгу. Стилус планшета Шэнь Бьянье беспрестанно переворачивался между его длинными, хорошо очерченными пальцами.

Он посмотрел на Линь Сюмина справа и спросил: «Откуда вы узнали, что Се Юаньсин учится в Университете науки и технологий, и как вы его нашли?»

Честно говоря, Университет науки и технологий был довольно большим, со множеством студентов. Два человека с разных специальностей и курсов могли даже не узнать друг друга до выпуска.

Узнайте больше

Книга

Книжные полки

книга

Продукты

книги

рис

Рис

Персик

диапазон

Это ведь не может быть просто судьбой, правда?

Хех, какая судьба.

Линь Сюмин: «Я видел фотографии Синсина, играющего на пианино на сцене, на школьном форуме. Многим нравилось, как он играл на пианино в детстве, и даже сейчас, когда он вырос, он играет великолепно».

Шэнь Бьянье сухо ответил: «Тебе не нужно его хвалить».

Черт, это было представление.

И именно он это организовал.

Узнайте больше

книги

книга

Продукты

Книжные полки

Книга

Рис

рис

Персик

диапазон

Он стал свахой?

Когда Се Юаньсин и Линь Сюмин начнут встречаться, придется ли ему надевать эту ужасную церемониальную форму школьной команды по этикету, чтобы поприветствовать их?

Шэнь Бьянье молча выругался, невероятно раздраженный.

На самом деле он был очень рад, что Се Юаньсин подружился с ним, но что этот Омега имел в виду, позволяя Се Юаньсину трогать свой живот и свою железу?

Ну и что, что он друг детства Омеги? Как Се Юаньсин мог просто так небрежно прикоснуться к сморщенной обезьяньей железе?

Черт, друг детства.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

книга

диапазон

рис

Персик

Рис

Эти слова эхом отозвались в его голове, пропитанные злобой. Одна лишь мысль о том, что эти двое вырастут вместе, привела Шэнь Бьянье в крайнее негодование.

Не говоря уже о том, что эта обезьяна даже похвалила Се Юаньсина за его «красоту». Ну и что, что он действительно красив? Разве он не знает, что у Се Юаньсин есть парень?!

Линь Сюмин: «Не хвалю, а просто констатирую факты».

Вены на руке Шэнь Бьянье, державшей ручку, на мгновение вздулись, и он холодно сказал: «Если ты так хорошо умеешь говорить, почему бы тебе не заняться перекрестными помехами?»

Линь Сюмину несколько раз отказали, на его лице отразилось недоумение.

Он знал Шэнь Бьянье, точнее, почти не было никого во всей школе, кто бы не знал Шэнь Бьянье, поэтому Линь Сюмин не хотел его обидеть.

Узнайте больше

Продукты

книга

книги

Книга

Книжные полки

Персик

диапазон

рис

Рис

Но теперь он был искренне озадачен.

Его замешательство было настолько велико, что он не мог не спросить: «Ты расстроен тем, что у Синсина всё хорошо, или завидуешь?» Если это была ревность, он хотел сказать, что на самом деле не представляет угрозы, и этот выговор был очень несправедлив по отношению к нему.

Шэнь Бьянье усмехнулся, не понимая, злится он или стыдится: «Я, ревную к Бете?»

«Мне плевать на Се Юаньсина, я просто тебя терпеть не могу».

Именно собственническое чувство, вызванное его феромонами, заставляло его не желать, чтобы Се Юаньсин прикасался к чужим железам.

Это было похоже на ребенка с игрушкой, который не хочет, чтобы кто-то ее трогал.

Узнайте больше

книга

Книжные полки

книги

Продукты

Книга

Рис

диапазон

Персик

рис

Это! Есть! Нет! Джи-! Лу-! Си!

Шэнь Бьянье добавил: «А разве у Се Юаньсин нет парня?»

Линь Сюмин: «Никто не спрашивал, есть ли у Синсин парень. Мне просто кажется, что все ваши мнения обо мне связаны с Синсин».

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Я хочу спросить, разве это не разрешено?»

Рядом с ними Се Юаньсин несколько раз замер, решая примеры, а затем снова начал двигаться. Наконец, он невольно повернул голову и посмотрел на них обоих: «Вы всё ещё учитесь?»

«Библиотека — не место для разговоров. Не могли бы вы помолчать?»

Узнайте больше

Продукты

Книжные полки

книги

Книга

книга

Персик

диапазон

Рис

рис

Бровь Шэнь Бьянье слегка приподнялась, обнажив намек на игривую, почти насмешливую улыбку: «Понял, учитель Синсин».

Се Юаньсин: ………

Он опустил взгляд, гипнотизируя себя, что пустое пространство перед ним — это лицо Шэнь Бьянье, и яростно нарисовал знак умножения, представляя, что это большой крест.

После короткого молчания подошёл студент и положил руку на книгу рядом с книгой Се Юаньсина. «Извините, однокурсник, кажется, это место зарезервировано».

Шэнь Бьянье поднял голову: «Разве ты не знаешь, что в библиотеке нельзя бронировать места?»

Человек хотел поспорить, но, увидев, кто это, изменил свои слова.

Узнайте больше

Продукты

книга

Книжные полки

книги

Книга

Рис

диапазон

Персик

рис

«Извините, я сейчас уйду».

У него было много книг, и Шэнь Бьянье отодвинул их в сторону. Собирая книги, он несколько раз провёл рукой мимо Се Юаньсина.

Шэнь Бьянье отдернул руку Се Юаньсина, лежавшую на столе, и посмотрел на него с ноткой недовольства в глазах: «Ты гладишь его одежду. Почему, когда ты собираешься, ты опираешься на чужие руки?»

Это было совсем легкое прикосновение, сам Се Юаньсин его не заметил, но Шэнь Бьянье заговорил первым.

Се Юаньсин посмотрел на руку, тянущуюся к его запястью, и тихо отстранился.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Этот человек только что на тебя навалился, а ты не увернулся. А теперь ты быстро уворачиваешься».

Узнайте больше

книга

Книжные полки

Книга

Продукты

книги

Персик

рис

Рис

диапазон

Се Юаньсин хотел что-то сказать. Он поднял взгляд на Шэнь Бьянье и увидел его нахмуренные брови и неконтролируемое раздражение в глазах.

Его глаза блеснули, он взглянул на Шэнь Бьянье, подумал немного, а затем встал и сказал: «Я иду в туалет».

«Ты пойдешь со мной».

Шэнь Бьянье: «Сколько тебе лет, что тебе нужен кто-то, чтобы сопровождать тебя в туалет?»

Он усмехнулся: «Вам тоже нужно держаться за руки?»

Он сказал это, но уже встал: «Пошли».

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

книга

Продукты

рис

Персик

диапазон

Рис

Се Юаньсин: …

Он сказал, что идёт в туалет, но Се Юаньсин остановился в пустом углу. Он потянул Шэнь Бьянье за рукав, повернул голову и снял с его шеи защитный пластырь. «Ты кусаешься».

На затылке у него всё ещё сохранились следы от зубов, края которых были красными, окружёнными багровыми, синяками, похожими на цветы, узорами, словно от жадных поцелуев. Это было жалкое зрелище, полное ярко-красного и фиолетового.

У Шэнь Бьянье кадык дернулся. Казалось, в горле тоже пересохло. Он пристально смотрел, но не приближался.

«Что, ты хочешь, чтобы я тебя укусил?»

Се Юаньсин не был Омегой; укус в затылок был бы только болезненным. Конечно, если бы он мог, он бы не хотел быть укушенным. Но он чувствовал…

Узнайте больше

Продукты

Книга

книга

Книжные полки

книги

Рис

диапазон

Персик

рис

«Нет, ваше состояние не кажется очень хорошим».

Шэнь Бьянье поднял бровь, его тонкие губы слегка изогнулись: «Беспокоишься обо мне?»

Се Юаньсин покачал головой и честно сказал: «Не совсем, но то, что ты находишься рядом со мной, действительно мешает мне учиться».

Хех.

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся, протянул руку и ущипнул Се Юаньсина за шею, словно щипал кошку. Се Юаньсин ахнул, вздрогнув от боли.

«Подожди, пока твоя рана заживет», — Шэнь Бьянье помолчал, а затем легкомысленно сказал: «Тебе не нужно беспокоиться о моем состоянии».

Узнайте больше

Продукты

книга

книги

Книга

Книжные полки

Персик

Рис

рис

диапазон

«Больше беспокойтесь о себе».

Се Юаньсин привык к таким словам: они влетали в одно ухо и вылетали из другого. Он нерешительно посмотрел на Шэнь Бьянье, но всё же сказал: «Укуси меня. Ты в последнее время редко меня кусаешь».

Число укусов уменьшалось, а время между укусами увеличивалось.

Тревожное количество пустых шприцев из-под подавляющего препарата в мусорном баке общежития, слова доктора Ли и нынешнее состояние Шэнь Бьянье заставили Се Юаньсина забеспокоиться, что если так будет продолжаться, то что-то произойдет.

В конце концов, он взял деньги.

Шэнь Бьянье положил большой палец на затылок Се Юаньсина. От лёгкого поглаживания Се Юаньсин вздрогнул: «Ты так трясёшься, если так напуган, зачем же ты подходишь ближе?»

Узнайте больше

книга

книги

Продукты

Книга

Книжные полки

рис

Рис

Персик

диапазон

Се Юаньсин опустил взгляд, его густые загнутые ресницы задрожали: «Я не хотел этого делать, но ты дал слишком много денег».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты придираешься, когда дело касается меня, но этот Линь Сюмин, который годами затаил обиду из-за одной сказанной тобой в детстве вещи, мелочен, как иголка, а ты не держишь зла и даже называешь его «Гэ» (брат)».

Се Юаньсин плотно поджал губы, края его губ побелели от давления: «Это не то».

«Он просто решил поговорить о незначительных вещах. На самом деле, — он сделал паузу и тихо добавил, — я тоже его ударил».

Шэнь Бьянье удивился и инстинктивно сказал: «Значит, ты был жестоким даже в детстве».

Это странное «так ты и был» заставило обоих на мгновение замолчать. Се Юаньсин слегка разозлился: «Зачем ты об этом говоришь? Ты собираешься укусить или нет?»

Узнайте больше

Книга

Продукты

книги

Книжные полки

книга

рис

диапазон

Рис

Персик

Шэнь Бьянье: «Рана на твоей шее только что затянулась. Если я её укушу, ты снова пойдёшь кровью».

Он помолчал и сказал: «Мне все равно, идет ли у тебя кровь или нет, но каждый раз, когда тебе сильно больно, это имеет горький привкус».

Шэнь Бьянье печально произнес, казалось бы, подобающим образом: «Противно».

Се Юаньсин не мог оценить вкус, поэтому не мог судить об истине. Он помедлил, а затем сказал:

«Ты сказал, что я бета, и что на моей шее на самом деле нет железы, так что для тебя все одинаково, куда бы ты ни укусил».

Он подумал немного, а затем спросил: «Хочешь перекусить в другом месте?»

Узнайте больше

Книга

книга

Книжные полки

Продукты

книги

Персик

Рис

рис

диапазон

Поначалу он не хотел этого говорить. Шэнь Бьянье пришлось терпеть с помощью подавляющих средств, и Се Юаньсину, безусловно, было лучше не быть укушенным.

Но когда незнакомый человек случайно коснулся его рукава и руки, Шэнь Бьянье не выдержал, это было как-то слишком ненормально.

Казалось, отказ Шэнь Бьянье застрял у него в горле, не давая ему говорить.

Его кадык дернулся, когда он сглотнул, а когда он заговорил, его голос был поразительно хриплым: «Где-то еще?»

«Плечо, как насчет этого?»

«Правое плечо».

Узнайте больше

книги

Продукты

книга

Книга

Книжные полки

диапазон

Персик

Рис

рис

Се Юаньсин помедлил: «Это рана…»

Голос Шэнь Бьянье был хриплым, почти нежно уговаривающим: «Я буду нежным, очень нежным, хорошо?»

Глаза Се Юаньсина несколько раз моргнули, но он все еще колебался и кивнул: «Хорошо».

Двое согласились и вышли один за другим. На перекрёстке один пошёл налево, а другой — направо.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Не возвращаешься в общежитие? Зачем ты возвращаешься в библиотеку?»

Се Юаньсин: «Ага, ещё рано, да? Я вернусь, когда придёт время обеда».

Узнайте больше

Книга

книга

Продукты

Книжные полки

книги

Персик

рис

Рис

диапазон

"Вы спешите?"

Шэнь Бьянье медленно произносил каждое слово, словно выдавливая звук, и как бы говорил: «Я никуда не тороплюсь».

Спешили его феромоны, а не он сам.

Но если бы он так сказал, то Се Юаньсин подумал бы, что он торопится.

Хех, конечно нет.

Они вернулись на свои места в библиотеке. Шэнь Бьянье тяжело опустился на стул, его стилус с такой силой надавил на планшет, что чуть не пробил экран.

Узнайте больше

Продукты

книга

книги

Книга

Книжные полки

рис

диапазон

Персик

Рис

Линь Сюмин: «Синсин, давай позже пообедаем вне школы. Угощаю».

«Только что открылся новый тайский ресторан. Он кисло-сладкий, вам должно понравиться».

Шэнь Бьянье холодно отказался: «Нет».

Линь Сюмин: «Я спросил Синсин».

Шэнь Бьянье: «Это он. Нет, он что-то надел за обедом».

Кто знает, сколько времени займет поход в ресторан, поездка и ожидание в очереди.

Узнайте больше

Книга

Продукты

книги

книга

Книжные полки

Рис

Персик

рис

диапазон

А если бы он вышел куда-нибудь, а вдруг захотел бы пообщаться после еды?

Се Юаньсин открыл рот: «Вообще-то, мы могли бы перенести встречу...»

Он не успел закончить предложение, как голос Шэнь Бьянье прервал его: «Не могу перенести, это срочно».

Ну и что, что Се Юаньсин его победил? Это же древняя история.

Почему же он должен и сейчас его обслуживать?

Ну, он его ударил, что в этом особенного? Он же извинился, да?

Узнайте больше

книга

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

рис

диапазон

Персик

Рис

Он получил удар от Се Юаньсина, а Се Юаньсин даже не извинился, так почему же его всегда и во всем ставят на последнее место?

На самом деле он никуда не торопился, он просто был расстроен, очень расстроен.

Молодого господина все всегда превозносили и ставили во главу угла. Но рядом с Се Юаньсином он был хуже сморщенной обезьяны.

Тонкие брови Се Юаньсина слегка нахмурились, и он пробормотал: «Разве ты не говорил, что не торопишься?»

Лицо Шэнь Бьянье было мрачным: «Вот и я. Умираю от безотлагательности».

Один из них стоил пять миллионов, а другой был другом, которого он не видел годами. Хотя Се Юаньсин не был корпоративным рабом, у него был опыт работы на неполный рабочий день.

Узнайте больше

Книга

книги

книга

Продукты

Книжные полки

диапазон

рис

Персик

Рис

Поэтому он очень спокойно решил избавиться от Линь Сюмина.

Се Юаньсин: «Тогда давай сходим в другой раз или можем пойти поужинать сегодня вечером».

Взгляд Линь Сюмина перемещался между ними двумя, он улыбнулся и кивнул: «Хорошо».

Шэнь Бьянье, стоявший рядом с ним, тоже улыбнулся холодной улыбкой.

Если бы Се Юаньсин мог пойти и пообедать с Линь Сюмином, он бы взял фамилию Се Юаньсина.

Всё утро они провели в библиотеке. Когда они вернулись в общежитие, Высокий Дядя уже расставил принесённую еду на столе.

Узнайте больше

Книга

книга

Продукты

книги

Книжные полки

рис

Рис

диапазон

Персик

У Великого Дяди был ключ от общежития, который ему дал Шэнь Бьянье, чтобы избежать ситуаций, когда Великому Дяде не удавалось найти Се Юаньсина, когда его не было дома, и он не мог вовремя доставить еду.

Се Юаньсин снял рюкзак и сел на стул. Шэнь Бьянье пошёл искать пульт от кондиционера и включил его. Он увеличил температуру на два градуса, чтобы Се Юаньсину не было холодно, когда он разденется.

Обнажённый. Одна лишь мысль о гладкой спине, которую он когда-то видел, заставила Шэнь Бьянье пересохнуть в горле.

Он вытащил из ящика два противосудорожных препарата, пошёл в ванную и ввёл их себе в руку. Пока жидкость вводилась, пустые шприцы были выброшены в мусорное ведро. Только после этого Шэнь Бьянье вышел, внешне спокойный.

В последнее время Се Юаньсин позволял ему выпускать свои феромоны, и он подчинялся, но слишком много феромонов не приносило пользы; Се Юаньсин начинал задыхаться и плакать.

Больше всего Шэнь Бьянье боялся, что у него возникнут какие-то неадекватные реакции.

Узнайте больше

книга

Продукты

Книга

Книжные полки

книги

рис

Персик

диапазон

Рис

Се Юаньсин сидел перед своей кроватью, спиной к остальным в общежитии, поэтому не видел, что делает Шэнь Бьянье. Он сосредоточенно ел.

Сегодняшние блюда были очень домашними: маленький жёлтый горбыль и жареная курица. Куриные голени были нежными и ароматными, а мапо тофу с рисом был очень аппетитным. Се Юаньсин ел с большим вниманием, его движения были медленными.

Шэнь Бьянье наблюдал за происходящим, нахмурившись ещё сильнее. Он потянулся за бутылкой с водой на столе, открыл её и сделал несколько глотков. Он сдержался, а затем всё же сказал: «Ешь быстрее».

Се Юаньсин: ……

Шэнь Бьянье подошёл к нему, глядя на почти пустую тарелку: «Всё ещё ешь? Разве ты не был сыт сегодня утром?»

Се Юаньсин поджал губы, неохотно взглянул на последний кусочек мапо тофу и отложил палочки для еды.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

книга

Продукты

рис

Персик

Рис

диапазон

Риса к блюду не было, а если есть его просто так, то оно немного солоновато.

Шэнь Бьянье быстро убрал со стола, слегка приподнял его подбородок и сказал: «Сними его».

Се Юаньсин: «…Не говори так, это странно».

Шэнь Бьянье чуть не сошел с ума от своей медлительности и нахмурился: «Если ты его не снимешь, как я смогу укусить? У альф клыки, а не ножницы».

Се Юаньсин потянулся расстёгивать рубашку. С каждой расстёгнутой пуговицей взгляд Шэнь Бьянье опускался всё ниже, обжигая, словно от него исходил ощутимый жар.

«Слишком медленно, я сам это сделаю», — его голос был низким и хриплым. Он шагнул вперёд.

Узнайте больше

книга

книги

Книжные полки

Продукты

Книга

рис

диапазон

Персик

Рис

Вздрогнув, Се Юаньсин быстро расстегнул последние две пуговицы и снял верхнее пальто.

Под пальто был всего лишь свитер с высоким воротом. Се Юаньсин вцепился в край свитера, не решаясь его поднять. «Или… может, просто укусить меня за шею».

Шэнь Бьянье сделал шаг вперед: «Отступления нет».

Он опустил взгляд, глядя на тонкие руки Се Юаньсина, сжимавшие край его свитера, и тихо произнес: «Ты обещал, Се Юаньсин».

Он не просто сказал это, он протянул руку, наполовину держа Се Юаньсина за руку, и его голос стал еще хрипловатым: «Разве под ней нет рубашки?»

Се Юаньсин «Ммм», — и крепче сжал свою одежду.

Узнайте больше

Продукты

Книжные полки

книги

Книга

книга

Рис

Персик

рис

диапазон

На самом деле он был бетой, да ещё и мужчиной. Ничего страшного, если он снимет верхнюю часть тела. На летних баскетбольных площадках и в спортзалах полно людей, играющих и тренирующихся без рубашек.

Се Юаньсин не хотел проявлять такую нерешительность, но взгляд Шэнь Бьянье был горячим и обжигающим, словно он хотел проникнуть сквозь плотный свитер, чтобы увидеть кожу и плоть под ним.

Под таким взглядом Се Юаньсин ощутил невольную робость.

Он не пошевелился, но за него пошевелился кто-то другой.

Шэнь Бьянье крепко держал Се Юаньсина за руку, направляя его, постепенно поднимая ее, словно открывая изысканный подарок, даже внешнюю упаковку он разворачивал с особой осторожностью.

Кондиционер в общежитии был установлен на высокую температуру, дуя теплым воздухом, но, едва сняв одежду, Се Юаньсин все равно инстинктивно поежился.

Узнайте больше

Продукты

Книга

книга

Книжные полки

книги

Персик

диапазон

рис

Рис

«Не двигайся». Рука схватила его за плечо, ладонь была обжигающе горячей, словно она могла прожечь тонкую кожу до самой плоти.

От этого Се Юаньсину стало даже жарче, чем от кондиционера.

Се Юаньсин: «Ты хочешь укусить спереди или сзади?»

Шэнь Бьянье сидел к нему лицом, что доставляло ему немало неудобств. Он надеялся, что Шэнь Бьянье, если бы мог, выбрал бы позицию сзади.

«Сзади», — сказал Шэнь Бьянье.

Услышав это, Се Юаньсин вздохнул с облегчением. Он уже собирался обернуться, но рука на его плече с силой, непреодолимой, надавила.

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

Продукты

книги

книга

рис

диапазон

Персик

Рис

?

В чем дело?

Шэнь Бьянье опустил взгляд. Плечо под его ладонью было круглым и гладким. Он чувствовал каждую лёгкую дрожь Се Юаньсина.

Его не смогло отвести взгляд то, как слегка поднялась и опустилась грудь Се Юаньсина, когда он с облегчением выдохнул.

Если бы он сейчас передумал и сказал, что хочет укусить там …

Непристойная мысль только что всплыла, когда он услышал спокойный голос Се Юаньсина, спрашивающего: «На что ты смотришь?»

Узнайте больше

Книжные полки

Продукты

Книга

книга

книги

Персик

Рис

рис

диапазон

Кадык Шэнь Бьянье дернулся: «Ничего».

«Ничего особенного, просто средне».

С этими словами он отпустил руку, позволив Се Юаньсину обернуться. Его взгляд, устремлённый на спину Се Юаньсина, был мутным и тёмным.

Он прикоснулся к нему. Гладкое, нежное ощущение, казалось, задержалось на кончиках его пальцев. Шэнь Бьянье невольно потёр большой и указательный пальцы, молча облизывая губы.

Черт, как это может быть так нежно?

И розовый, задорный и заманчиво-привлекательный.

Узнайте больше

Книга

книги

книга

Продукты

Книжные полки

рис

Персик

Рис

диапазон

Бета, да еще и самец, зачем ему что-то такое розовое, такое нежно-розовое, словно румянец на фарфорово-белом снегу, выделяющееся еще больше, выглядящее...

Ему захотелось попробовать его, чтобы проверить, действительно ли он так вкусен, как выглядит.

Такой красивый, что хочется подержать его во рту и пососать.

Но Шэнь Бьянье также знал, что Се Юаньсин ни за что на это не согласится . Лучше было промолчать.

Но это не имело значения, у него были и другие места для укусов.

Только… Шэнь Бьянье не мог не задаться вопросом: если бы X уговаривал его и хвалил, Се Юаньсин предложил бы X кусочек?

Узнайте больше

Продукты

книги

книга

Книжные полки

Книга

диапазон

Рис

Персик

рис

Он слегка цокнул языком, глядя на худое плечо и шею, выставленные перед ним, и подумал:

Ну и что, что ему нравится X?

Он был первым, кто увидел это, первым, кто прикоснулся к этому, первым, кто укусил это.

Шэнь Бьянье протянул руку и нежно коснулся правого плеча Се Юаньсина.

Неровный, ярко-красный шрам от ожога был подобен вырывающемуся пламени с круглым центром, занимая площадь размером с ладонь на его гладком, светлом плече и спине. Игра красного и белого была поразительно красива.

Такая красивая, детка.

Узнайте больше

Книга

Продукты

книга

книги

Книжные полки

Персик

диапазон

рис

Рис

Тело Се Юаньсина внезапно затряслось, и он дрожащим голосом произнес: «Ты... разве ты не говорил, что укусишь?»

Однако голос Шэнь Бьянье был невнятным и липким, словно он говорил, поедая сироп: «Я укушу тебя, детка. Разве я не сказал нежно? Если я лизну нежно, будет не больно, когда укушу».

Он произносил лживые глупости, не моргнув глазом, облизывая и покусывая круглый шрам, оставленный сигаретным ожогом.

Он облизывал его языком снова и снова, оставляя влажные следы, словно от телесной жидкости, оставленной ползущей горячей змеей. Он не просто облизывал, но и нежно покусывал зубами. Это был скорее не облизывание-поцелуй, а посасывание.

Этот маленький шрам он облизывал и целовал, пока он не покраснел и не стал горячим. Тело Се Юаньсина стало таким мягким, что он едва мог стоять, отчаянно готовясь к предстоящей боли.

Но он ждал и ждал, а острая боль так и не наступила, только зуд такой липкий, что казалось, он вот-вот затянет его в болото.

Узнайте больше

Книга

книга

Книжные полки

книги

Продукты

Рис

рис

Персик

диапазон

Унылый и жалкий Бета наконец понял, что его обманули. Он инстинктивно попытался отскочить назад: «Если не собираешься кусаться, отпусти».

Се Юаньсин едва успел отстраниться, как в следующую секунду его схватили за талию и потянули назад, сильно ударив о твердую, горячую грудь.

«Ты!» — Се Юаньсин резко обернулся, его глаза вспыхнули от удивления и гнева.

Его явно и несомненно ткнули.

Он схватил свою одежду, его уши горели, он был настолько разъярен, что хотел выругаться, но все слова застревали у него в горле под жарким и мрачным взглядом Шэнь Бьянье, и он в смятении убежал.

Запах тлеющих углей в общежитии был поразительно сильным. В глазах Шэнь Бьянье мелькнуло отчаяние, а затем он просто сел, окончательно сдавшись.

Узнайте больше

книги

книга

Книга

Продукты

Книжные полки

Рис

диапазон

рис

Персик

«Малыш, оденься, включи теплый свет в спальне, не замерзни».

Его голос заглушил звук расстёгивающейся молнии. Человек, которому он звонил, услышал только эту фразу.

С балкона, из ванной комнаты, доносились гневные звуки: «Не лезь не в свое дело!»

Голос Шэнь Бьянье был тяжелым и медленным, магнетически хриплым: «И оставайся там некоторое время, не выходи пока».

В ванной комнате, где до этого бушевала ярость, внезапно воцарилась тишина. Шэнь Бьянье усмехнулся про себя.

Съёжившись в ванной, Се Юаньсин взглянул на два пустых шприца из-под противогаза, появившихся в ранее пустом мусорном ведре. В бессильной ярости он захлопнул стеклянную дверцу, словно в отместку.

Глава 45. Я только посмотрю (не удержался и глубоко поцеловал...)

Глава 45. Я только посмотрю (не удержался и глубоко поцеловал...)

Тук-тук...

После двух ударов в дверь, в комнату общежития заглянул Гао Юйфэй. Увидев того, кто находится внутри, он еще раз огляделся по сторонам и только тогда спросил:

— Старший Шэнь, а Се Юаньсин здесь? У меня к нему небольшое дело.

Шэнь Бянье даже головы не поднял, продолжая делать заметки стилусом на планшете.

— Нет его.

Он всегда был холоден с посторонними, поэтому Гао Юйфэй не заметил ничего странного, лишь слегка удивился:

— И куда же он ушел? В последние дни старший Шэнь постоянно с ним вместе, я уж думал, у вас отношения наладились.

Эта фраза стала запалом. Шэнь Бянье резко повернулся, в его взгляде читалось раздражение, а лицо приняло суровое, почти яростное выражение:

— Какое мне дело до того, куда он ушел? Закрой дверь и выметайся.

Гао Юйфэй смущенно втянул голову, закрыл дверь и поспешно ретировался.

«Так хорошие у них отношения или нет?» — гадал он.

Со временем все в соседних комнатах узнали: когда Шэнь Бянье заказывал еду, он заодно просил доставить порцию и для Се Юаньсина. Продукты всегда были высшего качества, некоторые из них студенты видели только в интернете – обычному учащемуся такое было не по карману.

Если говорить, что отношения плохие – так вроде слишком уж заботливо. Гао Юйфэй даже завидовал до глубины души: почему его в свое время не поселили в одну комнату с Шэнь Бянье?

А если говорить, что хорошие – то порой Шэнь Бянье бывал настолько холоден, что ничего не поймешь.

Гао Юйфэй ушел в полном замешательстве, даже не подозревая, что еда, которую приносили каждый день точно по расписанию, вовсе не была «заодно» с заказом Шэнь Бянье. Наоборот – это Шэнь Бянье был тем, кому еда доставалась «заодно».

После ухода Гао Юйфэя в комнате воцарилась тишина. Стилус в руке Шэнь Бянье замер на экране планшета – он давил на него с такой силой, что на дисплее едва не расплылись светлые пятна.

После того дня атмосфера между ним и Се Юаньсином стала странной. Разбушевавшиеся феромоны не позволяли ему раскаяться в содеянном, но продолжать постоянно ходить хвостиком за Се Юаньсином теперь казалось неуместным.

Раздражает.

Еще больше его бесило то, что реакция Се Юаньсина осталась прежней, а вот сам Шэнь Бянье изменился. Наверное, потому что тот поступок действительно был невежливым – его грызла совесть. Се Юаньсин вел себя как обычно, даже не краснел.

«Ну и ладно. Се Юаньсин его не любит, он Се Юаньсина тоже. Когда феромоны придут в норму, они разойдутся, и Се Юаньсин не станет его преследовать».

Раздался хруст. Тонкий стилус не выдержал нагрузки и согнулся. Шэнь Бянье небрежно отбросил его в сторону, взял телефон и, переключив аккаунт, написал Се Юаньсину.

X: «Малыш, завтра ведь начинаются экзамены?»

X: «Устал от подготовки? Хочешь, закажу тебе чай с молоком?»

Ответа не последовало.

Шэнь Бянье цыкнул и отшвырнул телефон.

«Не отвечаешь – и не надо. Как раз будет пара дней холодной паузы, а после сессии Се Юаньсин уже не отвертится от встречи».

В библиотеке компания Се Юаньсина пополнилась еще двумя людьми.

Случайно встретив Ши Тинтин и Тантан, они уселись вчетвером. Телефон Се Юаньсина стоял на беззвучном режиме и тихо покоился в кармане куртки. Сидевшая напротив Ши Тинтин устала писать, потянулась и, заметив, что все трое смотрят на нее, смущенно улыбнулась.

Ши Тинтин: — Синсин, ты разобрался с тем, чтобы остаться в общежитии на зимние каникулы?

Се Юаньсин кивнул: — Да, я уже сдал заявление куратору.

Ши Тинтин: — Моя семья живет прямо здесь, в городе А. Когда на каникулах будет время, давай я приду к тебе погулять.

Се Юаньсин оставался в кампусе один, и было ясно, что ему будет одиноко. Она не хотела спрашивать, почему он не едет домой на Новый год, поэтому просто предложила составить компанию.

Се Юаньсин слегка прищурился от улыбки и покачал головой:

— Боюсь, времени не будет. Я уже нашел подработку. Прямо в день последнего экзамена пойду на собеседование, а на следующий день уже выхожу на работу.

Тан Тан: — А?

Ши Тинтин: — Чего? Не слишком ли это тяжело? Одному, в одиночестве... работать?

Сидевший рядом Линь Сюмин с улыбкой добавил:

— Тяжеловато, конечно, но, по крайней мере, в общежитии он будет не один – я тоже остаюсь. У меня на каникулах здесь дела, не могу уехать.

Се Юаньсин кивнул: — Ничего страшного. Поскольку я студент политеха университета А, хоть это и подработка, образовательный центр готов платить мне восемь тысяч. — Его глаза сияли, он совершенно не считал работу в каникулы чем-то изматывающим, наоборот, ждал ее с нетерпением. — А если остаться дежурить на китайский Новый год, то за эти дни платят в тройном размере. За два месяца можно заработать двадцать тысяч. На втором и третьем курсе будет легче – я смогу пойти стажером в компанию по разработке ПО. Пусть зарплата там будет ниже, зато к выпуску у меня будет опыт, с которым возьмут в приличную фирму.

Ши Тинтин: — ...То есть ты каждые каникулы собираешься работать? Набивать опыт и резюме? — Она бессильно вздохнула. — Синсин, ну ты и стахановец. Неужели не устаешь?

Тантан легонько толкнула ее под столом: было понятно, что Се Юаньсин не отдыхает и не едет домой не только из трудолюбия.

Се Юаньсин поджал губы в улыбке: — Да нормально всё.

По сравнению с бесконечными побоями и оскорблениями, когда приходилось выкраивать время на уроки в перерывах между готовкой, мытьем посуды и стиркой, нынешние трудности были хотя бы ради него самого. Мечта выкупить дом висела перед ним как морковка перед осликом, давая неиссякаемую энергию.

В перерыве между разговорами Се Юаньсин достал телефон проверить время и увидел сообщения от X и Гао Юйфэя. Слушая болтовню девчонок, он опустил голову и ответил X:

«Угу, завтра экзамен. Чай не нужно, я тут не один».

Затем он открыл сообщение от Гао Юйфэя и нахмурился.

Гао Юйфэй: «Сяо Юань, SOS! Можешь помочь мне сделать презентацию для группового проекта? Я реально зашиваюсь».

Се Юаньсин: «Сделай сам, я тоже занят».

Гао Юйфэй удивился – он не ожидал отказа. Раньше Се Юаньсин никогда не отказывал в таких просьбах.

Он не сдавался: «Сяо Юань, лучший Сяо Юань на свете! Там всего-то чуть-чуть подшаманить».

Се Юаньсин: «Если чуть-чуть – сделай сам».

С этими словами он положил телефон на стол. Гао Юйфэй не был плохим человеком, он был общительным, но порой не знал границ: как только сам становился занят, сразу пытался спихнуть дела на других. Разок-другой – ладно, сокурсники всё-таки, но, когда это становится системой, да еще и в разгар сессии – это начинало раздражать. Расстроится Гао Юйфэй или нет, Се Юаньсина сейчас волновало меньше всего.

Короткий перерыв закончился, и снова началось погружение в безбрежное море знаний.

Спустя какое-то время Се Юаньсин поднял голову от тетради, услышав вибрацию телефона.

— Алло?

На том конце ответили:

— Ваша доставка прибыла. Я у входа в библиотеку, карты нет, зайти не могу. Выйдите забрать?

Се Юаньсин удивился, но вышел и вернулся с четырьмя стаканами молочного чая.

Ши Тинтин радостно воскликнула:

— Синсин, ты такой милашка! Неужели угощаешь нас чаем? Ой, ну мне даже неудобно, хи-хи.

Кончики ушей Се Юаньсина покраснели:

— Это не я заказывал.

Он открыл пакет. Глазастый Линь Сюмин заметил на среднем стакане записку:

«Молоко с густым пюре таро – для Синсина. Не знаю, что любят друзья Синсина, поэтому заказал на свой вкус».

Линь Сюмин подмигнул: — Парень прислал?

Ши Тинтин и Тантан переглянулись и заговорщицки заулыбались:

— Ну тогда спасибо нашему Синсину! Повезло же нам, и парню твоему тоже передавай спасибо.

Се Юаньсин чувствовал, как пылают уши:

— Не за что, давайте дальше заниматься.

Ему хотелось написать X, но под сощуренными взглядами друзей стало неловко, и он не взял телефон. Да и спрашивать было не о чем. Зная X, тот на девяносто девять процентов сделал это, чтобы пометить территорию, услышав, что Синсин не один. Смысл этой записки был вовсе не в вежливости.

Ближе к обеду, когда компания разошлась, Се Юаньсин увидел новые сообщения от X и подумал: «Ну точно».

X: «Кто там с тобой? Друзья, малыш? Две девушки и тот чересчур активный альфа?»

X: «Это они, малыш? Или есть кто-то еще более противный?»

X: «Заказал тебе чай. И еще три стакана, если вдруг мало – скажи мне».

Се Юаньсин: «Там не альфа, а мой другой друг, он омега. Но нас действительно было четверо».

Шэнь Бянье, разумеется, знал, что там не альфа – Гао Юйфэй только что заходил к ним в комнату. Но в роли «X» он пока «не знал» ничего об этой «тощей обезьяне» (так он назвал про себя Линь Сюмина). Угощать «тощую обезьяну» чаем Шэнь Бянье не горел желанием, но понимал: если заказать меньше, Се Юаньсин наверняка отдаст свою порцию. А это недопустимо.

X: «Омега? Парень? Малыш завел нового друга?»

Се Юаньсин: «Нет, мы соседи с детства».

X: «Соседи с детства? Друг детства, малыш?»

X: «Как его зовут, малыш?»

Се Юаньсин: «Линь Сюмин».

X: «Линь Сюмин? Сю?*»

*Здесь "Сю?" – это, скорее всего, попытка уточнить, какое именно "Сю" имеется в виду в имени "Сюмин", так как в китайском языке иероглифы с одинаковым произношением могут иметь разное написание и значение. Это, как если бы кто-то спросил: "Иван, И-В-А-Н или И-В-А-Н-И-Й?"

X: «Малыш хорошо с ним общался в детстве? Раз вы сейчас вместе в библиотеке, значит, у вас отличные отношения».

X: «Какой у него характер? Он хвалит малыша?»

X: «Малыш ведь любит похвалу. Наверное, старый друг умеет хвалить малыша».

X: «Малыш, я ревную».

X: «Хочу заткнуть малышу ушки, чтобы малыш не слышал ничьей похвалы, кроме моей».

Се Юаньсин: «Что за глупости ты выдумываешь? Мы просто друзья».

«Ладно, — подумал Шэнь Бянье, — скоро экзамены. Не стоит сейчас отвлекать малыша этими разговорами. Вот сдаст всё – тогда и встретимся».

X: «Прости, малыш. Я накрутил себя».

X: «Это потому что я слишком сильно тебя люблю. Простишь меня?»

X: «Тебе еще учиться днем, да? Малыш, иди занимайся, не отвлекайся на меня».

Се Юаньсин ответил «хорошо» и отложил телефон. У него действительно было полно дел: помимо экзаменов – куча бланков, анкет и прочей суеты. Плюс подготовка к собеседованию. На переписку времени почти не оставалось.

***

Три дня экзаменов пролетели один за другим. Выйдя из аудитории после последнего испытания, Се Юаньсин с облегчением выдохнул: «Наконец-то всё».

Он накинул черный рюкзаки на плечи, прошел сквозь толпу студентов к воротам университета и зашагал к автобусной остановке. Пока ждал автобуса, выключил беззвучный режим. Едва он это сделал, телефон завибрировал – как будто человек на другом конце почувствовал это.

X: «Малыш, закончил с экзаменом?»

X: «Я купил билет до города А. Буду через час».

Се Юаньсин опешил и поспешно настрочил:

«Сдавай билет! Мне нужно на собеседование, я не смогу встретиться».

Пауза длилась лишь мгновение, после чего сообщения посыпались лавиной – тревожные, резкие и обиженные.

X: «Ну как же так, малыш».

X: «Мы же договаривались встретиться?»

X: «Малыш был таким холодным всю сессию, я так долго ждал».

X: «Мы же встречаемся, малыш. Почему ты такой холодный?»

X: «Или у тебя появился друг детства и я больше не нужен? Так нельзя, малыш».

X: «Что вообще хорошего в этих омегах? Не общайся с ним».

Се Юаньсин был в шоке: «Он тут ни при чем. Почему ты ревнуешь ко всем подряд?»

X: «Если малыш не встретится со мной, я этого не вынесу».

X: «Я ревную, даже если малыш просто на кого-то смотрит».

X: «У малыша теперь есть друг из детства, и малыш ко мне охладел. Так нельзя».

X: «Если я что-то делаю не так, я исправлюсь, малыш».

X: «Давай встретимся. Хочу поцеловать малыша. Если не хочешь целоваться – я сдержусь. Хочешь, надену электронный ошейник?»

X: «Или малыш просто не хочет меня видеть?»

X: «Малыш, мне так плохо».

Се Юаньсин хотел сделать X сюрприз, когда получит первую зарплату, но, видя, что состояние парня становится неадекватным, решил объясниться:

«Мне нужно пройти собеседование. Буду работать два месяца, и на первую зарплату куплю тебе подарок».

Он уже присмотрел его в интернете. Если немного сэкономить на еде во время работы, денег должно было хватить.

X: «Малыш, не нужно подарков. Я хочу видеть ТЕБЯ, а не подарок».

Се Юаньсин: «Давай в другой день? Сегодня собеседование, я правда не могу. Я уже жду автобус у ворот. Мне нужно заработать на учебу».

Чат на мгновение затих. Затем пришло полное горечи:

«Я не могу просто перевести малышу денег? Чтобы малыш так не мучился?»

Се Юаньсин: «Я не мучаюсь. Мне нравится это делать».

Покупать подарок для X на деньги самого X – в этом не было смысла. Как бы ни закончился их странный "роман по переписке", он действительно любил X и хотел выразить это своим трудом. К тому же X и так сделал для него слишком много.

X: «И где у малыша собеседование?»

Се Юаньсин: «В образовательном центре "Хунван"».

Автобус подошел к остановке. Се Юаньсин убрал телефон и зашел в салон. Внутри было много студентов с чемоданами – они ехали до вокзала, чтобы отправиться домой. Лишь Се Юаньсин сидел с пустыми руками, без багажа, словно перекати-поле.

Телефон зазвонил. Се Юаньсин, мечтательно смотревший в окно, ответил:

— Алло?

Голос Шэнь Бянье был ровным:

«Ты где?»

Се Юаньсин: — В автобусе. А что?

Шэнь Бянье: «Отменяй все планы на каникулы. У меня сбой феромонов, ты должен быть рядом в любой момент.»

Се Юаньсин нахмурился: — В контракте указано только учебное время. Каникулы туда не входят.

Шэнь издал недовольный звук:

«Знаю. Но мои феромоны без тебя не справляются, я ничего не могу поделать. Ты думаешь, мне очень хочется проводить с тобой время целыми днями? Назови цену. Два месяца каникул. Сколько хочешь за то, чтобы остаться со мной?»

Се Юаньсин: — Я уже нашел подработку на каникулы.

Шэнь Бянье: «Сколько тебе там заплатят?»

Се Юаньсин: — Дело не в деньгах. Наш контракт не покрывает каникулы. Если у тебя проблемы с феромонами – приходи в общежитие после девяти вечера, я буду на месте.

Шэнь замялся: «Ты остаешься в общаге?»

Се Юаньсин: — Да.

Шэнь Бянье: «Почему не сказал мне?»

Се Юаньсин с недоумением: — А почему... я... должен... тебе говорить?

Последнее «тебе» он выделил интонацией, что неприятно резануло слух Шэнь Бянье. Тот сдержался и не вспылил:

«Переезжай ко мне домой. Я буду платить тебе отдельно. Так мне будет удобнее.»

Се Юаньсину предложение показалось заманчивым, но он отказал:

— Не нужно. Сейчас ты кусаешь меня раз в десять дней. Нет смысла переезжать. Можешь приходить в общежитие раз в неделю. Считай это моей благодарностью за то, что помог с адвокатом. Денег не возьму.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Глядите, какой щедрый выискался при такой-то нищете. Се Юаньсин, ты хоть знаешь, что такое «не ценить добра»?

Се Юаньсин молча сбросил вызов. Если бы не остатки моральных принципов, он бы содрал с этого наглеца три шкуры. Но перспектива видеть Шэнь Бянье каждый день и выслушивать его колкости была невыносима даже за деньги.

«Некоторые деньги лучше не зарабатывать», — решил он.

К тому же он действительно чувствовал себя обязанным за помощь в суде.

«Слишком я добрый», — вздохнул он про себя.

Автобус зашипел тормозами. Се Юаньсин вышел и направился к офису «Хунван». На ходу телефон снова пискнул. Он думал, это X, но написал Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье: «Ты, я смотрю, осмелел? Трубку бросаешь».

Шэнь Бянье: «Я же сказал, что буду платить. Сейчас каникулы, с какой стати я должен тащиться ради тебя обратно в универ? Твои дела важнее моих?»

Шэнь Бянье: «Живи у меня. Жилье и еда за мой счет. Это в сто раз лучше твоей паршивой подработки».

Шэнь Бянье: «И не прикидывайся, что не видишь сообщений».

Се Юаньсин: «Я не прикидываюсь, просто не хочу отвечать».

Шэнь Бянье чуть телефон не раздавил от злости: «Если бы не эта дурацкая болезнь, ты думаешь, я бы захотел видеть тебя в своем доме?! Меня даже в одной комнате с тобой жить бесит. Не будь таким самовлюбленным, Се Юаньсин».

Се Юаньсин перечитал это трижды. Он так и не понял, в каком месте он проявил самовлюбленность, поэтому просто проигнорировал сообщение.

Центр «Хунван» занимал второй этаж здания на торговой улице. Поднявшись, Се Юаньсин увидел ресепшен и офисы за матовыми стеклянными дверями.

— Здравствуйте, учитель Го на месте? Я на собеседование.

Любой отбор в сфере образования подразумевает пробный урок. Когда Се Юаньсин стоял за кафедрой в своем длинном пальто – стройный, подтянутый, со спокойной, заранее отрепетированной речью – он казался совсем другим человеком, не тем угрюмым парнем с вечно опущенной головой.

Когда два этапа собеседования закончились и все условия были обговорены, Се Юаньсин с облегчением вышел из здания.

Уже совсем стемнело. Город сиял огнями. В тени на противоположной стороне улицы стоял высокий мужчина. Увидев выходящего Се Юаньсина, он размял затекшее тело.

Изначально он просто хотел взглянуть. Сам не знал, зачем – просто взглянуть. Но когда увидел, как тот выходит, в груди что-то раздулось, становясь огромным и пустым, как ненасытная бездна.

Шэнь Бянье стиснул зубы и, пряча взгляд, нырнул в соседний переулок. На ходу он достал из кармана ошейник и, слегка наклонив голову, застегнул его на шее.

Его высокая фигура скрылась в глубине подворотни. Словно охотящийся волк, он затаился в углу, ожидая добычу.

Се Юаньсин зашел в узкий темный переулок – самый короткий путь к остановке. Когда чья-то рука обхватила его запястье, он, несмотря на свою смелость, чуть не закричал от испуга.

Но тут же услышал знакомый, нежный голос:

— Малыш.

В следующую секунду Се Юаньсин был втянут в самую густую тень.

— Малыш, малыш, мой малыш... — Нежный голос приобрел странную, тягучую окраску. Одной рукой незнакомец удерживал его, а другой лихорадочно переплетал свои пальцы с пальцами Се Юаньсина.

В темноте на Се Юаньсина нависло рослое тело. В ладонь Се Юаньсина вложили маленький, холодный предмет. Не успел он осознать, что происходит, как X прошептал:

— Нажми, если станет невыносимо, малыш.

«Невыносимо? Что невыносимо? Нажать что? Неужели электро...»

Подбородок Се Юаньсина перехватили пальцы, и губ коснулось резкое тепло. Се Юаньсин не хотел нажимать, но от испуга привычно сжал кулак, и кнопка под пальцем щелкнула.

X глухо охнул, но не отстранился ни на миллиметр. Его губы почти касались губ Се Юаньсина:

— Мы договаривались, малыш, что при встрече ты дашь мне поцеловать тебя. Ты не можешь так со мной поступать. — Он снова тяжело и прерывисто вздохнул. — Нельзя нарушать обещания.

Дыхание Х казалось обжигающим, нетерпеливым и свирепым. Он снова впился в мягкие губы, напрочь игнорируя бьющий током ошейник.

Почему он отказывает? Почему отказывает обоим?

Пусть Шэнь Бянье неприятен, но почему он отказывает «ему»?

Обида и неудовлетворенность не находили выхода, превращаясь в яростный поцелуй.

Се Юаньсин поспешно выключил кнопку и попытался отвернуться, надеясь хоть на глоток воздуха.

— Не... мх...

Едва он открыл рот, как чужой язык бесцеремонно проник внутрь. Глаза Се Юаньсина расширились. X целовал глубоко, крепко сжимая челюсть парня, не давая отстраниться. Его влажный, горячий язык захватывал пространство, словно при штурме крепости, отнимая у Се Юаньсина дыхание и волю. Х лизал настойчиво и резко. Он обхватывал язык Се Юаньсина, посасывая его, словно сладкое желе, не в силах оторваться, впадая в какое-то исступленное обожание.

Голос Х звучал неразборчиво, но с явным наслаждением:

— Малыш... — выдохнул он, на мгновение отрываясь от влажного рта и слизывая капельки с припухших губ. — Наконец-то я тебя целую. Какой ты сладкий... Не прячься от меня, малыш. Умоляю тебя, хорошо?

Тело Се Юаньсина обмякло, в голове затуманилось. Он выглядел растерянным и очаровательно заторможенным, просто жадно хватая ртом воздух и не в силах вымолвить ни слова.

Глава 46. Съел сладкую Звёздочку!!……

Глава 46. Съел сладкую Звёздочку!!……

В мрачном, узком переулке двое прятались в темноте и целовались, сплетаясь друг с другом. Несмотря на разгар зимы, Се Юаньсин чувствовал, как его тело полыхает жаром.

— Нельзя... больно... губы слишком болят от поцелуев.

Се Юаньсин толкнул возвышающуюся перед ним фигуру, пытаясь увернуться от бесконечных поцелуев. Стоило ему лишь слегка поджать губы, как он почувствовал покалывание – похоже, кожа была содрана.

X целовал жадно и глубоко, посасывая и прикусывая мягкую плоть губ, словно ненасытная гиена.

В темноте воцарилось молчание. Спустя мгновение Се Юаньсин почувствовал, как чьи-то подушечки пальцев мягко коснулись его губ, а сверху раздался голос X:

— Тогда поцелуемся чуть позже.

А? В смысле «поцелуемся чуть позже»?

Се Юаньсин растерянно распахнул глаза. Его лицо сейчас пылало, а широко открытые влажные глаза делали его похожим на аппетитный томат в сахарном сиропе – один взгляд на него вызывал жажду.

У альф отличное зрение, и X видел всё это. Его взгляд стал одержимым и обжигающим.

Он снова начал склоняться к Се Юаньсину. Не видя этого, но чувствуя движение, Се Юаньсин в испуге уперся в него руками и пролепетал:

— Погоди, не сейчас...

X со вздохом притянул его к себе и обнял. Голос Х звучал хрипло и нежно:

— Малыш. Мой малыш Синсин.

Се Юаньсин почувствовал себя огромной подушкой, которую крепко-крепко сжали в объятиях. Руки на талии были сильными и мощными, объятия казались настолько тесными, что становилось немного больно.

Где-то он читал, что люди, когда чувствуют усталость или разочарование, «подзаряжаются», обнимая пушистые вещи или подушки. Се Юаньсин не был глуп и чувствовал, что с настроением X что-то не так.

Он послушно побыл этим «пауэрбанком» какое-то время, а затем тихо спросил:

— Что с тобой?

X: — М-м?

Х, казалось, слегка усмехнулся: — Просто слишком сильно хотел тебя увидеть, малыш. Я тебя напугал?

Се Юаньсин поджал губы – они всё еще саднили.

Напугать – нет, не напугал, но...

В их прошлые две встречи X тоже был порывист, но не так, как сегодня. Сегодня в его действиях сквозило какое-то невыплеснутое недовольство; он был так тороплив, что Се Юаньсин кожей чувствовал его тревогу.

— Разве мы не встречаемся? Ты часто говоришь: если ты сделаешь что-то не так, чтобы я сказал тебе, и ты исправишься. Со мной так же: если я в чем-то виноват, скажи мне, и я тоже исправлюсь.

X протянул руку и коснулся щеки Се Юаньсина. Подушечки пальцев ощущали гладкость и нежность кожи. Это было почти благоговейное поглаживание.

— Малыш ни в чем не виноват. Наш Синсин во всем идеален.

Се Юаньсин задумался: — Это из-за того, что я долго не соглашался на встречу? Но в последнее время из-за экзаменационной недели я правда был очень занят. Мне еще нужно готовиться к пробному уроку для подработки, сегодня действительно было собеседование.

X: — Я знаю. Малыш не должен винить себя.

О, значит, причина не в этом.

Се Юаньсин моргнул в темноте и спросил снова: — Это из-за моего друга? Линь Сюмина?

X замолчал. В переулке было темно и тихо, настолько, что слышались крики зазывал из кондитерской неподалеку, где шла распродажа.

Угадал.

Но Се Юаньсин не понимал. Он четко осознавал, что Линь Сюмин – просто друг. Се Юаньсин спросил:

— Что с ним? Он тебе не нравится? Почему?

Голос X звучал глухо и раздраженно: — Ничего.

Се Юаньсин ткнул Х пальцем: — Будь честен. Я глупый, я не умею гадать. — В темноте выражение лица Се Юаньсина стало серьезным: — Сердце не умеет говорить, оно спрятано глубоко. Поэтому и нужен рот, чтобы описывать то, что в нём, выражать чувства. У нас есть голос, чтобы говорить о любви, выражать обиды и жаловаться на недовольство. Одних поцелуев мало, нужно давать сердцу голос.

X, казалось, опешил. Тревога в его взгляде медленно угасла, но, когда он собрался заговорить, слова словно застряли в горле.

X: — Малыш. — Он нежно позвал его, немного беспомощно: — Я боюсь, что, если скажу, ты сочтешь меня мелочным.

Се Юаньсин не сдержался и прыснул, честно признавшись: — По-моему... ты никогда и не был великодушным. — И, боясь, что X разозлится, он быстро добавил: — Но, если быть слишком щедрым, это уже не любовь. Это игра на вылет только для двоих.

X снова замолчал, но Се Юаньсин терпеливо и молча ждал.

Спустя долгое время сверху донесся голос X, который заговорил с явным трудом:

— Ты согласился встречаться со мной... это ведь из-за Линь Сюмина?

В этот момент Се Юаньсин почувствовал себя студентом первого курса, которому подсунули математическую задачу для докторантуры.

Се Юаньсин: — Что?

X: — Я не называл тебе своего имени. Ты знаешь меня только как Х. А в имени Линь Сюмина тоже есть Х*. К тому же вы выросли вместе, вы друзья детства.

*Здесь имеется в виду, что в транслитерации (пиньине) имени Линь Сюмина 林修明 (Lín Xiūmíng) присутствует звук, написание которого похоже на "X". В пиньине буква Х читается как «сь».

X: — Мы встречаемся, и тебе всё равно, что ты не видишь моего лица. Это странные отношения, но ты никогда не возражал. Ты используешь меня как замену ему?

У Се Юаньсина запульсировало в висках. Это звучало как какой-то бред, настолько дикий, что ему захотелось вскрыть череп X и посмотреть, что там внутри.

Только что он называл себя глупым. Но теперь стало ясно: кто бы ты ни был, даже самый умный человек не угонится за ходом мыслей X. Его логика казалась такой же абсурдной, как попытка приварить железную дорогу к облакам.

Се Юаньсин глубоко вздохнул и сказал:

— Тебе... стоит выделить время и проверить голову.

Несмотря на то, что в него «ткнули», камень на душе X странным образом улегся на место. Расслабившись, он ощутил, как в голове всплыли две мысли, одна за другой.

Первая: оказывается, малыш умеет язвить и X, а не только Шэнь Бянье.

А вторая...

— Малыш тоже переведет мне восемь юаней на талон к врачу?

Се Юаньсин угрюмо ответил: — Переведу тридцать. С такой головой обычный врач не поможет, надо идти к профессору. — Затем он беспомощно вздохнул: — Не придумывай всякие странности. Линь Сюмин, когда только пошел в среднюю школу, признался в любви девочке с короткой стрижкой. Он думал, что она парень, спрашивал, будет ли она его парнем, и говорил, что его не смущает ее низкий рост... Та девчонка его три квартала матом крыла. Я знаю о нем столько постыдных историй, как я мог бы вообще... — Се Юаньсин не смог договорить, почувствовав дрожь отвращения.

X не интересовался историями про Линь Сюмина, они не вызвали у него эмоций. Он лишь сказал:

— Я был неправ, малыш. Не стоило надумывать, но...

Се Юаньсин нащупал в темноте его лицо: — У нас ведь и так отношения по сети. Ты не даешь мне смотреть на тебя, у тебя свои причины, и я верю тебе.

Если бы он увидел его лицо, этим отношениям пришел бы конец. Се Юаньсин не хотел этого и дорожил ими.

Повинуясь чувству, он поцеловал X в губы и серьезно произнес:

— Ты выбрал меня, а я выбрал тебя. Пока ты не изменишься и не уйдешь, я никогда не оставлю тебя. Это обещание, а обещания не меняются.

Для Се Юаньсина X был просто X. X выбрал его, а он – X.

Но в темноте выражение лица Шэнь Бянье было сложным и глубоким. Он долго и пристально смотрел на Се Юаньсина. Затем он наклонился, поцеловал его в лоб и, достав что-то из кармана пальто, вложил в руку юноши.

Не отвечая прямо на его слова, он сказал:

— Малыш, иди первым. Я побуду здесь недолго. Это подарок для малыша.

Се Юаньсин вышел из переулка. Из магазинчика чая с молоком у входа доносилась веселая песенка «Ты любишь меня, а я люблю тебя». Он открыл зеленую коробочку – внутри лежало кольцо.

Оно было выполнено в форме обвивающей палец змеи с черной чешуей. В целом кольцо выглядело стильным, черно-серебристым, но почему-то Се Юаньсин подумал о чем-то вязком и влажном.

Поразмыслив, он выбросил коробочку в урну у дороги, а кольцо надел на указательный палец.

Ободок скользнул по тонкому пальцу до самого основания. Размер был идеальным – ни туго, ни свободно, но ощущалось оно как некие оковы.

***

Раннее утро. Серое небо давило своей тяжестью. Прохожих обдавало ледяным ветром, от которого мгновенно пропадала утренняя зевота, а холодный воздух, врываясь в легкие, заставлял всё тело вздрагивать.

Ресницы Се Юаньсина намокли от инея. Когда он подошел к лавочке с завтраками, чтобы купить баоцзы, его голос звучал вяло и безжизненно.

Когда зазвонил телефон, в разговоре с X он тоже не проявил особой бодрости.

X: — «Малыш уже вышел?»

Се Юаньсин: — Покупаю завтрак внизу. Поем и поднимусь.

X: — «У малыша очень сонный голос. Не выспался вчера?»

X: — «Уже зимние каникулы, почему бы тебе не отдохнуть и не провести их с толком?»

X: — «У тебя разве нет парня? Малышу не нужно так сильно трудиться.»

Се Юаньсин сделал два глотка соевого молока, прочищая горло, и его голос перестал казаться таким сонным: — Мне не трудно. Считай, что я просто нашел себе занятие. Скоро девять, я иду на работу, не могу больше говорить.

X: — «Хорошо, малыш, иди занимайся делами.»

Се Юаньсин в три счета доел завтрак, выбросил пакет в урну и вместе с потоком учеников поднялся на второй этаж.

Учитель Го, увидев его, сказал: — Здравствуй. Я уже обо всём договорился. Ты будешь курировать второй и третий классы старшей школы. Есть вопросы? Работа ассистента проще, чем у преподавателя, с двумя классами вполне справишься, не переживай. Вот группы классов и две рабочие группы, добавься туда.

Се Юаньсин поспешно закивал и начал сканировать QR-коды один за другим. Его кольцо на пальце прижималось к задней панели телефона, издавая едва слышный металлический лязг.

Глаза учителя оказались острыми, он привык узнавать люксовые вещи. Заметив кольцо, он на мгновение озадачился: как человек, носящий кольцо за две тысячи юаней, может пользоваться таким старым телефоном? Но расспрашивать не стал и повел Се Юаньсина знакомиться с классными руководителями.

Хотя это был образовательный центр, здесь тоже было разделение на классы. Работа Се Юаньсина заключалась в помощи и разборе задач с учениками.

Первая половина дня пролетела в суматохе, уведомления в рабочих группах не замолкали. Сказали, что нужно присматривать за двумя классами, но на деле каждый учитель давал ему какие-то поручения.

Когда большинство учителей ушли на обед, Се Юаньсин всё еще стоял у принтера в кабинете, сопя и скрепляя стопки тестов степлером.

Когда зазвонил WeChat, Се Юаньсину показалось, что его мозг сейчас взорвется, но увидев, что это X, он выдохнул.

— Что такое? — спросил он.

X: — «Малыш уже закончил работу? Устал?»

Принтер ритмично щелкал. Се Юаньсин одной рукой переворачивал листы, а другой держал телефон: — Не устал.

X: — «Правда? Малыш, не обманывай меня.»

Се Юаньсин подтвердил: — Правда. Просто дел много и все они мелкие, голова немного идет кругом.

X: — «Ну и хорошо. Я посмотрел время перерыва и заказал малышу доставку еды. Не забудь забрать через пару минут.»

Се Юаньсин: — Хорошо. Но в следующий раз не надо. Здесь кормят бесплатно, я специально выбирал это место именно по этому критерию.

Подарок, который он присмотрел, был очень красивым. Если не экономить на еде, зарплаты за два месяца может не хватить.

X невольно рассмеялся, поддаваясь горделивому тону Се Юаньсина: — Ладно, в этом весь наш малыш Синсин. Иди ешь скорее, не занимайся больше делами. Думаю, можно доделать и после обеда.

Се Юаньсин замер, услышав слова X: — «Я слышу, как у тебя там шумит принтер.»

Се Юаньсин поджал губы и тихо прошептал: «Угу».

После того как звонок завершился, Се Юаньсин закончил с последними делами и пошел забирать еду. В это время Шэнь Бянье в здании больницы развернулся и из пустого коридора вошёл в кабинет.

Доктор Ли просматривал отчеты анализов. Увидев его, он сказал: — Раньше ты не особо заботился о лечении, а в эти два дня зачастил.

Шэнь Бянье ответил неопределенно: — Разве вы не говорили, что есть надежда на исцеление? Кто же не хочет жить.

Доктор Ли вздохнул со сложными чувствами: — Это верно. Твоя проблема и проста, и сложна одновременно. У обычного альфы период гона случается раз в год, максимум – два. У тебя же он происходит крайне нерегулярно и часто: каждые семь, десять дней или раз в полмесяца. Сейчас медицина не может принудительно подавлять гон, поэтому твоя ситуация запутана. Если подавлять его медикаментами, в следующий раз он продлится дольше. Это истощает жизненные силы. Именно поэтому после твоего разделения столько врачей говорили, что ты не доживешь до тридцати.

Он вывел на экран историю обследований Шэнь Бянье: — Сейчас приступы стали реже, это хороший знак. — Но тут же сменил тон: — С другой стороны, ты вколол себе слишком много ингибиторов. Это уже злоупотребление лекарствами, что наносит огромный вред организму.

Доктор Ли продолжил: — Ты говорил в прошлый раз, что Се Юаньсин не выносит запах твоих феромонов. Мой совет: за исключением моментов имитации метки на железе, постарайся временно с ним не контактировать. Тогда тебе не придется сдерживать свои феромоны.

Шэнь Бянье едва заметно нахмурился. Он промолчал, а доктор добавил: — Даже когда ты его кусаешь – укуси и сразу пусть уходит. Я знаю, что инстинкты альфы заставят тебя желать его присутствия в этот момент, но по сравнению с вредом от ингибиторов, лучше потерпи. Он бета, на него это не влияет, в такие моменты он спокоен и может уйти. Кроме того, твои колебания феромонов сейчас не должны быть частыми или резкими. Даже если Се Юаньсин может адаптироваться к ним, лучше на время держать дистанцию.

Договорив, доктор Ли потянулся к телефону, чтобы написать Се Юаньсину: — Я сообщу ему об этом.

Шэнь Бянье нахмурился: — Я сам скажу.

Доктор Ли, видя нескрываемое раздражение на красивом лице Шэнь Бянье, не переставал набирать сообщение: — Лучше всё-таки я. Если ты не скажешь, мои предписания пойдут прахом.

Шэнь Бянье: — Подождите. — Он замялся. — Давайте в другой раз. Скажите ему об этом после следующих выходных.

Он сам не понимал почему, но он не хотел, чтобы Се Юаньсин знал, как часто он ходит к врачу.

***

Се Юаньсин получил сообщение от доктора Ли прямо на уроке. Телефон беззвучно засветился в кармане, но он не заметил этого, поглощенный проверкой задач учеников. Воспользовавшись моментом, когда пришлось наклониться, он украдкой помассировал поясницу, как старик.

Так ломит. Нужно продержаться еще полтора месяца, и он получит зарплату.

Се Юаньсин объяснял тригонометрические функции, а сам в уме вел отсчет времени. В детстве, будучи учеником, он считал дни до каникул; повзрослев и став временным учителем, он считал минуты до конца смены.

В образовательных центрах жесткая конкуренция, поэтому в каждом кабинете стоят камеры, трансляция с которых идет прямо на телефоны родителей. Пока основной учитель дает задание, Се Юаньсин должен ходить между рядами, смотреть, как дети справляются, и объяснять непонятное. Хотя на заднем ряду стоял стул для ассистента, из-за обхода двух классов присесть было почти некогда. К вечеру спина болела нещадно.

Когда прозвенел звонок, Се Юаньсин обрадовался даже больше десятиклассников. Выйдя через заднюю дверь и наконец сев, он с облегчением выдохнул.

Он выключил беззвучный режим. Рабочая группа пискнула пару раз: «@Учитель Се, пожалуйста, помогите проверить тесты второго класса за прошлую неделю».

Се Юаньсин ответил «хорошо» и снова направился в кабинет. По пути он проверял другие уведомления и удивился, увидев сообщение от доктора Ли. Прочитав его, он замер: получается, его случайные отказы встретиться совпали с медицинскими рекомендациями.

Се Юаньсин прикинул: он не виделся с Шэнь Бянье уже полмесяца, скоро тот должен появиться.

Закончив работу в девять вечера, Се Юаньсин забрал продукты, купленные утром, и неспешно поехал в университет на автобусе.

В общежитии нельзя пользоваться мощными электроприборами, поэтому его маленькая кастрюлька за сорок два юаня закипала невыносимо медленно. Пока вода нагревалась, Се Юаньсин вышел на балкон помыть капусту. Тонкие пальцы мгновенно покраснели от ледяной воды, лишь листья капусты оставались ярко-зелеными. Вернувшись в комнату, он положил овощи и стал дуть на кончики пальцев, чтобы согреть их.

Когда вода закипела, он бросил лапшу, не забыв добавить яйцо – «пашот». Пока всё варилось, он мелко нарезал зеленый лук и уселся рядом, подперев щеку рукой и ожидая.

Звук открывающейся двери заставил его обернуться. Его взгляд встретился с вошедшим. Уже подготовившись и имея свои подозрения, Се Юаньсин не удивился гостю.

— Я видел сообщение от доктора Ли.

— Угу.

Шэнь Бянье в темном пальто вошел в комнату, принеся с собой холод и запах уличного снега. Внутри было тепло, от кастрюльки поднимался пар.

Взгляд Шэнь Бянье проследил за звуком кипения, и когда он понял, что там варится, его брови сошлись на переносице.

Шэнь Бянье: — Почему ты ешь только это?

Разве он не говорил, что на работе кормят? Соврал? Тогда откуда те фото еды, что он каждые пару дней присылал Х? Или там только обеды? Он присылает фото обеда из центра, а после работы втихаря ест эту баланду в общаге?

Как он довел себя до такого жалкого состояния?

— Я не то чтобы забочусь о тебе, просто...

Он не успел договорить – Се Юаньсин подбежал к нему, решительно развернулся спиной и наклонил голову, обнажая шею.

— Доктор Ли сказал, что тебе сейчас не стоит долго находиться рядом со мной. Кусай и уходи. — Он запнулся, вспомнив, что это ему, вообще-то, положено уходить, так как Шэнь Бянье после укуса может не совладать с феромонами. — Погоди, кажется, это я должен уйти.

Се Юаньсин растерянно оглядел комнату, и его взгляд остановился на кипящей кастрюльке: — Тогда подожди секунду.

Он снова подскочил к плитке, бросил капусту в кастрюлю, подержал немного и посыпал всё луком.

Шэнь Бянье подошел сзади: — Ты умеешь готовить?

Се Юаньсин выключил шнур из розетки: — Умею. Раньше, если плохо получалось, меня били.

Эту лапшу он варил на вчерашнем курином бульоне и специально добавил яйцо, пахло очень вкусно.

Се Юаньсин сказал это обыденно. Подняв кастрюлю в руках, он снова подставил Шэнь Бянье свою белую нежную шею: — Кусай.

Шэнь Бянье не шелохнулся: — Ты собрался выходить на улицу с кастрюлей в руках? У тебя нет миски?

Се Юаньсин: — Я ем один, зачем мне миска? Можно сэкономить.

Шэнь Бянье впервые видел такого расчетливого человека. Он окончательно сдался. Ему было и смешно, и как-то не по себе.

— А что, если я тоже хочу попробовать?

Се Юаньсин удивленно обернулся. Шэнь Бянье вскинул бровь: — Я кормил тебя целый семестр. Мне что, даже глоток твоей лапши не положен? Се Юаньсин, у жадности должны быть границы.

Се Юаньсин пропустил это мимо ушей. Поставив кастрюлю, он нашел палочки и крышку, которую протянул Шэнь Бянье: — Накладывай и ешь.

Шэнь Бянье: — Значит, на миску денег жалко, а лишние палочки нашлись?

Се Юаньсин: — Палочки поштучно дороже, чем упаковкой. Невыгодно.

Этот логичный, но совершенно неожиданный довод лишил Шэнь Бянье дара речи. Впервые в жизни он стоял над кастрюлей в общежитии, используя крышку вместо тарелки, и ел чужую лапшу.

Се Юаньсин стоял рядом, собираясь что-то сказать: — Доктор Ли ведь говорил, что тебе сейчас вредно долго быть со мной... Если ты задержишься, это плохо повлияет на твои феромоны.

Шэнь Бянье усмехнулся: — Как красиво звучит. Просто хочешь меня выставить? Не бойся. Нельзя оставаться именно после укуса.

Дело было не только в том, что Се Юаньсин не переносил запах феромонов Шэнь Бянье, но и в том, что присутствие Се Юаньсина вызывало у того бурные колебания феромонов, а после лошадиных доз ингибиторов это было опасно.

Се Юаньсин понимающе кивнул и замолчал. В голове крутился вопрос: Шэнь Бянье всё съест, а что тогда есть ему?

Он смотрел, как Шэнь Бянье доел лапшу и понес кастрюлю на балкон. Когда тот уже собрался нажать на дозатор с моющим средством, Се Юаньсин не выдержал: — Ты... что делаешь?

Шэнь Бянье: — Я съел – я и мою.

Се Юаньсин засомневался: — А ты умеешь? Давай лучше я.

Очевидно, что привычки мыть посуду у Шэнь Бянье нет, но работа была несложной, и, хоть и неуклюже, он справился.

Шэнь Бянье прополоскал рот. Не дожидаясь слов, Се Юаньсин сам послушно подошел к нему. Лицо Шэнь Бянье помрачнело.

Так сильно хочет от него избавиться?

Он наклонился и с силой прикусил кожу на шее Се Юаньсина. Кровь в жилах Шэнь Бянье словно закипела. Он был потрясен и сбит с толку. Стоило клыкам проколоть кожу, как вкус крови показался ему божественно сладким – не приторным, а густым и насыщенным, как крем на торте, с нежным молочным послевкусием.

Пока Шэнь Бянье пребывал в оцепенении, его феромоны мгновенно возбудились. Воздух в комнате наполнился запахом гари после лесного пожара. Тяжелые, густые волны феромонов раз за разом набрасывались на шею Се Юаньсина.

Се Юаньсин не чувствовал движения феромонов, но почувствовал запах. От резкого аромата он закашлялся. Не в силах больше оставаться в комнате, Се Юаньсин схватил ключи со стола и выскочил за дверь.

На зимнем воздухе без движения быстро становилось холодно. Стоять под дверью было глупо, и он решил немного погулять, чтобы скоротать время.

В тихой комнате общежития Шэнь Бянье всё еще стоял на том же месте. Выражение его лица то и дело менялось.

Он получил это. Сладость. Так просто.

Вспоминая сегодняшнюю переписку X и Се Юаньсина, он понимал, что ничего особенного не произошло. Он не сделал ничего, что могло бы так обрадовать юношу. Просто обычный вечер, Се Юаньсин только пришел с работы и сварил лапшу.

Ему не нужно было везти его смотреть фейерверки или помогать прощаться с прошлым. Се Юаньсин сам легко отбрасывал все неприятности.

Шэнь Бянье опустил глаза, позволяя своим феромонам заполнять комнату, бурлить и неистово биться о стены.

***

Когда Се Юаньсин вернулся, Шэнь Бянье уже ушел. У двери его ждал дядя Гао, который обычно привозил еду.

Тот улыбнулся: — Полмесяца не виделись. Молодой господин Шэнь велел привезти ужин. Еще он сказал, что еду будут возить как раньше. Говорит, что ты на вкус «не очень». — Дядя Гао почесал затылок в замешательстве. — Что значит «ты на вкус не очень»? К чему бы это?

О соглашении между Шэнь Бянье и Се Юаньсином знали немногие, и дядя Гао был не в курсе. Поэтому Се Юаньсин лишь ответил:

— Я только что варил лапшу, он съел целую миску. Наверное, она ему не понравилась.

Глава 47. Канун Нового года.

«Теперь, когда вы готовы сотрудничать с лечением, и медицинская бригада вновь собрана, вам не следует быть столь беспечными, как раньше».

«Я же тебе неоднократно говорил, что колебания уровня феромонов не должны быть слишком интенсивными! Супрессоры слишком долго их подавляли. Ты понимаешь, какой вред это наносит, когда их доводят до предела, а затем резко восстанавливают?»

«Вам следует прислушаться к совету врача».

«Вчера вечером ваши показатели феромонов были зашкаливающими. Когда утром врачи сообщили мне об этом, я так перепугалась, что встала с кровати в шесть утра».

«Даже несмотря на то, что ты мой работодатель, ты все равно называешь меня «дядя», так что ты не можешь подумать о моем сердце?»

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Рис

диапазон

торты

торт

Персик

Торт

На втором этаже, в комнате, телефон, стоящий перед беговой дорожкой у большого французского окна, гудел, и раздавался ворчливый материнский голос.

Шэнь Бьянье бежал, а слова плавно скользили по коре его мозга, не оставляя никаких следов.

Пока доктор Ли не сказал: «Вы всё ещё хотите поправиться? Сейчас самое обнадеживающее время».

Шэнь Бьянье протянул руку и остановил беговую дорожку. Механический браслет, который он обычно носил, исчез, уступив место сине-белому браслету.

Выглядело это немного странно: на экране тикали красные цифры.

«Если бы я не хотел, я бы не просил тебя надеть на меня эти наручники».

Узнайте больше

напитки

Продукты

Напиток

напиток

торты

торт

Рис

Торт

Персик

рис

Теперь, хотя ему не приходилось находиться под круглосуточным наблюдением, как обезьяне в стеклянной комнате, ношение этого украшения все равно пробуждало те отвратительные воспоминания.

Доктор Ли: «А вчера вечером?»

Шэнь Бьянье на мгновение замолчал, испытывая неловкость, и сказал: «Тебе не нужно беспокоиться о том, что произошло прошлой ночью».

Из-за сладкого укуса Се Юаньсина его феромоны так сильно колебались, что вся медицинская бригада не могла усидеть на месте. В шесть утра они разбудили главного врача, чтобы позвонить ему и узнать о ситуации.

Это было так неловко, что он не мог заставить себя сказать это.

У Шэнь Бьянье пропало желание заниматься спортом. Он пошёл в ванную, чтобы принять душ. Когда он вернулся, тётя уже приготовила завтрак и поставила его на стол.

Узнайте больше

напиток

напитки

Напиток

Продукты

Торт

Рис

Персик

торты

торт

диапазон

Настроение у него было хаотичным. Во время еды он бездумно прокручивал короткие видеоролики.

В одном из видеороликов показаны взрывы фейерверков.

Еще один: «Малоизвестные города фейерверков, о которых вы никогда не слышали».

И еще: «Самый полный путеводитель по городу фейерверков во всем Интернете».

Лицо Шэнь Бьянье потемнело, он выключил телефон. Он нахмурился, задумался на мгновение, а потом понял.

Хотя он уже вкусил сладость, все его первоначальные приготовления были сделаны. Если бы он не взял Се Юаньсин, разве все эти приготовления не были бы напрасны?

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

напитки

Торт

торт

рис

торты

Персик

диапазон

Он просто хотел не тратить свои усилия впустую.

