Глава 2

На стеклянной пепельнице поверх игрового автомата все еще лежала длинная, дымящаяся сигарета. Густой аромат роз почти перекрывал горьковатый запах табака, но куда сильнее впечатляла внешность самого мужчины.

Его глаза с опущенными уголками казались полуприкрытыми, словно он смотрел на мир вполсилы. В этом взгляде смешались сонливость, праздность и глубокая скука, а сами зрачки были холодного серого цвета — под стать пасмурному небу.

Густые нижние ресницы создавали четкую границу, из-за чего белки глаз отливали синевой. Глубокие впадины глазниц отбрасывали густые тени, а провалившиеся скулы придавали лицу опасный, болезненный вид. Рот был крупным, а иссиня-черные кудри в беспорядке рассыпались по плечам, резко контрастируя с мертвенно-бледной кожей.

Он был красив. Той пугающей красотой, которая напоминает карточный домик, выстроенный до невозможной высоты: одно движение — и всё рухнет, но отвести взгляд невозможно.

«И всё же…»

Всё же это был человек, который в лицо назвал чужую беду «гомосексуальной драмой».

Маэль знал таких людей. Типичный подонок из той породы, что наводнила Монако, где каждый третий — миллионер. Омерзительный богач, чья жизнь настолько гладкая и скучная, что он развлекается, издеваясь над людьми ради забавы.

— Сумма великовата для такого короткого представления, — сухо бросил Маэль. У него не было ни малейшего желания подыгрывать этому человеку и устраивать спектакль, которого тот жаждал.

Незнакомец, не обращая внимания на его тон, небрежно положил квиток на пятьсот тысяч евро на край автомата.

— Это решает тот, кто дает.

Когда он выпрямился, стало ясно, что он очень высокого роста. Серые глаза мужчины нескромно скользнули по лицу Маэля, изучая его.

«Кто он такой, черт возьми?»

Точно не журналист. В мире не существует репортера настолько отчаянного, чтобы запросто выкинуть такие деньги «за просмотр».

«Хотя…»

Маэль прокрутил в голове их недавний разговор.

Тайный роман госпожи Клемонт в разгар сложного развода; Шарль, который клялся, что впервые встречается с мужчиной, и умолял о секретности; младшая сестра, чья свадьба под прицелом сплетен уже на носу.

Ни одна деталь из этого разговора не должна была просочиться наружу.

— Тогда давай посчитаем это платой за то, что я посмотрел на твое лицо? — прозвучало ленивое предложение.

Прежде чем Маэль успел возмутиться, мужчина подцепил указательным пальцем бумажку и подтолкнул ее ближе. Его губы искривились в подобии усмешки.

— Так что, собираешься расстаться?

Маэль издал короткий смешок, пораженный его бесцеремонностью. Иметь дело с людьми, для которых собственное любопытство важнее элементарных приличий, всегда было утомительно.

Но хуже всего был его взгляд.

Он смотрел на Маэля в упор, без тени стеснения или вежливости. Пристально, словно имел на это полное право.

Лимит унижений, которые Маэль испытал с момента входа в курительную комнату, был исчерпан. Всё, чего он хотел — это убраться отсюда.

Хвать.

Маэль резко схватил квиток с шестизначным числом. Огромная сумма невесомо затрепетала в его пальцах.

— Плату за зрелище принял.

Сказав это, Маэль сложил бумажку пополам и толкнул её обратно к мужчине.

— Теперь плачу я. Считайте это ценой за ваше молчание о том, что произошло в этой комнате.

Бросив эти слова, Маэль ушел. Мужчина остался сидеть перед шумным автоматом, молча глядя на возвращенный клочок бумаги.

•••

— Оппа.

Едва Маэль успел прополоскать рот в туалете, смывая горечь подступившей желчи, как столкнулся с сестрой. Манон ждала его у входа.

— У вас с Шарлем что-то случилось? На тебе лица нет. Зря я предложила тебе устроить ему сюрприз?

Полчаса назад именно Манон, только что закончившая обед в ресторане казино, перехватила Маэля с документами у касс. И именно она вскользь упомянула, что видела Шарля, идущего в сторону курительной комнаты.

«Случилось» — не то слово. Но Маэль лишь покачал головой, не желая посвящать её в подробности. — Ничего особенного. Почему ты еще здесь? Поела — иди домой, отдохни.

— Мы хотели уйти вместе с Филиппом, но приехал Его Высочество наследный принц. Он и Филиппа задержал, и, узнав, что ты здесь, поднял шум — требует тебя привести.

Лицо Маэля окаменело. Манон просительно потянула его за край пиджака, переминаясь с ноги на ногу.

— Это ненадолго. Правда, на минутку. Все знают, как ты занят.

Выбора не было — для него это было так же неудобно, как и для неё. Маэль заставил себя улыбнуться.

— Где они?

— В самом дальнем приватном зале.

На лице сестры отразилось облегчение.

В казино Монте-Карло, не считая двух баров и ресторанов, было шесть залов. Четыре открытых, куда мог войти любой прилично одетый взрослый, оплатив вход, и два приватных — только для членов клуба.

Феликс, наследный принц и будущий монарх Монако, предпочитал самый дальний.

То, что в свободное от службы время он собирает там приближенных, включая своего брата, принца Филиппа, и устраивает азартные игры, было секретом полишинеля во всем княжестве.

— Госпожа Манон Матьё.

Его сестре, ставшей знаменитостью как невеста принца Филиппа, было достаточно одного взгляда охраны, чтобы двери приватного зала распахнулись.

Внутри не было окон. Под ослепительными люстрами и росписями в стиле рококо клубился густой табачный дым. Наследный принц и его свита, с бокалами разноцветного алкоголя в руках, шумно толпились у стола для рулетки.

— Неплохо. Кажется, занятный малый.

— Серьезно? Вы о том парне, который выкупил ту злосчастную сеть отелей?

— Ага. Говорят, поднялся на недвижимости в Восточной Европе. Денег у него куры не клюют, но в покере он просто дьявол, так что будьте осторожны. В прошлый раз он обчистил всех под чистую.

Рыжеволосый мужчина, жаловавшийся на проигрыш, вскочил, едва завидев Маэля.

— Маэль! Наконец-то. На число, которое назовет Маэль, ставит только один человек. На остальные сектора — тоже по одному!

Феликс, наследный принц. Он самовольно менял правила игры, широко улыбаясь и обнажая зубы.

— Живее, Маэль. Какое число тебе сегодня по душе?

— Разве гражданам княжества не запрещено играть в казино?

— Манон, твой брат вечно занудствует, — хохотнул Феликс.

Те, кто считал себя выше закона, дружно заржали. Маэль попытался выдавить ответную улыбку, но это далось ему с трудом. В «свите» принца, прямо по правую руку от него, стоял его бывший — тот самый изменщик.

Видя, что Маэль медлит, принц Филипп, будущий муж его сестры, нахмурил брови.

— Всё же… Маэль, скажи число.

Он говорил медленно, делая паузы, чтобы перевести дыхание из-за проблем с легкими. Маэль наконец справилcя с выражением лица.

— Мне просто иногда везет. А вы до сих пор верите в сказки, которые наплела Манон.

Феликс громко расхохотался на его усталый вздох.

— О чем ты? Помимо рулетки, тебе чертовски везет в азартных играх вообще.

— Это всё случайности.

— Брось скромничать. Угадаешь в этот раз — подгоню тебе симпатичного парня. Какой-то там гонщик, из кожи вон лезет, чтобы найти спонсора. Говорят, готов на всё — и спереди, и сзади.

На это непрошеное сводничество Шарль отреагировал тяжелым, обвиняющим взглядом. Маэль даже не успел возмутиться — вмешался Филипп.

— Феликс… это уже чересчур.

— Среди гостей на твоей свадьбе наверняка будут дамы, которые не в курсе, что Маэль гей. Начнут клеиться — выйдет конфуз. А так, пусть будет при ком-то, — бросил Феликс с неприкрытым цинизмом.

Лицо Манон помрачнело. Чтобы разрядить обстановку, Маэлю оставалось только одно.

— Семь. Почему-то кажется, что семь.

Как только он назвал число, Филипп сгреб все свои фишки и выставил их на красное «7». Остальные тоже начали потихоньку подталкивать свои фишки в этот сектор: на первую дюжину, на малые числа, на нечетное… Все ставили так, будто стальной шарик просто обязан был замереть на семерке.

— Ну вот, так неинтересно, — скривился Феликс, видя единодушие. — Маэль, а сам не хочешь поставить? На что-нибудь другое, не на семь. — У меня нет фишек.

Это был идеальный отказ. До того момента, пока из-за его спины не вытянулась длинная рука.

— Я поставлю за него.

Маэлю не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

— У меня тоже нет фишек, но…

Тяжелый аромат роз, низкий голос, пробирающий до костей, и сложенный вдвое листок бумаги, брошенный прямо на стол.

Глава 3

— Ив!

Мужчина, которого наследный принц окликнул по имени, занял место рядом с Маэлем так естественно, будто это было предрешено.

Стоило ему подойти ближе, как Маэль ощутил его присутствие всем телом. Одетый в черный костюм, словно поглощающий весь свет вокруг, мужчина был невероятно высок. Маэль поднял голову, поочередно переводя взгляд с его беспардонного лица на клочок бумаги на столе.

— Уверен? Это даже не покер. Если не поставишь на число, которое выберет Маэль, проиграешь всё.

— Иногда проиграть — тоже неплохой опыт.

Среди присутствующих пробежал холодок от того, как вольно незнакомец обращался к принцу на «ты». Феликс, наследник престола, не позволял подобной фамильярности даже Шарлю, с которым дружил всю жизнь. Первым тишину нарушил Филипп:

— Напомните… кто это?

— Брат, ты совсем на голову плохой? Это же Ив. Новый генеральный директор сети отелей «Ривьера».

Так вот о ком шептались люди в зале.

Новоиспеченный директор ничуть не смутился под прицелом десятков глаз. Вместо этого он небрежно кивнул в сторону Маэля и невозмутимо спросил:

— И что, этот парень действительно так хорош?

— Ты здесь недавно, вот и не знаешь. Маэля не зря прозвали «Счастливым талисманом».

— Счастливый талисман?

— У него просто нет страсти к азарту, а так — ему бы больше подошла карьера профессионального игрока, чем адвоката, — с энтузиазмом вещал Феликс, словно хвастаясь редкой игрушкой.

Пока о нем спорили, Маэль, не обращая внимания на фишки, смотрел на листок бумаги, брошенный перед ним. Бледные пальцы снова коснулись его.

— Я тоже не жалуюсь на удачу, — вскользь бросил мужчина и обратился к Маэлю: — На что ставишь?

Пренебрежительное «ты». Баснословная сумма, брошенная как подачка. Резкий парфюм и нереальная, почти вызывающая внешность. Совершенно не вяжущаяся с ним должность.

И прежде всего — это его молчание, сменяющееся нарочито громким присутствием в самые странные моменты, и хамские замечания.

Маэль не хотел иметь с этим человеком ничего общего.

— В любом случае, лучше доверять самому себе, — отрезал он.

Губы Ива изогнулись в усмешке.

— Если я спущу плату за секрет, останется ли он секретом?

Маэль не выдержал, и его бесстрастная маска дала трещину. Стоило ему гневно вскинуть взгляд, как мужчина легким движением подбросил бумагу. Листок стоимостью в пятьсот тысяч евро плавно опустился на число «0».

— Посмотрим. Кому из нас двоих везет больше.

В рулетке ставят фишки, но мужчина демонстративно проигнорировал базовые правила. Феликс лишь подал знак дилеру.

— Ставок больше нет.

Шарик побежал по колесу. Он весело прыгал по красным, черным и зеленым ячейкам, то замедляясь, то снова проскакивая границы.

Тук, тук, тук.

Колесо замедлилось и окончательно замерло. Как только шарик нашел свою лунку, зал взорвался возгласами восторга и удивления.

— Я же говорил!

7.

Из тридцати семи чисел шарик выбрал именно семерку. Люди пораженно обсуждали невероятное предсказание:

— Да это жульничество какое-то! Как можно быть настолько везучим?