Он знал, что никогда не планировал поездки самостоятельно. Теперь, когда у него были планы, он не мог позволить им пропасть даром.

Теперь ему оставалось думать только о том, какой предлог использовать и когда убедить Се Юаньсина пойти.

Новогодняя ночь и праздник Весны были слишком торжественными и легко могли привести к недоразумениям.

Но…

Молодой господин Шэнь цокнул языком: «Если бы Се Юаньсин провёл эти два дня в одиночестве, это было бы слишком жалко».

Узнайте больше

Продукты

напиток

напитки

Напиток

диапазон

рис

Персик

торт

торты

Рис

Никто не понимал положение Се Юаньсина лучше, чем он сам. Оба его родителя умерли. Что касается родственников, то самые близкие сидели в тюрьме, о них и говорить не стоило, а самые дальние были так далеко, что с ними невозможно было связаться.

А сказать, что его дружба с этой сморщенной обезьяной была хорошей? Чистая чушь.

Шэнь Бьянье вспомнил сцену, которую он увидел вчера вечером, когда зашел в общежитие: тускло освещенная комната, на страже дымящийся маленький котелок, Се Юаньсин сидит возле него, подперев подбородок рукой, погруженный в свои мысли.

Явно совсем один.

Как он чувствовал себя счастливым и довольным?

Может быть, это произошло потому, что страданий было слишком много, а обладания – слишком мало, и потеря величайших страданий и приобретение малого принесли ему удовлетворение?

Узнайте больше

Напиток

напитки

напиток

Продукты

Торт

диапазон

торты

рис

Персик

торт

Шэнь Бьянье раздражённо открыл телефон, переключил аккаунт и открыл окно чата. Он уже собирался отправить сообщение, но замер.

Пусть X будет сопровождать Се Юаньсина в Новый год, в черный как смоль Новый год?

Явно неуместно.

X: «Новый год уже почти наступил. Какие планы у малыша на Новый год?»

Се Юаньсин получил сообщение как раз по прибытии на подработку. Он достал бейдж и надел его. Когда он опустил глаза, чтобы ответить, синий шнурок качнулся.

Се Юаньсин: «Я буду дежурить здесь в Новый год».

Узнайте больше

напитки

напиток

Продукты

Напиток

Торт

торты

торт

рис

Рис

Персик

Х: «?»

X: «Никаких выходных на Новый год?»

X: «Это обязательная обязанность?»

X: «Перестань, детка. Я тебе зарплату за этот и за следующий месяц отплачу».

Се Юаньсин: «Нет, я вызвался добровольцем».

«В новогодний период сверхурочные оплачиваются в тройном размере, поэтому я подал заявление на их получение».

Узнайте больше

Напиток

Продукты

напитки

напиток

Персик

рис

торт

торты

диапазон

Рис

X: «Малыш слишком много работает. Ты только что начал работать сразу после окончания школы и не отдохнёшь к Новому году. После работы ты вернёшься в школу».

X: «Твое тело не выдержит».

Се Юаньсин: «В любом случае, мне больше нечего делать. Работать не так уж и утомительно, и у меня даже есть один выходной в неделю».

«И сам Новый год — это праздник. Я могу отдохнуть, и это всё равно засчитается в зарплату».

«Мне сейчас нужно работать. Поговорим позже».

Звонок на первый урок прозвенел на втором и третьем этажах. Се Юаньсин поставил телефон на беззвучный режим и вошёл в класс через заднюю дверь.

Узнайте больше

напиток

напитки

Продукты

Напиток

рис

Персик

Торт

Рис

торт

торты

Первый снег в городе выпал с опозданием в канун Нового года. Се Юаньсин шёл на работу, поглубже зарывшись лицом в тёмно-синий шарф.

Улицы были пустынны, однако повсюду были развешаны красные украшения — противоречивое сочетание холодности и праздничности.

Он направился в магазин, где обычно продавали завтраки, и купил паровые булочки. Увидев на двери табличку «Закрыто на три дня в связи с Новым годом», Се Юаньсин вздохнул и направился наверх.

Обычно оживлённый второй этаж теперь опустел. Се Юаньсин достал ключ, открыл дверь и сел за стойку, какое-то время тупо глядя перед собой. Затем он вынес из кабинета стопку тетрадей для проверки.

Зазвонил телефон на стойке регистрации, нарушив тишину всего этажа.

Се Юаньсин быстро отложил ручку и ответил: «Здравствуйте, Hongwang Education. Чем я могу вам помочь?»

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

Рис

рис

торты

торт

Персик

Торт

Голос на другом конце провода заставил его остановиться.

X: «Малыш, доброе утро».

Се Юаньсин инстинктивно улыбнулся от удивления, его взгляд все еще был немного растерянным: «Как ты...?»

X: «Я нашел номер телефона стойки регистрации в интернете».

X: «Разве малыш не сказал, что ты будешь на дежурстве? Я подумал, что ты будешь сидеть на стойке регистрации, поэтому и позвонил, чтобы попробовать».

X: «Синсин сидит один за стойкой регистрации?»

Се Юаньсин дважды напевал, а затем услышал, как Х говорит: «Вы тот самый счастливый котенок, который сидит за стойкой регистрации?»

X: «Когда я открою свою компанию в будущем, я попрошу малыша посидеть за стойкой регистрации. Тебе не придётся ничего делать, принимать гостей, просто сиди и играй».

X: «Малыш такой красивый, и если ты будешь у стойки регистрации, это определенно принесет богатство и сокровища».

Се Юаньсин усмехнулся, его уши покраснели, и сказал: «Содержание того, кто только получает зарплату и не работает, приведет к банкротству».

X: «Я бы больше никого не оставила, только ребенка».

X: «Я заказала завтрак для ребёнка. Если ребёнок уже поел, просто отложите его. Если нет, съешьте, когда привезут».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напитки

напиток

рис

Персик

торт

Рис

Торт

диапазон

Се Юаньсин был немного удивлен: «Ты догадался, что я не завтракал?»

X: «Сегодня канун Нового года. Большинство магазинов закрыты. На всякий случай заказал».

X: «Если там будет только ребёнок, в кафе не будет еды, верно? Я ещё и обед для ребёнка заказала. Его доставят в полдень».

Еда, которую Шэнь Бьянье поручил Высокому Дяде доставлять, была всего лишь ужином, так как Шэнь Бьянье не знал, где работает Се Юаньсин, а заказать доставку еды на рабочее место Се Юаньсина он не мог.

Личность Шэнь Бьянье не позволяла ему делать слишком много; X мог просто взять на себя часть работы, которую он выполнить не мог.

Се Юаньсин почувствовал ком в груди, словно его облили сиропом. Икс мог представить себе все эти мельчайшие детали; его действительно трудно было не растрогать.

Узнайте больше

напиток

Продукты

напитки

Напиток

Персик

Торт

торты

торт

рис

диапазон

Он опустил взгляд, его длинные, густые ресницы затрепетали, как бабочки, и прошептал: «Спасибо».

X мягко усмехнулся: «Малышка, не нужно меня благодарить».

X: «Если уж так хочется сказать, то лучше сказать: «Спасибо, муженёк».

Се Юаньсин поджал губы, его голос был слабым, как жужжание комара: «Спасибо, муженёк».

?

Что он только что услышал?

Из телефона донесся сигнал «занято». Шэнь Бьянье опустил взгляд на смятое одеяло и молча выругался.

Его феромоны были бесполезны больше всего.

Некоторые реакции были почти полностью вне его контроля.

Проклятие.

Се Юаньсин понятия не имел, какую реакцию вызовут его слова. Он знал, что его отношения с Х не продлятся долго, поэтому дорожил подарком.

Он выполнит желание X, каким бы неловким оно ни было.

Вскоре после того, как он повесил трубку, его телефон зазвонил снова.

Курьер вышел из подъезда на втором этаже. Увидев его, он улыбнулся, поставил еду на стойку и сказал: «С Новым годом».

Се Юаньсин на мгновение опешил, а затем слабо улыбнулся: «С Новым годом».

Позавтракав, Се Юаньсин вынес мусор, включил обогреватель и снова сел за работу. Делать было особо нечего, и было даже спокойнее, чем обычно.

Снаружи время от времени трещали и хлопали петарды. Се Юаньсин сидел на втором этаже, чувствуя в воздухе лёгкий запах пороха, похожий на серу.

Запах был очень похож на запах феромонов Шэнь Бьянье.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Персик

торт

Торт

Рис

торты

диапазон

…Он покачал головой, выбрасывая из головы образ странного человека.

Зачем вспоминать Шэнь Бьянье? Он мог бы сосредоточиться на написании конспекта своего занятия.

В старом особняке семьи Шэнь еще до начала новогоднего ужина в воздухе уже витал запах пороха.

Шэнь Санье посмотрел на сына и сказал: «Афэн, после Нового года иди и помоги своему старшему дяде. Ты не можешь бездельничать, как другие; тебе нужно работать усерднее».

Шэнь Бьянье лениво сидел на диване, даже не поднимая глаз. «Не трудись. С его прозвищем, как бы он ни старался, он годится только на компост».

Лицо Шэнь Санье мгновенно побледнело, а молодой человек рядом с ним был слишком ошеломлен, чтобы говорить.

Узнайте больше

напиток

напитки

Напиток

Продукты

торты

Персик

торт

Торт

Рис

рис

Вторая тетя быстро попыталась смягчить ситуацию: «Сяо Е, это неправильно с твоей стороны».

«Как вы можете говорить, что ваш кузен…»

Шэнь Бьянье: «Я что-то сказал?»

«Вторая тётя, ты слишком много беспокоишься. Ты хочешь управлять делами третьего дяди, и ты хочешь управлять делами нашей семьи».

Вы с вашим вторым дядей отправляете моему отцу одну Омегу за другой. Те, кто знает, скажут, что вас волнует личная жизнь моего отца. Те, кто не знает, подумают, что вы сводничаете.

Омега, сидевший в дальнем углу, также выглядел недовольным и тихо, деликатно произнес: «Сяо Е, как ты можешь так говорить?»

Шэнь Бьянье: «Разве госпожа не учила тебя быть осторожным, прежде чем успешно подниматься по социальной лестнице?»

Он играл в свою игру обеими руками, но при этом создавалось впечатление, будто он давал пощечины всем, кого видел.

Пока не послышались шаги с лестницы старого особняка, Омега прикусил губу, встал и позвал: «Господин Шэнь... Молодой господин Шэнь, он...»

Шэнь Чжэн взглянул на атмосферу в гостиной и понял, что произошло. Он холодно сказал: «Он болен, не обращайте на него внимания».

Затем он повернулся к Шэнь Бьянье и сказал: «Разве ты не знаешь, что сказать в праздничный новогодний день?»

«Когда позже придет твой дедушка, следи за языком».

Узнайте больше

напитки

Напиток

Продукты

напиток

Персик

Торт

торты

диапазон

Рис

рис

«Иногда я действительно не могу понять, твоя мать была до смерти обеспокоена твоей болезнью или до смерти разгневана твоим языком?»

Руки Шэнь Бьянье замерли, и он усмехнулся: «Шэнь Чжэн, тебе суждено умереть без наследника в этой жизни».

Вторая тетя получила пощечину, третий дядя получил пощечину, Омега получил пощечину, а его собственный отец получил две пощечины.

Когда лицо Шэнь Чжэна побагровело, Шэнь Бьянье усмехнулся и встал. «Скукотища».

Он отбросил игровую приставку и пошел прочь, не оглядываясь.

Позади него стояло несколько человек, которые имитировали крики, отчего Шэнь Бьянье затошнило.

Все в старом особняке знали, что ему суждено прожить короткую жизнь. Каждый из них желал ему скорее умереть, мечтая о наследстве. Его отец подумывал о том, чтобы вырастить ещё одного ребёнка и взять на себя управление компанией.

Раньше они были более сдержанными, но теперь, со временем, когда всё больше людей утверждали, что его невозможно вылечить, их нетерпение, казалось, росло. Третий дядя осмелился говорить при нём, а семья второй тёти даже осмелилась заставить Омегу, недавно следовавшего за Шэнь Чжэном, явиться прямо в старый особняк.

Шэнь Бьянье не беспокоился о том, будет ли у него новогодний ужин, но и получать проклятия по одному в течение Нового года тоже считалось большой неудачей.

Шэнь Бьянье проверил время и позвал Чжоу Чао и Лу Цяна.

В 7 часов вечера Се Юаньсин нажал пальцем на часы у входа, выключил свет, запер дверь и спустился со второго этажа.

На улицах было мало людей, а на деревьях висели гирлянды праздничных красных фонарей.

Может быть, ему стоит купить небольшой фонарь и повесить его в своей спальне, но сейчас он вряд ли найдет открытое место, где продаются такие безделушки.

Пока Се Юаньсин размышлял, он увидел Шэнь Бьянье, проходящего мимо входа.

Другой, казалось, был ещё больше удивлён, увидев его. Шэнь Бьянье: «Что ты здесь делаешь?»

Се Юаньсин: «…Я работаю здесь».

Шэнь Бьянье, казалось, взглянул на вывеску «Hongwang Education» позади себя и спросил: «Не работаешь?»

«Это хорошо. Пойдём со мной».

Узнайте больше

Продукты

Напиток

напиток

напитки

торт

Персик

диапазон

рис

торты

Рис

«Раз уж мы столкнулись, я тебя сегодня укушу. Это избавит меня от необходимости идти к тебе в общежитие через пару дней».

Се Юаньсин наклонил голову, обнажив гладкий затылок: «Просто укуси меня здесь».

Шэнь Бьянье стиснул зубы, раздраженно рассмеявшись: «Я же говорил тебе, укусить кого-то за шею на улице ничем не отличается от того, чтобы сделать это на публике».

«Только потому, что ты бета, ты можешь быть таким безрассудным? Тебе должно быть стыдно, ладно?»

Се Юаньсин молчал и не мог вымолвить ни слова. Для него разница между ними была колоссальной.

Но Шэнь Бьянье был полон гордости Альфа. Он мог лишь перефразировать: «Куда мы идём? Можем ли мы найти угол?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Просто следуй за мной. Тебе повезло, что ты встретил меня сегодня».

?

В чем ему повезло?

Перед ним возник дымящийся жареный батат с воткнутой в него ложкой, прервав размышления Се Юаньсина. Се Юаньсин склонил голову набок и с недоумением посмотрел на Шэнь Бьянье.

Глаза у него были темные и круглые, а на густых ресницах висели снежинки, которые дрожали, когда он моргал, и словно мягко падая на сердце Шэнь Бьянье.

Не холодно, но немного чешется.

Шэнь Бьянье неловко кашлянул и сказал: «Разве я в прошлый раз не съел миску твоей лапши? Этот сладкий картофель — в качестве компенсации. Мне всё равно его есть не хочется».

Се Юаньсин взял его, его слегка холодные руки согрелись от сладкого картофеля.

С неба падал лёгкий снежок. Он держал дымящийся батат и ел его, а Шэнь Бьянье нес в одной руке сумку. Они оба, необычайно гармоничные, двинулись вперёд вместе.

Шэнь Бьянье направлялся в ресторан, расположенный дальше по улице от места работы Се Юаньсина. Похоже, встреча Шэнь Бьянье с ним возле его рабочего места была просто совпадением.

Лу Цян и Чжоу Чао, уже сидевшие за столом, были удивлены, увидев, как вошли Шэнь Бьянье и Се Юаньсин.

Чжоу Чао: «Вы двое…?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Продукты

напитки

рис

Торт

Рис

Персик

торты

диапазон

Шэнь Бьянье: «Я встретил его по дороге сюда. Пожалуй, возьму его с собой».

Затем Лу Цян сказал: «Се Юаньсин, верно?»

«Зовите меня просто Лу Цян».

Се Юаньсин поприветствовал его, несколько впечатлённый его крепким телосложением. Он уже собирался пожать ему руку, как вдруг ему вручили меню.

Рука Лу Цяна неловко повисла в воздухе, и Се Юаньсин, державший меню, тоже был застигнут врасплох.

Только Шэнь Бьянье, который передал ему меню, выглядел нормально. «Заказывайте, что хотите. Иначе я приведу вас сюда, и вы скажете, что я вас не кормил».

Се Юаньсин: «…Хорошо».

Чжоу Чао, наблюдавший за происходящим, с насмешливым блеском в узких глазах сказал: «Просто заказывайте свободно, не стесняйтесь. Шэнь Бьянье за всё заплатит».

Шэнь Бьянье взглянул на него. Чжоу Чао: «Братан, сегодня Новый год, и ты идёшь ужинать со мной. Было бы слишком, если бы ты нас не угостил, не так ли?»

Чжоу Чао наклонился вперёд и постучал по столу перед Се Юаньсином. «Закажи всё самое дорогое».

Лу Цян уже отдернул руку и сел, ухмыляясь: «Давайте выпьем чего-нибудь, ведь Новый год. Как же нам не выпить?»

Это был музыкальный ресторан и бар, поэтому недостатка в алкоголе у них не было.

Узнайте больше

Продукты

напитки

Напиток

напиток

Торт

Персик

торты

Рис

рис

торт

Несмотря на канун Нового года, здесь всё равно было довольно много людей, в основном молодёжи, собравшейся оживлённо. Певица на сцене играла на гитаре, её голос создавал аккомпанемент к оживлённой атмосфере.

Се Юаньсин всё ещё помнил свой лимит в три напитка с последнего миксера и протянул меню. «Я не пью. Заказывайте сами».

Шэнь Бьянье также вспомнил о миксере, который был в прошлый раз, и испытал некий соблазн, чаши весов в его сознании дрогнули.

Одна сторона посчитала, что это было сделано нехорошо и слишком преднамеренно.

Другая сторона ни о чем не думала, просто чувствовала жадность.

Поколебавшись мгновение, он с сожалением подумал: «Забудь об этом» .

Он просто не хотел понравиться Се Юаньсину. Если бы он намеренно подлил кому-нибудь спиртного, это было бы немного раздражающе.

Еду заказали, напитки тоже. Пока ждали, ничего другого делать было нельзя, кроме как болтать.

Взгляд Чжоу Чао метался между двумя людьми напротив. Он неторопливо спросил: «Кстати, как вы вообще оказались вместе?»

«Разве зимние каникулы уже не начались?»

Шэнь Бьянье: «Он работает на том перекрёстке впереди. Я случайно столкнулся с ним, когда шёл по этой улице».

Он цокнул языком: «Увидев, как он работает один в канун Нового года, мне стало его жаль, поэтому я взял его с собой на ужин».

Узнайте больше

напитки

напиток

Продукты

Напиток

торты

Рис

Персик

Торт

диапазон

рис

Се Юаньсин, словно гриб, пробормотал: «Я не жалок».

Шэнь Бьянье проигнорировал его. Чжоу Чао тоже не обратил внимания на это замечание, вместо этого сказав: «О, случайно».

«Кстати, этот ресторан…»

Шэнь Бьянье холодно взглянул на него. В глазах Чжоу Чао мелькнул лукавый огонёк, и он изменил свои слова: «Я здесь обедал в прошлый раз. Еда была довольно вкусной, поэтому я и пригласил тебя сегодня».

Он указал на плакат на стене перед собой: «Их фирменный «Пьяный пылающий гусь» великолепен. Вы его заказывали?»

Шэнь Бьянье: «Если вы этого не заказывали, закажите сейчас. В любом случае, вы выбрали место, значит, вы угощаете».

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Торт

Рис

торт

рис

Персик

диапазон

Чжоу Чао: …

Хех, кто забронировал место, тот знал.

Лу Цян сказал Се Юаньсину: «Кстати, я много раз видел твои фотографии, но вижу тебя лично впервые».

Се Юаньсин посмотрел на него в замешательстве: «Мои фотографии?»

Лу Цян: «О, ты, наверное, не знаешь, я немного участвовал в ситуации твоих тети и дяди».

Он не уточнил, каким образом он был причастен, но Се Юаньсину не нужно было думать, чтобы понять, что «причастен» означало, что он помогал.

Узнайте больше

Продукты

напитки

Напиток

напиток

рис

Персик

торты

Рис

Торт

диапазон

Блюда подавались по одному, а вино уже стояло на столе.

Се Юаньсин встал, открыл бутылку вина, налил себе бокал и серьезно сказал: «Спасибо».

Он выпил вино залпом, терпя его остроту, даже не нахмурившись.

Лу Цян: «Эй, эй, эй! Глоток — и хватит, эй, эй, подожди, подожди!»

Действия Се Юаньсина были слишком быстрыми; Лу Цян не смог его остановить и наблюдал, как он допивает напиток.

Лу Цян молча протянул руку Шэнь Бьянье: «Ты не можешь винить меня за это».

Узнайте больше

напитки

Продукты

Напиток

напиток

Персик

Рис

диапазон

рис

Торт

торты

Затем он посмотрел на Се Юаньсина: «Вместо того, чтобы благодарить меня, ты должен поблагодарить Шэнь Бьянье. Я тоже ему помогал».

Се Юаньсин поджал губы, втягивая вино в рот, и потянулся за новой порцией.

Шэнь Бьянье пристально посмотрел на бокал вина, затем на влажные, пухлые губы Се Юаньсина. Пользуясь ситуацией, в канун Нового года, пользуясь ситуацией, в канун Нового года, эти восемь слов снова и снова крутились в его голове.

Наконец, он с усилием надавил на край бокала: «Вам не нужно произносить за меня тост».

«Я не помогал тебе, я помогал себе. Если у тебя хорошее настроение, мне не будет так горько во время еды».

Есть?

Узнайте больше

Напиток

напиток

напитки

Продукты

диапазон

Персик

торты

рис

Торт

торт

Вкус?

Лу Цян был в замешательстве. Его взгляд метался между Шэнь Бьянье и Се Юаньсином, а мысли неслись в неожиданном направлении.

Он едва заметно спросил Чжоу Чао: «Просто играешься?»

То есть Шэнь Бянье просто играла с Се Юаньсинем?

Чжоу Чао покачал головой. Сейчас эти двое должны находиться в отношениях чистого пациента и лекарства.

Но один жест и один взгляд не могли передать многого, поэтому Лу Цян тут же втянул в себя холодный воздух — значит, это серьезно!

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

Торт

Рис

диапазон

торт

Персик

торты

Шэнь Бьянье действительно состояла в отношениях A/B.

Но мужчины-беты не могли иметь детей. Как он мог обойти отца?

Если A/B приемлемо, то A/A?

Шэнь Бьянье понятия не имел, что Лу Цян уже всё неправильно понял. Он познакомил Се Юаньсина с этими двумя. Во-первых, из соображений удобства, во-вторых, они оба были порядочными людьми, а Чжоу Чао лишь изредка вмешивался в его любовные отношения.

Се Юаньсину не помешало бы с ними познакомиться.

Музыка в музыкальном ресторане медленно стихла. Ведущий на сцене уже разогревался перед новогодним отсчётом: «Десять… девять…»

Узнайте больше

напитки

Напиток

Продукты

напиток

диапазон

Торт

торты

торт

рис

Персик

Большинство людей подняли головы, держа бокалы с вином, и с энтузиазмом закричали: «…шесть… пять…»

Однако Шэнь Бьянье откинулся назад и, по-видимому, небрежно играл со своим телефоном.

Новогодний колокол прозвенел ровно. Се Юаньсин вместе со всеми в музыкальном ресторане поднял бокал, радостно восклицая: «С Новым годом!»

Его телефон завибрировал, как раз принимая новогоднее поздравление.

X: «С Новым годом, детка».

X: «Деньги на Новый год для ребенка».

Узнайте больше

напитки

Продукты

напиток

Напиток

торт

рис

Торт

Рис

Персик

диапазон

В ресторане было оживлённо, полностью защищая их от сильного снегопада. Се Юаньсин не слышал вибрацию своего телефона, но сразу же после радостных возгласов взял трубку.

"С Новым Годом!"

«Кот крутится и виляет хвостом.jpg»

Шэнь Бьянье поднял бокал с вином и постучал по столу: «Ладно, пришло время для красных новогодних конвертов».

Чжоу Чао: «Сколько вам лет?»

Лу Цян: «Ваш почтенный возраст?»

Узнайте больше

напиток

Продукты

напитки

Напиток

диапазон

Торт

Персик

рис

Рис

торты

Шэнь Бьянье указал на Се Юаньсина: «Ему ещё нет и девятнадцати, он ещё ребёнок, младше вас обоих».

«Скорее отдайте ему красные конверты».

Се Юаньсин, на которого указали, был ошеломлён. Он моргнул и сказал: «Нет…»

Он только что произнес одно слово, когда Шэнь Бьянье прижал его к себе: «А ты как думаешь, зачем я тебя сюда привел?»

«Конечно, это чтобы обмануть их от моего имени. Не волнуйся, это не для тебя. Деньги в красном конверте для них всё равно мелочь».

Чжоу Чао раздраженно воскликнул: «Вы что, действительно просто вымогаете у нас деньги?»

Узнайте больше

напитки

напиток

Напиток

Продукты

торт

торты

Персик

диапазон

Рис

рис

Лу Цян: «В следующий раз я приведу семнадцатилетнюю; ты просто подожди».

Оба вели себя более вызывающе, чем другой, но при этом оба доставали свои телефоны.

Шэнь Бьянье тут же потянулся за телефоном Се Юаньсина, набрал QR-код WeChat и сказал: «Дела следующего года — на следующий год. Поторопитесь».

Прошло много-много времени с тех пор, как Се Юаньсин в Новый год прибегнул к жесту «никакого красного конверта».

Возможно, в детстве это было притворством, но сейчас его желание отказаться было поистине огромным.

Он хотел забрать свой телефон обратно. Шэнь Бьянье был сильным, а рука у него была длинной; он мог крепко прижать его к боку одной рукой. «Куда спешить? Возможность выманить их выпадает нечасто».

Узнайте больше

Напиток

напиток

Продукты

напитки

торт

торты

Персик

Торт

Рис

диапазон

«Тебе очень повезло, что ты наткнулся на меня в этот раз. В следующий раз тебе такой удачи не видать».

Он не только забрал телефон Се Юаньсина, но и собрал деньги от его имени.

Только получив переводы, он вернул телефон Се Юаньсину: «Сумма тебя не устраивает. Они боятся, что ты почувствуешь давление, если переведёшь слишком много».

Се Юаньсин взял его и увидел, что каждый из них перевел по восемь тысяч.

Давление, конечно, было немалым, но, к счастью, не настолько, чтобы он побоялся согласиться.

Выйдя из музыкального ресторана, Шэнь Бьянье вернулся в старый особняк. Сумка, которую он нёс с самого начала, была небрежно отложена в сторону.

Узнайте больше

Продукты

напиток

Напиток

напитки

Персик

рис

диапазон

Торт

торт

торты

Под большой хрустальной люстрой в гостиной четыре уже остывших жареных батата в открытом пакете светились оранжево-красным светом.

Глава 48. Разоблачение (или "раскрытие личности").

«

Оглавление

»

GBROTAH CH48

«Учитель Се, вот ваша зарплата за этот месяц. Вы хорошо потрудились за это время».

Се Юаньсин лежал в постели, размышляя, когда увидел сообщение. Его прежде унылое лицо тут же прояснилось. Он ответил вежливо, потребовал зарплату и сразу же пошёл покупать ручку, о которой давно мечтал.

Чёрное кольцо, похожее на змею, на его пальце прижималось к боковой стороне телефона. В отражающемся свете телефона чёрно-серебристая змея словно мерцала серебристыми точками.

Это было кольцо «Дух змеи» от Gi's – простое серебристо-чёрное кольцо с реалистичной чешуёй. Без бриллиантов оно излучало ауру опасности, словно змея, затаившаяся в тёмном, сыром углу, высматривая свою добычу.

Но самое главное, что стоила она всего чуть больше двух тысяч юаней. После покупки ручки зарплаты Се Юаньсина всё ещё хватало на такую же.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Продукты

диапазон

Торт

торт

торты

Рис

рис

Он почти не колебался и сразу нашел канал для размещения заказа.

Если бы Се Юаньсин покупал его для себя, он бы ни за что не стал тратить две тысячи юаней на кольцо. Но у него было кольцо, подаренное ему Х, и он хотел подарить ему такое же.

В качестве пары их можно считать парными кольцами.

У него осталась тысяча юаней от зарплаты, и он встал, решив сегодня сходить куда-нибудь пообедать.

Се Юаньсин вскочил с кровати, накинул пальто и закутался в шарф. Худой, укутанный, словно пингвин, он, переваливаясь, вышел из общежития.

Начало учебного года было близко, и магазины в университетском городке постепенно открывались. Се Юаньсин нашёл работающий ресторан, где подавали блюда из сухого картофеля, и заказал порцию рёбрышек в сухом картофеле за тридцать восемь юаней.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

рис

Продукты

торты

диапазон

Торт

торт

Рис

В ресторане было немноголюдно, и владелец не спешил включать кондиционер. Сделав заказ, Се Юаньсин налил себе чашку горячей воды и, ожидая, приложил к ней тёплую кружку.

Телефон дважды вибрировал. Се Юаньсин полез в карман, и там появилось сообщение от X.

X: «Детка, ты уже закончила занятия?»

X: «Кстати, скоро школа. Разве подработка малыша ещё не на каникулах?»

X: «Я хочу увидеть малыша до начала школы. Мы не виделись два месяца, малыш».

Браслет с датчиком феромонов на его запястье издал звуковой сигнал, цифры замигали, указывая на какое-то колебание.

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

рис

торт

торты

Рис

Торт

Продукты

диапазон

Шэнь Бьянье посмотрел на него, думая, что эта сломанная вещь, должно быть, неисправна.

Он небрежно снял его и отбросил в сторону.

Увидев сообщение, Се Юаньсин сначала проверил время прибытия купленного им товара, а затем ответил с легким чувством вины.

Се Юаньсин: «Моя подработка заканчивается за день до начала учебного года».

На самом деле он закончился на неделю раньше, потому что студенты не железные и тоже нуждались в отдыхе.

Но он хотел дождаться прибытия товара, прежде чем встретиться с X.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Торт

торты

Продукты

рис

диапазон

Рис

торт

X: «Тогда ребенок пойдет в школу сразу после окончания работы».

X: «Это слишком сложно, детка».

X: «Я хочу видеть ребенка, но я также хочу, чтобы он отдохнул».

Се Юаньсин: «Все в порядке, просто выбери место поближе к школе».

X: «Хорошо, я сделаю малышу массаж, когда мы встретимся. А я пойду учиться к мастеру в ближайшие пару дней».

Се Юаньсин: «Тебе не нужно специально этому учиться. Если ты это освоишь, что сделает мастер массажа, когда ты украдёшь его бизнес?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Продукты

торт

торты

рис

диапазон

Торт

Рис

«Маленький кот смотрит шоу.jpg»

X усмехнулся: «Кража одного бизнеса у мастера массажа не считается конкуренцией в отрасли».

Се Юаньсин: «Тебе не нужно этого делать. Я не так уж устал, у меня всё хорошо».

«Маленькая кошка качает головой.jpg»

X: «Я люблю ребенка. Я не могу смотреть, как он усердно трудится».

Подождите минуту.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

рис

торт

торты

Торт

диапазон

Продукты

Рис

Шэнь Бьянье, который раздумывал над тем, чтобы найти мастера массажа, который мог бы приходить к нему домой на занятия, внезапно понял, что что-то не так.

Смысл существования X был в том, чтобы сделать Се Юаньсина счастливым и дать ему попробовать что-нибудь сладкое, верно?

Но он уже это почувствовал, хотя это было внезапно, но он действительно это почувствовал.

Неужели ему все еще нужен X, чтобы уговорить его...?

Стоит ли ему просто сказать Х, чтобы тот расстался с Се Юаньсин?

Это было бы нехорошо.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Рис

диапазон

торты

торт

рис

Продукты

Торт

Разве Се Юаньсин не будет убит горем?

Если бы Се Юаньсин был печален, ему пришлось бы каждый день терпеть горечь, что тоже казалось нехорошим.

Шэнь Бьянье боролся со своими мыслями, но рука не прекращала тянуться к массажисту, чтобы тот пришёл к нему домой. Он ни разу не подумал о том, чтобы массажист пришёл в общежитие Се Юаньсина.

За день до начала занятий на факультетах естественных наук и техники университета многие уже спешили вернуться в кампус со своими вещами, хотя занятия официально еще не начались.

Возле школьных ворот толпились автобусы, такси и волны учеников.

Се Юаньсин вышел из ворот школы против потока людей и, следуя указанному адресу, прибыл в гостиницу недалеко от университета.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

торты

диапазон

рис

Торт

торт

Продукты

Рис

"Малыш."

Когда он вошел в комнату, там было совсем темно. Высокая фигура обняла его в темноте, а в следующую секунду усмехнулась: «Это как обнять пингвина, детка».

«Неужели так холодно?»

Говоря это, Икс провел пальцем по руке Се Юаньсина, нашел ее спрятанной в рукаве и обнаружил, что она ледяная, словно он коснулся кусочка нефрита, лежащего на снегу зимой.

В темноте Икс нахмурился, нашёл обе руки Се Юаньсина и потёр их о свои ладони. «Почему у тебя такие холодные руки?»

Се Юаньсин: «У меня такая конституция».

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

Торт

Продукты

рис

торты

торт

диапазон

Рис

Он попытался высвободить руки, но не смог, тогда он оттолкнул его: «Подожди, у меня для тебя кое-что есть».

X не отпускал Се Юаньсина, настаивая на том, чтобы согреть его руки, прежде чем отпустить их. «Что случилось?»

Тон Се Юаньсина был радостным, словно птица, трепещущая крыльями: «Это подарок!»

В темноте Се Юаньсин нащупал две коробки и вложил их в руки Х. Твёрдые коробки давили ему на руки, отчего сердце смягчилось.

X: «Подарок для меня, детка?»

"Два?"

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

торт

Торт

рис

Рис

торты

диапазон

Продукты

X вздохнул и тихо сказал: «Детка».

«Почему ты такой хороший, детка?» Его голос был нежным, с притягательным хриплым оттенком: «Мой малыш Синсин».

Подарки были сложены прямо в карман его пальто. Ладонь Се Юаньсина тоже была чем-то заполнена.

Икс бормотал почти непрерывно, словно пережевывая слова во рту в темноте: «Детка, детка Синсин».

«Все то же самое, нажми на кнопку, если хочешь, чтобы я остановился, детка».

Се Юаньсин склонил голову, желая избежать этого, желая убрать этот подвох. Выражение его лица было немного растерянным и беспомощным. «Погоди-погоди, почему ты всегда мне это даёшь?»

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

Торт

Рис

торт

торты

диапазон

Продукты

рис

«Разве не больно, когда тебя постоянно бьют током?»

Икс смотрел на него в темноте, на его прекрасное лицо, на его растерянно моргающие глаза. Зрение у Альфы было превосходным, но он всё ещё не мог ясно разглядеть родинку, спрятанную под глазом.

X мог только догадываться, как мерцала эта родинка, когда Се Юаньсин наклонял голову.

Его кадык молча дернулся. Икс чувствовал только жажду. «Детка, если не сдерживать себя, боюсь, я могу сделать с ребёнком что-нибудь плохое».

Се Юаньсин выглядел озадаченным: «Что плохого?»

Рука Икс коснулась полных губ Се Юаньсина, как будто он усмехнулся: «Все равно что заставлять ребенка сосать мою двадцатку».

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

Торт

рис

торты

Продукты

торт

диапазон

Рис

Затем эякулируйте на лицо ребенка, пачкая эту прекрасную родинку.

Вторая половина фразы была проглочена. Однако его феромоны внезапно взбудоражились. Они были обжигающе горячими и кипели, сталкиваясь, желая выплеснуться наружу, но яростно подавлялись ошейником на шее.

Рука Се Юаньсина дрожала, он почти нажал на кнопку. Выражение его лица было взволнованным и смущённым. «Ты…»

X сказал что-то похожее в WeChat, но, услышав это напрямую, Се Юаньсин все равно загорелся дотла.

Икс усмехнулся, прижав большой палец к губам, которые, казалось, вспыхнули от его слов: «Просто дразню, детка. Всего один поцелуй, ладно?»

Хотя он небрежно говорил, что просто дразнится, его разум неудержимо начал думать о тех тайных, невыразимых мыслях, этих непристойных образах.

Узнайте больше

напиток

Персик

Напиток

торты

Рис

диапазон

торт

рис

Продукты

Торт

Его феромоны столкнулись внутри него, отчего кровь закипела. Икс не мог это контролировать, да и не хотел.

Разгорячённый малыш, раздразнённый, оказался под ним на удивление послушным. Он не спрятался, почувствовав его приближение, его ресницы дрожали в предвкушении поцелуя.

Икс наклонился. Как раз когда он собирался поцеловать его, Се Юаньсин внезапно повернул голову и начал сильно кашлять.

«Кхе-кхе… кхе-кхе, что это за запах…?»

Ошейник на шее Икс всё ещё был на месте, но он достиг предела в подавлении феромонов. В тёмном гостиничном номере в мгновение ока запах тлеющих углей после большого пожара наполнил воздух.

Без напоминания о браслете с феромонами на запястье Шэнь Бьянье даже не осознавал, что его феромоны изменились и расширились до такой степени, что даже блокирующий феромоны ошейник не мог их подавить.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Продукты

рис

Рис

торты

торт

Торт

диапазон

Ответная реакция на эти подавления начала проявляться только сейчас, но никто не был в настроении беспокоиться об этом.

Шэнь Бьянье замер. Он хотел обуздать свои контрпродуктивные феромоны, но обнаружил, что они продолжают бесконтрольно возбуждать.

Он не мог их контролировать, не мог их спрятать. Как он объяснит этот запах?

Как он собирался объяснить, что у X, несмотря на то, что он Бета, были феромоны Альфы?

И по такому совпадению феромоны имели тот же запах, что и сосед Се Юаньсина по комнате, Шэнь Бьянье.

Под угрозой выхода событий из-под контроля мозг Шэня Бьянье лихорадочно работал, он буквально ломал голову в поисках хоть какой-то причины, которая могла бы объяснить сложившуюся ситуацию.

Узнайте больше

Персик

Напиток

напиток

торт

Продукты

рис

Торт

торты

диапазон

Рис

Он открыл рот, но не смог говорить.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь кашлем Се Юаньсина. Он почти не мог дышать, кашляя так сильно, что на глаза наворачивались слёзы.

Шэнь Бьянье инстинктивно потянулся похлопать его по спине. Как только его рука коснулась его, Се Юаньсин резко отступил, в панике отступив прямо в ванную комнату у двери.

Шэнь Бьянье забронировал этот отель рядом со школой, но приехал туда впервые. Кроме того, он впервые узнал, что когда кто-то заходит в ванную, автоматически включается сенсорный ночник.

Возможно, существование феромонов все еще можно отрицать, но как только зажегся свет, все стало явным.

Шэнь Бьянье изо всех сил пытался устоять на месте, но его тело было напряжено до предела. Он едва ощущал своё существование.

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

Продукты

Торт

диапазон

торты

Рис

рис

торт

Если бы это было возможно, Шэнь Бьянье пожелал бы покинуть это тело и улететь прочь.

В его жизни редко случались такие неловкие и смущённые моменты. Встретившись взглядом с Се Юаньсином, он открыл рот. Воздух ворвался ему в горло, словно лишив дара речи: «Я…»

Шэнь Бьянье пробормотал: «Я использовал эту личность, потому что, ну, когда я тебя укусил, ты показался мне слишком горьким, и я подумал: а что, если тебя кто-нибудь уговорить, то, может быть, я стану сладким? Ты… ты… понимаешь?»

Се Юаньсин подавил кашель, его глаза затуманились от слёз, словно он вот-вот расплачется. Неясно, были ли это физиологические слёзы от удушья или что-то ещё. «Сначала избавься от своих феромонов».

Тело Шэнь Бьянье напряглось ещё сильнее. Он не осмелился признаться, что его феромоны один за другим касаются Се Юаньсина. Он сухо ответил: «Не могу. Мне нужны супрессанты».

Словно вспомнив что-то, он помедлил, затем повернулся и вошёл. «В номере отеля должен быть сканер для самостоятельного сканирования покупок».

Узнайте больше

Персик

напиток

Напиток

торты

Торт

торт

рис

Рис

диапазон

Продукты

«Потерпи. Я пойду куплю».

Пройдя ещё несколько шагов по комнате, Шэнь Бьянье чувствовал, как в его голове царит полный хаос. Он не ожидал, что Се Юаньсин будет говорить так спокойно. Шагая, он задавался вопросом, почему.

Разве Се Юаньсин не был удивлен?

Почему?

Почему он был так спокоен, почему?

Шэнь Бьянье достал телефон и отсканировал QR-код для самостоятельной покупки. Пока загружалась страница, он невольно краем глаза взглянул на дверь. Стена закрывала обзор, но он услышал звук закрывающейся двери.

Узнайте больше

Напиток

напиток

Персик

Торт

торт

Продукты

рис

торты

Рис

диапазон

Бесполезный ошейник, защищающий от электрошока, словно натянулся от звука закрывшейся двери. Шэнь Бьянье поднял руку, схватил его и с силой сорвал с шеи.

Се Юаньсин вернулся в школу с опущенной головой, отправив сообщение на своем телефоне — на WeChat Шэнь Бьянье, а не на X.

«Я ухожу. Тебе больше не нужно колоть себе супрессанты».

Он поджал губы и убрал телефон.

Холодный ветер обжигал лицо. Се Юаньсин не выглядел особенно растрепанным, но чувствовал себя определённо неважно. Нос у него покраснел, глаза покраснели, и выражение лица тоже было не из приятных.

Настолько, что, когда Линь Сюмин встретил его у школьных ворот, он был совершенно ошеломлён. «Что с тобой?»

Узнайте больше

напиток

Напиток

Персик

торты

диапазон

Торт

торт

Рис

Продукты

рис

«Почему у тебя такой вид, будто твой муж умер?»

Се Юаньсин бросил на него слабый взгляд, ничего не сказав.

Линь Сюмин: «Что случилось? Расскажи мне?»

Се Юаньсин: «Это сложно объяснить, это довольно длинно. Если бы мне пришлось объяснять, то, наверное, всё началось бы с того, как ты учился в средней школе и за тобой гнались девчонки с криками, что ты слепой и должен выколоть себе глаза, а если не можешь говорить, то должен откусить себе язык и умереть».

Выражение лица Линь Сюмина было сложным, он подозревал, что Се Юаньсин использует события прошлого, чтобы возразить ему.

На самом деле, хотя он говорил легким, поддразнивающим тоном, Се Юаньсину было трудно улыбаться.

Хотя он давно знал, что этот день настанет, столкнувшись с ним, он почувствовал, будто его сердце царапают камешками. Это была не боль, но очень неприятно.

Он пока не хотел возвращаться в общежитие и отказался от предложения Линь Сюмина пойти к нему в общежитие.

Линь Сюмин был Омегой, и мужчинам-Бета не разрешалось находиться в его общежитии.

Все было нормально во время зимних каникул, когда народу было немного, но теперь, когда приближалось начало школьных занятий, людей стало больше, и ему стало не по себе.

Более того, омегам нужно было проводить картой для входа и выхода из общежития. Обычно за ними наблюдал комендант общежития, проверяя, совпадает ли лицо на карте с лицом человека. Хотя до начала учебного года оставался ещё день, большинство комендантов уже приступили к работе.

В групповом чате класса староста спрашивала, пришёл ли кто-нибудь за книгами с пятого этажа общеобразовательного корпуса. Се Юаньсин на мгновение задумался и ответил: «Я пойду».

Школьные ворота находились на некотором расстоянии от главного здания. Се Юаньсин подошёл к ним со спокойным выражением лица, покраснение вокруг глаз постепенно исчезало, и ничто не указывало на то, что он только что плакал.

Когда Х спросил его, хочет ли он встречаться онлайн, у него была возможность начать отношения.

Но он не был в силах прекратить эти отношения.

Он думал, что все в руках X, но это было не так; все было в руках случайностей, в руках бесчисленных подавителей Шэнь Бьянье.

Се Юаньсин был совершенно ясен. Он знал, что в тот момент, когда почувствует запах феромонов, всё закончится. Он был немного, совсем чуть-чуть печален.

Пятый этаж общеобразовательного корпуса был переполнен. Люди из каждого класса выстраивались в очередь.

Помимо Се Юаньсина, пришли ещё двое его одноклассников. Один из них был старостой класса, который вызвал участников в групповой чат. Увидев Се Юаньсина, он поприветствовал его, и тот ответил каждому.

«Как прошли ваши зимние каникулы?»

«Делать особо нечего. В Новый год я каждый день ездила к родственникам, это было ужасно раздражающе».

Староста посмотрел на Се Юаньсина: «А ты? Как всё прошло?»

Се Юаньсин: «Всё было нормально. Я работал неполный рабочий день, поэтому мне не приходилось навещать родственников».

Одноклассник сказал: «Подработка, да? Я тоже хотел её найти, но подумал, что работать в Новый год будет слишком тоскливо».

Се Юаньсин улыбнулся: «Все было не так уж плохо».

«Но хорошо, что ты не пошёл, в конце концов, после окончания университета можно работать всю жизнь».

Одноклассник: «Ты безжалостен».

Староста класса: «Верно».

Все трое выстроились в очередь. Се Юаньсин посмотрел на слегка затуманенное небо за коридором. В его глазах упитанные воробьи гнули ветки.

Се Юаньсин подумал, что помимо любви он также должен поблагодарить X за то, что тот дал ему духовное утешение, когда он только что поступил в университет, покинув семью своей тети и дяди, эту удушающую обстановку и по-прежнему избегая контактов с окружающими.

Позвольте ему теперь нормально влиться в толпу.

Феромоны, всё испортившие, утихли после ухода Се Юаньсина. Шэнь Бьянье выписался из отеля. Потянувшись к карману за карточкой номера, он коснулся двух коробок, которые ему дал Се Юаньсин.

Сотрудник стойки регистрации улыбнулся и спросил: «Сэр, вы так скоро уезжаете? Что-то не понравилось?»

Голос Шэнь Бьянье был холоден, как ледяной погреб. «Почему сенсорная подсветка под зеркалом в ванной включается, даже если карта доступа не вставлена?»

Он задавал этот вопрос на стойке регистрации и спрашивал себя в глубине души.

Почему он снял браслет с феромонами? Почему не сделал укол супрессанта перед приходом?

Сотрудник стойки регистрации был ошеломлён этими вопросами и быстро ответил: «Мне очень жаль, сэр, наше обслуживание было ненадлежащим. Оплата за номер будет возвращена на ваш счёт в течение часа».

Шэнь Бьянье покачал головой: «Нет необходимости».

Он повернулся и вышел из входа в отель, достав из кармана две коробки — одну длинную, другую квадратную.

Длинная коробка открылась, и внутри оказалась серебристо-белая перьевая ручка, прекрасная, как произведение искусства.

Квадратная коробка открылась, и в ней оказалось серебристо-черное кольцо, точно такое же, как то, что подарил Шэнь Бьянье.

Когда сегодня он согревал руки Се Юаньсина, он также почувствовал кольцо на его руке, так что это было не его кольцо, а то, которое купил Се Юаньсин.

Перьевая ручка Montblanc, кольцо Gi. Шэнь Бьянье знал им цену и цену. Он знал, что вместе они стоят почти двадцать тысяч юаней.

Он также знал, что два месяца работы Се Юаньсина, плюс тройная оплата за семь дней в новогодние праздники, составили всего лишь чуть больше двадцати тысяч юаней.

Работать с девяти до семи каждый день, морозной зимой, в течение двух месяцев, даже не отдыхая в Новый год, только чтобы купить подарки для X?

Шэнь Бьянье вдруг крепко сжал коробки в руке. Твёрдые коробки вдавились ему в ладонь. По сравнению с тем, как Се Юаньсин передал ему вещи, на этот раз он наконец почувствовал тупую боль.

Две коробки спокойно лежали на столе.

Чжоу Чао, позвавший Шэнь Бьянье выпить и узнавший, что Шэнь Бьянье уже выпивает, приподнял бровь при виде двух коробок – длинной и квадратной. «От Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье сделал большой глоток напитка из своей руки и приглушенно произнес: «Мм».

Чжоу Чао небрежно сказал: «Всё в порядке. Ты дал ему столько вещей, денег. А то, что он тебе какие-то подарки, — это просто ерунда».

Шэнь Бьянье: «Нет, он купил их за два месяца работы».

«Разве он не работал в канун Нового года? Чтобы получить зарплату и купить вот это».

Чжоу Чао покачал головой и пробурчал: «Тратишь кучу денег, да? На это ушла вся зарплата за два месяца».

Шэнь Бьянье налил себе ещё, осушил и поставил стакан. Резкий звон льда о стакан всё больше затуманивал его разум.

«Се Юаньсин не удивился, что это был я. Почему?»

«Его глаза были немного взволнованными, но не удивленными».

Чжоу Чао лениво спросил: «А почему? Он же всё это время знал, что это ты».

Этот ответ давно уже зрел в сердце Шэнь Бьянье, но он не смел в него поверить. Теперь, когда Чжоу Чао открыто указал ему на него, Шэнь Бьянье всё ещё был в шоке.

«Он знал, что это я, и всё равно встречался со мной?!

«И все равно копил деньги, чтобы купить мне такие дорогие подарки?!»

Горечь, сожаление и невыносимая духота, царившие в гостиничном номере, казалось, рассеялись.

Выражение лица Шэнь Бьянье было расстроенным и шокированным: «Неужели я нравлюсь Се Юаньсину?»

«Этого не должно быть, этого не может быть».

«Я часто говорю саркастические вещи, чтобы отвлечь его от лишних мыслей, чтобы он не испытывал ко мне симпатии. И я ему всё равно нравлюсь?»

Он с подозрением спросил: «Се Юаньсин — это буква «М»?»

Чжоу Чао: «…Если ты скажешь еще одну глупость, Се Юаньсин может ударить тебя, если услышит это».

Мысли Шэнь Бьянье лихорадочно метались, а рот быстро двигался: «Как ты думаешь, он не дал мне пощечину?»

Чжоу Чао: …

Шэнь Бьянье, который заметил: …

Выражение лица Чжоу Чао было сложным: «Ты не сердишься?»

Шэнь Бьянье: «А на что злиться? В любом случае, было не так уж и больно».

Чжоу Чао посмотрел на него, и в его взгляде читалась сложная эмоция переоценки. Он глубоко и довольно растерянно спросил: «Кто именно здесь этот М?»

Шэнь Бьянье дважды кашлянул: «В тот раз это был несчастный случай».

«Это был несчастный случай, так что я не мог его побеспокоить, не так ли?»

Чжоу Чао: «…Случайность…?»

Шэнь Бьянье сунул ему стакан в руку: «Ладно, пей».

Чжоу Чао слабо проговорил: «Я не теряю сознание, когда пью».

«Ты пытаешься ударить меня по голове, когда я пьян, чтобы вызвать у меня физическую амнезию?»

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Разве я такой человек?»

«К тому же, знаю ли я меньше неловких историй о тебе? У Омеги, с которым ты встречалась, действительно был парень, но он тебе об этом солгал. Кто спас тебя, когда тебя чуть не поймали с поличным?»

Голос Чжоу Чао стал глубже, и он пробормотал: «Давайте выпьем».

Оба вздохнули. Вино в бокале Шэнь Бьянье снова опустело. Он покрутил кубики льда в своём бокале, вспоминая крошечные снежинки на ресницах Се Юаньсин.

Ему следовало бы протянуть руку и снять его тогда. В любом случае, Се Юаньсин знал, что он — Х, и любил его, так что, вероятно, не стал бы уклоняться.

Се Юаньсину он нравился.

Се Юаньсину он действительно нравился.

Се Юаньсин знал, что он X, знал это, и все равно позволял X лизать свою родинку, и все равно был готов целовать X, и все равно покупал X подарки.

Нравился ли он ему до того, как узнал, что он — X, или после того, как узнал, что он — X?

Ему нравился X, потому что он знал, что это X, или ему нравился X, потому что X — это он?

Нет, нет, нет, дело не в этом.

Суть вот в чем.

Се Юаньсину он нравился.

Шэнь Бьянье нахмурился: «Он меня так раздражает. Он не должен, не может любить меня».

Чжоу Чао: «Ты контролируешь всё. Можешь ли ты контролировать даже то, кто кому нравится, а кто нет?»

«Если случится самое худшее, просто посмотрите в зеркало».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты думаешь, я недостаточно хороша для него?»

«Я недостаточно хорош для беты?»

«Кроме того, я ему нравлюсь. Зачем мне смотреть в зеркало?»

«Нет, мне нужно вернуться в школу и увидеть его».

Нет, он посмотрел в зеркало и увидел, что его лицо не выражает раздражения.

Прежде чем Чжоу Чао успел высказать свои мысли, он увидел, как Шэнь Бьянье схватил коробки и ушел так быстро, что он не успел сказать ни слова.

Чжоу Чао: …

Он посмотрел на стол, полный вина, и на пустую комнату; его лицо было более мрачным и искренним, чем у Шэнь Бьянье всего несколько мгновений назад.

Сколько раз Шэнь Бьянье его предавал с тех пор, как встретил Се Юаньсина? Он же управлял фабрикой фейерверков, а не какой-нибудь чёртовой голубиной фабрикой.

Забудьте об этом. Если бы Шэнь Бьянье, учитывая его целеустремлённость, сейчас отправился на поиски Се Юаньсина, Чжоу Чао не поверил бы, если бы тот не отверг его.

Чжоу Чао усмехнулся с ноткой злорадства.

Когда Шэнь Бьянье вернулся в общежитие, было уже десять часов. Как только он вошёл, выражение его лица слегка изменилось.

"Что это значит?"

На его столе лежали часы Patek Philippe Celestial, бриллиантовая брошь, пара бриллиантовых запонок и аккуратно сложенный смокинг.

Шэнь Бьянье холодно сказал: «Ты возвращаешь мне вещи, которыми пользовался? Кому они нужны?»

Он только что закончил говорить, как снова сделал паузу.

Иногда он намеренно говорил резко, чтобы отвлечь Се Юаньсина от лишних мыслей и не вызвать у него симпатии.

Но даже несмотря на это, Се Юаньсин все равно любил его.

Возможно, не было нужды говорить так недоброжелательно; это все равно не имело смысла.

Поэтому, изменив тон, Шэнь Бьянье несколько неловко сказал: «Оставьте их себе. Считайте это компенсацией».

«Вы можете оставить эти вещи себе или продать. Если вы их продадите, плюс деньги, которые я вам дам по окончании контракта, у вас должно хватить на покупку дома вашей мечты».

Се Юаньсин покачал головой и спокойно ответил: «Нет необходимости».

Шэнь Бьянье взял эти вещи и положил их перед Се Юаньсином: «Я сказал, если я отдам их тебе, они твои».

«Ты что, глупый, денег не хочешь?»

Когда он уже собирался убрать руку, Се Юаньсин внезапно надавил на нее.

Выражение лица Шэнь Бьянье тут же стало странным. Се Юаньсин, державший его за руку, был ему очень симпатичен.

Что означало держать его за руку? Если бы Се Юаньсин спросил, могут ли их отношения с Х продолжиться, как он мог бы отказать?

Слишком сурово обращаться с ним не следовало; уже было доказано, что это не оттолкнет Се Юаньсина, а только навредит ему.

Было бы нехорошо, если бы Се Юаньсин заплакал.

Так как же отказаться?

Разве просто сказать «мы не можем быть вместе» было бы недостаточно тонко?

Мысли проносились в его голове, но на самом деле прошло всего несколько секунд.

Се Юаньсин отпустил руку, но его взгляд остался на руке Шэнь Бьянье. «Кольцо на твоей руке, можешь снять его?»

«Это для X».

В одно мгновение все мысли исчезли.

Лицо Шэнь Бьянье исказилось. Он спросил хриплым голосом: «Что ты имеешь в виду? Разве ты не давал это мне?»

Се Юаньсин покачал головой, посмотрел на него, его глаза были серьезными: «Нет, это то, что я дала своему парню, X».

Шэнь Бьянье скривил губы в улыбке, которая на самом деле не была улыбкой: «Я не могу быть твоим парнем. Это моя вина, но хорошо, что ты знаешь. Считай это компенсацией. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, можешь обратиться ко мне. Я твой должник».

«Изначально мне понравился дизайн этого кольца, поэтому я его оставлю себе».

Отношение Се Юаньсин к нему было очень спокойным. Шэнь Бьянье сказал, что он не может быть его парнем, и не выказал ни капли грусти.

Он подтолкнул эти предметы к Шэнь Бьянье, как будто сокращая расстояние между ними.

«Эти мне не нужны».

Се Юаньсин прикусил губу и спросил ещё раз, уже более прямо: «Я не просил тебя быть моим парнем. Кольцо, можешь снять? Его тебе не дарили».

Шэнь Бьянье невольно сжал кулак. Металлическое кольцо больно вдавилось в пальцы. Змеиная чешуя отпечаталась на внутренней стороне указательного пальца.

Он пристально посмотрел на Се Юаньсина, его потемневшие глаза не упускали ни единого выражения на его лице. Затем он спросил почти сдавленным голосом: «Что ты имеешь в виду?»

«То, что ты дал Х, разве не было дано мне?»

«Какая разница?»

Шэнь Бьянье с трудом подавил неописуемый гнев в своем сердце, отчетливо произнося каждое слово: «Я — Х, не так ли?»

Он задавал ему множество вопросов, настойчиво с выражением совершенно холодного лица, словно вулкан на пике, готовый вот-вот извергнуться. Под его внешним спокойствием можно было разглядеть бушующую ярость.

X — это просто ложная личность, основанная на Шэнь Бьянье и на его существовании.

Как Се Юаньсин смеет признавать X, а не его?!

Се Юаньсин опустил взгляд, словно собираясь отступить, но произнёс с твёрдой решимостью: «Ты не X. Кольцо, которое я дал X, ты не можешь носить».

Шэнь Бьянье долго и мрачно смотрел на него, а затем вдруг рассмеялся, указывая на кучу предметов на столе, его глаза горели: «Ты говоришь, что я не X?»

«Тогда разве все эти вещи не дал тебе X? Почему ты возвращаешь их мне?!» Он вдруг повысил голос и резко спросил: «Зачем ты кладешь их мне на стол?!»

Тело Се Юаньсина едва заметно дрогнуло. Он поджал губы и упрямо прошептал: «Кольцо, можешь снять?»

Казалось, самый внушительный и могущественный человек в этот момент получил сильнейший удар. Головокружение закружилось, и Шэнь Бьянье ощутил чувство бессилия.

Он внезапно осознал, что Се Юаньсин, возможно, знает, что X — это он, но в сознании Се Юаньсина они были двумя людьми, совершенно разными личностями.

Хороший.

Это хорошо.

Это именно то, что он хотел.

Шэнь Бьянье повернулся спиной, стиснув зубы, и выражение его лица стало пустым, почти искажённым. Пальцы сжались в кулак, а затем медленно расслабились.

Он протянул руку и снял кольцо, инстинктивно сжав его в ладони. Холодная, твёрдая металлическая чешуя и острый змеиный хвост больно впились в ладонь.

Кровь текла из его ладони в складки пальцев, липкая, полная, словно раздавленное нежелание.

Одно кольцо он не мог носить.

Хех.

«Выключено», — холодно сказал человек, стоявший спиной к Се Юаньсину.

Глава 49. Последствия разоблачения (или "раскрытия личности").

Глава 49. Последствия разоблачения (или "раскрытия личности").

Окровавленное кольцо Шэнь Бянье убрал в ящик стола. Он не стал его надевать, а Се Юаньсин об этом не упоминал.

В сердце Се Юаньсина это было кольцо, подаренное X, и он не хотел видеть его на руке Шэнь Бянье. Даже сейчас – называйте это самообманом или притворством, неважно. Пока он не видит это кольцо на ком-то другом, в его душе оно по-прежнему принадлежит X. Только ему.

Се Юаньсин опустил взгляд на вещи на столе: часы, брошь, запонки. Шэнь Бянье принес их небрежно, сгребя в одну горсть, словно это были дешевые безделушки, не боясь, что они поцарапаются или ударятся друг о друга.

Шэнь Бянье мог так с ними обращаться, но Се Юаньсин – нет. Он молча разложил вещи обратно на столе Шэнь Бянье одну за другой.

Когда Се Юаньсин подошел, Шэнь Бянье спрятал раненую руку под стол. Кровь на ней он так и не вытер, не желая, чтобы Се Юаньсин это видел. Иначе это выглядело бы смешно – будто он готов лезть в петлю из-за какого-то кольца. На самом деле он просто не рассчитал силу, когда снимал его, и порезался.

Видя, что Се Юаньсин, положив вещи, собирается уходить, Шэнь Бянье схватил его за запястье здоровой рукой. Он не смотрел на Се Юаньсина, его взгляд был прикован к подаркам, глаза казались холодными, как ледяной омут, а голос звучал мрачно:

— Забирай. У меня нет привычки возвращать назад то, что я подарил.

Когда X выбирал эти красивые, изысканные и дорогие подарки, он думал не о деньгах, а о том, как красиво они будут смотреться на Се Юаньсине. Теперь же Шэнь Бянье говорил совсем другое:

— Если не нужны, выбрось в любую урну, мне плевать.

На часах Patek Philippe «Звездное небо» сияли золотые звезды, а внизу висела луна. Но Шэнь Бянье не был X. Он не был Луной, оберегающей Звезду. Впрочем, подчеркивать это не стоило – Се Юаньсин осознавал это еще четче, чем он сам.

«Хм, кто бы сомневался».

С самого детства Шэнь Бянье был баловнем судьбы, центром внимания. Он никогда не думал, что однажды в чьем-то сердце он будет бесконечно проигрывать вымышленному человеку. Он использовал образ X, чтобы почувствовать от укуса Се Юаньсина хоть каплю сладости, но в итоге у Шэнь Бянье возникло чувство, будто он старался для кого-то другого.

Ирония заключалась в том, что этим «другим» должен был быть он сам, но Се Юаньсин полностью разделил их на двоих. И Шэнь Бянье не мог найти этого второго, чтобы просто побить его и выплеснуть гнев.

Лицо Шэнь Бянье стало мертвенно-бледным. Гнев и досада, словно лезвия бритвы, циркулировали в его крови, разрезая плоть изнутри. Его фермоны вели себя на редкость тихо, но, чтобы подавить ярость, Шэнь Бянье прикладывал все силы. Он неосознанно сжал руку крепче, рана на ладони снова разошлась, и кровь начала капать на пол.

Будто не чувствуя боли, он произнес спокойным, но резким голосом:

— Повторяю еще раз: забирай.

Говоря слова, которые должны были прогнать Се Юаньсина вместе с вещами, он инстинктивно сжимал его руку так крепко, словно это были оковы, словно он отчаянно пытался что-то удержать.

Се Юаньсин попытался высвободиться, но безуспешно. Пальцы на запястье сомкнулись подобно раскаленным железным тискам, отчего рука начала ныть от боли.

— Выбрось их сам. Отпусти, ты делаешь мне больно.

Се Юаньсин не хотел устраивать некрасивых сцен. Он давно знал, что этот день настанет. Он просто чувствовал усталость и хотел лечь спать. Когда тебе больно, нужно просто поспать, и утром всё пройдет.

Шэнь Бянье резко разжал руку, будто обжегся, и его взгляд наконец упал на Се Юаньсина. Ярко-красный след на тонком бледном запястье резал глаза. Опустив взгляд ниже, он увидел на указательном пальце Се Юаньсина серебристо-черное кольцо.

— Раз уж ты всё возвращаешь, почему не возвращаешь это кольцо? — В порыве ревности и гнева Шэнь Бянье не выбирал выражений. Хотя он видел, как дорого это кольцо Се Юаньсину, он всё равно сказал это.

Заметив, как мгновенно погас взгляд Се Юаньсина, Шэнь Бянье тотчас пожалел о сказанном. Но в горле будто застрял ком, а желание получить ответ не позволило ему взять слова обратно.

Тело Се Юаньсина застыло. Его тонкие белые пальцы слегка сжались, и змеевидное кольцо, казалось, попыталось спрятаться за его движением.

Голос Се Юаньсина был почти не слышен, он будто шептал самому себе:

— Я хочу оставить его. Можно?

Челюсти Шэнь Бянье непроизвольно сжались, глаза потемнели, в них закипала буря:

— Либо забираешь всё, либо не оставляешь ничего.

Се Юаньсин хотел оставить кольцо Х, но запрещал Шэнь Бянье его носить – Шэнь Бянье прекрасно понимал, что это значит. Роль X удалась ему слишком хорошо, но это не приносило радости.

Ресницы Се Юаньсина дрожали, как крылья раненой бабочки, тщетно пытающейся взлететь. Он протянул руку, впился ногтями в кожу под кольцом, оставляя след, и медленно стащил кольцо в форме змеи.

Дзынь...

Тихий звук удара кольца о стол эхом отозвался в ушах обоих. У Шэнь Бянье зазвенело в голове.

Он резко встал и с мрачным лицом швырнул все вещи на кровать Се Юаньсина, включая то самое серебристо-черное кольцо.

— Скучно.

Зимняя постель была толстой и мягкой, поэтому вещи упали бесшумно. В комнате слышался только гул кондиционера. Шэнь Бянье накрыло волной гнева, но он уже привык к этой маске холодности и язвительности. Гнев породил импульсивность, слова вышли из-под контроля. Едва открыв рот, он сорвался на сарказм:

— Мне не нужны эти побрякушки, не строй из себя недотрогу. Деньги берешь, а вещи – нет? К чему это фальшивое благородство? — Он холодно усмехнулся. Это был вопрос, больше похожий на крик отчаяния: — Если ты и правда считаешь деньги грязью, зачем тогда подписывал со мной контракт?

Тот контракт... Изначально Шэнь Бянье не собирался его заключать. Лучшие врачи мира осматривали его один за другим, но лишь качали головами и вздыхали. Шэнь Бянье и подумать не мог, что какой-то Се Юаньсин действительно сможет его вылечить. Он просто увидел тогда, как Се Юаньсин стоит на коленях и вычищает грязь из щелей в полу. Ему стало жаль его, и он использовал контракт как предлог, чтобы помочь.

То, что лечение реально подействовало, стало сюрпризом и для него самого. Команда врачей, обслуживающая его двадцать четыре часа в сутки, была заново собрана всего месяц назад. Поначалу Шэнь Бянье не воспринимал это «шуточное» лечение всерьез. Он просто пожалел Се Юаньсина.

Се Юаньсин стоял тихо и неподвижно под градом обвинений. Дождавшись, пока Шэнь Бянье закончит, он негромко произнес:

— Тебе не нужно так злиться. — Уголки его губ дернулись в попытке улыбнуться, но он тут же сжал губы. — Ты ведь сам сказал: ты появился в образе X, чтобы я почувствовал хоть немного радости.

Се Юаньсин не хотел обсуждать, почему появился X, но бессмысленные нападки Шэнь Бянье вымотали его. Он просто хотел, чтобы этот день закончился. Лечь в кровать, укрыться одеялом и уснуть.

— Он добился своего. Он мне нравится, и я был счастлив. Так почему ты злишься теперь? — Чистые черные глаза Се Юаньсина засияли при упоминании симпатии. Но это было адресовано X. К Шэнь Бянье же он чувствовал только непонимание. — Или ты не можешь смириться с тем, что мне нравится он, а не ты?

Эта фраза взорвалась в голове Шэнь Бянье, как бомба. В мире наступила тишина, остался лишь звон после взрыва.

Спустя мгновение он холодно рассмеялся:

— А ты действительно самовлюбленный.

Сказав это, он развернулся и стремительно вышел из комнаты.

Се Юаньсин не обратил внимания на его слова, лишь облегченно вздохнул. Его плечи опустились, усталость нахлынула волной. Он снял обувь, поднялся по лестнице на кровать и, сев на колени, аккуратно сложил разбросанные вещи в стороне. Только кольцо он снова надел на палец.

Затем он юркнул под одеяло, прижавшись щекой к подушке, словно котенок, устраивающийся поудобнее.

***

Жизнь Се Юаньсина вернулась в спокойное русло. Начало семестра всегда суматошное: бесконечные собрания у куратора, лекции по выходным.

«@Все: Сегодня в 16:00 всем быть в актовом зале на лекции “Поэзия как крылья, литература как мечта”. Пропуски недопустимы. Старостам проверить присутствующих».

За полотном из дежурных «Принято» скрывалось недовольство всей группы. Се Юаньсин тоже отправил подтверждение, а выйдя из группового чата, увидел новое сообщение от Шэнь Бянье: «Что делаешь?»

Шэнь Бянье смотрел в экран телефона. Время в верхнем углу шло, но окно чата не менялось. С мрачным лицом он заблокировал телефон, встал, потом снова сел.

Сидевший рядом Лу Цян обреченно вздохнул:

— У тебя что, гиперактивность, молодой господин? Будем играть или нет? Твой ход.

Шэнь Бянье небрежно бросил карты на стол:

— Играй за меня. Проиграешь – мой долг, выиграешь – твои деньги.

Он не то чтобы очень хотел общаться с Се Юаньсином, но привычка – страшная сила. Потерпев еще немного, он не выдержал и отправил сообщение.

Прошло пять минут – тишина. Десять – тишина. Полчаса – экран телефона оставался черным. Шэнь Бянье нервничал, листал приложения, отключал и снова включал мобильные данные.

«Притворяешься, что не видишь?» — написал он.

Се Юаньсин спокойно удалил новое уведомление. До начала лекции оставалось время, так что он достал тетрадь и принялся за домашнее задание по политологии. Когда время подошло, он взял тетрадь с собой и направился в актовый зал.

У входа толпились студенты, отовсюду слышался ропот:

— Опять лекция! Сколько можно? Единственный день без занятий, и тот испортили. Бесит.

— Сбежим? Как только отметят, сразу смываемся.

Подошел Гао Юйфэй и хлопнул Се Юаньсина по плечу:

— Я тебя отметил. Собираюсь уйти в середине, ты со мной?

Се Юаньсин покачал головой:

— Нет, я останусь.

Гао Юйфэй хихикнул:

— Тогда прикрой меня. Если придет куратор – маякни, я мигом вернусь. Вряд ли он придет, но береженого бог бережет.

Се Юаньсин вздохнул, но согласился:

— Хорошо.

В зале царил полумрак. Места распределили по группам. Группы по общежитиям сидели вместе, но Се Юаньсин был один и просто сел с краю последнего ряда.

— Синсин! — прошептал кто-то рядом. Се Юаньсин обернулся и увидел Ши Тинтин, которая махала ему рукой.

— Ты что здесь делаешь? — удивился он. Обычно на такие лекции приглашали только один поток, зал бы всех не вместил.

— Я же в студсовете, меня позвали помогать. Кстати, Синсин, ты же хотел стипендию? В эти выходные поедем со мной на социальную практику? Баллы за практику очень помогают при распределении стипендии.

Се Юаньсин заинтересовался:

— Звучит здорово. Но разве туда не только студсовет ездит? Мне можно?

— Ой, да ладно тебе! Это обычный волонтерский выезд, не обязательно быть в совете. Поедем в дом престарелых, лишние руки всегда нужны. Я тебе в WeChat напишу точное время.

— Хорошо, спасибо.

— Не за что! — Ши Тинтин легкомысленно подмигнула и убежала.

Свет в зале погас, на сцене какой-то преподаватель начал лекцию. Се Юаньсин достал откидной столик из подлокотника кресла и уткнулся в тетрадь. Свет от открытой двери падал ему на спину, освещая профиль так, что кожа казалась фарфоровой и будто светилась изнутри.

У входа замер Шэнь Бянье. На расстоянии десяти метров он наблюдал за Се Юаньсином. Осознав, как странно он себя ведет, Шэнь Бянье всё же шагнул внутрь.

Высокая фигура заслонила скудный свет ламп. На тетрадь Се Юаньсина легла густая тень. Он в замешательстве поднял глаза.

— Дай пройти, — бросил Шэнь Бянье.

Се Юаньсин молча сложил столик и отодвинул ноги, освобождая проход. Как только Шэнь Бянье сел рядом, Се Юаньсин снова достал столик и вернулся к заданиям.

Шэнь Бянье помрачнел. Они не виделись несколько дней, и этот холод его бесил. Когда его звала Ши Тинтин, Се Юаньсин хотя бы спросил, что она тут делает. А его он будто и не заметил.

Неужели Се Юаньсину не кажется странным, что второкурсник пришел на эту лекцию? Почему он молчит? Онемел?

Шэнь Бянье специально узнал, где будет Се Юаньсин, пришел сюда – и в ответ полное игнорирование. Он сам не понимал, чего добивается, но уходить не хотелось.

— Что пишешь? — спросил он, просто чтобы прервать тишину.

— Задание, — не поднимая головы, ответил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Понятно, что не стихи. Какое именно?

— По политологии.

В следующую секунду рука Шэнь Бянье легла на тетрадь, закрывая страницы своими длинными пальцами. Се Юаньсин был вынужден посмотреть на него. В его взгляде не было злости, только недоумение.

— Ты обязательно должен вести себя так? — глухо спросил Шэнь Бянье.

— Как «так»? — Се Юаньсин непонимающе моргнул.

— Я с тобой разговариваю, а ты как реагируешь? Что это значит, Се Юаньсин? — В голосе Шэнь Бянье прорвалось раздражение. Окружающие начали оборачиваться и шептаться, но ему было всё равно. Он видел только Се Юаньсина и собственную досаду, которую сам не до конца осознавал.

Се Юаньсин отвел взгляд. Он не любил излишнего внимания. Его голос стал тихим и мягким, но слова казались холодными:

— Разве мы не всегда так общались? Что не так?

Между ними действовал контракт. Се Юаньсин соблюдал его: поскольку Шэнь Бянье в последнее время не проявлял инициативы в лечении, Се Юаньсин сам интересовался состоянием его здоровья. Узнав от врача, что его присутствие помогает, он больше не чувствовал стыда за деньги, которые получал. Но в остальном они были чужими людьми. Шэнь Бянье презирал его, и Се Юаньсин не хотел навязываться. Зачем говорить лишнее, если в ответ можно получить лишь очередную насмешку.

Шэнь Бянье застыл. На руке, прижимающей тетрадь, вздулись вены, костяшки побелели от напряжения. Се Юаньсин был прав. Именно так они и общались всегда. Это из-за образа X ему показалось, что они стали ближе, что теперь они просто соседи, которые ладят. Но на самом деле… без X их отношения были ледяными. И это было нормально.

«Черт. С какой стати?»

Отношение Се Юаньсина напомнило Шэнь Бянье первый месяц их знакомства в прошлом семестре. Молодой господин никогда не сталкивался с таким равнодушием. Тогда он понял, что только сарказм заставляет Се Юаньсина хоть как-то реагировать. Вот и сейчас едкие слова уже вертелись на кончике языка, но тут он увидел кольцо на руке Се Юаньсина.

Шэнь Бянье убрал руку с тетради и небрежно откинулся на спинку кресла.

— Ничего. Продолжай.

В зале стало шумно, лектор подошел к кульминации, толпа зааплодировала. Шэнь Бянье хлопал вместе со всеми, но его взгляд становился всё холоднее, а сердце будто проваливалось в ледяной колодец. Он не хотел здесь сидеть, но и уйти не мог. Присутствие человека рядом удерживало его на месте, хотя он уже боялся на него взглянуть – боялся снова встретить этот взгляд, предназначенный незнакомцу.

Когда лекция закончилась и включили свет, толпа ломанулась к выходу. Се Юаньсин собрал вещи и пошел к дверям, Шэнь Бянье молча следовал за ним. Они вернулись в общежитие вместе, но за всю дорогу не обмолвились и словом.

Се Юаньсин вошел в комнату, Шэнь Бянье закрыл за собой дверь. Запах гари – его фермонов – начал заполнять комнату. Запах не был удушающим, он скорее напоминал дым от мокрой древесины, принося с собой ощущение тоски и увядания.

— У меня начался период гона, Се Юаньсин, — произнес Шэнь Бянье. Его темные глаза пристально следили за Се Юаньсином, как за добычей, которую он не намерен упускать. Ему было плевать на отношение Се Юаньсина. Есть контракт. Даже если тот не хочет, даже если молчит – ему придется позволить себя укусить.

Сначала Шэнь Бянье планировал, что этот контракт продлится четыре года, пока они учатся. Но врачи говорят, что лечение идет успешно. А значит, скоро это закончится, и ему не придется больше видеть Се Юаньсина. Их жизни не должны были пересекаться так тесно. Так что теперь – неважно, что он думает.

Се Юаньсин почувствовал запах фермонов. Он слегка раздражал горло, но был терпимым. Се Юаньсин кивнул, подошел ближе и наклонил голову, обнажая заднюю часть шеи. Убирая волосы, он случайно задел пальцами край капюшона пуховика. Капюшон мешал, поэтому Се Юаньсин просто снял верхнюю одежду.

Под ней была белая кашемировая кофта. Когда Се Юаньсин стоял спиной к Шэнь Бянье, покорно подставив тонкую шею, он был похож на кроткого ягненка. Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он сделал шаг вперед и прижал палец к выступающему шейному позвонку. Он медленно поглаживал его, точно лаская зверька, пока кожа не покраснела, а затем наклонился и прикусил это место.

Се Юаньсин вздрогнул, закусив губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Он часто задышал, ресницы затрепетали. Поняв, что укус закончен, но человек сзади не отстраняется, он тихо спросил:

— Всё?

Се Юаньсин хотел отойти, но Шэнь Бянье не отпускал. На талии внезапно появилась рука, пальцы на плече сжались крепче. Тело сзади прижалось к спине Се Юаньсина в плотном, почти отчаянном объятии.

Чувствуя, как дрожит тело в его руках, Шэнь Бянье пробормотал, словно в бреду:

— Поговори со мной, Се Юаньсин.

Все те доводы, которыми он успокаивал себя минуту назад, вдруг стали неважны. Сердце бешено колотилось, он ждал ответа.

Се Юаньсин помолчал, а затем ровно произнес:

— Можешь меня отпустить?

Ответа не последовало, но руки на талии и плече сжались еще сильнее. Се Юаньсин дернулся, приложив все силы, и вырвался из этого плена. Не оборачиваясь, он направился к своей кровати.

— Если закончил, убери свои фермоны, — спокойно бросил он.

Шэнь Бянье медленно опустил руки.

— Тебе обязательно вести себя так, Се Юаньсин? Пока контракт в силе, мы можем не доводить всё до абсурда. Неужели нельзя поддерживать нормальные соседские отношения?

Се Юаньсин нахмурился, в его глазах читалось искреннее непонимание:

— Я веду себя абсолютно нормально. Ненормально ведешь себя ты.

В комнате воцарилась тишина. Фермоны признали поражение раньше своего хозяина. Они потянулись к хрупкому юноше, словно просящие пощады щупальца, жаждущие внимания, но Шэнь Бянье подавил их, заставляя исчезнуть.

Глава 50. Шэнь Бянье начинает изучать X (дополнительная глава...)

Глава 50. Шэнь Бянье начинает изучать X (дополнительная глава...)

Шэнь Бянье и сам чувствовал, что с ним что-то не так. Он не хотел терять контроль над эмоциями и не хотел выглядеть странным или жалким.

Поэтому он снова ушел – бесцеремонно вломился в огромную квартиру Чжоу Чао, который жил один, и завалился на диван, уставившись в пустоту.

Чжоу Чао и Лу Цян сидели в креслах по обе стороны от дивана, рассматривая человека, оккупировавшего всё пространство.

Лу Цян как раз натягивал одежду: черная облегающая футболка скрыла его крепкие мускулы. Взгляд, которым он одарил Шэнь Бянье, был полон желания «разрезать того на куски».

Чжоу Чао, напротив, казался расслабленным. Он сунул бокал в руку Шэнь Бянье и спросил:

— Ну и что на этот раз?

Шэнь Бянье отсутствующим взглядом сверлил потолок:

— Ничего. Почему у тебя на потолке висит люстра в форме мопса?

Чжоу Чао потерял дар речи:

— Это Пачако*, ясно тебе? Моей бывшей нравилось, она это устроила.

*帕恰狗 (Pàqiāgǒu) (Pochacco) – это имя персонажа из вселенной Sanrio, известного своим милым дизайном и дружелюбным характером.

Лу Цян оживился:

— Ты приводил девушку домой? У вас всё было серьезно?

Чжоу Чао закатил глаза:

— Бывшей девушке. Мы уже расстались, понятно?

Лу Цян:

— И правильно сделали.

Шэнь Бянье: — И чудесно.

Чжоу Чао усмехнулся:

— Меня обсуждаете? А кое-кто сам выглядит так, будто его бросили.

Шэнь Бянье резко сел и, стиснув зубы, выдавил:

— У нас с Се Юаньсином ничего не было.

Чжоу Чао вкрадчиво заметил:

— Я сказал «кое-кто». Я называл твоё имя? Кто-то упоминал Се Юаньсина? Хоть один человек?

Лу Цян поддакнул:

— Лично я – нет.

Шэнь Бянье холодно усмехнулся и спросил в ответ:

— А вы двое, типа, встречаетесь?

Оба собеседника вздрогнули. Лу Цян в панике покосился на Чжоу Чао и быстро выпалил:

— Что ты, блядь, несешь? Нет, конечно.

Шэнь Бянье хмыкнул:

— Не встречаетесь? Тогда что ты делаешь посреди ночи в доме Чжоу Чао без футболки? Жарко до лихорадки?

Лу Цян засмущался. Огромный, крепко сбитый мужчина начал заикаться и мямлить:

— Я... только что... показывал ему результаты своих тренировок.

В узких «лисьих» глазах Чжоу Чао что-то мелькнуло. Он кашлянул, не желая разоблачать ложь, и сменил тему:

— Тебе обязательно так загоняться из-за Се Юаньсина? Раз у вас плохие отношения, просто расскажи ему о том, что ты делал для него за его спиной. Может, он сменит гнев на милость.

С точки зрения Се Юаньсина, Шэнь Бянье только помог ему с судом. И хотя он был благодарен, это не перевешивало язвительности Шэнь Бянье.

А ведь тот пять часов провел за рулем, проехав более трехсот километров только ради того, чтобы купить Се Юаньсину его любимое пироженое «Снежинка». Одно это дало бы Се Юаньсину понять: на словах Шэнь Бянье может его презирать, но на деле всё иначе.

Если ты действительно презираешь человека, ты не станешь тратить на него и деньги, и – что важнее – время.

Для людей их круга деньги могут ничего не значить, но готовность тратить время говорит сама за себя.

Шэнь Бянье остался непоколебим:

— Я ничего такого не сделал. Не о чем говорить.

Чжоу Чао: — ...Ты хоть в своих мыслях разобрался? Может, стоит хорошенько подумать?

Шэнь Бянье помолчал и задумчиво произнес:

— Я тут подумал... может, это всё потому, что Се Юаньсин – омега?

Чжоу Чао опешил: — Он разве не бета?

Шэнь Бянье проигнорировал его и продолжил сам по себе:

— При рождении тест предсказал, что он станет омегой. Но из-за недоедания в детстве дифференциация прошла неудачно, и он стал бетой. Но мои феромоны всё равно воспринимают его как омегу. И, кажется, на скрытом уровне у нас высокая совместимость. Поэтому...

Поэтому, даже когда тот злится, Шэнь Бянье всё равно чувствует слабый аромат молока и ему не нужно прикладывать усилий, чтобы успокоить Се Юаньсина.

И всё же...

Ему было невыносимо, что Се Юаньсин так холоден с ним.

Он не стал это озвучивать, а после паузы естественно продолжил:

— Вы же знаете, как важны феромоны омеги для альфы. Иногда разум не совсем автономен – им могут управлять физиология или животные инстинкты.

Чжоу Чао потер виски:

— То, что ты говоришь, может и звучит логично, но мы не врачи. Брат, хватит читать нам проповеди, это чистая пытка. Я иду спать. Чувствуй себя, как дома.

Лу Цян поднял руку в знак согласия:

— Согласен, ты пытаешь своих бро. Я тоже спать.

Шэнь Бянье остался один в просторной гостиной. Он взял телефон и написал доктору Ли: «Спите?»

Доктор Ли: «У врачей нет сна. В это время ни один врач не спит».

Раз не спит – отлично. Пытать того, кто в теме, гораздо удобнее.

Шэнь Бянье сразу позвонил:

— Дядя Ли, есть вопрос.

Ни о чем не подозревающий доктор Ли легко ответил:

— «Говори.»

Шэнь Бянье снова изложил свою теорию.

Доктор Ли: — «С точки зрения медицины это невозможно. После дифференциации в бету железа не развивается, и у Се Юаньсина её действительно нет. Никакой «скрытой совместимости» между вами быть не может.»

Шэнь Бянье остался недоволен:

— Современная медицина даже расстройство феромонов толком объяснить не может. Как вы можете утверждать, что в неизученных областях нет той вероятности, о которой я говорю?

Доктор Ли: — ......

Он был всего лишь скромным завотделением, он не решился спорить.

— «Ну, нельзя сказать, что это абсолютно исключено,» — с трудом проговорил врач. — «Но, насколько мне известно, став бетой, человек полностью теряет связь с миром желез и феромонов.»

Шэнь Бянье: — «Не совсем исключено» – значит, шанс есть. Разве медицина не должна развиваться? Если на всё отвечать «этого нет», то куда ей развиваться?

Доктора Ли убедили, он тяжело вздохнул:

— «Ты прав, такая вероятность существует. И что ты собираешься делать, мой юный господин?»

Шэнь Бянье и сам не знал. Он просто хотел убедиться, что его странности не имеют к нему лично никакого отношения.

Он помолчал, буркнул «проехали» и повесил трубку.

Лёжа на диване, он от скуки разглядывал люстру. В дымке света черные ушки Пачако начали казаться ему всё меньше и меньше, пока не превратились в крошечную мерцающую родинку.

Шэнь Бянье: — .......

Какого чёрта он так пристально пялится на собаку? Совсем свихнулся.

Он снова взял телефон. Полистал соцсети, видеоплатформы, переключил десяток приложений и в итоге, как по наитию, зашел в галерею.

Из динамика послышался слегка искаженный, далекий голос. На экране в режиме увеличения человек в черном фраке, тонкий и статный, перебирал длинными пальцами по черно-белым клавишам. Это выглядело необычайно красиво.

Он просто посмотрит. Всего один разок.

Подушечка большого пальца легла на правую сторону экрана. Он погладил гладкое стекло, словно пытаясь через него коснуться этой маленькой родинки.

В тот день на Се Юаньсине не было броши с камнем, но родинка под глазом сияла ярче черного кристалла. На видео она была такой же четкой, как в его памяти.

— Блядь!

Что он делает?!

Шэнь Бянье резко выключил телефон. На черном экране отразилось его собственное лицо, которое было темнее тучи.

Какого черта он смотрит видео с Се Юаньсином?

Он глубоко вдохнул, пытаясь усмирить внутренний жар. Теперь он верил, что Лу Цяну было жарко. Кондиционер шпарит на полную, только мертвец не вспотеет.

***

В выходные Се Юаньсин еще издалека заприметил у ворот университета Ши Тинтин в красном волонтерском жилете, которая активно махала ему рукой.

— Синсин, скорее сюда!

Она протянула ему такой же жилет и выдала бейдж:

— Надевай. Сейчас все соберутся и поедем.

Се Юаньсин огляделся:

— Людей вроде немного?

Ши Тинтин заговорщически прошептала:

— Потому что в этот раз у нас есть спонсор. Нам было неудобно звать толпу просто «на халяву», хотя богатому спонсору, наверное, плевать на количество. Но вообще нас человек десять наберется.

Се Юаньсин удивился:

— Спонсор? У социальной практики бывают спонсоры?

Он-то думал, они просто едут поработать бесплатной рабсилой, чтобы помочь местному сообществу.

Ши Тинтин улыбнулась:

— Изначально не было, появился внезапно. Зато после мероприятия нас ждет бесплатный обед и развлечения!

Кто-то с красной повязкой на рукаве крикнул:

— Все в сборе? Автобус у ворот!

— Идем, идем. Погнали.

— Ну и холод на улице, когда уже потеплеет?

— Садитесь в салон, там и пересчитаем всех.

Се Юаньсин и Ши Тинтин зашли в автобус, который, покачиваясь довёз их до дома престарелых.

Выйдя из автобуса, они увидели рядом с людьми из сообщества и дома престарелых высокую фигуру.

На парне был надет такой же красный жилет поверх черного худи. Широкая безрукавка на нем не смотрелась нелепо или дешево, а скорее напоминала модный многослойный образ.

Он был высоким, и сочетание красного верха с черными брюками, облегающими длинные ноги, заставляло любого признать: он красавец.

Увидев его, Ши Тинтин радостно поздоровалась:

— Старший Шэнь, вы уже здесь!

Се Юаньсин, кажется, понял, кто был тем «внезапным спонсором».

Шэнь Бянье подошел к ним. Заметив выражение лица Се Юаньсина, он нахмурился:

— Что за лицо? Считаешь, мне здесь не место?

Се Юаньсин поджал губы и покачал головой:

— Нет.

Ши Тинтин переводила взгляд с одного на другого. Ей казалось, что атмосфера между ними странная, будто они в ссоре. Набравшись смелости, она спросила:

— Старший Шэнь, почему вы говорите с Синсином таким грубым тоном? — Под тяжелым взглядом Шэнь Бянье её голос становился всё тише: — Так... так нельзя злиться... а то жены не будет.

Шэнь Бянье нахмурился еще сильнее:

— Я говорю грубо?

К Ши Тинтин вернулась смелость, и она кивнула.

После недолгого молчания Шэнь Бянье обратился к Се Юаньсину:

— Извини. Я не злился на тебя. Прости меня, — он слегка понизил голос, неосознанно подражая манере «X». — Ладно?

Он всё обдумал. Даже если он не хочет, чтобы Се Юаньсин в него влюбился, нет нужды доводить их отношения до точки замерзания.

Се Юаньсин теперь не выглядел таким мрачным, и уже не так сильно мозолил глаза.

Когда он вылечится и Се Юаньсин съедет, это останется лишь неловким эпизодом в их жизни. Ни он как альфа, ни Се Юаньсин как бета не смогут забыть факт укуса. Так что разъехаться – лучшее решение для обоих. А до тех пор он может постараться поддерживать нормальные отношения соседей.

Как их наладить?

Метод «X» всегда под рукой – почему бы не позаимствовать.

Се Юаньсин тот еще неженка: его надо хвалить, утешать, иногда баловать подарками.

Услышав извинения, Се Юаньсин удивленно расширил глаза. Он покачал головой и тихо сказал:

— Я не сержусь. Тебе не за что извиняться. Это даже... странно.

Ситуация не была настолько конфликтной, чтобы Шэнь Бянье пришлось извиняться. Се Юаньсину было крайне непривычно.

«Странно ему, блять».

X извинялся перед ним по поводу и без, и тогда Се Юаньсин никогда не говорил, что это странно.

С чего бы такая предвзятость?

Шэнь Бянье подавил раздражение и с невозмутимым видом кивнул:

— Да? Мне тоже кажется, что это странно.

Глава 51. Что я сделал не так?

Глава 51. Что я сделал не так?

Возможно, дело было в погоде, а может – в самой обстановке, но едва переступив порог дома престарелых, чувствовалось лишь запустение. Угасающая жизненная сила стариков, подобно пожухлой листве в саду, заставляла сердце тяжело сжиматься.

Наступая на палую листву, издававшую под ногами сухой хруст, группа студентов шла за сотрудником сообщества, слушая распорядок дел на сегодня.

Ши Тинтин тихо прошептала:

— Эх, вы задумывались о своей жизни в старости? Неужели и у нас всё будет так же?

Се Юаньсин взглянул на столовую неподалеку: группа стариков завтракала. Они смотрели на студентов, а студенты – на них.

— Возможно, — ответил он.

Заметив, что взгляд Шэнь Бянье прикован к Се Юаньсину, Ши Тинтин спросила:

— А вы, старший Шэнь? Вы такой богатый, вам-то в старости точно не придется жить в доме престарелых.

Шэнь Бянье пришел в себя и непринужденно, почти в шутку, бросил:

— Да я не то что в доме престарелых жить не буду – я вообще не состарюсь.

Ши Тинтин неловко рассмеялась и покачала головой:

— Старший Шэнь, придите в себя. Деньги и вечная молодость – это разные вещи.

Шэнь Бянье, казалось, усмехнулся, но промолчал. Думать о старости имеют право лишь те, кому суждено выжить, а он действительно никогда не планировал, как проведет закат своих дней.

А что насчет Се Юаньсина?

Он внезапно спросил:

— А какой вы представляете свою жизнь в старости?

Ши Тинтин словно только и ждала этого вопроса. Подобно воробью, она защебетала:

— Хочу маленький дворик, чтобы в нем росли деревья. Посажу цветы, буду их поливать, а потом отдыхать в кресле-качалке под деревом и греться на солнышке. И еще лучше, чтобы была собака или кошка. Буду играть в карты и пить чай со своими старыми подружками.

Шэнь Бянье безучастно кивнул: — А ты, Се Юаньсин?

Ши Тинтин подхватила: — Синсин, расскажи и ты.

Се Юаньсин задумался, но в голове была пустота, ничего не приходило на ум.

— Так же, как и у тебя, — ответил он.

Ши Тинтин возмутилась: — Синсин, у тебя тоже будут старые подружки? Слишком небрежный ответ!

Се Юаньсин беспомощно улыбнулся: — Правда, никогда не думал об этом. Это слишком далеко.

Раньше сил Се Юаньсина едва хватало на то, чтобы справляться с настоящим. Он не мог мечтать о будущем и никогда не задумывался о преклонных годах.

Шэнь Бянье опустил взгляд и посмотрел на него: — Тогда подумай сейчас.

Каким бы ни было желание Се Юаньсина, он поможет его осуществить.

Ши Тинтин с энтузиазмом принялась фантазировать за Се Юаньсина:

— Синсин, неужели ты не хочешь дворик с цветами? Или дом с видом на море? Гулять неспешно по берегу, вдыхая морской бриз.

Се Юаньсин нахмурился, искренне недоумевая:

— Жить у моря в старости? Разве от этого не начнется ревматизм?

Своим прагматизмом он, словно палач романтики, «убил» Ши Тинтин. Она в шутку замахнулась на него, притворно возмутившись:

—  Синсин, в тебе ни капли романтики!

Шэнь Бянье тихо усмехнулся и встал на сторону Се Юаньсина:

—  Он прав, старикам у моря жить и впрямь не очень полезно.

Ши Тинтин хмыкнула: — Вы – один альфа, другой бета, – что вы понимаете в романтике? Идти на закате за руку с любимым человеком по берегу моря, ветер треплет его волосы... Как же это! Романтично!

Шэнь Бянье едва заметно нахмурился. Он не мог представить Се Юаньсина, гуляющего за руку с кем-то, чье лицо было размыто в его воображении.

Если это и было мечтой Се Юаньсина, то Шэнь Бянье вряд ли смог бы помочь её осуществить. Если он купит Се Юаньсину дом у моря, то пусть там живет Се Юаньсин, но с какой стати там будет жить кто-то еще? Возможно, он поможет Се Юаньсину выкупить тот другой дом. Он не у моря, там нет прогулок за руки по пляжу. К тому же, зная характер Се Юаньсина, тот наверняка постесняется продавать подарки от X. Сколько же ему самому придется пахать, чтобы осуществить мечту, о которой он говорил X – купить большой дом?

Се Юаньсин тоже попытался представить это и покачал головой:

— В старости люди становятся некрасивыми.

— Нет, ты и в старости будешь красивым, — Шэнь Бянье ответил почти мгновенно, едва Се Юаньсин закончил фразу. Это вырвалось из него как инстинкт или голос сердца, прежде чем он успел подумать.

Се Юаньсин замер. Шэнь Бянье тоже замер.

Ши Тинтин, ничего не заметив, радостно подхватила:

— Точно-точно! Сейчас уровень жизни вырос, некоторые звезды и в семьдесят* выглядят отлично. Синсин будет красивым дедушкой, с такими-то чертами лица он не может стать некрасивым! И я в старости буду красавицей, правда же, старший Шэнь?

*几十岁了 (jí shí suì le) – дословно "уже десятки лет", что означает "уже за двадцать, за тридцать, за сорок и т.д." То есть, им уже не 18-20 лет.

Шэнь Бянье, погруженный в свои мысли, рассеянно отозвался: — Угу.

Он что, только что похвалил Се Юаньсина?

Считается ли это похвалой?

Наверное, да.

Шэнь Бянье искоса взглянул на Се Юаньсина. Тот сохранял спокойствие, его губы были плотно сомкнуты, он не собирался ничего говорить.

«Это точно была похвала», — неуверенно подумал Шэнь Бянье.

Хотя он сказал это не задумываясь, разве это не искреннее, чем дежурные комплименты от этого X?

Почему же Се Юаньсин никак не реагирует? Ведь каждый раз, когда его хвалит X, Се Юаньсин так мило откликается.

Сердце Шэнь Бянье словно сжала невидимая рука. Ему стало неуютно, губы вытянулись в тонкую линию, и до конца пути он больше не проронил ни слова.

В доме престарелых все принялись за работу: кто-то таскал вещи, кто-то убирался.

— Ты неправильно вытираешь, вон тот угол пропустил, смотри.

— Тут всё еще пыль.

— Подвинь стакан, под ним что, тереть не надо?

Альфа, который вытирал пыль вместе с Се Юаньсином, только раздавал указания, а когда Се Юаньсин оборачивался, притворно делал пару движений тряпкой.

— А ты ловко справляешься. Всё-таки беты старательнее альф. Я дома таким никогда не занимался, если бы не баллы за практику – и не подумал бы.

Се Юаньсин взглянул на него: — Если будешь меньше болтать, тоже сможешь сделать всё старательно.

Альфа рассмеялся: — Да я же делаю! Вот, тру. Альфы просто не созданы для такой работы, так что медлить – это нормально.

Се Юаньсин, не поднимая головы от тумбочки, спокойно произнес: — Разве я сказал, что ты ничего не делаешь?

Шэнь Бянье, работавший неподалеку, нахмурился. Ему показалось, что слова Се Юаньсина звучат слишком мягко, и он уже хотел вмешаться, но тут Се Юаньсин продолжил:

— Твой статус альфы – не оправдание для безделья. Оправданием может быть только инвалидность. — Се Юаньсин серьезно спросил: — Ты инвалид?

Альфа поперхнулся. Он не в первый раз отлынивал в коллективе, и обычно люди стеснялись говорить так прямо. Внезапная и столь серьезная ирония вызвала у него не стыд, а гнев.

— Что ты имеешь в виду? Не видишь – я всё это время работаю?!

Се Юаньсин посмотрел на него: — Тереть собственные руки до блеска – это, конечно, достижение.

Пфф!

Кто-то рядом прыснул от смеха. На губах Шэнь Бянье тоже заиграла улыбка. Прежде чем разъяренный альфа успел подойти к Се Юаньсину, Шэнь Бянье загородил его своей спиной.

Тот осекся и, ворча, вернулся к окну, делая вид, что моет стекло.

Се Юаньсин не заметил подмоги и, обернувшись, чуть не врезался в Шэнь Бянье. Его черные глаза округлились – он был похож на испуганного кота, что выглядело очень мило.

Шэнь Бянье спросил: — Ты куда?

Се Юаньсин молча поднял тряпку: — Прополоскать.

Заметив его покрасневшие кончики пальцев, Шэнь Бянье без колебаний предложил: — Я сам. Зимой вода холодная.

Он потянулся за тряпкой, но Се Юаньсин уклонился. Шэнь Бянье замер на миг, а затем просто выхватил её.

— Подмети здесь, а я займусь этим.

Се Юаньсин чувствовал на себе взгляды окружающих. Ему стало не по себе. Тихо пробормотав «спасибо», он взял веник.

Он не понимал, чего добивается Шэнь Бянье, но у него не было сил разбираться. Не желая быть центром внимания, он закончил уборку и ушел помогать на улицу.

Дом престарелых был невелик, а впереди еще предстоял общий обед – избегать кого-то стало почти невозможно.

Се Юаньсин не знал, что сделал Шэнь Бянье в его отсутствие, но к обеду тот самый наглый альфа уже хвостом ходил за Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье сел рядом с Се Юаньсином, а тот пристроился сбоку и даже высунулся, чтобы сказать Се Юаньсину:

— Извини, однокурсник, утром я был неправ. Но не переживай, всё остальное мы с братом Шэнем уже убрали.

Заметив ссадину у него на виске, Се Юаньсин молча качнул говолой.

Ши Тинтин, которая утром трудилась в другой группе, с недоумением наблюдала за этой сценой. Се Юаньсин поджал губы: — Давайте есть.

Шэнь Бянье спросил: — Устал утром? Днем отдохни. Хотел заказать тебе чай с молоком, но тут глушь, доставка не едет.

Под сияющим взглядом Ши Тинтин Се Юаньсин почувствовал давление и отказался: — Не нужно, спасибо.

— Кто поел – за мной! Нужно подготовить зал для дневного мероприятия! — позвали от дверей столовой. Се Юаньсин тут же встал и ушел.

В актовом зале повесили простенький баннер, приклеили несколько шариков. Столы натерли до блеска, расставили чай, выпечку и сладости.

Когда всё было готово, Се Юаньсин в красном волонтерском жилете встал в углу. Зал начали заполнять старики, которые выглядели куда бодрее, чем утром. Приход молодежи словно вдохнул в них жизнь. Студенты окружили их смехом и разговорами. Ши Тинтин запрыгнула на сцену и начала приветственную речь:

— Дорогие преподаватели, студенты и наши уважаемые бабушки и дедушки, всем добрый день!

Се Юаньсин невольно улыбнулся. Рядом раздался вкрадчивый голос: — Смотришь на неё и улыбаешься. Она тебе так нравится?

Шэнь Бянье сам осекся – вопрос прозвучал странно. Он хотел перевести тему, но увидел, как улыбка Се Юаньсина мгновенно погасла при виде него.

Если верить правилу «улыбаешься – значит нравится», то насколько же Се Юаньсин его ненавидит, раз сразу мрачнеет?

Шэнь Бянье нахмурился. Он не считал, что сделал Се Юаньсину что-то настолько ужасное.

Се Юаньсин не заметил, когда Шэнь Бянье подошел. Тот сегодня пугал его своими внезапными появлениями, а то, как он ходил за ним по пятам, напоминало преследование навязчивого призрака.

Ничего не ответив, Се Юаньсин увидел свободный стул в зале и поспешил сесть туда. Подальше от греха.

Сидящая рядом бабушка схватила его за руку и заговорила. Речь её была путаной: она то обсуждала концерт, то вдруг начинала беспокоиться о кастрюле на плите. Се Юаньсин никогда не общался с пожилыми людьми, но терпеливо поддакивал.

Проходивший мимо сотрудник дома престарелых, увидев это, шепнул ему: — У неё болезнь Альцгеймера. Если она скажет, что плиту не выключила, просто скажи, что уже выключил.

Се Юаньсин кивнул: — Хорошо.

Но бабушка рассердилась: — Какая еще болезнь Альцгеймера! Нет у меня ничего такого. Придумываете болезни, лишь бы извести меня!

Она принялась громко стучать по столу. Се Юаньсин поспешил её успокоить. Он мягко взял её за руки:

— Никто не хочет вам зла, бабушка. Давайте смотреть выступление?

Старушка притихла: — Хорошо, хорошо... Внучок у меня хороший. Смотрим выступление.

Се Юаньсин выпрямился, глядя на сцену. И тут бабушка трясущимися руками протянула ему тарелку с бобовым пирожным:

— На, внучок, съешь, съешь это.

Он обернулся, чтобы посмотреть, и нечаянно задел её руку локтем – тарелка выпала, и пирожное разлетелось по полу.

Старушка впала в панику. Седая женщина втянула голову в плечи, как провинившийся ребенок. Она мелко дрожала и шептала:

— Внучок не ест... Внучок, не сердись... Плиту... выключила... Ешь, ешь... Это я виновата, нет больше...

У Се Юаньсина сердце кровью обливалось. Он присел, чтобы собрать с пола более-менее целые куски. В этот момент телефон выскользнул из его кармана и с глухим стуком упал на пол. Се Юаньсин, не обращая внимания на телефон, съел кусок поднятого пирожного и стал успокаивать бабушку:

— Я не сержусь, бабушка, не волнуйтесь. Видите – я всё съел.

Шэнь Бянье, наблюдавший издалека, нахмурился и быстро подошел. Ши Тинтин, закончив речь на сцене, тоже спустилась вниз:

— Бабушка, у нас еще есть! Я принесу! Синсин, пойдем со мной за добавкой.

С этими словами, боясь, что Се Юаньсин ради утешения старушки снова начнет подбирать еду с пола, она быстро утащила его за собой.

Только когда они дошли до маленькой комнаты, где хранилась выпечка, она заговорила:

— Синсин, ты с ума сошел? Я общалась с этой бабушкой утром, у нее болезнь Альцгеймера. Она через минуту забудет, что произошло, зачем ты с пола-то ел?

Се Юаньсин чувствовал какую-то тяжесть в груди, его голос звучал глухо:

— Она дрожала. Наверное, дома её били, я узнаю такую реакцию. Я не думал о чистоте, просто не хотел, чтобы она так сильно боялась.

Ши Тинтин замерла и растерянно пробормотала: — Но всё равно не стоило подбирать это с пола, там же грязно.

Се Юаньсин покачал головой:

— Ничего страшного. — Заметив, что из-за его слов настроение Ши Тинтин тоже упало, он подумал и добавил: — Я даже рис с сигаретным пеплом ел, это куда чище.

Ши Тинтин ахнула: — Что?!

Се Юаньсин усмехнулся: — Шучу.

Ши Тинтин шутливо замахнулась на него: — Напугал же ты меня! Ой, а телефон? Ты же его уронил. Посмотри, не разбился? Подожди, я тебя так быстро утащила, ты его хоть поднял?

Се Юаньсин только теперь вспомнил и уже собирался вернуться поискать, как вошедший у двери Шэнь Бянье протянул ему телефон:

— Экран треснул. Посмотри, он вообще включается?

Се Юаньсин замер и взял телефон. Он не знал, слышал ли Шэнь Бянье его слова. Ши Тинтин поверила в шутку, но Шэнь Бянье – нет. Ему стало досадно: зря он это ляпнул. Он не умел разряжать обстановку и просто не нашел слов лучше в тот момент.

Увидев покрытый трещинами экран, Се Юаньсин запаниковал. Он нажал на кнопку включения – никакой реакции. Паника накрыла его с головой; он начал лихорадочно нажимать на кнопку сбоку, потом зажал ее надолго... После нескольких таких попыток его сердце камнем рухнуло вниз.

— Сломался? — заглянула через плечо Ши Тинтин.

— Кажется, да, — кивнул Се Юаньсин. Глубоко вдохнув, чтобы подавить панику, он спросил: — Можно мне уйти пораньше? Я хочу найти место, где его отремонтируют.

Ши Тинтин немного замялась: — Сейчас нельзя, впереди общее фото. Ты не в студсовете, если тебя не будет на фото, могут возникнуть проблемы с баллами за практику. И транспорт отсюда ходит редко. Давай починишь в университете? Всё равно выходные.

Се Юаньсин молча сжимал телефон в руке. Шэнь Бянье подошел ближе: — Я съезжу. Я не в списке участников, могу уйти.

Се Юаньсин отдал ему телефон, тихо прошептав: — Спасибо, извини за беспокойство.

***

Когда мероприятие в доме престарелых закончилось, и волонтеры вернулись на автобусе в университет, Шэнь Бянье всё еще не было. Се Юаньсин был вымотан. Он отказался от ужина с группой и пошел в общежитие. Сидя на кровати, он порывался написать Шэнь Бянье, но вспомнил, что у него нет телефона.

Когда дверь комнаты открылась, Се Юаньсин вскочил. Его глаза горели надеждой: — Починили?

Перед ним на ладони лежал новенький серебристый смартфон. Шэнь Бянье покачал головой: — Твой телефон слишком старый. Я купил тебе новый, сим-карту уже переставил.

Се Юаньсин замер: — Мне не нужен новый. Где мой телефон? Отдай его мне. Верни.

Шэнь Бянье нахмурился: — Что не так? Модель не нравится?

Се Юаньсин смотрел на новый телефон. Он знал этот бренд, год назад покупал такую же модель Се Чжуову. Он знал, что она дорогая и, наверное, с хорошими функциями. Но Се Юаньсин все равно застыл, будто не понимая, что это за вещь, или не в силах осознать:

— Ты даешь мне это... а где МОЙ телефон?

Шэнь Бянье немного помедлил: — Он был старым. И он окончательно сломан.

Догадка пронзила Се Юаньсина: — То есть... ты его выбросил? Ты увидел, что мой телефон старый и сломался, захотел подарить мне новый, чтобы улучшить наши отношения, но испугался, что я не приму подарок, и потому самовольно выбросил мой?

Шэнь Бянье кивнул, откровенно признав: — Да. Но я дарю его просто чтобы у нас были нормальные отношения в комнате.

На самом деле, когда Се Юаньсин разбил телефон, Шэнь Бянье не понял – расстроился он из-за самой поломки или из-за чего-то ещё. В мастерской сказали, что плату не заменить, но Шэнь Бянье нашел людей, готовых попробовать восстановить его в другом месте. Именно поэтому он задержался. Но шансов было мало, и он решил не давать ложных надежд. К тому же, купить новый телефон – пустяк. Если бы он признался, что мотался по всему городу ради рухляди, это выглядело бы так, будто Се Юаньсин ему слишком дорог. Это выходило за рамки «соседских отношений», поэтому он промолчал.

Се Юаньсин застыл на месте. Эмоции, копившиеся с момента встречи с дрожащей старушкой, хлынули через край, вызывая удушье. Без предупреждения капля слезы упала на экран нового телефона.

Шэнь Бянье мгновенно запаниковал. Он потянулся было вытереть ее, но сразу отдернул руку:

— Почемы ты плачешь? Дизайн не нравится? Или цвет?

Се Юаньсин низко опустил голову. Черная чёлка закрывала глаза, скрывая выражение лица, был слышен только его тихий голос:

— Мой телефон... ты правда отнёс его в ремонт?

Шэнь Бянье в тревоге попытался объясниться: — Я отнёс его, но...

Но?

Се Юаньсин прервал его: — Но раз его нельзя починить, ты решил, что можешь его выбросить?

Шэнь Бянье открыл рот, чтобы ответить, но Се Юаньсин снова резко перебил его. Се Юаньсин вскинул голову, его захлестнули бурные эмоции. Глаза покраснели, а голос стал резким и колючим:

— Даже если его нельзя починить, я хотел, чтобы он остался у меня! Какое ты имел право его выбрасывать?!

Его грудь тяжело вздымалась, в глазах застыли слезы вперемешку с яростным огнем: — Это моя вещь, не твоя! Какое ты имел право решать за меня?

В душе Се Юаньсина накопилось слишком много всего, и застарелым чувствам требовался выход.

Се Юаньсин прошептал, внезапно теряя силы и бледнея:

— Какое ты имел право решать за меня... — Он сжал пальцы, его охватила глубокая тоска и безмерная усталость. — Это подарок мамы к окончанию начальной школы, она купила его заранее. Там есть запись ее голоса... Это я виноват, я не должен был быть таким неосторожным и ронять его. Это моя вина. Ты можешь мне его вернуть?

Слезы хлынули из глаз Се Юаньсина. С того момента, как он увидел дрожащую старушку, ему стало не по себе и страшно. Когда разбился телефон, сердце замерло от тревоги, а теперь оно с грохотом рухнуло, придавливая его так сильно, что даже эмоции стали похожи на стоячую воду.

Шэнь Бянье окончательно растерялся: — Подожди, только не плачь. Я не выбрасывал его, его чинят, малыш, его правда чинят.

— Тебе весело меня обманывать?

Се Юаньсин не поверил. Его ресницы дрогнули, и крупная слеза скатилась вниз. Ему было трудно дышать, он с болью спросил:

— У меня и так почти ничего нет. Зачем ты самовольно решил лишить меня еще одной вещи? С самого начала семестра ты относился ко мне с враждебностью, презирал меня, унижал.

Шэнь Бянье почувствовал нарастающий ужас, будто что-то важное ускользает из его рук. Он поспешно заговорил:

— Сначала я был неправ, но потом я больше не унижал тебя.

Се Юаньсин замер, словно услышал очень смешную шутку. Он действительно горько усмехнулся:

— Может быть, твои слова позже действительно стали не такими грубыми. Но разве я обязан был их слушать? Разве я заслужил это терпеть?

Он посмотрел на Шэнь Бянье – взгляд его был полон печали и изнеможения, словно он спрашивал и соседа, и самого себя: «Что же я сделал не так?»

Неужели он и правда был слишком избалован в детстве, как говорил Се Чжуову? Но он ведь изменился. Он больше не смеет проявлять характер. Но взамен он получил лишь то, что каждый считает возможным его обидеть?

В горле у Се Юаньсина саднило, слезы прочертили дорожки на его лице, голос стал почти не слышен:

— Я правда очень хрупкий... Можешь, пожалуйста, больше не ругать меня?

Это были слова, которые он хотел произнести каждый раз, когда сталкивался с презрением и насмешками Шэнь Бянье. Какие-то фразы могли казаться пустяковыми, даже дружескими подколами, но он был мелочным, чувствительным, мрачным... Его годами ругали и унижали – неужели это преступление, не хотеть слышать этого больше?

Сердце Шэнь Бянье пронзила невыносимая боль. Его прежнее веселье, когда он нашел блокнот, в который Се Юаньсин записывал обиды, теперь вернулось к нему остро зазубренным клинком. Он вонзился в самое горло, разрывая ткани в клочья, так что на выдохе оставалось лишь бессильное:

— Не плачь. Я больше не буду, честно, больше никогда, хорошо?

Слезы застилали взор Се Юаньсина. Глядя на молчаливого, притихшего человека перед собой, ему показалось, что Шэнь Бянье тоже вот-вот заплачет.

Ха. А он, оказывается, силен – смог довести до слез самого Шэнь Бянье.

Се Юаньсин дернул уголком рта, но улыбнуться не получилось:

— Ты захотел наладить отношения и решил, что прежних слов больше не существует. Потому что ругали не тебя. И унижали не тебя.

Шэнь Бянье застыл, словно пригвожденный к месту. Се Юаньсин говорил почти спокойно, но каждое слово впивалось в его плоть и кровь, как каленый гвоздь, вынося приговор.

Он не знал, стоит ли продолжать объяснения по поводу телефона или извиняться за свои слова. Се Юаньсин никогда не жаловался, и Шэнь Бянье никогда не думал, что его фразы могут ранить так глубоко.

Нет, не так. Се Юаньсин однажды упоминал об этом. Слова о «соблазнении», «низком качестве» и «притворстве омегой» он больше не произносил, но, как оказалось, даже те слова, которые он считал «невесомыми», оставались для Се Юаньсина острыми лезвиями.

Поначалу Шэнь Бянье не выносил вечно мрачного и молчаливого вида соседа – он хотел встряхнуть Се Юаньсина, помочь ему стать «нормальным, здоровым грибом».

Но теперь...

Шэнь Бянье горько усмехнулся про себя. Кажется, именно он стал тем, кто его придавил.

Он хотел объясниться, но слова застревали в горле, царапая его изнутри. Любые оправдания казались слишком бледными.

В комнате воцарилась удушающая тишина.

Шэнь Бянье выдавил подобие улыбки, собираясь извиниться.

— Прости, это я сам сломал свой телефон. Я не должен был срывать злость на тебе, — Се Юаньсин заговорил первым, понурив голову. Его худощавая спина будто не могла больше держать тело, и он медленно, очень медленно начал отворачиваться.

Словно побитый морозом гриб, он забивался в угол, пытаясь найти спасение в темноте.

— Ты не мог бы уйти? Мне некуда пойти, поэтому, пожалуйста... ты не мог бы оставить меня одного.

Дверь тихо закрылась. Шэнь Бянье стоял перед ней в тишине. Рослый, с прямой спиной – он был почти вровень с дверным проемом. Но сейчас, глядя на запертую дверь, он походил на засыхающее дерево, в котором не осталось ни капли жизни.

Если телефон всё-таки получится починить... даст ли ему Се Юаньсин шанс всё исправить? Хотя их проблема заключалась вовсе не в телефоне. Именно поэтому Шэнь Бянье не решился сказать, что телефон всё еще на ремонте.

Глава 52. Переезд.

Глава 52. Переезд.

— Телефон, который ты принес, не подлежит ремонту. Здесь я не могу его починить, и в других местах тоже не смогут, не трать зря усилия.

В мастерской, заставленной самой разной электроникой, Шэнь Бянье некоторое время стоял молча, а затем спросил охрипшим голосом: — А данные внутри? Их тоже никак не восстановить?

Владелец мастерской скривил губы: — Без шансов.

Шэнь Бянье опустил взгляд на развалившийся на части телефон на столе и тихо обронил: — Понял.

Ну и ладно.

Ни к чему это.

Когда контракт закончится, их пути с Се Юаньсином разойдутся. У него своя дорога, и у Се Юаньсина тоже будет жизнь получше.

Он продолжал молча стоять, а через мгновение добавил: — Есть экран? Замените его.

Владелец удивился: — Это же уже металлолом, зачем экран-то менять?

Шэнь Бянье настоял: — Замените. Пусть хотя бы выглядит получше.

Замена экрана не заняла много времени. Когда мастер хотел выбросить разбитый старый дисплей, он увидел, как Шэнь Бянье осторожно забрал и эти осколки тоже. Владелец странно посмотрел на него, решив, что встретил чудака.

Шэнь Бянье убрал телефон вместе с осколками экрана, вернулся в общежитие и положил их на стол Се Юаньсина.

Он знал расписание Се Юаньсина: и за прошлый семестр, и за этот – в какое время и в какой аудитории тот находится. Выбрать момент, когда Се Юаньсина не будет в комнате, чтобы вернуть телефон, для него было проще простого. Дело было не в том, что он не хотел встречаться с ним лицом к лицу, а в том... что он не знал, что сказать.

Шэнь Бянье несколько минут отсутствующим взглядом смотрел на чистый, прибранный и оттого казавшийся пустым стол Се Юаньсина. Когда он развернулся, чтобы уйти, то столкнулся с входящим Се Юаньсином. Под взглядом Се Юаньсина тело Шэнь Бянье одеревенело. Но Се Юаньсин быстро отвел глаза.

Он мельком взглянул на Шэнь Бянье, затем на телефон на столе. Подойдя, он взял его в руки: внешне тот выглядел целым, но всё равно не включался. Се Юаньсин крепче сжал телефон, открыл ящик стола и убрал его внутрь.

Затем он повернулся к Шэнь Бянье и поднял едва держащийся в куске рамки разбитый экран: — А это? Тот самый разбитый экран?

Шэнь Бянье выдавил «угу» и, под недоуменным взглядом Се Юаньсина, приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.

Из-за того, какая семья его окружала, Шэнь Бянье привык к язвительности; он часто насмехался над друзьями Чжоу Чао и никогда не считал свои слова чем-то особенным.

Но он забыл, что Се Юаньсин не такой, как остальные. Он не рос в достатке; среда, в которой жил Се Юаньсин, была полна побоев и ругани. Се Юаньсин был подобен хрупкой красивой стеклянной вазе, которую нужно держать очень осторожно, чтобы по ней снова не пошли трещины.

Те полные слез обвинения Се Юаньсина вонзились в горло Шэнь Бянье острым лезвием, словно распоров трахею. И теперь перед лицом Се Юаньсина он превратился в немого, который не смеет проронить ни слова.

Лишь спустя мгновение он начал сбивчиво объяснять: — Я побоялся, что ты... захочешь оставить его на память, поэтому...

Се Юаньсин посмотрел на вдребезги разбитый экран. Осколки жидких кристаллов выпирали, и на ощупь они кололи пальцы – не до крови, но всё же причиняя легкий дискомфорт.

Он небрежно бросил его в мусорную корзину. Предмет ударился о полиэтиленовый пакет на дне с глухим звуком и шелестом. Почему-то сердце Шэнь Бянье словно провалилось туда же.

Шэнь Бянье посмотрел на Се Юаньсина, его руки вдоль туловища сжались. Изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, он спросил: — У тебя же пары... Почему ты... вернулся?

Се Юаньсин потянулся за книгами на полке и безучастно ответил: — Тебя это не касается, верно?

Шэнь Бянье резко сжал кулаки, его феромоны в мгновение ока заколебались. Тело напряглось, и он поспешно отвернулся, чтобы достать из ящика ингибитор.

Раз уж всё дошло до этого, не стоило выпускать феромоны, которые неприятны Се Юаньсину и вызывают лишь отвращение.

Се Юаньсин увидел, как тот вскрывает упаковку с ингибитором и собирается, не моргнув глазом, сделать укол. Его взгляд дрогнул, и он всё же приказал:

— Я же здесь. Укуси меня.

Он взял деньги – пять миллионов, огромная сумма стояла на кону. Даже если вчерашний вечер был неприятным, Се Юаньсин не мог просто всё бросить. Лучше поскорее вылечить его и закончить с этим.

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он завороженно смотрел на тонкую шею Се Юаньсина, открывшуюся перед ним. Хотелось сказать, что не нужно, но в этом будто не было смысла и права у него такого тоже не было.

Он шагнул вперед, укусил очень нежно, не смея больше вылизывать рану. Как только клыки прокололи кожу, выражение лица Шэнь Бянье становилось всё более шокированным. Его глаза затрепетали, а зрачки слегка сузились.

Капли крови скатились в его горло, словно яд, способный разъедать всё на свете, или искра, несущая полное разрушение, заставляя внутренности гореть огнем.

Кровь, поглощенная организмом, неразрывно сплелась с Шэнь Бянье. Она разделилась на мельчайшие частицы и проросла внутри него стальными шипами, которые опутали сердце и продолжали сжиматься. На мгновение Шэнь Бянье почувствовал, что ему трудно дышать.

Он больше не чувствовал вкуса Се Юаньсина – вообще ничего. Ни кислого, ни горького, ни соленого, ни острого, ни сладкого. Только вкус самой крови.

Шэнь Бянье приложил максимум усилий, чтобы выглядеть спокойным, и отпустил Се Юаньсина: — Готово. Я ухожу.

Ему очень хотелось в последний раз поцеловать Се Юаньсина.

Но, кажется, это было уже невозможно.

Как жаль.

В уголках губ Шэнь Бянье промелькнула едва заметная горечь. Затем он холодно развернулся и зашагал к выходу. Ему пришлось несколько раз нажать на ручку двери, прежде чем она открылась.

Он замер в дверях и внезапно спросил: — Ты всё еще носишь то кольцо. Почему? Я думал, ты очень злишься.

Се Юаньсин ответил ровным тоном: — Ты – это ты, а Х – это Х. Я четко вас различаю.

Услышав это, Шэнь Бянье не обернулся. В его душе не возникло прежнего странного недовольства. Он лишь произнес: — Раз различаешь, то и хорошо.

Он ушел, а Се Юаньсин, прихватив книги, поспешил в аудиторию.

Скоро март. Деревья в кампусе всё еще стоят сухие и желтые. Се Юаньсин снова вспомнил хруст листьев под ногами в доме престарелых и ту дрожащую старушку.

На самом деле ему было очень страшно – так страшно, словно он увидел собственное будущее. До сих пор, когда кто-то заговаривал с ним на повышенных тонах, он подсознательно вздрагивал. Неужели и он погрязнет в той боли, и даже потеряв память, не обретет покоя?

Тот дом престарелых был государственным учреждением социального обеспечения, а не платным пансионатом, куда приходят родные и дети. В домах престарелых живут те, у кого нет дома, нет семьи и детей, которые бы о них заботились.

У тех людей нет дома. А где же его дом?

Се Юаньсин коснулся кольца на пальце. У него действительно мало вещей. Если посчитать, то того, что принадлежало бы лично ему, больше не осталось: телефон сломан, а Х был отобран Шэнь Бянье.

Он ненавидел Шэнь Бянье.

Глядя на пожелтевшую увядшую листву, он подумал, что ненавидит и опавшие листья.

***

— Синсин!

В библиотеке его окликнула Ши Тинтин, но тут же спохватилась, зажала рот рукой и поспешила подойти.

— Синсин, почему ты один в библиотеке? А где твой друг?

Се Юаньсин слегка улыбнулся:

— Друзья не обязаны быть вместе каждую секунду. К тому же, мы учимся на разных специальностях и курсах, у него есть свои друзья.

Ши Тинтин кивнула, не стала развивать тему дальше и спросила:

— Синсин, поехали гулять со мной на следующих выходных?

Она заговорила очень быстро:

— Мне достались три путевки в «Город Фейерверков», бесплатно, представляешь, совершенно бесплатно! Все включено: еда, проживание, развлечения и даже трансфер. Это корпоpативный бонус компании моей мамы, но она занята и разрешила мне поехать с друзьями. Я, Тантан и ты – как насчет того, чтобы поехать втроем?

Се Юаньсин неуверенно переспросил:

— Втроем?

— Ну да, ну да! Здорово же, правда? — Ши Тинтин была в восторге, её голос невольно повысился, но вспомнив, что она в библиотеке, она снова перешла на шепот.

Се Юаньсин покачал головой и отказался:

— Езжайте сами. Или позови кого-нибудь из соседок по комнате.

— Почему? Синсин, ты не хочешь поехать с нами?

Се Юаньсин на мгновение замолчал, его ресницы дрогнули, он не знал, что сказать. Ши Тинтин была хорошим человеком, они были друзьями, но Се Юаньсин четко понимал: у дружбы есть разная степень близости. Как, например, на зимних каникулах: после окончания семестра Ши Тинтин говорила, что они обязательно увидятся, но за все праздники так и не вспомнила об этом. Вне стен университета их общение в мессенджере ограничилось одной фразой «С Новым годом».

Се Юаньсин не винил её – он и сам не искал встречи. Но это лишь доказывало, что их отношения еще не достигли того уровня близости вне учебы, чтобы вместе ехать в путешествие, где «все включено». На такую поездку Ши Тинтин стоило бы позвать более близких друзей. К тому же, их компания была не совсем подходящей: ехать парню с двумя девушками казалось ему странным.

Ши Тинтин не сдавалась:

— Поехали с нами, Синсин! У тебя же плохое настроение, это как раз отличный повод развеяться. Два дня, пятизвездочный отель, ужин с морепродуктами и фейерверки над всем городом! — Хотя у неё были свои скрытые мотивы, она правда очень хотела, чтобы он поехал. — Поехали, ну поехали?

Се Юаньсин помедлил:

— У меня нормальное настроение. Езжайте сами.

Ши Тинтин почувствовала, что сболтнула лишнего – она не должна была знать про его плохое настроение. Подумав, она решила выложить все как есть:

— Ладно, ладно, скажу правду. Это старший Шэнь сказал, что ты в последнее время сам не свой, и попросил меня позвать тебя посмотреть фейерверки. Он все оплатил, все организовал. Боялся, что мне будет неловко ехать с тобой одной, поэтому сказал, что я могу взять кого-нибудь ещё. Он просил не говорить, но я подумала, вдруг между вами какое-то недопонимание – если поговорите, станет лучше.

Се Юаньсин отреагировал спокойно, лишь кивнул:

— Я знаю.

Как только она заговорила, он сразу все понял.

Ши Тинтин озадаченно спросила:

— Вы поссорились, Синсин? — Она понизила голос и задала вопрос, который мучил её давно: — Я давно хотела спросить… Старший Шэнь… что, тебя любит?

Ресницы Се Юаньсина затрепетали, его черные глаза стали влажными и ясными, словно он видел всё насквозь:

— С чего бы это? — Он непринужденно перевел тему, будто речь шла о чем-то совершенно незначительном: — Ты слишком много воображаешь. Вместо того чтобы забивать голову чепухой, лучше порешай со мной задачи.

Ши Тинтин: — ......

Она с трудом покачала головой:

— Ты правда не поедешь? Как жаль, Синсин.

Се Юаньсин подумал и ответил:

— Передай ему, что ты меня звала, но я не захотел. Больше ничего говорить не нужно. Он все равно позволит тебе и Тантан поехать. Он не мелочный человек, и раз ты пыталась помочь, он отблагодарит.

Ши Тинтин причитала, что «это как-то неудобно», но в глубине души уже предвкушала поездку. Она решила: если Шэнь Бянье не предложит, она и не навяжется, ведь помочь всё равно не удалось. Она написала Шэнь Бянье в WeChat, описывая ситуацию.

Ши Тинтин: «Старший Шэнь, Синсин не хочет ехать. Я пыталась его уговорить, но бесполезно».

Ответ пришел мгновенно, словно тот не выпускал телефон из рук, ожидая результата.

Шэнь Бянье: «Понял. Тогда поезжай со своей подругой. Позвони по этому номеру, там встретят и всё устроят».

Ши Тинтин замерла и подняла глаза на Се Юаньсина. Ей вдруг показалось, что Синсин очень хорошо понимает Шэнь Бянье. А что насчет Шэнь Бянье? Понимает ли он Синсина? Ей очень хотелось их «зашипперить», но она никак не могла понять, что между ними происходит. Ши Тинтин вздохнула: придется обсудить это с Тантан и заодно вместе помучиться вопросом, стоит ли принимать такой щедрый подарок с путешествием.

Се Юаньсин смотрел ей вслед, и улыбка медленно исчезла с его губ. Опустив голову, он на время замер над книгой, прежде чем снова продолжить решать задачи.

***

Выходные.

Черный бархат ночного неба превратился в лучший в мире экран. Когда в вышине расцвел первый букет фейерверка, тысячи людей подняли головы. Этот залп стал сигналом – следом в небо устремились бесчисленные нити света. В момент их одновременного взрыва казалось, что ночь превратилась в день.

Бум-бум-бум!

Огненные цветы и серебряные деревья распускались над всем кампусом политехнического университета А.

— Чёрт возьми, откуда столько фейерверков?

— Сегодня какой-то праздник в универе?

— Да вроде нет... Может, вечер у факультета искусств?

— Ну, искусствоведы дают, денег не жалеют!

Возвращаясь из библиотеки в общежитие, Се Юаньсин слушал гул толпы. Фейерверки расцветали у него за спиной; все бежали к ним, а он шел один против людского потока.

Дверь в комнату была приоткрыта, не заперта. Се Юаньсин вошел и увидел Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье вздрогнул. Этот высокий, статный парень выглядел сейчас растерянным, словно не ожидал его так скоро. Он резко спрятал руку за спину.

В отсветах фейерверка на мгновение блеснуло серебристо-черное кольцо. Шэнь Бянье одеревенело отвернулся спиной к Се Юаньсину, снимая кольцо, и, пряча его в карман, вытащил кое-что другое. Он старался двигаться естественно, будто просто лез за вещью.

Под грохот салюта Шэнь Бянье подошел к Се Юаньсину и протянул ему предмет:

— Я выздоровел. Подавай заявление на выезд из комнаты. Это компенсация за переезд. Это не рядом с университетом, сможешь жить там на каникулах или после выпуска.

Вероятно, в будущем они больше не увидятся, и он не дождется того момента, когда сможет подарить Се Юаньсину обещанный дом у моря «на старость». Единственное, что он мог сделать сейчас – это избавить Се Юаньсина от необходимости проводить праздники в одиночестве в каком-нибудь служебном общежитии. Это было бы слишком грустно.

— Вот адрес.

Ключ и листок бумаги. Видя, что Се Юаньсин не берет их, Шэнь Бянье небрежно положил их на его стол:

— Завтра воскресенье. В 603-й комнате напротив есть свободная кровать, я уже договорился, переезжай завтра.

На самом деле он не хотел, чтобы Се Юаньсин жил с кем-то еще, но Синсин всегда был один, а это слишком одиноко. Ребята в 603-й нормальные, с ними легко ладить, Се Юаньсин должен быстро влиться. Это было последнее, что он, как бывший сосед, мог для него сделать.

Се Юаньсин кивнул и вежливо поздравил:

— С выздоровлением. Компенсация не нужна. Когда мне переведут деньги по контракту?

Шэнь Бянье замер, затем криво усмехнулся, возвращая себе привычный вид:

— Знал, что ты жадина до денег. Уже распорядился. Жди поступления.

Телефон Шэнь Бянье зажужжал. Из трубки донесся яростный крик Чжоу Чао:

— Мы пить собирались или как?! Ты где, твою мать?! Мы тебя уже почти час ждем!

Шэнь Бянье скривился:

— Не умрете, если подождете. Ты что, принцесса? Ждать не умеешь?

С этими словами он вышел в коридор, не оборачиваясь. Он не спросил, красив ли был салют и понравился ли он ему. Се Юаньсин все равно не знал, что это был его подарок, так что не имело значения, понравился он или нет.

Голос Шэнь Бянье затих, и грохот фейерверков за окном постепенно сошел на нет.

Се Юаньсин подошел к столу. Под ключом лежал сложенный листок. Он развернул его:

«Город Z, район Тунхуа, улица Утун, дом 381».

Это был дом Се Юаньсина.

Он замер. Взял бумажку обеими руками, едва касаясь букв пальцами – так нежно, будто от малейшего давления бумага могла рассыпаться. Се Юаньсин лучше всех знал рыночную цену этого жилья. Это было слишком дорого, он не мог это принять. К тому же, дом не был выставлен на продажу – как Шэнь Бянье удалось достать ключи?

Рука Се Юаньсина, сжимавшая листок, напряглась. Он резко вскочил и начал собирать вещи. Он соберет всё сегодня, завтра переедет, и, если поторопится, у него останется время заехать домой.

Он не может принять этот дом, но он хочет на него взглянуть. Се Юаньсин не был дома целую вечность. На душе вдруг стало так светло: от одной мысли о том, что он увидит свой дом, внутри него расцвели маленькие фейерверки. Словно маленький хомячок, он усердно паковал свои пожитки.

***

С другой стороны города.

В клубе едва мерцали приглушенные огни. Чжоу Чао был заядлым тусовщиком, и раз Шэнь Бянье хотел веселья, он созвал огромную компанию. На столе высилась пирамида из шампанского, вокруг танцевали омеги с изысканным макияжем и грациозными фигурами. Бокалы со звоном сталкивались, и радостные возгласы наполняли вип-зал:

— За здоровье!

Чжоу Чао подсел поближе к Шэнь Бянье и спросил: — Что сегодня с тобой? Чего такой довольный?

Шэнь Бянье: — Болезнь, кажется, отступила. Как тут не радоваться?

Чжоу Чао не сдержался и заорал: — Что?! Повтори ещё раз!

Шэнь Бянье цыкнул: — Оглох, что ли?

Чжоу Чао было плевать на дерзкий тон друга, на его лице сияла неподдельная радость: — Почему ты раньше не сказал о таком?! Тогда какого черта ты тусуешься с нами? Беги скорее к папаше, расскажи! Наследуй семейное дело, молодой господин! Мы-то в своих семьях вторые дети, нам бизнес не светит.

Он говорил быстро и сбивчиво, но тут же спохватился: — Впрочем, отпраздновать – это правильно. Давай, выпьем по одной.

Чжоу Чао был искренне рад за друга. Он встал, призывая остальных чокнуться. Шэнь Бянье лениво протянул руку, и его бокал столкнулся с остальными. Дорогое, вкусное, невкусное – алкоголь лился рекой. Сознание Шэнь Бянье уже поплыло, но он продолжал пить.

Сидящий рядом Чжоу Чао хлопнул его по плечу:

— Кстати, за это надо хорошенько поблагодарить того Се Юаньсина. Почему ты его с собой не позвал?

Шэнь Бянье вдруг рассмеялся, его брови чуть приподнялись, выдавая дикую, необузданную натуру альфы:

— Мы люди из разных миров. Раньше приходилось с ним контактировать – и ладно. А теперь – тем более не стоит.

Чжоу Чао вздохнул: — Иногда я правда не могу понять, хорошие у вас отношения или нет.

Шэнь Бянье усмехнулся. Взгляд его был затуманен хмелем: — Я и сам кое-чего не понимаю. Шэнь Чжэн сказал... Моя мать умерла от беспокойства из-за моей болезни или всё-таки от того, как я ей грубил?

Он прикрыл глаза, глядя на сверкающий диско-шар, и непонятно у кого спросил: — Я никогда не ссорился с ней, никогда не говорил грубых слов. Скажи, какой ответ на этот вопрос?

***

Шэнь Бянье пропадал в клубах два дня. Когда он вернулся в общежитие, от него всё еще разило спиртным.

Другая половина комнаты оказалась пуста. Простор и тишина были такими, что становилось трудно дышать. Се Юаньсин убрался очень чисто, не оставив после себя ничего – будто его здесь никогда и не было.

Шэнь Бянье посидел немного на месте Се Юаньсина, а когда поднялся, его походка была неуверенной. Он поднял глаза и вдруг увидел на балконе какой-то предмет одежды. Всего одна тонкая вещь, прижатая к самому краю угла. Она была незаметной, и хозяин, видимо, просто забыл про неё. Это была футболка, которую Се Юаньсин использовал как пижаму. От частых стирок она стала тонкой и мягкой. Шэнь Бянье помнил, как она смотрелась на Се Юаньсине.

Шэнь Бянье снял её, думая, что надо бы напомнить Се Юаньсину, что тот забыл свою вещь. Он так думал, но при этом во все глаза смотрел на ткань, даже не пытаясь взять телефон и написать ему. Крупная ладонь с четко очерченными суставами сжала одежду, оставляя складки. Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он медленно опустил голову и зарылся лицом в футболку.

Он жадно вдыхал запах, нуждаясь в нем как безумец, как наркоман в поисках дозы, надеясь уловить хоть каплю аромата Се Юаньсина. Но нет – от выстиранной одежды пахло лишь свежестью мыла.

«Мы не можем быть уверены, перестал ли он на тебя действовать или же твоя болезнь действительно прошла».

«Но ты должен быть готов. Повторяющиеся периоды гона истощают твои жизненные силы. За эти шесть лет их было слишком много. Никто не может гарантировать тебе долгую жизнь».

Гордость и неуверенность тянули Шэнь Бянье вниз. Только в пьяном тумане, в пустом общежитии он осмелился признаться себе, что ему немного жаль расставаться.

Жаль. Почему одежда постирана? Совсем не пахнет Се Юаньсином.

***

Город Z. Се Юаньсин закончил с переездом и сразу отправился в путь. Он старался как мог, но, когда добрался, уже начало смеркаться. Возможно, это был страх перед возвращением в родные места, но, когда он стоял у двери с ключом в руках, он боялся её открыть. Дрогнув ресницами, Се Юаньсин всё же вставил ключ в скважину и открыл дверь.

Сенсорный свет за его спиной погас и снова зажегся. Се Юаньсин замер на месте. Он смотрел в пустоту, затем медленно сделал шаг вперед и включил свет у двери. Когда его рука коснулась свисающих ножек Губки Боба, слезы брызнули из глаз в тот же миг, как вспыхнула лампа.

Перед тем как войти, Се Юаньсин очень боялся увидеть чужой ремонт и следы жизни чужих людей. Но когда он открыл дверь, всё внутри выглядело почти таким же, каким он это помнил. Было видно, что кто-то приложил немало усилий для восстановления. Украшение-чехол «Губка Боб» на выключателе было новым, а фигурка Син-тяня* у обувницы стояла не на том месте.

*小新 (xiǎo xīn): имя персонажа из японского аниме и манги "Crayon Shin-chan", который известен своим озорным поведением и характерной позой попой вверх.

Се Юаньсин не знал, как Шэнь Бянье это удалось – как он договаривался с семьей, купившей этот дом, как заставлял их вспоминать, как всё выглядело в день покупки. Но любой почувствовал бы – насколько тяжёлой, насколько весомой была вложенная в это забота и искренность.

Глава 53. Гнездование / Подглядывание.

В 7:00 утра Се Юаньсин пришёл в общежитие 603, чтобы забрать свои книги.

Некоторые из его новых соседей по комнате ещё спали, а другие уже проснулись. Высокий худой парень кивнул ему, когда он на цыпочках вошёл.

Се Юаньсин лишь кивнул в ответ, не желая беспокоить остальных.

Даже если занятие начиналось в 8:00, им не удавалось поспать намного больше, хотя некоторым удавалось проспать до 7:50 и прибежать на занятия за десять минут.

Собрав книги к утру, Се Юаньсин уже собирался уходить, когда высокий худой парень похлопал его по плечу: «Подожди меня, я пойду с тобой».

До того, как этот парень переехал, молодой господин Шэнь специально сказал им, чтобы они включали Се Юаньсина во все, что они делают, но не заставляли его, если он не хочет.

Молодой господин Шэнь уже все сказал, представив, что их общежитие похоже на детский сад.

Но они ничего не могли с собой поделать: все они воспользовались щедростью молодого господина. Как там говорится? Брать деньги у других, чтобы решить их проблемы. Тьфу , речь шла не о решении проблем, а просто о заботе о немного замкнутом однокласснике.

Одноклассник был довольно симпатичным, и после того, как он вчера таскал вещи туда-сюда во время переезда, у него, похоже, был хороший характер. Они были весьма охотны.

Высокий, худой парень подумал об этом, быстро собрался и подошёл к Се Юаньсину. «Ладно, пойдём».

Се Юаньсин указал на неподвижные фигуры, все еще лежащие в постели, и, помедлив, тихо спросил: «Может быть, нам следует их разбудить?»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

торты

торт

Торт

рис

Персик

Когда он жил с Шэнь Бьянье, тот был полон энергии и просыпался даже раньше него, отправляясь на пробежку около шести утра. Се Юаньсин даже задумался, не слишком ли он ленив.

Теперь, похоже, это не так.

Высокий худой парень сказал: «Не беспокойтесь о них, они, вероятно, проснутся около 7:30 утра».

В 7:10 утра Се Юаньсин и высокий худой парень распахнули дверь и вышли из общежития.

Дверь по диагонали напротив была открыта, и вышел Шэнь Бьянье. Полы его чёрного плаща развевались при ходьбе, длинные ноги были прямыми. Три человека, два направления – они пересеклись.

Се Юаньсин хотел поговорить с Шэнь Бьянье о доме; дом был слишком дорогим, и он не мог принять его просто так.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

Продукты

торт

рис

торты

Персик

Итак, увидев, как выходит Шэнь Бьянье, он начал: «Шэнь…»

Высокая фигура прошла мимо него, не останавливаясь, как будто не слышала или как будто ей было все равно.

Странный взгляд его нового соседа по комнате упал на Се Юаньсина. Се Юаньсин замолчал, поджал губы и ничего не сказал.

Он достал телефон и отправил Шэнь Бьянье сообщение.

«Я не могу просто так взять этот дом. Могу ли я вернуть вам деньги в будущем? Мы можем подписать контракт, обещаю».

«Сейчас это может звучать немного слабо, или, может быть, мы подпишем контракт после того, как я закончу учебу и найду работу?»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

торты

Торт

Продукты

торт

Персик

рис

Шэнь Бьянье: «Не нужно. Моя жизнь дороже дома».

«Просто оставьте его себе. Больше ни по каким вопросам ко мне не обращайтесь».

Прождав час и наконец увидев человека, который тут же скрылся из виду, Шэнь Бьянье уже был в лифте. Он убрал телефон, и, когда лифт начал спускаться, его сердце сжалось.

Ему больше не следовало появляться перед Се Юаньсином, иначе тот при каждой встрече захочет поговорить о деньгах и домах. Он делал всё это именно потому, что не хотел, чтобы Се Юаньсин в будущем так устал.

Если Се Юаньсин все равно настаивал на том, чтобы отдать ему деньги, то все его действия были бы бессмысленны.

Телефон Шэнь Бьянье завибрировал. Он достал его, взглянул на экран и коснулся его – круглого изображения монеты в один юань.

Узнайте больше

Книга

Книжные полки

книги

торт

рис

Торт

Персик

торты

Продукты

Он вспомнил прозвище, которое X использовал для Се Юаньсина много лет назад: Юань Юань.

Юань-юань, юань-юань (далеко). Да, это было так далеко, так далеко, что Шэнь Бьянье не осмелился даже протянуть руку.

В последний раз он резко обратился к Се Юаньсину: «Ты меня раздражаешь. Я же говорил, что моя жизнь стоит гораздо дороже дома».

«Кому какое дело до двадцати миллионов, которые ты не сможешь накопить даже за десять или двадцать лет? Не беспокой меня больше».

Набрав эти слова, Шэнь Бьянье сделал паузу, нажал на три точки в правом верхнем углу, его рука замерла над ярко-красной кнопкой «Удалить» и нажала ее.

Се Юаньсин замер, увидев красный восклицательный знак. Он на мгновение замолчал, а затем убрал телефон.

Узнайте больше

Книга

книги

Книжные полки

рис

торты

Торт

Продукты

Персик

торт

Его новый сосед по комнате, сидящий рядом, спрашивал: «Ты идёшь в кафетерий? В кафетерий А или в кафетерий Б?»

Се Юаньсин резко вернулся к реальности, слегка поджал губы и сказал: «Кафетерий А, я полагаю».

Его новый сосед по комнате спросил на ходу: «Кстати, вы с Шэнь Бьянье прекрасно жили вместе. Почему вы вдруг съехали?»

Шэнь Бьянье велел им не упоминать при нём о заботе о Се Юаньсине. Сегодня утром, когда Шэнь Бьянье проигнорировал Се Юаньсина и просто ушёл, он едва не подумал, что их отношения ужасны.

Се Юаньсин покачал головой, не желая говорить больше: «Может быть, он просто привык жить один».

Они купили завтрак и расстались в учебном корпусе. Новый сосед по комнате был студентом второго курса, и они с Се Юаньсином не сидели в одном классе.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Персик

торт

торты

рис

Продукты

Торт

Когда Се Юаньсин вошел в свой класс, человек в противоположном углу тоже обернулся, край его черного пальто скрылся за поворотом, и он направился в свой класс.

В 12:00 занятие Се Юаньсина закончилось.

Его новый сосед по комнате спросил его в WeChat, не хочет ли он пойти в кафе пообедать.

Он сказал, что будет ждать его у входа в общеобразовательный корпус А, и попросил его зайти после занятий.

Се Юаньсин учился в корпусе C. Здания были соединены длинными коридорами. Чтобы попасть в столовую, ему приходилось идти пешком из корпуса C в корпус A.

Его новые соседи по комнате были полны энтузиазма, настолько, что когда Се Юаньсин прибыл в здание А, все пятеро уже ждали его у входа.

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Торт

Персик

Продукты

торт

рис

торты

В 21:00 Се Юаньсин вернулся в общежитие. Он вошёл в главный вход снаружи, оказавшись из темноты в ярко освещённом вестибюле. Чёрная родинка под глазом, казалось, мерцала на свету.

Как ты прекрасна, Се Юаньсин.

Даже твоя родинка в виде слезы такая милая.

Он подумал: « Если бы я знал, я бы слизал её, когда в последний раз укусил Се Юаньсина». Се Юаньсин такой нежный, что не может сильно ударить, а когда ругается, то лишь повторяет несколько слов. Обменять это на слизывание этой родинки – вполне справедливая сделка.

Он снова пожалел о поцелуе, который так и не случился, когда личность X была раскрыта.

Шэнь Бьянье некоторое время молча сидел у клумбы, скрытой в темноте, прежде чем подняться наверх и вернуться в свое пустое общежитие.

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

Персик

Торт

рис

торты

торт

Его стол был украшен различными статуэтками, а высококлассный компьютер гарантировал плавную работу любой игры, в которую играл Шэнь Бьянье.

Он сел перед компьютером, уставившись на темный экран, и отпустил мышь.

Умывшись, он лёг в постель. На узкой односпальной кровати лежал ещё один предмет мягкой, выцветшей одежды.

Шэнь Бьянье залез в кровать, невольно свернулся калачиком, держа в руках этот предмет одежды. Его феромоны бесконтрольно распространились по всей комнате.

Возможно, он понимал, что между ним и Се Юаньсином нет никакой возможности что-либо сделать.

Шэнь Бьянье гнездился , но не осознавал этого.

Узнайте больше

Книга

книги

Книжные полки

Торт

торт

рис

торты

Персик

Продукты

Одежды у него осталось совсем мало, всего одна, не на что было накидать. Поэтому Шэнь Бьянье вообще не связывал это с гнездованием.

Он просто чувствовал, что спит, обнимая одежду Се Юаньсина, что было не очень вежливо, но, к счастью, никто об этом не знал.

«Тебе стоит приехать домой на эти выходные. Мне нужно тебе кое-что сказать».

Шэнь Бьянье получил звонок от Шэнь Чжэна на третий день своего следования за Се Юаньсином.

Он не стерпел Шэнь Чжэна и холодно спросил: «Чего ты не можешь сказать по телефону?»

Шэнь Чжэн: «Вернись, когда я скажу. Я твой отец, разве я причиню тебе вред?»

Узнайте больше

Книжные полки

Книга

книги

Персик

Продукты

рис

Торт

торты

торт

«Это очень важно и срочно».

Шэнь Бьянье считал Шэнь Чжэна невероятно раздражающим, но он подавил свое раздражение и сказал: «Понял».

Он не мог придумать ничего срочного для Шэнь Чжэна. Поэтому, вернувшись в дом прежней семьи и увидев рядом с Шэнь Чжэном нового Омегу, смотревшего на него застенчивым, нерешительным взглядом, Шэнь Бьянье тут же заговорил: «Ты всё понял, Шэнь Чжэн? Я же сказал, что не пойду на свидание вслепую».

Шэнь Чжэн: «Кто сказал, что я устраиваю тебе свидание вслепую?»

«Она не для свидания вслепую».

?

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

рис

Персик

Продукты

торт

торты

Шэнь Бьянье нахмурился, крайне нетерпеливо: «Ты в порядке, Шэнь Чжэн? Ты позвонил мне сюда только для того, чтобы сказать, что у тебя новая девушка?»

«Хочешь, я тебя поздравлю? Или она беременна?»

На лице Шэнь Чжэна отразилось выражение спокойной властности, и он произнёс глубоким голосом: «Что-то в этом роде. Скоро».

«И уважайте ваше отношение. Оставайтесь сегодня на ужин, на семейный ужин».

Что-то в этом роде?

Шэнь Бьянье никогда не слышала о чём-то подобном, что можно было бы использовать для определения беременности. Чёрт возьми, безумие.

Слуги уже накрывали стол к ужину. Шэнь Бьянье просто сел.

Ужин был роскошным и сопровождался вином.

Шэнь Чжэн посмотрел на Шэнь Бьянье со сложным выражением лица. «Когда ты только родился, ты был таким маленьким. Я наблюдал за всем твоим ростом. Почему ты так сильно на меня обижен?»

«Признаю, у меня были недостатки, но я считаю, что выполнил свой отцовский долг. А теперь ты называешь меня Шэнь Чжэн, Шэнь Чжэн, и редко приходишь домой. Мне стало очень трудно видеться с собственным сыном».

Он говорил очень мягко, с легким вздохом, и в этот момент его вид был весьма жалким.

Шэнь Бьянье почувствовал тошноту, услышав это, и сделал глоток вина, чтобы заглушить тошноту. «Давайте поговорим об этом: когда мне было пятнадцать, ты диагностировал у меня феромонное расстройство, лечил его всего год, а потом бросил меня, чтобы найти другую женщину и родить ещё одного ребёнка?»

Узнайте больше

книги

Книга

Книжные полки

Продукты

торты

торт

Торт

рис

Персик

Шэнь Чжэн не рассердился. Вместо этого он сказал: «Группе нужен наследник. Я вложил в неё всю душу, я не могу просто смотреть, как она попадает в чьи-то руки».

«Но я всё равно люблю тебя. Ты мой сын».

Шэнь Бьянье усмехнулся, поднимая бокал в тосте. «Желаю тебе поскорее родить сына, который тебе понравится».

С этими словами он встал и поднялся в свою комнату.

Шэнь Чжэн остался сидеть, бросив взгляд на стоявшего рядом Омегу. Тот понял намёк, встал и последовал за ним.

Все эти годы он не мог иметь больше детей, и позже он узнал, что причиной этому были лекарства, которые принимала мать Шэнь Бьянье перед смертью.

Но это не имело значения. Если он не мог воспитать сына, то внук справится. Его труд должен был быть передан кому-то из его рода.

Он хотел подождать ещё немного, чтобы проверить эффективность нового плана лечения, но теперь лечение прекратилось, а результаты оказались неудовлетворительными. Лучше было спланировать всё заранее.

Если Шэнь Бьянье не желал ходить на свидания вслепую или жениться, ему приходилось прибегать к другим методам.

Если первый внук не отличался большим умом, он мог быстро подготовиться к рождению следующего.

Шэнь Бьянье вернулся в свою комнату и тут же почувствовал тепло в теле и лёгкое головокружение. Он не обратил на это внимания, списав всё на алкоголь.

Его тело лихорадило, а в голове постоянно мелькала слёзная родинка, отчего у Шэнь Бьянье пересохло во рту.

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Торт

Продукты

Персик

рис

торты

торт

Дыхание его становилось всё тяжелее, глаза постоянно мерцали от борьбы. Руки сжались в кулаки, впиваясь в ладони там, где когда-то царапало кольцо. Он терпел и терпел, но всё же не смог удержаться и достать телефон.

Внутри была фотография, сделанная в отеле.

Это была украденная фотография Се Юаньсина, мирно спящего в черной кружевной маске для глаз.