— Нужно приставить к нему проверку. Не в сговоре ли он с дилером?

— Маэль, а дальше? Какое число будет следующим?

Алчные взгляды, подогретые видом выигранных фишек, устремились на Маэля. Он лишь слабо улыбнулся. Ему хотелось поскорее уйти — атмосфера становилась всё более удушающей.

— У меня еще остались дела на сегодня. Мне пора.

— Что, правда?

— Да, брату нужно возвращаться к горе документов о разводах. Чем больше он работает, тем быстрее заканчиваются кошмарные браки, — весело вставила Манон, приходя на помощь.

Феликс на мгновение задумался и махнул рукой:

— И то верно. Если Маэль задержится, станет скучно. В азарте интереснее, когда кто-то разоряется, а не когда все только выигрывают. Иди, Маэль, спасай своих «Золушек».

— Рыцарь Золушек… должен уйти до полуночи, — добавил Филипп, вызвав смех в толпе.

Маэлю всегда были противны подобные сборища. Особенно сейчас, когда он поймал на себе взгляд Шарля, который, несмотря на крах их отношений по собственной вине, сиял от радости, сгребая выигранные фишки.

— Какое потрясающее везение, — произнес мужчина рядом. Он был единственным, кто в этом раунде не выиграл ни цента.

Даже этот простой комментарий Маэль не смог пропустить мимо ушей. Ведь Ив переводил взгляд с Шарля на Маэля с такой издевкой, что сомнений не оставалось: он всё понимает.

•••

— Маэль.

Услышав свое имя, Маэль оторвался от монитора и снял очки. Диана Круа, партнер юридической фирмы «377» и его непосредственная начальница, помахала каким-то документом.

— По поводу брачного контракта принца. Ты проверил имя? Фамилия Манон пишется через дефис с приставкой «Мун»?

Манон Джульетта Мун-Матьё.

Часть «Мун» была выделена маркером. Маэль кивнул:

— Это её официальное имя по документам.

— Да? Просто Жак постоянно переспрашивает. Везде слышно только «Манон Матьё», вот он и подумал, что это опечатка.

— В прессе и для официальных мероприятий она будет использовать сокращенный вариант, как псевдоним.

— Без «Мун»? Семья принца настояла? Зачем это нужно?

— Так привычнее для местной публики, я полагаю.

Обычному человеку и так непросто вписаться в высшее общество правящего дома, а если ты метис и твоя внешность неизбежно привлекает внимание — тем более.

Её имя звучало абсолютно по-монакски, но фамилия выдавала происхождение. «Мун» — фамилия матери-кореянки, «Матье» — отца-монегаска. Родители соединили их после свадьбы, и вся семья носила двойную фамилию, но теперь защищать это имя было некому.

«Если бы отец знал, чем всё обернется, он бы не стал так усердствовать с именами».

Если бы он только мог предвидеть, что в двадцать шесть лет его дочь обручится со старшим сыном князя Монако, станет невестой принца азиатских кровей и окажется под микроскопом, где каждый её шаг будут рассматривать как повод для придирок.

— Проверю еще раз и отправлю во дворец. Надеюсь, придем к соглашению быстро. Свадьба уже скоро.

— Думаете, в этот раз они согласятся на условия?

— Придется заставить. Как я могу дать Манон подписать такое? Хорошо, что ты, как брат, курируешь этот вопрос и всё тщательно выверяешь. Ах да, Маэль, у тебя сегодня консультация, сможешь принять? Клиент просил именно тебя.

— Именная запись? Ко мне? Что за дело?

— Иск об установлении отцовства.

Установление отцовства.

Для адвоката по семейному праву в городе, где миллионеров больше, чем обычных людей, это было рутиной. Конечно, клиенты бывали излишне эмоциональны, а бумажная волокита утомляла, но в конечном итоге тест ДНК давал четкий ответ: «да» или «нет». Это не разводы, которые тянутся годами и выматывают все нервы.

— Люблю такие дела. Есть какие-то подробности? Заявления, заметки?

— Похоже, тип довольно бесцеремонный. Я говорила с ним по телефону, он был краток. Сказал, что подготовит всё к встрече с тобой.

Вряд ли это займет много времени. Маэль кивнул, и Диана, уже собираясь уходить, добавила:

— Слушай, Маэль, у тебя всё нормально? С командой конфликтов нет?

— Конфликтов?

— Просто виделась с управляющим партнером. Антуан заводил о тебе разговор.

Вот и истинная причина, по которой Диана зашла лично. Антуан Дюверже, глава фирмы «377», был отцом Шарля.

«Я люблю тебя, правда, для меня существуешь только ты, Маэль. Одна ошибка не может перечеркнуть всё то, что я…»

Последние несколько дней Шарль заваливал его тошнотворными сообщениями, которые Маэль игнорировал. Когда тот начал околачиваться на этаже семейного права по утрам, Маэль посылал секретаря выпроводить его. Чтобы избежать встреч, он засиживался на работе до темноты.

Видимо, не добившись своего напрямую, Шарль решил зайти с другой стороны.

— С командой у меня всё отлично. Насколько мне известно.

Проблемы были только с сыночком босса. Диана на мгновение задумалась и пожала плечами.

— Ну и славно. А то он нес какую-то чушь про отказ от клиентов. Я ему четко дала понять: такого адвоката, как ты, днем с огнем не сыщешь.

— Диана, насчет того, что я перенаправляю некоторых клиентов… — Не объясняй, я всё понимаю. Просто смешно: у нас в отделе пара человек, а я якобы не в курсе каких-то «конфликтов».

Она понимающе улыбнулась, прерывая его попытки оправдаться. Взглянув на часы, она замахала рукой:

— Ладно, я пошла. И, Маэль… не вздумай отшивать сегодняшнего клиента. Он очень богат. И пугающе красив.

— Вы же только по телефону говорили?

— Дорогой, такие вещи чувствуются даже по голосу.

Давать краткую характеристику клиентам было привычкой Дианы. Но столь лестный отзыв заинтриговал. Маэль усмехнулся и снова надел очки.

Работы было невпроворот. Он анализировал переписку за три года, собирая доказательства психологического насилия над клиентом; отвечал «теннисной королеве», сомневающейся в пунктах брачного договора; звонил адвокату противной стороны, чей клиент не вернул ребенка вовремя после выходных. Едва он закончил разговор, в дверь постучал Жак, его секретарь.

— Господин адвокат, через десять минут консультация с господином Валуа. Установление отцовства.

Маэль снял очки, поправил пиджак и направился в переговорную.

Не успел он перевести дух, как дверь открылась. Маэль поднялся, нацепив свою самую профессиональную и доверительную улыбку.

Но стоило ему увидеть вошедшего, как рука, протянутая для рукопожатия, замерла, а губы свела судорога неловкости.

— Здравствуйте, господин… Валуа.

Это был Ив.

Тот самый мужчина, который сорвал джекпот в казино пару дней назад и тут же спустил его на рулетке. Он вальяжно вошел, мазнул взглядом по протянутой руке и, проигнорировав жест, рухнул в кресло.

— Я хочу подать иск об установлении отцовства.

Что ж. Маэль не любил тратить время зря, и прямолинейность клиента его устраивала. Он убрал руку и начал внимательно изучать посетителя.

Мужчина был груб. Это было ожидаемо.

Мужчина был спокоен. А вот это уже странно. В таких делах люди обычно либо дрожат от предательства, либо багровеют от ярости.

«В чем подвох?»

Словно отвечая на его немой вопрос, Ив с пугающим хладнокровием откинулся на спинку кресла.

— Для этого дела мне, кажется, понадобится частичка твоего хваленого везения.

Глава 4

— Судебный процесс — это не азартная игра.

Слова вылетели прежде, чем он успел их обдумать. Маэль тут же пожалел о сказанном: в казино этот человек мог быть кем угодно, хоть последним грубияном, но здесь он был клиентом. Маэль помедлил, раздумывая, не стоит ли извиниться, но в итоге просто молча сел на свое место. Почти в тот же миг мужчина заговорил:

— Мне тут накидали рекомендаций. Говорят, Маэль Мун-Матье в казино — талисман на удачу, а в суде — единственный рыцарь для всех «Золушек».

— Маэль Мун. Можете называть меня просто Маэль.

Он решительно отсек вторую часть фамилии, но мужчина не стал задавать лишних вопросов. Вместо того чтобы протянуть визитку, он медленно произнес свое имя:

— Ив Эрве Валуа.

— В таком случае, господин Валуа...

— Ив.

«Несносный тип, до неприличия экономящий слова», — подумал Маэль. Он непроизвольно расслабил напряженные веки и нацепил привычную маску профессиональной вежливости.

— Хорошо, Ив. Вы обратились за консультацией по иску об установлении отцовства, верно? Я выслушаю вас и скажу, чем могу помочь. Вы принесли с собой какие-нибудь записи, показания или результаты генетической экспертизы?

— Я хотел бы обсудить всё не спеша.

Мужчина вошел в кабинет с пустыми руками, так что ответ был вполне предсказуем. Маэль не стал напоминать, что час его консультации стоит тысячу евро. Вместо этого он открыл блокнот и взял ручку.

— Что ж, я вас слушаю. Возникли проблемы с ребенком, которого вы воспитываете?

Записав имя, Маэль взглянул на Ива. Обычно мужчины приходили к адвокату по таким делам с налитыми кровью глазами, сжимая в руках результаты теста ДНК.

«Совсем на него не похоже».

В посетителе не было ни гнева, ни чувства предательства, столь свойственных обманутым отцам. Да и в целом мужчина никак не вязался с образом родителя — в нем напрочь отсутствовал тот специфический налет бытовых забот, который выдает людей, обремененных мыслями о том, во что одеть и чем накормить ребенка.

— У меня нет детей на воспитании.

«Значит, объявилась беременная женщина?» — Маэль прикинул, что его порочному облику такая версия подошла бы куда больше.

— Это я — внебрачный сын.

Предположение снова не попало в цель. Маэль молча занес информацию в блокнот и спокойно, мимоходом, упомянул то, что больше всего волновало местных клиентов:

— Значит, речь об иске о признании отцовства. При подаче такого иска прежние юридические родственные связи аннулируются. Законы в разных странах разнятся, но обычно в таких случаях возникают вопросы с налогами на наследство или имущество…

— Я не получал ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Все уже мертвы.

На вид он был старше Маэля всего года на три-четыре. Возраст, когда к смерти еще не привыкают, но мужчина говорил об этом с явным начетом скуки. Маэль вспомнил обрывки фраз, которые слышал в казино от наследного принца и его свиты об этом человеке.

Человек, сколотивший состояние на недвижимости в Восточной Европе, владелец сети отелей «Ривьера». Тот, кто мог шутя расстаться с суммой, равной стоимости небольшой квартиры, просто ради забавы или игры.

«Значит, деньги не наследные?»

Маэль был слегка удивлен его деловой хватке, но не более. Как адвокат, он лишь отметил про себя, что бумажной волокиты с имуществом будет меньше.

— Понятно. Вы пробовали поговорить с предполагаемым отцом? Если он помнит и признает прошлые отношения с вашей матерью, то...

— Он отказывается со мной встречаться.

— В таком случае мы заставим его встретиться. Против кого вы намерены подать иск? Назовите имя, а также адрес и контактные данные, если они вам известны.

Дело не казалось сложным — если не считать того, что клиент вызывал неприязнь. До этого момента всё шло гладко. Но после слов Маэля Ив наконец выпрямился в кресле.

— Имя — Люсьен Александр Максанс де Бройль.

— ...

— Адрес — Княжеский дворец Монако.

Ручка замерла, не успев дописать фамилию «де Бройль». Маэль поднял голову и встретился с ним взглядом. — То есть вы... имеете в виду Люсьена III?

Переспрашивая, Маэль втайне надеялся услышать, что это шутка. Дорогая шутка миллионера, решившего потратить пару сотен евро из своей почасовой оплаты на остроту. Однако Ив вместо ответа лишь криво усмехнулся.