Се Юаньсин был слишком светлым; столкновение черного и белого на его лице и чувственные кружева делали родинку под глазом еще более притягательной и соблазнительной.

Шэнь Бьянье смотрел на фотографию, облизывая губы. Его красивое лицо было окрашено диким, первобытным желанием.

У него ещё оставалась крупица здравого смысла. В этот момент он не считал это невежливым, скорее слишком внезапным, слишком необычным, что мешало Шэнь Бьянье делать что-либо ещё, кроме как смотреть на фотографию, от чего у него текли слюнки.

Феромоны в комнате витали в воздухе. Ноги Омеги подкосились, как только она толкнула дверь. Хотя Шэнь Бьянье и обещал ей ребёнка, он ей понравился с первой же минуты.

Он был очень красив; переспать с ним не было бы большой потерей. Возможно, когда она забеременеет, Шэнь Бьянье влюбится в неё и женится на ней.

Она выпустила собственные феромоны, почти нетерпеливо направляясь к месту наибольшей концентрации феромонов в комнате.

Шэнь Бьянье смотрел, как она входит, его глаза пылали красным от препарата, и вдруг рассмеялся.

Черт побери, старый ублюдок.

Сердце Омеги забилось от его смеха, и она медленно подошла к нему. «Господин Шэнь сказал, что…»

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

Продукты

торт

торты

Персик

рис

Торт

«Я не бью Омег, и уж точно не бью женщин». Омега на мгновение опешил, когда Шэнь Бьянье перебил её, не до конца поняв его слова. «Что?»

В следующую секунду ее прижал к земле и связал Шэнь Бьянье, заткнув ей рот кляпом.

Шэнь Бьянье не стал беспокоиться о человеке, которого он швырнул на пол. Он пошёл в ванную и включил холодную воду.

К счастью, у Шэнь Чжэна хватило совести, и он дал ему лекарство, которое можно было снять холодной водой. Час спустя Шэнь Бьянье вышел из ванной, излучая холод. Он оделся, потащил Омегу по полу и вышел.

Омега запаниковала, издавая приглушённые звуки, но Шэнь Бьянье проигнорировал её. Он схватил её, как мусор, и бросил у двери Шэнь Чжэна.

Он поднял руку, стоя прямо у двери Шэнь Чжэна, и позвонил в полицию. «Я подозреваю, что кто-то здесь укрывает запрещённые наркотики. Пожалуйста, приезжайте и проведите расследование».

Узнайте больше

книги

Книжные полки

Книга

торт

рис

Продукты

Торт

Персик

торты

«Я могу помочь с анализом крови на наркотики».

Дверь резко распахнулась, лицо Шэнь Чжэна побагровело. «Шэнь Бьянье, твоим выходкам есть предел! Ты звонишь кому-то, чтобы расследовать дело собственного отца?»

Хотя это не оказало бы на него никакого реального влияния, Шэнь Бьянье практически втоптал его репутацию в землю.

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него. «Отец? За кого ты меня принимаешь? За машину для размножения?»

Шэнь Чжэн: «Думаешь, мне стоит с тобой возиться? Сколько тебе ещё лет осталось? Разве не лучше мне оставить после себя преемника в твоём лице?»

«Ты так мило говоришь о том, что не хочешь ходить на свидания вслепую и жениться, чтобы не задерживать других», — сказал он, в ярости указывая на Шэнь Бьянье. «Разве это не потому, что ты влюбилась в мужчину-бету?!»

Зрачки Шэнь Бьянье сузились, выражение его лица стало холоднее. «Ты слишком часто вмешиваешься в мои дела».

Шэнь Чжэн презрительно усмехнулся. Отец и сын не были похожи друг на друга; они выглядели как враги. «Если бы ты не был моим сыном, кто бы стал с тобой возиться?»

«Нравиться бетам — это нормально, но мужчина-бета, серьезно, Шэнь Бьянье, ты что, собираешься положить конец нашему роду?»

Шэнь Бьянье слишком часто разочаровывался в этом человеке. Он давно уже чувствовал себя брошенным родным отцом, и теперь его сердце не чувствовало ни малейшего волнения. Конгломерат был важнее всего остального, важнее жены, важнее сына. Все эти разговоры о продолжении рода были лишь желанием, чтобы кто-то унаследовал его так называемое дело жизни.

Он посмотрел на Шэнь Чжэна и бесцеремонно сказал: «Не обязательно».

«Женись на жене, позволь ей изменить и родить тебе ребёнка. Внебрачный ребёнок всё равно ребёнок, а отец-внебрачный всё равно отец».

Омега, лежавший на земле, больше не смел слушать. Весь старый дом молчал; никто не решался выйти. Лицо Шэнь Чжэна покраснело от ярости. Он вдруг указал на входную дверь на первом этаже. «Убирайся! Скройся с глаз моих!»

Шэнь Бьянье усмехнулся, повернулся и ушел, не оглядываясь.

Небо на улице было тёмным. Фары спортивного автомобиля Шэнь Бьянье освещали тёмную дорогу впереди, но тут же растворялись в кромешной тьме.

Его желание ещё не утихло окончательно. Внезапно ему захотелось увидеть Се Юаньсин.

Се Юаньсин сказал, что пока X твердо выбирает его, он также твердо выберет X.

Твердый, неизменный, никогда не сдающийся.

Но это было сказано Х, а не ему.

«Шен Бьянье?!»

«Ты что, с ума сошёл?!»

Чжоу Чао ворвался в комнату Шэнь Бьянье так быстро, что впустившая его тетушка не успела за ним угнаться.

Шэнь Бьянье собирал вещи. Увидев Чжоу Чао, он спокойно поприветствовал его: «Зачем ты здесь?»

«Зачем я здесь?!» — усмехнулся Чжоу Чао, забавляясь собственной злостью. «Если бы я не пришёл, ты бы исчез, сгинул где-нибудь за границей».

«Жизнь идет прекрасно, зачем ты едешь за границу??»

Шэнь Бьянье остался равнодушен: «Жизнь изменилась».

Ему казалось, что если он останется здесь ещё хоть немного, то сойдёт с ума. Нормальный человек не стал бы преследовать своего бывшего соседа по комнате день за днём; только извращенец на это способен.

Нормальный человек не будет отчаянно хотеть лизать родинку своего бывшего соседа по комнате, жаждать этого так сильно, чтобы это заполнило его сны, желать поцеловать ее, лизнуть и кончить на эту родинку.

Он подошел к двери и сказал Чжоу Чао: «Отойди».

Чжоу Чао был крайне раздражен: «Что ты сейчас делаешь?»

Шэнь Бьянье: «Иду в тату-салон».

Он хотел сделать это до своего отъезда.

Чжоу Чао: «Нет, я имею в виду, что именно вы планируете делать за границей?»

Он был озадачен: «И зачем ты идешь в тату-салон?»

Шэнь Бьянье ничего не сказал и вышел один.

Чжоу Чао следовала за ним, словно старая наседка, усердно пытаясь убедить его: «Твоя болезнь уже излечена; сейчас для тебя лучшее время. Зачем ты бежишь за границу?»

«Твой отец так хочет родить тебе еще одного сына, разве ты не хочешь вернуться и унаследовать семейное состояние?»

«Зачем позволять кому-то другому получать выгодную сделку?»

Шэнь Бьянье отнёсся к этому безразлично и небрежно сказал: «Кто знает, сколько мне осталось лет? Зачем мне столько хлопот?»

Чжоу Чао помолчал. «Что ты имеешь в виду?»

Шэнь Бьянье кратко пересказал слова врача. Чжоу Чао был шокирован: «Почему вы не сказали об этом раньше?»

Он забеспокоился, бормоча что-то бессвязное: «Я всегда думал, что ты лучше, и был так счастлив! Мы братья или нет? Ты, ты держал такую важную вещь в секрете?»

Шэнь Бьянье: «Это не так уж и важно. Разве я не знал всегда, что такое возможно?»

Он сел в машину в гараже, Чжоу Чао быстро открыл пассажирскую дверь и последовал за ним. «Это один из способов сказать».

Шэнь Бьянье нажал на педаль газа, и Чжоу Чао отбросило назад от резкого ускорения, но затем внезапно понял: «Нет, это не имеет никакого отношения к твоему отъезду за границу».

«Ты сам сказал, это последние годы твоей жизни, ты что, собираешься умереть в одиночестве за границей?»

Шэнь Бьянье молчал. Когда они подъехали к тату-салону, он вышел из машины. Тату-мастер, готовый к работе, тепло поприветствовал его и проводил внутрь.

Чжоу Чао уже собирался последовать за ним, но Шэнь Бьянье остановил его: «Оставайся снаружи».

?

Нет?

«Почему я не вижу, что ты делаешь татуировку?» — недоумевал Чжоу Чао, всё ещё пытаясь войти. «Ты делай татуировку, а я посижу здесь и поговорю».

Шэнь Бьянье чувствовал себя немного неловко. Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал об этой татуировке, иначе его давний друг сочтёт его извращенцем.

Поэтому он не стал много говорить, просто протянул руку и закрыл дверь.

Чжоу Чао, стоя у двери, услышал отчётливый щелчок замка. Он сдался, нашёл стул в приёмной и сел ждать.

Шэнь Бьянье вёл себя весьма необычно. У него практически не было вредных привычек. Он пил, но не курил, и не стал бы без причины делать себе татуировку.

Узкие, лисьи глаза Чжоу Чао блеснули. Он давно заметил кое-что, но не хотел ничего говорить. Семья Шэнь Бьянье ни за что не позволила бы ему быть с Бетой.

Шэнь Бьянье был непосредственно замешан в этом и не мог этого ясно видеть, а Чжоу Чао не хотел раскрывать это. Но теперь это казалось неизбежным.

Чжоу Чао все еще размышлял, что сказать, когда вышел Шэнь Бьянье.

Он был озадачен с самого начала, а теперь его лицо исказилось ещё больше. «Нет, ты так быстро закончил свою татуировку?»

«Какую татуировку ты сделал?»

«Мастер-татуировщик вообще ввел иглу, прежде чем ты вышел?»

Шэнь Бьянье фыркнул: «Не твоё дело».

Голова Чжоу Чао раскалывалась. Он не обращал внимания на скрытую татуировку Шэнь Бьянье. «Зачем ты едешь за границу? Расскажи мне!»

«Из-за Се Юаньсина?»

Шэнь Бьянье замолчал.

Чжоу Чао: «Он тебе нравится?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него, желая что-то сказать, но сдержался. В конце концов, он просто вежливо ответил: «Нет».

Небо может рухнуть, но рот Шэнь Бьянье удержит его.

Чжоу Чао лишился дара речи.

Он вздохнул и сказал: «Перестань притворяться, ладно? Как только ты увидела Се Юаньсина в баре, я понял, что он тебе нравится».

Шэнь Бьянье сердито возразил: «Ты говоришь чушь».

«В тот момент мне было его просто жалко, понимаешь? Жалко?»

«Он убирался в баре сразу после окончания военной службы, сразу после начала первого курса. Разве он не был жалок?»

«В то время?» — медленно спросил Чжоу Чао. «Значит, теперь это любовь?»

Шэнь Бьянье помолчал, а затем, что необычно, вспыхнул от гнева: «Ты что, нарываешься на драку?»

Чжоу Чао развёл руками. «Если он тебе нравится, найди его. Зачем ты едешь за границу? Се Юаньсин за границей?»

Слова его лучшего друга ранили всё сильнее и сильнее. Он сказал: «Ты боишься умереть молодой, поэтому не смеешь добиваться его?»

Кулаки Шэнь Бьянье сжались.

Чжоу Чао: «Если вам осталось жить всего несколько лет, а вы даже не можете сделать себя счастливыми, какой смысл жить?»

Шэнь Бьянье холодно посмотрел на него. «Значит, я должен радоваться только себе? Не думая о других?»

Чжоу Чао усмехнулся: «Он не считает тебя лучшей, да? Когда чувствуешь, что вот-вот умрёшь, просто расслабься. Разбитое сердце со временем забудется».

Затем он сделал паузу. «Подождите, вы тут что, разыгрываете какую-то трагическую мелодраму?»

Шэнь Бьянье онемел и презрительно усмехнулся: «Очень изобретательно, но Се Юаньсин не хочет быть со мной. Он, наверное, тоже меня ненавидит».

Чжоу Чао: «Ты ничего не говоришь о том, что ты сделал, так почему же он должен тебя любить?»

Шэнь Бьянье: «Нечего сказать. Я ничего особенного не сделал».

Он потратил немного денег, но он все равно не проживет долго, так что хранить деньги было для него бесполезно.

Кроме этого, ничего заслуживающего упоминания не было.

«Другие берут пять частей и говорят десять; ты берёшь десять частей и вычитаешь одну». Чжоу Чао немного знал об отношениях Шэнь Бьянье и Се Юаньсина. Он усмехнулся с сарказмом: «Чистый клоун».

Кулаки Шэнь Бьянье сжались до предела. Он стиснул зубы и сказал: «Подожди. Я составлю список всех, с кем ты встречался, и отправлю Лу Цяну».

Чжоу Чао: …

«Подожди, откуда ты знаешь?»

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Я не идиот».

Это спорный вопрос.

Чжоу Чао внутренне возразил, но вслух сказал: «Ты нечувствителен, так что, возможно, не заметил, но то, чего хочет Се Юаньсин, может быть не тем, что ты думаешь».

«Может быть, ты мог бы понаблюдать за ним? Если ты уйдёшь, будет ли Се Юаньсин так счастлив?»

Шэнь Бьянье сделал тонкую паузу, а затем смущённо спросил: «Что ты имеешь в виду под словом „наблюдать“? Разве это не просто преследование?»

К тому же, он уже наблюдал за ним. Се Юаньсин сейчас шёл очень хорошо.

Се Юаньсин уже потерял родителей, дом и шесть лет страдал от насилия. Если бы он заставил Се Юаньсина снова испытать боль утраты близкого человека, он был бы худшим человеком на свете.

Смутно осознав свои чувства, он сказал себе, что Се Юаньсин не может любить его.

Возможно, его подсознание думало об этом уже долгое время, поэтому он инстинктивно выбрал такой способ взаимодействия с Се Юаньсином, который должен был вызвать у него неприязнь.

После долгих уговоров Чжоу Чао удалось временно убедить Шэнь Бьянье, который собирался отправиться за границу, провести там неделю. Затем он вернулся и написал Се Юаньсину в WeChat.

Чжоу Чао: «Ты там?»

Он уставился на эти два слова и замолчал. «Забудь» , — подумал он. — «Я же не собираюсь встречаться с Се Юаньсином, так что кого волнует, что начало банально?»

Когда Се Юаньсин увидел сообщение, был уже полдень. Соседи по комнате толпились в общежитии: кто-то играл в игры, кто-то смотрел видео. Все отдыхали, пытаясь хоть немного отдохнуть перед дневными занятиями.

Се Юаньсин поменял книги в рюкзаке на те, что были нужны ему для дневных занятий, встал и пошёл в библиотеку. Дело было не в том, чтобы отличаться от других, а скорее в привычке: эти игры и видео не казались ему особенно интересными.

Отвечая на сообщение Чжоу Чао, он направился в библиотеку.

Се Юаньсин: «Я здесь. Что случилось?»

Чжоу Чао: «Вы знаете, что Шэнь Бьянье уезжает за границу?»

Шаги Се Юаньсина замедлились. Он остановился у пруда перед библиотекой и медленно сел. Его реакция, казалось, была очень медленной, и скорость печати тоже была очень медленной.

Се Юаньсин: «Нет».

Чжоу Чао: «Прежде чем он уедет за границу, я думаю, вам следует кое-что узнать».

«Шэнь Бьянье не смотрит на тебя свысока из-за того, что ты бета. Ты можешь не верить, но можешь вспомнить, сделал ли он хоть что-то, что выдавало бы его презрение к бетам?»

«Тот, кто считает беспринципным даже небрежное использование власти для давления на людей, не станет дискриминировать бета-представителей только потому, что он альфа».

Ресницы Се Юаньсина затрепетали, когда он долго смотрел на это предложение.

Чжоу Чао, не видя никакой реакции в чате и не зная, о чем думает Се Юаньсин, просто выложил все.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье был настолько взбешён словесными оскорблениями Се Чжоу в адрес Се Юаньсина, что он пил и три часа подряд проклинал человека, которого никогда не встречал вживую, прямо у них на глазах.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье настоял на том, что расстояние в двести миль для чипсов «Снежинка» было обусловлено тем, что он заставил кого-то другого их купить.

Он рассказал, как Шэнь Бьянье, используя свою онлайн-персону, занимался с Се Юаньсином. Некоторые темы он давно забыл, поэтому поздно ночью нанял репетитора по алгебре, чтобы тот занимался с ним онлайн, а затем сам занимался с Се Юаньсином.

Он рассказал о том, как Шэнь Бьянье не хотел, чтобы Се Юаньсин хмурился, а хотел, чтобы ему аплодировали, поэтому он пошел к школьным воротам и устроился швейцаром, за что они долгое время издевались над ним.

Он упомянул, как Шэнь Бьянье по непонятной причине заказал партию фейерверков на своей фабрике, не сказав, для кого именно. Однако в одну из ночей фейерверки долго запускали над Университетом науки и технологий.

Он рассказал, что Шэнь Бьянье пожаловался им на одну семью, заявив, что не помнит даже украшений, которые были там шесть лет назад. Когда он задал ещё два вопроса, эта семья повела себя как перепела, словно он собирался их съесть.

Чжоу Чао сначала не знал об инциденте с фейерверками, но, поскольку он только что взял под свой контроль фабрику фейерверков, в ту ночь он увидел, как фейерверки по непонятной причине так долго запускались в сторону Университета науки и технологий. Он спросил своих подчинённых, и оказалось, что фейерверки действительно были заказаны на их фабрике, так что он знал, кто их заказал.

Шэнь Бьянье также не говорил, что украшения связаны с Се Юаньсином; Чжоу Чао догадался об этом.

Он также поднял тему татуировки.

Однако сам Чжоу Чао не был в этом уверен. Он был озадачен. «Мне кажется, это как-то связано с тобой, но я рассказываю тебе о татуировке потому, что…»

«Если у тебя будет возможность и ты узнаешь, какую татуировку он сделал, можешь мне сказать?»

«Мне действительно любопытно».

Шэнь Бьянье отличался широкими взглядами. Чжоу Чао вырос вместе с ним и был немного хитрее. Чжоу Чао знал о Шэнь Бьянье почти всё, и, конечно же, не стеснялся рассказывать ему и о своих делах.

Шэнь Бьянье не раскрывал тайну татуировки, и её сделали так быстро, что вызвало у Чжоу Чао одновременно недоумение и крайнее любопытство. Это его очень беспокоило.

В тот день Се Юаньсин не ходил в библиотеку целых два часа. Он просто сидел у пруда перед библиотекой, разглядывая послания, которые можно было прочитать за две минуты, целых два часа.

Наконец он медленно напечатал ответ: « Понял » .

«Если узнаю, то скажу».

Чжоу Чао, увидев столь безликий ответ, тоже не мог понять, о чём думает Се Юаньсин. Шэнь Бьянье не хотел говорить об этом. Если бы ему никто не рассказал, многое из этого Се Юаньсин, возможно, так и не узнал бы при жизни.

Поэтому ему пришлось рассказать ему об этом.

Возможно, в этом был легкий намек на попытку вызвать у Се Юаньсина чувство долга, тронуть его усилиями Шэнь Бьянье, но ничего не поделаешь — они с Шэнь Бьянье были друзьями.

Чжоу Чао немного расчувствовался, вспомнив об этом. Кстати, они с Се Юаньсином добавили друг друга в WeChat только в канун прошлого Нового года, когда Шэнь Бьянье попросил красные конверты от имени Се Юаньсина.

Что сказал тогда Шэнь Бьянье?

Что он случайно встретил Се Юаньсина, который только что вернулся с работы, когда пришел в ресторан.

Шэнь Бьянье выбрал ресторан, зная его местоположение лучше, чем кто-либо другой. Случайная встреча? Совпадений не бывает. Кто знает, сколько времени он прождал на чужом рабочем месте?

Он чувствовал, что Се Юаньсину одиноко встречать Новый год в одиночестве, и упорно называл своё беспокойство «жалостью». Его разоблачили, но Се Юаньсин ничего не подозревал.

Шэнь Бьянье лгал и, вероятно, сам в это верил.

Глава 54. Больше не упрямится.

Глава 54. Больше не упрямится.

Внешний вид Се Юаньсина, казалось, ничем не отличался от прежнего. Шэнь Бянье наблюдал за ним еще несколько дней, но результат оставался неизменным.

Так было до того дня, пока он не увидел Се Юаньсина плачущим у дверей кондитерской.

Он не следил за ним постоянно – боялся разоблачения. Хотя альфы обладают превосходными физическими данными, а у альф SSS-класса еще и отличное зрение, позволяющее наблюдать издалека, он боялся непредвиденных обстоятельств. Если поймают – это будет выглядеть слишком ненормально, и объясниться будет трудно.

Просто в тот день он оказался рядом как раз в нужный момент.

Самая обычная университетская кондитерская. У входа стояла рекламная табличка: воскресная распродажа, «купи один – получи второй в подарок» на пудинги, тарталетки, профитроли.

Шэнь Бянье давно забыл, что самой первой вещью, купленной им для Се Юаньсина, были вовсе не те дорогие часы, подаренные от имени X, а пудинг с таро за восемнадцать юаней. Тот самый пудинг, который Се Юаньсин так долго хотел, но не решался купить. В глазах Шэнь Бянье это не было подарком, поэтому он и не помнил.

После того как Се Юаньсин ушел, Шэнь Бянье долго стоял перед этой рекламной табличкой, не понимая, что именно могло так расстроить Се Юаньсина. Но он был уверен: Се Юаньсин плакал. Хотя тот быстро смахнул слезы, покрасневшие края его глаз говорили сами за себя.

«Почему ты плачешь, Се Юаньсин?» — тихо спрашивал Шэнь Бянье в глубине души, обращаясь к нему.

Но ответа не последовало.

Всё, что причиняло Се Юаньсину боль и страдания, должно было исчезнуть. Дом, который Се Юаньсин так отчаянно хотел выкупить под грузом огромного давления, снова вернулся к нему.

Почему же он всё еще плачет?

Было кое-что, о чем Шэнь Бянье никому не рассказывал: он уже видел Се Юаньсина раньше, очень давно. Тогда ему только поставили диагноз «феромонное расстройство». Проходя мимо торгового центра, он увидел выступление, организованное Дворцом пионеров*.

*少年宫 (shàoniángōng) ‒ Дворец пионеров, Дом детского творчества, Детский центр, Дворец молодежи.

Совсем еще юный Се Юаньсин играл на пианино на сцене. Когда он спустился, его окружило множество детей. Он был красивым, гордым и изящным, словно маленький павлин.

Тогда Шэнь Бянье исполнилось пятнадцать. В то время как он сам начинал увядать, он увидел расцвет Се Юаньсина. Это была лишь мимолетная встреча.

Возможно, из-за своего душевного состояния Шэнь Бянье не ожидал, что сможет узнать его, когда встретит в общежитии. Он не думал, что Се Юаньсин тоже увянет – станет мрачным, молчаливым, похожим на темный гриб в углу. Шэнь Бянье испытывал к нему тонкое чувство сострадания, как к товарищу по несчастью. Это и стало единственной первоначальной причиной, по которой он сблизился с Се Юаньсином. Его короткая жизнь была предрешена, и это нельзя было изменить, поэтому он хотел помочь Се Юаньсину.

Но теперь Се Юаньсин снова плакал без видимой на то причины.

Казалось, он стал жизнерадостнее, начал носить одежду ярких цветов, общаться с людьми, перестал опускать голову и прятать взгляд при встрече. Но внутри всё еще продолжало гнить.

И еще...

Глядя в спину уходящему Се Юаньсину, Шэнь Бянье заметил, что тот всё еще один.

У него уже есть друзья, почему же он не ищет встречи с ними сам?

«Ну почему ты вечно доводишь себя до такого жалкого состояния, малыш?»

Шэнь Бянье отправил сообщение Чжоу Чао: «Он действительно не так уж счастлив, почему?»

«Может быть, если он влюбится, ему станет лучше?»

Шэнь Бянье помнил, что Се Юаньсин был счастлив, когда встречался с X.

Глядя на чат без ответа, Шэнь Бянье не проявил того терпения, что проявлял к Се Юаньсину. Он тут же набрал Чжоу Чао, произнес всего два слова и сбросил: — Голос подай.

Чжоу Чао: «...»

«Ты хочешь видеть, как Се Юаньсин встречается с кем-то другим?»

Лицо Шэнь Бянье на мгновение исказилось: «Ну… не то чтобы совсем не хочу.»

Чжоу Чао: «Продолжай упрямиться, и завтра Се Юаньсина будет обнимать и целовать кто-то другой.»

Лицо Шэнь Бянье исказилось еще сильнее, в чертах его красивого лица промелькнула свирепость.

Редко выпадал случай подразнить Шэнь Бянье, и Чжоу Чао со злорадством печатал и смеялся: «Давай, продолжай в том же духе».

Но он вовремя остановился и спросил: «Раньше кто-нибудь любил Се Юаньсина? Какая у него была реакция?

Шэнь Бянье вспомнил человека, которого давно задвинул в самый дальний угол памяти – Фан Чжи.

Шэнь Бянье: «Никакой реакции.»

Чжоу Чао: «Не знаю, прав ли я, но мне кажется, что после всего пережитого Се Юаньсин не из тех, кого трогают поверхностные чувства.»

Другими словами, ему нужно что-то насыщенное, пылкое, пусть даже болезненное – это не имеет значения.

Чжоу Чао: «Если ты рассчитываешь, что кто-то вступит с ним в отношения «фастфудного» типа и это сделает его счастливым...» — он безжалостно нанес удар: — «...То ты, скорее всего, и до смерти этого не дождешься.»

Шэнь Бянье: «...И что ты предлагаешь?»

Чжоу Чао прислал голосовое сообщение, в котором нравоучительно произнес: «Если он тебе и правда так нравится, почему бы тебе самому не взяться за дело? Неужели ты со спокойной душой отдашь его кому-то другому? И не переживай, что с ним будет после твоей смерти. Некоторые люди всю жизнь проживают, так и не узнав, что такое любовь.»

Шэнь Бянье помолчал немного и ответил: «Но сейчас он, скорее всего, не хочет меня видеть.»

Чжоу Чао: «Когда ты встречался с ним онлайн, всё ведь было отлично? Думай сам.»

Шэнь Бянье засомневался. Бросив «я подумаю», он убрал телефон.

***

В субботу Се Юаньсин поехал в город Z, Шэнь Бянье последовал за ним.

Наблюдая за одиноким и печальным видом Се Юаньсина, он внезапно осознал: то, к чему Се Юаньсин всегда стремился – это семья, а в итоге он получил лишь дом как строение.

Надевая железный намордник-ограничитель, Шэнь Бянье не знал, правильно ли он поступает.

Он хотел обладать всем, чем обладал X. Гордость и неуверенность в себе* больше не имели значения. То, в чем он раньше боялся признаться, после того как он всё испортил, стало восприниматься проще.

*自卑 (zìbēi): неуверенность в себе, низкая самооценка, комплекс неполноценности.

Хуже уже не будет.

И еще – он больше не хотел видеть слезы Се Юаньсина. Если бы Шэнь Бянье не увидел те слезы у кондитерской, он больше никогда бы не появился перед Се Юаньсинем. Он думал, что устранил все источники боли и давления для Се Юаньсина, но обнаружил, что тот всё еще плачет. Без ссор с кем-либо, без столкновений с несправедливостью – просто внезапные слезы. Он не понимал, почему Се Юаньсин всё еще плачет. Но X мог сделать Се Юаньсина счастливым, значит, он даст ему X.

Собрав мусор со стола, Се Юаньсин собрался вниз, чтобы выбросить его. Открыв дверь, он увидел человека, сидящего на корточках у его порога. Черный железный ограничитель, похожий на собачий намордник, плотно облегал лицо человека. Он не был решетчатым – в нем сделаны три небольших овальных отверстия для дыхания. Но эти отверстия были настолько малы, что нижняя часть лица полностью скрывалась металлом. Его облик невозможно было разглядеть, открытыми оставались только глаза.

Глубокие глазницы, темный, нечитаемый взгляд.

Шэнь Бянье не знал, когда выйдет Се Юаньсин, поэтому просто ждал здесь. Но теперь он так и остался в этой позе, глядя на Се Юаньсина, и тихо позвал:

— Малыш.

Преобразователь голоса сделал его тон очень мягким, а возможно, он и сам говорил с такой нежностью.

Се Юаньсин замер, глядя на него в оцепенении. Пальцы, сжимавшие пакет с мусором, резко напряглись, а затем, издав шуршащий звук, пакет с мягким стуком упал на пол.

— Как ты...

Когда Се Юаньсин заговорил, его голос оказался хриплым.

Шэнь Бянье потянулся к его руке. Се Юаньсин вздрогнул, но не отстранился.

— Малыш, это я. Это X. Малышу грустно в последнее время? Почему ты снова похудел?

Перед тем как заговорить, Шэнь Бянье очень нервничал. Он не знал, какой будет реакция Се Юаньсина и не сделает ли он этим поступком ему еще больнее. Но, взяв Се Юаньсина за руку, Шэнь Бянье убедился: Се Юаньсин не откажет X. Заказанный им ограничитель скрывал лицо почти полностью, так что Се Юаньсин мог считать его за X.

Сердце Шэнь Бянье неудержимо сжалось от горечи, рука, висевшая вдоль тела, сжалась в кулак. Он поднялся и обнял застывшего, напряженного человека, мягко спросив:

— Почему малыш молчит?

Человек в его объятиях внезапно обхватил его руками, вцепившись в его одежду, и издал тихий всхлип:

— Я так скучал по тебе.

Шэнь Бянье замер, а затем медленно сжал объятия.

В свете сенсорной лампы двое людей стояли, тесно прижавшись друг к другу. На лице высокого мужчины был надет холодный черный металл. Он слегка повернул голову, боясь, что резкое движение того, кто был в его руках, может привести к травме о края маски.

Шэнь Бянье обнимал Се Юаньсина, мягко похлопывая его по спине, словно успокаивая ребенка:

— Не плачь, ты выглядишь таким несчастным, когда плачешь, малыш Синсин.

Одной рукой Шэнь Бянье придерживал Се Юаньсина за спину, а другой подхватил под ноги, полуобнимая и внося его в дом.

Свет в доме погас, когда Се Юаньсин открывал дверь. Сейчас там было темно, лишь из приоткрытых штор на балконе пробивался слабый лунный свет. Его едва хватало, чтобы осветить небольшой участок пола у балкона. Эта полутьма была точь-в-точь как во время каждой встречи Се Юаньсина с X.

Но Се Юаньсин протянул руку и включил свет. Он смотрел в глаза стоящего перед ним человека и знал: это X, и в то же время – это Шэнь Бянье.

Бурлящие эмоции вышли из-под контроля, когда он услышал знакомый голос X, называющий его «малышом», но, войдя внутрь, Се Юаньсин немного успокоился. Он отстранился от человека перед ним, медленно увеличивая дистанцию, и спросил:

— Ты всё еще хочешь играть со мной в эти игры? Какую причину ты придумаешь на этот раз?

Он задавал вопросы холодно, и только покрасневшие глаза выдавали его смятение.

— Ты выздоровел. Вокруг полно омег со сладкими феромонами. Тебе больше не нужно использовать предлог о том, что ты хочешь «попробовать сладость», чтобы снова играть со мной в такое.

В уголках губ Шэнь Бянье появилась горькая усмешка, но за ограничителем ее никто не увидел.

— Нет, малыш. Ты мне нравишься. Дело не в том, чтобы что-то пробовать.

Шэнь Бянье опустился на колени перед Се Юаньсином, взял его за руку и слегка наклонил голову. Железный ограничитель слегка коснулся ладони Се Юаньсина. Он делал это очень осторожно, словно боялся, что холодный черный металл оцарапает его.

— На мне намордник, я не смогу укусить тебя. Нет никакой сладости. Ты можешь считать меня бетой. — Шэнь Бянье горько усмехнулся, впервые признавая честно: — Наверное, желание «попробовать сладкое» изначально было лишь оправданием. Просто ты мне нравишься. Мне хотелось быть ближе, ощущать прикосновения. Я не мог сдержаться, не мог контролировать себя, поэтому убедил себя, что просто хочу сладкого.

Он держал руку Се Юаньсина и коснулся его ладони металлом маски. Ограничитель разделял их, и никто не знал, что сквозь холодный металл он представлял себе это как поцелуй.

— Малыш каждый день был рядом, такой ароматный... я сходил с ума от жажды, — произнес Шэнь Бянье, слегка приподнимая голову с лихорадочным блеском в глазах. — Я даже думал о том, чтобы потихоньку попробовать тебя, когда ты уснешь. Но решил, что это будет не слишком вежливо.

Се Юаньсин: — ......

Хотя момент был совсем неподходящий, ему очень хотелось спросить: «Вопрос только в вежливости?»

Се Юаньсин долго всматривался в Шэнь Бянье, а затем внезапно сказал:

— На самом деле я знал, что я тебе нравлюсь.

Шэнь Бянье застыл, а Се Юаньсин добавил:

— Даже раньше, чем ты сам это понял.

Се Юаньсин отчетливо почувствовал, как рука, держащая его, стала еще более напряженной. Шэнь Бянье ощутил шок и легкую неловкость.

— Быть не может, малыш.

Се Юаньсин слегка изогнул уголки губ и отрезал:

— Может. Просто поначалу я не понимал, не результат ли это влияния твоих феромонов.

Шэнь Бянье поначалу и сам внушал себе то же самое, но теперь он в панике начал объяснять:

— Нет, это не имеет отношения к феромонам. Малыш, поверь мне.

Тот самый человек, который раньше уверенно заявлял, что любит Се Юаньсина только из-за феромонов и ничего не может с этим поделать, теперь отчаянно пытался словами доказать обратное.

Что это из-за любви.

Шэнь Бянье даже не осознавал, как сильно он противоречит сам себе, лихорадочно соображая, как еще это объяснить.

— Когда я в тебя влюбился, я всегда был на подавителях. Влияние феромонов на меня не так уж велико. Иначе зачем бы я перевел столько лекарств впустую?

Се Юаньсин посмотрел на человека, который стоял перед ним на коленях и торопливо объяснялся, а затем протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Он не любил, когда Шэнь Бянье смотрел на него свысока, но и сам не собирался смотреть на Шэнь Бянье сверху вниз теперь, когда ситуация изменилась.

— Сначала поднимись и сядь.

Шэнь Бянье занервничал, решив, что Се Юаньсин ему не верит и рассердился еще сильнее. Он упрямо отказывался вставать:

— Малыш, не сердись. Мое желание быть рядом с тобой – это не из-за феромонов.

Се Юаньсин поджал губы и помрачнел:

— Сядешь ты или нет?

...Шэнь Бянье сел.

Губы Се Юаньсина сжались еще сильнее. Послушание Шэнь Бянье заставило кончики его ушей покраснеть.

— Я знаю, что нет. X же носил ошейник, блокирующий феромоны, верно?

Именно тогда, когда X предложил надеть электрошоковый блокирующий ошейник, Се Юаньсин согласился на встречу. Шэнь Бянье осознал это, но под пристальным взглядом Се Юаньсина мог лишь кивнуть.

— Поэтому позже я всегда думал, что ты просто презираешь меня за то, что я бета, и считаешь нищим, поэтому...

— Малыш! Нет, я никогда тебя не презирал. Никогда. — Глаза Шэнь Бянье наполнились тревогой, он не знал, как объяснить свои прошлые поступки.

Решившись предстать перед Се Юаньсином в таком виде, он уже был готов во всем признаться, отбросив нелепую гордость. Но когда пришло время говорить, слова давались с трудом.

Признать собственную неуверенность в себе – задача не из легких. Будучи X, скрываясь в тени, он мог говорить что угодно без всяких опасений. Но сейчас Шэнь Бянье понимал: хотя маска-ограничитель скрывала большую часть его лица, он всё еще оставался Шэнь Бянье. И Се Юаньсин это знал.

И каждый вопрос сейчас был адресован именно Шэнь Бянье.

Се Юаньсин покачал головой и внезапно спросил о том, чего Шэнь Бянье никак не ожидал:

— Чжоу Чао сказал, что ты сделал татуировку. Где она?

Се Юаньсин узнал о чувствах Шэнь Бянье раньше самого Шэнь Бянье. Его это приводило в замешательство. Он не понимал, почему люди, которые его любят, ведут себя именно так. Шэнь Бянье принижал его, презирал его – пусть не так грубо, как говорил Се Чжоуву, но пренебрежение оставалось пренебрежением.

Поэтому он ненавидел Шэнь Бянье.

Но X был другим. X не принижал его, не ругал, всегда хвалил, признавал его таланты и почти одержимо жаждал его внимания.

Поэтому он любил X.

Но подобно тому, как Се Юаньсин первым заметил любовь, слова Чжоу Чао заставили его быстро сообразить:

Возможно, Шэнь Бянье сам страдал от чувства неуверенности в себе. Человек не может быть настолько разным, значит, одна из сторон была ложной.

Се Юаньсин не стал расспрашивать дальше, потому что знал: признавать такое больно. Чувство неуверенности в себе причиняет страдания, как и растоптанная гордость. Услышав от Шэнь Бянье слово «никогда», он счел это достаточным.

Шэнь Бянье не понимал, почему Се Юаньсин так резко сменил тему. Услышав про татуировку, он снова замер.

Он продолжал внушать себе, что он – это X, и наконец произнес:

— Малыш хочет посмотреть?

Се Юаньсину стало любопытно:

— Где ты ее сделал?

Шэнь Бянье указал на металлический ограничитель на лице:

— Это можно увидеть, только если снять его.

Се Юаньсин замялся и медленно проговорил:

— Тогда забудь. Я пока не хочу видеть твое лицо.

Лицо Шэнь Бянье за черным металлом резко напряглось, на губах застыла горечь, но возразить он не решился.

— Ничего, малыш. Просто считай меня за X.

Ему не обязательно было иметь имя или облик – достаточно было быть X.

— Помнишь, я говорил, что сердце не умеет выражать чувства само, поэтому нужно говорить ртом? Поэтому я и спрашиваю всё это. Не задавая вопросов, не зная ответов, я не смогу нормально с тобой общаться.

В глазах Шэнь Бянье замерцал огонек, его взгляд становился всё более пылким. Мог ли он надеяться, что у него всё еще есть шанс?

Се Юаньсин смотрел на X, и в то же время смотрел на Шэнь Бянье:

— Я благодарен тебе за помощь и хочу отплатить в меру своих сил. Но всё это не должно смешиваться с чувствами.

Лицо Шэнь Бянье снова омрачилось, он с трудом выговорил:

— Я знаю, малыш. Всё в порядке.

Се Юаньсин кивнул.

— Если мы будем встречаться, я не смогу забыть те слова, что ты мне говорил. Поэтому я обязательно тебе отомщу. Если ты это примешь, то мы сможем начать отношения после того, как месть закончится.

Всего за одну минуту эмоции Шэнь Бянье пережили невероятный взлет и падение. Это было похоже на прыжок с тарзанки без страховки: когда он уже думал, что разобьется о дно, внезапно обнаружил внизу спасательную сеть.

Он не мог сдержаться, его неудержимо тянуло крепко сжать Се Юаньсина в объятиях. Но тот отстранился.

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье – на его обжигающий взгляд, на жажду в глубине глаз – и медленно покачал головой.

— Пока мы не начали встречаться, обниматься нельзя.

Он моргнул, и родинка под его глазом словно дрогнула в такт движению ресниц. В глазах Шэнь Бянье он сейчас выглядел невероятно красивым и гордым.

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он хотел подойти ближе, но одна фраза пригвоздила его к месту. Пытаясь унять волнение, он часто сглатывал. Наконец он кивнул и произнес хриплым магнетическим голосом:

— Хорошо. Как малыш хочет мне отомстить? Я уже не могу дождаться. А потом мне можно будет целовать малыша? Как раньше, когда мы целовались в темноте.

Если ценой того, чтобы поцеловать своего «малыша», будет лишь небольшая месть, то это – лучшая сделка на свете.

Почти как подарок с небес.

Се Юаньсин не умел так легко переключаться. Стоило ему вспомнить прошлые слова Шэнь Бянье, как внутри всё равно поднималась неприязнь. Но в то же время ему было жаль расставаться с ним. Он любил одну часть Шэнь Бянье и ненавидел другую.

Поэтому он лишь холодно ответил:

— Я скажу тебе, когда придумаю.

Под взглядом Шэнь Бянье он чувствовал себя не в своей тарелке. Посидев немного, Се Юаньсин снова задался вопросом, что же там за татуировка. Ему было любопытно, да и Чжоу Чао, который рассказал ему всё, тоже сгорал от любопытства.

Подумав, он снова спросил:

— Твою татуировку... я всё-таки могу посмотреть?

Шэнь Бянье тихо усмехнулся:

— Конечно, малыш. — Он повернул голову, обнажив кодовый замок на шее: — Помоги мне его открыть. Пароль – три единицы.

Се Юаньсин перещелкал цифры. Шэнь Бянье что-то нажал, раздался щелчок, и ограничитель был снят.

Шэнь Бянье посмотрел на Се Юаньсина тоскливым и одержимым взглядом. Он медленно высунул кончик языка, открывая взору татуировку.

— Это родинка, малыш. Я набил на кончике языка твою родинку-слезинку.

Лицо Се Юаньсина мгновенно вспыхнуло, став красным, как спелый помидор.

Глава 55. Истинная натура постепенно проявляется.

Глава 55. Истинная натура постепенно проявляется.

На алом кончике языка – родинка.

Словно гигантский змей из Эдема, держащий в зубах необычное черное яблоко, воплощение соблазна, запрета и желания.

Се Юаньсин подумал, что, возможно, он никогда не сможет забыть эту картину.

Ему было трудно не краснеть, и румянец становился всё гуще; его прежде фарфорово-белое лицо окрасилось пунцовым цветом, будто от опьянения, а глаза заблестели от влаги.

— Малыш.

Взгляд Шэнь Бянье постепенно становился мутным и глубоким. Он пристально, не мигая, смотрел на красивое, манящее лицо Се Юаньсина, аппетитное, как томат в сахарном сиропе, совершенно не скрывая своего вожделения.

Его кадык быстро дернулся вверх-вниз, а в глазах промелькнула жажда. Шэнь Бянье хрипло позвал Се Юаньсина и не удержался – протянул руку, желая коснуться этого нежно-красного лица, почувствовать ладонью его жар и гладкость.

— Нельзя, — произнес Се Юаньсин, и рука Шэнь Бянье застыла в воздухе.

Лицо Се Юаньсина всё еще пылало, иссиня-черные яркие глаза всё еще блестели, но во взгляде читался твердый отказ.

Руке Шэнь Бянье не хватало лишь самой малости, крохотного расстояния, чтобы дотронуться. Ему нужно было лишь продвинуться чуть вперед, но он словно наткнулся на невидимую стену, возведенную взглядом Се Юаньсина, которую никак не мог преодолеть.

Его взгляд стал беспокойным, кончик языка с силой уперся в небо. Казалось, он готов был раздеть Се Юаньсина глазами, но руку всё же медленно убрал.

— Не мучай меня, малыш, — прохрипел он. — Ты не хочешь, чтобы я трогал тебя, потому что видишь мое лицо? Тебе же нравится X, верно? Давай я снова надену намордник, хорошо?

В выражении лица Шэнь Бянье переплелись самые разные эмоции: мольба, тревога, досада и скрытая ревность.

Се Юаньсин внимательно всмотрелся в него и покачал головой:

— Это не мучение. Сейчас мы просто соседи по комнате с натянутыми отношениями. Соседям не положено просто так трогать чужие лица. — Затем он кивнул, словно соглашаясь с какой-то мыслью: — И всё же, надень намордник обратно.

В другой руке Шэнь Бянье держал тот самый угольно-черный металлический намордник-ограничитель. Услышав слова Се Юаньсина, он молча поднял его; когда он застегивал его на затылке, его руки были так напряжены, что вены вздулись буграми.

Даже будучи морально готовым, получив такой ответ, он почувствовал, как сердце стиснула удушающая хватка.

Он хуже, чем X.

Снаружи текла ночная тьма. Се Юаньсину всё казалось, что он что-то забыл.

Он посмотрел на мусорное ведро возле чайного столика, и в голове тут же вспыхнуло воспоминание о пакете, забытом у двери.

Се Юаньсин встал, и в ту же секунду Шэнь Бянье спросил:

— Малыш, ты куда?

Он спросил это практически одновременно с его движением, будто до смерти боялся, что Се Юаньсин уйдет.

Се Юаньсин уловил эту поспешность. Его пальцы, опущенные вдоль тела, слегка сжались; Шэнь Бянье не заметил его смущения, услышав лишь спокойный голос:

— Забыл вынести мусор у двери.

Шэнь Бянье тут же вскочил:

— Я схожу, малыш.

Се Юаньсин посмотрел на черный, плотно прилегающий намордник на лице Шэнь Бянье, напоминающий маску, и молча усадил его обратно:

— Я сам. Ты в таком виде... — Се Юаньсин запнулся и, поджав губы, покачал головой. — Нельзя выходить на улицу.

Шэнь Бянье, словно рекламируя себя, поспешно заговорил:

— Я не против, малыш. Для альфы носить намордник – это нормально, никто ничего не подумает. На нем ведь нет имени «малыша».

Тут он странно замолчал на мгновение и продолжил:

— А может, на нем стоит напечатать узор в виде звездочки, никто и не догадается.

Его глаза блеснули, и он быстро добавил:

— Если малышу это нравится.

Се Юаньсин: — ......

Спасибо, мне не очень нравится.

От одного только описания Шэнь Бянье у Се Юаньсина по коже поползли мурашки, не говоря уже о том, чтобы тот вышел в таком виде из дома.

Альфы действительно надевают намордники-ограничители при необходимости, но мало кто делает это для выхода в свет.

Се Юаньсин с трудом произнес:

— Я думаю, это не «ничего такого», а очень даже «что-то такое».

Шэнь Бянье тихо усмехнулся:

— Малыш, ты всё-таки слишком мало видел. В некоторых клубах целые ряды альф-моделей стоят в намордниках с обнаженным торсом, чтобы люди могли их выбирать.

Он не удержался и сделал шаг к Се Юаньсину, не сводя с него пристального взгляда:

— Я тоже так могу, малыш. Я могу быть твоим секс-рабом.

Слова были сказаны очень тихо, но в тоне чувствовался сильный напор.

Лицо Се Юаньсина вспыхнуло как в огне. От шока он выпалил первое, что пришло в голову:

— Ты точно выздоровел?.. Или в тебя вселился дух X?

За маской-намордником красивое лицо Шэнь Бянье слегка исказилось. Он помолчал и с горькой усмешкой ответил:

— Малыш, я и есть X.

Он сам не мог до конца понять свой настрой. Шэнь Бянье знал, что он – это X, а X – это он сам. Но он всё равно не мог сдержать ревности и гнева, чувствуя, что в сравнении с X его самого ни во что не ставят.

Никто не хочет терять свое имя перед любимым человеком, и он не был исключением. Но у него не было права оспаривать это или выражать недовольство; он мог только принимать это и даже сам добровольно отступать в тень безымянного кодового имени.

Се Юаньсин посмотрел на Шэнь Бянье, в его душе промелькнула тень задумчивости, и он намеренно сказал:

— Вот как? Но сейчас ты – это не он. Ты с ним не сравнишься.

В момент, когда слова стихли, руки Шэнь Бянье с четко очерченными костяшками крепко сжались, вены проступили синевой, а пальцы побелели от напряжения.

Подавив все эмоции, Шэнь Бянье нежно отозвался:

— Малыш прав.

Се Юаньсин:

— Я пошел выбрасывать мусор.

Кажется, он понял, как можно задеть Шэнь Бянье за живое.

Пусть и таким способом, о котором он раньше и не помышлял.

Он не мог просто простить ту боль, что причинили ему слова Шэнь Бянье ранее, но этот способ мести казался очень странным. Весьма странным.

Его изящные брови сошлись на переносице от сомнений. Уходя и поворачиваясь к Шэнь Бянье спиной, он всё еще сохранял на лице выражение недоумения.

Шэнь Бянье так и не удалось отвоевать право вынести мусор, и он остался в доме.

Это место было ему знакомо – в конце концов, именно он нанимал людей для переобустройства, но сейчас он чувствовал, что здесь появилось нечто новое. Дом, который раньше не вызывал чувств, после того как в него въехал Се Юаньсин, словно пропитался его аурой. Площадь жилья была невелика: обычная гостиная казалась даже тесноватой из-за стоявшего там пианино.

Шэнь Бянье знал, что в те годы условия в семье Се Юаньсина были не самыми лучшими, но его мать всё равно старалась развивать в нем таланты, выкраивая место в маленькой гостиной для инструмента. Ремонт здесь был очень уютным: повсюду фигурки из популярных мультфильмов, даже на выключателе красовался Губка Боб.

Если бы в жизни Се Юаньсина не случилось тех потрясений и несчастных случаев, и он рос бы в такой атмосфере... Наверное, из маленького павлина он вырос бы в гордого и прекрасного большого павлина. Возможно, его вторичный пол не отклонился бы при диференциации, и он стал бы омегой, пахнущим сладким молочным тортом.

Врачи не давали точных прогнозов о сроке жизни Шэнь Бянье, но у него оставалось как минимум девять лет.

Сможет ли он за девять лет снова вырастить из Се Юаньсина «павлина»?

Павлин не склоняет голову. Тогда, даже если позже они расстанутся, Се Юаньсин будет лишь проклинать его за спиной, но не будет убиваться от горя или чувствовать себя потерянным.

Неизбежные факты заставили Шэнь Бянье впервые по-настоящему смириться со своей короткой жизнью. Решив признаться самому себе, решив появиться перед Се Юаньсином, он хотел использовать свои оставшиеся девять лет, чтобы взять ответственность за всю жизнь Се Юаньсина.

Что касается «мести», о которой говорил Се Юаньсин...

Маленький павлин и должен быть гордым. Если его обидели, он, естественно, должен отомстить.

Шэнь Бянье подошел к пианино на балконе. Снаружи лился бледный лунный свет. Высокая фигура чуть склонила голову, и рука нажала на белую клавишу.

Глухой звук «до» прозвучал как прелюдия к началу новой главы.

Се Юаньсин выбросил мусор, немного посомневался и зашел в магазин у дома купить хозтовары.

С пакетом вещей он поднялся по лестнице. Войдя в дом, он увидел, что Шэнь Бянье всё еще сидит там же, где тот его оставил. Се Юаньсин передал ему покупки.

— Вот стакан для полоскания и зубная щетка, еще взял тебе полотенце. Позже сможешь умыться.

Шэнь Бянье был немного удивлен:

— Я могу остаться?

Се Юаньсин опустил глаза:

— Ты купил это место, я не буду настолько капризным.

Шэнь Бянье невольно нахмурился, обхватил лицо Се Юаньсина руками, заставляя его перестать смотреть в пол с таким покорным, режущим глаз видом, и сказал:

— Ты – малыш Синсин, тебе можно капризничать. Я сейчас же уйду, ладно? Только не опускай голову так, это выглядит слишком жалко.

Не склоняй голову, не извиняйся, не будь таким покорным, чтобы тебя обижали.

Лицо Се Юаньсина оказалось зажато в ладонях, он хлопал ресницами, вынужденный смотреть Шэнь Бянье в глаза. Помолчав, он произнес:

— Руки. Убери.

Шэнь Бянье: — ......

Шэнь Бянье с сожалением убрал руки, напоследок проведя подушечками пальцев по нежной щеке, будто воспользовшись шансом погладить ее.

Шэнь Бянье:

— Тогда я пойду умываться?

Се Юаньсин кивнул и направился к своей комнате:

— Можешь лечь во второй спальне. Умывайся после того, как я зайду к себе, не хочу видеть твое лицо, пока ты будешь ходить туда-сюда.

Шэнь Бянье с оттенком беспомощности и горькой улыбкой остался стоять на месте, глядя вслед уходящему Се Юаньсину.

На его лице красовался холодный черный железный намордник, а высокая фигура напоминала брошенного побитого пса.

Се Юаньсин зашел в комнату, посидел немного на краю кровати, глядя в пустоту, и только потом забрался под одеяло.

В главной спальне стояла большая кровать. Он лежал на самом краю; его худощавая фигура казалась совсем крошечной, будто он снова стал тем ребенком, который просился поспать с мамой.

Но середина кровати оказалась пуста, отчего человек в углу выглядел очень одиноким.

Полежав немного, Се Юаньсин открыл глаза.

Не спалось, в голове был кавардак.

Перемены в Шэнь Бянье казались огромными, он стал совершенно другим человеком, но в нем всё еще проскальзывали знакомые черты.

Раньше, когда их отношения были совсем скверными...

Шэнь Бянье часто выходил из себя или злился, когда Се Юаньсин начинал извиняться. Он требовал не извиняться, запрещал это делать и допрашивал, за что тот просит прощения.

Только что Шэнь Бянье тоже просил его не склонять голову.

Именно поэтому Се Юаньсин был готов поверить словам Чжоу Чао о том, что Шэнь Бянье никогда его не презирал. Тот, кто презирает, не заботится о чужих извинениях; наоборот, ему приятно видеть, как другой унижается и склоняет голову. Просто гордость заставляла Шэнь Бянье подсознательно использовать принижение, чтобы скрыть свои истинные чувства.

Се Юаньсин надул губы – это всё равно было отвратительно.

Он со злостью подумал: почему Шэнь Бянье не родился немым?

Но тут же вспомнил, что немой не смог бы называть его «малышом Синсином», и, уткнувшись лицом в одеяло, решил, что ладно уж, пусть говорит.

Се Юаньсин не хотел по-настоящему принижать или презирать Шэнь Бянье, но ему хотелось, чтобы тот на своей шкуре прочувствовал тот дискомфорт, который Се Юаньсин испытывал от его слов. Он долго размышлял об этом в постели, пока не уснул, так и не придумав идеального плана мести.

Закончив умываться, Шэнь Бянье вошел во вторую спальню. Комната была маленькой: после установки кровати в ней остался лишь письменный стол размером чуть больше школьной парты.

Внезапно ему пришло в голову: а не здесь ли раньше находилась спальня Се Юаньсина?

Феромоны мгновенно возбудились от этой мысли. Дверь была закрыта, запах не просочится наружу, поэтому Шэнь Бянье не стал их сдерживать.

Запах пепла после лесного пожара, словно обходя дозором территорию, бурно закружился по комнате и медленно вернулся в тело хозяина.

Феромоны не удовлетворились местом, где не осталось и следа запаха Се Юаньсина; вернувшись внутрь, они требовали подойти к соседней комнате.

Шэнь Бянье невольно встал, потом снова сел, встал и снова сел.

После долгой внутренней борьбы он подумал: он просто одним глазком посмотрит, спит Се Юаньсин или нет.

Только один взгляд, ничего лишнего, и он идеально спрячет свои феромоны.

Он инстинктивно двигался очень тихо; возможно, в глубине души он понимал, насколько жалок этот повод, и боялся разбудить Се Юаньсина за стеной.

Он вышел из комнаты. Дверь в соседнюю спальню оказалась закрыта. Шэнь Бянье не знал, заперта ли она, и сможет ли он ее открыть.

Длинные пальцы обхватили дверную ручку. Легкое нажатие вниз – тихий щелчок, дверь открылась.

Невежливо. Очень невежливо. Совершенно невоспитанно.

Проникнуть тайком в комнату Се Юаньсина посреди ночи – это уровень маньяка-извращенца, не говоря уже о том, что будет, если его поймают.

Рука Шэнь Бянье на ручке сжалась. Он слизнул капельку пота с губ кончиком языка, пытаясь унять тревогу и жажду, будто он через дверь лизнул родинку под глазом Се Юаньсина.

Затем он медленно отпустил ручку и вернулся в свою комнату.

***

Когда Шэнь Бянье проснулся, телефон у кровати показывал время. Из-за ночных терзаний он уснул поздно и проснулся позже обычного.

Но было всего семь тридцать – время еще раннее, он успеет сходить за завтраком и разбудить Се Юаньсина к столу.

Шэнь Бянье оделся и вышел. Проходя мимо кухни, он увидел сквозь матовое стекло силуэт худощавой фигуры.

Пока Шэнь Бянье стоял в оцепенении, дверь открылась и Се Юаньсин вышел.

Се Юаньсин посмотрел на плотно застегнутый намордник на лице Шэнь Бянье. В его глазах отразилось недоумение: он не знал, надел ли тот его сразу после сна или вовсе не снимал всю ночь после умывания.

Вместо этого он сказал:

— Иди завтракать.

Яичница, стакан молока и порция жареных пельменей.

Взгляд Шэнь Бянье задержался на завтраке лишь на пару секунд, после чего он уставился прямо на Се Юаньсина:

— Ты...

Се Юаньсин безучастно ответил:

— Я уже поел, мне пора в университет.

— Поешь, помой посуду, а когда будешь уходить – просто прикрой дверь.

Шэнь Бянье не успел сообразить и ляпнул:

— Я поеду с тобой.

Уголки губ Се Юаньсина едва заметно приподнялись, и он серьезно спросил:

— Но разве X не должен учиться в университете S? Как он может поехать со мной?

Шэнь Бянье застыл. Он открыл рот, но не знал, что сказать. Благо, железная маска на лице оказалась плотно затянута, надежно скрывая его растерянность.

Се Юаньсин ушел, оставив Шэнь Бянье наедине с завтраком.

Блюда были простыми – Шэнь Бянье ел завтраки в разы роскошнее этого. Но яичница была с жидким желтком, молоко – подогретым, а пельмени – с аппетитно зажаристой корочкой. Это приготовил сам Се Юаньсин.

Все те роскошные завтраки вмиг померкли перед этим.

«Се Юаньсин всё-таки слишком мягкосердечный. Зачем готовить завтрак тому, кого ненавидишь?» — подумал Шэнь Бянье.

Затем он вздрогнул, вспоминая слова Се Юаньсина перед уходом. Вероятно, это было приготовлено только для X.

Шэнь Бянье чуть не сломал палочки в руке. Месть Се Юаньсина еще не наступила в полную силу, а он уже был на грани безумия.

Се Юаньсин мог кокетничать с X, но отвергал любое его, Шэнь Бянье, сближение.

***

Когда Се Юаньсин вернулся в университет, наступил уже полдень.

В комнате находилось всего трое, двое других куда-то ушли.

Едва Се Юаньсин вошел, следом за ним юркнул Гао Юйфэй:

— Сяо Юань, я вчера заходил к тебе, а тебя не было. Куда ты пропал?

Вчера он уже успел примелькаться в этой комнате, поэтому зашел уверенно и без стеснения.

Гао Юйфэй знал о переезде Се Юаньсина и считал, что это к лучшему. Старший Шэнь сам сказал, что у них плохие отношения, так что на новом месте Се Юаньсину будет спокойнее. В то же время он горел желанием предложить свою кандидатуру на освободившееся место в комнате Шэнь Бянье. Как ни крути, старший Шэнь был сказочно щедр. Даже при плохих отношениях он распорядился, чтобы Се Юаньсину приносили еду вместе с его заказом.

Если он, Гао Юйфэй, подружится со Шэнь Бянье – это же всё равно что деньги на полу находить. К тому же он и так жил в смешанной комнате, так что переезд ничего бы не поменял. Поэтому он хотел выведать у Се Юаньсина, нет ли у Шэнь Бянье каких-то особых предпочтений, чтобы подлизаться.

Соседи по комнате, увидев возвращение Се Юаньсина, тоже поздоровались с ним.

Староста комнаты, услышав вопрос Гао Юйфэя, добавил:

— Точно, в ту первую ночь после переезда тебя, кажется, тоже не было?

Се Юаньсин сел на стул у своей кровати, чтобы отдохнуть, и ответил:

— Был дома.

Сказав это, он запнулся и едва заметно поджал губы в улыбке.

Третий сосед спросил:

— А где твой дом? Ты еще не рассказывал.

Гао Юйфэй бесцеремонно вклинился:

— Да что ты, я его столько времени знаю, а тоже, кажется, не в курсе.

Се Юаньсин развернул стул и включился в разговор:

— В городе Z. На моей улице растет целая аллея платанов. Осенью опадает много листьев, это очень красиво.

Рассказывая об этом, он вдруг замер. Он вспомнил, что всего полмесяца назад, поддавшись эмоциям, он думал о том, как ненавидит опавшую листву.

Незваный гость, только подойдя к двери, услышал восторженный рассказ Се Юаньсина. Но стоило ему войти, как он увидел, что брови Се Юаньсина слегка сошлись у переносицы.

С другими он так весело болтает, а едва видит его – сразу хмурится?

Ох, и среди этих «других» еще и этот Гао Юйфэй со своим приторным запахом морской соли.

На какой-то миг Шэнь Бянье захотелось ощупать свое лицо.

Неужели оно настолько уродливо и невыносимо, что Се Юаньсин так его не жалует?

В голове даже мелькнула дурацкая мысль о пластической операции, от которой ему самому стало тошно.

Он вошел и произнес одно слово:

— Малыш.

В комнате было четверо. У старосты нога соскользнула с перекладины стула, у третьего мышка выпала из рук, четвертый совершил ошибку в управлении, и экран игры потемнел. Гао Юйфэй застыл, медленно поворачивая голову, как деревянная кукла со сломаной пружиной.

Все четверо опешили. Они переглядывались друг с другом.

«Твою ж направо*...?!»

*我靠?! (wǒ kào?!) – это очень распространенное сленговое междометие в китайском языке, выражающее сильное удивление, шок, возмущение или фрустрацию. Его можно перевести как "Чёрт возьми?!", "Вот это да?!", "Офигеть?!", "Блин?!", "Вот те на?!".

«Что это за ситуация?»

«Малыш?!!!»

«Я же не ослышался?»

«Нет, я тоже это слышал!»

«Черт, кажется, мы узнали то, чего знать не следовало».

Никто не произнес ни слова, но казалось, что все четверо общаются взглядами. Они посмотрели друг на друга и, наконец, разом уставились на Се Юаньсина.

Се Юаньсин: — ......

В этот момент ему захотелось провалиться сквозь землю.

Самый спокойный из присутствующих (и тот, кто намеренно использовал это обращение) произнес:

— Малыш, здесь слишком много людей, тебе неудобно тут жить. Может, переедешь обратно?

Староста, третий и четвертый снова переглянулись.

Нет, ну нормально? Когда переселил его сюда, просил присматривать как за зеницей ока, а через пару дней уже забирает обратно. Они что, тут детский сад на передержке устроили?! Есть ли в этом мире закон? Есть ли справедливость?

Переглянувшись, они вспомнили о дорогих скинах в играх, которые подарил им Шэнь Бянье, и внезапно решили, что это и есть закон.

Сильнее всех был шокирован Гао Юйфэй. Остальные, видя, как Шэнь Бянье просил их заботиться о Се Юаньсине и брать его с собой развлекаться, уже о чем-то догадывались. Лишь Гао Юйфэй от начала до конца верил словам Шэнь Бянье о том, что у них плохие отношения.

Он стоял как вкопанный и бормотал:

— Пусть мне кто-нибудь даст пощечину, кажется, у меня галлюцинации и звон в ушах.

Шэнь Бянье специально сказал это при нем, потому что давно помнил, как Гао Юйфэй оставил запах своих феромонов на Се Юаньсине. И сейчас он был очень рад «помочь».

Он вскинул бровь и спросил:

— Хочешь, я ударю?

Гао Юйфэй мгновенно пришел в себя:

— Погоди, погоди... Вы... вы, старший Шэнь, вы...

Шэнь Бянье уже собирался что-то сказать, как вдруг Се Юаньсин заговорил:

— Шэнь Бянье. Выйди со мной.

Они вышли один за другим. Глядя на послушно идущего за Се Юаньсином рослого альфу, остальные обитатели комнаты почувствовали, как их мир рушится.

И еще... почему-то казалось... будто Се Юаньсин дрессирует Шэнь Бянье?

Они что, еще не проснулись? Черт, но сейчас же день.

Снаружи Се Юаньсин стоял с мрачным лицом. Поджав губы, он спросил:

— Разве не ты заставил меня съехать? И что ты теперь делаешь?

Се Юаньсин не хотел позорить Шэнь Бянье при других, поэтому и вывел его. Но он не был настолько покладистым, чтобы возвращаться только потому, что Шэнь Бянье так захотелось.

Шэнь Бянье, полный раскаяния, поспешно начал объяснять:

— Малыш, тогда я думал...

— Почему ты называешь меня малышом? — прервал его Се Юаньсин. — Только X может так меня называть. Ты с ним не сравнишься, и ты – не он. В глазах других мы просто соседи с натянутыми отношениями, разве нет?

Спина Шэнь Бянье напряглась, взгляд стал горьким. Ладонь, сжатая в кулак, в том месте, где кольцо поцарапало кожу, казалось, снова заныла.

Он долго молчал, прежде чем с трудом выдавить:

— Я понял.

Се Юаньсин поджал губы, подавляя мимолетную улыбку. Он знал, как неприятно чувствовать себя приниженным, поэтому не хотел перегибать палку, но желал, чтобы Шэнь Бянье это прочувствовал. Заметив, что Шэнь Бянье не может примириться с существованием X, он намеренно сравнивал их снова и снова. В конце концов, это же один и тот же человек. Почему бы не позлить его таким образом?

***

Тем же вечером Шэнь Бянье, не сумев уговорить Се Юаньсина вернуться, купил полог для кровати.

Но повесил его не у себя.

Он повесил его в комнате напротив, на кровать своего бывшего соседа Се Юаньсина.

Глава 56. Хватит себя награждать, Шэнь Бянье...

Глава 56. Хватит себя награждать, Шэнь Бянье...

«Пользователь подал запрос на добавление вас в друзья».

Смартфон издал короткий сигнал, и в WeChat Се Юаньсина всплыло уведомление.

Он открыл его, взглянул и, не принимая и не отклоняя, просто проигнорировал, продолжая собирать вещи.

Староста комнаты высунул голову с кровати:

— Ты в библиотеку?

Се Юаньсин посмотрел на него и кивнул:

— Угу. Принести тебе еды на обратном пути?

— Порцию говядины с карри на рисе из столовой на втором этаже, спасибо.

— А мне рис с курицей гунбао, — с другой кровати тоже высунулась голова, и парень хихикнул. — Спасибо, папаша Се.

Се Юаньсин слегка улыбнулся. Он не мог так же естественно, как остальные соседи, ответить «не за что, сынок»:

— Это лишнее. Ладно, я пошел.

Стоило Се Юаньсину открыть дверь и выйти, как он тут же столкнулся с тем самым человеком, который только что прислал запрос.

Шэнь Бянье открыл рот:

— Малыш...

Но Се Юаньсин прошел мимо, полностью его игнорируя.

Глядя на этот холодный взгляд, Шэнь Бянье почувствовал, как сердце словно подвесили в воздухе, заставляя его мучительно и тревожно раскачиваться.

Как он может так поступать?

Пусть бы злился, пусть бы считал его кем угодно, но как он может делать вид, что его не существует?

Шэнь Бянье резко сделал два шага вслед. Он открыл рот, но не посмел снова назвать Се Юаньсина «малышом» и спросил:

— Ты куда? В библиотеку?

Се Юаньсин не остановился, лишь слегка замедлил шаг и холодно бросил:

— Какое тебе дело? Знай свое место, Шэнь Бянье.

Шэнь Бянье показалось, что эти слова звучат знакомо. Он хотел что-то сказать, но Се Юаньсин просто обошел его и ушел. Лишенный возможности поговорить, он мог только покорно следовать за Се Юаньсином до самой библиотеки.

Шэнь Бянье не взял с собой ни одной книги.

— Тебе не обязательно таскаться за мной. Не делай лишнего, — раздраженно произнёс Се Юаньсин.

— Я просто тоже пришёл в библиотеку, — быстро ответил Шэнь Бянье.

— Зачем? Книги читать?

Во время разговора Се Юаньсин смотрел Шэнь Бянье прямо в глаза. Тот никогда не отводил взгляд – смотрел пристально и прямо.

— Книги... — пробормотал Шэнь Бянье.

Он опустил голову и увидел пустой стол. Только в этот момент Шэнь Бянье осознал, как сильно выбивается из окружения. Кашлянув, он наугад вытянул книгу с полки и сел.

Се Юаньсин скользнул взглядом по обложке, и уголки его губ дрогнули:

— Тебе и правда полезно почитать эту книгу.

Шэнь Бянье раскрыл её: «Искусство красноречия».

Малыш прав.

На самом деле эта нудная, старомодная книга, похожая на сборник дешевых советов по саморазвитию тридцатилетней давности, совершенно не интересовала Шэнь Бянье. Пролистав пару страниц, он не удержался и уставился на сидящего напротив Се Юаньсина.

Тот, склонив голову, решал задачи. Его густые, загнутые ресницы при каждом моргании взмахивали, словно черные бабочки, опустившиеся на веки. Иссиня-черные глаза были влажными и серьезными, а маленькая родинка под глазом выглядела невероятно притягательно.

Глядя на это, Шэнь Бянье неосознанно провел кончиком языка по губам. Хотелось лизнуть, прикусить, поцеловать эту родинку.

Он прижал кончик языка к клыку и с одержимостью в глазах продолжал пялиться, представляя, как зубами растирает ту самую родинку-татуировку, словно пробуя Се Юаньсина на вкус, пережевывая его целиком.

Хотя ему хотелось, чтобы Се Юаньсин носил одежду других цветов, а не только строгий черный, белый и серый, Шэнь Бянье вынужден был признать: черный ему очень шел. На контрасте с его слишком белой, почти болезненной кожей, только черный цвет мог придать ему оттенок чувственности.

Се Юаньсин, низко склонившийся над тетрадью, все крепче сжимал ручку. Сцепив зубы, он поднял голову, и его лицо стало ледяным:

— Ты можешь уйти?

Слова были резкими, но кончики его ушей, спрятанные под волосами, залились румянцем – человек напротив, готовый раздеть его одним взглядом, этого не заметил.

Шэнь Бянье крепче вцепился в книгу:

— Малыш, я просто хочу побыть с тобой.

— Твое присутствие здесь мозолит мне глаза, — безэмоционально ответил Се Юаньсин. — Кому захочется смотреть на твое лицо?

Кровь Шэнь Бянье словно застыла, тело одеревенело. С трудом выдавив жалкое подобие улыбки, он проговорил:

— Прости. Можно я сяду сбоку? Так тебе не придется смотреть на... — он запнулся, будто не в силах продолжать, и закончил: — ...на моё лицо.

Се Юаньсин снова покачал головой – всё тот же холод и отказ:

— Мне не нужна твоя компания. Почему ты такой назойливый? Уходи уже.

Шэнь Бянье медленно встал и тихо сказал:

— Уже ухожу.

Он вернул «Искусство красноречия» на полку. Его высокая фигура у стеллажа со стороны выглядела жалко.

Избавившись от обжигающего взгляда, Се Юаньсин коснулся горящего кончика уха и, наконец, смог погрузиться в учебу.

Когда люди начали понемногу расходиться, Се Юаньсин тоже собрал вещи. Ему нужно было купить еду соседям, а перед этим поесть самому. Если прийти поздно, нужных блюд может не остаться.

Выйдя из библиотеки, он увидел Шэнь Бянье. Тот сидел у пруда перед зданием и во что-то играл – телефон был повернут горизонтально, лицо оставалось бесстрастным. Судя по тому, как быстро летали по экрану длинные пальцы, играл он с некоторой яростью.

Стоило Се Юаньсину сделать пару шагов по ступеням, как Шэнь Бянье поднял взгляд. Увидев его, он тут же погасил все эмоции, убрал телефон и подошел:

— Пойдем поедим? Я забронировал столик в ресторане. Помнишь, тот, который малышу в прошлый раз понравился? Сказали, сегодня привезли морских ежей аукционного уровня.

Се Юаньсин покачал головой:

— Нет.

Он был подчеркнуто холоден, но Шэнь Бянье не сдавался:

— Пойдем, малыш. Тебе сейчас лучше, нужно больше есть. Малышу же там очень понравилось?

Се Юаньсин пристально посмотрел на Шэнь Бянье и сухо бросил:

— Ты слишком много болтаешь. Я сказал – нет. Ты не понимаешь человеческую речь? Совсем тупой?

Лицо Шэнь Бянье мгновенно померкло. Он молча последовал за Се Юаньсином.

В столовой Се Юаньсин взял себе порцию, и Шэнь Бянье сделал то же самое. Не смея сесть напротив, он с подносом в руках нерешительно примостился сбоку, где Се Юаньсин его не видел.

Когда тот закончил есть и пошел к окну заказа еды навынос, Шэнь Бянье не выдержал:

— Малыш, ты берешь еду для соседей?

Се Юаньсин взглянул на суетящуюся работницу столовой, отступил на шаг и понизил голос:

— Очевидно же. Ты дурак? Зачем об этом спрашивать?

Что бы Шэнь Бянье ни сказал, всё казалось ошибкой. Он замолчал, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но не на Се Юаньсина. Его душила необъяснимая злоба на тех двоих, для кого Се Юаньсин нес еду.

У них что, ног нет? Сами дойти не могут?

Тот факт, что Се Юаньсин холоден с ним, но готов заботиться о других, был настолько очевидным и болезненным, что Шэнь Бянье хотелось сорваться на ком-нибудь.

Он шел следом за Се Юаньсином до его новой комнаты. Смотрел, как тот отдает пакеты тем двоим, как смеется и шутит с ними.

Шэнь Бянье замер в дверях, словно каменное изваяние, молча наблюдая за чужим весельем.

За те две недели, что он просто преследовал Се Юаньсина, не говоря ни слова, его чувства не бушевали так сильно, как сейчас. Тогда его отсутствие в жизни Се Юаньсина делало молчание нормальным. Но сейчас он стоял прямо перед ним, а Се Юаньсин даже не хотел видеть его лица.

«Мозолишь глаза».

Староста комнаты, сидевший у входа, заметил его. В открытую дверь задувал мартовский холод:

— Эм, старший Шэнь, может, зайдешь?

Шэнь Бянье хрипло ответил:

— Хорошо.

Он вошел и сел. Се Юаньсин не сказал ему ни слова и даже не взглянул в его сторону.

Так прошел весь остаток дня: он снова шел за ним в библиотеку, потом в столовую. Они почти не разговаривали, а когда Шэнь Бянье пытался что-то сказать, его обрывали фразами вроде «закрой рот» или «не хочу слушать».

К вечеру Шэнь Бянье наконец не выдержал. Он решительно потащил Се Юаньсина в свою комнату.

Его движения были порывистыми. В комнате не горел свет, стоял полумрак. Он прижал Се Юаньсина к стене и в каком-то лихорадочном нетерпении навис над ним, желая стать ближе.

Рука на плече уперлась в него, останавливая. Холодный взгляд Се Юаньсина и его ледяные слова лишили Шэнь Бянье возможности дышать:

— Отпусти.

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он перехватил запястье Се Юаньсина, упиравшееся в плечо. Кончиками пальцев он невольно погладил выступающую косточку – это движение выдавало его крайнее волнение.

— Малыш, ты же сказал, что хочешь отомстить мне? Когда ты уже начнешь? Я больше не могу ждать, правда, не могу.

Шэнь Бянье хотел придвинуться ближе, но рука Се Юаньсина не отступала ни на миллиметр. То, что Шэнь Бянье затащил его сюда, уже было риском, и он не смел грубо убирать преграду.

Шэнь Бянье склонил голову, глядя на Се Юаньсина с мольбой в глазах, его голос звучал почти жалко:

— Бей меня, ругай – делай что угодно, малыш, только не игнорируй, ладно?

Се Юаньсин поднял на него свои ясные черные глаза:

— Значит, достаточно просто не игнорировать тебя? Если я буду говорить, что ты болтливый, неприятный, тупой и никчемный – это будет нормально?

Шэнь Бянье поспешно ответил:

— Да, малыш, всё нормально.

— Правда? — Се Юаньсин смотрел на Шэнь Бянье прямо, не отводя взгляда. — Под конец сегодняшнего дня ты почти перестал говорить. Каково это – когда тебя постоянно унижают и подавляют? Приятное чувство?

В голове Шэнь Бянье загудело. До него вдруг дошло: месть Се Юаньсина началась уже давно. Он-то думал, что месть – это боль, раны, какая-то физическая расплата. Но Се Юаньсин просто обращался с ним так же, как он когда-то обращался с ним.

Се Юаньсин высвободил руку. Он посмотрел на человека, который был выше его на целую голову, и серьезно сказал:

— Тебе не нравилось, что я вечно ходил с опущенной головой, боялся смотреть людям в глаза и был таким угрюмым. Ты правда понимаешь, почему я стал таким? Видишь, я просто отразил твое поведение. Сегодня в столовой ты уже не мог поднять головы и молчал.

В тот момент Шэнь Бянье даже побоялся сесть напротив – его неуверенность стала видна невооруженным глазом.

Се Юаньсин знал: это сработало так быстро только потому, что Шэнь Бянье он был небезразличен. То, что тот продержался до вечера, его даже удивило.

— Малыш... Прости меня.

Голос Шэнь Бянье сверху звучал хрипло, глаза покраснели.

Се Юаньсин не стал говорить дежурное «не нужно извиняться». Он считал, что в этой ситуации извинения необходимы. Но ему стало немного неловко:

— Ты чего плачешь?.. Я же сегодня не говорил ничего такого уж ужасного...

— Нет, малыш.

Шэнь Бянье резко порывисто обнял Се Юаньсина. Движение оказалось таким быстрым и внезапным, что Се Юаньсин не успел оттолкнуть его и оказался зажат в крепких, теплых объятиях. Его сжали так сильно, что ребрам стало немного больно.

— Я просто как подумаю, что ты чувствовал, когда я говорил те вещи... Мне так жаль, малыш. Тогда я думал, что это просто слова, что в них нет ничего такого, обычные подколы.

Шэнь Бянье сжал Се Юаньсина еще крепче:

— Малыш, не прощай меня.

Шэнь Бянье понимал, что так плохо ему стало именно из-за сочетания холодности Се Юаньсина и его язвительных слов. Но он также осознавал: прежде чем столкнуться с его холодностью, Се Юаньсин шесть лет терпел брань Се Чжуову. Двойной удар. Боль Се Юаньсина была ничуть не меньше – её было гораздо больше.

Горячая слеза упала на шею Се Юаньсина. Он моргнул, хотел повернуть голову, но Шэнь Бянье держал его мертвой хваткой.

— Тогда мы что, не будем встречаться? — спросил Се Юаньсин.

Шэнь Бянье застыл, а потом горячо заговорил:

— Будем, малыш, обязательно будем!

Се Юаньсину стало смешно:

— А как мы будем вместе, если я тебя не прощу?

— Можно встречаться и не прощая, — ответил Шэнь Бянье.

Он чуть ослабил хватку и при лунном свете из окна посмотрел Се Юаньсину в глаза:

— Поработи меня, малыш. Я твой слуга. Отныне я сделаю для тебя что угодно. Ты можешь требовать от меня чего угодно с полным правом – это мой долг перед тобой.

Тон Шэнь Бянье казался предельно серьезным, это походило на клятву.

Но Се Юаньсин покачал головой:

— Мне не нужен долг. Мне нужна любовь. Помнишь, я говорил X: «Если ты выберешь меня, я выберу тебя».

Поскольку X никогда не предлагал расстаться, Се Юаньсин был готов дать Шэнь Бянье – им обоим – шанс.

То, что сделал Шэнь Бянье, не было чем-то абсолютно непростительным. Он просто был слишком самонадеян и не понимал, как сильно ранят его слова. Разная среда воспитания: происхождение Шэнь Бянье сделало высокомерие частью его характера, а болезнь породила неуверенность. Это странное сочетание высокомерия, неуверенности и странностей породило X, отбросившего всё лишнее. Х казался скрытным, но на деле он был самым искренним.

Взгляд Шэнь Бянье задрожал. Он жадно посмотрел на Се Юаньсина и прохрипел:

— Малыш, скажи это еще раз. Не Х, а мне. Скажи это мне, ладно?

Се Юаньсин под этим полным надежды взглядом вдруг ехидно улыбнулся:

— А вот и нет.

«Ядовитый гриб» встряхнул своими спорами, не желая потакать ожиданиям.

— Я тебя еще не простил, — отрезал Се Юаньсин.

Сердце Шэнь Бянье оказалось полностью в руках Се Юаньсина. Он был бессилен и в то же время счастлив:

— Малыш, сколько пунктов из твоего «блокнота обид» мы сегодня вычеркнули?

?

??

Се Юаньсин оторопел. Его глаза округлились, и он выпалил:

— Ты подглядывал в мой блокнот?!

Шэнь Бянье замер, а потом рассмеялся:

— Боже, малыш, какой же ты милый. Не подглядывал, ты сам про него рассказал, когда был пьян.

Се Юаньсин подозрительно прищурился:

— Правда?

Шэнь Бянье кивнул:

— Правда. Ты, когда выпьешь, ведешь себя очень... нескромно.

Се Юаньсин нахмурился, всё еще не веря:

— И что же я делал?

Шэнь Бянье начал перечислять:

— Требовал с меня пятьдесят юаней. Говорил, что ненавидишь меня. Держал в руках блокнот и зачитывал мои «десять смертных грехов».

Сказав это, он вдруг порочно облизнул губы, и его взгляд потемнел:

— Выставлял свои «кончики», чтобы я их трогал. Говорил, что тебе очень приятно, когда я их сжимал. Жаловался, что они зудят, и просил, чтобы я их облизал. А если я не трогал, ты плакал, буянил, вел себя как настоящий тиран и не отпускал меня.

В начале всё звучало правдоподобно, но под конец Се Юаньсин совсем запутался:

— Какие «кончики»? Что это? У меня уши чесались? Кончики ушей?

Он был настолько чист и невинен, что голос Шэнь Бянье стал еще более хриплым:

— Малыш, выпрямись и расправь грудь.

Эта просьба прозвучала слишком внезапно и совершенно не к месту.

Се Юаньсин не сразу сообразил:

— Что?

Тем не менее, он последовал совету и выпрямил спину. И тут до него дошло. В его черных глазах отразились паника, шок и дикое смущение.

Шэнь Бянье низко и приглушенно рассмеялся:

— Умный малыш теперь понял, какие «кончики» он давал мне трогать?

— ТЫ! ВСЁ! ВРЁШЬ!

Лицо Се Юаньсина стало красным, как спелый помидор. Он сорвался на крик:

— Я бы никогда так не сделал!!

На самом деле ситуация тогда немного отличалась от того, что описал Шэнь Бянье, и то, что он так и не смог их облизать, стало его величайшим сожалением. Но не важно, ведь его «Синсин» об этом не знал.

Шэнь Бянье игриво вскинул бровь:

— Вру? Малыш хочет еще раз выпить и проверить? В этот раз я сниму малыша на видео, чтобы малыш не мог отпираться. Пьяный малыш очень милый. В прошлый раз я решил, что малыш не в себе, и заходить так далеко было бы невежливо. Но если малыш будет знать заранее – обещаю, я оближу их так, что малышу будет очень хорошо.

Шэнь Бянье говорил это с нескрываемым предвкушением и азартом:

— Ну что, попробуем?

Се Юаньсин, пылая от стыда и гнева, яростно взглянул на него, развернулся и пошел прочь:

— Мечтай больше*!

*做你的春秋大梦！(Zuò nǐ de chūnqiū dà mèng!): Это идиома, которая означает "Мечтай о несбыточном", "Это пустые мечты", "Не надейся на это". Буквально переводится как "Делай свои весенние и осенние сны", что намекает на несбыточные, идеализированные мечты.

Он ни за что не поверил бы, что вытворял такое спьяну. Он не дурак, чтобы так легко попасться на уловку.

Не простил – значит, не простил. Пока пункты в блокноте не закончатся, Шэнь Бянье останется «ненавистным Шэнь Бянье».

Шэнь Бянье с сожалением смотрел вслед «помидорному» Се Юаньсину. Прошло уже столько дней, а он его ни разу не поцеловал и не коснулся языком. Он ужасно изголодался.  Весь день быть в игноре было несладко, к тому же в друзья WeChat он его так и не добавил.

Шэнь Бянье вернулся на свое место, достал бумагу и ручку и начал вспоминать, что же еще такого он наговорил, чтобы помочь малышу «ускорить процесс». Иначе всё двигалось слишком медленно. Такое ожидание сродни казни тысячи порезов – сплошное мучение.

Можно ли заменить день холодности на одну хорошую порку? Можно даже плетью, альфы народ крепкий, заживает быстро.

Шэнь Бянье замер с ручкой над бумагой, размышляя:

В самом начале их контракта он, кажется, ляпнул, что давать Се Юаньсину деньги на еду – это всё равно что содержать домашнюю кошку или собаку.

У них дома когда-то и правда была кошка, мамина любимица. Очень дорогая, ела и пользовалась только лучшим, статус в семье у неё был выше, чем у него самого. Шэнь Бянье имел в виду, что хочет баловать Се Юаньсина как ту элитную кошку. Но никто же не знал про их домашнюю кошку и их методы воспитания. Чтобы Се Юаньсин ничего не заподозрил, он тогда сказал это небрежно, с оттенком пренебрежения. В ушах Се Юаньсина это, должно быть, прозвучало отвратительно.

Записал ли Се Юаньсин эту фразу? Захочет ли за неё отомстить?

Шэнь Бянье подумал и открыл приложение для покупок. Он купил два комплекта одежды и выбрал экспресс-доставку.

***

На следующий вечер Се Юаньсин получил сообщение через третьего соседа по комнате: «Старший Шэнь сказал, у него есть дело, просил тебя зайти».

Се Юаньсин согласился. Подойдя к комнате Шэнь Бянье, он увидел, что дверь не заперта, а приоткрыта. Ни о чем не подозревая, он толкнул её и вошел.

В следующую секунду он резко захлопнул дверь за собой, на его лице застыл ужас.

Посреди комнаты стоял высокий мужчина с обнаженным торсом, демонстрируя четкие кубики пресса. В этом не было ничего необычного – в мужской общаге ходить без майки норма.

НО...

В свете ламп на его голове торчали два острых ушка, а сзади – прикрепленный к поясу длинный хвост, который почти касался пола. Кошачьи уши и кошачий хвост.

Честно говоря, это не выглядело нелепо. Наоборот, Шэнь Бянье был невероятно хорош. С его статью он походил на немецкую овчарку или мейн-куна. Выглядело это чертовски эффектно.

Се Юаньсин не знал, куда девать глаза. От этой выходки он едва сам не ощетинился:

— У тебя дверь не закрыта... ты... ты прямо так стоишь тут... ты...

Он лишился дара речи, не зная, чему больше поражаться: наряду Шэнь Бянье или его наглости.

— Малыш, — Шэнь Бянье направился к нему, из-за чего Се Юаньсин в испуге попятился.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Малышу не нравится этот комплект? Я еще купил собачий, подожди, я сейчас переоденусь.

Се Юаньсин вовремя схватил его за руку, не обращая внимания на то, какая горячая кожа под ладонью:

— Стой! Хватит!

Увидев, что Шэнь Бянье остановился, Се Юаньсин с какой-то обреченностью и недоумением спросил:

— Что ты вообще творишь?

Шэнь Бянье замер:

— Ты же хотел отомстить? Ты действуешь слишком медленно, я уже начал переживать.

Се Юаньсин задрожал от возмущения, чувствуя себя так, словно его без вины виноватым сделали:

— Когда это я говорил, что хочу ТАК мстить?!

Шэнь Бянье опешил:

— Но я же раньше говорил, что ты как домашняя кошка или собачка? Я был неправ, малыш. Давай теперь я буду ими? Хорошо?

Шэнь Бянье тут же присел у ног Се Юаньсина, вытянув руки вперед. Его высокая фигура замерла в струнку. Шэнь Бянье смотрел на Се Юаньсина снизу вверх сквозь меховые ушки:

— Я могу называть тебя Хозяином. Хочешь послушать?

Кончики ушей Се Юаньсина вспыхнули – стало невыносимо жарко. Он не знал, как с этим справиться, и закрыл глаза рукой.

Что за бред вообще происходит?

А Шэнь Бянье продолжал входить в роль:

— Ты просто пришел слишком быстро, я еще не успел надеть ошейник и цепь. — Его идеи становились всё изощреннее: — Если малыш считает, что этого недостаточно для мести... Я могу пойти в таком виде с малышом на косплей-фестиваль. Малыш будешь вести меня на поводке за ошейник. Никто не посмотрит косо, а малыш сможет выпустить пар.

Се Юаньсин пробормотал:

— Хватит.

Если он и правда потащит его в таком виде на фестиваль, кого это в итоге накажет? Его собственное лицо точно не выдержит такого позора.

Шэнь Бянье склонил голову набок, и вместе с ушками это действительно создавало образ огромного человекоподобного мейн-куна:

— Почему? Тебе не нравится этот наряд? У меня есть еще один... Я хочу, чтобы малыш выместил злость.

Се Юаньсин не выдержал. С пылающим лицом он жестко отчеканил:

— Я сказал – ХВАТИТ! Хватит награждать самого себя под видом моей мести!!!

Глава 57. Незнакомцы.

Глава 57. Незнакомцы.

— Кхе-кхе.

Сидя на своем месте, Се Юаньсин прикрыл рот ладонью и дважды кашлянул. Он повернул голову и краем глаза взглянул на третьего соседа по комнате, который, задрав ноги на табуретку, утопал в клубах табачного дыма.

Се Юаньсин еще в первый день переезда узнал, что двое в этой комнате курят. Но зависимости у них особо не было – курили изредка, так что запаха застоявшегося табака в комнате не чувствовалось. По сравнению с другими комнатами в общежитии, где царил хаос, грязь и невыносимая вонь, его новое пристанище казалось почти идеальным.

Но с тех пор, как третий сосед вступил в одну учебную группу для проведения эксперимента и уровень стресса у него подскочил до небес, количество выкуриваемых им сигарет начало стремительно расти. Се Юаньсин не то чтобы совсем не выносил запах дыма, он просто его не любил. Этот запах заставлял его вспоминать жгучую боль от окурка, прижатого к лопатке.

Ему стало не по себе. Он поднялся, подхватил рюкзак и собрался уходить. Заметив это, другой сосед подал голос:

— Се Юаньсин, сегодня твоя очередь убираться, не забудь.

Се Юаньсин замер.

— Я знаю. Скоро вернусь.

Именно из-за дежурства он всё это время сидел и не уходил. Он не ожидал, что третий сосед с самого утра начнет дымить как паровоз над кучей данных: посидит полдня, впечатает один символ – и снова за сигарету. Се Юаньсин хотел сказать, что уберется в обед, но, глядя на пограничное психическое состояние соседа, понял: к обеду лучше не станет.

Вздохнув, он развернулся и начал подметать. Проходя мимо третьего соседа, Се Юаньсин нахмурился и, сдерживая кашель, сгреб пепел и окурки возле его стула. Выйдя наконец из комнаты, он облегченно выдохнул, чувствуя, что снова может дышать.

Когда он вышел, из комнаты напротив тоже вышел человек. Увидев пакет с мусором в руках Се Юаньсина, он протянул руку, собираясь его забрать. Се Юаньсин резко уклонился и, обойдя его, пошел вниз.

Шэнь Бянье смотрел ему в спину, и слова застряли у него в горле. Даже понимая, что это месть Се Юаньсина, каждый раз, когда его игнорировали, сердце болезненно сжималось. Ему невыносимо претило, что Се Юаньсин смотрит сквозь него, будто он – лишь случайный, ничего не значащий прохожий. Так было раньше, а сейчас – тем более.

Но тот, кто совершил ошибку, не имеет права торговаться. Остается только безмолвно принимать.

Поразмыслив, Шэнь Бянье достал телефон. Если его догадка верна, на это сообщение должен прийти ответ.

Телефон завибрировал. Се Юаньсин, занятый пакетом с мусором и сползающей лямкой рюкзака, не мог сразу посмотреть. Но гаджет не умолкал. Когда мусор был выброшен, а руки освободились, он увидел сообщения от двух людей.

Первое – неутомимая заявка в друзья от Шэнь Бянье. Второе – от X, который молчал очень долго.

X: «Малыш».

X: «Наш малыш Синсин, чем занимаешься?»

X: «Сегодня немного занят, не смогу пойти с тобой в библиотеку».

X: «Скучаю по малышу. Малыш, малыш, малыш, малыш, малыш».

Се Юаньсин на мгновение оцепенел. Нахлынуло странное чувство, будто всё привычное и знакомое вернулось. Помедлив, он всё же ответил.

Шэнь Бянье в облике X хвалил и подбадривал его, а в облике самого себя – унижал и высмеивал. Се Юаньсин просто поступал так же, как и он сам: не имело смысла игнорировать X.

Се Юаньсин: «Только что убирался».

Его изящные брови сошлись на переносице, губы капризно надулись – он выглядел очаровательно обиженным.

Се Юаньсин: «Сосед в комнате курит с самого утра, так бесит.»

Шэнь Бянье стоял у входа в общежитие и наблюдал, как Се Юаньсин проходит мимо, уткнувшись в телефон и недовольно поджимая губы. Он думал о том, каким же Се Юаньсин может быть милым. Подсознание подкинуло образ пьяного Се Юаньсина, который умел ластиться и капризничать. Если бы не тот несчастный случай, такое выражение лица можно было бы видеть на нем постоянно, а не ловить короткими вспышками.

Сердце Шэнь Бянье защемило от жалости. Ему стало совестно, что он не смог подобрать для Се Юаньсина комнату получше.

X: «Прости, малыш, это я не выбрал хорошую комнату».

X: «Может, всё-таки вернешься? В мужских общагах для альф и бет трудно найти комнату, где есть свободное место, чистота и никто не курит…»

Он замолчал, понимая, что это практически невыполнимая задача.

Се Юаньсин: «Почему ты извиняешься?»

Се Юаньсин: «Это не имеет к тебе отношения. Меня вышвырнул мой ненавистный бывший сосед».

Шэнь Бянье, шедший в лабораторию, прочитал это и горько, беспомощно усмехнулся.

X: «Малыш, это моя вина.»

X: «Я сниму квартиру возле университета или куплю жилье. Малыш, давай съедемся?»

X: «Там будет просторно и уютно, обставим всё так, как тебе нравится. Хорошо, малыш?»

X: «Живи со мной. Если не хочешь меня видеть, я могу постоянно носить намордник.»

Как маску. Сделанную на заказ. Чтобы он мог стать идеальной заменой X.

Се Юаньсин: «Подавать заявление на проживание вне кампуса можно только со второго курса, забыл?»

Се Юаньсин: «До конца семестра осталось два месяца. Давай в следующем».

Увидев упоминание времени, Шэнь Бянье вздрогнул. Он и не заметил, как пролетела половина семестра. Время утекало сквозь пальцы из-за его неискренности, а его жизнь продолжала обратный отсчет. До сих пор Шэнь Бянье не знал, правильно ли он поступил, ввязавшись в отношения с Се Юаньсином, имея тело, обреченное на короткий срок.

Но внезапно он понял: возможно, каждый будущий день их совместной жизни он будет проводить в страхе, считая даты и всё больше ужасаясь приближению тридцатилетия. Когда ему исполнится тридцать, Се Юаньсину будет всего двадцать семь.

Впервые в жизни Шэнь Бянье захотелось пойти в храм, удариться в суеверия и молить о здоровье, спросить – что же ему делать.

X: «Значит, эти два месяца ты всё равно не хочешь возвращаться?»

Се Юаньсин: Стикер «Котик проходит мимо, задрав хвост.jpg»

Се Юаньсин: Стикер «Котик мотает головой.jpg»

X: «Малыш-котик уже в библиотеке?»

Се Юаньсин: «Почти пришел».

X: «Малыш, всё хотел спросить: ты же встретил в университете своего друга, почему вы почти не проводите время вместе?»

У Се Юаньсина было мало друзей. Этого Линь Сюмина Шэнь Бянье терпеть не мог, но он всё равно хотел, чтобы рядом с Се Юаньсином кто-то был.

Се Юаньсин к этому моменту уже приложил карту и вошёл в библиотеку. Прочитав вопрос, он помедлил.

Се Юаньсин: «Мы не виделись много лет. У него теперь новые друзья.»

X: «А почему малыш не заводит новых?»

X: «Малыш всегда один».

«Что ты будешь делать, когда я не смогу быть рядом?» — подумал он.

Се Юаньсин колебался лишь мгновение. Он требовал от X честности, значит, и сам должен быть честным.

Се Юаньсин: «Я не хочу заводить каких-то особенных друзей. Обычных приятельских отношений достаточно.»

Как с Ши Тинтин, Гао Юйфэем, Тантан или Линь Сюмином сейчас: пересечься, перекинуться парой слов, не углубляясь и не пытаясь узнать друг друга по-настоящему.

X: «Почему?»

Се Юаньсин опустил глаза. Его длинные густые ресницы, похожие на крылья черной бабочки, скрывали мрак и отстраненность. Почему? Потому что чувства, в которых нет достаточной силы и одержимости, всегда гаснут. Раньше у него был не только Линь Сюмин, но после того случая не осталось никого. Сейчас Се Юаньсина могла тронуть только та обжигающая, всепоглощающая любовь, которая была для него важнее всего мира. Дружба на такое не способна.

У Се Юаньсина нет семьи, нет близких. Тот, кому он дороже всех, станет для него самым дорогим человеком. Но другие люди – иные. У них есть нормальные семьи, куча друзей. Даже если Се Юаньсин станет их другом, он будет лишь одним из многих в их жизни.

И только X был другим. Для X он был важнее любого человека и любого дела в мире. X был одержим им до безумия. И Се Юаньсину это нравилось.

Он подавил эти мысли и свел всё к одной фразе:

Се Юаньсин: «Друзья приходят и уходят. Это случается так легко: одно неверное слово, одна ссора – и будущего больше нет. Если ты не слишком важен, от тебя легко отказаться.»

Се Юаньсин: «А ты? Ты откажешься от меня?»

Ответ пришел мгновенно, буквы буквально дышали решимостью.

X: «Нет, малыш. Никогда, до самого конца жизни. Обещаю».

Се Юаньсин закусил губу и тихо улыбнулся.

Се Юаньсин: «Я тебя так сильно люблю.»

В лабораторном корпусе Шэнь Бянье уставился в экран. В сердце будто влили сладкий сироп, оно стало мягким и нежным.

X: «Я тоже люблю малыша. Больше всех в мире».

X: «Так может, малыш всё же вернется? Тебе же не нравится запах дыма, а сейчас нагрузка большая, там будут курить постоянно».

Се Юаньсин: «Нет».

Се Юаньсин: «Люблю тебя, ненавижу Шэнь Бянье».

X: «……»

X: «Тогда, может, Шэнь Бянье съедет? Освободит комнату, чтобы малыш жил там один».

X: «Малыш, я не хочу, чтобы ты спал под одной крышей с другими. Возвращайся, умоляю».

Раньше он заставил Се Юаньсина съехать, надеясь, что тот найдет компанию. Но он ошибся. Се Юаньсин мог лишь имитировать «нормальную студенческую жизнь».

Се Юаньсин подумал и напечатал: «Посмотрим. Мне пора заниматься».

X: «Малыш, мне кажется, это нехорошо».

«?» — Се Юаньсин опешил. Это был первый раз, когда X сказал, что он что-то делает не так.

Се Юаньсин: «Что случилось?»

X: «Малыш, похоже, в твоей жизни осталась одна только учеба».

X: «Так нельзя. Малыш, давай на следующей неделе я свожу тебя куда-нибудь развлечься?»

В прошлый раз он выманил Се Юаньсина, только поставив условие. А в итоге ночью тайно рассматривал его спину, и вид шрамов отбил всё желание веселиться. Это была его вина. В этот раз он сделает всё, чтобы Се Юаньсин по-настоящему отдохнул.

Се Юаньсин растерялся: «Разве?»

X: «Да. Малыш даже короткие видео не смотрит, в игры не играет, никуда не ходит – только в библиотеку».

Се Юаньсин сидел в библиотеке и растерянно моргал.

Се Юаньсин: «Потому что на видео нужен трафик. У меня его нет. И, кажется, у меня нет интереса к играм или видео.»

X: «Малыш, я оплачу тебе тариф. Можно сегодня дам малышу задание?»

X: «Посмотри полчаса видео, сериал или поиграй во что-нибудь. Что угодно, просто расслабься».

Шэнь Бянье давно чувствовал, что состояние Се Юаньсина, зацикленного на учебе, ненормально. Раньше он не должен был знать распорядок его дня и не мог вмешиваться, но теперь представился шанс. Поколебавшись, Се Юаньсин ответил:

Се Юаньсин: «Хорошо, вечером попробую.»

Сказав это, он подключился к библиотечному Wi-Fi, отложил телефон и начал скачивать приложение с короткими видео. Несмотря на обещание «попробовать вечером», он сорвался раньше.

В обед в столовой, решив сэкономить время, он открыл приложение. Скорость, с которой он ел, становилась всё медленнее и медленнее. Только когда телефон звякнул, он осознал, что уже несколько минут сидит с открытым ртом, засмотревшись на экран.

X: «Малыш пообедал? Пойдешь в общежитие отдыхать?»

Се Юаньсин почувствовал необъяснимую вину, будто его, ребенка, поймали за просмотром телевизора во время еды. Но ведь это X сказал ему смотреть видео! Он тут же приободрился и ответил:

Се Юаньсин: «Ем. В комнату не пойду, посижу на улице.»

X: «Тогда, может, придешь ко мне? Я в лабораторном корпусе».

X: «Можем немного вздремнуть в обнимку».

Се Юаньсин остался непоколебим и холоден: «Нет».

X: «Малыш, я так скучаю. Не хочу смотреть на графики, хочу смотреть на малыша».

X: «Я не могу надолго отлучаться. Приходи, а? Мы не будем зажигать свет, просто обнимемся».

X: «Как раньше».

X: «Пожалуйста, малыш. Малыш Синсин».

«Малыш Синсин» не удостоил Х ответом, встал и понес поднос к окну приема грязной посуды.

Шэнь Бянье, карауля скучные данные, раздраженно облизнул губы. С тех пор как он сделал татуировку в виде слезинки на кончике языка, это движение стало почти рефлекторным. Он взял телефон и отправил сообщение Чжоу Чао. Писать не хотелось, поэтому пошли голосовые.

Шэнь Бянье: «Слушай, вопрос есть.»

Чжоу Чао: «Излагай*».

*曰 (yuē/shì) в контексте – грубое междометие/ругательство, эквивалентное русскому "ёб твою мать", "блядь" или "да ну нахуй". В китайском интернет-сленге и разговорной речи "曰" (yue/shi) часто используется как эвфемизм или сокращение для матерного выражения раздражения, удивления или насмешки (производное от "日", что является прямым вульгарным словом, обозначающим половой акт, и считается высокой степенью нецензурности в китайском языке). Здесь оно несёт эмоциональную окраску пренебрежения или сарказма, заменяя полноценное ругательство. В формальных текстах, СМИ или общении с незнакомцами это слово табуировано и может считаться прямой бранью. В неформальном чате между друзьями оно встречается как сленг, но всё равно квалифицируется как нецензурная лексика. В китайских платформах (Weibo, Douyin) часто маскируется как "", "", "y" или удаляется модераторами.

Шэнь Бянье: «Если ты совершил ошибку, а партнер тебя не прощает, что делать?»

Чжоу Чао: «Бросать и искать следующего. Лень возиться».

Рядом с Чжоу Чао как раз кто-то сидел, но он говорил вальяжно, ни во что не ставя чувства другого. Он тут же перезвонил Шэнь Бянье.

— «Что, Се Юаньсин тебя не прощает? Да это же просто: надави на жалость. Постой под дождем, заболей, скажи, что бредишь им. И лучше всего притащись к нему с каким-нибудь подарком, едва держась на ногах.»

Шэнь Бянье нахмурился:

— Это же обман. Совершенно не искренне.

Чжоу Чао усмехнулся:

— «К черту искренность. Главное – эффект. Если ему будет плевать на твою болезнь, тогда дело действительно труба.»

Шэнь Бянье недовольно буркнул:

— Завязывай со своими методами для любовниц. Скажи что-нибудь дельное.

Чжоу Чао присвистнул:

— «Да ты посмотри на него! Пощади, брат, я ради твоих любовных драм уже со всеми своими подружками расстался, лишь бы голову не морочили.»

Шэнь Бянье холодно усмехнулся:

— А разве ты не сошелся снова с Лу Цяном? С ним тоже так просто расстанешься?

Человек рядом с Чжоу Чао, услышав свое имя, вздрогнул и испуганно обернулся. А Чжоу Чао небрежно и в лоб ответил:

— «Конечно. Это же так, развлечение.»

Шэнь Бянье нахмурился еще сильнее:

— Если ты так относишься к чувствам, кто потом отнесётся серьезно к тебе?

Чжоу Чао опешил:

— «В нашем кругу все такие. Это ты у нас уникум. Я знаю, что у тебя всё серьезно с Се Юаньсином, но в любви любые средства хороши.»

Первая любовь всегда требует серьезности. Если бы болезнь Шэнь Бянье была излечима, Чжоу Чао никогда бы не одобрил их союз с Се Юаньсином – тот был хорошим парнем, но пропасть между ними была слишком велика.

Шэнь Бянье твердо отрезал:

— Обманывать других можно, но врать своей половине – нельзя. Если относиться к любимому человеку так же, как к посторонним, какой же он тогда любимый?

Зря он вообще спросил Чжоу Чао. С почерневшим лицом Шэнь Бянье сбросил вызов. Он категорически не принимал это легкомысленное и пренебрежительное отношение к партнеру. Если Се Юаньсин согласится быть с ним, они поженятся. А жену* полагается баловать и беречь.

*老婆 (lǎopó) – жена, супруга, часто используется в более неформальном или ласковом контексте, чем 妻子 – qīzi.

На самом деле, до того как ему диагностировали расстройство феромонов, в их семье царила гармония. Его отец никогда не заводил интрижек на стороне. С детства Шэнь Бянье учили ответственности перед партнером. Именно поэтому, осознав симпатию к Се Юаньсину, он из-за болезни не сразу осмелился признаться – сомневался и трусил. И теперь он не собирался использовать ложь, чтобы вымолить прощение.

Ему было даже не столько важно прощение, сколько то, чтобы Се Юаньсин смотрел на него и хотел общаться. Он уставился в сухие цифры, делая вид, что погружен в работу, а сам вспоминал старые слова. Раньше он их произносил, а теперь может воплотить. Се Юаньсину не нравились его гадости? Что ж, если он наденет намордник, согласится ли Се Юаньсин, чтобы он просто был рядом?

Как заставить Се Юаньсина поверить, что он действительно не не награждал себя сам? Ему не нравятся все эти странные штуки. Давить на жалость он не хотел, Се Юаньсин не хотел его бить, подарками его не задобрить, а давние слова, обращенные теперь против него самого, Се Юаньсин не принимал.

Куда ни кинь – везде тупик. Шэнь Бянье был на грани безумия.

Сообщения от X в WeChat висели без ответа. Шэнь Бянье уставился на фразу «как раньше» и вдруг подумал: «А почему бы и нет?» Се Юаньсин ненавидит его, не хочет видеть его. Но, возможно, он всё еще может, как прежде, внезапно прийти к нему в темноте, где никто не видит, и целовать его.

— Ну что там? — сокомандник, вернувшийся с обеда, похлопал Шэнь Бянье по плечу. — Сменить тебя? Иди отдохни.

Шэнь Бянье резко вскочил и поспешно ушел.

— Подстрахуй пока.

У пруда возле библиотеки Се Юаньсин сидел с телефоном. Сообщения сверху посыпались одно за другим – настойчивые, тревожные, полные необъяснимого беспокойства.

X: «Малыш, почему ты молчишь?»

X: «Я сказал что-то не то?»

X: «Малыш, прошло два месяца. Два месяца я тебя не обнимал».

X: «Малыш, я на лестничном пролете в библиотеке. Придешь?»

X: «Сжалься надо мной, малыш. Просто обними. Один раз, ладно?»

X: «Разве мы не встречаемся? Твоя месть не должна падать на меня, я невиновен».

Стрекоза коснулась воды, и на чистой поверхности пруда разошлись крохотные круги. Се Юаньсин поджал губы, убрал телефон и пошел к лестничному пролету библиотеки. Под лестницей было узкое пространство, погруженное во тьму, куда не проникал свет. Поколебавшись, он шагнул внутрь.

В следующую секунду его затянули в горячие объятия. Сейчас не зима и люди одеты не так тепло, поэтому Се Юаньсин сквозь ткань чувствовал обжигающий жар тела другого человека.

Во тьме кто-то звал его нежно, тягуче:

— Малыш... Малыш Синсин.

Стыдно признать, но, когда его вот так обнимали, Се Юаньсину хотелось зарыться поглубже в эти объятия. Он любил близость. Поэтому он потерся о плечо X и послушно прижался к нему.

Это движение вызвало у того бурную реакцию. В следующий миг рука, лежавшая на талии, легко проскользнула под одежду, как горячая змея, неустанно исследуя тело.

— Малыш такой худой, каждый позвонок чувствуется.

Пальцы медленно поднимались вверх по позвоночнику, перебирая его косточки, будто это была бесценная коллекция. Одежда на спине натянулась, под тонкой тканью проступили двусмысленные очертания движущейся руки.

Се Юаньсин запаниковал:

— По-подожди...

От этого пошагового исследования спины он чувствительно вздрогнул, тело затрепетало, а лицо залило краской.

X: — Малыш покраснел. Какой малыш милый.

Се Юаньсин заморгал в темноте:

— Т-ты видишь?

X: — Немного вижу. У меня отличное зрение, малыш.

Лицо X приблизилось, дыхание, жаркое и тяжелое, коснулось нежной кожи. Се Юаньсин повернул голову и случайно задел что-то мягкое.

X: — Малыш сам наткнулся.

X: — Малыш тоже хочет поцелуй, верно?

X: — Губки надул, так мило. Я исполню твое желание.

Этот поток слов застал Се Юаньсина врасплох. Он только хотел возразить, как губы и язык X перекрыли ему кислород. Глаза Се Юаньсина расширились, ресницы мелко задрожали, но он не стал отталкивать его по-настоящему.

Почувствовав молчаливое согласие, человек, который поначалу лишь нежно целовал губы, стал действовать смелее. Он ворвался в горячую влажность рта, сплетаясь со сбитым с толку мягким языком, посасывая и облизывая его. Это было влажно и душно, словно танец спаривающихся змей.

Голос X звучал глухо и хрипло, он то и дело шептал:

— Малыш, тебе хорошо? Малышу нравится, как я целую малыша?

У Се Юаньсина дрожали колени. Он хотел что-то сказать, но из горла вырывались лишь прерывистые вздохи.

X: — Малыш так мило дрожит, когда я касаюсь кончиком языка. Тебе приятно?

Се Юаньсин всхлипнул, ресницы намокли, но он еще крепче вцепился в X. Тот вздохнул с любовью и какой-то злой нежностью:

— Почему ты плачешь? Глаза мокрые, такой жалкий вид. Не плачь, если ты сейчас так плачешь, как же ты выдержишь потом в постели?

Се Юаньсин и сейчас-то едва держался. Ему стало невыносимо стыдно, а тут еще эти описания его состояния. Вспыхнув от злости, он ущипнул Х:

— Заткнись!

Тот резко вдохнул и тихо рассмеялся:

— Как скажешь. Малыш такой грозный. Интересно, а на вкус ты тоже острый?

Едва произнеся это, Шэнь Бянье замер. Факт, который он старательно игнорировал – то, что он не чувствует вкуса Се Юаньсина, – снова всплыл на поверхность. Он зажмурился, подавляя глухое раздражение, и снова яростно припал к его губам.

***

Когда Се Юаньсин выходил из лестничной клетки библиотеки, его ресницы были влажными, а губы – неестественно красными. Опомнившись, он зашел в туалет и охладил рот холодной водой. На выходе он столкнулся с однокурсником.

— Се Юаньсин? Я видел, как старший Шэнь заходил в библиотеку кого-то искать. Не тебя ли?

Се Юаньсин покачал головой. Его губы после холодной воды онемели. Он ответил совершенно естественно:

— Вряд ли меня. Мы с ним не знакомы.

Глава 58. Я согласен!

Обсуждение неосведомленности Се Юаньсина в конце концов достигло ушей другой стороны, вовлеченной в ситуацию, Шэнь Бьянье.

Когда любопытные подходили и спрашивали, Шэнь Бьянье спокойно отвечал: «Действительно, мы не знакомы».

Затем он немедленно разыскал человека, с которым, по его словам, он не был знаком.

X: «Детка, почему ты пытаешься таким образом дистанцироваться от наших отношений?»

X: «Думаю, я всё ещё неплохо себя чувствую, состояние неплохое. Я не так уж и непривлекателен, детка».

X: «Ты видела и трогала мой пресс, я подарила тебе свой первый поцелуй, детка. Ты не можешь просто воспользоваться этим, а потом отрицать, так нельзя, детка».

X: «А может, малыш хочет проверить эффект 20? Это здорово, малыш».

Се Юаньсин всё ещё был в библиотеке. Обычно он никогда не проверял телефон во время учёбы; он обычно делал перерыв каждые два-три часа, и даже тогда он лишь просматривал сообщения в группе или сообщения X, а затем отключался на пару минут.

Поэтому, когда Се Юаньсин отложил ручку и подсознательно взял телефон, чтобы проверить сообщения, его лицо мгновенно стало ярко-красным.

X: «Детка, делать это в одиночку очень скучно, это слишком быстро, детка».

X: «изображение.jpg»

Узнайте больше

торты

Персик

рис

торт

Торт

Продукты

На изображении яростно выпрямившаяся змееголовая голова изрыгала телесные жидкости, её вены вздувались, и выглядела она крайне угрожающе. Сила удара, пришедшегося прямо в экран, не позволяла сразу заметить телефон с отображаемым под ним таймером.

Один час и восемь минут.

Увидев это, Се Юаньсин резко перевернул телефон экраном вниз.

Скорость и сила были таковы, что телефон с грохотом упал на стол , и Се Юаньсину захотелось заползти под стол.

Яркий дневной свет… ясное небо… на глазах у всех…

Се Юаньсин чувствовал себя так, будто им овладел цензор, о котором он узнал в старшей школе, и в его голове снова и снова звучали несколько идиом из четырех иероглифов.

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

рис

торт

торты

Удар был слишком силен; он не мог его забыть, и его мировоззрение рушилось.

Он выглядел несколько ошеломленным.

Будто вспомнив что-то, он вдруг встал, собрал свои вещи с самой быстрой в своей жизни скоростью и поспешил из библиотеки с телефоном.

У него было такое чувство, будто он осквернил залы академии.

Стыд отразился на его лице. Он пошёл быстрее, мечтая бежать с покрытой головой, телефон всё ещё жужжал в руке. Се Юаньсин был словно человек, держащий горячую картофелину.

Под сильным возбуждением и смущением он быстро заблокировал X.

Узнайте больше

рис

торт

Продукты

Персик

Торт

торты

X: «Детка, ты видела?»

X: «20 тоже очень хорошо, детка».

X: «Я везде хорош, детка, не отдаляйся от меня, хорошо?»

X: «Мы уже целовались, разве мы теперь не знакомы, детка?»

X: «Что значит «знакомый», детка, научи меня, а?» (Другой абонент включил проверку друзей. Ты ещё не его/её друг. Если нужно…)

В общежитии Шэнь Бьянье с мрачным выражением лица поднес телефон к лицу и трижды прочитал текст за ярко-красным восклицательным знаком, прежде чем смог поверить, что Се Юаньсин на самом деле заблокировал его.

Узнайте больше

торты

рис

торт

Торт

Продукты

Персик

Как такое возможно?

Чувство, похожее на обиду, без всякой причины вспыхнуло в сердце Шэнь Бьянье. Последние несколько дней его ругали и пренебрегали, и он заслужил это.

Но, видя, что количество его предыдущих разговоров с Се Юаньсином быстро сгладилось, а тот по-прежнему его игнорирует, Шэнь Бьянье уже запаниковал. Затем он услышал от других, что Се Юаньсин лично сказал, что они не знакомы.

Теперь, пытаясь прозондировать вопрос окольным путем, даже X был заблокирован Се Юаньсином.

Шэнь Бьянье никогда ещё не чувствовал себя так тревожно и неуверенно. Он даже начал опасаться, что будет, если Се Юаньсин никогда не будет его узнавать, позволяя лишь изредка целовать в темноте.

Он и Се Юаньсин были знакомы почти год. До этого они поцеловались дважды. Смогут ли они при таком раскладе сил хотя бы через десять лет переспать?

Узнайте больше

торты

торт

рис

Персик

Торт

Продукты

Блин.

Он ведь не умрет девственником, правда?

Кстати, приближался день рождения Се Юаньсина. Готов ли Се Юаньсин провести его с ним?

Эх, неужели он действительно собирался стать волшебником? В конце концов, если бы он был действительно близок к концу жизни и всё ещё не прикоснулся к Се Юаньсину, у него, вероятно, не хватило бы на это духу.

Как Се Юаньсин хотел провести свой день рождения? Развлекательная жизнь Бэби была слишком ограничена; ему было сложно угодить его предпочтениям. Не мог же он просто отправить набор практических вопросов, правда?

Возможно, если бы ему была уготована короткая жизнь, платонические отношения с Се Юаньсин были бы лучшим выбором?

Узнайте больше

торт

торты

рис

Торт

Продукты

Персик

В голове у него царил хаос: с одной стороны — тёплые пожелания ко дню рождения, с другой — боролись желания. Эти мысли чередовались, но обе были связаны с Се Юаньсином.

Шэнь Бьянье некоторое время размышлял в одиночестве, его красивое лицо слегка исказилось, он чувствовал некоторое нежелание, но в то же время готовность принять.

Он возмущенно снова отправил запрос на добавление в друзья Се Юаньсину, используя X.

X отправил вам запрос на добавление в друзья. Примечание: «Детка, я готов к платоническим отношениям, пожалуйста, не игнорируй меня».

Се Юаньсин наконец нашел пустой угол, чтобы спрятаться, и когда он увидел это сообщение, ему вдруг захотелось рассмеяться от гнева.

Человек, держащий агрессивно поднятую цифру «20» и засекающий время на своем телефоне, не был похож на человека, готового к платоническим отношениям.

Узнайте больше

торт

Продукты

Торт

Персик

рис

торты

Лицо у него раскраснелось, лето уже началось, и ему стало немного жарко. Сидя в школьном павильоне, он едва сдерживал желание попариться.

Он взял телефон и успокоился на некоторое время, прежде чем принять запрос на добавление в друзья.

А в интерфейсе запросов на добавление в друзья VX также был принят давно игнорируемый запрос на добавление в друзья от Шэнь Бьянье.

X: «Малыш».

Он сделал паузу, не забыв даже сейчас похвалить Се Юаньсина: «Малыш действительно хорошо поработал, но когда же он, малыш, даст мне настоящий титул, малыш?»

X: «Я сожалею об этом».

Узнайте больше

рис

Продукты

торты

Торт

торт

Персик

X: «Ты прошел мимо меня, не взглянул на меня, даже не взглянул».

X: «Я действительно схожу с ума».

Вот почему он прибегнул ко всем средствам, чтобы привлечь внимание Се Юаньсина, даже если это означало, что его назовут извращенцем.

Прежде чем Се Юаньсин успел что-либо сказать, он первым передумал.

X: «Детка, я немного поторопилась. Детка, не торопись и делай всё по-своему».

Тот, кто совершил ошибку, не имел права быть нетерпеливым.

Узнайте больше

торт

Персик

торты

Торт

рис

Продукты

Он произнес эти слова, поэтому, естественно, ему пришлось выдержать ответную реакцию.

Он наконец понял, как эти слова отразились в душе Се Юаньсина: словно они оба были недостойны даже упоминания друг друга.

Это задело его самооценку.

Се Юаньсин, одетый в белую куртку, откинулся назад в павильоне. Зелёный плющ, покрывающий крышу павильона, мягко колыхался на ветру, а его фарфорово-белые ноги под шортами, казалось, лениво повисали.

Молодой человек был чист, как нефрит, а его злые помыслы ограничивались лишь принципом: око за око, зуб за зуб.

Шэнь Бьянье пренебрегал им в течение одного семестра и планировал продолжать в том же духе только до конца этого семестра.

Узнайте больше

Торт

торты

Продукты

Персик

рис

торт

Более того…

В прошлый раз, когда они поспешили разобраться с делом Се Чжоу, он увидел удостоверение личности Шэнь Бьянье. Приближался день рождения Шэнь Бьянье, летом.

Он хотел отпраздновать день рождения Шэнь Бьянье.

Поэтому его губы слегка изогнулись, когда он печатал: «Как по-моему, да?»

«Как насчет того, чтобы мы весело провели это лето?»

«Жизнь в Z-Сити недорогая. Вы бы хотели туда поехать?»

Узнайте больше

Продукты

Персик

Торт

торт

рис

торты

Шэнь Бьянье замер, охваченный удивлением, словно заключённый, предвкушающий скорое освобождение, и почти расплакался. Эмоции нахлынули на него, и в конце концов он произнес лишь одно: «Я готов, детка».

Проклятие.

Почему на свадьбе было такое ощущение, будто они сказали «да»? Почему было такое ощущение, будто они поженились?

Захочет ли Се Юаньсин выйти за него замуж?

Глава 59. У Альфы рот очень горячий...

К тому времени, как Шэнь Бьянье вернулся на свой аккаунт и нашел принятую заявку на добавление в друзья, был уже вечер.

Он не смог найти Се Юаньсина в общежитии 603. Третий сосед неуверенно сказал: «Я думаю, он пошел развешивать одежду».

Кстати, вся его одежда — дизайнерские бренды. Сначала я думала, что она настоящая, но потом увидела, как он усердно стирает, и уже не была в этом уверена.

«Если они подделки, брат Шэнь, почему ты молчишь? Хотя это нормально — быть тщеславным, носить полный комплект подделок…» Он смаковал эту мысль: «Это выглядит некрасиво в глазах других».

У Шэнь Бьянье дёрнулся глаз. Он выглядел немного беспомощным и забавлялся. «Нет, они настоящие. Не беспокойся и не говори ему».

«Это не он тщеславен, это я».

Он хотел видеть Бэби в одежде, которую он ему дал, окутанным его вещами, хотел видеть своего павлина в красивом и изысканном убранстве. Если возможно, он хотел позаботиться обо всём для Се Юаньсина.

Он повернулся к углу коридора, где стояли сушилки. В этот момент там никого не было. Шэнь Бьянье слегка опешил, увидев Се Юаньсина.

Се Юаньсин развешивал бельё. Лампа наверху была неяркой, и вокруг было тускло. Он стоял под лампой, его короткие волосы были тёмными, кожа – фарфорово-белой. Его руки, мокрые от воды, сжимали холодную одежду, кончики пальцев были нежными и красными, а пальцы – белыми. Ноги, не прикрытые шортами, были ещё ослепительно белыми.

Длинные, прямые, стройные, пропорциональные, длинные и белые.

Шэнь Бьянье никогда раньше не думал, что станет фетишистом ног. Никогда.

Узнайте больше

Одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

одежда

торты

торт

Торт

рис

Он медленно направился к Се Юаньсину. Дойдя до углового входа, он протянул руку и выключил свет на стене.

Эта зона, предназначенная специально для сушилок, мгновенно погрузилась во тьму. Туда проникал лишь лунный свет из коридора, но даже эта кратковременная потеря зрения погрузила Се Юаньсина в кромешную тьму, где он не мог разглядеть даже собственную руку перед лицом.

Он тупо моргнул в темноте, на его лице отразилась легкая паника, словно у кошки, предчувствующей опасность.

Пока высокая фигура в темноте не окутала его.

В этот момент все злые мысли Шэнь Бьянье бушевали, но он все же шагнул вперед и прошептал: «Это я, детка».

Се Юаньсин медленно моргнул. Он ничего не видел, потому что внезапно потерял источник света, но теперь, после нескольких морганий, он привык к слабому лунному свету.

Узнайте больше

Одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Персик

торты

торт

Торт

рис

Это была не узкая, тусклая лестница библиотеки и не тёмный гостиничный номер с задернутыми шторами. Это было относительно замкнутое пространство в коридоре, куда проникал лунный свет.

Се Юаньсин увидел его силуэт, и то, что донеслось до его ушей, было не нежным голосом, преобразованным с помощью устройства для изменения голоса.

Се Юаньсин подсознательно отступил назад.

Легкое движение прочертило чёткую линию. Глаза Шэнь Бьянье потемнели, он хотел проигнорировать этот шаг назад и продолжить движение, но всё же остановился, нежно окликая Се Юаньсин: «Малыш».

«Ребёнок под лампой выглядит так красиво. Ручки ребёнка не стоит использовать для таких вещей».

«Их нужно использовать для игры на пианино, для игр. Стирка одежды не должна быть тем, чем ребёнок занимается».

Узнайте больше

Персик

Продукты

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

торты

торт

Торт

рис

Ему не следовало тяготиться жизнью — Шэнь Бьянье не знал, где увидел эту фразу, и считал ее претенциозной, но в этот момент он искренне чувствовал, что Се Юаньсин был именно таким человеком, которого описывала эта фраза.

Ресницы Се Юаньсина дрожали, словно крылья чёрной бабочки. Он опустил взгляд, притворяясь, что не видит очертаний стоящего перед ним человека в лунном свете.

Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он не мог устоять перед соблазном поцеловать прекрасные глаза Се Юаньсин.

Он не стал торопиться, а протянул руку и закрыл глаза Се Юаньсину. Тот не уклонился, и его густые, завитые ресницы слегка коснулись ладони Шэнь Бьянье, вызвав лёгкую щекотку.

Или, возможно, это был просто невыносимый зуд в сердце.

Он больше не мог сопротивляться, опустил голову, чтобы поцеловать губы Се Юаньсин, и его голос охрип: «Детка, почему ты так хорошо себя ведешь, детка?»

Узнайте больше

Продукты

одежда

Персик

одежда

Лучшие продавцы одежды

Одежда

торты

рис

торт

Торт

«Всё прекрасно. Один-единственный светильник в коридоре может создать ощущение, будто ты на сцене. Ты такая красивая, детка».

«А надевая такие короткие шорты, ты меня убиваешь, детка».

Говоря это, Шэнь Бьянье медленно присел на корточки, его большая рука наполовину обхватила гладкую, светлую лодыжку Се Юаньсина, а большой палец с намеком потер маленькую, выступающую косточку лодыжки, словно пытаясь унять какую-то тоску.

В какой-то момент его голос стал странным и липким. Он посмотрел на Се Юаньсина снизу вверх, половина его лица была скрыта в темноте, и только глаза горели одержимостью: «Можно поцеловать, детка?»

Мне показалось…

Он не говорил о поцелуях в губы.

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

одежда

Одежда

Продукты

Торт

торт

рис

торты

Се Юаньсин колебался, не зная, стоит ли соглашаться.

«Эй, кто здесь выключил свет?»

Неподалёку раздался голос. За секунду до того, как зажегся свет, мягкие шорты были приподняты, и на внутренней стороне бедра, ближе к паху, остался жгучий поцелуй.

Прикосновение и исчезновение.

Зажегся свет.

Зрачки Се Юаньсина внезапно сузились, а сердце подскочило к горлу от удивления, страха и стыда. Он даже не осмелился опустить глаза.

Узнайте больше

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

Одежда

Продукты

торт

торты

Торт

рис

Шэнь Бьянье встал, держа в руках одежду, которая должна была лежать в тазу у ног Се Юаньсина.

Пришедший узнал Шэнь Бьянье и, увидев его, спросил с недоумением: «Брат Шэнь, развешиваешь бельё? Почему не горит свет?»

Шэнь Бьянье: «Я нажал на него, но он не отреагировал. Я подумал, что он сломан».

Он, естественно, взял вешалку из рук Се Юаньсина, встряхнул одежду и повесил её. Се Юаньсин шаркал в тапочках, опустив голову, словно не гриб, а дрожащий красный помидор, поспешно удаляясь в сторону.

Он даже не потрудился обзавестись собственным умывальником и вешалкой.

С каждым шагом внутренняя поверхность бедра словно терлась и горела. Это мимолетное ощущение влажности и тепла осталось там, словно клеймо, обжигающее нежную кожу внутренней стороны бедра.

Узнайте больше

одежда

одежда

Одежда

Персик

Лучшие продавцы одежды

Продукты

Торт

торты

рис

торт

Се Юаньсин не осмелился вернуться в новое общежитие. Он издалека увидел приоткрытую дверь общежития Шэнь Бьянье. Не долго думая, он быстро вошёл.

«Тогда он, должно быть, снова работает. Он загорелся сразу же, как только я его включил», — сказал человек, включивший свет в сушильной комнате, с ведром одежды. «Кто это был только что? Они убежали прежде, чем я успел как следует разглядеть».

«Почему он убежал?»

Губы Шэнь Бьянье слегка изогнулись: «Может быть, ты его напугал».

Одноклассник: «А? Я что, такой страшный?»

Шэнь Бьянье уклонился от ответа: «Возможно. Почему ты так обеспокоен?»

Узнайте больше

Персик

Продукты

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

Торт

торты

рис

торт

Шэнь Бьянье вернулся в комнату 603 с тазом Се Юаньсина. Третий сосед удивлённо вошел с пустым тазом. «Разве это не таз Се Юаньсина?»

"Где он?"

Шэнь Бьянье огляделся. «Он ещё не вернулся?»

Все в общежитии дружно покачали головами. Шэнь Бьянье поставил раковину на стол и, выходя из номера 603, увидел слегка приоткрытую дверь своей комнаты.

Он медленно подошел, протянул руку и толкнул дверь, увидев испуганную кошку, сидящую в неосвещенной спальне.

Шаги Шэнь Бьянье инстинктивно стали легче, и на его лице появилось странное чувство удовольствия, словно у охотника, который после охоты попробовал нежное мясо, но раненая добыча убежала, а потом обнаружил, что раненая добыча сама по себе забрела туда.

Узнайте больше

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

Персик

одежда

Торт

торты

торт

рис

Он прикусил кончик языка, пытаясь успокоить боль.

Но это не имело особого эффекта. Мысль о том месте, которое он только что лизнул, не давала Шэнь Бьянье успокоиться.

Не говоря уже о том, что в этот самый момент Се Юаньсин добровольно вошел.

«Малыш», — подошел Шэнь Бьянье, его голос был неожиданно хриплым. «Тебе понравилось, как я тебя только что облизал?»

«Хочешь еще, детка?»

Он спросил, словно верный рыцарь, ожидающий приказа действовать, но его руки уже разжали сжатые колени Се Юаньсина.

Узнайте больше

Одежда

Лучшие продавцы одежды

одежда

Персик

одежда

Продукты

Торт

торты

торт

рис

Се Юаньсин так испугался, что отпрянул, прижавшись спиной к стулу, не имея другого выхода. В мгновение ока он схватил Шэнь Бьянье за волосы: «Подожди!!!»

Шэнь Бьянье поморщился от боли, выглядя немного взъерошенным, но не злым. Он словно покорно спросил: «Что случилось, детка?»

«Малыш появился, потому что тебе это только что понравилось?»

«Я могу лизать для малыша не только внутреннюю часть бедра, но и середину».

Се Юаньсин скрежетнул зубами, его лицо покраснело, как спелый помидор, он был зол и пристыжен, и он заговорил подавленным голосом: «Это потому, что ты прикоснулся слишком близко к внутренней стороне моего бедра!»

«Я... я...» Он стиснул зубы и заговорил ещё тише. «Я просто не мог вернуться в общежитие».

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

одежда

одежда

Одежда

Персик

Продукты

Торт

торты

рис

торт

Шэнь Бьянье опустил взгляд и вздохнул от волнения: «Ах, детка, ты твердый».

Се Юаньсин покраснел от стыда: «Не говори такие вещи прямо!»

«Какое это имеет значение? Еда и секс — это человеческая природа, детка». Шэнь Бьянье наклонил голову, следуя за хваткой Се Юаньсина, обнажив багровый кончик языка с родинкой на нём. «Может, мне пососать его для детки?»

«Температура тела Альфы очень высокая, и рот тоже будет очень горячим. Тебе будет очень комфортно, малыш».

Се Юаньсин: …

Ноги, которые он хотел свести, не слушались его из-за рук Шэнь Бьянье. Он явно хватал Шэнь Бьянье за волосы, и это выглядело агрессивно, но даже кончики его пальцев дрожали.

Узнайте больше

одежда

Одежда

Персик

одежда

Лучшие продавцы одежды

Продукты

рис

торты

торт

Торт

На мгновение стало трудно понять, кто над кем издевается.

Глаза Се Юаньсина наполнились слезами, а голос дрожал от стыда: «Ты, ты... не говори этого».

«Если тебе не стыдно, не считаешь ли ты это грязным?»

«Разве не говорят, что Альфы такие надменные и сильные в постели?»

Шэнь Бьянье нахмурился: «Нет ничего грязного во взаимном желании. А как насчёт альф? Разве альфы не служат своим жёнам?»

«Малышка, если ты отпустишь меня, я сразу же сделаю так, что тебе станет хорошо».

Узнайте больше

Персик

одежда

одежда

Продукты

Лучшие продавцы одежды

Одежда

рис

торты

торт

Торт

Се Юаньсин не выдержал его грубых слов и, покраснев, выругался: «Никто не испытывает к тебе взаимного влечения, извращенец!»

«И я тебе не жена».

Шэнь Бьянье помолчал немного, а затем тихонько усмехнулся: «Неправильно, детка. Обращайся со мной как с X, хорошо?»

Се Юаньсин упрямо покачал головой, тайком прикладывая усилие к ноге, чтобы вырваться из руки Шэнь Бьянье.

Шэнь Бьянье беспомощно вздохнула: «Тогда, детка, отпусти и свою руку. Детка, хотя в нашей семье никто не лысеет, если ты так схватишься, твой муж может быть первым».

Се Юаньсин молча бросил ему: «Не говори глупостей... ты мне тоже не муж, отпусти меня».

Узнайте больше

Одежда

одежда

Лучшие продавцы одежды

Персик

одежда

Продукты

торт

рис

торты

Торт

Но он быстро отпустил.

Шэнь Бьянье неохотно убрал руку с колена Се Юаньсина: «Ты думаешь, мы еще не женаты?»

«Мы получим свидетельство о браке после окончания школы, детка».

Се Юаньсин: …

Разве он не говорил Шэнь Бьянье не болтать глупостей? Как это привело к получению свидетельства о браке?

Он молчал, тихо сдвинул ноги, посмотрел на человека, присевшего перед ним на корточки, стиснул зубы, а затем снова заговорил: «Ты можешь, ты можешь не быть здесь?»

Узнайте больше

Лучшие продавцы одежды

Одежда

одежда

одежда

Продукты

Персик

торты

торт

Торт

рис

Шэнь Бьянье удивился, а в следующую секунду приподнял бровь, в ее голосе прозвучал намек на кокетство: «Малыш хочет что-то сделать своими руками?»

Се Юаньсин мгновенно сжал руки, наконец, не в силах удержаться и толкнуть Шэнь Бьянье в плечо. Его голос был полон гнева и стыда: «Неужели я не могу просто подождать, пока оно само собой упадет?!?»

«Ты собираешься присесть передо мной на корточки и наблюдать за этим процессом?»

«Ты извращенец!!!»

Глава 60. Извращенец, пойманный с поличным.

Глава 60. Извращенец, пойманный с поличным.

В комнате было темно, и только лунный свет, проникающий с балкона, отбрасывал пятнистые синеватые тени. Высокий парень полуприсел перед худощавым юношей, застыв в нерешительности, не желая отступать. Его руки смутно порывались снова сжаться на коленях Се Юаньсина, подушечки пальцев непроизвольно потирались друг о друга, выдавая сквозь внешнее спокойствие необъяснимую тревогу.

Се Юаньсин первым почувствовал опасность. Прежде чем эти большие ладони коснулись его коленей, он внезапно пнул Шэнь Бянье по голени и свирепо бросил:

— Проваливай.

Шэнь Бянье посмотрел на него глубоким, темным взглядом:

— Малыш хочет, чтобы я ушёл?

Се Юаньсин упрямо выпрямил шею, хотя в его храбрости сквозила слабость:

— А что, нельзя?

Он был похож на взъерошенного котенка, которому не хватает уверенности в себе.

Но Шэнь Бянье хотел, чтобы у Се Юаньсина была безграничная уверенность. Он поднялся и непринужденным жестом отряхнул со штанов след от ноги:

— Уже ухожу, малыш. Малышу в таком виде неудобно возвращаться в 603-ю, так что спи сегодня здесь. А я пойду посплю на твоей кровати, уже поздно.

Се Юаньсин, чувствуя бодрое «маленькое грибное» возбуждение, немного посомневался и с бесконечным чувством стыда кивнул.

Когда Шэнь Бянье предложил это, он просто не хотел, чтобы кто-то увидел Се Юаньсина, только что вырвавшегося из плена желания, с раскрасневшимся лицом. Его помыслы были чисты и невинны. Но, когда он лег на кровать Се Юаньсина, его феромоны начали пробуждаться.

В 603-й комнате после отбоя было не совсем тихо. Кто-то внизу еще доигрывал последнюю партию, клавиатура громко щелкала; кто-то смотрел видео без наушников. Все считали, что в одиннадцать еще рано.

Обычно эти звуки стихали только после того, как кто-то объявлял, что ложится спать. Но сегодня сначала затих стук клавиш, а затем смолкло и видео.

Кто-то подал голос, с заметным трудом произнося:

— Брат Шэнь, твои феромоны...

Между альфами существует взаимное отторжение феромонов, а более сильный альфа подавляет слабого. Хоть этот парень еще мог говорить, на самом деле он едва сдерживался, чтобы не выбежать вон из комнаты.

— Прости. Немного простудился, феромоны вышли из-под контроля.

Шэнь Бянье перекатился и спрыгнул с кровати. Он не воспользовался лестницей, а почти перемахнул через бортик, опершись руками – быстро, чисто и четко.

Сидевший внизу человек был потрясен этим трюком и тихо прошептал:

— Красава...

Красава ли?

Только Шэнь Бянье знал, сколько позорного желания сбежать было в этом движении. Он проигнорировал комплимент, вызвавший у него лишь горькую усмешку, и вышел за дверь.

Его феромоны оказались бесхарактерными. И сам он тоже.

Хотя он больше не чувствовал запаха самого Се Юаньсина, ему все равно казалось, что одеяло пахнет молоком.

Знал бы – взял бы с собой пару ингибиторов. Хотя у других парней в 603-й они наверняка были, просить их посреди ночи по такому странному поводу было бы слишком подозрительно. То, что из-за простуды выплеснулось немного феромонов – нормально, но, если их так много, что нужны подавители, чтобы успокоиться, – это уже не спишешь на простуду.

Поэтому Шэнь Бянье так решительно и ушел.

Если бы люди узнали, что ему нравится Се Юаньсин – это ничего, он бы даже обрадовался. Но если бы узнали, что он возбудился от одеяла Се Юаньсина – это было бы слишком извращенно, а ему еще учиться в университете А.

Кровать Се Юаньсина была очень мягкой, словно нежный молочный бисквит.

Ворота общежития уже закрыли, поэтому Шэнь Бянье перемахнул через стену. Посреди ночи ему каким-то неведомым образом захотелось съесть торт.

На полпути Шэнь Бянье посетило смутное чувство, будто он что-то забыл, но он никак не мог вспомнить, что именно.

Когда позвонил Чжоу Чао, Шэнь Бянье как раз ждал свой молочный торт в круглосуточной кондитерской, которую нашел с большим трудом.

Чжоу Чао был краток: — Выходи пить, есть разговор.

Шэнь Бянье: — Какое пить посреди ночи?

Чжоу Чао раздраженно ответил: — Если не пить ночью, то, когда – утром? Ночь для того и создана, чтобы пить. А ты чем ночью заниматься собрался?

Шэнь Бянье, не отрывая взгляда от торта за стеклом, не задумываясь выдал: — Торт есть.

Чжоу Чао: —  ?

Через полчаса примчавшийся Чжоу Чао впал в странное оцепенение, глядя на торт, который кондитер как раз ставил перед Шэнь Бянье. Он не стал церемониться, плюхнулся на соседний стул и сразу взял вилку с тарелкой, чтобы отрезать себе кусок.

— Торт так торт. Слышал, сладкое поднимает настроение.

У Шэнь Бянье задергалось веко, он хотел что-то сказать, но смолчал. Не стоило спорить с другом из-за куска торта – пусть ест.

Чжоу Чао уже поднес кусочек нежного бисквита ко рту, когда чья-то рука внезапно и резко перехватила его запястье. Он повернул голову, их взгляды встретились. Шэнь Бянье всего за секунду прошел путь от неловкости до полной невозмутимости:

— Не ешь этот. Я закажу тебе другой.

Чжоу Чао:

— ...Даже куском торта не поделишься? Ты что, совсем обеднел?

Шэнь Бянье неловко кашлянул:

— Нет. Просто он молочный.

Последовала тишина. Не дождавшись объяснений, Чжоу Чао спросил:

— И что с того, что молочный? Отрава?

Шэнь Бянье: — ...Никакая не отрава.

При этом он не забыл отобрать у друга вилку.

— Из-за какого-то молочного торта зажал даже вилку! — вспылил Чжоу Чао, ударив по столу. — Как мне теперь у тебя денег одалживать? Стоит ли вообще рот открывать?

Шэнь Бянье, прикусив вилку, вскинул бровь: — Открывай. Сколько надо?

Чжоу Чао: — Три тысячи.

Шэнь Бянье тут же перевел ему деньги: — Хватит?

Чжоу Чао посмотрел на него тяжелым взглядом: — Хватит. Если я сдохну, купишь мне на эти деньги тортов – по одному в год на поминки, как раз до твоей смерти хватит ходить на кладбище.

Шэнь Бянье хмыкнул, покачав головой: — Тортов от "Black Swan"* на эти деньги хватит только на одни похороны. Мы же братья, я тебе организую всё по высшему разряду.

*黑天鹅 (hēi tiān'é) переводится с китайского на русский как "Чёрный лебедь". Это название популярной и очень дорогой в Китае кондитерской, изготавливающей торты в форме лебедей (официальный сайт: https://www.blackswancake.com)

Чжоу Чао искренне ответил: — Спасибо тебе.

Шэнь Бянье: — Не за что. — Помолчав, он добавил: — Ладно, рассказывай, что случилось.

Чжоу Чао просто так не просит – раз заговорил о тридцати миллионах*, значит, проблемы серьезные.

*Примечание переводчика: разговор между Чжоу Чао и Шэнь Бянье строится на игре слов, а вернее на составлении числительных в китайском языке.

三千万 (sānqiānwàn) – тридцать миллионов (30.000.000).

三 (sān) переводится как три.

千 (qiān) переводится как тысяча.

万 (wàn) переводится как десять тысяч.

Если переводить 三千万 дословно мы получим три тысячи десяти тысяч (3.000х10.000=30.000.000). В начале разговора Чжоу Чао на вопрос Шэнь Бянье «сколько надо?» ответил «三千 (три тысячи)», подразумевая сумму в 30.000.000. Шэнь Бянье это понял, но решил подшутить над своим другом.

Чжоу Чао не вдавался в подробности: — Ничего особенного. Хочу побороться за наследство, возникли сложности. Я всё верну с процентами.

Шэнь Бянье нахмурился: — Ты же никогда не собирался в это лезть? Проценты не нужны, оставь их на мои поминки. И не забудь про "Black Swan".

Чжоу Чао последнее время пребывал в дурном настроении, и разговоры друга о смерти лишь усиливали раздражение. Он достал тонкую сигарету, закурил и зажал фильтр в губах. Клубы дыма окутывали его лицо, пряча узкие проницательные глаза.

— Раньше думал, что можно не бороться. Теперь понял, что власть – хорошая штука. Я же взял тот завод по производству фейерверков. Думал, старик просто подсунул мне рухлядь поиграться, а оказалось – настоящая проверка боем.

Шэнь Бянье, отодвинув торт подальше от дыма, слушал рассказы о заводских делах и кивал.

Чжоу Чао посмотрел на него и вдруг усмехнулся: — Молодой господин, ты действительно живешь без забот.

Шэнь Бянье откусил торт, наслаждаясь насыщенным молочным вкусом, и бросил невзначай: — Если бы ты с пятнадцати лет знал, что не доживешь до тридцати, ты бы тоже ни о чем не парился.

Жизнь и так коротка, зачем забивать голову всякой ерундой и приближать конец.

Чжоу Чао замолчал. Спустя время он спросил: — Ты обещал заказать мне другой торт. Где он?

Шэнь Бянье покосился на него: — Рот есть? Иди и закажи.

Он всё еще пытался вспомнить, что забыл. Какое-то чувство неправильности вертелось на языке, но стоило сосредоточиться – и мысль ускользала.

Шэнь Бянье доел последний кусочек маленького тортика. Когда молочный вкус коснулся горла, его внезапно осенило.

Одежда.

Та самая вещь.

***

В общежитии Се Юаньсин дождался, пока возбуждение окончательно стихнет. Свет уже давно выключили, а его телефон остался в 603-й комнате. Идти за ним сейчас было неловко, но Се Юаньсин не был из тех, кто не может прожить без гаджета ни минуты.

В темноте он забрался на кровать Шэнь Бянье. Постель была чистой и опрятной: даже если Шэнь Бянье не любил заправлять кровать, он всегда аккуратно расправлял одеяло.

Се Юаньсин нырнул под одеяло и почти сразу наткнулся рукой на что-то мягкое. Какая-то одежда.

Прожив в одной комнате с Шэнь Бянье столько времени, он знал, что тот чистюля и не станет совать грязные вещи под одеяло. Се Юаньсин подумал, что Шэнь Бянье просто бросил что-то второпях и забыл. Но когда он захотел сложить вещь и отложить её в сторону, встряхнув, что-то показалось ему странным.

В комнате было темно, лишь тонкая полоска лунного света падала с балкона. Но даже при таком слабом освещении Се Юаньсин узнал футболку, которую носил много лет. Она была мягкой, свободной и очень удобной. Но сейчас, сжимая край ткани, Се Юаньсин почувствовал, как пальцы буквально обжигает.

Кто-нибудь может мне объяснить... почему моя пижама лежит под одеялом у Шэнь Бянье?

Она пропала после стирки, и он думал, что потерял её. Оказалось – она «потерялась» в кровати Шэнь Бянье?

Се Юаньсин сжал ткань дрожащими пальцами и поднес её к лицу. Не почувствовав никакого странного или неприятного запаха, он облегченно выдохнул. Но осознав, что от ткани исходит легкий аромат кондиционера для стирки, он замер, хлопая глазами.

Почему... она постирана?

При каких обстоятельствах одежду, которую он уже стирал, понадобилось перестирывать заново самому Шэнь Бянье?

Сам Се Юаньсин пользовался обычным стиральным порошком, и запах был совсем другим. Значит, Шэнь Бянье постирал её, высушил и положил к себе в кровать...

У Се Юаньсина вспыхнули уши. Не смея развивать эту мысль дальше, он аккуратно сложил вещь в ногах кровати, лег и заставил себя закрыть глаза.

Ему нравилась одержимость X, его пылкая и открытая жажда. Это было похоже на то, как всеми забытый гриб в темном углу вдруг получает свой собственный луч солнца, который не светит больше ни для кого.

Но когда образы X и Шэнь Бянье начали сливаться, а извращенная одержимость последнего оказалась ничуть не меньше, это стало для него настоящим ударом.

Стоило закрыть глаза, как перед ним вставала та самая смятая пижама под чужим одеялом. Се Юаньсин сокрушенно вздохнул и отвернулся к стене. Он всего лишь хотел избежать неловкости из-за своего возбуждения, а в итоге попал в еще более двусмысленную ситуацию. В тот момент в коридоре, когда погас свет, ему следовало сразу прогнать Шэнь Бянье, притворявшегося X. Твердо отказать.

Утром Се Юаньсин проснулся еще до рассвета. Сев на кровати, он первым дело увидел аккуратно сложенную белую футболку в изножье.

Се Юаньсин: «…...»

Он немного посидел, и когда услышал, что соседи начали просыпаться, забрал пижаму и вернулся в 603-ю. Шэнь Бянье на его месте не было; Се Юаньсин решил, что тот, как обычно, ушел на пробежку.

Высокий и худощавый сосед, вставший раньше всех, посмотрел на него с нескрываемым любопытством. Щадя сон остальных, он промолчал, и Се Юаньсин, схватив телефон и умывальные принадлежности, быстро ретировался.

Се Юаньсин сфотографировал одежду в руках. Он колебался, не зная, стоит ли отправлять это Шэнь Бянье. Подумал – и удалил фото. Вместо этого он написал в WeChat:

«В прошлом семестре мы виделись с X всего три раза».

«Лимит исчерпан».

«Не смей больше приходить в темноте. Я знаю, что свет в коридоре выключил ты».

Он не стал использовать смайлики, стараясь придать тексту максимально холодный и серьезный тон.

Шэнь Бянье, который в два часа ночи еще ел торт, проснулся в семь утра. Прочитав сообщение, он стал бледнее привидения, а его лицо выражало вселенскую скорбь. Сообщение пришло на основной аккаунт, и у него появилось дурное предчувствие.

Шэнь Бянье: «Малыш, X даже лизал твою родинку под глазом, а я – нет».

«И он целовал тебя дважды, а я всего один раз».

«Нельзя считать только по встречам, это несправедливо».

Се Юаньсин ответил коротко и убийственно: «Еще слово – и в блок».

Шэнь Бянье: «......»

Прижали к ногтю. Дело плохо.

Он поспешил в общежитие и столкнулся с Се Юаньсином прямо в коридоре, когда тот с рюкзаком шел на занятия. Вокруг было полно студентов, спешащих на первую пару. Некоторые здоровались с Шэнь Бянье с большой учтивостью. Он лишь кивал в ответ и шел к Се Юаньсину, но тот обошел его стороной, даже не удостоив взглядом.

Несмотря на прошлый опыт, Шэнь Бянье почувствовал, как у него перехватило дыхание.

В темноте Се Юаньсин был таким послушным, сам раскрывал губы для глубокого поцелуя. Но при свете дня, на людях, он относился к нему хуже, чем к незнакомцу. Этот контраст разрывал Шэнь Бянье душу. Его сердце было полностью во власти его малыша.

Се Юаньсин уже ушел, а он всё не мог перестать смотреть ему вслед.

Шэнь Бянье разрывало желание броситься ему вдогонку, утащить в темный угол и целовать до изнеможения, спрашивая: «Кто я?». И если услышит «X» – залезть рукой под одежду и спросить снова, а если опять «X» – пойти еще дальше. Пока не услышит имя «Шэнь Бянье». Пока его не признают.

Но на самом деле – нельзя. Так он никогда не добьется настоящего признания. Ему остается только ждать, как заключенному – приговора.

Шэнь Бянье вернулся в комнату и посмотрел на кровать. Одеяло – аккуратно заправлено, на кровати – пустота. Никакой лишней одежды.

Точно... Попался.

Он думал, что почувствует неловкость, ведь поступок с пижамой был, мягко говоря, некрасивым. Но сейчас ему хотелось только вздыхать.

С X видеться нельзя, пижаму забрали, даже лимит ругани из «блокнота обид» исчерпан – не осталось ничего. Теперь Се Юаньсин при встрече будет его просто игнорировать. Ни слова. Единственное, что его еще держало, – обещание Се Юаньсина вместе поехать куда-нибудь на летних каникулах. Теперь он ждал каникул сильнее, чем когда-либо.

Потому что эти слова значили: его малыш, возможно, будет готов простить его к лету.

Шэнь Бянье мучился от холодности Се Юаньсина и в то же время думал, что тот всё-таки слишком мягкосердечен. Раньше он считал его мрачным ядовитым грибом, но чем ближе подходил, тем яснее видел, что это просто красивый черный гриб. Возможно, и ядовитый, но не смертельно – он лишь тихо отбивается спорами от тех, кто пытается ему навредить.

Шэнь Бянье шел на лекцию, на ходу меняя аккаунты в телефоне. С аккаунта X он отправил: «Малыш».

Занятия еще не начались, и ответ пришел быстро – стикер с котиком, недоуменно склонившим голову. Этот аккаунт пока не был заблокирован. Шэнь Бянье выдохнул и, поколебавшись секунду между приличием и наглостью, написал:

Х: «Та одежда...»

Х: «Малыш, можешь мне её вернуть?»

(Системное сообщение: получатель не добавил вас в друзья...)

Шэнь Бянье: «...Я был не прав».

Глава 61. Травма (включая дополнительную главу).

Глава 61. Травма (включая дополнительную главу).

Во время перемены в аудитории стояла непривычная тишина. Вентиляторы над головой глухо гудели, а ряды студентов под ними приуныли, напоминая пожухлую капусту.

— Эх, почему до каникул еще целый месяц... — Се Юаньсин сидел на задней парте, а его сосед, Гао Юйфэй, растянулся на столе и бессильно вздыхал. — Жара просто убийственная.

«Целый месяц...» — подумал Се Юаньсин.