— Кажется, его так называют. Князь Монако. Король этих мест.

Если отцом, на которого указывает Ив, действительно является Люсьен III, этот процесс никогда не закончится просто так. Интуиция Маэля рядом с этим человеком раз за разом давала осечку.

— А доказательства?

— Фотографии, дневники, результаты теста ДНК с единокровным братом.

Он не предъявил ничего из перечисленного, но голос его звучал абсолютно уверенно.

— Вы получили их законным путем? Я имею в виду тест. Те люди... они вообще знают, что тест был проведен? Нет, постойте. Можете не отвечать на этот вопрос. Минутку.

Наступила тишина. Время консультации утекало впустую. С Маэлем такое случилось впервые с тех пор, как он стал адвокатом. Обычно в этом кабинете каждую секунду что-то читали, слушали или обсуждали — здесь время буквально превращалось в деньги, и деловой этикет требовал продуктивности.

Но сейчас он просто не знал, что сказать.

— Что, не потянешь?

— ...

— Потому что он — отец будущего мужа твоей сестры? Боишься, что из-за этого дела на нее косо посмотрят?

Вопрос ударил в самую цель. Это была первая мысль, которая промелькнула у него в голове. Не желая признавать очевидное, Маэль закрыл блокнот, в котором едва набралось несколько строк, и спросил в ответ:

— Могу я узнать, почему вы выбрали именно меня?

— Я же сказал. Для этого иска нужна удача.

Что ж, и это правда.

«Даже если я подам иск, их адвокаты потребуют отклонить его, прикрываясь неприкосновенностью суверена».

Процесс против престарелого князя требовал колоссальной подготовки. Здесь юридические навыки отходили на второй план — важнее было само право на судебное разбирательство. В этом деле требовались хватка, умение манипулировать общественным мнением и, прежде всего, удача.

Все это было нужно лишь для того, чтобы заставить князя Монако сдать тест ДНК. И всё ради этого человека, заявляющего, что он — бастард правителя.

Ни здравый смысл, ни моральные принципы не позволяли Маэлю взяться за это. Сама ситуация, в которой Ив пришел именно к нему, была абсурдной. Игнорируя совет Дианы не выпроваживать этого клиента, Маэль твердо произнес:

— Вам не нужен именно я в качестве представителя. Вам вообще не нужна наша фирма. Скажу честно: лучше подать иск за границей, где давление со стороны Дворца будет минимальным. Если ваша мать иностранка, то в её стране, или в той стране, где они были вместе, или где вы родились...

— Ха-ха.

Его вежливые объяснения, призванные отработать гонорар, были прерваны низким смехом. По ощущениям, клиент прохохотал евро на тридцать, прежде чем заговорить:

— Я слышал, что ты именно так их и спроваживаешь.

— Простите?

— Бизнесмены, избивающие жен, художники-алкоголики, звезды спорта, которые ходят налево... Все эти «Золушки», которые приходят к тебе разводиться.

— ...

— Говорят, ты советуешь им судиться где угодно, только не в Монако, потому что это выгоднее.

Рай для миллионеров. Богачи не просто так стремились получить вид на жительство в Монако. Местные законы без зазрения совести принимали сторону тех, у кого больше денег. Банки требовали брачные контракты еще до свадьбы, чтобы защитить активы клиентов от возможных посягательств при разводе. И эти контракты оберегали состояние богачей такими способами, о которых обычные люди и не слыхивали.

Даже если кому-то везло выйти замуж без контракта, местный суд всё равно оставался на стороне капитала. Здесь не было понятия раздела имущества, а алименты были смехотворными. В последнем громком деле о разводе суд назначил компенсацию в размере расходов на проживание всего на пять лет. Жалкие крохи по сравнению с другими европейскими странами, где при разводе можно отсудить половину состояния. «Если вы будете разводиться здесь, в Монако, вы гарантированно проиграете».

Маэль объяснял это и отправлял «Золушек» восвояси. Чем безнадежнее была ситуация, тем быстрее он старался закончить консультацию.

— Из-за твоего великого рыцарства у тебя, кажется, натянутые отношения с «золотой молодежью».

Ив был тем, кто видел Маэля в его худшие моменты. Лицо адвоката вспыхнуло от стыда. Мужчина, явно не ожидая ответа, слегка склонил голову набок.

— Тебе ведь не помешает «дойная корова», которая будет приходить на консультации и тянуть с иском вечно?

— В этом нет необходимости. Подобные дела обычно не длятся долго.

— Но если моим адвокатом будешь ты, я готов подать иск хоть через год.

— Вы собираетесь тянуть с таким важным делом целый год только из-за моей «удачи»?

Это не имело смысла. Маэль брал почасовую оплату. Даже если подготовка требовала времени, зачем приходить сейчас ради иска, который будет подан через год?

Мужчина медленно улыбнулся. В этой многозначительной улыбке Маэль разглядел тревожный сигнал. Интуиция подсказывала: этот человек сидит здесь, перед ним, вовсе не из-за его нелепого везения в азартных играх.

— В этом нет нужды, — повторил Маэль. — Когда бы вы ни начали процесс, из-за конфликта интересов вы не сможете доверять мне полностью. Через несколько недель моя сестра станет членом этой семьи, и мои личные чувства...

— И ты, и твоя сестра, как я погляжу, люди вполне разумные.

Это не было ни похвалой, ни упреком. Маэль, опешив, хотел что-то возразить, но Ив продолжил:

— Скоро тебе самому захочется увидеть, как рушится этот Княжеский дом. Когда она родит ребенка, которым сейчас беременна, и разум понемногу начнет возвращаться к ней. Так что это не проблема.

— Сейчас...

Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их прикусить. Беременность Манон. Об этом знали только члены семьи, Шарль и несколько доверенных лиц во Дворце. Дворец сам предложил не афишировать это, чтобы не давать лишних поводов для сплетен вокруг и без того громкой свадьбы.

Откуда этот незваный гость об этом узнал? И что за слова о «крахе»?

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду под последней фразой.

— Всё просто. Я знаю о своих будущих родственниках больше, чем ты.

Мужчина поднялся с места. Это был его единственный ответ.

— Похоже, тебе нужно время подумать. Думаю, стоит назначить время для следующей консультации.

Маэлю не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.

Глава 5

•••

С тех пор как Ив запретил стучать, его секретарь Микола открывал дверь с нарочитым грохотом — так, чтобы хозяин точно услышал. И всё же ручка в его кабинете на пятом этаже отеля «Ривьера» поддавалась мягко, не издавая ни единого лишнего звука. Видимо, в фурнитуру вбухали столько денег, что она разительно отличалась от той, что была в прежнем офисе.

Сеть отелей «Ривьера» — один из тех монструозных проектов, что наплодил род княжества. Убытки этого бизнеса были сродни плохой комедии. Ив не мог оторвать взгляд от отчета, поражаясь абсурдности цифр, когда к нему решительно подошел Микола и протянул черную папку. Ив дочитал страницу и только тогда поднял глаза.

Секретарь застыл в безупречно ровной позе. Лишь поймав его взгляд, он выпрямился и заговорил:

— Отчет, который вы запрашивали. И еще… назначали ли вы адвокату Маэлю Мун-Матьё встречу помимо основной консультации?

— Мы не в тех отношениях, чтобы видеться просто так.

— Он сейчас в лобби. Спрашивает, сможете ли вы принять его сегодня.

Это было на несколько дней раньше запланированного срока. Маэль не казался человеком, склонным вваливаться без предупреждения.

Вместо ответа Ив взял папку из рук секретаря и раскрыл её.

— Как прошло слушание?

— В зале суда он был неудержим. Вцепляется в глотку, сохраняя при этом ледяное спокойствие. Вердикт вынесли именно тот, которого добивалась его сторона. Если хотите взглянуть лично, я могу узнать расписание следующего процесса.

— К чему такие крайности.

С этими словами Ив опустил взгляд на документы. В нескольких страницах была аккуратно упакована вся жизнь Маэля Мун-Матьё.

Гражданство — Монако. Тридцать лет. Магистратура в Париже, успешная сдача экзаменов в школу адвокатов, лицензия в двадцать три года. Стажировка в крупной фирме, рекомендация наставника и стремительный вход в юридическую элиту Монако. Шесть лет практики, статус старшего юриста, блестящие перспективы и ни единой осечки на полном ходу. Специализация — семейное право. Прозвище: «Рыцарь Золушек».

Ив скользил по строчкам пепельно-серыми глазами, переворачивая листы.

— Его активы… это действительно всё? У него нет припрятанных денег?

— Он единственный живой родственник невестки принца, за ним охотятся репортеры, но — абсолютно ничего. Пусто.

«Как такое возможно?»

Ив вспомнил, как шарик рулетки послушно замирал на цифрах, которые называл Маэль. Начиная с самого наследного принца, многие до мозолей на языке расхваливали его почти магическое везение.

Может ли человек с такой удачей владеть столь малым состоянием? Если бы он был глуп, это можно было бы списать на скудоумие, но Маэль, судя по наблюдениям Ива, таковым не являлся. Значит, ответ один.

— Он не любит азартные игры?

— Если нет веской причины, он даже близко не подходит к казино и не делает ставок. Если ему дарят фишки, он не обналичивает их, а тратит в ресторане при казино. Если сумма крупная — оставляет дилерам на чай.

Брезгливость. Нежелание связываться с «грязными» деньгами. Ив вскинул бровь.

— И никаких связей с дилерами?

Такое невероятное везение всегда стоит подвергать сомнению. Копни поглубже — и найдешь рычаг давления.

— По запросу принца казино уже проводило расследование. Ничего не нашли. Однако…

Ив посмотрел на секретаря, заметив возникшую паузу. Микола коснулся своего запястья и, помедлив секунду, ответил:

— Ходят слухи. Якобы дилеры настолько очарованы его внешностью, что специально подгадывают бросок или сдают нужные карты.

Ив пристально смотрел на него, но он не добавил ни слова. После того как секретарь лишился левой руки и обзавелся протезом, он перестал лгать или шутить. Значит, слухи действительно имели место.

— Хм.

Ив прищурился, и на губах заиграла едва заметная усмешка. Короткий отчет, а характер Маэля Мун-Матьё читался между строк как открытая книга. Правильный до тошноты.

Сирота, которому не повезло с приемными родителями. Привык быть тем, кому нужна помощь, но благодаря несгибаемой воле выучился и теперь сам защищает слабых. Наверное, только с таким бэкграундом и можно заслужить звание «Рыцаря Золушек».

Он перевернул страницу, где были подколоты фотографии.

— Скучнее, чем я думал, — пробормотал Ив, разглядывая черно-белые снимки. Он закрыл папку и небрежно бросил её на стол. Микола, убирая документы, уточнил:

— Отправить его назад?

Ах, точно. Он ведь пришел.

Консультация всё равно должна была состояться через пару дней. Им придется встретиться снова, и в общих чертах Ив его уже раскусил. Был в нем какой-то свежий интерес, когда он вернул деньги, назвав их «платой за тайну». Но дальше… Всё слишком предсказуемо. Известно, на что надавить и как он отреагирует. И даже понятно, что он скажет, когда поднимется сюда.

«Наверняка начнет упрямиться и спорить».

— Да. Манон Матьё — дочь, родившаяся у его приемных родителей уже после усыновления Маэля, — продолжил Микола.

Значит, даже не кровные родственники, а он так изменился в лице при одном упоминании её имени. Когда Ив медленно поднял на него взгляд, секретарь монотонно добавил:

— Похоже, в последнее время он ищет своих биологических родителей. Он был усыновлен из Кореи. Видимо, не найдя информации, он лично посетил посольство Кореи в Париже для проведения теста ДНК.

«Неужели заскучал из-за свадьбы сводной сестры?»

Ив почесал бровь и снова перелистнул бумаги. Там были мелкие детали, не вошедшие в основные разделы о карьере или семье.