В этот момент Гао Юйфэй внезапно повернулся к нему и спросил:

— Слушай, а почему ты совсем не потеешь? — С этими словами он протянул руку, собираясь потрогать лицо Се Юаньсина. — Мало того, что ни капли пота, так ты еще и совсем не загорел. Такой беленький и нежный... Кто не знает, тот бы подумал, что ты омега.

Се Юаньсин отстранился и нахмурился:

— У меня плохое кровообращение, я мерзляк. Если не слишком жарко, я обычно не потею. И вообще, говори просто так, не надо постоянно распускать руки.

Гао Юйфэй бесцеремонно ответил:

— Да ладно тебе, мы же оба парни, к тому же ты бета. Это же нормально. Ты вот переехал в другую комнату, не живешь больше с этим ледяным старшекурсником Шэнем, должен был увидеть, что у других это в порядке вещей – приобнять за плечи там, коснуться... Мне просто стало любопытно, почему ты не потеешь, редкость же.

Се Юаньсин кивнул:

— Для кого-то нормально, но мне это не нравится.

Раньше он бы просто уклонился, ничего не объясняя, но, возможно, чья-то забота и потакание разбаловали его характер – теперь он мог прямо заявить о вещах, которые ему неприятны, даже если они считались «нормальными».

У Гао Юйфэя напрочь отсутствовало чувство личных границ, но был один плюс – он не умел долго обижаться. Услышав это, он сконфуженно усмехнулся:

— Ладно, ладно, впредь буду помнить.

Получив вежливый отказ, Гао Юйфэй достал телефон. Пролистав пару постов, он снова заговорил:

— Смотри, Ши Тинтин репостит объявление про шоу «железных цветов»*. Честно, судя по афишам, выглядит очень красиво. Эх, будь у меня маленький омега, я бы обязательно его туда сводил.

*打铁花 (dǎ tiě huā): "打铁" (dǎ tiě) означает "ковать железо", а "花" (huā) означает "цветок". 打铁花 (dǎ tiě huā) переводится на русский как "выбивать железные цветы" или "лить железные цветы".

Представление «Железные цветы» (Da Tie Hua) – традиционное китайское шоу, в котором мастера ударами подбрасывают в воздух расплавленное железо, создавая эффект грандиозного огненного фейерверка.

Представление включает в себя:

– Бросание раскаленного металла: мастера бросают в воздух раскаленные добела куски железа или стали.

– Удары молотом: другие мастера бьют по этим кускам молотами, создавая искры и брызги расплавленного металла.

– Визуальный эффект: эти искры и брызги, разлетающиеся в воздухе, напоминают фейерверк или, собственно, "цветы" из металла.

Это очень зрелищное и опасное искусство, которое часто исполняется во время праздников и фестивалей в Китае.

Се Юаньсин ответил:

— Можно пойти и одному.

Гао Юйфэй горестно вздохнул:

— Так же неинтересно! Я вообще не понимаю, как ты так живешь – всегда и везде один. Вот Фан Чжи последние дни черт знает чем занят, так мне уже не по себе от того, что на занятиях не с кем посидеть, хотя в остальное время полно других друзей.

Мало кто любит быть «одиноким волком», ведь это чувство не из приятных.

Слушая жалобы Гао Юйфэя, Се Юаньсин подсознательно взглянул на свой телефон. Тот лежал на столе с чёрным экраном, не подавая признаков входящих сообщений. Се Юаньсин слегка поджал бледные губы, часто заморгал и отвёл взгляд ‒ трудно было понять, разочарован он или просто задумался.

Но едва он отвернулся, экран в поле его зрения внезапно вспыхнул. Се Юаньсин схватил телефон и, увидев сообщение от Ши Тинтин, снова сжал губы.

Ши Тинтин: «Синсин! Сегодня вечером у входа в торговый центр будет шоу "железных цветов", придешь? Это безумно красиво! И бесплатно!»

В прошлый раз она не устояла перед искушением и поехала развлекаться с Тантан, но чувствовала себя неловко, будто воспользовалась чужой добротой – ведь она не могла позволить себе такие дорогие вещи. Устроившись на подработку ведущей мероприятий в торговый центр, Ши Тинтин увидела анонс шоу и решила позвать Се Юаньсина. Она прислала сразу несколько фотографий, наперебой расхваливая зрелище.

Се Юаньсин опустил глаза и некоторое время смотрел на сообщение, прежде чем ответить. Рассыпающиеся на фото искры напомнили ему о фейерверках, которые долго не смолкали в небе над политехом города А. Даже если бы Чжоу Чао не сказал ему, Се Юаньсин на самом деле знал, что их устроил Шэнь Бянье.

Он знал. Шэнь Бянье был именно таким человеком: если он хотел что-то подарить, то делал это обходными путями, и даже если подарок отвергали, он всё равно выставлял его прямо перед глазами. Когда Шэнь Бянье попросил Ши Тинтин позвать Се Юаньсина в путешествие в «город фейерверков», тот отказался. И тогда Шэнь Бянье перенес фейерверк прямо к нему в университет.

Се Юаньсин вдруг немного пожалел, что в тот вечер не остановился, чтобы как следует полюбоваться ночным небом. До самого конца перемены, пока не прозвенел звонок, он колебался в своих мыслях.

***

На скучной факультативной лекции Шэнь Бянье сидел в огромной аудитории. Тонкий смартфон ловко крутился в его руках – он управлялся с ним так же непринужденно, как с ручкой, и никто не мог заметить скрытого в этом движении раздражения.

Ему хотелось написать Се Юаньсину. Очень хотелось. Но он боялся, что его основной аккаунт тоже окажется в черном списке. Раз уж аккаунт X был заблокирован так решительно, Шэнь Бянье, как бы ему ни хотелось верить в обратное, не осмеливался рисковать – вдруг его настоящий профиль забанят еще быстрее?

Шэнь Бянье замер, открыл календарь и начал день за днем отсчитывать время. Точное расписание экзаменов было еще не известно, поэтому он мог только предполагать, основываясь на прошлом опыте. Сколько бы он ни считал, до летних каникул оставался как минимум месяц. Ему никогда еще время не казалось таким бесконечным. Одна пара, один месяц – всё это невыносимая мука.

Вибрация телефона осталась незамеченной в общем шуме просторного лекционного зала, но Шэнь Бянье, услышав её, почти мгновенно успокоился – тревога в его глазах исчезла.

Се Юаньсин долго колебался и всё же после занятий отправил Шэнь Бянье сообщение: «Сегодня в торговом центре шоу «железных цветов», я никогда такого не видел».

Шэнь Бянье: «Я составлю малышу компанию».

Шэнь Бянье: «Если малыш не хочет, чтобы я шел рядом, можно я хотя бы подвезу малыша?»

Шэнь Бянье: «Можно, малыш?»

Се Юаньсин еще не успел допечатать фразу: «Хочешь пойти со мной?», как в чате уже всплыло несколько сообщений от Шэнь Бянье.

— ...Почему он так быстро печатает? — пробормотал Се Юаньсин, покорно стирая по одной букве свое предложение и заменяя его на лаконичное: «Хорошо».

Шоу должно было начаться вечером. Не было еще и шести, а Шэнь Бянье уже засыпал Се Юаньсина вопросами.

18:00

Шэнь Бянье: «Малыш, во сколько мы поедем?»

Се Юаньсин: «Давай в восемь».

Шэнь Бянье: «Хорошо, как скажешь, малыш».

18:10

Шэнь Бянье: «Малыш, может начнем собираться? Мы могли бы перекусить в торговом центре».

Се Юаньсин: «Нет, я поем в столовой».

Шэнь Бянье: «Ладно, можно мне тоже прийти в столовую?»

Шэнь Бянье: «Давно там не был».

Се Юаньсин: «Как хочешь, я уже закончил».

Шэнь Бянье: «Прости, малыш, просто очень хотел тебя увидеть».

18:47

Шэнь Бянье: «Малыш, если мы сейчас выедем на машине, будет в самый раз по времени».

Се Юаньсин: «Еще рано».

Шэнь Бянье: «Ну как же рано, малыш. От универа до центра в любом случае ехать целый час».

Шэнь Бянье: «Малыш?»

Шэнь Бянье: «Ладно, может и правда рановато».

19:10

Шэнь Бянье: «Малыш, ты сейчас в библиотеке? Заехать за тобой?»

Се Юаньсин: «Не нужно».

Се Юаньсин: «Еще рано».

Шэнь Бянье: «Я уже у входа в библиотеку, малыш».

Шэнь Бянье: «Малышу нужно зайти в комнату оставить рюкзак?»

Постоянно загорающийся экран заставлял Се Юаньсина то и дело отвлекаться. За окном уже стемнело. Сидя в ярко освещенном зале библиотеки, он наконец не выдержал и тяжело вздохнул. Собрал вещи и направился к выходу.

Лестница библиотеки была длинной и высокой. Се Юаньсин вышел из дверей, остановился на самой верхней ступеньке и посмотрел на Шэнь Бянье вниз:

— Пойдем.

Из-за разницы в высоте казалось, будто он говорит, слегка приподняв подбородок. Шэнь Бянье, стоя внизу у подножия лестницы, подумал лишь о том, какой он гордый и красивый.

Стояло лето. На Се Юаньсине была простая футболка и свободные шорты, из-под которых виднелись длинные, прямые и белые ноги. Обутый в кроссовки, он медленно спускался по ступеням. С каждым его шагом Шэнь Бянье почему-то вспоминал тот вечер и удар ногой, который Се Юаньсин нанес ему по голени.

Если прижать его к кровати, в панике он, наверное, тоже будет отбиваться ногами. Упрется ли он ему в плечо? Сможет ли он перехватить его лодыжку, чтобы его малыш не сбежал?

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Когда он заговорил, его голос внезапно прозвучал хрипло:

— Малыш.

Се Юаньсин подозрительно взглянул на него с едва уловимым беспокойством:

— Ты простудился?

Голос Шэнь Бянье иногда становился низким и охрипшим, но это случалось в период гона или в особые моменты. Сейчас же обстановка казалась обычной, поэтому Се Юаньсин первым делом подумал о болезни.

Шэнь Бянье сглотнул, сохраняя невозмутимый вид:

— Нет. Пойдем, малыш?

Се Юаньсин кивнул и последовал за ним к парковке. Всю дорогу Шэнь Бянье порывался заговорить, но замолкал под холодным и отстраненным взглядом Се Юаньсина. Поразмыслив, он достал телефон и написал Чжоу Чао.

Шэнь Бянье: «У меня голос немного охрип, и Се Юаньсин спросил, не простудился ли я».

На этот раз Чжоу Чао ответил быстро, не дожидаясь звонка: «И что дальше? С чего это у тебя голос охрип?»

Шэнь Бянье проигнорировал вопрос о причине хрипоты и быстро напечатал: «Он заботится обо мне! Мне даже притворяться больным не пришлось!!! СЕ! ЮАНЬСИН! ЗАБОТИТСЯ! ОБО! МНЕ!»

Телефон замолчал. Шэнь Бянье хмыкнул, собираясь убрать его, как вдруг пришло уведомление. Всего одна фраза.

Чжоу Чао: «Катись к чёрту, влюбленный идиот».

«Ха». Шэнь Бянье холодно усмехнулся, списав это на чистую зависть.

***

— Синсин! — Ши Тинтин замахала рукой у входа в торговый центр. Увидев идущего рядом Шэнь Бянье, она переглянулась с Тантан. В глазах обеих девушек застыло изумление. Подруги оказались крайне заинтригованы, но из вежливости не стали ничего спрашивать.

Ши Тинтин сунула в руки Се Юаньсину коробку:

— Синсин, это тебе! «Счастливая коробочка»* (Blind Box), внутри кукла**.

*盲盒 (mánghé): слепой ящик / блайндбокс (популярный вид сюрприз-боксов, содержимое которых неизвестно до открытия).

**娃娃 (wáwa): кукла / пупс.

Прежде чем Се Юаньсин успел отказаться, она схватила Тантан за руку:

— Мы заняли для вас места в первом ряду, раз вы пришли – мы пойдем.

Небо становилось всё темнее, время близилось к началу выступления, толпа становилась плотнее. Се Юаньсин просто вспомнил тот пропущенный фейерверк и поддался сиюминутному порыву прийти на это простое шоу. Прижимая к себе коробку, он посмотрел на Шэнь Бянье, который даже в такой толпе выглядел выдающимся, и внезапно засомневался в своем решении.

«Жизнь Шэнь Бянье совсем другая, зачем ему всё это...»

— Как здесь шумно, Синсин. Надо было по дороге купить чай с молоком, смотрю – у всех вокруг что-то в руках, — голос Шэнь Бянье прервал его мысли.

Се Юаньсин поднял глаза, его взгляд был сложным. В момент, когда их глаза встретились, тон Шэнь Бянье внезапно стал тише, в нем послышалась обида:

— Я знаю, что на людях нельзя звать тебя «малыш», но неужели даже «Синсин» нельзя? Ши Тинтин так называет, X так называл... Я что, хуже Ши Тинтин, не говоря уже об X?

Се Юаньсин: — ......

«О чем этот человек вообще думает целыми днями?»

— Зови как хочешь, я всё равно не смогу заткнуть тебе рот.

Шэнь Бянье приподнял бровь. Вокруг было полно народу, но он произнес это совершенно естественно:

— Вообще-то сможешь, если Синсин поцелу...

Се Юаньсин ледяным взглядом оборвал Шэнь Бянье на полуслове. Даже если фраза не была закончена, он прекрасно знал, что концовка не предназначалась для чужих ушей. Шэнь Бянье тут же замолчал, изобразив полное послушание.

В нетерпеливом шуме толпы за ограждение вышли мастера «железных цветов». Раскаленное до тысяч градусов железо с силой разбрызгивали в сторону навеса, и в мгновение ока десятиметровые искрящиеся «цветы» расцвели на пустой площадке. Грандиозное зрелище – искры буквально зажгли ночное небо.

Трудно было подобрать слова, чтобы описать это великолепие. Ослепительно и величественно, словно фейерверк – огненные деревья и серебряные цветы, расцветающие лишь на краткий миг. В темных глазах Се Юаньсина отражались яркие всполохи, его взгляд светился. Пока он смотрел на огненное шоу, Шэнь Бянье повернул голову и смотрел только на него.

Атмосфера достигла апогея с каждым новым ударом по раскаленному металлу. Дети кричали от восторга, толпа взрывалась аплодисментами и вздохами. Людей становилось всё больше, Се Юаньсина начали теснить к ограждению.

Он только хотел отступить, и Шэнь Бянье уже тянул его к себе, как вдруг какой-то полный ребенок, не глядя, с силой рванулся вперед, буквально вытолкнув Се Юаньсина плечом. Совсем рядом исполнитель мощным ударом подбросил в воздух порцию раскаленного жидкого железа.

Легкое ограждение уже давно подалось вперед под напором толпы. После толчка ребенка Се Юаньсин увидел, как летящие искры несутся прямо на него, и инстинктивно зажмурился.

В наступившей мгновенной темноте его втянули в крепкие, горячие объятия. Над ухом раздался приглушенный стон, смешанный с криками толпы.

Сотрудники службы безопасности поспешно выбежали, чтобы навести порядок. Се Юаньсин был надежно укрыт в чужих руках, но на его лице отразился ужас:

— Ты ранен?! Что с тобой?!

Над головой раздался знакомый голос, который сейчас звучал на удивление спокойно:

— Всё в порядке, малыш. Всё хорошо.

Се Юаньсин не поверил. Как только Шэнь Бянье его отпустил, он схватил его, лихорадочно осматривая. Его руки сильно дрожали:

— Где? Куда попало?

Внезапно он замер, увидев плечо Шэнь Бянье. Шэнь Бянье, превозмогая боль, пытался его успокоить и даже пошевелил рукой:

— Правда, ничего страшного. Расстояние было приличным, только пара искр задела. Промою водой, и всё пройдет. Подожди меня, я схожу в туалет обработаю.

Се Юаньсин стиснул зубы:

— Разве такие вещи обрабатывают в туалете?! Ты хоть понимаешь, что у тебя плечо в крови? — Он резко повернулся к подбежавшему сотруднику торгового центра: — Отвезите нас в больницу. Сейчас же.

Властный тон, холодный голос – Се Юаньсин пытался казаться спокойным, но рука, которой он схватил ладонь Шэнь Бянье, мелко дрожала. Это был даже не захват – он словно вложил свою руку в широкую ладонь Шэнь Бянье, и тот крепко сжал ее в ответ:

— Всё нормально, малыш, просто немного крови.

«Немного крови...»

Се Юаньсин прикрыл глаза, голос его стал тише:

— Тебе больно?

— Нет.

Шэнь Бянье продолжал твердить, что не больно, даже когда в больнице ему обрабатывали рану и накладывали мазь. Но разве такое могло не болеть? Се Юаньсин лучше кого бы то ни было знал, насколько невыносимой может быть боль от ожогов.

Досада и раскаяние переполняли его. Он не понимал, зачем ему вообще взбрело в голову смотреть на это шоу. Если бы он не предложил, Шэнь Бянье не пришел бы и не пострадал. Если бы его не толкнули, Шэнь Бянье, вероятно, никогда в жизни не оказался бы в такой нелепой ситуации – с окровавленным плечом посреди давящей толпы.

С самого приезда в больницу Се Юаньсин не проронил ни слова. Он наблюдал, как медсестра наносит лекарство, и неосознанно впивался ногтями в собственные ладони. Кончики пальцев глубоко уходили в кожу, оставляя один полумесяц за другим. Взгляд его потускнел, а шрамы на его собственной спине, казалось, тоже начали гореть фантомной болью.

К счастью, ожог оказался не слишком обширным. Медсестра, закончив, наставляла:

— Несколько дней не мочите рану. Если не следить, может остаться шрам.

Стоящий рядом Се Юаньсин заговорил впервые за долгое время:

— Его можно будет убрать?

Медсестра кивнула:

— Скорее всего, да. Небольшие шрамы сейчас удаляют бесследно.

Когда медсестра ушла, в палате воцарилась тишина. Шэнь Бянье взял Се Юаньсина за руку, нежно поглаживая выступающую косточку на запястье, и мягко сказал:

— Не плачь, малыш.

Се Юаньсин моргнул, его ресницы затрепетали:

— Я не плачу.

Шэнь Бянье тихо рассмеялся:

— А мне кажется, ты вот-вот расплачешься. Неужели мое плечо стало настолько уродливым, что напугало тебя до слез?

Се Юаньсин поджал губы:

— Нет, рана не такая уж тяжелая. Я просто не хочу, чтобы у тебя остался шрам.

— Почему?

Се Юаньсин с усилием выдавил:

— Твое тело... красивое. На нем не должно быть шрамов.

И уж тем более не должно быть меток, оставшихся из-за него.

Шэнь Бянье потянул его за руку, заставляя сесть рядом:

— Если он не будет совсем уж страшным, я не против его оставить.

Пока Се Юаньсин хмуро смотрел на него, Шэнь Бянье внезапно подался вперед и запечатлел легкий поцелуй в уголок его губ:

— У тебя шрам на правом плече, теперь у меня на левом. Какое совпадение, не находишь?

Ресницы Се Юаньсина дрожали, словно крылья намокшей бабочки:

— Какое еще совпадение... Ты от боли рассудок потерял?

Шэнь Бянье тихо усмехнулся:

— Именно что совпадение. Может, небо увидело, что мы оба такие одинокие и несчастные, и оставило на нас метки, чтобы мы не потеряли друг друга.

Се Юаньсин понимал, что тот просто пытается его утешить, но всё равно на мгновение замер.

Вскоре Шэнь Бянье добавил:

— Конечно, если будет совсем некрасиво, сделаем операцию. — Тут он спохватился и поспешил исправиться: — Ты не волнуйся, твои шрамы вовсе не уродливые.

Се Юаньсин:

— ...Я не об этом сейчас думаю. — Он пошевелил пальцами, желая коснуться плеча Шэнь Бянье, но не решился, лишь слегка провел рядом с повязкой. — Операция по удалению шрамов – это тоже больно.

Шэнь Бянье вообще не должен был через всё это проходить.

— Я не боюсь, малыш.

Пользуясь тем, что в глазах Се Юаньсина еще плескалась жалость, Шэнь Бянье несколько раз быстро поцеловал его и легкомысленно произнес:

— В конце концов, это мой единственный капитал, чтобы соблазнять малыша. Если из-за шрама малыш больше не захочешь на меня смотреть, это будет катастрофа.

Шэнь Бянье не собирался слушать советы Чжоу Чао, не собирался притворяться больным или специально калечиться, но судьба распорядилась иначе. И он не мог не признать: возможность целовать своего малыша после травмы, не встречая отказа и нужды притворяться кем-то другим в темноте, приносила ему невероятное удовлетворение.

Глава 62. Се Юаньсин: хочу вернуться в твою комнату.

Глава 62. Се Юаньсин: хочу вернуться в твою комнату.

Рана на плече Шэнь Бянье была несерьезной. Он считал, что все в порядке – да, побаливает, но не до такой степени, чтобы ложиться в больницу. В четырех стенах ему не сиделось, но под настойчивым натиском Се Юаньсина он все же сдался и согласился остаться под наблюдением на одну ночь.

С одной стороны, Шэнь Бянье казалось, что это чересчур, но с другой – сердце сладко щемило. Забота Се Юаньсина действовала лучше любого обезболивающего.

— Ты голоден? Сходить купить тебе чего-нибудь на ужин? Что ты хочешь? — Се Юаньсин сидел на стуле рядом, не сводя с него глаз.

Шэнь Бянье беспомощно улыбнулся:

— Не хочу. Малыш, ты спрашиваешь уже в третий раз. Успокойся, со мной все хорошо.

Однако Се Юаньсин резко вскочил:

— Тогда я поищу стакан и принесу тебе воды.

Не дожидаясь возражений, он стремительно вышел из палаты, и звук его шагов быстро затих в коридоре.

У больничного кулера стояли бумажные стаканчики. Се Юаньсин вытянул один и нажал на кнопку. Струя воды с глухим стуком ударилась о дно, и лицо юноши постепенно мрачнело. Он винил себя. Винил за то, что его внезапная затея обернулась для Шэнь Бянье травмой.

Он налил немного горячей воды, разбавил ее холодной и, сжимая в ладонях теплый стакан, вернулся в палату.

— Будешь пить? Она теплая.

Шэнь Бянье не взял стакан. Он внимательно смотрел на него. Заметил, как Се Юаньсин поджал губы и опустил глаза, и вдруг в его душу закралось сомнение: действительно ли Се Юаньсин так печётся о нем из любви, или это просто грызущее чувство вины за то, что он пострадал из-за него?

Шэнь Бянье мысленно цыкнул. На душе стало немного тоскливо.

Он протянул руку, но не к стакану – его пальцы коснулись мягких губ Се Юаньсина. Игриво и нежно погладив их, он прошептал:

— Напои меня, малыш. Вот так.

Чистые, тёмные глаза Се Юаньсина изумленно расширились. В них промелькнула стыдливая борьба, но в итоге он послушно поднёс край стакана к своим губам. Сделав глоток и удерживая воду во рту, он с дрожащими от волнения ресницами медленно приблизился к лицу Шэнь Бянье.

Тот не шелохнулся, застыв с видом хищника, к которому добыча сама идет в руки. Се Юаньсин потянулся к нему, запрокинув голову и упершись ладонями в больничную койку. В момент, когда их губы соприкоснулись, он инстинктивно сжал простыню под руками. Ткань смялась в двусмысленных складках, предвещая нечто интимное, но тот, кто проявил инициативу, лишь глупо замер, прижавшись к губам Шэнь Бянье.

Се Юаньсин растерянно моргнул, чувствуя неловкость. Он хотел сказать, что не умеет этого делать, но боялся разомкнуть зубы, чтобы вода не вытекла. Прошло полминуты в этой застывшей позе, и он уже хотел было смущенно отстраниться, как вдруг сильная ладонь властно легла ему на затылок, вжимая его глубже в объятия Шэнь Бянье.

Тот бесцеремонно ворвался в его влажный, горячий рот, смешивая воду с глубоким поцелуем. Он властвовал везде, лаская напуганный и податливый язык. Алый кончик языка трепетал от возбуждения, сплетаясь с нежно-розовым языком Се Юаньсина, словно две ласкающие друг друга змеи, для которых вода стала естественной смазкой.

Поцелуй был слишком страстным. Ресницы Се Юаньсина дрожали, а вязкая слюна, которую он не успевал сглатывать, стекала по подбородку блестящей дорожкой. Онемение от прикосновений языка током прошивало всё тело, силы покидали его, и из горла вырвался непроизвольный тихий стон:

— М-м…

Этот звук сработал, словно переключатель. И без того жаркий поцелуй под напором Шэнь Бянье стал еще яростнее, превращаясь в безудержный захват. Се Юаньсин не выдерживал, он попытался упереться руками в плечи Шэнь Бянье, чтобы оттолкнуть его, но, едва коснувшись, тут же испуганно отдернул руки. Хоть рана была на спине, он теперь боялся задеть даже плечо.

Когда его наконец отпустили, Се Юаньсин судорожно глотал воздух, его губы блестели от влаги. Шэнь Бянье стер капли пальцем и хрипло произнес:

— Какой же ты невинный, малыш. Даже водой изо рта в рот поить не умеешь.

Дыхание Се Юаньсина было частым и легким, словно перышко, коснувшееся кончика сердца.

— Я никогда ни с кем не целовался.

«Вполне логично, что не умею.»

От этих слов взгляд Шэнь Бянье потемнел, в нем вспыхнуло торжество и радость. Хоть он и знал об этом раньше, услышать такое признание из уст Се Юаньсина оказалось непередаваемо приятно. Но была еще одна вещь, которую он хотел прояснить.

Он надавил на припухшую губу юноши – двусмысленно, интимно и почти опасно – и спросил:

— Ты такой послушный, потому что чувствуешь вину?

Се Юаньсин кивнул. Его взгляд упал на плечо Шэнь Бянье, он поджал губы, не смея смотреть ему в глаза.

Лицо Шэнь Бянье мгновенно помрачнело.

— Не смей винить себя! — холодно отрезал он.

Се Юаньсин давно не слышал, чтобы Шэнь Бянье так на него кричал. Его пальцы беспомощно сжались, взгляд, обращённый к Шэнь Бянье, наполнился жалостью:

— Я знаю, что раскаяние ничего не изменит, и не пытаюсь просто откупиться чувством вины… Ты… не сердись.

— На что мне сердиться?! — Шэнь Бянье притянул Се Юаньсина к себе, сквозь зубы бросая: — Малыш, неужели ты не можешь позволить мне поцеловать тебя просто потому, что тебе меня жалко? При чем тут вина? Это не твоя ошибка.

На мгновение Се Юаньсину захотелось вскрыть черепную коробку Шэнь Бянье и посмотреть, что там внутри. Он попытался оттолкнуть его, но не сдвинул ни на сантиметр, поэтому просто устроился в его объятиях поудобнее и глухо проговорил:

— Я виню себя, потому что не хочу видеть тебя раненым. Ожоги – это очень больно, я знаю.

Тонкая ткань футболки натянулась, под ней проступили очертания длинных пальцев. Рука незаметно скользнула под одежду, осторожно поглаживая шрам на правом плече Се Юаньсина. Движения были настолько легкими и щекотными, что юноша невольно вздрогнул.

— Если бы я только встретил тебя раньше, — тихо сказал Шэнь Бянье. Он обнял Се Юаньсина со спины, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Его голос звучал серьезно: — Я бы защитил тебя. Защитил бы своего малыша-Звездочку.

В глазах Се Юаньсина предательски защипало. Он и сам не понимал почему, просто вдруг нестерпимо захотелось плакать. Не желая, чтобы Шэнь Бянье это заметил, он едва слышно ответил:

— Ты и сейчас меня защищаешь, разве нет? Тебе очень больно?

Это был третий раз, когда он спрашивал о боли. На этот раз Шэнь Бянье не стал строить из себя героя, но ответил буднично:

— Есть немного. — Он обнял Се Юаньсина крепче и чуть закачался, словно капризничая: — На самом деле ужасно больно. Хочу, чтобы малыш Синсин сегодня спал со мной.

Се Юаньсин заколебался:

— А как же твое плечо?

Увидев, что есть шанс, Шэнь Бянье изо всех сил стал уговаривать:

— Рана со стороны спины. Малыш будет лежать у меня в объятиях и не заденет её. Поспи со мной, малыш. Неужели малышу не жаль оставлять меня одного в этой мрачной больничной палате? Малыш ведь не такой жестокий. Я буду вести себя прилично, просто обниму малыша на ночь. Можно, малыш? Пожалуйста, малыш…

Се Юаньсин слышал подобное раньше, но тогда это писал X в сообщениях. Теперь же, когда эти слова открыто и искренне слетали с губ Шэнь Бянье, Се Юаньсин необъяснимо густо покраснел. Мягкое сердце не умело отказывать грубо.

Даже когда они ложились в кровать, Се Юаньсин всё ещё не знал, куда деть руки. Шэнь Бянье же обнял его совершенно естественно, создавая кокон тепла, в котором юноша постепенно расслабился. Свет выключили. В палате остался лишь слабый лунный свет и тишина, в которой слышалось их тихое дыхание.

Се Юаньсин моргнул, медленно собираясь закрыть глаза, как вдруг над ухом раздался шепот Шэнь Бянье:

— Малыш. Можно мне поцеловать шрам на твоём плече? Пожалуйста.

— …Зачем? — не понял Се Юаньсин.

— Ну… просто захотелось. — Пока Се Юаньсин молчал, рука Шэнь Бянье уже вовсю беспокойно исследовала его спину. Голос стал оправдывающимся: — Наверное, потому что я только что его коснулся. Я не то чтобы постоянно думаю о том, как бы поцеловать тело малыша… Просто потрогал и вспомнил. Кожа там такая нежная, тоненькая. И ты такой милый, когда вздрагиваешь от прикосновений.

Он старался говорить как можно спокойнее:

— Думаю, это не прозвучит слишком внезапно?

На самом деле Шэнь Бянье понимал: если не воспользоваться этой возможностью из-за травмы сейчас, неизвестно, когда выпадет следующий шанс. Он правда… Шэнь Бянье тяжело сглотнул. Он действительно очень хотел поцеловать этот шрам.

Почувствовав, как Се Юаньсин в его объятиях зашевелился, будто пытаясь отодвинуться, Шэнь Бянье запаниковал и схватил его за руку:

— Прости, малыш. На самом деле я давно хотел поцеловать, малыш, нет... Ладно, считай, что я ничего не говорил.

Чем больше он объяснял, тем больше запутывался. Хотел сказать, что не хотел, а вышло прямое признание. В конце концов, у Шэнь Бянье появилось чувство обречённости, словно разбитый горшок не жалко*.

*有种破罐子破摔的心死感 (yǒuzhǒng pò guànzi pò shuāi de xīnsǐgǎn): это идиоматическое выражение.

破罐子破摔 (pò guànzi pò shuāi): буквально "разбитый горшок, брошенный с размаху". Означает состояние, когда человек, чувствуя, что всё потеряно или что его положение безнадежно, перестает заботиться о последствиях и действует безрассудно, как бы "плюнув на всё".

心死感 (xīnsǐgǎn): чувство "мертвого сердца", ощущение полного отчаяния, безнадежности, когда душа как бы умирает.

Се Юаньсин с силой закусил губу, пытаясь подавить поднимающуюся улыбку:

— Если хочешь поцеловать спину, разве не нужно повернуться? Или всё ещё делаешь вид, что ничего не говорил?

Хватка Шэнь Бянье на руке Се Юаньсина на мгновение усилилась, а затем резко ослабла, и он решительно выдохнул:

— Нет. Я действительно просто схожу по тебе с ума, малыш. Дай мне поцеловать тебя.

Се Юаньсин немного отодвинулся, повернулся спиной и сам приподнял край футболки:

— Только не откидывай одеяло.

Шэнь Бянье разжал пальцы, которыми уже сжимал край одеяла.

«Ничего», — подумал он.

У альф отличное зрение. Даже того скудного света, что проникал сквозь щель, оказалось достаточно, чтобы увидеть белоснежную, как нефрит, кожу. Шрам на правом плече сиял нежно-розовым цветом, словно причудливое соцветие фейерверка.

— Ничего другого не трогай. И только один поцелуй. Не облизывай.

Се Юаньсин сам поразился странности своих наставлений, но они находились в больнице. Он еще обдумывал, не забыл ли о чём-то предупредить, как в следующую секунду его глаза округлились. На плече он почувствовал влажное прикосновение. Нежная кожа, выросшая после ожога, была невероятно чувствительной. Её грубо облизывали, словно редкий деликатес, а человек позади высасывал и целовал её.

Шрам был настолько чувствительным, что каждое прикосновение языка ощущалось предельно ясно. Влажное, горячее, всё повреждённое место словно загорелось – не больно, но жарко до оцепенения, и с необъяснимым зудом. Только, когда язык грубо проводил по нему, это покалывание немного утихало, но это было похоже на утоление жажды ядом: как только язык убирали, успокоенное место вновь охватывало ещё более безумное желание.

Се Юаньсин резко развернулся и в полумраке гневно уставился на Шэнь Бянье:

— Я же сказал не лизать! Ты что, пес?

Шэнь Бянье облизнул губы.

— Малыш, почему ты ругаешься? Виноват, больше не буду.

«В следующий раз обязательно повторю», — подумал он про себя.

***

Утром пришла медсестра, чтобы сменить повязку. Вид засохшей крови на марле заставил Се Юаньсина отвернуться – каждый раз, видя раны Шэнь Бянье, он сам чувствовал фантомную боль в плече.

— Я пойду оформлю выписку, — бросил он и поспешно вышел из палаты.

Се Юаньсин уже несколько раз бывал в этой больнице, поэтому, когда он встретил доктора Ли возле регистратуры, это не вызвало у него особого удивления.

Се Юаньсин поздоровался с ним. Доктор Ли, увидев бумаги в его руках, небрежно спросил:

— Что случилось? Почему ты здесь?

Се Юаньсин покачал головой:

— Не я. Шэнь Бянье вчера пострадал.

Он вкратце описал ситуацию. Доктор Ли вздохнул:

— Не везет Сяо Е. С этим расстройством феромонов неизвестно, сколько ему ещё осталось жить, так небо его ещё и физически не щадит…

— Постойте, — оборвал его Се Юаньсин. Его брови сошлись на переносице. — Что значит «неизвестно, сколько осталось жить»? Разве он не выздоровел?

Доктор Ли искренне удивился:

— Неужели он не сказал? Ты ведь участвовал в его лечении, как ты можешь не знать?

Осознав, что Се Юаньсин действительно в неведении, врач сначала замялся, но под напором юноши рассказал всё без утайки. Слова били в уши наотмашь. Се Юаньсин на автомате шёл в сторону палаты, в голове пульсировала только одна мысль: их время с Шэнь Бянье истекает. Он-то думал, что впереди целая вечность… А оказалось – лишь крохи.

Глаза непроизвольно затуманились от слёз. Поняв, что свернул не туда, он зашел в туалет и плеснул в лицо водой из крана. Ледяная вода смешивалась с чем-то горячим. Вытирая лицо бумажным полотенцем, он смотрел в зеркало, пытаясь вернуть лицу нормальное выражение. Если Шэнь Бянье не хочет, чтобы он знал – он не узнает.

Медленным шагом Се Юаньсин вернулся в коридор и почти сразу увидел Шэнь Бянье. Высокий, статный, невыносимо красивый – его глаза зажглись радостью, как только он увидел Се Юаньсина.

— Ты где пропадал? Разве выписка занимает так много времени?

В этот миг Се Юаньсина снова прошибло острой болью. Он не знал, что сказать, как улыбнуться и не сорвётся ли его голос. К счастью, из палаты выбежала медсестра:

— Это вы забыли? В палате осталось.

Взглянув на предмет в её руках, Се Юаньсин почувствовал горькую иронию. Он натянуто улыбнулся и кивнул:

— Да, это моё. — Голос был тихим, почти бесцветным: — Это «кукла на удачу», подарок от подруги.

Он сжал коробочку в руках так сильно, что костяшки побелели. В горле стоял ком. Какая же это глупая игрушка. Какое вранье. Если он ещё увидит Ши Тинтин, обязательно скажет, что её обманули. Кукла внутри могла быть сколь угодно красивой, но в эту секунду ему больше всего на свете хотелось выбросить её в мусорку.

Шэнь Бянье нахмурился:

— Что случилось? Проблемы с документами?

Се Юаньсин покачал головой:

— Нет.

Опасаясь, что тот что-то заподозрит, он сам, не прячась от посторонних глаз, вложил свою руку в ладонь Шэнь Бянье.

— Все готово. Пойдем? Я хочу вернуться в общежитие. К тебе.

У Се Юаньсина было мало вещей, и каждой он дорожил. Теперь же он хотел дорожить каждым днем. Хотел поймать каждый лучик солнца, принадлежащий только ему. Пока это солнце не зашло.

Шэнь Бянье повернул голову и недоверчиво взглянул на него, ощущая нереальность происходящего, словно это был сон*:

— Правда?

*天上掉馅饼 (tiānshàng diào xiànbǐng) - идиома, означающая "неожиданная удача", "счастье с неба", "манна небесная". Буквально: "с неба падает пирог".

Если бы он знал, что ранение окажет такой эффект, он бы сделал это гораздо раньше. Мораль и приличия теперь не имели значения. Если притворство могло вернуть его малыша раньше срока – к черту мораль.

Се Юаньсин, держа в одной руке коробочку «на удачу», а другой крепко сжимая ладонь Шэнь Бянье, улыбнулся и кивнул:

— Правда.

Глава 63. Есть нестираная одежда, малыш?..

Глава 63. Есть нестираная одежда, малыш?..

Се Юаньсин собирался переехать обратно в комнату к Шэнь Бянье.

Но Шэнь Бянье это уже не устраивало. Раз уж подвернулся такой шанс, разве можно довольствоваться малым? Общежитие неудобно во многих смыслах: взять хотя бы узкие кровати – вдвоем там и не развернешься.

Убедить Се Юаньсина стало для Шэнь Бянье задачей номер один.

Задачей номер два было вытрясти компенсацию из семьи того наглого мальчишки, что толкнул Се Юаньсина.

Шэнь Бянье уже нашел их и выставил ультиматум: либо десять тысяч юаней, либо суд. Для него это были копейки, да и собственная рана не пугала, но от одной мысли о том, что на его месте мог оказаться Се Юаньсин, он закипал от ярости. Се Юаньсин и так пережил ожоги от огня – повторная травма стала бы невыносимой.

Был и другой повод не спускать дело на тормозах: на записях камер видеонаблюдения видно, что когда этот жирный сорванец рвался вперед, его родные стояли рядом и даже не пытались его остановить. Преподать урок этому одиннадцатилетнему паршивцу и его семейке было для Шэнь Бянье важнее любых денег. Не будь у него зачатков принципов «не бить слабых», он бы нанял кого-нибудь, чтобы их проучили физически.

Вторая проблема решалась легко: видео и справки из больницы гарантировали победу в суде. А вот насчет переезда за пределы кампуса...

Шэнь Бянье приготовил ворох аргументов и пришёл к Се Юаньсину:

— Малыш, может, переедем на квартиру? Там больше места, да и во многом удобнее.

Се Юаньсин: — Хорошо.

Шэнь Бянье продолжил: — Я знаю, на первом курсе заставляют жить в общежитии, но осталось всего полмесяца, к тому же ты и так живешь в корпусе второкурсников, проверки там... — Он резко осекся, осознавая ответ с опозданием: — Малыш, что ты сейчас сказал?

Се Юаньсин, убиравший одежду, замер и серьезно посмотрел на него: — Я сказал – хорошо.

Все заготовленные доводы разом стали бесполезны. Шэнь Бянье почувствовал странную пустоту, будто он в полном вооружении вышел на поле боя, а враг сдался, не дождавшись первого выстрела.

Это было похоже на то, как если бы он придумал кучу ласк, но не успел применить и половины, как Се Юаньсин уже дошел до пика. Приятно, даже лестно, но осталось чувство недосказанности.

Всё казалось настолько нереальным, что даже боль в плече почудилась фальшивой. На мгновение Шэнь Бянье захотелось, чтобы эта рана никогда не заживала.

Он молчал слишком долго, и Се Юаньсин удивленно спросил:

— Почему ты молчишь? О чем думаешь?

В голове всё еще стоял туман, и Шэнь Бянье ляпнул то, что вертелось на уме:

— Думаю о том, что было бы здорово, если бы эта рана никогда не затянулась.

Губы Се Юаньсина мгновенно сжались в тонкую линию, взгляд стал холодным:

— Шэнь Бянье.

От одного звука своего имени Шэнь Бянье вздрогнул. Реакция была мгновенной – он понял, что Се Юаньсин рассержен.

Не раздумывая, он выпалил: — Прости, малыш.

Се Юаньсин: — ......

Шэнь Бянье: — ......

Лицо Се Юаньсина приняло странное выражение, он хотел что-то сказать, но смолчал. В душе Шэнь Бянье шевельнулось раздражение на самого себя: когда это у него выработался такой рефлекс – извиняться, стоит Се Юаньсину нахмуриться? Наедине – ладно, но, если он так же выдаст себя при посторонних? Позор на весь мир.

Шэнь Бянье хотел было возразить, мол, давай всё обсуждать, не делай такое лицо, и вообще, извиняться каждую секунду неловко... Но его взгляд упал на лицо Се Юаньсина. На холодные глаза, на родинку под глазом, на поджатые губы. Черная крошечная родинка-слезинка так манила на бледном лице, а губы от напряжения покраснели, выглядя опасно и притягательно.

Слова застряли в горле. Шэнь Бянье невольно сделал шаг вперед, его взгляд стал жадным, во рту пересохло:

— Малыш. Прости. Раз я признал вину, позволишь мне поцеловать твою родинку?

Се Юаньсин молчал. Он не понимал, откуда у Шэнь Бянье эта способность так мгновенно менять настроение. Отступив на шаг, он покачал головой:

— Нет, мы же в общественном месте. Ты сам говорил: какая разница между "укусить" на людях и "заниматься этим" на виду у всех? Еще и назвал меня бесстыдником.

Се Юаньсин не пытался попрекать его прошлым – он лишь напоминал Шэнь Бянье о его же собственных границах.

Шэнь Бянье замер, но, чувствуя, что в последние дни Се Юаньсин стал на редкость покладистым, не хотел отступать. Глядя на эту «слезинку», его голос стал хриплым и надтреснутым:

— Малыш, только лизнуть. — Осознав, что ляпнул не то, он тут же исправился: — Нет, поцеловать. Один раз.

Холодный взгляд Се Юаньсина делал родинку еще прекраснее – она казалась острой, как капля черного яда. Шэнь Бянье умирал от желания прикоснуться к ней губами. Его кадык дернулся, он придвинулся ближе, губы были полуоткрыты – больше похоже на желание попробовать на вкус, чем на поцелуй.

Когда Се Юаньсин снова отступил, Шэнь Бянье захлестнуло разочарование. Но в следующую секунду он услышал:

— Высунь язык. Немного.

Решив, что это разрешение, он хотел сократить дистанцию, но Се Юаньсин остановил его коротким жестом. Сбитый с толку, лихорадочно подчиняясь, Шэнь Бянье медленно показал кончик алого языка.

Кончики ушей Се Юаньсина, скрытые волосами, вспыхнули, хотя лицо оставалось бесстрастным. Он протянул руку и нежно коснулся пальцем маленькой родинки на языке Шэнь Бянье:

— У тебя ведь здесь тоже есть. Лижи это.

Прежде чем Се Юаньсин успел отдернуть руку, Шэнь Бянье с силой лизнул и прикусил кончик его пальца. Его взгляд стал темным и глубоким, в нем бушевало желание, словно назревающее цунами, готовое поглотить того, кто его дразнил. Хотелось лизать, целовать, пробовать каждый дюйм кожи Се Юаньсина.

Когда Шэнь Бянье заговорил, его голос сорвался на пугающий хрип:

— Малыш.

Место для сушки белья не подходило для долгих разговоров. Первоначальный порыв Шэнь Бянье перерос в нечто большее, и теперь он мог лишь тяжело вздохнуть:

— У меня встал*, малыш.

*ing了 – эвфемизм для обозначения эрекции.

Се Юаньсин опешил, густо покраснев от стыда:

— И... и что теперь делать? Я ведь только... коснулся твоей татуировки, это...

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Малыш, неужели ты не понимаешь, насколько ты сейчас соблазнителен? Ты чертовски красив, малыш. Специально это делаешь, малыш? Мстишь за то, что я издевался над малышом здесь в прошлый раз?

Се Юаньсин пробормотал: — Вовсе нет. Я тоже не ожидал, что у тебя...

…сможет так легко и внезапно встать.

В прошлый раз, как бы он ни оправдывался, это было довольно чувствительное место, почти у самого сгиба бедра. Жаркое, обжигающее дыхание и влажное прикосновение задержались там, и он просто не мог не отреагировать.

Но Шэнь Бянье...

В отличие от сбежавшего в прошлый раз Се Юаньсина, Шэнь Бянье вел себя естественно. Вернувшись в комнату, он прикусил край футболки, обнажая рельефный пресс и чёткие «русалочьи линии»*, уходящие вниз к руке.

*人鱼线 (rén yú xiàn) – это современный термин, обозначающий V-образные линии, идущие от боков живота вниз к паху, также известные как "линия бикини", "русалочьи линии" или "линии Аполлона".

Аккаунт Х в WeChat все ещё был заблокирован, но у него имелся запасной.

Шэнь Бянье: «Я же не обманул тебя, малыш?»

Се Юаньсин залился краской: «Такие вещи не нужно доказывать! Я не хочу этого знать!»

Шэнь Бянье: «Так нельзя. Малыш должен знать.»

«Малыш такой скупой. Я рассказал тебе о своем времени и размерах, всё показал, а от тебя не видел даже размытого фото.»

«Малыш там, наверное, очень красивый, раз сосочки у малыша такие розовые.»

Лицо Се Юаньсина, и без того бледное, сейчас залилось краской. Покраснев так сильно, он не смел вернуться в 603-ю комнату и сидел на корточках, обнимая свои высохшие вещи, в месте, где сушилось белье, чувствуя себя загнанным в угол непристойными сообщениями. Он выглядел жалким, словно ему некуда было спрятаться.

Подождите.

Он вдруг кое-что вспомнил и, игнорируя пошлости Шэнь Бянье, напечатал: «Ты... ты снова строчишь сообщения... Твоя раненая рука двигается? Хоть рана и на плече, врач сказал избегать нагрузок».

Шэнь Бянье ответил очень быстро, словно все время держал телефон в руках: «Тогда малыш поможет мне?»

«Чтобы мне не пришлось делать это самому».

«Придёшь, малыш?»

«Малыш, ты ещё помнишь, что раньше говорил X? Я лучше него, мне не нужно, чтобы малыш делал это ртом, можно и руками, малыш».

Лицо Се Юаньсина обдало жаром, на мгновение он почувствовал такое смущение и одновременно лишился дара речи, что захотелось просто промолчать.

Тот, кто сидел в комнате, не дождавшись ответа, с сожалением облизнул губы, в его глазах промелькнула тень неясных эмоций. Шэнь Бянье, конечно, понимал, что так просто Се Юаньсина не уговорить, и лишь пользовался его временной мягкосердечностью из-за травмы, зная, что тот не заблокирует его за такие слова.

Но заниматься этим самому и вправду было скучно. Обычно его желания были довольно умеренными, но почему-то рядом с Се Юаньсином он вспыхивал от малейшей искры. Не получая разрядки, Шэнь Бянье снова почувствовал беспокойство и отправил своему «малышу» сообщение: «Малыш, можешь дать мне свою одежду, малыш?»

«Альфе не так-то просто кончить. Малыш, мне тяжело».

«Малыш, малыш Синсин, малыш, ты ведь тоже не вынесешь смотреть, как я постоянно терплю?»

«Хороший малыш, умоляю. Малыш, с твоей одеждой будет быстрее».

«Дверь в комнату не заперта, заходи прямо так».

Се Юаньсин беспокоился о ране на плече Шэнь Бянье. Он не понимал: когда он сам получил ожог, он целыми днями ходил бледный от боли, откуда же у Шэнь Бянье столько энергии? Пусть даже рана Шэнь Бянье была не такой обширной, это все равно был серьезный ожог от раскаленного жидкого железа – при перевязках кровь пропитывала бинты.

Ему определенно было больно, не могло не быть больно. Но, несмотря на это, у Шэнь Бянье находились силы на подобные вещи.

Се Юаньсин, прижимавший к себе одежду, с пунцовым лицом, словно воришка, проскользнул в комнату Шэнь Бянье. В тот момент, когда он вошел, взгляд Шэнь Бянье мгновенно потемнел, его возбуждение было направлено прямо на Се Юаньсина, и он хриплым голосом позвал:

— Малыш.

Кончики ушей Се Юаньсина сразу же запылали. Он в спешке бросил одну из вещей, и уже собирался уходить.

Шэнь Бянье цокнул языком:

— Малыш, мне нужна не стираная.

Се Юаньсин стиснул зубы. У него уже не осталось сил называть Шэнь Бянье извращенцем, но даже приглушенный голос выдавал его гнев:

— Не наглей.

С этими словами он, избегая смотреть в глаза, выхватил телефон из левой руки Шэнь Бянье и с лицом, которое, казалось, вот-вот взорвется от красноты, снова быстро, как вор, убежал прочь.

В тишине комнаты Шэнь Бянье сжал в руках одежду Се Юаньсина, вдыхая его запах, и беззвучно лизнул клык.

Наглеет*? Пожалуй, самую малость. В этот раз – одежда малыша, может быть, в следующий раз стоит ожидать его рук?

*得寸进尺吗？ (décùn jìnchǐ ma?): это идиома, буквально "получив дюйм, хочешь фут". Означает "наглеть", "зарываться", "переходить границы", "хотеть большего, чем положено", "быть ненасытным". Вопросительная частица "吗" (ma) делает это вопросом.

Глава 64. Фотографии и прочее для извращенца...

Глава 64. Фотографии и прочее для извращенца...

Се Юаньсин отдал Шэнь Бянье только одну свою вещь, в руках у него осталось еще две – обе чистые, выстиранные и пахнущие теплом, как от солнечного света.

Сжимая оставшуюся одежду, он не смел даже думать о том, что ждёт ту вещь, которую он только что отдал. Подсознательно он другой рукой похлопал по одежде у себя в руках, словно утешая её, чтобы та не боялась.

После пары похлопываний он краем глаза заметил, что экран телефона Шэнь Бянье, который он держал, на самом деле светится. Просто на телефоне, видимо, стояло защитное покрытие «анти-шпион» – когда он не смотрел в упор, казалось, что экран черный.

Се Юаньсин не имел привычки совать нос в чужую частную жизнь. Он выровнял телефон перед собой, и когда его большой палец уже завис над кнопкой блокировки, он внезапно замер. То, что он повернул экран к себе, было лишь неосознанным, инстинктивным жестом.

Но это позволило ему четко разглядеть интерфейс, на котором остановился телефон Шэнь Бянье.

Это было окно чата с ним самим.

В этом не было ничего такого – переписка была с ним, так что, увидев её, Се Юаньсин не считал, что нарушил чью-то тайну.

Если бы...

Если бы не невероятно знакомый человек на фотографии, служившей фоном этого чата.

Фоном была вертикальная фотография.

Человек в черной кружевной маске на глазах крепко спал; был виден его изящный подбородок и сочные, розовые губы. На шее красовался черный ошейник, а из-за позы вполоборота сзади на ошейнике поблескивал металлический элемент в форме «X».

Чуть ниже – задравшийся свитер обнажал тонкую белую талию. Линия спины мягко прогибалась, образуя плавные ямочки на пояснице, а еще ниже виднелись очертания упругих ягодиц, обтянутых беспорядочно примятыми брюками. Простыни на кровати под ним были в полном беспорядке. Он спал там глубоким сном.

Этим человеком на фото был сам Се Юаньсин. Он встречался с X считанные разы, и одного взгляда на фото хватило, чтобы понять, когда это было снято.

В тот первый раз, в отеле, они ничего такого не делали. Само фото не было откровенным, разве что кружевная маска и черный, навевающий мысли о запретах ошейник добавляли снимку нотки эротизма, но Се Юаньсин на нём определенно был полностью одет.

И все же кончики его пальцев начало покалывать от жара. Рука, соприкасающаяся с холодным телефоном, казалось, вот-вот воспламенится.

Пока он спал, X... нет, это телефон Шэнь Бянье, его WeChat.

Это Шэнь Бянье сфотографировал его спящим, да еще и установил это фото фоном их диалога.

А значит...

Каждый раз, когда Шэнь Бянье переписывался с ним, он видел это фото. Он разговаривал и общался с ним, глядя на этот снимок.

Если бы это был аккаунт X, Се Юаньсин не был бы так потрясен, но это был личный аккаунт Шэнь Бянье. И это была фотография, сделанная давным-давно.

Пальцы Се Юаньсина, держащие телефон, сжались, а мысли неуправляемо разлетелись в стороны.

Есть ли еще фотографии, кроме этой?..

Смотрит ли на них Шэнь Бянье так же часто, как на эту в фоне чата?..

Образы X и Шэнь Бянье, которые и так постепенно сливались воедино, теперь окончательно переплелись. Казалось, они оба одинаково одержимы Се Юаньсином.

Это фото не было какой-то грязной порнографией. Се Юаньсин не злился на то, что Шэнь Бянье поставил его на фон, ему просто стало любопытно. Любопытно, есть ли что-то ещё.

Сдерживая себя изо всех сил, чтобы не полезть в галерею и не трогать телефон Шэнь Бянье без разрешения, Се Юаньсин с пылающим лицом присел на корточки в углу, уставившись в пустоту.

Чёрный грибочек превратился в красный – ещё более яркий и соблазнительный.

Когда Шэнь Бянье вышел на поиски Се Юаньсина, именно таким он его и увидел. На нежных белых щеках играл тонкий слой румянца; Се Юаньсин сидел в углу, обняв одежду и слегка спрятав в неё подбородок. Он выглядел таким маленьким, что, казалось, его можно просто поднять и унести с собой, спрятав за пазуху.

Шэнь Бянье подошел и остановился перед ним. Его сердце одновременно и растаяло, и наполнилось весельем:

— Почему ты тут сидишь?

Се Юаньсин поднял голову и уставился на Шэнь Бянье. В этот момент его лицо казалось размером с ладонь, а длинные ресницы трепетали, придавая ему невинный и жалкий вид.

— Не знаю, куда идти.

Ему было неловко возвращаться в 603-ю комнату, и еще более неловко входить в комнату Шэнь Бянье.

Кадык Шэнь Бянье дернулся, он протянул руку, чтобы поднять Се Юаньсина:

— Почему это не знаешь, куда идти? Оставался бы внутри. Даже если бы, малыш, смотрел, как я мастурбирую, я бы не чувствовал стеснения.

На мгновение Се Юаньсин так опешил, что ему захотелось задушить Шэнь Бянье этой самой одеждой. Он стиснул зубы и в сердцах выпалил:

— Но я бы чувствовал!

Шэнь Бянье прицокнул языком:

— Уж слишком ты стеснительный*, малыш.

*脸皮太薄了 (liǎnpí tài bó le) – это идиома, которая означает: легко смущаться, краснеть; быть обидчивым, ранимым; не иметь "толстой кожи" (в переносном смысле), то есть быть чувствительным к критике, насмешкам или неудачам. Буквально "脸皮" означает "кожа лица", а "薄" – "тонкий".

Се Юаньсин, поджав губы, покосился на него:

— Поделись со мной своей толстокожестью, тогда и я перестану стесняться*.

*把你的脸皮分我一点，我的就不薄了 (bǎ nǐ de liǎnpí fēn wǒ yīdiǎn, wǒ de jiù bù báo le) – это китайская поговорка "Отдели мне немного твоей наглости (или толстой шкурки на лице), тогда моя не будет такой тонкой".

Это ироничный способ попросить у кого-то немного бесстыдства или смелости, подразумевая, что говорящий слишком стеснительный или "тонкокожий" (скромный, застенчивый), а собеседник – наоборот, очень "толстокожий" (наглый, бесцеремонный).

Хм, всё тот же язвительный малыш.

Се Юаньсин редко давал такой отпор X, да и Шэнь Бянье, с тех пор как раскрыл свою личность, давно не слышал подобного.

Даже как-то соскучился.

Пока Шэнь Бянье размышлял, что-то коснулось его руки. Посмотрев вниз, он увидел собственный телефон. Принимая его, он заметил, что выражение лица Се Юаньсина стало неестественным.

Взгляд Се Юаньсина блуждал, ресницы порхали, словно крылья бабочки:

— Я не специально смотрел в твой телефон. Прости...

Шэнь Бянье замер лишь на секунду, а затем, не задумываясь, перебил его:

— Мой телефон малыш может смотреть когда угодно, незачем извиняться.

Теперь настала очередь Се Юаньсина замереть.

Шэнь Бянье вздохнул и взял его за руку:

— Малыш, на самом деле у тебя тоже хватает вредных привычек.

Се Юаньсин поднял на него глаза, собираясь что-то сказать, но смолчал.

Шэнь Бянье слегка нахмурился, но в его резких чертах лица сейчас читались нежность и спокойствие:

— Давай начнем исправляться с этой привычки вечно извиняться по любому поводу? Рядом со мной ты можешь делать что угодно с полной уверенностью в своей правоте.

Не нужно извиняться, не нужно винить себя, не нужно опускать глаза и подстраиваться.

Се Юаньсин плотно сжал губы. Он не впервые слышал от Шэнь Бянье запрет на извинения, но раньше это чаще звучало властно или высокомерно. Из-за этого Се Юаньсин не понимал: то ли тот не выносит его покорности, то ли, наоборот, жаждет её. Но сейчас он был почти уверен: Шэнь Бянье хочет возвысить его, оберегать как хрупкий хрустальный шар.

В этом мире нашелся человек, который хотел его защитить.

Что-то в глубине души Се Юаньсина словно слегка кольнуло – не больно, а очень мягко.

Видя его молчание, Шэнь Бянье решил, что тот не верит. Он попытался подобрать другие слова для объяснения, его тон стал необычайно серьезным и даже немного раздраженным от того, что ему не доверяют:

— Ты мне нравишься, я люблю тебя. Тебе не нужно сдерживать свой характер передо мной. Даже если ты ошибёшься, это не страшно, я готов поддерживать тебя во всём. Я знаю, что ты и сам не любишь извиняться, так что не прячься и не проси прощения. Это как моё влечение к тебе – я никогда его не скрывал только потому, что люблю тебя.

Се Юаньсин: — ......

В одно мгновение все мысли из головы Се Юаньсина испарились. С глуповатым, но милым выражением лица он пробормотал слова, бьющие в самое сердце:

— Ты лучше... всё-таки скрывай его немного.

Сам того не замечая, Се Юаньсин последовал за Шэнь Бянье обратно в комнату.

Уже сидя на стуле, он всё ещё пребывал в прострации.

О чем он вообще хотел спросить по поводу телефона?

Шэнь Бянье пододвинул стул, разворачивая Се Юаньсина к себе, и приподнял бровь:

— Малыш, я не считаю, что хотеть тебя – это что-то постыдное.

Се Юаньсин закрыл глаза. Тёмные влажные зрачки скрылись за тонкими веками, а когда он снова открыл их, его взгляд, полный сложных чувств, устремился на Шэнь Бянье:

— Погоди. Давай пока не об этом.

Шэнь Бянье разочарованно цокнул языком – ему-то как раз очень хотелось это обсудить. Но даже при этом он поставил желания Се Юаньсина на первое место:

— О чём малыш хочет поговорить?

Се Юаньсин словно замялся, помедлил и наконец неловко выдавил:

— Твой телефон остался открытым на нашем чате. Поэтому я и увидел... — он понизил голос, — своё фото.

Попался с поличным Шэнь Бянье, но почему-то неловко стало именно Се Юаньсину. Он поджал губы и встретился взглядом с Шэнь Бянье:

— В твоём телефоне есть ещё фотографии?

Наступило странное молчание. Шэнь Бянье отвел взгляд и неестественно кашлянул:

— Есть... немного.

Только что он просто не хотел слушать извинения Се Юаньсина и говорил быстро, совершенно не подумав о содержимом телефона.

То, что Се Юаньсин увидел фон чата... это ещё полбеды. Но вопросы о других фото...

Это было не к добру.

А если он заставит их удалить, как ему отказать?

Похоже, возможности отказать нет – в конце концов, это фото Се Юаньсина, и, если сам владелец требует их удалить, не сделать этого будет невежливо.

Есть ли какой-то веский повод, чтобы отказать?

В голове Шэнь Бянье на бешеной скорости прокручивались разные оправдания. Когда Се Юаньсин спросил, что там ещё есть, он первым делом открыл то единственное видео.

Как-никак, это самое «законное», что у него имелось.

— Есть вот это, малыш.

Шэнь Бянье показал экран. Когда Се Юаньсин потянулся, чтобы взять телефон, тот спокойно отвёл руку.

Из видео послышались звуки: фортепиано, голоса... Но в кадре был только один человек за роялем. Лишь изредка мелькающий в углу подол платья указывал на то, что в выступлении участвовал кто-то ещё.

Се Юаньсин замер в изумлении:

— Когда ты успел...

Шэнь Бянье кашлянул:

— Я не снимал исподтишка, просто хотел записать и отправить тебе, малыш.

Се Юаньсин моргнул:

— Кажется, я ничего не получал.

Шэнь Бянье кашлянул еще пару раз, изо всех сил сохраняя самообладание:

— Забыл. Прямо сейчас отправлю. Подожди секунду.

Се Юаньсин потянулся рукой, чтобы перемотать видео и быстрее досмотреть, но его палец скользнул по экрану, и галерея автоматически переключилась на следующее изображение.

Шэнь Бянье не ожидал такой внезапности и не успел помешать. Вместе с Се Юаньсином он стал свидетелем, как видео сменилось фотографией.

Черная кружевная маска, черный ошейник, спящий человек.

Казалось бы, ничем не отличается от того фото в чате.

Если игнорировать появившуюся в кадре чью-то руку.

Крупная рука с отчетливыми костяшками пальцев слегка сжимала изящный подбородок Се Юаньсина, а палец, прижатый к его полным губам, уже на одну фалангу погрузился внутрь.

В комнате на мгновение воцарилась мёртвая тишина.

Се Юаньсин помолчал и спросил:

— И что это ты делаешь?

Когда старые проделки выплыли наружу, Шэнь Бянье впервые почувствовал себя неловко. Он с трудом выдавил:

— Хотел попробовать...

Се Юаньсин растерянно спросил:

— Попробовать что?

Когда он это говорил, его взгляд был чистым, а чёрные глаза смотрели доверчиво, как у послушного оленёнка. Кадык Шэнь Бянье дернулся.

— Потому что малыш спал и выглядел таким послушным... невероятно послушным.

Неловкость Шэнь Бянье куда-то испарилась. Он уставился на губы Се Юаньсина, и ему даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить свои ощущения в тот момент.

— Губы у малыша были такими припухлыми, — он сглотнул слюну, — прямо как нежное желе. Мне просто захотелось попробовать, такие ли они нежные внутри, какими кажутся.

Се Юаньсин не знал, как реагировать. Злиться? Вроде бы не за что, в отель он пошел добровольно. Поэтому он просто сделал серьезное лицо:

— Так ты меня втихаря поцеловал?

Шэнь Бянье провёл кончиком алого языка по своим губам, глядя на Се Юаньсина, и ответил странным, тягучим голосом:

— Нет, малыш. Малыш не давал согласия, и я посчитал, что это будет не совсем вежливо. — Он невольно подался ближе к Се Юаньсину, его взгляд становился всё более одержимым. — Но мне... так сильно хотелось.

Се Юаньсин пребывал в замешательстве:

— И ты просто... потрогал?

Но Шэнь Бянье отрицательно покачал головой:

— Нет, малыш.

«Фото перед глазами, а он умудряется врать в лицо?» — подумал Се Юаньсин и уже открыл рот, чтобы возразить, но услышал, как Шэнь Бянье произносит почти с наслаждением:

— Я не просто потрогал. Я немного протолкнул палец внутрь, чтобы собрать твою слюну и попробовать её на вкус.

Собрать...

Собрать что и попробовать?..

Он ведь не ослышался?

На миг Се Юаньсин усомнился в собственных ушах.

Его глаза медленно округлялись, пока не стали похожи на глаза перепуганного кота. Кончики ушей начали краснеть, заливаясь ярким пунцовым цветом. Се Юаньсин приоткрыл рот, но не смог заставить себя даже повторить услышанное.

Он закрыл лицо руками, чувствуя одновременно стыд и бессилие:

— Как.. как ты вообще... можешь говорить такие вещи с невозмутимым лицом?..

Рука Шэнь Бянье проскользнула в просвет между пальцами Се Юаньсина. Обжигающе горячая ладонь накрыла глаза Се Юаньсина, и тут же последовал поцелуй – прямо в те самые влажные губы.

Столько смотрел, и наконец-то дорвался. Голос Шэнь Бянье так и лучился удовольствием:

— Малыш, ты забыл? Я же только что сказал: раз я тебя люблю, я испытываю к тебе желание. И я этого никогда не скрываю.

Раз уж дело зашло так далеко, он просто вложил телефон в руку Се Юаньсина.

— Хочешь посмотреть ещё? Там есть и другие фото. Фон в чате на аккаунте X я тоже сменил.

Тут уж любопытство взяло верх. Се Юаньсин наблюдал, как Шэнь Бянье привычно переключает профиль на X и открывает чат.

Снова вертикальное фото, снова кровать.

Только кровать односпальная, из общежития. Лицо Се Юаньсина на фото пылало румянцем, одежда была в беспорядке, и сквозь нее смутно виднелась нежная кожа вокруг соска. Там всё покраснело – пятна подозрительно напоминали следы от прикосновения чьих-то пальцев.

Се Юаньсин догадался: это было снято в тот раз, когда он напился. Но сейчас он не знал, о чем спрашивать в первую очередь: о странных красных отметинах на его груди или о том, почему Шэнь Бянье в своем основном аккаунте поставил фото со встречи с X, а в аккаунте X – фото, сделанное от лица Шэнь Бянье.

Видимо, его шок был слишком очевидным, потому что Шэнь Бянье поспешил объясниться:

— Малыш, это когда ты напился и сам выставлял грудь, чтобы я потрогал. В прошлый раз я говорил тебе, но ты не поверил. Надо было сразу показать это фото. Но я только разок коснулся, потому что...

— ...Это было бы «невежливо»? — пробормотал Се Юаньсин. — Но почему ты... поменял фотографии местами в аккаунтах?

Шэнь Бянье неловко кашлянул. Ему было не по себе, но в то же время он был странно прямолинеен:

— Я подумал, что если поменяю их местами, то буду меньше ревновать.

Се Юаньсин ошарашенно поднял голову и посмотрел на него с недоверием. В его душе кричал один вопрос:

«К кому ты, черт возьми, ревнуешь?!»

Как кто-то может быть таким извращенным и при этом таким откровенным?

Глава 65. Поженились.

У входа в общежитие грузчики, присланные транспортной компанией, носили вещи туда и обратно, а Се Юаньсин стоял рядом, выглядя растерянным.

Он думал, что они с Шэнь Бьянье сами справятся с переездом из общежития, но не ожидал, что Шэнь Бьянье будет нанимать людей напрямую. Впрочем, если подумать, это неудивительно.

Увидев Се Юаньсина, Шэнь Бьянье поставил перед ним небольшой табурет и одновременно отряхнул его. «Сядь».

Он усадил Се Юаньсина, словно ребёнка, оставив того в некотором недоумении. «У тебя… так много вещей?»

«Почему мне казалось, что всё хорошо, когда я был в общежитии?»

Узнайте больше

Персик

«Столько всего я никогда раньше не видел».

Шэнь Бьянье, держа в руках фигурку, взглянул на Се Юаньсина. «Некоторые вещи я так и не достала, чтобы использовать».

Все его внимание и время были сосредоточены на Се Юаньсине; ему было трудно уделить внимание чему-либо еще.

Переезд из общежития вызвал немало шума. Хотя они и выбрали время, когда в общежитии было меньше людей, те, кто время от времени заходил и выходил, всё равно оглядывались.

Те, кто знал Шэнь Бьянье, часто останавливались и задавали несколько вопросов: «Брат Шэнь, ты уже бросаешь нас?»

Шэнь Бьянье поднял бровь: «Ага, готовлюсь к переезду со своей маленькой соседкой по комнате».

Узнайте больше

Персик

И вот их взгляды снова упали на Се Юаньсина. «Жить вместе? У вас такие хорошие отношения».

Се Юаньсин: …

Шэнь Бьянье цокнул языком. Он стоял позади Се Юаньсина, положив руку ему на плечо, словно заявляя о своей территории: «Мы уезжаем вместе, и ты думаешь только о том, что у нас хорошие отношения?»

Се Юаньсин: …

Он молча встал и спросил грузчиков: «Вы закончили переезд? Мы можем идти?»

Грузчик взглянул на Шэнь Бьянье, затем на Се Юаньсина, помедлил и кивнул: «Да, можете».

Узнайте больше

Персик

Такие ценные вещи этого работодателя, как фигурки героев мультфильмов, компьютерные процессоры и электронные устройства, требовали от него медленного и осторожного перемещения.

Они и так уже двигались крайне медленно, но их все равно критиковали за недостаточную серьезность.

Но насколько работодатель заботился об этом, он даже не проконтролировал переезд. Странно, как будто они намеренно тянули время.

Се Юаньсин наклонил голову, глядя на Шэнь Бьянье, которого он оставил позади. «Ты закончил болтать?»

Шэнь Бьянье неохотно завершил разговор: «Иду».

Увидев, как Шэнь Бьянье подошёл сразу после того, как его позвали, одноклассник, только что болтавший с ним, был совершенно шокирован. Он был слишком послушным.

Узнайте больше

Персик

Он смотрел, как эти двое уходят бок о бок, и в своем шоке он, казалось, что-то понял.

Се Юаньсин сел в машину, и вскоре его телефон начал звонить от сообщений.

Те немногие люди, с которыми он мог поговорить в школе, присылали ему сообщения, одно за другим.

Гао Юфэй: «Вы со старшим Шеном переехали вместе?!»

Ши Тинтин: «Синсин, я видел сплетни на стене признаний. Они о тебе и старшем Шэне».

Линь Сюмин: «Вы и Шэнь Бянье встречаетесь?»

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин опускал взгляд, отвечая на каждое из них.

Шэнь Бьянье вёл машину, поглядывая на него. Он болтал.

Шэнь Бьянье сдержался и спросил, с кем он общается.

Припарковав машину в пункте назначения, он вывел Се Юаньсина из машины. Се Юаньсин продолжал болтать.

Шэнь Бьянье нахмурился.

Они вошли в лифт, а Се Юаньсин все еще разговаривал.

Узнайте больше

Персик

Шэнь Бьянье нахмурился. Он попытался говорить нормальным тоном: «О чём вы болтаете? Столько всего нужно сказать».

Се Юаньсин посмотрела на него: «Несколько человек спрашивают меня, встречаюсь ли я с тобой».

Бровь Шэнь Бьянье едва заметно приподнялась, в его голосе звучало недоумение: «Что сказал Бэби?»

«Я знаю, что Бэби не хочет, чтобы другие знали о наших отношениях. Я ничего не говорил, Бэби».

Говоря это, он обменялся взглядом с Се Юаньсином и не смог сдержать улыбки.

В лифте больше никого не было. Шэнь Бьянье обнял Се Юаньсин и тихонько усмехнулся: «Ладно, детка, я сделал это нарочно».

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин бросил на него легкий взгляд: «Какой смысл делать это нарочно?»

«Когда я сказал, что мы теперь встречаемся?»

Лифт издал сигнал «динь», и вышедший из него человек выглядел совершенно подавленным.

Как ты могла это сделать, детка?

Эта мысль пришла в голову Шэнь Бьянье, но он не произнес её вслух. Он протянул руку, взял Се Юаньсина за руку и ввёл отпечаток пальца в электронный замок на двери, уговаривая: «Даже если мы не встречаемся, мы всё равно маленькие соседи по комнате».

«Соседка, иди и сдай отпечаток пальца. Теперь это будет наш временный дом».

Узнайте больше

Персик

Он говорил очень естественно, но Се Юаньсин, услышав слово «дом», замолчал.

Се Юаньсин опустил взгляд, глядя на их переплетённые руки, и тихонько промурлыкал в ответ. Квартира была двухкомнатной и однокомнатной, оформленной в очень минималистичном стиле. В гостиной стояли только диван, журнальный столик и большой чёрный телевизор на стене.

Он был холодным и не подавал никаких признаков жизни.

Се Юаньсин: «Сколько стоит арендная плата за это место?»

Шэнь Бьянье: «Это ничего не стоило, я это купил».

?

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин моргнул. «Купили? Почему не арендовали? Тебе осталось всего несколько лет в университете».

«Вы, вероятно, больше не будете им пользоваться в будущем, не так ли?»

Шэнь Бьянье, естественно, сказал: «Если я им не воспользуюсь, я смогу его продать».

«В съёмных домах обычно живут другие люди, а я гермофоб. Не хочу пользоваться вещами, которыми уже пользовались другие».

В глазах Се Юаньсина мелькнуло удивление и даже недоверие.

Гермафоб… Шен Бьянье…

Узнайте больше

Персик

В его мире эти два слова на мгновение показалось немного сложным связать между собой.

Шэнь Бьянье, увидев его удивление, поднял бровь: «Проживание в общежитии является обязательным требованием школы, поэтому я ничего не могу поделать с тем, что там жили другие».

Се Юаньсин покачал головой, не сказав ни слова.

Вместо этого он спросил: «Когда вы его купили?»

Шэнь Бьянье помедлил, потирая кончик носа: «Я купил его после того, как Бэби согласилась переехать ко мне».

Его действия были немного неестественными, и Се Юаньсин сразу почувствовал, что что-то не так.

Узнайте больше

Персик

Се Юаньсин наклонился ближе, слегка наклонив голову. Его лицо было холодным и равнодушным. Чёрная родинка под глазом мерцала в глазах Шэнь Бьянье. «Правда?»

У Шэнь Бьянье кадык дернулся. Он пробормотал: «Я купил его в первый год обучения. Изначально я планировал переехать туда на второй».

"Ой."

Се Юаньсин отвел взгляд, сделал шаг назад и, естественно, сменил тему: «Грузовик транспортной компании должен скоро прибыть, верно?»

Он слишком быстро сменил тему, и ошеломленный человек тут же снова сосредоточился.

Лицо Шэнь Бьянье менялось несколько раз, наконец, он яростно схватил Се Юаньсина за затылок и начал интенсивно посасывать и целовать его под глазом, обвиняя: «Малыш!»

Узнайте больше

Персик

«Это неправильно».

Губы Се Юаньсина слегка изогнулись: «Что в этом плохого?»

«Ложь — вот что плохо».

Он уже понял, что стоит ему немного приблизиться к Шэнь Бьянье, сосредоточиться на зрительном контакте с ним и сохранять спокойное выражение лица, как Шэнь Бьянье легко...

Покажите это одержимое, пылкое, жгучее, почти заколдованное выражение.

В этом состоянии задавать вопросы было исключительно удобно.

Узнайте больше

Персик

Шэнь Бьянье заметил лукавство в его глазах. Рука, обхватившая затылок Се Юаньсина, невольно погладила его гладкую, нежную кожу.

Он медленно приблизился и, прежде чем прибыли грузчики, прижал «плохой гриб» к земле и целовал его так горячо, пока не насытился.

После прибытия грузчиков Шэнь Бьянье в одиночку подтащил табурет и сел рядом. Спина высокого мужчины выражала лёгкую меланхолию.

Он достал телефон и отправил сообщение Чжоу Чао.

«Се Юаньсин — бета».

Чжоу Чао: «?»

Узнайте больше

Персик

«Боже мой, Се Юаньсин — бета! Если бы ты ничего не сказал, я бы подумал, что уже знаю!»

Шэнь Бьянье: «Что с тобой?»

Чжоу Чао: «Ты должен задать себе этот вопрос».

«Я принесла так много эмоциональной пользы, и вы спрашиваете меня, что со мной не так?»

Шэнь Бьянье повернул голову и взглянул на Се Юаньсина, который распаковывал коробки. Его стройные, светлые ноги, слегка расставленные в стороны, казались немного неуместными, зажатыми между ними коробкой.

Если бы только он мог привлечь их на свою сторону...

Узнайте больше

Персик

Телефон завибрировал, отвлекая Шэнь Бьянье от его мыслей. Поняв, о чём он думает, Шэнь Бьянье тяжело вздохнул.

Шэнь Бьянье: «Разве не говорят, что только омеги испытывают пагубное влечение к альфам, сходят с ума и всё такое?»

А бета тоже?

Чжоу Чао: «Смертельного притяжения не так уж много. Средства подавления сейчас очень продвинуты».

Шэнь Бьянье: «Я думаю, я обречен».

Будут ли у него когда-нибудь в этой жизни секреты от Се Юаньсина?

Узнайте больше

Персик

Чжоу Чао: «Что именно вы хотите сказать?»

«Ты несёшь чушь повсюду».

Шэнь Бьянье отправил эмодзи, устало закуривая киберэлектронную сигарету. «Ничего страшного».

Если его внутреннее «я» исчезло, то так тому и быть, но он хотел сохранить лицо.

Грузчики поставили коробки и уехали. Се Юаньсин распаковал коробку со своими вещами и достал красную куклу.

Кукла была симпатичная, с круглым личиком, в красном капюшоне, с закрытыми глазами, словно загадывая желание.

Узнайте больше

Персик

Он протянул руку и положил куклу на самое видное место.

Шэнь Бьянье подошёл и сразу узнал в ней куклу-шкатулку. Даже не присматриваясь, он понял, кто её подарил.

«Детка, это следует разместить здесь?»

«Если Малышу понравятся куклы-невидимки, я куплю ему ещё. Мы можем распаковать их и расставить в ряд».

Се Юаньсин покачал головой: «Нет нужды, просто оставьте его здесь в покое».

Если поместить его на видном месте, он будет помнить об этом каждый раз, когда увидит его.

Узнайте больше

Персик

Времени было мало.

Берегите это.

Шэнь Бьянье уставилась на ярко-красную куклу. «Всё равно я куплю несколько для Бэби. Они и в других местах будут хорошо смотреться».

«Ребенку, должно быть, очень нравятся эти вещи».

Милые украшения в доме Се Юаньсина, Губка Боб, Крейон Шин-чан с его упругой попкой — все это говорило о том, что Се Юаньсину наверняка нравятся эти очаровательные вещи.

С одной стороны, Шэнь Бьянье хотел помочь Се Юаньсину возродить эти увлечения.

Узнайте больше

Персик

С другой стороны, как только Се Юаньсин распаковывал такую же куклу, он тут же заменял ею бельмо на глазу на столе.

Это было то же самое; Се Юаньсин, вероятно, даже не заметил бы подмены.

Переехав в новый дом, первым делом он тщательно расставил подаренную кем-то куклу. Шэнь Бьянье снова и снова сдерживался, но как бы он ни смотрел на куклу, она всё равно была бельмом на глазу.

Он наблюдал за руками Се Юаньсина, пока тот раскладывал куклу. Тонкие, белые пальцы украшало чёрное кольцо. Сердце Шэнь Бьянье мгновенно успокоилось.

Кольцо было недорогим; он купил его просто потому, что подумал, что оно хорошо подойдет Се Юаньсину.

Он сел рядом с Се Юаньсином, взял его за руку и большим пальцем погладил кольцо, отчего тот опустился, чувствуя себя необъяснимо обиженным и жалким: «Малыш».

Узнайте больше

Персик

«Когда я смогу надеть кольцо, детка?»

Ресницы Се Юаньсина затрепетали. В поле его зрения оказался Шэнь Бьянье, а боковым зрением – ослепительно красная кукла, приносящая удачу.

Он тихо спросил: «Оно у тебя с собой?»

Почти в следующую секунду Шэнь Бьянье вытащил из своей одежды кольцо.

Он был нанизан на нитку, которую носил на шее Шэнь Бьянье, скрытый под одеждой, крепко держась за второе ребро под ключицей, и всегда слегка дрожал в такт сердцебиению своего владельца.

"Да, детка."

Узнайте больше

Персик

Глаза Се Юаньсина слегка дрогнули, когда он увидел, где Шэнь Бьянье хранит кольцо. Когда он снял кольцо с веревки и взял его в руку, оно, казалось, всё ещё хранило тепло Шэнь Бьянье.

Было жарко, оно обжигало сердце.

Он плотно поджал губы: «Я надену его на тебя».

Шэнь Бьянье смотрел, как Се Юаньсин надевает ему кольцо. Он подумал: «Трудно не думать о свадьбе».

На самом деле Шэнь Бьянье понимал, что если ему суждена короткая жизнь, то ему не стоит жениться на Се Юаньсин, но ему было трудно устоять перед соблазном.

Его рациональный подход тянул его в одном направлении: он думал, что после женитьбы, если он умрет, он сможет законно оставить свое имущество Се Юаньсину.

Узнайте больше

Персик

Но он также понимал, что это просто эгоизм. Если он хотел оставить имущество Се Юаньсина, были и другие способы.

Но в этот момент Шэнь Бьянье протянул руку и взял Се Юаньсина за руку, прижимая его к дивану для поцелуя.

В тот момент, когда их губы и зубы переплелись, в его голове промелькнула мысль о том, что его Малышка лично надела ему кольцо, и в этот самый момент они поженились.

В его сердце.

Глава 66. Намордник.

Глава 66. Намордник.

— Ты купил это место сто лет назад, и только сейчас наконец соизволил переехать? Купил еще до первого курса, а заехал только под конец второго. Ну ты и богатей, господин хороший. Купить квартиру и мариновать её пустой два года.

Чжоу Чао вошел в дом с пустыми руками и, едва сев, принялся без умолку вытряхивать грязное белье Шэнь Бянье. Тот стоял рядом и одаривал его ледяным взглядом:

— Никто бы не принял тебя за немого, если бы ты просто помолчал. И не прибедняйся.

Чжоу Чао цокнул языком, покачал головой и вздохнул.

Ради кого он все это расписывал? Конечно, ради Се Юаньсина. Он хотел, чтобы тот понял: Шэнь Бянье мог съехать давным-давно, но упрямо тянул целый год.

С этой мыслью он покосился на подошедшего Се Юаньсина, пытаясь уловить хоть какую-то искру в его взгляде. Не обнаружив ничего необычного, Чжоу Чао снова вздохнул.

Он из кожи вон лез, чтобы подлить масла в огонь их отношений, но на лице Се Юаньсина застыло привычное спокойствие. Никакой реакции.

А придурок Шэнь Бянье еще и не ценит его стараний.

Чжоу Чао бросил на друга тоскливый взгляд, наткнулся на ответный морозный прищур и про себя выругался.

Черт, и зачем он только в это ввязался?

Се Юаньсин, разумеется, не выглядел удивленным – он и так всё знал. Он подошел и поставил перед Чжоу Чао чашку чая. На нем была рубашка и голубые брюки, подчеркивающие стройные, длинные ноги. Когда он наклонился, чтобы поставить чашку, ворот приоткрыл тонкую белую шею.

То ли дело было в домашней обстановке, то ли в том, как радушно Се Юаньсин принимал гостей, но Чжоу Чао вдруг почудилось в нем что-то кроткое, почти семейное. Он невольно залюбовался, но, повернув голову, столкнулся со взглядом Шэнь Бянье, который похолодал еще на несколько градусов.

Чжоу Чао: — ......

Шэнь Бянье недовольно нахмурился:

— Тебе знакомо выражение «незваный гость»? И вообще, чего ты уставился на Се Юаньсина?

— Эй, ты переехал, я что, не мог зайти? И что такого, если я на него смотрю? Он красивый, я просто по-дружески любуюсь, ясно?

Се Юаньсин промолчал и лишь негромко произнес:

— Вы пока поболтайте, я принесу фрукты.

Шэнь Бянье тут же перехватил его за руку:

— Малыш, не надо, он не будет.

Чжоу Чао безжалостно подставил друга, вытянув ладонь:

— Буду.

Се Юаньсин уже собирался идти, но Шэнь Бянье резко встал и усадил его обратно на диван:

— Оставь, я сам всё вымою.

Се Юаньсин потер переносицу, не понимая, у кого Шэнь Бянье учился гостеприимству. Пришел друг Шэнь Бянье, а хозяин вместо того, чтобы развлекать гостя, убегает мыть фрукты, оставляя их вдвоем неловко пялиться друг на друга?

Он только открыл рот, чтобы деликатно возразить, как Шэнь Бянье бросил через плечо:

— Чжоу Чао, не сиди просто так. А ну, за мной.

Се Юаньсин: — ......

Что ж, проблема «пялиться друг на друга» была решена. Он остался один в гостиной, растерянно хлопая глазами.

Как только Шэнь Бянье с Чжоу Чао зашли в кухню и дверь закрылась, Шэнь Бянье достал из холодильника гроздь винограда, бросил её в дуршлаг и повёл подбородком:

— Хотел фруктов? Мой.

Чжоу Чао опешил:

— ...И так ты принимаешь гостей?

Бормоча ругательства, он обреченно закатал рукава и принялся мыть виноград.

Шэнь Бянье тем временем выудил пакет с личи:

— Синсин вчера говорил, что хочет замороженных личи. Почисти их заодно.

Чжоу Чао: — ......

Чжоу Чао уставился на твердые панцири личи в полном недоумении:

— Я просто сказал, что хочу фруктов! Имел бы совесть – заставлять гостя чистить вам личи!

Шэнь Бянье огрызнулся:

— У тебя же хватило совести прийти с пустыми руками? Вот и у меня совести хватит.

На самом деле его раздражение подпитывалось тем, что Чжоу Чао похвалил Се Юаньсина. Вроде бы пустяк, но Шэнь Бянье слишком хорошо знал, как Се Юаньсин любит похвалу. Ему вечно казалось, что он сам для Се Юаньсина – лишь приложение к тому загадочному Х, который умел красиво говорить.

Это звучало жалко и глупо, поэтому вслух он ничего не сказал. Он не то чтобы не хотел, чтобы Се Юаньсина хвалили... просто похвала от человека, который постоянно крутится рядом, выводила его из себя.

Увидев, что виноград готов, Шэнь Бянье вынес его в гостиную, поставил на столик и, сорвав ягоду, отправил её прямо в рот Се Юаньсину:

— Малыш, ешь.

Се Юаньсин не ожидал такой атаки холодной сладостью и смешно надул щеку.

Ладонь Шэнь Бянье замерла у его губ:

— Выплевывай сюда.

Се Юаньсину было не по себе от такой опеки, но Шэнь Бянье вел себя максимально естественно. Заметив его взгляд, он лишь нахмурился:

— Что такое? Хочешь съесть прямо с кожицей?

Шэнь Бянье решил баловать своего «павлина» на всю катушку. Ухаживал так тщательно, что не мог вынести даже мысли о том, что Се Юаньсин будет сам мыть фрукты для гостя. И ему было совершенно не зазорно подставлять руку под очистки.

Се Юаньсин отвернулся, потянулся за салфеткой и выплюнул кожицу в неё:

— Не надо так делать. Ты же чистюля, забыл?

Шэнь Бянье коснулся пальцем нижней губы Се Юаньсина, слегка надавливая:

— По отношению к малышу – нет.

Такие привычки не вырабатываются за один день. Шэнь Бянье поднялся:

— Пойду гляну, что там Чжоу Чао застрял. Никак не выходит.

Он тактично умолчал о том, что виноград мыл гость, и о том, что «застрял» тот по его же приказу – чистить личи.

Зайдя на кухню, Шэнь Бянье снова прикрыл дверь и предупредил:

— Если только посмеешь заикнуться, что остаешься на ужин и хочешь, чтобы Се Юаньсин тебе готовил – вылетишь отсюда пробкой.

Чжоу Чао просиял:

— О, так Се Юаньсин умеет готовить? Ну тогда я обязан остаться!

Шэнь Бянье почернел лицом. Чжоу Чао победно усмехнулся, бросил последнюю шкурку личи и кивнул на миску:

— Куда это? В морозилку?

— Да, — буркнул Шэнь Бянье.

Чжоу Чао не спеша убрал личи в холод. Пока он мыл руки, Шэнь Бянье распахнул дверь и крикнул в гостиную:

— Синсин, Чжоу Чао сказал, что сегодня сам приготовит нам ужин!

Чжоу Чао застыл. Он с бешеной скоростью перекрыл кран и выскочил из кухни, пытаясь объясниться.

Се Юаньсин, жуя виноград, опешил:

— А? Неудобно как-то...

Чжоу Чао уже открыл рот, чтобы закивать, но Шэнь Бянье перехватил его, тараторя:

— Я тоже так сказал! Но он вбил себе в голову, что раз пришел с пустыми руками, то должен искупить вину. Сказал, костьми ляжет, но покажет мастер-класс. И помогать запретил – говорит, это его оскорбит.

Лицо Чжоу Чао в этот момент было достойно кисти художника. Он оттащил Шэнь Бянье в сторону и прошипел:

— Какой к чёрту* мастер-класс**?! Я же готовить не умею! Умоляю, оскорби меня, помоги мне!

*Фраза «我tm» (wǒ tm) является сокращением от «我他妈» (wǒ tā mā). Это грубое сленговое выражение в китайском языке, которое используется для усиления эмоций. Буквально оно переводится как «я, твою мать...», но по смыслу чаще всего означает:

«Я, черт возьми...» — используется для выражения сильного раздражения, злости или недовольства.

«Ни фига себе я...» — иногда используется для выражения крайнего удивления.

Обычно за этим выражением следует глагол или прилагательное (например, «я чертовски устал» или «я, блин, не пойду»). Это вульгарный стиль речи, который часто встречается в интернет-переписках или чатах видеоигр.

**露个鬼啊 (lù ge guǐ a): буквально означает "показать призрака". В данном контексте это идиоматическое выражение, означающее "показать что-то совершенно непонятное", "выдать что-то нелепое" или "сделать что-то, чего я совершенно не умею". "鬼" (guǐ - призрак) здесь используется для усиления абсурдности или невозможности ситуации.

Шэнь Бянье вполголоса ответил:

— Удачи, я в тебя верю. Сейчас в интернете полно видео, где учат готовить.

Мать твою*!

*Слово 草 (cǎo) в современном китайском интернет-сленге имеет два основных значения в зависимости от контекста:

Грубое ругательство: это омофон (слово, звучащее так же) для очень грубого глагола 操 (cāo), означающего половой акт (трахать, трахаться). В этом смысле оно переводится как «блядь», «сука» или английское «fuck». Его часто используют для выражения сильного шока, гнева или раздражения.

Смех: в японском интернете иераглиф 草 («трава») используется для обозначения смеха (аналог «лол» или «ха-ха»). Это пошло от того, что японский символ смеха «www» похож на растущую траву. Через субкультуру аниме это значение перекочевало в китайский интернет-сленг. В таком контексте «草» означает «смешно» или «ору».

Чжоу Чао покосился на входную дверь, прикидывая, насколько позорно будет сбежать прямо сейчас.

***

В итоге ужин состоял из еды на вынос, которую Чжоу Чао, попросив Шэнь Бянье отвлечь Се Юаньсина, тайком протащил в дом и переложил в тарелки. Для пущей убедительности он целый час торчал на кухне, слушая, как парочка весело режется в видеоигры в гостиной. Он чувствовал себя вором в собственном доме. Даже мусор спустился вынести, чтобы не пришлось объяснять отсутствие кухонных отходов.

Никогда в жизни Чжоу Чао не был таким «терпилой», поэтому из вредности решил остаться на ночь.

Лу Цян на другом конце провода заходился от хохота:

— И зачем тебе там ночевать? Чтобы портить Шэнь Бянье кровь?

Чжоу Чао стоял у окна с сигаретой. Огни города отражались в его глазах, лицо выглядело ленивым и расслабленным:

— Я, по-твоему, из таких? Я видел, что в обеих комнатах застелены кровати. Значит, спят раздельно. Раз уж я здесь, помогу другу. Из всей нашей компании самый «недолговечный» оказался самым целомудренным.

Звукоизоляция оказалась отличной, и за стеной их разговора слышно не было.

На мягкой двуспальной кровати лежали двое. Под тонким летним одеялом переплетались разгоряченные тела. Кондиционер гудел, гоня прохладу, но воздух казался раскаленным.

Се Юаньсин чуть отодвинулся. Взгляд Шэнь Бянье тут же потемнел, а голос прозвучал нарочито виновато:

— Малыш, может, мне всё-таки уйти в гостиную? Летом там не простудишься. Ну, диван маловат, спина поболит – пустяки. В общаге кровати тоже узкие, я же привык.

Се Юаньсин, спрятав пол-лица под одеялом, незаметно улыбнулся:

— Ну тогда иди к Чжоу Чао, на кровати спина болеть не будет.

Шэнь Бянье: — ......

Шэнь Бянье скрипнул зубами, притягивая Се Юаньсина к себе и в отместку легонько ущипнув его за щеку:

— Малыш... — Он хотел что-то сказать, но лишь вздохнул. — Дай мне просто пообнимать тебя немного, и я уйду.

Он положил руку на затылок Се Юаньсина, неосознанно потирая кожу. Его пальцы были такими горячими, что шея Се Юаньсина, казалось, начала гореть.

Се Юаньсин негромко рассмеялся:

— Я тебя не выгоняю. Просто жарко очень, вот и отодвинулся.

Этот сверхчувствительный и ранимый альфа вызывал у Се Юаньсина смесь нежности и бессилия. Он не ожидал, что тот период его холодности оставит в Шэнь Бянье такой глубокий след. Он пытался это исправить, но прогресс шел туго.

Вспомнив кое-что, Се Юаньсин спросил:

— Я давно не чувствовал твоих ферромонов. Ты их сдерживаешь, или ты выздоровел и я перестал их ощущать?

Шэнь Бянье на мгновение замер, но быстро взял себя в руки:

— Я их прячу, малыш. Тебе от них плохо, поэтому я их сдерживаю.

Шэнь Бянье сам больше не чувствовал запаха Се Юаньсина. Он панически боялся проверять, чувствует ли Се Юаньсин его самого. Раз тому не нравится – лучше держать ферромоны при себе.

Се Юаньсин легонько толкнул его локтем:

— Выпусти их.

У них впереди ещё несколько лет, и Се Юаньсин не хотел, чтобы тот постоянно жил в режиме самоконтроля.

Шэнь Бянье терзался сомнениями:

— Лучше не надо. Малыш же задыхается от них.

Се Юаньсин покачал головой:

— Все в порядке. Просто не делай их слишком концентрированными сразу.

Запах пепла от догоревшего костра начал медленно заполнять комнату. Шэнь Бянье всматривался в лицо Се Юаньсина с пугающей сосредоточенностью, почти вытаращив глаза – в глубине его зрачков клокотала нескрываемая тревога.

Его руки невольно сжались сильнее, он перестал дышать. Он был похож на утопающего, который жадно ждет от мимики Се Юаньсина хотя бы глотка воздуха.

Никто не мог спасти его. Только Се Юаньсин. Только он.

Шэнь Бянье заговорил, и его голос сорвался:

— Малыш.

Едва он произнес это, как Се Юаньсин нахмурился и закашлялся:

— Кха-кха... Погоди... Убавь немного.

Он чувствует!

В этот миг для Шэнь Бянье прозвучал оправдательный приговор. Груз упал с плеч. Глядя на кашляющего Се Юаньсина, он рывком притянул его к себе, вжимаясь в него всем телом.

Он чувствует. Се Юаньсин всё еще чувствует его.

Шэнь Бянье уткнулся лицом в плечо Се Юаньсина, чувствуя, как предательски теплеют глаза.

— Хорошо, я уберу немного.

Его пальцы снова и снова касались затылка Се Юаньсина, словно проверяя что-то. В голосе зазвучала лихорадочная мольба:

— Малыш, можно укусить? Хочу пометить тебя... Малыш...

Шероховатые подушечки пальцев дразнили чувствительную кожу загривка – нетерпеливо, беспокойно, как змея, примеряющаяся к добыче.

Сжатый в тиски объятий, Се Юаньсин глухо отозвался:

— Нельзя. Это больно. Каждый раз, когда ты кусаешь, мне очень больно.

Он мог пытаться терпеть удушающие ферромоны ради Шэнь Бянье, но это не значило, что он должен позволять калечить себя раз за разом. Он бета. Укус Шэнь Бянье никогда не оставит метку. Это обречено быть тщетным.

Взгляд Шэнь Бянье стал черным, в нем плескалось отчаяние, готовое прорвать плотину. Он звал Се Юаньсина охрипшим, вязким, умоляющим голосом:

— Малыш... Синсин... Мой Синсин...

Рука Шэнь Бянье на затылке Се Юаньсина сжалась в кулак. Глубоко вдохнув, он резко отпустил Се Юаньсина и откинул одеяло, собираясь встать.

Се Юаньсин перехватил его, ничего не понимая:

— Ты куда?

Кадык Шэнь Бянье дернулся:

— За ингибитором, малыш.

— Не смей, — отрезал Се Юаньсин.

Организм Шэнь Бянье больше не выдержал бы такой дозы химии, и тот знал это не хуже него.

Эти два слова пригвоздили Шэнь Бянье к месту. В его глазах боролись жажда и покорность, но он действительно замер.

Се Юаньсин поджал губы и достал из ящика тумбочки коробку.

— Надень вот это.

Кончики его ушей покраснели:

— Вообще-то... хотел подарить тебе на день рождения.

Шэнь Бянье открыл коробку. Внутри лежал намордник-блокиратор (anti-bite muzzle) для альф. Черный, не закрывающий лицо полностью, но с решетчатой конструкцией в районе рта – как изящный стальной капкан.

Шэнь Бянье уже потянулся, чтобы примерить его, но, когда взгляд упал на внутреннюю сторону изделия, в глазах вспыхнул пожар. Он резко вскинул голову:

— Малыш?

Се Юаньсин, чье лицо уже пылало румянцем, неловко отвернулся. Из-под черных прядей волос виднелась алая мочка уха. Под неистовым взглядом Шэнь Бянье он чувствовал себя крайне неуютно и едва слышно пробормотал:

— Ты сам говорил, что тебе нравится... вот я и заказал.

Не то чтобы он сам был фанатом таких странных подарков.

Шэнь Бянье смотрел на Се Юаньсина так, словно хотел проглотить целиком, но, сдерживаясь, медленно застегнул намордник на лице:

— Мне очень нравится этот подарок, малыш. Безумно нравится.

На внутренней стороне холодного черного металла, прямо у самых губ, были выгравированы три маленьких иероглифа:

Се Юаньсин (谢远星).

Глава 67. Украдкой попробовать, украдкой съесть, украдкой укусить.

Шторы перед панорамными окнами были плотно задернуты, их многослойные складки отбрасывали тени, распространявшиеся к кровати. Прежде чем они успели приблизиться, их рассеял тёплый жёлтый свет прикроватной лампы.

Единственная небольшая лампа у кровати создавала ореол, создавая изолированное, теплое и неоднозначное пространство.

Се Юаньсин стоял на коленях на кровати. Его чёрная пижама была мягкой, а шорты слегка закатались из-за его позы, едва прикрывая верхнюю часть бёдер и обнажая его красивые, стройные ноги.

Выражение его лица было невинным и ошеломлённым, словно он совершенно не понимал, в чём проблема этого коленопреклонённого положения. Злоба, присущая человеческой природе, наводит на размышления, на мысль, что, возможно, он и знал, но лишь притворялся невинным.

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

К счастью, детский рисунок в виде ярко-желтой утки на груди его черной пижамы свидетельствовал о его чистоте.

"Малыш."

Перед ним стоял высокий мужчина, опираясь на матрас одной рукой, а другим коленом опираясь на край кровати. Его красивое лицо скрывала чёрная, похожая на клетку металлическая морда, холодная, аскетичная, но в то же время излучающая сильнейшую агрессию.

Достаточно было лишь на мгновение задуматься, чтобы понять, какому человеку может понадобиться носить такую штуку во рту.

По крайней мере, это был бы нехороший мальчик.

Шэнь Бьянье медленно подошёл к настоящему хорошему мальчику, его голос был хриплым: «Малыш».

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

Его губы не могли дотянуться до губ Се Юаньсина. Первым их коснулся холодный, твёрдый металлический намордник.

Кончик его алого языка, отмеченного маленькой чёрной родинкой, лизнул и поцеловал губы Се Юаньсина. При этом кончик его языка коснулся и имени, выгравированного на холодном металле.

Его язык был обжигающе горячим; металлическая морда, похожая на клетку, была ледяной.

Но когда он облизывал имя, феромоны Шэнь Бьянье неудержимо бурлили. Всё его тело словно горело, дыхание было горячим, а взгляд был прикован к Се Юаньсину, словно тот собирался сожрать его целиком.

Он не столько облизывал имя Се Юаньсина на мордочке, сколько брал Се Юаньсина в рот, чтобы жевать его, одержимый и обожающий.

Запах тлеющих углей, оставшихся после бушующего пожара, мгновенно заполнил всю комнату.

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Се Юаньсин был застигнут врасплох, окутан интенсивным ароматом феромонов. Его тело инстинктивно отреагировало. Тонкие брови невольно нахмурились, и он закашлялся.

Буквально через несколько секунд у меня потекли слезы.

Его тёмные круглые глаза были покрыты водянистой пеленой, а веки приобрели персиково-красный оттенок. Он был полон слёз.

Большие ладони Шэнь Бьянье обхватили лицо Се Юаньсина, его пальцы коснулись уголка его глаза. «Ты выглядишь таким жалким, когда плачешь, малыш».

«Если я…»

Он остановился, не успев договорить. В этом мире не так уж много «если». То, что произошло, нельзя изменить, и время нельзя повернуть вспять.

Узнайте больше

Кровать

Персик

кровать

Конфликт между его феромонами и травмой Се Юаньсина был неразрешимой проблемой.

Ни один Альфа не мог смириться с тем, что его вторая половинка отвергает и ненавидит его феромоны, и Шэнь Бьянье не был исключением.

Он поймал одну из слёз Се Юаньсина и в отчаянии раздавил её кончиками пальцев. «Детка, я пойду в свою комнату за ингибитором».

Се Юаньсин схватил его. Глаза у него были влажными и тёмными, ресницы дрожали, и крупные слёзы катились по лицу, придавая ему совершенно жалкий вид. Но он покачал головой. «Не уходи».

Его голос был рыданиями. «Просто подави его немного. Подави его немного, и я привыкну».

Шэнь Бьянье сжал кулак так сильно, что вены на тыльной стороне ладони вздулись. Он хрипло и беспомощно проговорил: «Детка, я не могу это сдержать».

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

Прямо сейчас его разум был заполнен мыслями о том, как бы прижать человека перед собой к кровати, проникнуть в него, углубить и отметить его.

Этот импульс обжег его. Его феромоны были возбуждены и взволнованы, не находя выхода, настойчивые и тоскливые.

Чем жалобнее плакал Се Юаньсин, тем настойчивее и возбужденнее становились его феромоны.

Лишь тонкая нить разума покачивалась на канате, удерживая Шэнь Бьянье позади себя под натиском слез Се Юаньсина.

Се Юаньсин потёр покрасневшие глаза, его ресницы, залитые слёзками, слиплись. Он крепко сжал губы, долго колебался, но наконец сказал: «Я выйду. Ты сможешь успокоиться одна?»

Не желая, чтобы Шэнь Бьянье слишком много думал, он не скрывал своих истинных мыслей. «Завтра понедельник. Не хочу идти в школу с опухшими, заплаканными глазами».

Узнайте больше

кровать

Кровать

Персик

Он снова поджал губы и неловко добавил: «Многие будут задавать вопросы».

«Может, подождем до каникул? Во время летних каникул попробуем каждый день. Я смогу привыкнуть».

Кадык Шэнь Бьянье дернулся, когда он с трудом произнес: «Детка, тебе не нужно к этому привыкать. Я просто буду каждый раз использовать ингибитор».

Се Юаньсин нахмурился и с необычной твердостью сказал: «Нет».

«В последний раз, когда мы вместе ходили на осмотр, я случайно услышала. Врач сказал, что у тебя передозировка ингибиторов».

Пока Шэнь Бьянье стоял в оцепенении, Се Юаньсин наклонился и сквозь холодную морду словно поцеловал его, нежно сказав: «Ты — альфа, а я — бета. Мы не можем изменить биологические факты, но…»

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Его мягкие чёрные волосы коснулись подбородка Шэнь Бьянье. «Раз уж мы решили быть вместе, ты не можешь быть единственным, кто идёт на компромиссы».

«Мы равны».

…..

В одиннадцать часов вечера, когда Шэнь Бьянье вошел в гостиную, Чжоу Чао курил и печатал что-то на своем ноутбуке.

Ноутбук был полон конфиденциальных файлов компании, которые он небрежно оставил открытыми, наблюдая, как вошел Шэнь Бьянье.

Чжоу Чао поднял бровь. «И тебя выгнали даже после этого?»

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

«Я не думал, что у Се Юаньсина такой вспыльчивый характер».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Ты ни черта не знаешь».

«Моя жена самая лучшая».

Красивый, хорошо учился, с великолепным телом и добрым сердцем. Он был лучшим ребёнком Синсин во всём мире.

Чжоу Чао заговорил с игривым интересом: «Твоя жена?»

«Ты уже называешь его «женой»? Когда вы поженились? Почему я не знала?»

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Шэнь Бьянье прямо ответил: «Не называй его так».

«Почему ты среди ночи сидишь в гостиной, вместо того чтобы спать?»

Чжоу Чао сказал: «Мне нужно срочно разобраться с одним документом, а в вашей комнате я не смог найти порт для зарядки».

Шэнь Бьянье цокнул языком: «Иди сюда».

Чжоу Чао последовал за ним, неловко нахмурившись. «Я же говорю, ты можешь обуздать свои феромоны?»

Шэнь Бьянье даже не повернул головы. «Просто терпи».

Узнайте больше

Персик

кровать

Кровать

«Ты не омега. Почему ты такой придирчивый?»

Чжоу Чао стиснул зубы от гнева, ему хотелось только одного: ударить Шэнь Бьянье по затылку. «Феромонное отталкивание между альфами, понятно?»

Шэнь Бьянье подошёл к розетке и протянул руку, чтобы открыть небольшую дверцу в стене. «Розетка».

В углу на стене был висел небольшой светильник. Когда он потянулся к нему, свет автоматически включился, осветив мультяшных Тома и Джерри внизу. Рядом с котом Томом была небольшая дверца. Когда дверца открылась, обнаружились скрытые розетки.

Чжоу Чао был ошеломлен.

Чжоу Чао: «Подожди, у тебя есть что-то такое милое?»

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

«Я жалуюсь на вас целый день, мой великий молодой господин, а вы разворачиваетесь и начинаете вести себя как юная леди?»

Шэнь Бьянье недовольно сказал: «Это сделал Синсин».

«Он сказал, что когда ночью хочет зарядить телефон, у него никак не получается воткнуть вилку в розетку, а включать свет ему лень, чтобы найти нужные отверстия. Поэтому он установил рядом с розеткой небольшой светильник. Стоит лишь протянуть руку, и он освещает розетки».

«Разве это не очень практично?» Он бросил холодный взгляд на Чжоу Чао. «Кого ты называешь юной леди?»

Чжоу Чао был несколько убеждён и немного позабавлен. «Се Юаньсин такой милый».

Шэнь Бьянье усмехнулся: «Думаешь, мне нужно это говорить?»

Узнайте больше

кровать

Кровать

Персик

Чжоу Чао: «Тогда достаточно будет просто установить свет. Зачем нужна дверь?»

«Боитесь, что кто-то ночью придёт к вам домой и украдет электричество? Вам приходится прятать розетки?»

Шэнь Бьянье: «Это парный набор, понимаешь? Ты, деревенщина».

«Синсин на самом деле очень хорошо умеет жить. Его идеи порой очень милые и изобретательные. Ты же просто деревенщина, откуда тебе знать?»

Испытывая беспокойство за Шэнь Бьянье, Се Юаньсин вышел из своей комнаты и остановился в дверях. Он увидел, как они вдвоем оживленно обсуждают украшение розетки.

Когда Шэнь Бьянье выставил напоказ такую детскую выходку и похвалил ее перед другими, уши Се Юаньсина слегка покраснели, и он тайком скрылся в своей комнате.

Узнайте больше

Кровать

кровать

Персик

Стоявший у розетки Шэнь Бьянье все еще изумлялся, но в его тоне не могло не прозвучать нотка сожаления.

«Когда Се Юаньсин родился, ему предсказывали, что он станет омегой. Хотя он не стал бетой, некоторые из этих черт в его личности всё же сохранились».

Шэнь Бьянье улыбнулся, его взгляд стал нежным. «Какие милые черты».

«Он просто не показывает их посторонним».

У Чжоу Чао болели зубы от сладости. «Мне до сих пор больше нравится выражение лица нашего великого молодого господина, когда он с презрением говорил: „Кому нужна бета?“»

Шэнь Бьянье без всякого выражения выпустил феромоны с удвоенной силой. Феромоны альф отталкивали друг друга, и в сочетании с подавленностью, вызванной SSS-конституцией Шэнь Бьянье, это застало Чжоу Чао врасплох и заставило его сползти на колени.

Узнайте больше

Кровать

кровать

Персик

Шэнь Бьянье слабо улыбнулся. «Мы все друзья. Не нужно передо мной пресмыкаться».

Чжоу Чао: ...Чёрт побери.

……

Взяв под контроль феромоны, Шэнь Бьянье молча открыл дверь в комнату Се Юаньсина.

Горела маленькая, теплая желтая лампа, но человек на кровати уже спал.

Шэнь Бьянье двигался совершенно бесшумно, беззвучно прижавшись к спине Се Юаньсина. Его рука скользнула под подол одежды, кожа под его прикосновением была нежной и гладкой, словно отборный нефрит с бараньим жиром.

Узнайте больше

кровать

Персик

Кровать

Он поцеловал Се Юаньсин в затылок, оставляя на гладкой коже один за другим едва заметные красные следы любви.

Бету нельзя было пометить. Ему не разрешалось кусаться, но эти частые любовные укусы были своего рода альтернативной маркировкой.

Молчаливое заявление о том, что этот человек принадлежит ему и может принадлежать только ему.

Постепенно Шэнь Бьянье перестал довольствоваться лишь поверхностным прикосновением к затылку и начал двигаться ниже.

Его губы скользнули по воротнику одежды Се Юаньсина, лизнув огненно-красное родимое пятно на правом плече. Кончик языка был влажным и обжигающим, он двигался медленно и методично, словно смакуя деликатес.

Малыш такой нежный.

Узнайте больше

Кровать

Персик

кровать

Нежный повсюду.

И такой ароматный. Сладкий, молочный аромат задержался на кончике его носа, несравненно насыщенный и совершенно чарующий.

Запах был словно крючок, и Шэнь Бьянье мгновенно поддался ему. Всякий раз, когда он оказывался рядом с Се Юаньсином, ему хотелось его поцеловать и облизать.

Но когда Шэнь Бьянье на самом деле попытался лизнуть и попробовать, он смог извлечь лишь крошечную частичку вкуса от повторяющихся лизаний и поцелуев.

Он не мог понять, был ли этот легкий привкус психологическим или он действительно его ощутил.

Но даже немного было хорошо. Этот сладкий, пахнущий молоком малыш, даже будучи таким скупым, что дал ему попробовать лишь крошечный кусочек, обожал его до смерти.

Узнайте больше

Кровать

кровать

Персик

Се Юаньсин крепко спал, а Шэнь Бьянье, в свою очередь, был в возбуждении. Его губы, прижавшиеся к ярко-красному родимому пятну, то открывались, то закрывались. Когда его язык ощутил нежную плоть, он беззвучно позвал: «Малыш!»

Бэби сказал, что они вместе.

Он получил признание.

Он мог делать всё это. Ему не нужно было беспокоиться о том, уместно ли это или невежливо.

Если бы он сделал это тайно, не зашел слишком далеко и не разбудил спящего ребенка, все было бы в порядке.

Конечно, ему также нужно было знать меру, чтобы его феромоны снова не начали выходить из-под контроля.

Узнайте больше

Персик

Кровать

кровать

Шэнь Бьянье ущипнул маленький сосок, размял его, прежде чем убрать руку. В темноте он молча облизал кончики пальцев, коснувшихся маленькой вершинки. В кромешной тьме ночи его глаза казались невероятно тёмными.

Глава 68. Дело, которое удобно сделать попутно.

Вентиляторы на потолке жужжали, и в экзаменационном зале царило легкое беспокойство.

Это был последний экзамен в этом семестре по их специальности. Многие студенты уже собрали вещи, готовые покинуть кампус с чемоданами сразу после окончания занятий.

Чем ближе был конец экзамена, тем сильнее становилось это скрытое беспокойство. Никто не работал над работами; все то и дело поглядывали на настенные часы, ожидая звонка.

Се Юаньсин в последний раз проверил бумагу в своей руке, рассеянно крутя ручку между пальцами.

Узнайте больше

Персик

Вращение ручкой было привычным для Шэнь Бьянье. Шэнь Бьянье мог крутить в руках всё, что угодно, даже пару раз перевернуть телефон. Его чётко очерченные пальцы двигались с плавной, ловкой грацией, наблюдать за которой было одно удовольствие.

Наблюдая за ним долгое время, Се Юаньсин неосознанно перенял эту привычку.

Он не очень-то умел писать. Ручка с громким стуком упала на стол, вырвав его из задумчивости.

Се Юаньсин неосознанно взглянул на учителя на кафедре, затем послушно положил ручку на стол и больше к ней не прикасался.

Изысканные часы на его запястье были прекрасны, их стрелки медленно отсчитывали время.

До конца экзамена оставалось ещё десять минут, но мысли Се Юаньсина уже улетели наружу. Они с Шэнь Бьянье договорились сходить в новый ресторан неподалёку от дома, который он увидел в интернете.

Узнайте больше

Персик

Их дом в Z City.

Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании экзамена, в классе внезапно поднялся переполох.

Се Юаньсин подумал, что это обычная суматоха в конце экзамена, но затем заметил, что взгляды всех были направлены в сторону дверного проема.

Следя за взглядом всех остальных, Се Юаньсин в замешательстве посмотрел на дверь. За дверью стоял высокий мужчина. Его волосы были слегка откинуты назад, открывая острые, красивые черты лица. У него были широкие плечи и узкая талия, а в руке он держал чашку виноградного чая с сыром и желе.

Стоя там, он выглядел как мужчина-модель или знаменитость, одетый как молодой студент университета, приехавший снимать какую-то рекламу молочного чая.

Его внешность сама по себе была достаточно примечательной, а в сочетании с его незначительной известностью и легким оживлением в классе это чувство становилось еще сильнее.

Узнайте больше

Персик

Преподавателю, стоявшему у трибуны, пришлось выйти и попросить его отойти в сторону.

Се Юаньсин стоял неподалёку от двери и смутно слышал отрывок из их разговора.

Учитель: «Молодой человек, вы стоите здесь и нарушаете дисциплину экзамена».

Шэнь Бьянье добродушно последовал за ним, и в его голосе слышалась нотка несправедливости: «Сэр, кажется, это был звонок, возвещающий об окончании экзамена».

Он дождался звонка, прежде чем появился в дверях. Он просто хотел взглянуть, как выглядит его ребёнок Синсин в экзаменационном зале. Когда его попросили выйти после того, как он простоял там меньше полуминуты, Шэнь Бьянье почувствовал лёгкое раздражение.

После этого голоса стали приглушенными, и Се Юаньсин больше не мог ясно слышать.

Узнайте больше

Персик

Вероятно, это было что-то вроде того, что, даже если прозвенел звонок, никто не мог уйти, пока не будут собраны все работы, и до тех пор, пока люди не уйдут, необходимо было соблюдать дисциплину на экзамене.

Се Юаньсин узнал преподавателя, проводившего этот экзамен. Это был невысокий пожилой человек, живший по правилам. Се Юаньсин мог почти идеально воспроизвести его голос в голове.

Уголки губ Се Юаньсина слегка изогнулись, и он не смог сдержать глупого смешка.

Он сидел на своём месте, не отрывая взгляда от учителя. Он с нетерпением ждал, пока учитель подойдёт к нему, чтобы забрать его работы, затем слегка повернул голову, чтобы посмотреть, как учитель собирает работы у учеников позади него.

Как только был собран последний экзаменационный билет, все в классе задвигались в унисон.

Обычно Се Юаньсин медленно ждал в конце зала, пока большинство людей не разойдутся, но на этот раз его движения были ещё более быстрыми. Словно воробей, хлопающий крыльями, он с готовностью вылетел за дверь.

Узнайте больше

Персик

Он вышел из экзаменационного зала, но не увидел Шэнь Бьянье. Се Юаньсин растерянно огляделся, достал из ящика чёрный рюкзак и, выйдя из учебного корпуса, увидел фигуру, стоящую у клумбы.

Шэнь Бьянье разговаривал по телефону, выражение его лица было неважным, но он все равно заметил, что Се Юаньсин тут же вышел.

Он передал чашку виноградного чая Се Юаньсину, взял его другую руку и неосознанно потер маленькую, выступающую косточку на запястье Се Юаньсина; его движения выдавали легкое волнение.

«В какой больнице? Я сейчас приеду».

Се Юаньсин тут же вопросительно посмотрел на него.

Шэнь Бьянье повесил трубку, всё ещё сохраняя мрачное выражение лица. Его красивые черты лица были омрачены суровым выражением, а брови нахмурены. «Малышка, мне нужно в больницу. Ты…»

Узнайте больше

Персик

«Я пойду с тобой», — быстро вмешался Се Юаньсин.

Он подумал, что что-то опять не так с феромонами Шэнь Бьянье, но когда они прибыли, он узнал, что в беде был Чжоу Чао.

Когда Шэнь Бьянье узнал об этом, было уже довольно поздно. В больничной палате больше никого не было.

Чжоу Чао лежал на больничной койке, с гипсом на ноге и обмотанным бинтами. Он слабо поздоровался с вошедшими: «Эй, вы здесь».

«Чтобы прийти ко мне, не обязательно было наряжаться и пользоваться духами».

Шэнь Бьянье презрительно усмехнулся: «Создал для тебя стиль?»

Узнайте больше

Персик

«Гипс у тебя на ноге, а не на лице. Ты всё такой же толстокожий, как и прежде».

Его гнев отчасти был направлен на Чжоу Чао. Дело было не в том, что Чжоу Чао разрушил его планы на день; Шэнь Бьянье не был таким уж бессердечным.

Вместо этого: «У тебя есть наглость. Тебя так избили, и ты мне ничего не сказал. Ты мог бы увернуться, позвонить до того, как это случилось. Разве я бы тебя не спас?»

Чжоу Чао горько усмехнулся и не решался заговорить.

Шэнь Бьянье нахмурился. «Разве я колеблюсь, когда отдаю тебе приказы? Чего ты колебишься?»

Се Юаньсин поджал губы. «Чжоу Чао, я принесу тебе стакан воды».

Узнайте больше

Персик

На тумбе рядом с кроватью Чжоу Чао уже стояла вода. Когда он это сказал, все поняли, что он просто ищет повод уйти, чтобы Чжоу Чао мог спокойно высказаться, если ему не хотелось говорить что-то в его присутствии.

Но Чжоу Чао остановил его: «Не нужно, здесь есть вода».

Он указал на чашку с водой, но движение растянуло его рану, и он резко вдохнул, зашипев от боли.

Он выглядел совершенно несчастным, но лицо Шэнь Бьянье было мрачным. «Ты можешь говорить? Перестань шипеть, как змея. Кто это сделал? Я попрошу их лечь с тобой рядом на кровать».

Чжоу Чао невесело усмехнулся: «Мой отец».

Шэнь Бьянье на мгновение замолчал, а затем мрачно сказал: «Всё в порядке. Я тоже могу помочь тебе его избить».

Узнайте больше

Персик

Для человека, который мог бы сообщить о том, что его собственный отец употребляет запрещенные наркотики, избиение чужого отца было просто вопросом удобства.

Отец Чжоу Чао был скверным человеком и совершил множество безнравственных поступков. Избиение не было бы несправедливостью.

Чжоу Чао: «Спасибо».

Шэнь Бьянье: «Пожалуйста».

Се Юаньсин, стоя в стороне: …

Он молча вернул разговор в нормальное русло: «Твой отец… почему он тебя ударил?»

Узнайте больше

Персик

Чжоу Чао на мгновение замолчал. Он лежал на больничной койке со сломанной ногой, и его длинные узкие глаза, когда он молча смотрел вниз, были лишены своей обычной проницательности. «Ничего особенного. Он просто узнал обо мне и Лу Цяне».

Шэнь Бьянье нахмурился. «И что, если он узнает? Разве у вас всё не было серьёзных отношений?»

Хотя Шэнь Бьянье не совсем согласен с таким подходом к отношениям, они могли просто разорвать их, если только они не были серьезными, и их семьи почти никогда не поднимали этот вопрос.

Богатые семьи выглядели роскошно снаружи, но невозможно было сказать, сколько грязи скрывалось за кулисами. Ситуация Чжоу Чао совершенно не заслуживала столь сурового наказания.

Чжоу Чао посмотрел на Шэнь Бьянье, его глаза заблестели. «Не совсем. Мы хотели посмотреть, доживём ли до конца».

Он часто не понимал Шэнь Бьянье. Люди, знавшие, что им осталось жить недолго, часто предавались безудержным удовольствиям и разврату. Семейное происхождение Шэнь Бьянье было более чем достаточным, чтобы вести невероятно экстравагантный и гедонистический образ жизни.

Узнайте больше

Персик

Но Шэнь Бьянье этого не сделал. Вместо этого он достиг уровня преданности, недостижимого для большинства людей.

Наблюдая за этим со стороны так долго, он тоже хотел попробовать понять, что это за чувство. Возможно, его тронуло выражение лица Шэнь Бьянье в тот день, когда тот почти с гордостью показал ему по-детски милую розетку, которую Се Юаньсин воткнул в угол. Это заставило его, поддавшись капризу, сказать «нет», когда семья потребовала от них разойтись.

Чего Чжоу Чао не ожидал, так это того, что Лу Цян тоже выдержит.

У них не было странной болезни, как у Шэнь Бьянье, но дома их всё равно не ценили. Их происхождение не было таким известным, как у Шэнь Бьянье, и даже имена были такими обычными, но в глазах друг друга они сияли.

Шэнь Бьянье немного удивился, услышав это, но всё же протянул руку и похлопал Чжоу Чао по плечу. «А как же Лу Цян?»

Чжоу Чао горько усмехнулся: «Его семья отправила его за границу».

Узнайте больше

Персик

Он посмотрел на Шэнь Бьянье, медленно вздохнул и, после мгновения борьбы в глазах, наконец заговорил: «У тебя ещё есть деньги? Можешь одолжить мне ещё?»

«Я основал новую компанию, и она находится на критическом этапе. Моя семья больше не будет её финансировать. Я хочу продолжать работать самостоятельно».

«Если я смогу добиться успеха, у меня будет достаточно уверенности, чтобы вернуть его». Если бы он усердно работал, возможно, у него появилась бы надежда.

Шэнь Бьянье: «У меня есть немного свободных денег. Считайте это инвестицией. Позже я переведу их на ваш счёт».

Чжоу Чао кивнул. «Хорошо, большое спасибо».

Шэнь Бьянье цокнул языком, но промолчал. Видя, что они закончили разговор, Се Юаньсин на мгновение замялся, прежде чем ответить. «Кто-нибудь принесёт вам ужин сегодня вечером? Или я могу купить свиные рёбрышки, чтобы приготовить рагу, и принести вам позже».

Узнайте больше

Персик

Чжоу Чао был ошеломлён и невольно улыбнулся, глядя на Се Юаньсин. Он необъяснимым образом почувствовал, что аура «женской» близости, исходящая от Се Юаньсин, стала ещё сильнее.

В следующую секунду холодное лицо Шэнь Бьянье заслонило ему обзор, и он беззвучно прошептал: «Перестань пялиться на мою жену».

Затем он повернул голову и потянул Се Юаньсина прочь. «Детка, у него есть деньги, чтобы нанять сиделку. Он не будет голодать».

«Какой суп из свиных рёбрышек? Если он действительно хочет его съесть, у него уже сломана кость. Он может просто вытащить её и сам пережевать».

Се Юаньсин повернул голову, чтобы посмотреть на удаляющуюся больничную палату, и его тёмные глаза слегка расширились. «Разве не плохо оставить его здесь в таком виде?»

Шэнь Бьянье протянул руку и коснулся уголка глаза Се Юаньсина, кончиком пальца потирая родинку. «Малышка, не обращай внимания на других».

Узнайте больше

Персик

Не смотрите на других людей и не позволяйте им занимать ваши мысли.

Они не важны и недостаточно хороши.

Только его мог взволновать взгляд Се Юаньсина.

Се Юаньсин был беспомощен. «Он твой друг. Он так серьёзно ранен, что нам следует хотя бы проявить хоть какое-то беспокойство».

Не колеблясь ни секунды, Шэнь Бьянье ответил: «У меня нет друзей, детка».

Се Юаньсин: …

Узнайте больше

Персик

На мгновение у него возникло озорное желание заставить Шэнь Бьянье произнести эту песню еще раз, тайно записать ее и позже проиграть Чжоу Чао, когда тот заболеет.

Се Юаньсин молча улыбнулся, отбросил мимолетную мысль и больше не упоминал о необходимости заботиться о Чжоу Чао.

Для Се Юаньсина Чжоу Чао был просто другом Шэнь Бьянье. Если Шэнь Бьянье не хотел, чтобы он обращал внимание на других, то даже пока Чжоу Чао лежал в больничной палате, для Се Юаньсина это не имело значения.

Он выбросил эту тему из головы, не ожидая, что позже последует небольшое продолжение, о котором он услышит от отца Шэнь Бьянье.

Глава 69. Шэнь Бянье: Я просто мужчина, который живёт за счёт жены.

Глава 69. Шэнь Бянье: Я просто мужчина, который живёт за счёт жены*.

*软饭男 (ruǎnfàn nán): это уничижительный термин, который буквально означает "мужчина, который ест мягкий рис". В китайской культуре это означает мужчину, который живет за счет своей женщины, не работает и полностью зависит от ее денег и поддержки (альфонс). Мягкий рис – это метафора легкой жизни, не требующей усилий.

— Малыш. — На мягкой постели Шэнь Бянье крепко сжимал Се Юаньсина за талию, не выпуская из объятий. В его голосе отчетливо слышалась обида: — Все совсем не так, как мы договаривались.

Се Юаньсин: — И что же не так?

Шэнь Бянье угрюмо протянул: — Разве мы не договаривались поехать в город Z, чтобы отдохнуть вместе, малыш? Почему ты снова взялся за подработку?

Се Юаньсин невинно захлопал ресницами: — Но это и есть город Z. Моя работа занимает всего три часа в день. Разве все остальное время я не провожу с тобой? — Он похлопал Шэнь Бянье по руке: — Ну всё, мне пора идти.

На самом деле Се Юаньсин не планировал работать этим летом, но преподаватель, с которым он общался раньше, порекомендовал ему место репетитора с очень высокой оплатой и коротким графиком. Отказаться было почти невозможно.

Это было то самое чувство, будто деньги падают прямо с неба, а ты даже руки не протягиваешь, чтобы их поднять. Благодаря деньгам по контракту с Шэнь Бянье, Се Юаньсин сейчас не испытывал нужды, но ему нравился сам процесс заработка своими руками. Это давало ему то самое чувство надежности, как у хомячка, запасающего припасы в норку.

Шэнь Бянье притянул Се Юаньсина к себе и липко поцеловал:

— Малыш, давай я тебя подвезу.

— Твоей машины нет в городе Z, так что не стоит, — Се Юаньсин покачал головой. — Ты вызовешь такси, доедешь со мной до места, а потом снова вызовешь такси, чтобы вернуться. Так только детей в школу провожают.

Шэнь Бянье низко рассмеялся, поддразнивая его, как ребенка:

— Угу, малыш у нас не ребёнок, малыш уже взрослый.

Се Юаньсин: — ......

Он поджал губы и взглянул на Шэнь Бянье. Его взгляд красноречиво говорил: «И кто тут из нас ведёт себя как ребёнок?»

«Взрослый» Се Юаньсин хладнокровно убрал руки Шэнь Бянье со своей талии. Его лицо было беспристрастным, а родинка под глазом словно дрогнула:

— Раз понимаешь, отпускай. Взрослому пора на работу.

Стоило Се Юаньсину выйти за дверь, как его телефон звякнул.

Шэнь Бянье: «Малыш ушел на работу, а я ложусь досыпать. Такое чувство, будто я – альфонс на содержании у своего малыша».

Се Юаньсин: «Тсс, не смей так о себе думать».

Шэнь Бянье: «Я не принижаю себя, малыш».

Шэнь Бянье: «Альфонс должен хорошо обслуживать свою жену в постели. Малыш, когда ты позволишь мне тебя обслужить?»

Шэнь Бянье: «Дай мне шанс продемонстрировать свои профессиональные навыки, малыш».

Сколько бы раз это ни случалось, Се Юаньсин каждый раз замирал от этих внезапных двусмысленных тем, которые заводил Шэнь Бянье. Кончики его ушей, совершенно лишенные защиты, мгновенно вспыхивали алым.

Се Юаньсин: [Стикер: котик убегает.jpg]

Се Юаньсин: «Я на работе. Не беспокоить».

К «этому делу» Се Юаньсин не относился как к чему-то, чего нужно избегать. Просто у него не было опыта, и он в любом случае немного нервничал. Вообще-то он уже решил дать Шэнь Бянье волю на его день рождения, но Се Юаньсин не был мастером грязных разговоров. Такие вещи просто не шли у него с языка, поэтому он, как страус, прячущий голову в песок, решил дождаться самого дня рождения.

***

В кафе Се Юаньсин сидел на диване с плотно сжатыми губами и непроницаемым лицом.

Любой человек, которого по пути с работы домой, почти у самого порога, полупринудительно отвезли в кафе, не светился бы радостью. Особенно если учесть, что напротив него стоял открытый ноутбук.

На экране шел видеозвонок. Мужчина средних лет в дорогом костюме и очках выглядел очень элегантно и вежливо:

—  «Приятно познакомиться. Я отец Шэнь Бянье».

Се Юаньсин ответил равнодушно:

— Приятно познакомиться? Все, что я вижу – это ноутбук.

Ах да, и телохранителей, которые пристально следили за ним из-за этого ноутбука.

Шэнь Чжэн: —  «Я очень занят, у меня нет времени ехать в город Z, чтобы встретиться с тобой лично. Надеюсь на понимание».

Се Юаньсин: — Раз вы так заняты, давайте закончим разговор.

Он потянулся, чтобы захлопнуть крышку ноутбука, но телохранитель за его спиной среагировал мгновенно, отодвинув компьютер назад.

Се Юаньсин повернул голову, посмотрел на другого телохранителя, который неявно преграждал ему выход, и молча скривил губы.

Шэнь Чжэн смотрел на него с интересом: «Зная, что я отец Шэнь Бянье, тебе не подобает вести себя так».

Се Юаньсин не смягчился, его взгляд стал еще холоднее:

— Вы приказали схватить меня прямо на улице и поставить передо мной компьютер. Это единственное отношение, которого вы заслуживаете.

К нему не проявили уважения, и он не собирался уважать человека, возникшего из ниоткуда.

Шэнь Чжэн пристально посмотрел на него. Он не стал продолжать спор – само его личное появление (пусть и по видеосвязи) уже было для него снисхождением. Если бы не слухи о недавних выходках парня из семьи Чжоу, которые послужили ему тревожным звонком, он бы не стал искать встречи с Се Юаньсином сейчас.

Изначально Шэнь Чжэн не принимал Се Юаньсина всерьез. Он полагал, что Шэнь Бянье просто «играет», и через пару лет они расстанутся сами собой. А если нет – в двадцать пять лет вмешаться будет не поздно. Но сейчас он внезапно осознал: ожидание лишь даст им время укрепить чувства до такой степени, что в их жизни не останется места для детей от кого-то другого. А этого он допустить не мог. Если дело дойдет до «смерти, но не подчинения», разрулить ситуацию будет гораздо сложнее.

Шэнь Чжэн не стал ходить вокруг да около:

—  «Насколько мне известно, Шэнь Бянье потратил на тебя немало денег, а еще больше одолжил одному своему другу. Вполне возможно, что он прогорит и останется ни с чем. Он, вероятно, больше не сможет обеспечивать тебе роскошную жизнь. Как насчет того, чтобы заключить сделку со мной?»

Се Юаньсин встретился с ним взглядом через экран и спокойно спросил:

— Какую сделку?

Шэнь Чжэн небрежно произнес:

—  «Не волнуйся, я не собираюсь вас разлучать. Я дам тебе денег. Ты должен согласиться и убедить моего сына завести ребенка от другого человека. Мне нужен наследник. Вы даете мне наследника, а в остальном – делайте что хотите, мне плевать».

Се Юаньсин посмотрел на элегантного мужчину на экране, и в нем мгновенно вспыхнуло чувство глубокого отвращения. Его брови гневно сошлись на переносице. Этот человек говорил о таких вещах так легко, будто речь шла о погоде. Когда он упоминал собственного сына, это ничем не отличалось от упоминания машины для воспроизводства детей.

Тошнит.

Подавив отвращение, Се Юаньсин сухо ответил:

— Можно мне подумать? Сколько вы дадите?

Шэнь Чжэн усмехнулся:

—  «Достаточно, чтобы ты до конца жизни ни в чем не нуждался. Сколько времени тебе нужно на раздумья?»

Се Юаньсин небрежно бросил: — Подождите.

С этими словами он опустил руки под стол и начал лихорадочно печатать. Его пальцы летали по экрану с небывалой скоростью.

Се Юаньсин: [Стикер: котик выглядывает.jpg]

Се Юаньсин: [Стикер: ты тут? ты тут? ты тут?]

Шэнь Бянье: «Малыш, я тут. Что случилось?»

Шэнь Бянье: «Ты уже закончил? Мне заехать за тобой?»

Се Юаньсин: «Твой отец нашел меня. Предлагает деньги».

Шэнь Бянье: «Он что, идиот?»

Шэнь Бянье: «Решил разыграть сценарий "вот тебе миллион, брось моего сына"?»

Шэнь Бянье: «Малыш, не слушай его. Когда он сдохнет, всё и так будет моим».

Се Юаньсин хмуро посмотрел на экран, где высветилось сразу три сообщения подряд. Он не понимал: он ведь специально ускорился, почему Шэнь Бянье все равно пишет быстрее него?

Он набрал последнюю фразу и отправил:

Се Юаньсин: «Хочет, чтобы я согласился и убедил тебя завести ребенка от другого человека, чтобы тот стал его наследником».

Шэнь Бянье: «...Малыш, не разговаривай с дураками. Где вы? Я сейчас буду».

Се Юаньсин отправил геолокацию и добавил: «Я хотел спросить: могу я согласиться, забрать деньги и ничего не делать?»

Шэнь Бянье, уже направляясь к месту, опустил взгляд на телефон. Увидев это, он не смог сдержать смешка.

Шэнь Бянье: «Наш малыш Синсин решил немножко побыть плохим?»

Он больше не говорил, что у Се Юаньсина «мрачные мысли». Его ласковый, полный обожания голос был преобразован функцией «голос в текст» в обычные печатные знаки. Се Юаньсин не мог определить интонацию по иероглифам, но не чувствовал в этом ни капли насмешки.

Се Юаньсин: «Я думаю, он плохо к тебе относится. Раз деньги дают даром – надо брать. Даже если получим только задаток, уже неплохо».

Сердце Шэнь Бянье внезапно смягчилось. Даже раздражение от того, что Шэнь Чжэн полез к Се Юаньсину в обход него, немного утихло.

...Хотя нет, все равно бесит. Какого черта Шэнь Чжэн клеится к его жене?

Шэнь Бянье: «Малыш, эти деньги брать нельзя».

Се Юаньсин поджал губы. Подумав, он решил, что Шэнь Бянье прав – по сути, это мошенничество, нехорошо.

Но в следующую секунду пришло новое сообщение.

Шэнь Бянье: «Шэнь Чжэн из тех, кто может затаскать тебя по судам за мошенничество. Лучше я сам это сделаю, малыш. Меня-то он за решетку не упечет».

Почему-то, прочитав эти строки, Се Юаньсин захотел рассмеяться. В этом смехе смешались ирония, недоумение и какая-то сложная грусть. Отец Шэнь Бянье, должно быть, и впрямь относился к сыну паршиво.

Шэнь Чжэн на другом конце провода нетерпеливо постучал костяшками пальцев по столу:

—  «Ты подумал? Мое время ограничено. Ты должен понимать, что в этом предложении для тебя нет никаких минусов». — К соблазну деньгами он добавил угрозу: —  «Если ты не согласишься, ваша дальнейшая жизнь с моим сыном может оказаться не такой сладкой, как ты воображаешь. Шэнь Бянье раздал все деньги друзьям. Остальные активы на его имя я тоже найду способ заморозить. Гарантирую, вы останетесь без гроша. Не возненавидит ли он тебя тогда? Ведь именно из-за тебя ему придется жить в нищете. К тому же, со следующего семестра он на третьем курсе, скоро выпуск. Ты хочешь, чтобы он шел в люди, унижался ради куска хлеба и терпел косые взгляды? Он избалован жизнью, он не такой, как ты. Если он пожалеет об этом и бросит тебя, ты останешься ни с чем».

Се Юаньсин медленно поднял чашку с кофе, медленно отхлебнул и так же медленно поставил ее на место. Он обдумывал, что бы такое сказать, чтобы потянуть время. В его исполнении эта медлительность выглядела чертовски раздражающе.

Шэнь Бянье незаметно подошел сзади и со смешком похвалил его:

— Малыш косплеит* маленького ленивца? Как мило.

*cos: это сокращение от английского слова "cosplay", которое означает "косплей" ‒ перевоплощение в персонажа из аниме, манги, видеоигр, фильмов и т.д. (Вероятно, речь идёт о ленивце по имени Блиц из мультфильма «Зверополис»).

Се Юаньсин обернулся, его глаза расширились от удивления:

— Как быстро ты пришел.

Хотя кафе находилось недалеко от их жилого комплекса, скорость, с которой Шэнь Бянье здесь оказался, все равно поражала.

Шэнь Бянье сел рядом с Се Юаньсином и посмотрел в глаза Шэнь Чжэну на экране. Всего одного взгляда хватило, чтобы он холодно усмехнулся:

— Сколько денег ты готов дать? Я согласен.

Шэнь Чжэн произнес сурово:

—  «Я надеюсь, вы сначала обсудите это между собой, а потом дадите мне ответ».

Он не был дураком. Шэнь Бянье примчался за такое короткое время, и человек, который раньше так активно сопротивлялся, вдруг сразу говорит «согласен» – любой поймет, что это не всерьез.

Раз уж явился Шэнь Бянье, разговор с Се Юаньсином продолжать было бессмысленно. Сказав это, Шэнь Чжэн оборвал видеосвязь.

Телохранители удалились сразу после звонка. Шэнь Бянье проводил их ледяным взглядом. Затем он повернулся к Се Юаньсину:

— Малыш, не слушай бредни Шэнь Чжэна.

Се Юаньсин: — ......

Шэнь Бянье: — Даже если он действительно заморозит мои счета, я никогда не пожалею о своем выборе.

Се Юаньсин удивленно взглянул на него:

— Ты слышал?

Шэнь Бянье: — Слышал.

— Малыш, — он осекся на мгновение. — Я боялся, что Шэнь Чжэн наговорит тебе гадостей, поэтому бежал сюда со всех ног.

Он знал, что Се Юаньсин не бросит его так просто, но он слишком хорошо знал вкус того, когда от тебя отказываются. Бег сюда был чистым инстинктом.

— И точно – стоило прийти, как я услышал, как он меня очерняет. — Шэнь Бянье попытался сказать это непринужденно, но в его голосе проскользнула затаенная мольба: — Не слушай его, малыш.

С серьезным лицом он приблизился к Се Юаньсину и поцеловал его в родинку под глазом:

— Я справлюсь с трудностями, малыш. Я не такой бесполезный, как он говорит.

Се Юаньсин подумал и так же серьезно ответил:

— Ничего страшного. Даже если ты пожалеешь, я тебя все равно не отпущу. И если ты не сможешь зарабатывать на жизнь – тоже не беда. Я могу тебя содержать.

Он говорил это искренне, от всего сердца. Се Юаньсин знал, что Шэнь Бянье осталось всего несколько лет, и он не хотел, чтобы его жизнь была омрачена тяжким трудом. Каждый будущий день мог быть таким, как сегодняшний: он уходит на работу, а Шэнь Бянье ждет его дома.

Се Юаньсин ни на секунду не задумывался о предложении отца Шэнь. Он никогда бы не допустил, чтобы у Шэнь Бянье был ребенок от кого-то другого.

Как только Се Юаньсин закончил говорить, его руку крепко сжали. От ладони Шэнь Бянье исходил жар, а само рукопожатие было нетерпеливым, словно он звал его за собой.

Шэнь Бянье хрипло выдохнул:

— Малыш, пойдем домой. И лучше побыстрее.

Се Юаньсин опешил:

— Что случилось? Что-то срочное?

Может, он вспомнил о чем-то важном или хочет немедленно разобраться с отцом?..

Глаза Шэнь Бянье лихорадочно блеснули. Со вздохом, полным скрытой страсти, он произнес:

— Малыш говорит такие милые вещи прямо мне в лицо. Прилежный альфонс должен поспешить и продемонстрировать малышу свои профессиональные навыки*.

*合格的 (hégé de): квалифицированный, соответствующий требованиям, подходящий.

Таким образом, фраза подразумевает, что даже мужчина, который находится на содержании у жены, чтобы считаться "приемлемым" или "достойным" в этой роли, должен показывать, что он способен работать и имеет какие-то профессиональные навыки.

Глава 70. Осквернённый.

Квалифицированный содержанец должен активно проявлять свои трудовые способности.

Для Шэнь Кепт Мэн Бианье это были не просто слова.

Се Юаньсин, сидевший на краю кровати, нервно наблюдал за ним. Шэнь Бьянье облизнул губы, его глаза горели от волнения, словно он собирался утолить жажду. «Я знаю, малыш боится».

«Мы этого делать не будем. Я просто подам молоко своему ребёнку».

«Я очень хочу попробовать с моим ребёнком. Умоляю тебя, детка».

Он наполовину обхватил колено Се Юаньсина, его тон был умоляющим, поза агрессивной, а волнение в его глазах почти хлынуло через край.

Се Юаньсин колебался. Он планировал приехать к дню рождения Шэнь Бьянье, но попытка сделать это немного раньше… возможно, не имело смысла?

В тот краткий миг, пока он колебался, кончики пальцев Шэнь Бьянье уже начали нежно ласкать нежную кожу у колена Се Юаньсина. Он нетерпеливо сказал: «Детка, я уже показал тебе своё».

В следующую секунду в его голосе послышались нотки обиды: «Я даже мельком не видел своего ребёнка».

«Порадуйся и за меня тоже, ладно, детка?»

Пока он произносил свои обиженные слова, его большая горячая ладонь поднялась от колена, словно обжигающая змея, извиваясь и ползая, пока не скользнула в широкую прорезь его летних шорт.

Шэнь Бьянье вздохнула: «Малышка, ты тоже это чувствуешь».

Лицо Се Юаньсина залилось краской от его слов. Он прикусил губу. «Я не мёртв… Ммм…»

Сначала хаос создавали только его руки. Изначально бледное лицо Се Юаньсина становилось всё краснее. Внезапно он схватил простыни, и под нарастающий, странный, хлюпающий звук простыни стали сминаться всё сильнее.

Шэнь Бьянье, поглощённый собственным возбуждением, позволил своим феромонам бесконтрольно вырваться наружу. Его голос был хриплым. «Малышка, ты так хорошо дышишь».

«Не сдерживайся, детка. Не кусай губу».

Он поднял взгляд, его кадык дернулся, но тут же передумал. «Можешь укусить, но будь осторожна, детка. Не повреди кожу».

«Выражение лица малыша сейчас», — глаза Шэнь Бьянье потемнели, — «такое красивое, малыш».

Его ладонь была обжигающе горячей, большой и скованной под тонким слоем ткани. Нижнее бельё было спущено, но шорты всё ещё были на месте, словно прикрывая скромность этого застенчивого юноши.

Шэнь Бьянье хрипло проговорил: «Дай мне взглянуть, детка. Всего один взгляд».

«Мне понравится все, что будет с моим ребенком».

Говоря это, он стянул ткань вниз, не допуская никаких возражений. Она была чистой и розоватой. Шэнь Бьянье смотрел на неё, медленно приближаясь.

«Шен… Ммм… А…»

Голова Се Юаньсина внезапно откинулась назад. Его светлая, тонкая шея была подобна лебединой – прекрасная и хрупкая.

Его горло было явно обнажено, ожидая, что кто-то схватит его и укусит.

Рот у Альфы очень горячий.

Это то, что однажды сказал Шэнь Бьянье.

Теперь Се Юаньсин почувствовал это по-настоящему. Настолько горячо, настолько обжигающе, настолько шокирующе, что казалось, будто он вот-вот сгорит.

Уголки его глаз покраснели, даже тонкие веки слегка покраснели, а ресницы медленно влажнели. Он прикусил губу, пытаясь сдержать стоны. Казалось, по его позвоночнику непрерывно пробегали крошечные электрические разряды. Всё тело Се Юаньсина обмякало.

Впервые испытав это, он хотел сжать ноги вместе, но осторожно не осмелился. Рука, сжимавшая волосы Шэнь Бьянье, дрожала, боясь применить силу.

Его тёмные глаза мерцали, полуприкрытые, он прикусил нижнюю губу. Его лицо в этот момент было так прекрасно, что казалось неземным.

У Шэнь Бьянье кадык дернулся. Он проглотил всё и провёл пальцем по губам, взгляд его был мутным и мрачным. «Сладкий, детка».

Се Юаньсин не успел его остановить и стал свидетелем невероятно впечатляющей сцены. В одно мгновение он покраснел с головы до ног и, запинаясь, пробормотал: «Ты…»

Шэнь Бьянье вёл себя так, словно сделал что-то совершенно обычное, его тон был совершенно естественным. «Малышка хорошо себя чувствовала?»

«Хорошо ли я обслужил(а) своего ребенка?»

«Я ведь квалифицированный содержанец, да, детка?»

«То, что ты меня поддерживаешь, для тебя не потеря, детка».

Ресницы Се Юаньсина трепетали, словно прекрасные чёрные бабочки. Он не осмеливался встретиться взглядом с обжигающим взглядом Шэнь Бьянье. Он опустил глаза, но увидел кое-что ещё.

Он протянул руку, чтобы поднять Шэнь Бьянье, который стоял на коленях у кровати. Кончики его пальцев нервно сжались. Он собрал всю свою смелость, но голос его всё ещё был тихим, когда он заговорил: «…Позволь мне помочь тебе».

Глаза Шэнь Бьянье мгновенно потемнели. Он с трудом произнес: «Малышка, тебе не обязательно это делать».

«Я просто хотела, чтобы мой ребенок чувствовал себя хорошо, а не торговаться с тобой».

Се Юаньсин поджал губы и тихо сказал: «Я тоже хочу, чтобы ты...»

Он не мог сказать столь бесстыдно прямолинейно. Он замолчал, и его голос стал ещё тише. «…комфортно».

«Подождите меня минутку».

Се Юаньсин быстро привел себя в порядок, вышел и вернулся с чем-то.

Шэнь Бьянье прислонился к кровати, расстегнув воротник, обнажая широкие плечи и узкую талию. Длинные ноги были прямыми, а слегка расстегнутая металлическая молния мерцала холодным, резким светом. Он был полон мужских гормонов.

Се Юаньсин был одет в белую рубашку – чистую, невинную, словно заблудившийся олень. Слишком длинный подол едва прикрывал ягодицы, а тонкая талия плавно изгибалась.

Он наклонился и стянул ткань, оказавшись лицом к лицу с цифрой «20», которую он когда-то впервые увидел на фотографии.

У него действительно были сомнения.

Сможет ли он это сделать?

Лицо Се Юаньсина покраснело, ресницы тревожно затрепетали. Он поджал губы и решительно надел то, что сжимал в руке.

Отсутствие необходимости напрямую столкнуться с пугающим зрелищем придало ему немного смелости. Он медленно опустил голову, коснувшись её губами, чтобы убедиться в правильности положения.

Шэнь Бьянье был готов сойти с ума. Феромоны бесконтрольно распространялись, дыхание внезапно стало тяжёлым. Он стиснул челюсти до боли, широко раскрыв глаза, словно не желая упускать ни секунды.

Се Юаньсин носил чёрную кружевную повязку. Контраст делал его прекрасное лицо необыкновенно прекрасным. Оно представляло собой переплетение чёрного и белого, словно само желание обретало форму. Под его глазами колыхалась и блестела чёрная родинка-слезка.

Его нежные губы растянулись, расширились, щеки надулись.

Он переносил это с трудом, его тонкие брови слегка нахмурились, но он все еще пытался приспособиться.

Кадык Шэнь Бьянье дернулся. Он, заворожённый, продолжал глотать. Он протянул руку и коснулся мягкой щеки тыльной стороной ладони. Когда он заговорил, его голос был поразительно хриплым: «Малышка».

«Ты такая потрясающая, детка».

«Так чертовски красиво».

Такая похвала...

Ресницы Се Юаньсина, скрытые под чёрной кружевной повязкой, дрожали. Во рту болело, а Шэнь Бьянье продолжал без конца его хвалить.

Шэнь Бьянье: «Так искусно, детка. Давай глубже, детка».

Он резко вдохнул, тихонько усмехнулся и взъерошил волосы Се Юаньсина. Голос его был хриплым. «Шиш, убери зубы, хороший малыш».

«Да, ты так быстро учишься. Малыш такой умный».

Се Юаньсин хотел прикрыть рот, чтобы замолчать, но его собственный рот был полностью заблокирован. Он издал несколько приглушённых звуков, но разобрать, что он говорит, было невозможно.

Корень языка был сильно потёрт. Внезапное кислое, опухшее ощущение вызвало неконтролируемую резь в глазах Се Юаньсина. Ресницы и уголки губ стали влажными. Он не знал, что принесёт облегчение первым.

Шен Бьянье: «Детка».

Его голос был хриплым и возбуждённым. «Малыш носит это, потому что „Икс“ так сказал раньше?»

«Это все, детка?»

«Правда?»

Уши Се Юаньсина покраснели. Он что-то невнятно ответил и слегка отстранился. «Ты можешь… поторопиться?»

Шэнь Бьянье тихонько усмехнулся. «Я постараюсь, детка. Но с этим очень трудно быть быстрым, детка».

«Малыш», — он наклонился вперёд, коснувшись уголка глаза Се Юаньсина. «Малыш исполнил желание Икс, так разве ты не должен исполнить и моё?»

Се Юаньсин: …

Он хотел спросить: «А ты разве не Х?» Но Шэнь Бьянье, казалось, предугадал, что он собирается сказать, и двинулся вперёд, блокируя все слова Се Юаньсина.

Злой Альфа сказал: «Малыш не может проявлять фаворитизм, малыш».

«Исполни и моё желание, хорошо, детка?»

Он заворожённо погладил уголок глаза Се Юаньсина. «Моё желание очень простое, не такое чрезмерное, как у Икс».

«Если детка смогла удовлетворить Х, то ты точно сможешь удовлетворить меня. Иначе это несправедливо, детка».

«Если ребенок ничего не скажет, я восприму это как «да», хорошо?»

Влажные ресницы Се Юаньсина пытались поднять чёрное кружево, но тщетно. Он не видел Шэнь Бьянье. Он хотел что-то сказать, но из его уст вырывались лишь приглушённые звуки.

Шэнь Бьянье с любовью и одержимостью потёр кончиком пальца маленькую, чёрную, роково прекрасную родинку. «Можно мне кончить на твоей родинке, детка?»

«Пообещай мне, детка».

Се Юаньсин не мог издать ни звука, только кивал и качал головой.

Под обжигающим, жгучим взглядом Шэнь Бьянье он продолжил свое дело и едва заметно кивнул.

Даже при включённом кондиционере в летней комнате было невыносимо жарко. Слабо слышался низкий, магнетический, хриплый голос.

«Я очень хочу сфотографировать тебя, детка. Закину в телефон, распечатаю и повешу на стену».

«Чтобы я мог видеть его в любое время и в любом месте».

«Но мысль о том, что кто-то еще увидит хотя бы мельком такого соблазнительного ребенка, сведет меня с ума, так что лучше этого не делать».

«Так чертовски красиво, детка. Почему ты такая красивая, моя детка Синсин?»

Черная родинка, которая всегда жила в сердце Шэнь Бьянье, окрасилась в грязно-белый цвет.

Губы Се Юаньсина были красными. Когда он снял повязку, его глаза тоже были влажными и красными. Цвет был томным, соблазнительным и прекрасным.