[ Гей. Состоит в отношениях с Шарлем Дюверже, корпоративным юристом из фирмы «377». ]

Ив долго смотрел на эту строчку. Скорее даже не из интереса, а из разочарования в способностях своего доверенного секретаря. Когда он указал кончиком пальца на этот абзац, последовал ответ:

— Я оставил это, так как статус их разрыва пока неоднозначен. Хотя по последним сообщениям заметны явные перемены в отношениях.

— Почему ты решил скрыть это по своему усмотрению?

— Прошу прощения. Если нужно, я добавлю текст переписки в следующее обновление отчета.

— Обойдемся без этого.

У Ива не было ни малейшего желания читать в текстовом виде подробности гомосексуальных драм, одну из которых он уже имел неудовольствие наблюдать воочию.

Он продолжил изучать бумаги. Дальше шла мелочевка, которую вряд ли запомнил даже сам Микола, собиравший данные. Но его взгляд зацепился за последнюю строчку:

[ Помимо обязательной бесплатной деятельности в фирме «377», регулярно проводит консультации для жертв домашнего насилия в районе Ниццы на волонтерской основе. ]

Ив снова прищурился. Легкий смешок сорвался с его губ. Маэль Мун-Матьё был пугающе понятным. Сирота, вырвавшийся из ада, теперь изо всех сил старается спасти других от подобной участи. Настоящий рыцарь.

— Все-таки он довольно посредственный, — прошептал Ив, глядя на черно-белое фото.

— Так мне его прогнать? — снова спросил Микола.

Ив посмотрел на темно-зеленую вазу на столе. Под приглушенным светом ламп три кроваво-черные розы сорта «Баркарола» казались почти болезненно яркими. От этого контраста резало глаза.

— Лучше покончить с этим сейчас, — ответил он.

Когда Микола вышел, Ив прижал ладони к вискам. Ему было плевать, если брат невестки окажется обычным красавчиком со скучными идеалами. Все эти разговоры об «удаче» были лишь предлогом. Единственная причина, по которой он вышел на Маэля — его родство с Манон Матьё, женщиной, которой предстояло войти в Княжеский дворец.

Свадьба Филиппа и Манон была не за горами. А значит, вопрос с их брачным контрактом нужно было поднять как можно скорее.

Ив открыл ящик стола и достал коричневый конверт. Он пересел на диван, бросил конверт на кофейный столик и откинулся на спинку. Вскоре дверь распахнулась. В комнату вошел один человек, и дверь с глухим стуком закрылась за его спиной. После бесцеремонного приветствия Миколы из глубины кабинета донесся голос гостя:

— Здравствуйте, Ив.

Учитывая, какой прием ему оказали, он мог бы просто подойти и сесть, но адвокат замер в стороне, выпрямившись как струна. И когда Ив не ответил, Маэль прямо заметил:

— Вы не предлагаете мне сесть.

В его голосе слышался мягкий, но твердый укор. Только тогда Ив поднял глаза.

Бывают такие люди: в лучах дневного света они ничем не примечательны, но в полумраке начинают словно светиться изнутри, приковывая к себе всё внимание. Маэль был именно таким.

Песочного цвета глаза и волосы, бледная кожа, нежно-розовые губы. Тонкие линии и безупречный баланс. Особенно странными были его глаза — широко посаженные, с приподнятыми уголками, они казались слегка асимметричными.

— Садись.

На его небрежный бросок Маэль ответил движением в сторону дивана. Из-за его маленького носа и рта огромные глаза казались еще больше, в них светилась какая-то кристальная, почти прозрачная витальность.

«Скучный, но любопытный экземпляр».

— Я пришел, чтобы сообщить: я отказываюсь вести ваше дело, — произнес адвокат, едва опустившись в кресло.

Глава 6

Это был неожиданный удар.

Судя по досье, Маэль души не чаял в своей единственной сестре. Ив был уверен: стоит упомянуть её беременность, и адвокат станет шелковым.

Однако.

«Отказывается от предложения, даже не выслушав его до конца?»

Ив на мгновение замер, а затем усмехнулся — наглость гостя его позабавила. Заметив промелькнувшее в глазах Ива раздражение, адвокат нацепил вежливую деловую улыбку.

— Дело ведь не в моем везении, верно? Это лишь предлог. Раз уж вам известно даже о положении моей сестры.

Чистый, прямой взгляд Маэля замер на Иве.

— Чтобы получить адекватную консультацию, вы должны четко озвучить свои цели. Если собираетесь и дальше ходить вокруг да около, я откажусь от дела, что бы вы ни предложили.

«Что ж, по крайней мере, ты не дурак».

Стратегия адвоката — выдвинуть условия в последний момент — была классической. Сначала нанести резкий укол, чтобы проверить, насколько сильно Ив в нем нуждается.

Ив признал свою ошибку: он слишком положился на отчет. Заранее вынес вердикт, из-за чего в ходе переговоров позволил эмоциям отразиться на лице.

— Чего вы от меня хотите?

Маэль мог сколько угодно напускать на себя вид равнодушного человека, твердя об отказе, но он не стал дожидаться назначенной встречи и примчался сюда сегодня. Словно преданный пес, защищающий свою хозяйку-сестру.

Внезапная вспышка раздражения сменилась скукой. Захотелось выпить. Ив поднялся с дивана и открыл дверцу потайного бара.

— Две вещи.

Из множества бутылок Ив выбрал виски с самым сильным дымным ароматом. Разлив напиток по двум стаканам, он продолжил:

— Во-первых, вы возьметесь за мой иск об установлении отцовства и выиграете его. Расходы значения не имеют.

— Я уверен, что есть и другие адвокаты…

— Я уже ввел вас в курс дела. И я не хочу, чтобы об этом знало еще больше людей. Займетесь этим вы.

Это была не просьба, а приказ. Маэль промолчал.

Когда Ив вернулся к столу и протянул стакан, на лице Маэля отразилось едва скрываемое отвращение. Из вежливости он лишь пригубил напиток и тут же едва заметно вздрогнул, словно от озноба.

Реакция в точности совпала с ожиданиями. Ив усмехнулся, а Маэль поставил стакан обратно. От этого движения на конверт, лежащий на столе, упало несколько лепестков розы. Сделав глоток, Ив произнес:

— И второе. Доля в казино «Монте-Карло», которую получит ваша сестра. Я хочу её купить.

Маэль судорожно выдохнул.

Ему не потребовалось много времени на раздумья. Сделав глубокий вдох, он заговорил спокойным тоном человека, который уже разложил всё в голове по полочкам:

— Тут есть несколько проблем. Что касается первого пункта: как вы знаете, я работаю в фирме. Чем крупнее иск, тем больше людей задействовано в команде. К тому же, наша фирма…

— Тесно связана с Княжеским дворцом?

А есть ли в Монако хоть одна крупная контора, которая с ними не связана?

Монако было крошечным государством — меньше только Ватикан. Скалистый берег, до боли в глазах застроенный высотками, где каждый люксовый бренд мира боролся за место под солнцем.

Aston Martin рядом с Rolls-Royce, перед ними Bugatti. Бутики Zegna, Harry Winston, Richard Mille. И в углу каждой витрины — портрет безупречно одетой семьи Княжеского дворца. Словно негласный приказ: «Восхваляйте тех, кто создал этот рай для миллионеров без налогов».

В этом оплоте современного капитализма влияние Княжества оставалось почти таким же абсолютным, как в эпоху до Французской революции.

— Ваша фирма ведь занималась брачным контрактом вашей сестры.

— Это другое. Брачные контракты в Монако заключают все, и я…

— Найдите способ защитить мои интересы. Я не намерен увеличивать число посвященных. Увольтесь, откройте свою практику — делайте что хотите.

Это был прямой намек на то, что гонорар покроет любые издержки. Маэль вскинул дугообразные брови, поняв посыл, и ровно продолжил:

— Что касается второго пункта. У моей сестры нет акций казино «Монте-Карло». И вряд ли они появятся даже после свадьбы…

Тук-тук.

Ив терпеть не мог, когда разжевывали очевидные вещи. Перебив адвоката, он постучал указательным пальцем по конверту. Маэль осторожно смахнул лепестки с бумаги и взял его в руки.

— Могу я открыть?

Ив не ответил. Маэль с неохотой вскрыл конверт.

Внутри было около тридцати фотографий. Ив молча наблюдал за тем, как мужчина перебирает их одну за другой.

Сначала задрожали губы, опущенные книзу, словно птичий клюв, затем окаменели скулы. Глаза, расширившиеся от шока, потемнели, а опущенные ресницы мелко затрепетали. Просмотрев едва ли треть, адвокат сложил снимки обратно — видеть остальное не было нужды.

Конверт закрылся. Маэль взял стакан с ненавистным виски, выпил половину залпом и с шумом поставил его на стол.

— Вы показали мне это… потому что Филипп так с ними поступал?

На этот раз лишних вопросов не последовало. Ив лениво покрутил стакан в руке, а Маэль зажмурился и снова открыл глаза.

— За такое насилие нужно подавать в суд.

— Из четверых жертв трое сменили имена. Чтобы получить эти снимки, я заплатил каждой вдвое больше того, что им выдал дворец за молчание.

Это означало, что если бы они могли подать в суд, то сделали бы это давным-давно. Поняв подтекст, Маэль сжал кулаки так, что они задрожали, а кожа под глазами пошла розовыми пятнами.

Ив поставил пустой стакан и подтолкнул конверт к адвокату.

— Пользуйтесь.

Маэль сверлил взглядом его лицо, но Ива это не трогало.

— Брачный контракт ведь составлен паршиво? Это поможет вам в переговорах.

— То есть вы хотите, чтобы я взял это, вел ваш иск об отцовстве и при этом выбил долю в казино для продажи вам?

Иву нравилось, как быстро тот соображает. Если бы он еще не задавал риторических вопросов, было бы совсем замечательно.

Пока Ив предавался этим ленивым раздумьям, шея и лицо Маэля окончательно покраснели от гнева.

— Вы в своем уме?

«Так вот какой ты, когда в ярости». В огромных глазах Маэля словно разгоралось пламя.

— Почему ты спрашиваешь?

— Вы показываете мне такое и ждете, что я буду спокойно обсуждать условия контракта? Вы серьезно думаете, что я позволю сестре выйти замуж за этого психопата, который избивает людей?

К своему прежнему наблюдению о том, что Маэль — красавец, который особенно эффектно смотрится в полумраке, Ив добавил еще одно.

«Он красив в темноте, но когда он в этой темноте злится — зрелище поистине впечатляющее».

Завершив эстетическую оценку, Ив вальяжно произнес:

— А если не позволишь?

— Что?

— Это ты выходишь замуж, а не Манон Матьё?

— ...

— Стоит ли ссориться со взрослой сестрой? На твоем месте я бы уважал её решение и помог ей. С максимальной выгодой.

Этот укол заставил адвоката закусить губу, словно его ударили по лицу. Маэль был из тех, кто быстро вспыхивает, но так же быстро берет себя в руки. Секунду он смотрел на Ива так, будто хотел убить на месте, но затем выдохнул, возвращая себе самообладание.

— Ив, я примерно понимаю, что у вас на уме.

— Неужели?

— Обычная борьба за власть среди элиты. Вы хотите заполучить долю, чтобы укрепить свои позиции. Туризм и азартные игры, особенно казино «Монте-Карло» — это самый символичный актив Княжеского дворца, даже если его реальный вес в бюджете сейчас снизился.

Сколько лет, говорите, этот парень работает семейным адвокатом? В Монако, где нет налога на наследство, специалист по семейному праву наверняка насмотрелся на самую грязную изнанку богатых фамилий.

Отчаянные попытки бастарда пробиться наверх, одержимость символами власти — для него в этом не было ничего нового.

Ив не стал отрицать. Это была правда, а правду отрицать бессмысленно.

Он перевел взгляд на стакан, проверяя, не осталось ли там виски, когда раздался твердый голос:

— Я понимаю ваши обстоятельства, но полагать, что после увиденного я позволю сестре выйти замуж — это просто абсурд. Простите, я отказываюсь от дела.

Ив поднял стакан. До свадьбы оставалось меньше месяца, а в утробе Манон уже рос ублюдок Филиппа.

«Он действительно верит, что сможет сорвать эту свадьбу?»

С точки зрения Ива, абсурдным было именно поведение адвоката.

«Никуда не денется, вернется», — Ив был в этом уверен. Ситуация была патовой. Но осознание того, что процесс затянется, вызывало глухое раздражение. Ив поднялся и подошел к рабочему столу.

Он нажал кнопку интерфона, и вскоре дверь распахнулась. Увидев секретаря, Маэль понял, что его выставляют, и, прищурившись, встал с места.

— Мне жаль, что я не оправдал ваших ожиданий.

Пустые слова. Ив сделал глоток виски с привкусом табачного пепла и коротко кивнул.

— Микола. Отмени следующую консультацию и отправь в их фирму оплату за визит.

— Я пришел сюда не как адвокат. Это был личный… неофициальный визит, так что не стоит, — отрезал Маэль.

— Считай это платой за то, чтобы ты держал язык за зубами.

Ив пристально посмотрел на него. Он почти хотел, чтобы адвокат огрызнулся — это бы хоть немного подняло настроение. Но раздражающий юрист лишь слегка склонил голову и направился к выходу.

— Эй.

Ив окликнул его почти импульсивно. Когда Маэль обернулся, Ив медленно спросил:

— У тебя есть знакомые геи?

— Какие… знакомые?

— Хочу, чтобы меня с кем-нибудь познакомили. Желательно с кем-то, кто сможет показать мне такое же интересное зрелище, как в прошлый раз.

Лицо Маэля исказилось. Не проронив ни слова, он стремительно вышел и с грохотом захлопнул дверь. На стол плавно опустился темно-красный лепесток розы.

Раздражение так и не прошло. Ив залпом допил остатки виски.

Глава 7

Тридцать минут езды от Монако, где из-за бешеного спроса стройки новых зданий не прекращаются ни на день. Маэль жил в Ницце, во Франции, и каждый день пересекал границу, добираясь на работу.

«В Ницце? Живешь там?»

Монегаски, которые терпеть не могли покидать пределы княжества (разве что в аэропорт, чтобы улететь на частном джете), каждый раз округляли глаза, слыша его адрес. Но Маэль не собирался менять свое уютное гнездышко, которое с трудом приобрел после того, как выплатил игорные долги отца.

Пусть Ницца и была знаменитым французским курортом на Лазурном берегу, по сравнению с Монако там было относительно тихо. А главное — за квартиру такого же размера с двумя спальнями в Монако пришлось бы заплатить в десять раз больше.

— Я пришла, брат.

Манон, которая еще недавно занимала одну из комнат в этом доме, теперь открыла входную дверь как гостья. Маэль, нарезавший маслины, поднял голову и окинул взглядом сестру, вошедшую в кухню.

— Подожди немного, почти готово. Как тебе запах? Не воротит?

— Нет-нет, всё хорошо.

Помыв руки, Манон открыла кухонное окно. Вместе с робким утренним солнцем в дом ворвался густой, влажный аромат садовой зелени.

— Репортеры не донимают?

— Кажется, хвоста не было. Утро субботы, наверное, отдыхают. Все сейчас в загородных клубах. Тебе точно сегодня не нужно работать?

Для Маэля не существовало дней, когда работать «не нужно». Были лишь дни, когда приходилось работать больше или чуть меньше.

Однако сегодня он планировал просто перекусить и пойти поиграть в теннис. Манон позвонила ни свет ни заря и умоляла составить ей компанию. Маэль не спрашивал, кого они там встретят — и так всё было очевидно.

— Если позвонят, придется ответить.

— Я слышала, ты сам разрешаешь клиентам звонить тебе по выходным. Почему они вообще звонят адвокату из-за того, что им заблокировали кредитку? Или из-за того, что бывший муж познакомил ребенка с новой пассией, не спросив разрешения? Разве это дело юриста?

— Как ни странно, именно юриста.

— Тогда пусть звонят хотя бы в будни.

— Давай помолимся вместе. Чтобы все семейные неурядицы в мире происходили строго с девяти до шести по рабочим дням. Пока я молился в одиночку, меня почему-то не услышали.

С этими словами Маэль высыпал нарезанные маслины в миску. Ингредиенты были почти готовы; напоследок он принялся за томаты.

— И всё же, почему ты попросила приготовить именно это? Сама же говорила, что я готовлю невкусно.

— Я и не говорила, что вкусно. Просто мне ужасно захотелось именно этой «невкусности».

Сестра была сурова в оценках. И всё же с тех пор, как она забеременела, блюда, которые она хотела съесть, можно было пересчитать по пальцам. Ради этого Маэль спозаранку отправился на рынок. Заметив, что её щеки осунулись еще сильнее, чем пару дней назад, он спросил:

— Как со сном?

— Лекарство от токсикоза такое сонное... Кажется, я могла бы проспать целые сутки. Но без него не уснуть, так что грех жаловаться.

— Нигде не болит? Ничего не случилось? Никаких тревог...

— Болит?

Она удивленно захлопала ресницами. В её взгляде была прежняя мягкость.

— С чего бы мне болеть? Хотя тревоги есть, конечно.

— Какие?

— Только бы живот не стал заметен до дня свадьбы.

Судя по её щебету, она не скрывала следов насилия. Она была искренне безмятежна, и Маэль, понимая, что должен этому радоваться, всё равно чувствовал тяжесть на сердце. В памяти всплывали снимки, которые показал тот человек. Ив.

На телах тех людей расплывались пятна гематом, местами почерневшие от времени.

— Манон.

Маэлю часто приходилось видеть фотографии и медицинские заключения, служащие доказательствами домашнего насилия. Любая жестокость ужасна, но то, что сотворили с людьми на тех снимках, было за гранью — это был изощренный, садистский уровень.

И нечто подобное могло коснуться его сестры. Маэль до боли закусил губу при этой мысли.

Но руки продолжали механически работать. Он открыл банку тунца и смешал его с оливковым маслом. Когда начинка для хлеба была готова, он наконец решился заговорить — осторожно, стараясь сохранить непринужденный тон.

— Манон. Ты правда хочешь замуж?

— А?

— Если чувствуешь, что что-то не так, ты можешь отказаться в любой момент. Разорвать помолвку очень просто. Куда проще, чем развестись.

— Брат, ты чего? Это всё из-за брачного контракта?

Филипп, будущий муж Манон, родился старшим сыном Князя, но по состоянию здоровья был вынужден в раннем возрасте уступить титул наследника младшему брату.

Трудно сказать, как это на него повлияло, но мужчина, у которого с рождения были проблемы с легкими и который явно тяготился излишним вниманием, всегда казался добродушным и улыбчивым. В компании сыновей Князя Люсьена Филипп считался самым тихим и спокойным.

Можно было бы убедить себя, что это не Филипп поднимал руку на тех людей. Что снимки Ива — фальшивка, а всё происходящее — лишь гнусная интрига. Но Маэль не мог заставить себя поверить в невиновность Филиппа.

Виной тому был брачный контракт, который Манон, рыдая от неожиданной беременности, принесла вместе с тестом на беременность.

— Ты же исправишь этот контракт, верно? Мне тоже было... не по себе, когда я его читала.

«Интересно, Княжеская семья вообще считает Манон за человека?»

Как брат Манон и как адвокат, видевший тысячи подобных документов, Маэль пришел именно к такому выводу, едва прочитав черновик, присланный из дворца.

Этот документ разительно отличался от обычных контрактов, регулирующих финансовые вопросы.

Пункты о том, что сумма выплат зависит от пола будущего ребенка, были еще цветочками. Но когда он дошел до условия, обязывающего жену в жесткие сроки сбросить набранный при беременности вес под угрозой санкций, он усомнился в своем знании языка. А от положений, которые, если говорить прямо, позволяли Филиппу изменять, а Манон — нет, его и вовсе замутило.

«И там даже был пункт, касающийся насилия».

[ В случае совершения действий, влекущих за собой физический или моральный ущерб между членами семьи, учитывая возможный общественный резонанс, пострадавшая сторона обязана немедленно уведомить нижеперечисленных лиц для консультации. ]

Ниже значились личные секретари Филиппа и Князя, глава протокола и начальник службы безопасности. По сути, этот пункт лишал Манон возможности обратиться в больницу или полицию напрямую.

Именно об этом условии Маэль вспомнил первым делом, когда увидел снимки Ива.

— Ты ведь сможешь его изменить, брат?

Она переспросила с тревогой, и Маэль выдавил двусмысленную улыбку. Проблема была не в том, чтобы изменить пункты, а в том, чтобы остановить эту свадьбу. Манон, разрезая хлеб кампань, надула губы и добавила:

— Если честно, я их понимаю. Филипп всё-таки принц. А я — двадцатишестилетняя барменша.

— И что с того?

В отличие от прессы, которая превозносила её как «Золушку новой эпохи», на деле Манон получала от этого брака лишь сомнительный титул, скромную пенсию и «премиальные» в конце года, словно подачку.

О долях в казино, о которых упоминал Ив, не было и речи. Княжеская семья, видимо, считала развод невозможным в принципе — в контракте не было ни слова о разделе имущества или алиментах, лишь пара строк о скромной компенсации в случае смерти мужа.

— Манон, мне очень нравятся все коктейли, которые ты делаешь.

— Сказал человек, который почти не пьет.

Манон улыбнулась, выкладывая на тарелки готовые пань-банья. Они сели за стол и принялись за традиционные сэндвичи.

— ...

Маэль понимал: нужно сказать правду. Но глядя на сестру, которая впервые за долгое время ела с аппетитом, он не находил слов.

Вскоре тарелка Манон опустела, а у него осталась еще половина. Тянуть было нельзя. Дождавшись, пока сестра сделает глоток лимонного сока, Маэль заговорил максимально осторожно:

— Знаешь, мужчины, которые поначалу кажутся милыми, могут оказаться жестокими. Я сам мужчина, я знаю.

— Брат, ты же гей.

— И что, геи уже не мужчины?

Манон игриво высунула язык. Для Маэля она всё еще была той маленькой девочкой, что хвостиком ходила за ним, прижимая к себе куклу. Сглотнув комок в горле, он продолжил:

— Ты когда-нибудь спрашивала Филиппа, почему он расстался со своими бывшими?

— А ты спрашивал о таком Шарля?

— Я серьезно, Манон. Я... кое-что видел.

— Что именно?

Он выдавил это из себя, но не смог с ходу объяснить, «что именно». Маэль закусил губу, и Манон неловко рассмеялась.

— Филипп говорил, что в прошлом вел довольно разгульный образ жизни. Но это же в прошлом. Он принц в самом богатом месте мира, это неудивительно.

— Речь не о разгуле. Совсем не о том.

На мгновение воцарилась тишина. Маэлю не хотелось пугать сестру на раннем сроке беременности. Но разве можно было сообщить такое без потрясения? Он с трудом подбирал слова.

— Это... как было у нас с отцом.

— ...Филипп кого-то ударил?

Наконец Манон сама произнесла это слово. Маэль кивнул. Девушка на секунду замерла, а затем рассмеялась — нервно, почти задыхаясь.

— Кто? Кто это сказал? Откуда ты знаешь, что это был именно Филипп?

— Я видел фотографии. Доказательства. Ты поверишь мне, если я их покажу?

— Может, кто-то просто хочет сорвать мою свадьбу? Сами нанесли себе раны... в мире полно сумасшедших.

— Манон.

— Это ошибка. Откуда тебе знать? Филипп не такой. Я выхожу за него, я знаю его лучше всех.

Голос Манон срывался и дрожал. Её светло-карие глаза наполнились слезами.

Глава 8

Все начинают с фразы «Я его прекрасно знаю», а заканчивают тем, что понятия не имеют, кто этот человек на самом деле.

— Откуда тебе-то знать? Ты же никогда не был женат!

Этот упрек Маэль слышал и на работе до тошноты часто. Мол, как может человек, ни разу не состоявший в браке, искренне сопереживать и вести дела о разводе?

Но Маэль знал.

Те, кто ослеплен любовью, не способны разглядеть истинное лицо партнера. Люди, которые приходили к нему после свадьбы с жалобами, что их супруг «стал совсем другим человеком», на самом деле просто не хотели замечать очевидного с самого начала.