Шэнь Бьянье сглотнул, не решаясь долго смотреть. Он встал, чтобы взять стакан для ополаскивания и мусорное ведро.

Во рту у него всё ещё оставался лёгкий привкус, но вместо того, чтобы прополоскать рот, он поднёс чашку к губам Се Юаньсина. «Малыш, прополощи рот простой водой».

Другой рукой он держал мусорное ведро, внимательно ожидая. После того, как Се Юаньсин прополоскал рот и прополоскал, он велел ему сплюнуть в ведро.

Он открыл пакетик с ополаскивателем для полости рта со вкусом мяты и попросил Се Юаньсина подержать его во рту некоторое время, прежде чем выплюнуть.

Се Юаньсин вытер жидкость с уголка губ. После случившегося ему стало немного неловко. «Тебе тоже стоит прополоскать рот».

Шэнь Бьянье: «Не торопись, детка».

Он вернул вещи на место. Хотя он уже вытер всё салфеткой, прежде чем повязка была снята, он всё же пошёл в ванную, намочил полотенце в горячей воде, выжал его и принёс, чтобы вытереть лицо Се Юаньсина тёплой, влажной тканью.

Шэнь Бьянье: «У малыша такое красное личико. Ты что, помидор в сахаре, малыш?»

«Какая красота, жена».

Ресницы Се Юаньсина дрожали. Он не знал, как реагировать на эти неловкие комплименты.

Поджав губы, он схватил уголок полотенца и угрюмо сказал: «Это полотенце... больше не используй его для умывания».

Шэнь Бьянье на мгновение замерла, а затем рассмеялась: «Почему ты такой милый, детка?»

Се Юаньсин недоуменно моргнул. Его ещё влажные ресницы были словно крылья бабочки, покрытые росой, а тёмные глаза были влажными, ясными и чистыми.

Он просто высказал совершенно обыденную вещь. Разве это не мило?

Хотя эту штуку и вытерли салфеткой, она все равно была…

Использовать это полотенце для мытья лица снова было бы странно, как бы вы об этом ни думали.

Шэнь Бьянье смотрела на него, на его невинное и озадаченное выражение лица, на слегка покрасневшую родинку под глазом, на следы того, что они только что сделали на его теле. Чистота и желание чудесным образом переплелись, отчего взгляд Шэнь Бьянье тоже медленно разгорался.

Он заговорил, и его голос был полон нетерпения и предвкушения: «Детка, я помню, что Икс тебе много чего рассказывал, да?»

«Когда же нам их попробовать, детка?»

«Я буду очень услужлив, детка».

Се Юаньсин: …

Выражение его лица постепенно становилось трудноописуемым, сложным и беспомощным.

Как и минуту назад, он не понимал, почему его хвалят за то, что он такой милый, а ведь он сказал, что полотенце больше нельзя использовать.

Он все еще не понимал, как Шэнь Бьянье мог в любое время, в любом месте и в любом контексте так естественно перейти к подобной теме.

Хотя он уже год как окончил среднюю школу, он все еще помнил некоторые из своих языковых знаний.

Кто-то вроде Шэнь Бьянье, чьи высказывания на экзамене полностью противоречили контекстной логике...

Получил бы ноль.

Глава 71. Спать спокойно? Невозможно...

Глава 71. Спать спокойно? Невозможно...

Шэнь Бянье привел всё в порядок: по настойчивому требованию Се Юаньсина он сменил постельное белье и проветрил комнату, открыв окна.

Занимаясь всем этим, он ловил себя на ощущении, будто ему «перепало», хотя на самом деле это было так лишь в буквальном смысле – до «хоум-рана»* (постели) дело не дошло. От этой мысли, пока Шэнь Бянье заправлял простыни, его накрыла легкая меланхолия.

*并非本垒 (bìng fēi běn lěi): буквально "не домашняя база" (из бейсбола). Это идиома, означающая "не достиг главной цели", "не получил желаемого", "не дошел до конца", "не получил полного удовлетворения". В контексте отношений или достижений это часто означает, что не было полного успеха или интимности.

Се Юаньсин не любил чужих людей в доме, поэтому они не нанимали ни уборщицу, ни домработницу. За исключением готовки, большую часть домашних дел брал на себя Шэнь Бянье. К счастью, оба терпеть не могли жирное ощущение от грязной посуды, поэтому единогласно решили купить посудомоечную машину. С ней и роботом-пылесосом дел у Шэнь Бянье оставалось не так уж много. Однако по сравнению с его прошлым состоянием «молодого господина», который дома палец о палец не ударял, теперь он справлялся с хозяйством на редкость ловко.

Простыни лежали идеально ровно и мягко. Се Юаньсин вышел из душа с наполовину просушенными волосами и уже собирался нырнуть в постель. Шэнь Бянье среагировал мгновенно: перехватил его, усадил на стул, принес из ванной фен и включил в розетку.

Пропуская сквозь пальцы мягкие черные пряди, Шэнь Бянье слегка нахмурился и сказал с ноткой ворчания:

— Ложиться с мокрыми волосами – голова болеть будет, ты что, не знаешь?

Се Юаньсин сразу присмирел и слабо возразил:

— Я же сушил.

Стоило ему состроить жалкий вид, как сердце Шэнь Бянье смягчилось. Он хотел было еще пару раз строго предупредить его, чтобы тот избавился от этой привычки (ведь он не всегда сможет за ним присматривать), но вместо этого из его рта вырвалось:

— Малыш, давай я досушу, а потом спи.

Шэнь Бянье сам замер на мгновение.

...Это неправильно. Он не это хотел сказать.

Се Юаньсин повернул голову и взглянул на него. Волоски у висков, подхваченные потоком воздуха от фена, забавно топорщились, делая его похожим на растрепанного котенка.

— Тогда побыстрее, я очень хочу спать.

Шэнь Бянье отвел фен в сторону и на автомате наклонился, чтобы поцеловать его в чистый белый лоб.

— Хорошо.

Когда Се Юаньсин отвернулся обратно, Шэнь Бянье снова спохватился...

Что-то точно шло не так. Он не собирался соглашаться.

Высокая фигура Шэнь Бянье стояла позади Се Юаньсина, почти полностью закрывая его своей тенью. Пользуясь тем, что тот не видит его лица, он перестал сдерживаться, и на его физиономии отразилась легкая досада. Если бы на дворе стоял прошлый век, он бы всерьез заподозрил, что Се Юаньсин его приворожил.

Но тут же пришла другая мысль: никто в этом мире не любит Се Юаньсина сильнее, чем он. Если ему придется уйти, он не сможет доверить Се Юаньсина никому.

Даже самому Се Юаньсину.

Малыш ведь совсем не умеет о себе заботиться, даже волосы до конца высушить ленится.

Гул фена стих. Шэнь Бянье запустил руку в пушистую шевелюру Се Юаньсина.

«Что мне с тобой делать, малыш?»

Он не знал, кому молиться, чтобы выпросить себе долгую жизнь.

В тот миг, когда пряди Се Юаньсина проскользнули сквозь его пальцы, Шэнь Бянье в глубине души задавал безмолвные вопросы, но вслух привычно произнес:

— Досушил, малыш. Иди спать.

Се Юаньсин зевнул, сонно кивнул и медленно заполз под одеяло. Шэнь Бянье же отправился в ванную.

В комнате воцарилась тишина. Слышался лишь приглушенный шум воды и тихое гудение кондиционера. Учитывая здоровье Се Юаньсина, спать летом с кондиционером ему было холодно. Раньше в общежитии, даже в самый разгар лета, они не оставляли кондиционер включенным на всю ночь. Но теперь в кровати он лежал не один. Тело альфы было горячим, и только при включенном кондиционере Се Юаньсин соглашался спать в обнимку.

Когда Шэнь Бянье вышел из душа, Се Юаньсин уже спал.

Теплый желтый свет ночника мягко падал на него. Длинные загнутые ресницы отбрасывали на щёки тени, похожие на маленькие веера. Белоснежная кожа казалась невероятно нежной, а маленькая черная родинка под глазом в этом свете приобрела теплый оттенок.

Всего два часа назад эта родинка была скрыта белыми следами его желания.

Кадык Шэнь Бянье дернулся. Он взял пульт, поднял температуру на два градуса и осторожно откинул одеяло с Се Юаньсина.

Во сне Се Юаньсин резко сжал ноги. Ощущение невозможности сомкнуть их и обжигающе горячие поцелуи заставили его метаться в полудрёме. Под тонкими веками беспокойно двигались зрачки, казалось, он вот-вот проснется.

Шэнь Бянье полагал, что действует достаточно осторожно. Он целовал Се Юаньсина, слизывал влагу, погружаясь в процесс всё глубже и с растущей одержимостью.

«Божественно пахнешь, малыш».

Кожа нежная, словно пробуешь молочный пудинг. Гладкая, изысканная, сладкая. Пахнет густым молоком, а когда касаешься языком или слегка прикусываешь – чувствуешь лишь малую толику этого вкуса.  Это ощущение того, что он никогда не сможет до конца пресытиться этой сладостью, сводило с ума, вызывая нестерпимый зуд в самом сердце. Едва уловимый привкус молока заставлял Шэнь Бянье окончательно терять голову.

В тот момент, когда Шэнь Бянье был готов полностью отдаться процессу, он получил резкий удар ногой в плечо.

Се Юаньсин всё-таки взрослый мужчина. Несмотря на то, что удар был нанесен спросонья, Шэнь Бянье почувствовал боль. Он уперся языком в щеку, глядя на Се Юаньсина опасным, но возбужденным взглядом.

Шэнь Бянье обхватил лодыжку Се Юаньсина, не давая ему увернуться, и поцеловал выступающую косточку на его худой ноге:

— Опять дерешься? Нельзя быть таким, малыш.

У Се Юаньсина была привычка раздражаться при пробуждении, хотя обычно это проявлялось слабо. Но любого, кто крепко спит и кого внезапно будят такими ласками, разжигая ненужное желание, накроет волной гнева – даже самого спокойного человека.

— Либо спи нормально, либо проваливай, — холодно отозвался Се Юаньсин.

Шэнь Бянье разжал свою руку: — Малыш, ты такой злой.

Се Юаньсин одарил его ледяным взглядом, и в следующую секунду Шэнь Бянье уже чинно лежал на своей половине кровати, даже выключив ночник.

Бывший «молодой господин», получив пинок и напутствие «проваливать», лишь беззвучно ухмыльнулся во тьме.

У его «малыша» было два состояния: если его не трогать – он «Звёздочка», а если довести – «Ядовитый гриб».

Такой милаш. Обожаю его.

В следующий раз надо действовать еще нежнее, чтобы точно не разбудить.

Или даже засечь время – посмотреть, на каком этапе и через сколько минут «малыш» просыпается.

Чтобы в будущем, каждый раз, он мог вдоволь насладиться им прямо до того момента, как тот откроет глаза.

***

На следующее утро Се Юаньсин ушел на работу. Шэнь Бянье неспешно занялся хозяйством: вымыл пол, убрал мусор, заправил постель.

Закончив, он сел на диван, взял телефон и нашел номер Шэнь Чжэна.

Хотя Се Юаньсин вызвался его содержать, Шэнь Бянье и сам оказался совсем не прочь стать «альфонсом». Он подготовился к этому настолько серьезно, что накануне с энтузиазмом продемонстрировал свои «рабочие навыки», а после даже прибрал «рабочее место». И даже посреди ночи горел желанием продолжить демонстрацию. Это наглядно доказывало, как сильно Шэнь Бянье хотел превратиться в идеального иждивенца.

Однако это не означало, что он позволит Шэнь Чжэну просто так заморозить его активы. Это имущество он собирался оставить Се Юаньсину, и никто не имел права его трогать.

Шэнь Бянье набрал номер. Шэнь Чжэн, возможно, был занят, но терпения Шэнь Бянье было не занимать.

На третий раз трубку подняли.

Шэнь Чжэн: — Не говори мне, что ты одумался всего за одну ночь. Я знаю тебя, а ты знаешь меня. Не пытайся играть со мной в эти игры.

Шэнь Бянье усмехнулся. Он включил громкую связь; окно звонка висело вверху экрана, а сам он в это время регистрировал аккаунт на сайте знакомств.

— Боюсь, ты знаешь меня недостаточно хорошо. Тебе ведь нужны внуки? Я тут решил разместить твой номер на всех крупных сайтах знакомств. Как думаешь, какое описание подойдет лучше?

«Сам бесплоден, но обожаю детей. Ищу партнера, желательно в разводе и с ребенком – буду любить как своего».

— Твои реальные данные я писать побоялся – решат, что мошенник, слишком уж всё красиво. Немного занизил планку, но не волнуйся, отбоя от желающих не будет.

На виске Шэнь Чжэна вздулась вена, голова отозвалась пульсирующей болью. Он рявкнул в трубку:

— Шэнь Бянье, тебя что, осел по голове лягнул*?!

*你脑子被驴踢了？ (Nǐ nǎozi bèi lǘ tī le?): дословно " Твой мозг был пнут ослом?". Это очень распространенное китайское идиоматическое выражение, означающее "ты сошел с ума?", "ты совсем глупый?", "ты потерял рассудок?". Буквально оно означает, что кто-то получил удар ногой осла по голове, что, конечно, привело бы к потере разума.

Шэнь Бянье с холодной усмешкой продолжил:

— Я знаю, что этот номер знают все твои партнеры, так что сменить его будет непросто. Но даже если решишь сменить – не беда, я найду способ узнать новый.

Шэнь Чжэн окончательно утратил самообладание:

— Шэнь Бянье, чего ты, черт возьми, добиваешься?!

Шэнь Бянье перестал улыбаться. Его голос стал ледяным:

— Не лезь в мои дела. Не забывай, что акции моей матери теперь у меня. Ты можешь создавать проблемы мне, но и у меня достаточно способов испортить жизнь тебе.

Шэнь Чжэн зло расхохотался: — Хорошо, очень хорошо! Ты уже дорос до угроз? Крылья выросли? Контрольный пакет у меня, что ты мне сделаешь? У тебя в корпорации хоть один доверенный человек остался? Думаешь, я испугаюсь твоих детских угроз? Рискни выставить мой номер на сайт знакомств – пострадает репутация, рухнут акции, твой же капитал и сгорит.

Шэнь Бянье фыркнул: — Если ты хочешь довести себя до инфаркта и пораньше отправиться вслед за мамой – мне плевать.

Шэнь Чжэн с почерневшим лицом бросил трубку. Отложил телефон подальше, стараясь успокоиться, и вернулся к делам.

Он не воспринял угрозы сына всерьез – они казались ему детскими и незрелыми. За последние годы они не были близки, но Шэнь Бянье никогда не позволял себе ничего по-настоящему из ряда вон выходящего.

В огромном светлом кабинете перед панорамным окном стоял массивный стол. Перед ним, обливаясь холодным потом, отчитывался о проекте перепуганный менеджер.

Внезапно напряженную тишину прервал резкий звонок телефона. Следом за ним – второй, третий, четвертый.

Четыре телефона в кабинете зазвонили в унисон, превращая офис в филиал шумного рынка.

Звонили оба рабочих смартфона Шэнь Чжэна, запасной аппарат и его личный мобильный.

У него появилось нехорошее предчувствие. Он схватил одну из трубок. На том конце раздался чересчур восторженный голос. Слышимость была такой, что даже без громкой связи слова долетели до ушей присутствующих:

— Алло, господин Шэнь? Это по поводу анкеты! Вы там написали, что любите деток и чем больше, тем лучше? У меня их трое! Они уже готовы звать вас папочкой! Хотите послушать голоса сыновей? А ну-ка, дети, скажите «папа», громче! Господин Шэнь, а насчет тех ста тысяч в месяц на содержание, которые вы обещали...

Шэнь Чжэн с грохотом сбросил вызов. В ушах всё еще гремело «трио» из оставшихся телефонов. Перед глазами стоял подчиненный, который боялся дышать, но не мог скрыть странного взгляда. У Шэнь Чжэна потемнело в глазах, на миг показалось, что ему не хватает воздуха.

***

После работы Се Юаньсин обнаружил несколько пропущенных с незнакомых номеров и кучу СМС.

Открыв их, он впал в полное замешательство.

«Приструни Шэнь Бянье».

«Он заблокировал меня. Ты! Сейчас же! Немедленно! Приструни его!»

Глава 72. Ключ от номера.

Глава 72. Ключ от номера.

Се Юаньсин проигнорировал те два бессмысленных сообщения, но отправитель, похоже, очень торопился и спустя короткое время снова, хоть и крайне неохотно, вышел на связь. Так Се Юаньсин наконец узнал, что же произошло на самом деле.

Глядя на полные ярости и досады обвинения в тексте сообщений, Се Юаньсин не сдержался – уголки его губ поползли вверх.

Даже забавно.

Когда он вернулся домой, Шэнь Бянье сидел на ковре, прислонившись к дивану, и резался в приставку. Заметив его, он тут же отбросил геймпад, вскочил и подошел.

— Малыш, — Шэнь Бянье совершенно естественно запечатлел поцелуй на лбу Се Юаньсина и, забрав вещи из его рук, отставил их в сторону.

В следующую секунду Шэнь Бянье обхватил Се Юаньсина за талию, усадил на обувницу и, не давая опомниться, впился в его губы. Се Юаньсин попытался оттолкнуть Шэнь Бянье, но тот не шелохнулся. Раздались влажные, неприличные звуки поцелуя. Горячие языки сплетались, точно спаривающиеся змеи – вязко, влажно, обжигая первобытным желанием.

Широкие ладони Шэнь Бянье полностью обхватили тонкую талию Се Юаньсина, и пальцы уже готовы были скользнуть под одежду. Се Юаньсин резко распахнул глаза и в панике попытался их перехватить, всем телом отклоняясь назад. За обувницей находилась пустота. Шэнь Бянье, испугавшись, что Се Юаньсин не удержится и упадет, нехотя отстранился.

— Малыш, я тут в интернете нашел пособие для «альфонсов» и выучил процедуру встречи жены с работы. Тебе нравится, малыш?

Взгляд Се Юаньсина выражал крайнюю степень недоумения, а голос звучал подозрительно:

— Неужели на самом деле есть такие пособия?

Шэнь Бянье вскинул бровь и с абсолютной уверенностью заявил:

— Конечно есть, малыш. Альфонсы ведь делятся на категории: кто-то берет внешностью, кто-то – эмоциональной поддержкой, а кто-то – качеством обслуживания. — Он придвинулся ближе и чмокнул Се Юаньсина в уголок губ: — Малыш, во мне сочетается всё сразу, а еще я могу отлично обслужить тебя в постели. Содержать меня – выгодная сделка.

Се Юаньсин поджал губы и холодно выдал:

— ВСЁ ОТМЕНЯЕТСЯ*.

*В оригинале новеллы фраза Се Юаньсина звучит так: 谢远星抿了抿唇，淡淡开口：“TD。” (Се Юаньсин поджал губы и холодно выдал: «К чёрту».) ”TD” – сленговое ругательство в китайском интернете (сокращение от 肏你妈, "chāo nǐ mā" – буквально: "трахни твою маму", аналог русского "нахуй" или "пиздец"). Используется как грубая отповедь, раздражение или "к чёрту". В контексте – короткий, эмоциональный выкрик без развития.

Шэнь Бянье: —......

Столько распинался, и вот – подписка аннулирована одним кликом. Он скорбным взглядом сверлил Се Юаньсина, но заметил, как тот едва заметно улыбается.

Этот крошечный изгиб губ сделал всё лицо Се Юаньсина невероятно живым и прекрасным. Его влажные губы казались такими нежными и мягкими, словно сладкое желе, которое так и подначивает его укусить.

Шэнь Бянье не выдержал: он снова прильнул к Се Юаньсину, то вылизывая, то прикусывая, то осыпая короткими поцелуями.

Клыки альфы были островаты, и каждое прикосновение к и без того распухшим губам отдавалось легкой болью.

Се Юаньсин шикнул от боли, прикрыл рот рукой и попытался отстраниться, настороженно глядя на Шэнь Бянье:

— Я же сказал – всё отменяется!

Кадык Шэнь Бянье дернулся:

— Малыш, у тебя такие нежные губы. Они выглядят так... — он даже сглотнул слюну, не в силах остановиться, — будто сами просят, чтобы их попробовали на вкус. Они тоже хотят, чтобы их целовали, малыш.

Се Юаньсин метнул в Шэнь Бянье гневный взгляд. Из-за смущения и раздражения в уголках его глаз словно затаилось томление. Одного этого взгляда хватило, чтобы Шэнь Бянье почувствовал, как внутри всё закипает.

— Малыш, — прошептал Шэнь Бянье низким, хриплым голосом.

Он протянул руку, стянул с Се Юаньсина обувь и носки и потянул его ступни к себе. Ощутив под подошвами жар, Се Юаньсин вздрогнул и резко отдернул ноги. Словно испуганный взъерошенный кот, он спрыгнул с обувницы и бросился прочь. Впрочем, убежать далеко не удалось – его поймали и силой заставили «помочь друг другу» вручную.

С лицом, на котором всё еще горел румянец, Се Юаньсин молча сидел на диване, поджав ноги, изображая из себя безмолвный гриб.

Дважды завибрировавший телефон напомнил ему о деле. Стоило вернуться, как Шэнь Бянье втянул его в свои бесчинства, и он чуть не забыл спросить о важном.

Се Юаньсин:

— Твой отец сказал, что ты разместил его номер на сайте знакомств?

Шэнь Бянье тут же нахмурился, подавляя вспышку недовольства в адрес Шэнь Чжэна, и пояснил:

— Малыш, я просто хотел ему насолить.

Тот факт, что Шэнь Чжэн посмел заявиться к Се Юаньсину за его спиной, приводил Шэнь Бянье в ярость. Выставить номер отца на сайте знакомств было лишь способом отплатить той же монетой.

Шэнь Бянье пренебрежительно фыркнул:

— Шэнь Чжэну уже столько лет, а он всё бегает жаловаться. Поверить не могу, что он на это пошёл. Не забивай себе голову его делами, я со всем разберусь, малыш.

На самом деле, Се Юаньсину было плевать на Шэнь Чжэна. Он лишь добавил:

— Да нет, я просто передаю его слова. Он велел сказать, чтобы ты вытащил его номер из черного списка.

Шэнь Бянье небрежно кивнул и притянул парня к себе в объятия:

— Я понял, малыш. Ты устал на работе? — Он с воодушевлением предложил: — Может, я сделаю тебе массаж?

... желание разыграется*...

*欲...演... (yù... yǎn...): скорее всего, это намек на развитие эротической сцены (например: 欲演欲烈 ‒ «страсть разгорается всё сильнее»). В китайских сетевых новеллах такие сокращения или многоточия часто используются, чтобы завуалировать откровенные моменты и избежать цензуры.

Шэнь Бянье явно не собирался следовать указаниям отца. Тот смог связаться с сыном лишь после того, как в отчаянии сменил номер.

В трубке голос Шэнь Чжэна звучал устало:

— Я приехал в город Z. Давай встретимся.

Снова то же кафе. Только на этот раз напротив Шэнь Бянье находился не экран ноутбука, а живой человек. В приватной обстановке кабинки отец и сын сидели друг против друга, и обоим было противно смотреть на другого.

Шэнь Чжэн со сложным выражением лица посмотрел на сына:

— На днях ко мне пришли твой дядя Лю, твой родной дядя по материнской линии и еще несколько акционеров. Хоть зачинщиком и стал твой родной дядя, мне всё же любопытно – какими методами ты убедил остальных?

Шэнь Бянье безучастно ответил:

— А какими еще? Только выгода заставит старых лис заглотить наживку. К тому же, моей матери больше нет, но её брат всё еще в деле. Им в любом случае приходится считаться со мной.

Размещение номера отца на сайте знакомств было лишь детской шалостью, желанием позлить.

По-настоящему защитить их с Се Юаньсином деловую и личную жизнь могли только жесткие методы.

Шэнь Чжэн вздохнул:

— Не думал я, что ты зайдешь так далеко ради какого-то Се Юаньсина.

Шэнь Бянье усмехнулся:

— Когда мама узнала, что ты хочешь завести ребенка на стороне, она начала давать тебе препараты, чтобы расчистить мне путь в будущем. Шэнь Чжэн, я не идиот.

Лицо Шэнь Чжэна стало еще мрачнее:

— Ты должен был стать сыном, которым я мог бы гордиться. Я хотел, чтобы ты оставил наследника ради твоего же блага. Я бы даже не вмешивался в твои отношения с бетой, если бы ты согласился на продолжение рода. Почему ты никак не поймешь? К тому же, что в этом Се Юаньсине такого особенного? Ты ведь потратил на него немало: дом, деньги, часы... А он? Что он дал тебе взамен?

Насмешка исчезла с лица Шэнь Бянье. Он прямо посмотрел на отца:

— Пока я выбираю его, он будет вечно и непоколебимо выбирать меня.

Шэнь Чжэн холодно рассмеялся:

— Неужели? А если он узнает, что тебе осталось жить всего пару лет? Если узнает, что я могу отобрать всё, что ты ему дал? Останется ли он таким же непоколебимым? Не спеши спорить и не пытайся идти со мной на таран вместе со своими акционерами. То, что ты ему дал, не стоит того, чтобы я это отбирал. Но позволь мне проверить его. Ты тут устраиваешь мне сцены, а он, быть может, вообще не принимает тебя всерьез.

Шэнь Бянье коротко бросил:

— Проверять не нужно. Он дал мне обещание.

Се Юаньсин сказал, что обещания не меняются.

Шэнь Бянье верил, что его не бросят снова. И что Се Юаньсин не отвернется от него из-за короткого срока жизни.

Что касается денег, о которых говорил отец, Шэнь Бянье и подавно не верил, что они могут поколебать решимость Се Юаньсина. Пять миллионов на карте, которые он ему дал, Се Юаньсин даже не тронул. В редкие летние каникулы, под палящим солнцем, он прилежно ходил на работу ради зарплаты в десять тысяч юаней. Се Юаньсин содержал его на эти честно заработанные деньги.

То, что он хотел оставить Се Юаньсину всё свое имущество, было лишь его желанием сделать для него что-то хорошее. Это не имело отношения к самому Се Юаньсину. Это не Се Юаньсину нужны были деньги, это Шэнь Бянье хотел, чтобы он их принял.

Шэнь Чжэн спросил:

— Если ты так уверен, то почему боишься сказать ему, что тебе осталось всего несколько лет? Я знаю, что не смогу забрать то, что ты ему завещал, так что оставим тему денег. Но почему ты боишься сказать самое важное? Человеческая природа далека от благородства. Да, я хотел другого ребенка из-за твоей болезни, но разве не большинство родителей в мире поступили бы так же? Я даже не рассчитывал на твою поддержку в будущем, но ты умрешь, и кому достанутся плоды моих трудов? Родители такие, но и партнеры тоже, – он ледяным взглядом сверлил сына. — Никто не захочет в расцвете лет иметь возлюбленного, который обречен на скорую смерть. Он тоже бросит тебя. Если он польстится на деньги, то, может, ради них и покрутится рядом пару лет. А как только ты умрешь – найдет другого.

***

Вернувшись домой, Се Юаньсин не обнаружил Шэнь Бянье. Это было странно, но принесло ему облегчение: не придется объяснять, почему он задержался.

В заметках телефона завтрашняя дата была отмечена словом «День рождения».

Не его собственный, а Шэнь Бянье.

Пока тот не вернулся, Се Юаньсин поспешил спрятать прямоугольный предмет размером меньше ладони.

Стоило ему закрыть ящик и обернуться...

Как Шэнь Бянье, словно призрак, бесшумно стоял в дверях спальни. Неизвестно, как долго он за ним наблюдал.

Се Юаньсин: — ......

Се Юаньсин редко когда терялся, но сейчас запнулся:

— Ты... ты когда вернулся?

Шэнь Бянье заговорил не сразу, его голос звучал сухо:

— Только что. Что ты спрятал, малыш?

Се Юаньсин невольно занервничал, его лицо залил легкий румянец:

— Ни... ничего. Так, просто кое-что положил.

Шэнь Бянье видел, что тот ведет себя неестественно. Он стремительно подошел и протянул руку к ящику.

Хлоп!

Глухой звук удара – Се Юаньсин резко захлопнул ящик, который приоткрылся лишь на щелочку.

Кончики ушей Се Юаньсина пылали, но он старался казаться спокойным:

— Там правда ничего такого. Ты голоден? Может, сходим сегодня куда-нибудь поужинать? Тот креативный ресторан, в котором мы были в прошлый раз, кажется мне очень уютным. Давай туда?

Шэнь Бянье позвал Се Юаньсина, и в его голосе послышались опасные нотки:

— Малыш.

Что же он так скрывает? Боится показать, да еще и краснеет... Подарок от кого-то другого?

Любовное письмо? Подарок?

Тот шеф-повар из ресторана, что делал Се Юаньсину комплименты? Или бариста из кофейни внизу, который вечно ему улыбается?

А может, тот двоечник-девятиклассник, с которым он занимается? Ребята в третьем классе средней школы уже не маленькие, это не исключено.

Он так и знал, что должен каждый день провожать и встречать его с работы.

Блядь*, перегнать машину из другого города оказалось слишком долго – тянут резину день за днем, а Се Юаньсин запрещает ему вызывать такси для таких целей.

*草 (cǎo) – это эвфемизм для «操» (cāo) (трахать, трахаться, ебать), что в русском эквиваленте «блядь» или «чёрт». Используется как эмоциональное междометие (типа «чёрт возьми!»), без прямой вульгарности. Я перевела как «блядь» для передачи эмоционального накала ревности.

Надо было просто купить здесь новую.

Пока Шэнь Бянье размышлял, он так и не выпустил ручку ящика.

Бедный деревянный ящик жалобно содрогался в этой борьбе. Шэнь Бянье боялся дернуть слишком сильно и повредить руку Се Юаньсина, поэтому сдерживался. Но он был тренированным топовым альфой. Даже сдерживаясь, открыть ящик для него не составляло труда. В тот момент, когда ящик все же поддался, тонкая карточка-ключ от отеля предстала перед ними обоими.

Се Юаньсин коснулся тыльной стороной ладони своего пылающего лица и тихо произнес:

— Это... В этом отеле есть водяная кровать... ты говорил, что хотел бы... Завтра твой день рождения, вот я и забронировал... хотел завтра тебе сказать.

Шэнь Бянье уставился на тонкую карточку. Его кадык дернулся, а пальцы на ручке ящика судорожно сжались. На тыльной стороне ладони вздулись вены. Восторг и горечь – два совершенно противоположных чувства – смешались в один миг.

День рождения, о котором он сам забыл, Се Юаньсин ждал и к которому готовился.

Шэнь Бянье не был дураком и прекрасно понимал, что означает эта карточка.

В голове зазвучали слова отца. Не те, что сеяли недоверие к возлюбленному, а именно эта фраза:

«Никто не захочет в расцвете лет иметь возлюбленного, который обречен на скорую смерть».

Возможно, ему стоит рассказать всё Се Юаньсину.

Не ради проверки.

А ради честности. Чтобы дать Се Юаньсину право знать и право выбирать.

Он верил, что Се Юаньсин не бросит его, но при этом Шэнь Бянье слишком хорошо знал себя. Если между ними случится близость, он не сможет ограничиться статусом «пары». Он захочет жениться на нем. Даже если он умрет, его имя должно значиться как имя супруга в документах Се Юаньсина.

Дать Се Юаньсину выбор – значило позволить ему решить, готов ли он к платоническим отношениям. Не обладая им полностью, Шэнь Бянье, возможно, смог бы умерить чувство собственности. И тогда ему не было бы так мучительно больно от мысли, что после его смерти Се Юаньсин может полюбить кого-то другого.

Глава 73. Водяная кровать.

Тонкую карточку комнаты подняли, она показалась одновременно легкой и тяжелой.

Большая рука взяла его и крепко сжала, так что твердые края болезненно впились в ладонь.

Улыбка не сходила с лица Шэнь Бьянье. Се Юаньсин, казалось, что-то почувствовал, и лёгкий румянец на его лице медленно сошел. Он стал реже моргать, и его охватило неосознанное волнение.

"В чем дело?"

Шэнь Бьянье не знал, как начать. Тонкая карточка с номером, казалось, вот-вот сломается в его руке. «Я кое-что скрывал от тебя».

"Я…"

Се Юаньсин не стал перебивать и тревожно добиваться ответа. Вместо этого он молча смотрел на Шэнь Бьянье. Под глазом у него была чёрная родинка, от которой шла слеза, и его молчание выражало какую-то усталость и декадентскую томность.

Если Шэнь Бьянье приближался к смерти, то Се Юаньсин казался самой смертью.

Сильная волна нежелания поднялась в сердце Шэнь Бьянье, желание растереть этого человека в порошок, превратив его в его собственные кости и кровь.

Он горько усмехнулся и наконец заговорил: «Моя болезнь… просто частые периоды восприимчивости на данный момент прекратились».

Узнайте больше

Персик

Секта Цинчэн

пианино

Персики

персики

Фортепиано

фортепиано

«Врач сказал, что предыдущие периоды повышенной чувствительности переоценили мою жизнь, и я, возможно, не доживу до тридцати».

Се Юаньсин слышал это не в первый раз, но, услышав это из уст Шэнь Бьянье, он почувствовал, как его сердце сжимается. Ощущалось лёгкое удушье, но в основном… чувство спокойного принятия.

Он кивнул и тихо сказал: «Я знаю».

Шэнь Бьянье посмотрел на него, его брови медленно нахмурились, взгляд был полон удивления. «Когда ты узнал?»

Се Юаньсин поджал губы, его настроение было подавленным. «В тот день, когда ты пострадал, я столкнулся с доктором Ли в больнице».

Дальнейшие объяснения не потребовались. Шэнь Бьянье всё понял.

Узнайте больше

Персик

пианино

фортепиано

Персики

Фортепиано

персики

Секта Цинчэн

Неудивительно, что с этого момента Се Юаньсин больше не отвергал его, больше не относился к нему холодно.

Он думал, что это из-за того, что он пострадал из-за Се Юаньсина, и Се Юаньсин чувствовал себя виноватым и расстроенным. Но дело было не только в этом.

До вины и боли было лелеять.

Сердце Шэнь Бьянье вдруг сжалось от обиды. Он хрипло проговорил: «Малышка, прости меня».

Се Юаньсин моргнул, его глаза необъяснимо покраснели. «Что случилось?»

«Ты говоришь мне не извиняться, но почему ты сам все время извиняешься?»

Узнайте больше

Персик

Персики

пианино

персики

Фортепиано

Секта Цинчэн

фортепиано

Се Юаньсин внезапно оказался в объятиях Шэнь Бьянье. Руки, обнимавшие его за спину, были сильными и крепкими. Объятия были тёплыми, настолько крепкими, что почти причиняли боль.

Ресницы его дрожали. Первое, что он почувствовал, – горячую влажность на коже плеча и шеи.

«Прости», – раздался над ухом низкий, хриплый голос Шэнь Бьянье. Се Юаньсин не видел его лица. Он медленно поднял руки и обнял высокого мужчину в ответ.

Шэнь Бьянье закрыл глаза, скрывая боль и горечь. «Прости меня, детка».

«Я не могу быть с тобой вечно».

Он извинился трижды, и Се Юаньсин смутно почувствовал, что каждое «извинение» было разным.

Узнайте больше

Персик

пианино

Персики

Фортепиано

фортепиано

Секта Цинчэн

персики

Но он не стал настаивать и не высказал вслух догадку, которая была у него в сердце.

Вместо этого он открыл голос своего сердца.

Лицо Се Юаньсина нежно потёрлось о плечо Шэнь Бьянье, и он тихо сказал: «Всё в порядке. Я буду с тобой».

«Ты живёшь — я живу. Ты умираешь — я умираю».

«Пока ты выбираешь меня, я никогда тебя не брошу. Помнишь? Это обещание».

Он также крепко обнял Шэнь Бьянье, словно мрачный гриб, укоренившийся в гниющей древесине, чьи корневые системы прочно переплелись друг с другом, чтобы жить и умереть вместе.

Узнайте больше

Персик

Секта Цинчэн

фортепиано

Персики

персики

Фортепиано

пианино

Но Шэнь Бьянье внезапно оттолкнул его. Его большие руки сжали плечи Се Юаньсина, и он пристально смотрел на человека перед собой, стиснув зубы так крепко, что это выглядело почти дико, глаза были полны борьбы.

Он медленно и твёрдо покачал головой, глядя на Се Юаньсина. «Нет, детка. То, что ты сказала, недопустимо».

«Малышка, у тебя впереди долгая жизнь. Я займу лишь несколько её лет. Ты встретишься со многими людьми в будущем».

Се Юаньсин моргнул, и крупная слеза скатилась по его щеке, но голос его оставался спокойным. «А потом забыть тебя и жить хорошей жизнью?»

На лице Шэнь Бьянье отразилось недовольство. Его феромоны начали бесконтрольно извиваться и распространяться, бешено устремляясь к Се Юаньсину, желая оставить на нём свой след.

Он не мог смириться с тем, что Се Юаньсин его забыл. Одна лишь мысль о такой возможности едва не утопила сердце Шэнь Бьянье в его собственном нежелании.

Он хотел, чтобы Се Юаньсин прожил хорошую жизнь, но не мог быть настолько великодушным, чтобы сказать лицемерные слова вроде «забудь меня».

Он не был великодушным человеком. Он был мелочным, эгоистичным и мечтал, чтобы Се Юаньсин видел только его.

Он хотел жениться, чтобы в будущем во всех официальных документах Се Юаньсин он упоминался как бывший супруг. Он хотел, чтобы в будущем все окружающие Се Юаньсин знали о его существовании как бывшего мужа.

Его имя, словно тень, следовало за Се Юаньсином всю его вторую половину жизни.

Шэнь Бьянье было невероятно тяжело даже просто смириться с этой мыслью. Как он мог позволить Се Юаньсину забыть его?

Шэнь Бьянье стиснул зубы и пробормотал: «Ты не сможешь меня забыть, детка. Помни обо мне, и тогда ты проживёшь хорошую жизнь».

Узнайте больше

Персик

Фортепиано

Персики

фортепиано

персики

Секта Цинчэн

пианино

Глаза Се Юаньсина горели и болели, слёзы текли неудержимо. Губы дрожали, а выражение лица было немного жалким. «Шэнь Бьянье».

Он позвал тихо, его голос был почти шепотом.

«Я потерял родителей, друзей, у меня нет дома. Неужели мне придётся потерять ещё и возлюбленного?»

«Мне нечего терять».

Чёрная родинка под глазом Се Юаньсина выглядела так, будто он вечно плачет. «Я тоже очень ранимая. Я не вынесу этого».

Шэнь Бьянье посмотрел на него, протягивая руку, чтобы коснуться родинки, но вместо этого поймал падающую слезу.

Узнайте больше

Персик

Фортепиано

пианино

Персики

персики

Секта Цинчэн

фортепиано

Теплый, обжигающий, он обжег пальцы Шэнь Бьянье сильной болью.

Он подумал: «Я действительно худший человек на свете».

Шэнь Бьянье нежно прижал Се Юаньсина к себе, словно держа в руках хрупкую, прекрасную стеклянную бутылку. Их груди плотно прижались друг к другу, сердца бились в унисон, словно придавая друг другу силы.

«Малыш, помнишь, как во время зимних каникул я впервые укусила тебя?»

«Это был самый обычный день. Ты приготовила очень простую лапшу, которую я в итоге съел».

«А потом я тебя укусила. Это было мило, детка. Так мило. Ты была счастлива, детка».

Узнайте больше

Персик

персики

фортепиано

пианино

Фортепиано

Секта Цинчэн

Персики

Когда Шэнь Бьянье говорил об этом, он уже не испытывал тогдашнего потрясения, гнева и нежелания. Он хотел, чтобы Се Юаньсин понял: «Тогда меня не было, и ничего особенного не произошло».

Се Юаньсин внезапно заговорил, перебив его: «Но ведь был X».

Он поднял взгляд от объятий Шэнь Бьянье. «В этом мире больше не будет человека, который ждал бы меня после работы снежным зимним вечером с горячей жареной картошкой в руках».

«Его голова была покрыта снегом, руки ледяные. Не знаю, сколько он ждал, и всё равно успел спросить: „Какое совпадение, что ты здесь делаешь?“»

Се Юаньсин поджал губы и слабо улыбнулся. Родинка заблестела, а чёрная слезинка, казалось, снова заплакала. «Кажется, я так и не рассказал тебе, какой был вкус у батата в тот вечер».

«Это было очень мило».

Узнайте больше

Персик

Фортепиано

Персики

Секта Цинчэн

пианино

фортепиано

персики

«Ароматный и мягкий».

Он наклонился и нежно поцеловал Шэнь Бьянье в уголок губ. Впервые за долгое время он обратился к ней умоляющим тоном:

«Давайте никто из нас не бросит другого, хорошо?»

Шэнь Бьянье посмотрел на него, его кадык дернулся, и хриплым голосом сказал: «Хорошо».

Он думал, что Се Юаньсин будет счастлив, даже если останется один, потому что в тот раз, в самый обычный день, он ощутил счастье Се Юаньсина.

Но Се Юаньсин сказал, что это из-за X.

Узнайте больше

Персик

Секта Цинчэн

Персики

пианино

персики

Фортепиано

фортепиано

Это из-за него.

Это также заставило Шэнь Бьянье внезапно понять, почему в дни его исчезновения Се Юаньсин плакал перед обычной вывеской пекарни.

Он исчез, и X тоже исчез. Для Се Юаньсина всё исчезло.

Слабая любовь не могла тронуть Се Юаньсина. И в этом мире никто не любил бы Се Юаньсина сильнее, чем он.

Их должны были похоронить вместе, их прах должен был смешаться, их плоть и кровь должны были слиться воедино.

Даже если бы они поменялись ролями и у Се Юаньсина была бы короткая жизнь, Шэнь Бьянье сделал бы тот же выбор.

Узнайте больше

Персик

фортепиано

Фортепиано

Секта Цинчэн

персики

Персики

пианино

Потому что они оба пообещали не бросать друг друга.

Это было обещание, а обещание не подлежит изменению.

Неясно, кто это начал, или, возможно, они оба просто сблизились. Они обнялись, не разжимая друг друга, целовались и прижимались друг к другу, закрыв глаза.

Тихий щелчок нарушил снисходительную атмосферу в комнате.

Карточка от номера упала на пол, и они этого не заметили, что привлекло внимание обоих.

Шэнь Бьянье наклонился, чтобы поднять её. Его чёткие пальцы сжимали карту. Возможно, именно жгучая пронзительность его взгляда, когда он смотрел на Се Юаньсина, делала это простое движение необъяснимо чувственным.

"Малыш."

«До полуночи осталось всего два часа».

«Мы можем идти? Я не хочу терять ни минуты».

«Я так люблю дни рождения, детка».

«Я с нетерпением этого жду».

Грустная атмосфера рассеялась. Се Юаньсин моргнул, его сердце наполнилось сложным чувством. «Я себе это представлял иначе».

Узнайте больше

Персик

персики

Секта Цинчэн

Фортепиано

Персики

пианино

фортепиано

Шэнь Бьянье спросил: «Что ты себе представляла, детка?»

Се Юаньсин ответил: «Домашний ужин, просмотр фильма, прогулка и, наконец… карточка от номера».

Короче говоря, что-то очень теплое, а не этот обратный порядок.

Шэнь Бьянье взял Се Юаньсина на руки и, полууговаривая, полухитростью, понёс его к двери. «Малыш, у меня сегодня день рождения. Малыш уже исполнил желание Х и даже забронировал водяной матрас. Не мог бы ты исполнить и моё желание?»

«Малыш такой предвзятый».

«Я просто хочу ценить каждую минуту своего дня рождения. Малыш, пойдём?»

Узнайте больше

Персик

фортепиано

Фортепиано

персики

Секта Цинчэн

пианино

Персики

Что касается того, что представлял себе малыш, то он недавно учился готовить. Когда через пару дней у малыша будет день рождения, он, возможно, попробует что-нибудь приготовить. Он надеялся, что малыш не будет возражать.

…

Летняя жара не спадала и ночью. Кондиционер в номере отеля работал. Водяная кровать покачивалась, прохладная и ледяная, создавая очень приятное ощущение.

Но вскоре Се Юаньсин возненавидел эту кровать.

Мягкий, скользкий, без точек опоры. Вода, заполняя кровать, заставляла даже малейшее движение вызывать сильное покачивание.

Каждый толчок Шэнь Бьянье проникал глубоко. Се Юаньсин громко плакал, дрожа всем телом.

Узнайте больше

Персик

персики

пианино

Фортепиано

фортепиано

Персики

Секта Цинчэн

Водяной матрас был холодным, а они — горячими.

Все, что сказал X, сцены, которые он описал, были идеально воссозданы сегодня вечером.

Се Юаньсин подумал, что порядок празднования дня рождения просто поменяли местами, но он не ожидал, что они будут заниматься только этим и проведут в отеле весь день, начиная с полуночи.

Се Юаньсин так сильно плакал на водяной кровати, что Шэнь Бьянье отнёс его в ванную. Пока он шёл, слёзы Се Юаньсина лились, словно дождь. Он дрожал в объятиях Шэнь Бьянье, крепко сжимая их.

Каждый уголок гостиничного номера был наполнен густым ароматом тлеющих углей. Чувства Се Юаньсина были перегружены, наслаждение было слишком сильным, и даже погружение в этот аромат больше не казалось удушающим.

Он не кашлял, он просто не мог перестать плакать.

Узнайте больше

Персик

Персики

Фортепиано

пианино

Секта Цинчэн

персики

фортепиано

Он жалобно плакал. Шэнь Бьянье уговаривал его, но не отпустил.

На водяной кровати, в ванной, перед зеркалом… Когда небо начало светлеть, Се Юаньсин, измученный, провалился в сон.

Его губы были поджаты, и даже во сне выражение лица было жалким. Он ещё не знал, что Шэнь Бьянье ещё не удовлетворён, и не знал, сколько ещё раундов его ждёт, когда он проснётся.

Если бы он знал, выражение лица Се Юаньсина, вероятно, было бы еще более жалким.

Глава 74. Пианино.

Глава 74. Пианино.

В комнате с плотно задернутыми шторами всю ночь гудел кондиционер. Шэнь Бянье осторожно поднялся и, протянув руку, взял с прикроватной тумбочки пульт, чтобы прибавить температуру на два градуса.

Он наклонился, нежно поцеловал спящего в уголок губ и, чувствуя полное удовлетворение, отправился на кухню готовить завтрак.

Се Юаньсин представлял себе свой день рождения уютным и спокойным. Шэнь Бянье мог потакать своим желаниям в собственный день рождения, но в день рождения Се Юаньсина он ни за что не стал бы вести себя безрассудно.

Их дни рождения были совсем рядом, и Шэнь Бянье частенько думал: разве это не знак судьбы, что им суждено быть вместе?

От этой мысли он начал еще бодрее орудовать сковородкой, на которой жарил яйца.

Кулинарные навыки Шэнь Бянье оставляли желать лучшего. Он хотел приготовить яйца с жидким желтком, как любил Се Юаньсин, но боялся, что, если они будут слишком сырыми, это плохо скажется на желудке Се Юаньсина, поэтому старался прожарить их чуть сильнее.

На его глазах яйцо, передержанное всего мгновение, стало полностью готовым. Пришлось взять палочки и съесть его самому.

Помыть сковороду, налить масло, разбить яйцо – и всё по новой.

Когда раздался звонок в дверь, Шэнь Бянье так и пошел открывать: в одной руке лопатка, в другой палочки, а на узкой талии повязан черный фартук.

Шэнь Чжэн, глядя на сына, дернул бровью и без церемоний спросил:

— И откуда у нас взялся этот «домохозяин»?

Шэнь Бянье холодно усмехнулся и уже замахнулся, чтобы захлопнуть дверь прямо перед его носом.

Стоящий рядом с Шэнь Чжэном ассистент среагировал мгновенно, преградив путь своим телом:

— Молодой господин Шэнь, господин президент пришел поздравить господина Се с днем рождения!

Сила, с которой Шэнь Бянье давил на дверь, только увеличилась.

— Он принес подарок!!! — выкрикнул ассистент.

Дверь приоткрылась.

Шэнь Чжэн взял подарок из рук ассистента, собираясь элегантно войти, но в следующую секунду его руки опустели, а дверь снова захлопнулась.

Шэнь Чжэн: — ......

Шэнь Чжэн бросил взгляд на ассистента, и тот, пересилив страх, начал неистово звонить в звонок.

Шэнь Бянье, боясь, что они разбудят всё еще спящего Се Юаньсина, резко распахнул дверь и ледяным тоном произнес:

— Подарок доставлен, можешь уходить.

— Пусть войдет.

Позади него появился Се Юаньсин. Одетый в мягкую пижаму, с сонным взглядом, но румяным лицом, он произнес это ленивым голосом.

Шэнь Бянье, упираясь широкой ладонью в дверь, обернулся:

— Малыш, не беспокойся, я сейчас их вышвырну.

Се Юаньсин бросил на него короткий взгляд и слегка нахмурился. Шэнь Бянье тут же открыл дверь.

Шэнь Чжэн отчетливо заметил этот безмолвный обмен взглядами через щель, но, войдя, ничего не сказал.

Шэнь Бянье швырнул ему пару тапочек и полностью проигнорировал отца.

Повернувшись к Се Юаньсину, он мягко сказал:

— Малыш, я приготовил тебе лапшу. Иди умойся, и будем завтракать.

Хотя Се Юаньсин и впустил Шэнь Чжэна, на самом деле ему тоже было лень с ним возиться. Он кивнул и зашлепал босыми ногами в сторону ванной. Он понимал, что Шэнь Чжэн пришел «склонить голову» и помириться, но, только проснувшись, не очень хотел с ним разговаривать.

Один ушел на кухню, другой – в ванную, ассистент уже удалился, и вот Шэнь Чжэн, великий председатель правления, остался стоять в прихожей.

Он сел на банкетку у входа, чтобы сменить обувь, и, опустив голову, встретился взглядом с наглой рожицей Крэйона Син-тяна на детском пуфике.

Шэнь Чжэн: — ......

Сколько лет он не видел таких инфантильных вещей?

Он окинул взглядом этот маленький, по его меркам, дом:

Пуфик с Син-тяном, доверху забитый снеками стеллаж перед диваном, разбросанные игровые контроллеры, наполовину собранный конструктор Lego в виде цветов, фигурка в человеческий рост у дивана... В руке фигурки, там, где должен быть меч, кто-то в шутку воткнул маленькие пластиковые цветочки. А еще пианино на балконе и пышные зеленые растения.

Казалось, всё это складывалось в единую мозаику под названием «дом».

Шэнь Чжэн зашел на кухню. Шэнь Бянье, который в его памяти никогда не подходил к плите, жарил яйца. Когда одно было готово, он переложил его в тарелку, вымыл сковородку и начал жарить следующее.

Увидев в тарелке уже два готовых яйца, Шэнь Чжэн сказал:

— Мне готовить не нужно, я позавтракал перед уходом.

Шэнь Бянье нахмурился и нравоучительно произнес:

— Может, перестанешь льстить самому себе?

Шэнь Чжэн: — ......

— Синсин любит яйца с жидким желтком. Одно из этих пережарилось, а второе вышло некрасивым.

На самом деле Шэнь Бянье уже съел три неудачных попытки, и его начало подташнивать от яиц, поэтому он просто решил отложить их в сторону.

Шэнь Чжэн, не выдержав насмешки, хмыкнул:

— Никогда бы не подумал, что ты променяешь жизнь благородного наследника на роль цепного пса при Се Юаньсине, да еще и будешь меня судить.

Шэнь Бянье насупился, а Шэнь Чжэн продолжил:

— Только что Се Юаньсин лишь взглянул на тебя, и ты стал послушнее всех на свете.

Брови Шэнь Бянье сошлись еще плотнее. Он отложил лопатку, вышел из кухни и направился к умывающемуся Се Юаньсину. Сначала поцеловав его в щеку, Шэнь Бянье с негодованием пожаловался:

— Малыш, Шэнь Чжэн говорит, что я твоя собачонка.

Се Юаньсин тут же нахмурился, прополоскал рот и выплюнул пену. Из-за ментолового вкуса зубной пасты его голос прозвучал особенно ледяным:

— Давай всё-таки его выгоним. Или вызовем полицию за незаконное проникновение?

Шэнь Бянье вернулся к отцу, закрыл дверь на кухню и победно фыркнул:

— Ну и что, что я собачонка Синсина?! Если бы не Синсин, ты бы сюда вообще не вошел.

Если он был «псом» для Синсина, то Синсин был «котиком» для него.

В глазах Се Юаньсина они всегда были равны: никто не выше, никто не ниже. Шэнь Бянье иногда хотелось в шутку назвать Синсина «хозяином», но тот сразу затыкал ему рот.

Раздражает.

Наблюдая за всем этим спектаклем, Шэнь Чжэн чувствовал, как у него пульсирует вена на виске. Голова болела. Определенно, его мигрень была вызвана выходками сына.

***

За обеденным столом стояла миска лапши на курином бульоне, украшенная золотистым жареным яицом, двумя ярко-зелеными ростками капусты* и горстью мелко нарезанного лука – идеальный завтрак Се Юаньсина.

*菜心 (càixīn): буквально "сердцевина овоща". В китайской кухне это часто относится к бок-чой (также известному как пак-чой или китайская капуста), особенно к его молодым, нежным частям или целым маленьким кочанам.

Завтраком Шэнь Бянье стали три неудачных жареных яйца.

Глядя на это, Шэнь Чжэн едва сдерживался, чтобы не уйти немедленно. От Шэнь Бянье он уже знал о выборе Се Юаньсина. В сложившейся ситуации он понимал, что сына уже не переубедить. Шэнь Бянье втихую объединился с несколькими людьми в корпорации и, используя финансовое давление, лишил отца инициативы. Те детские выходки – вроде размещения номера телефона отца на сайтах знакомств – были лишь проявлением юношеской дерзости.

В глубине души Шэнь Бянье жила беспощадность матери.

Даже заставить Се Юаньсина бросить Шэнь Бянье стало уже невозможно. Шэнь Чжэну пришлось принять этот исход. А раз так, стоило хотя бы попытаться восстановить пошатнувшиеся отношения с сыном. Он специально пришел в день рождения Се Юаньсина, но всё, что он увидел – это точную копию своего сына, ведущую себя как верный лакей.

Когда Се Юаньсин доел свою лапшу, Шэнь Бянье достал салфетку и привычным жестом вытер ему губы. Затем он быстро вскочил, чтобы убрать посуду, не забыв спросить:

— Малыш, ты наелся?

Вернувшись из кухни, Шэнь Бянье поставил перед Се Юаньсином тарелку крупной голубики, на которой еще блестели капли воды:

— Малыш, съешь еще фруктов.

Шэнь Чжэн: — ......

Шэнь Чжэн открыл принесенный подарок и пододвинул его к Се Юаньсину, пытаясь прервать этот бесконечный поток любезностей сына.

Смотреть на это было выше его сил.

— Не знал, что тебе нравится, поэтому принес часы.

Это были механические наручные часы, похожие на те, что постоянно носил Шэнь Бянье, только с более изящным ремешком. Се Юаньсину не нужно было гадать, чтобы понять – вещь баснословно дорогая. Он не собирался их принимать, но рука Шэнь Бянье опередила его: он захлопнул коробку и сунул её в карман.

— Малыш, бери, раз дают. Носить не обязательно, можно будет потом продать, — невозмутимо сказал Шэнь Бянье.

Шэнь Чжэн:

— Я вообще-то слышу.

Шэнь Бянье:

— А я что, не должен говорить это при тебе?

Шэнь Чжэн с тяжелым сердцем поднялся и сказал Се Юаньсину:

— Я пойду. Да, и... с Днем рождения.

— Спасибо, — ответил Се Юаньсин. Он помедлил и добавил: — День рождения Шэнь Бянье был пару дней назад. Вам стоило сказать это ему.

Шэнь Бянье и Шэнь Чжэн переглянулись и синхронно отвернулись.

Когда Шэнь Чжэн ушел, Се Юаньсин задумчиво произнес:

— Похоже, он сожалеет. Ты не хочешь наладить с ним отношения?

Шэнь Бянье иронично приподнял бровь:

— Он не сожалеет. У него просто не осталось выхода. А что касается «наладить отношения» – по-моему, мы сейчас вполне неплохо пообщались.

Пусть это и не было похоже на нормальное общение отца и сына, но они не подрались и не разругались – разве это не успех?

Шэнь Бянье взял лицо Се Юаньсина в ладони, слегка сжал нежные щеки, отчего губы того смешно выпятились, и поцеловал их.

— Малыш, нам пора в супермаркет. Купим продукты для обеда и приготовим его вместе, хорошо?

Почему «вместе»? После утренней эпопеи с яйцами уверенность Шэнь Бянье пошатнулась. Он боялся, что, если будет готовить один, Се Юаньсин получит свой обед только к ужину.

Се Юаньсин посмотрел на него, и Шэнь Бянье почувствовал легкий укол совести.

Се Юаньсин улыбнулся:

— Нет. Готовить будешь ты.

В тот день только к трем часам дня Се Юаньсин наконец поел. Обед, полностью приготовленный Шэнь Бянье, выглядел отлично, но вкус оставлял желать лучшего.

Вечером они ужинали в ресторане. В приглушенном свете официант выкатил торт. Се Юаньсин зажег свечи, загадал желание и открыл семь тщательно подготовленных для него подарков. Всё было именно так, как он мечтал.

Шэнь Бянье исполнил его желание, и вот в девять вечера у пианино на балконе Се Юаньсин пригласил Шэнь Бянье вместе исполнить «желание Х».

Тонкие красивые пальцы нажимали на черно-белые клавиши, ноты звучали сбивчиво, кончики пальцев дрожали. Каждый затянутый звук был словно сильный удар; удовольствие приближалось к пределу. Се Юаньсин не мог устоять на ногах, и когда его поясница обессиленно прогнулась, широкие ладони подхватили его.

— Пере... перейдем в другое место, — покусывая губы, чтобы сдержать стон, Се Юаньсин обернулся к Шэнь Бянье с затуманенным взглядом. Голос его казался влажным и слабым: — Немного шумно... У-ух... м-м... мы будем мешать соседям.

Капли горячего пота со лба Шэнь Бянье упали на плечо Се Юаньсина. Он наклонился, одержимо покрывая поцелуями красные пятна на коже Се Юаньсина и слизывая пот. Его голос звучал хрипло и магнетически низко:

— Малыш, это не шум. Я много раз смотрел видео, где ты играешь на пианино, но сейчас музыка – самая красивая.

Глаза Се Юаньсина покраснели от влаги, он бросил на Шэнь Бянье возмущенный взгляд.

Клавиши пианино затихли, на диване послышались приглушённые, влажные звуки.

— Малыш, в следующий раз давай поживем в моем загородном доме какое-то время? Там мы точно никому не помешаем. Только мы вдвоем.

Се Юаньсин всхлипнул, в его голосе смешались обида и нежность:

— Не наглей...

Шэнь Бянье, тяжело дыша, прошептал:

— Малыш, я ведь только что тебя слушался. Я был очень послушным, малыш должен меня наградить. Малыш ведь тоже хочет ценить каждую минуту, проведенную вместе?

Голос Се Юаньсина дрожал и срывался от движений, но он всё же согласился:

— Т-только… не очень долго.

Шэнь Бянье прильнул к губам Се Юаньсина, и его слова растворились в поцелуе:

— Мой хороший малыш.

Глава 75. Тёмные желания...

Глава 75. Тёмные желания...

За два месяца летних каникул Се Юаньсин заработал двадцать тысяч юаней. Эта работа была куда легче той, что досталась ему зимой: всего три часа в день, а всё остальное время Шэнь Бянье упорно затягивал его в свои авантюры, не давая прохода. Когда, наконец, начался учебный год, Се Юаньсин почувствовал себя так, словно прожил целую жизнь.

***

Учеба в университете шла своим чередом – просто и чисто, но на затылке Се Юаньсина, обычного беты, круглый год красовался пластырь, блокирующий феромоны. Если кто-то замечал его, то лишь понимающе и немного лукаво улыбался. Почти все уже знали, чей именно след скрывается под этим пластырем. Ничего не поделаешь – Шэнь Бянье в университете слишком знаменитая личность.

После начала третьего курса вечно «молчаливый» в соцсетях старшекурсник Шэнь внезапно обновил ленту. Пост, казалось бы, касался стипендий, но студент третьего курса почему-то выложил список за второй.

Шэнь Бянье: «Официальный список стипендиатов за второй курс.jpg»

«Милый хомячок, одержимый учебой, наконец-то притащил в норку свой честно заработанный арахис».

На фото красным кружком обведено имя: Се Юаньсин.

Не прошло и пары минут, как телефон Се Юаньсина взорвался от уведомлений.

Ши Тинтин: «Синсин! Ты получил стипендию! Поздравляю!»

Се Юаньсин ответил в легком замешательстве: «Спасибо, но… откуда ты узнала?»

Они ведь учились на разных факультетах.

Ши Тинтин: «Так старший Шэнь выложил это в WeChat!»

Се Юаньсин: «......»

Се Юаньсин по очереди ответил всем поздравившим и предложил угостить друзей ужином. Однако вечером за всё расплатился Шэнь Бянье. Этот «великодушный» господин просто не вынес мысли о том, что его «малыш» спустит честно заработанную стипендию на посторонних людей.

С тех пор лента Шэнь Бянье регулярно обновлялась, и каждый пост был посвящен лишь одному человеку. В его записях Се Юаньсин значился то хомяком, то котом, то павлином, то «малышом-звездочкой». Он редко называл его по имени, но каждый, кто видел эти посты, понимал – Шэнь Бянье беззастенчиво хвастается своим сокровищем.

Оба больше не поднимали тему продолжительности жизни, молчаливо дорожа каждым прожитым днём.

***

Так пролетело время до зимних каникул. И тут позвонил Чжоу Чао:

— Есть время? Нужно слетать за границу.

Шэнь Бянье согласился сразу:

— Ладно. Давно пора навестить нашего «изгнанника» господина Лу.

Хоть они и созванивались иногда, виделись действительно давно.

Чжоу Чао, хмыкнув про себя, добавил:

— Бери Се Юаньсина и приезжайте вдвоем.

Шэнь Бянье тут же нахмурился:

— С чего бы это? Зачем Синсину видеться с Лу Цяном?

Чжоу Чао вкрадчиво заметил:

— Помнится, кто-то говорил, что, когда найдет пару, будет невероятно великодушен. И где твоя щедрость?

— А я сказал «нет»? — холодно бросил Шэнь Бянье. — Я просто спрашиваю – зачем.

Чжоу Чао загадочно рассмеялся:

— Приедете – узнаете. Не бойся, я тебя не подставлю.

Поразмыслив, Шэнь Бянье решил, что небольшое путешествие за границу им не повредит, и тут же пошел обсуждать это с Се Юаньсином. Се Юаньсин сидел на мягком диване, подложив под поясницу подушку. Шэнь Бянье подошел, привычно подхватил его на руки и начал разминать ему спину. Се Юаньсин пригрелся в его объятиях, лениво, словно кот, не желая даже шевелиться.

Услышав слова Шэнь Бянье о том, что Чжоу Чао настаивал на его присутствии, глаза Се Юаньсина блеснули. У него возникла догадка, но он не смел в неё верить. Он украдкой взглянул на Шэнь Бянье – красивое лицо того оставалось беспристрастным, будто он ни о чем таком и не думал. А может, он просто не решался давать волю надежде, скрывая её за маской спокойствия.

***

Лу Цян почти не изменился – такой же крепкий и высокий, разве что стал капельку степеннее.

— Давно не виделись! — Лу Цян с улыбкой протянул руку Се Юаньсину.

Но между ними тут же возникла лямка рюкзака, повиснув на руке Лу Цяна.

Шэнь Бянье небрежно бросил:

— Надо же, какая встреча, а ты уже помогаешь нам с багажом. Даже как-то неловко.

Лу Цян: — «......»

Лу Цян всё же закинул рюкзак на плечи, обошел их и коротко обнялся с Чжоу Чао, стоявшем позади. Они были примерно одного роста и оба хороши собой – пара, достойная друг друга.

Лу Цян повернулся к друзьям:

— Вообще-то, я хотел сначала накормить вас ужином, но, пожалуй, скажу сразу. — Он посмотрел на Шэнь Бянье и пожал плечами: — Я всё надеюсь, что твоя проблема решится, ты возглавишь корпорацию и вытащишь меня из этой дыры.

Се Юаньсин напрягся:

— В чем дело?

Лу Цян посерьезнел:

— Тут такое дело… Когда меня сослали за границу, делать мне было особо нечего. Я знал, что здесь полно странных медицинских центров, и вышел на лабораторию, которая изучает взаимное отторжение феромонов у альф (АА). Проблему АА они не решили, но зато нашли кое-что другое. Очень важное. И я хочу, чтобы вы это увидели.

***

Забыв об обеде и отдыхе, компания рванула в институт. Среди холодного блеска аппаратуры и бесконечных белых стен их встретил исследователь в халате. Возможно, из-за узкой специализации исследований, лаборатория оказалась очень скромных размеров.

У Шэнь Бянье проверили железы, а у Се Юаньсина взяли кровь. Затем, при содействии других исследовательских отделов, провели всестороннее обследование.

Исследователь, стоя у огромного диагностического аппарата, собранного из высокоточных приборов, посмотрел на отчет и обратился к Шэнь Бянье:

— Те прогнозы, что давали врачи раньше, основывались на том, что ваши феромоны не находят утешения и подпитки. Формально они были правы. Но они не учли одного: беты, которым при рождении предрекали стать омегами, но чей процесс дифференциации сорвался, отличаются от обычных бет. Между таким бетой и альфой существует скрытая, еще не изученная наукой совместимость.

Говоря это, исследователь посмотрел на Лу Цяна:

— В какой-то момент нам не хватало финансирования, и проект хотели закрыть. Но господин Лу вложил средства, сказав, что это открытие может спасти его друга.

Возвращаясь к исследованию, он продолжил:

— Мы изучали АА-отторжение и предположили, что в телах бет, не чувствующих запахов, есть вещество, способное нейтрализовать конфликт феромонов. Пока мы брали образцы генов, мы и наткнулись на эту «скрытую совместимость».

Исследователь пожал плечами:

— К сожалению, для двух альф это бесполезно. Но ваша личная совместимость, судя по всему, запредельно высока. Поэтому он, хоть и бета, чувствует ваш запах. И поэтому вы чувствуете его вкус. А то, что вкус на время пропадал – это чистая психосоматика. Вы были слишком пессимистично настроены на своё будущее, а сильные эмоции напрямую влияют на восприятие феромонов.

Шэнь Бянье слушал, и ему казалось, что он слышит собственные слова, которые когда-то в бреду говорил по телефону доктору Ли. О какой-то там «скрытой совместимости». Кто же знал, что он попадет в яблочко.

Медицина, оказывается, не стоит на месте.

«Подождите, — вдруг кольнула мысль. — А что, если Синсин подумает, что я люблю его только из-за этой чертовой совместимости?»

Шэнь Бянье украдкой глянул на Се Юаньсина и не удержался от вопроса:

— Но Синсин не сразу начал чувствовать мой запах.

— Это нормально, — пояснил ученый. — Феромоны топовых альф избирательны. Именно поэтому на вас не действуют уловки любой пробегающей мимо омеги. Только когда вы полюбили его, ваше тело начало подавать ему сигнал через феромоны. Кстати, а когда именно он впервые почувствовал ваш запах?

После этого вопроса Шэнь Бянье и Се Юаньсин синхронно замолчали. Оба вспомнили: третий день после начала учебного года, общежитие, и Се Юаньсин, плачущий от тяжелого запаха в комнате.

Шэнь Бянье больше не требовалось ломать голову над объяснениями. Он полюбил Се Юаньсина не из-за совместимости – он полюбил его раньше, чем сработал биологический механизм.

Груз упал с плеч.

Почти.

Сейчас Шэнь Бянье чувствовал лишь неловкость под насмешливыми взглядами Лу Цяна и Чжоу Чао.

Чжоу Чао думал, что всё началось через месяц после его с Се Юаньсином знакомства. Если сказать про «на третий день»...

Любить своего малыша не стыдно, но поднимать такие старые счета – то еще испытание.

К счастью, исследователь не настаивал на ответе, а Се Юаньсин тактично промолчал.

«Мой малыш – самый добрый и понимающий в мире. Хочу его поцеловать».

Се Юаньсин, прервав затянувшуюся тишину, твердо спросил:

— Значит, его жизнь больше не под угрозой из-за истощения феромонов?

Уши Се Юаньсина, скрытые под черными прядями волос, слегка покраснели, но никто не заметил его смущения.

— Ни в коем случае. Честно говоря, истощение феромонов было, но сейчас они полностью восстановились. — Исследователь лукаво подмигнул: — Судя по всему, частота ваших «контактов» весьма высока*.

*频率，应该不低 (pínlǜ yīnggāi bù dī) – буквально "частота у вас, должно быть, не низкая" – тонкий намёк на секс.

Он еще во время осмотра заметил пластырь на шее беты. Чтобы бета был вынужден скрывать на себе чужой запах таким образом – не нужно быть гением, чтобы понять, какой страстью его окружают.

Иностранцы народ открытый, да и в любви двух людей нет ничего запретного. Исследователь, будучи по образованию врачом, шутил совершенно естественно. Но кончики ушей Се Юаньсина стали просто пунцовыми.

«Высокая частота»? Да у него ноги подкашивались постоянно!

Желание альфы оказалось настолько мощным, что Се Юаньсину порой становилось трудно его выносить – удовольствие зашкаливало, принося почти пугающую остроту. Но он, постоянно думая о болезни Шэнь Бянье, почти никогда не отказывал. А теперь, услышав вердикт врача, он готов был провалиться сквозь землю.

— Его организм здоровее, чем у 99% людей, — добавил исследователь. — Судя по показателям, он переживет даже вас.

Шэнь Бянье тут же нахмурился и выпалил:

— Малыш, умрешь ты – умру и я.

Се Юаньсин: — ……

Се Юаньсин ответил с какой-то странной, невозмутимой иронией:

— Вообще-то, я бы ещё пожил.

Стоящие рядом друзья едва сдерживали дикий хохот.

Исследователь поднял руки вверх:

— Спокойно, спокойно, я просто привел пример!

Слова Шэнь Бянье стали лишь реакцией на крайнее беспокойство за возлюбленного. Осознав это, он не смутился, а лишь отрезал:

— Больше не используйте Се Юаньсина в таких примерах.

***

Проблема, что терновым венцом сжимала сердце Шэнь Бянье, заставляя его истекать кровью и не давая покоя, решилась так просто.

Когда они вышли из института, солнце уже клонилось к горизонту, заливая мир золотом. Се Юаньсин стоял рядом с ним, прямо в лучах этого света. Шэнь Бянье обернулся и увидел идущих следом друзей.

Он вдруг подумал, что он – редкий везунчик. У него есть любимый человек, преданный до последнего вздоха, есть друзья, которые помнят о нем в любой ситуации. Судьба помучила его болезнью, но в итоге оказалась милостива.

Се Юаньсин взял Шэнь Бянье за руку и отвел в сторону, чтобы пошептаться. Но стоило ему заговорить, как улыбка сползла с лица Шэнь Бянье.

— Я всё обдумал, — сказал Се Юаньсин. — Следующий месяц у нас – воздержание.

Шэнь Бянье будто громом поразило.

— Малыш? Малыш, ты не можешь так со мной!

Се Юаньсин покачал головой:

— Ладно. Проехали.

Шэнь Бянье только выдохнул, как тот добавил:

— Месяц – это слишком мало. Давай на полгода.

Се Юаньсин проявил завидную твердость духа: он отцепил руку альфы и зашагал вперед. Камень с души свалился, и его походка стала легкой. Обернувшись, он бросил Шэнь Бянье:

— Хочу посмотреть ту знаменитую статую. Проводи меня.

Се Юаньсин чуть вздернул подбородок, словно гордый павлин.

Шэнь Бянье бросился догонять его:

— Малыш, куда хочешь, когда хочешь – я весь твой. Но полгода – это слишком долго!

Уголок губ Се Юаньсина дрогнул в улыбке:

— Тогда год.

Шэнь Бянье: — ……

В этот миг ему показалось, что удача снова отвернулась от него. Ведь если бы он был по-настоящему везучим, его малыш награждал бы его каждый день, а не бросал это холодное: «Год».

Шэнь Бянье, меняясь в лице, тащился следом за Се Юаньсином, лихорадочно соображая: а если не доходить до конца – это считается за воздержание? Он ведь может просто… ублажить своего малыша. Чтобы тому было очень хорошо*.

*包爽 (bāo shuǎng) – это сленговое выражение (эвфемизм для орального секса), которое можно перевести как: "супер-приятно", "очень хорошо", "отлично" (иногда в контексте можно перевести: "в полном кайфе", "зашибись" или "заебись" (без вульгарности)).

Солнце за их спинами налилось теплым медом и медленно тонуло в грядущих сумерках страсти. Две тени на земле вытянулись, переплетаясь и сливаясь, не в силах разделиться и не пуская никого лишнего в свой мир. Им суждено было вдвоем погрузиться в этот вязкий, сладкий омут желания.

Конец основной части.

Страница книги Мрачный бета-сосед по комнате главного альфа-красавчика университета в интернете

Table of Contents

Глава 1. Нарушение феромонов.

Глава 2: Феромонное расстройство

Глава 3: Феромонное расстройство

Глава 4: Феромонное расстройство

Глава 5 Феромонное расстройство

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17. X.

Глава 18. Скажи мне, малыш.

Глава 19. Человек не может, по крайней мере, не должен...

Глава 20. Отругали, но оно того стоило!

Глава 21. Безумие / Намордник.

Глава 22. Ты флиртуешь с ним?

Глава 23. Если хочешь посмотреть, как Се Юаньсин принимает душ, скажи прямо…

Глава 24. X: &quot;Встречайся со мной, малыш...&quot;

Глава 25. Оказывается, его удалил Се Юаньсин!

Глава 26. Тебе нравится?

Глава 27. Мстительные мысли Се Юаньсина.

Глава 28. Ошейник, подаренный парнем.

Глава 29. Поскольку X не нравится, значит нужно быть с...

Глава 30. Я ни за что на свете не полюблю Се Юаньсина…

Глава 31. Вывести звезду на сцену.

Глава 32. X и малыш встречаются.

Глава 33

Глава 34

Глава 35. Прикосновение.

Глава 36. Шэнь Бянье: На самом деле у Се Юаньсина тоже есть...

Глава 37. В следующий раз, когда мы встретимся, я тебя поцелую, это и есть...

Глава 38. Вечеринка / Отшлепать малыша по попе.

Глава 39. Попробуй вино на губах малыша...

Глава 40. Пьян, уговариваю малыша поцеловать.

Глава 41. Сяо Се: Ты плакал и устраивал истерику, настаивая, чтобы я...

Глава 42. Поцеловал! И получил пощечину!

Глава 43. Оставить Сенсина в немилости (неудачная попытка)

Глава 44. Случайный выстрел (версия &quot;случайный выстрел&quot;).

Глава 45. Я только посмотрю (не удержался и глубоко поцеловал...)

Глава 46. Съел сладкую Звёздочку!!……

Глава 47. Канун Нового года.

Глава 48. Разоблачение (или &quot;раскрытие личности&quot;).

Глава 49. Последствия разоблачения (или &quot;раскрытия личности&quot;).

Глава 50. Шэнь Бянье начинает изучать X (дополнительная глава...)

Глава 51. Что я сделал не так?

Глава 52. Переезд.

Глава 53. Гнездование / Подглядывание.

Глава 54. Больше не упрямится.

Глава 55. Истинная натура постепенно проявляется.

Глава 56. Хватит себя награждать, Шэнь Бянье...

Глава 57. Незнакомцы.

Глава 58. Я согласен!

Глава 59. У Альфы рот очень горячий...

Глава 60. Извращенец, пойманный с поличным.

Глава 61. Травма (включая дополнительную главу).

Глава 62. Се Юаньсин: хочу вернуться в твою комнату.

Глава 63. Есть нестираная одежда, малыш?..

Глава 64. Фотографии и прочее для извращенца...

Глава 65. Поженились.

Глава 66. Намордник.

Глава 67. Украдкой попробовать, украдкой съесть, украдкой укусить.

Глава 68. Дело, которое удобно сделать попутно.

Глава 69. Шэнь Бянье: Я просто мужчина, который живёт за счёт жены.

Глава 70. Осквернённый.

Глава 71. Спать спокойно? Невозможно...

Глава 72. Ключ от номера.

Глава 73. Водяная кровать.

Глава 74. Пианино.

Глава 75. Тёмные желания...

О книге