Слепая вера тех, кто сгорал от страсти, стоила им минимум года изнурительных судебных тяжб. Маэль был тем, кто жил, питаясь их сожалениями.

— Это всё потому, что ты видел слишком много разводов, брат. Мы так давно не видели нормальных пар или дружных семей, что даже когда к нам приходит счастье, ты начинаешь во всем сомневаться и искать подвох.

— А как насчет тех, кто бьет людей? На это-то мы насмотрелись вдоволь. Я не прошу тебя быть счастливой, я прошу тебя избежать беды. Манон, тот, кто ударил один раз, никогда не остановится.

— Филипп очень добр ко мне. Мы сможем счастливо жить вместе с ребенком. Обещаю тебе, брат: я никогда, ни за что не свяжусь с таким мужчиной, как наш отец.

«Обещание» было ядом, вылитым в колодец брака. Манон встала, давая понять, что разговор окончен. Словно защищая, она обхватила свой еще плоский живот и произнесла дрожащим голосом:

— Семья Филиппа приняла меня очень тепло. Они не смотрят на меня свысока из-за происхождения, как судачат на улице. Они сказали, что благодарны мне. Пожелали долгой и красивой жизни. Сказали, что ждут внука и ценят меня как родную. А ты…

— Если они ценят тебя «такую, какая ты есть», почему они без твоего согласия сменили тебе фамилию в официальном пресс-релизе? Почему заставляют использовать её на публике? Если бы они были тебе благодарны, разве посмели бы подсунуть такой паршивый брачный контракт?

Слова, которые он копил в себе ради сестры, жаждущей свадьбы и уже носящей под сердцем ребенка, хлынули потоком.

Из глаз Манон брызнули слезы. Она даже не пыталась их вытереть, глядя на Маэля в упор. Но он не мог сказать ей то, что она хотела услышать.

— Манон, прошу, подумай хорошенько. Тебе не обязательно выходить замуж. В мире нет такого брака, который был бы неизбежен.

Пусть он будет в её глазах злым и бессердечным, у него не было выбора.

Манон долго дрожала от рыданий, а затем вытерла щеки рукавом.

— Вы с Шарлем поссорились, так? Поэтому ты так злишься? Потому что у меня всё хорошо?

— При чем здесь это, Манон, я…

— Я выйду замуж. Это моя свадьба.

От её твердого голоса в груди стало тесно.

Стоит ли принести снимки? Твердить, что это правда? Найти тех жертв, что сменили имена от страха, и умолять их сказать хоть слово его сестре?

Пока он молчал, Манон снова разрыдалась.

— Брат, пожалуйста. Плевать, что говорят другие. Но ты… ты ведь единственный человек, от которого я жду поздравлений.

Всхлипы затянулись.

Несмотря на отсутствие кровного родства, они выросли, слушая, что похожи как две капли воды — даже мимика у них была одинаковой. Наверное, поэтому, когда плакала Манон, Маэлю тоже хотелось плакать.

— Неужели ты не можешь просто поверить в мой выбор и поздравить меня?

У Маэля было много клиентов, которые принимали абсолютно иррациональные решения и оставались ими довольны. Если бы Манон Джульетта Мун-Матьё была просто клиенткой, он бы уважил её выбор. Но она была его сестрой.

Бам!

Сквозь звуки рыданий донесся грохот петарды, которую в Ницце запускали каждый день в полдень. Маэль осторожно положил руку на её подрагивающее плечо, и сестра подняла заплаканное лицо.

— Я верю тебе. Глупышка.

Он так и не смог заставить себя поздравить её, но Манон хотя бы перестала плакать. Маэль оторвал бумажное полотенце и прижал его к её лицу. От привычного шутливого прозвища Манон насупилась и посмотрела на него исподлобья опухшими глазами.

— Я не глупая. И нам пора идти играть в теннис.

— Хорошо. Иди умойся. Мы опоздаем.

Маэль искренне хотел верить в её выбор. Хотел, чтобы фотографии оказались фальшивкой, контракт — недоразумением, а все его страхи — нелепостью, за которую он спустя годы втайне извинится перед Филиппом.

«Но, скорее всего, этого не случится».

Если Манон не намерена менять решение, он обязан изменить этот чертов контракт. А чтобы сдвинуть переговоры с мертвой точки, оставался лишь один путь.

Вернуться к тому проклятому главе отеля, взять свои слова назад и забрать доказательства.

•••

Загородный клуб Монте-Карло, знаменитый своим центральным кортом, где проходит турнир «Masters 1000». Прямо перед баром в лаунж-зоне раскинулось лазурное море.

Это был единственный клуб в окрестностях Монако, поэтому по выходным здесь обычно кипела жизнь. Но сегодня, не считая нескольких охранников и одной компании в центре, было пусто.

Там, потягивая кофе и напитки, сидели сыновья Великого и Шарль, одетые в рубашки поло и чиносы.

— Опаздываете! — Феликс, наследный принц и центр компании, в открытую прикрикнул на появившихся брата с сестрой.

— Пробки, выходной же, — ответил Маэль.

Филипп, почти не слушая объяснений, усадил Манон рядом с собой и протянул ей свой апельсиновый сок.

— Манон, тебе обязательно было… ехать в Ниццу? Я же говорил, что подвезу. Вы что, поздно выехали? Глаза опухшие…

— Заснула в машине по дороге, вот и результат, — невозмутимо соврала Манон.

Феликс пригубил кофе и нахмурился.

— Живете в этой Ницце, вот и опаздываете. Я же говорил — переезжайте. Брат, подари Маэлю какой-нибудь дом.

— Хорошая идея. Выбирай любой. Где тебе удобнее… поближе к работе?

«Мне не нужны ваши дома. Просто не бейте Манон», — проглотив эти слова, Маэль сухо ответил:

— От моего дома до Монако всего тридцать минут на машине. К тому же я привык к своему жилью.

— И как можно привыкнуть к этой развалюхе? — внезапно влез Шарль.

Раньше они часто пересекались на подобных встречах. Но под предлогом «секретного романа» Шарль никогда не позволял себе так обращаться к нему на людях.

— Ого, Шарль, вы что… — Бирюзовые глаза Феликса мгновенно сузились. Наследный принц обожал сплетни и сводничество.

— Да нет, мы с Маэлем просто довольно близки. Часто виделись в казино, да и коллеги всё-таки. Это я вчера просил Манон позвать его.

— Хм, вот как? — Губы принца дернулись в усмешке.

Феликс и Шарль были ровесниками и знали друг друга с детского сада. Проведенные вместе годы делали их формально друзьями, но, как и со всеми в окружении принца, это не были равные отношения. Тем не менее, они знали друг друга слишком хорошо.

«Феликс прекрасно знает, что Шарль всегда встречался только с женщинами».

Поэтому сейчас принц смотрел на друга оценивающе, с любопытством гадая: неужели его приятель по кутежам вдруг стал геем?

— Начнем игру? Парный разряд? — Маэль не хотел становиться объектом для сплетен на тему «Вы расстались? Шарль изменил? Вы держали это в секрете?»

Филипп замахал руками:

— Я… не буду. Побуду с Манон. Она неважно выглядит.

— Брат, ты серьезно?

— С тобой неинтересно играть. Ты слишком азартен, с тобой тяжело. Я лучше посмотрю.

Филипп подозвал официанта и заказал коктейль. Манон, казалось, была слишком истощена, чтобы спорить. Феликс, разминая шею, кивнул Маэлю.

— Маэль, ты хорошо играешь? Со Шарлем я играл слишком долго, уже скучно. Может, одиночный разряд по очереди?

— Я играю средне.

Маэль играл неплохо, но в матчах с наследным принцем существовало негласное правило: нужно проигрывать. Был известный слух о теннисисте, победителе US Open, который не поддался Феликсу и до сих пор не может получить столь желанный вид на жительство в Монако.

Ответ Маэля, видимо, не удовлетворил принца, и тот лишь небрежно постучал по чашке. Но вдруг лицо Феликса просияло.

— Ив!

Принц даже вскочил с места, приветственно подняв руку. Маэль обернулся. В лаунж входил тот самый наглец, одетый в ослепительно белую рубашку поло.

— А говорил, что не придешь?

Вместо ответа Ив лишь поморщился от яркого солнца. Феликс, даже не подозревая, что перед ним его единокровный брат, весело рассмеялся:

— Вот и отлично! Маэль и Ив в одной команде. А мы с Шарлем — в другой. Давайте на что-нибудь забьемся. Что поставим?

— А… — Шарль, который до этого молчал, подал голос. — Может, мы с Маэлем будем в одной команде? Команда адвокатов.

— Шарль, ты слишком предсказуем, против тебя играть неинтересно. Вы же не против?

Одним взглядом Феликс заставил Шарля замолчать. Маэль подавил вздох, выдавил слабую улыбку и украдкой взглянул на Ива, с которым меньше всего хотел сегодня встречаться.

Их взгляды пересеклись. Феликс, заметив это, расплылся в улыбке.

— Ах да, Ив. Ты в курсе, что Маэль гей? Так, на всякий случай.

Тон был такой, будто он предупреждал о заразной болезни. Маэль стиснул зубы. В этой тошнотворной компании приходилось терпеть слишком многое. Он приготовился услышать какую-нибудь гадость от Ива Валуа, но тот лишь едва заметно улыбнулся.

— А парень у него есть?

От этого неожиданного вопроса Шарль изменился в лице. Феликс тоже вытаращил глаза в изумлении.

— Чего?.. Ив, ты что, тоже из этих?

— Разве я не говорил?

— Фу, мерзость, — хохотнул Феликс и поднялся с места. — Ну тогда назовем команды: «Геи» против «Натуралов».

Глава 9

Феликс Анри Пьер Гримальди де Бройль. Наследный принц, которому предстояло стать следующим Князем Монако. У Маэля о нем сложилось лишь одно впечатление.

Типичный аристократ.

Причем определение «аристократа» в понимании Маэля не было пространным.

Это люди, которые ведут себя невообразимо грубо каждую секунду своей жизни, за исключением тех моментов, когда им приходится молча махать рукой на официальных мероприятиях.

Если говорить точнее: длина титулов перед их именами обратно пропорциональна их пониманию такой добродетели, как вежливость. И, что еще важнее, они искренне верят, что имеют на это право.

— Ив, с каких это пор тебя потянуло на мужиков? И как оно, весело? Говорят, поначалу трудновато. Хотя удобно, что можно не предохраняться — всё равно не забеременеет. Но если подумать, возни-то столько же, нет?

На всем пути от лаунж-бара до теннисного корта Феликс не затыкался, пребывая в восторженном расположении духа. Терпеть это само по себе было пыткой, но еще одной проблемой стал испепеляющий взгляд Шарля, который то и дело перескакивал с Маэля на Ива.

Сам же Ив, опустив глаза, отвечал с видом человека, умирающего от скуки.

— Ты проявляешь необычайный интерес.

— Ну, что ты, что Маэль — вы оба из «этих», так что мне любопытно.

— Если так любопытно, попробуй сам.

Кажется, он говорил, что у них один отец? Видимо, уровень хамства был заложен в генах — Ив в этом плане ничуть не уступал брату. Шедший впереди телохранитель вздрогнул, а Шарль демонстративно кашлянул.

— Оставить наследника — главная задача в моей жизни. Мне суждено быть племенным жеребцом, так что на ту сторону я перейти не смогу, как бы ни хотел.

— Неплохая цель в жизни. «Жалкий жеребец».

— Что, завидуешь?

— В какой-то степени.

«В какой-то степени», как же.

Зная ситуацию, Маэль понимал, насколько двусмысленной и опасной была эта шутка. Тем не менее Феликс лишь вульгарно прыснул, покрепче перехватывая ракетку.

— Вот поэтому, Ив, бросай ты это гейство и начни стараться. Быть жеребцом — задача не из легких. Нужно четко понимать, куда стоит сеять семя, а куда — нет.

— Приму к сведению.

Феликс, ухмыляющийся над своей сальной шуточкой, и представить не мог, кому и о каких «стараниях» он только что давал советы. Маэль взял ракетку и первым вышел на корт, стараясь держаться от них подальше.

— Брат! Давай! Победи их!

С пустых трибун донесся крик Манон, сидевшей рядом с Филиппом. Казалось, она уже забыла, как всего несколько часов назад плакала и ругалась; она махала рукой, и в этом была вся она.

Маэль махнул ей в ответ и огляделся. Грунтовый корт цвета терракоты слегка блестел от влаги. Из-за приближающегося турнира серии «Masters 1000» в Монте-Карло корт уже был окружен тентами с логотипами часовой компании-спонсора, которые мерно хлопали на ветру.

Когда четверо игроков собрались у сетки, Феликс небрежно кивнул.

— Маэль, Ив. Выбирайте сторону первыми. Я, знаете ли, очень уважаю меньшинства.

При этих словах Маэль встретился взглядом с Ивом.

Какое там «меньшинство». Маэля разбирал нервный смех всякий раз, когда он вспоминал, как Ив назвал себя геем.

Начиная с того, как Ив спрашивал Маэля о наличии партнера на глазах у Шарля, и заканчивая его рассуждениями о знакомствах в гей-сообществе в гостиничном кабинете — всё это было лишь откровенной издевкой и провокацией.

«Никакой он не гей».

Маэль не понимал, какую игру затеял Ив, неся этот бред перед Феликсом.

Серые глаза Ива скользнули по Маэлю, словно насмехаясь над его раздумьями. Затем Ив поднял теннисный мяч и направился к правой стороне корта.

Игра началась без лишних слов. Это был сигнал, что он будет подавать первым.

— Мы же не договорились, что проигравшие сделают для победителей! Решим после матча! — прокричал азартный голос Феликса.

Смешно. Весь этот матч был не более чем тщательно отрежиссированным шоу.

Игра под названием «Ублажи самолюбие капризного и несносного наследного принца».

Слегка кивнув, Маэль подошел к Иву, который с отсутствующим выражением лица постукивал мячом о корт, и тихо произнес:

— Уделите мне время. Мне нужно кое-что обсудить с вами. Можно сразу после игры.

Вне зависимости от «шоу», Маэлю нужно было снова склонить голову перед Ивом и вымолить доказательства. Ему это претило, но другого пути не было. Ив, не выпуская мяча из рук, криво усмехнулся.

— Появилось желание «соответствовать»?

— Простите?

— Ты ведь говорил, что тебе жаль, раз ты не смог оправдать моих ожиданий.

Это были дежурные слова, которые Маэль бросил, когда Ив отказался от его услуг. Слышать их сейчас было унизительно, но он был связан по рукам и ногам.

Манон, которая клялась, что ни за что не выйдет замуж, сейчас счастливо улыбалась, сидя рядом с Филиппом.

Маэль хотел было уточнить время, но голос Шарля прогрохотал над стадионом:

— Вы долго там будете возиться?

— Точно, чего вы там шепчетесь? Обсуждаете тактику?

Поддавшись нажиму, Маэль, не добавив ни слова, ушел на левую сторону.

Теннисный мяч, ритмично бившийся о землю, взлетел в небо. Маэль крепче сжал ракетку.

Счет по сетам — 1:1.

Первый сет — 4:6, второй — 7:5.

Короткий перерыв перед решающим сетом. К Маэлю, который откручивал крышку бутылки с водой, подошел Ив. На протяжении всей игры его лицо оставалось бесстрастным, независимо от того, выигрывали они очко или проигрывали. Теперь же он произнес холодным, констатирующим тоном:

— Ты мешаешься.

Маэль его понимал. Он впервые играл против наследного принца. Точнее, он впервые стоял на корте с намерением проиграть, и у него совершенно не было опыта в поддавках. Поэтому в первом сете он нарочно упускал мячи, летевшие прямо в него.

«Впрочем, это мало помогло».

Во втором сете Ив просто игнорировал присутствие Маэля. Он носился по корту, превратив парный разряд в одиночный, и вырвал победу в сете.

— Ив, вы серьезно собираетесь победить?

— Я не ввязываюсь в игры, которые собираюсь проигрывать.

Ответ прозвучал как нечто само собой разумеющееся. Несмотря на то, что почти весь второй сет он отбегал в одиночку, его дыхание оставалось ровным. Маэль поставил бутылку на землю. Глядя на Феликса, который что-то раздраженно выговаривал Шарлю, он понизил голос:

— Если мы победим принца, начнутся проблемы.

— И что, он вышлет меня из Ниццы? По-моему, это территория республики.

— Как я живу в Ницце — это… нет, дело в другом. Принц очень злопамятен. Если мы выиграем, пойдут слухи, и в фирме мне устроят нагоняй. Вы же знаете, что население Монако меньше сорока тысяч?

Городок был маленький, и нюансов в нем было предостаточно. Особенно для тех, кто относился к «редкому виду» монегасков — тем, кому приходится работать, чтобы выжить.

Ив слушал эти объяснения с видом человека, смертельно утомленного скукой. Он, не проявивший ни капли азарта даже после напряженной игры, внезапно лениво пнул бутылку Маэля.

Плеск.

Бутылка опрокинулась, и остатки воды вылились на грунт. Маэль в изумлении поднял голову.

— Не думаю, что у меня возникнет желание разговаривать с тобой, если мы проиграем.

Это прозвучало как прямая угроза.

— Зачем вам вообще сдалась победа в этой ерунде?

— Ну не знаю.

— …

— Может, попрошу его уступить мне это место «жалкого жеребца», от которого он так мечтает избавиться.

Красный грунт, зеленые тенты и лазурное море за ними — сочные полосы цвета тянулись до горизонта.

И на этом фоне, словно разрезая пейзаж по вертикали, стоял мужчина с бледной кожей и черными волосами.

— …Вы вообще в своем уме?

— Выбирай что-то одно.

В его серых глазах вспыхнуло предупреждение.

— Либо ты мне помогаешь, либо забиваешься в угол корта с ракеткой в руках и не отсвечиваешь.

С этими словами Ив вернулся на корт. Перерыв закончился. Маэль поднял ракетку, лежавшую рядом с лужей, и принял решение.

Придется побеждать.

В конце концов, ему нужно было получить информацию через Ива.

Когда появилось неоспоримое оправдание, на душе стало легче. Если нужно победить, достаточно просто играть в свою силу.

Счет 5:1.

Последний гейм сета, счет 40:0 (тройной матчбол). Решающее очко принес Маэль.

Мяч после удара Ива отскочил прямо перед Шарлем. Тот с трудом принял его, свечой подбросив высоко вверх. Мяч летел прямо на Маэля. Он развернул корпус и слегка подпрыгнул.

Хлесткий удар.

Мяч со свистом перелетел сетку. Он вонзился в корт прямо перед носом наследного принца — тот даже не успел среагировать.

— А-а! Шарль! Ты буквально подарил ему этот смэш!

Феликс в ярости начал колотить ракеткой по корту. Матч, который и так нельзя было назвать равным, завершился. На красном грунте осталась лежать лишь изуродованная ракетка принца.

4:6, 7:5, 6:1.

Победа команды Маэля и Ива.

— Хороший выбор.

Низкий голос напарника коснулся слуха Маэля. Даже после победы чувства облегчения не было. Проигнорировав усмешку Ива, Маэль начал убирать ракетку в чехол. С трибун сбежала Манон и, протягивая ему полотенце, прошептала:

— Брат, ты как? С тобой всё будет в порядке?

Маэлю нечего было ответить, он лишь выдавил улыбку. Позади них Феликс продолжал бушевать, как ребенок:

— Еще раз! Давай еще партию, а?!

— Феликс, ну хватит… У тебя скоро официальное мероприятие. Встреча с отцом по поводу аукциона Only Watch, нужно проверить часы.

— Да боже, просто отправили бы деньги, и дело с концом! Вечно меня дергают!

Маэль порадовался, что у него в руках больше нет ракеток. Филипп и Манон увели покрасневшего от гнева Феликса.

На корте, опустевшем даже от охраны, осталось трое. Ни с одним из оставшихся мужчин Маэль не чувствовал себя комфортно. Ему хотелось немедленно уйти, но он не мог. По крайней мере, с одним из них у него было дело.

Ему снова были нужны те ужасные фотографии. Нужно было попросить их назад. Но как и когда начать этот разговор?

«Сейчас… явно не лучший момент».

Действительно, не в то время, когда голубые глаза Шарля мечутся в лихорадочном поиске ответов. Но стоило Маэлю решить, что на сегодня с него хватит.

— То, о чем мы говорили раньше.

— …

— Ты сделаешь это? — медленно спросил Ив.

Он опустил детали, но смысл был ясен. Маэль ответил коротко:

— Да.

— Хорошо.

Ив больше ничего не сказал и вальяжно прошел мимо Маэля. Запах роз коснулся его лица. Маэль лишь моргнул, пораженный тем, как быстро завершился их разговор. А в следующую секунду он столкнулся взглядом с Шарлем, чье лицо стало мертвенно-бледным.

— Что, черт возьми, между вами происходит?

В его голосе звучала ярость — ярость человека, уверенного в своем праве требовать ответа. От этой нелепости Маэль не выдержал и усмехнулся.

Глава 10

•••

«Ха-ха-ха-ха».

В ушах Шарля всё еще звенел этот резкий, порывистый смех Маэля. Вчера из-за этого смеха Шарль так и не смог допытаться, что же такое это «то», о чем они с Ивом говорили «прежде».

Маэль смеялся долго и заливисто, а когда затих, уставился на Шарля долгим, немигающим взглядом. Несмотря на год отношений, он вынес своему любовнику суровое предупреждение, словно отрезал:

— Хватит. Прекрати сейчас же. Я не шучу.

Шарль никогда не отличался особо веселым нравом. Он был из тех людей, кто способен любое искреннее раскаяние и проявление чувств превратить в «повторяющийся акт издевательства с целью нанесения вреда психическому здоровью партнера».

Вчера ему так и не удалось вставить ни слова — пришлось лишь смотреть в сухую, прямую спину уходящего Маэля.

Возможно, поэтому весь день внутри у него всё кипело. Направляясь в казино отеля «Ривьера» по вызову наследного принца, Шарль позвонил отцу — Антуану, главе юридической фирмы «377».

— Диана души в нем не чает. Говорит, он незаменимый талант в отделе семейного права, — ответ отца разочаровал.

— Отец, я же не прошу его увольнять по-настоящему. Просто… создайте ему немного давления. Чтобы жизнь медом не казалась.

— Ты так шумел, что я переговорил с Дианой. Чего ты еще хочешь? А если он решит, что с него хватит, и уйдет открывать свою контору?

— Да куда он пойдет с таким-то гонором…

— У Мун-Матьё высокий процент выигранных дел. У него отличная репутация среди клиентов, о нем идет хорошая молва. К тому же его сестра выходит за Филиппа, внимание к нему сейчас огромное. Если он решит отделиться и уйти в этот момент — это будет наш убыток.

Было смешно, что человек, занимающийся какой-то «семейкой», котировался выше, чем он сам — юрист по корпоративному праву. Шарль крепче сжал руль, выискивая зацепку.

— Но брачный контракт ведь поручили мне из-за Маэля. А если из-за него у нашей фирмы возникнут трения с Княжеской семьёй?

— Не мели чепухи. Это тебе не бизнесмены, ворочающие деньгами. Для Княжеской семьи брачный контракт — лишь формальность, слова на бумаге. Наверху обо всём уже договорились.

Шарль понимал, что это не просто слова.

Его отец был давним другом нынешнего Князя Люсьена и когда-то сам возглавлял юридическую службу дворца. Отработав там десять лет, он ушел, чтобы возглавить семейную фирму, основанную еще дедом.

— Следи лучше за тем, чтобы они были довольны. Твой старший брат унаследует фирму, так что тебе в следующем поколении светит место личного юриста Княжеского дворца.

Путь, который прошел отец, был тем же путем, по которому предстояло идти Шарлю, пусть и в другом порядке. То, что именно его, а не старшего брата, приставили к сыновьям Князя, было лишь вопросом возраста — они были ровесниками. Шарль пропустил наставления отца мимо ушей и отключил связь.

«Если я даже через это не могу на него надавить…»

Неужели с Маэлем действительно всё кончено? Серьезно?

Ради него Шарль — человек вовсе не гейской ориентации — целый год терпел физическое отвращение, а Маэль бросает его просто из-за того, что он разок «поиграл с огнем» с женщиной?

— Твою мать.

От подступившей злости он ударил по клаксону, распугивая ни в чем не повинные машины. Вскоре показалась цель его поездки.

Отель «Ривьера». Изначально, наряду с отелем «Монте-Карло», он был проектом, в который Княжеская семья Монако вкладывала огромные капиталы.

В противовес роскошному классицизму «Монте-Карло», «Ривьера» была современной и стильной. Отель построили на самом краю скалы, так что прямо под балконами плескалось море. В отличие от других заведений, где казино располагалось в отдельном здании, здесь игровые залы находились глубоко в подвальных этажах.

«Бездарные ничтожества».

Отель на Лазурном берегу, который процветал бы сам по себе, просто за счет расположения. Но Феликс, в приступе необъяснимого энтузиазма, решил превратить его в мировую сеть.

С его куриными мозгами проект был обречен на провал. Так и случилось: крах проекта сети отелей «Ривьера» по всему миру поставил Княжеский дворец на грань банкротства.

«Шум тогда поднялся знатный».

Князь начал распродавать доли во всех предприятиях, кроме самого символа Монако — казино «Монте-Карло».

Говорили, что во дворце даже проводились секретные совещания о введении подоходного налога — меры, которой Монако не знало почти полтора столетия.

И единственной причиной, по которой страна до сих пор оставалась главным налоговым раем мира, был один человек.

Отродье, словно вылезшее из владений Аида.

— Гребаный урод.

Тот, кто скупил все доступные акции «Ривьеры» и в один миг стал её главой. Благодетель и «лучший друг» наследного принца Феликса.

Шарль выругался сквозь зубы, вспоминая это бледное, вызывающее тревогу лицо.

— Между этим псом и Маэлем определенно что-то есть.

Этот его мутный взгляд, направленный на Маэля…

Само внимание к Маэлю не было удивительным. Маэль был вызывающе красив. Настолько, что даже у мужчины его лицо вызывало вполне определенную реакцию ниже пояса.

Но это не было просто удивлением или интересом. Слова, которые новый друг принца бросал его обиженному любовнику, звучали слишком подозрительно.

— Ха, выбора нет.

Он не хотел терять Маэля. Ему было плевать, что из-за брезгливости к мужскому телу они так и не зашли дальше оральных ласк. Если он готов мириться с этим, разве это не истинная любовь?

Просто нужно быть осторожнее и не попадаться, а сексом заниматься с женщинами на стороне, как он и делал.

— Нужно сегодня сказать этим наглым ублюдкам.

Сказать, что он встречается с Маэлем.

Потрясающая внешность, достойная профессия, неплохие мозги и, главное, это невероятное везение в азартных играх… Даже отсутствие влиятельной семьи теперь компенсировалось Манон. Благодаря сестренке, которая раньше была простым барменом, Маэль теперь тоже станет частью круга Княжеской семьи.

Ради такого можно пережить и позор, став геем в глазах окружающих.

«Времена сейчас хорошие, если кто вякнет — можно всегда закричать о дискриминации».

Если подсчитать прибыли и убытки, выгода перевешивала во всём.

Шарль бросил ключи парковщику. «В конце концов, разве не для таких случаев я подтираю задницы этим заносчивым Князьим сыновьям?»

•••

Казино отеля «Ривьера». Самый дальний VIP-зал для членов клуба, «Cabinet Particulier», куда допускались только избранные.

Внутри было полно охраны. По какой-то причине сегодня там не было привычной шумной компании — только Филипп и Ив, так что Шарлю было несложно сделать свое признание.

— На самом деле, мы с Маэлем встречаемся. Серьезно. Уже довольно давно. Извините, что не сказал раньше.

Маэль не любил привлекать внимание, поэтому не возражал против тайного романа.

Если заявить об этом принцу, Маэль, по крайней мере, не станет ничего опровергать до самой свадьбы. А этого времени более чем достаточно, чтобы вернуть его расположение.

— А? Встречаетесь? Серьезно? Ты и Маэль? Тот самый брат Манон?

Феликс оторвался от карт, используя бокал с недопитым мартини вместо пепельницы. Его рот удивленно приоткрылся.

— Так значит, когда мы играли в теннис, я был единственным натуралом в команде? Фу, гадость! Какая мерзость, честное слово.

— Любой другой мужчина, кроме Маэля, мне тоже противен.

— Ну да, ну да. Ты же всегда был помешан на бабах.

Шарль посмотрел на Ива, сидевшего рядом с ликующим Феликсом. Глава отеля, не проявив ни малейшего волнения, проверил карты и бросил в центр несколько коричневых фишек.

— Но, честно говоря, если это Маэль — я тебя понимаю. Шарль, ты всегда был падок на смазливые мордашки.

На слова принца Филипп лишь издал низкий смешок «хе-хе-хе». Он бросал фишки горстями, даже не глядя в карты; его глаза были затуманены — явно принял новую дозу какой-то дури.

Феликс, услышав смех брата, оживился. Его лицо приняло то самое выражение, которое предшествовало очередной порции бреда.

— Впрочем, Манон тоже вытянула счастливый билет благодаря одной только рожице. А Маэль покрасивее неё будет.

Филипп, слушавший это, моргнул и протянул руку. Шарль подумал, что он вцепится брату в грудки, но вместо этого полетел бокал мартини, полный окурков. Бокал мягко приземлился на пушистый ковер и не разбился. Зато джин с вермутом, смешанный с пеплом, залил штанину и туфли наследного принца.

— Бля…

— Следи… за языком. Ты что, намекаешь, что я выбрал страшилу? Ты…

— Всё промокло! Ты что, шуток не понимаешь? Скучно с тобой. Брат, вали отсюда.

Смысл жеста был ясен. Тотчас материализовался новый бокал мартини, а Шарль поднялся. Он подставил плечо Филиппу, который был почти одного с ним роста. Принц, навалившись на него, пробормотал:

— Манон… Хочу к Манон. Где она? Спроси быстро.

«Ох, твою мать». И сколько еще ему придется возиться с этими неблагодарными подонками?

Шарль взял телефон Филиппа и ввел пароль. Он зашел в мессенджер, отправил сообщение с вопросом «ты где?», и не прошло и минуты, как старший сын Князя начал его понукать.

— Что она пишет? Что делает? Спроси. Позвони… нет, скажи, пусть отвечает быстрее.

— Да, секунду.

— И брачный… контракт. Пусть подписывает быстрее. Почему она тянет?

— Скоро подпишет. До свадьбы. Куда она денется.

— Я в этот раз так хорошо… всё подготовил, чтобы она не могла сбежать…

Шарль вполуха слушал его бормотание, отправив еще пару сообщений. К тому времени, как они покинули казино, пришел ответ от Манон, но Филипп был уже не в том состоянии, чтобы его воспринять.

«Манон, прости, отец вызывает, сегодня не смогу поговорить», — напечатал Шарль первое, что пришло в голову, и позвал двоих охранников.

— Везите его в любой свободный люкс.

На всякий случай Шарлю нужно было проводить его до номера. И, что самое важное, прибрать к рукам его мобильный телефон.

Если Феликс был просто безумцем, то Филипп прогнил изнутри.

Он обожал снимать всякое… Шарлю было страшно даже представить, какие фото и видео хранятся в телефоне, который Филипп иногда небрежно оставлял ему «на чистку».

Шарль не раз советовал ему: если потеряешь — это конец, такое даже адвокат не вытянет, так что не снимай и не сохраняй. Но тот и слушать не желал.

«Вляпалась ты в дерьмо, Манон».

Шарль испытал короткий укол жалости. Впрочем, его собственная доля была немногим легче.

Глава 11

Филипп, едва державшийся на ногах, покинул зал в сопровождении Шарля. Глядя им в спину, наследный принц отхлебнул свежий мартини и, не притрагиваясь к картам, принялся ворчать.

— До смерти надоело. Мало того что из-за своей немощи едва не загнулся и вылетел из очереди на престол, так еще и смеет строить из себя старшего брата. Раздражает. Нельзя ли его куда-нибудь сбагрить? Как стану великим князем, сошлю его так далеко, чтоб глаза мои не видели. Есть идеи, в какую страну?

— В Штаты. Там обожают изгнанную европейскую аристократию, — равнодушно отозвался Ив.

Его болтливый единокровный брат, похоже, не собирался возвращаться к покеру. Судя по опыту, Феликс просто тянул время, потому что на руках у него не было хороших карт.

Предчувствуя долгую тираду, Ив достал сигарету. Стоило ему сделать затяжку, как на него обрушилась новая волна нытья принца.

— Если отправлю его в Америку, он ведь попрется на какое-нибудь дешевое шоу нести чушь, а? Лучше бы сдох во время той операции. Реально, как он выжил? Только мешается, ни то ни се.

С самого детства Филипп перенес несколько операций из-за проблем с легкими. Каждое вмешательство было вопросом жизни и смерти, а периоды реабилитации затягивались на долгие месяцы. Разумеется, на всех официальных снимках того времени красовался только второй сын — Феликс.

Филипп так и не смог пройти обязательную для наследника военную службу. Будущий главнокомандующий, который даже не нюхал пороха. Наследный принц, который задыхался при малейшей нагрузке, заставляя окружающих неловко отводить глаза всякий раз, когда он пытался заговорить.

В современном мире «голубая кровь» осталась лишь символом. Но каким символом мог стать больной великий князь?

Возможно, всё было бы иначе, веди он себя достойно. Однако Филипп, мотаясь между больничной койкой и реабилитацией, словно пытался компенсировать свои страдания, создавая одну проблему за другой. Он оставлял на телах тех, кто попадался ему под руку, синяки — словно ставил на них личную гербовую печать.

Неизвестно, чье это было решение, но после последней операции Филипп отказался от статуса наследника. И с того момента, как ему пришлось склонить голову перед младшим братом, суммы, которые княжеский дом тайно выплачивал его жертвам за молчание, выросли в разы.

По крайней мере, так гласили сведения, которые Микола раздобыл для Ива.

— Знаешь, что бесит больше всего? Кажется, он до сих пор метит на мое место. С рыданиями подписал отречение, но когда речь зашла о том, чтобы лишить прав его будущих потомков, устроил истерику, мол, вскроет вены. Если этот урод умудрится заделать щенка, тот будет следующим в очереди после меня. Это же бред!

Феликс возмущенно мотнул головой и щелкнул пальцами. К нему тут же подошел телохранитель.

— Следи, чтобы мартини не заканчивался. Где брат?

— Адвокат Дюверже благополучно доставил его в президентский люкс. Передал, что вернется, как только убедится, что господин уснул.

После доклада лучшие агенты охраны Монако засуетились, выполняя поручение. Ив стряхнул пепел в пепельницу, и Феликс пробормотал:

— И Шарль туда же... Странный он. Всегда обожал баб, а тут вдруг — Маэль? С чего вдруг такая серьезность? И мне — ни слова.

Шарль при каждой встрече сверлил Ива взглядом, полным неприкрытой враждебности.

И сегодня он вел себя вызывающе, явно пытаясь задеть Ива. Зрелище напоминало пса, который скалится и вываливает язык. А заодно метит территорию, не замечая, как мочится под себя.

Ив прекрасно понимал, что рисует в своем воображении этот «золотой мальчик», и какая роль в этих фантазиях отведена ему самому. Мечтать не вредно, но вот как эти фантазии повлияют на реальность — другой вопрос.

Пока Ив прикидывал варианты, Феликс, одним махом осушивший мартини, принялся жевать оливку.

— Ив, я заметил, ты на теннисе тоже постоянно пялился на Маэля.

Разве?

Ив отнял сигарету от губ.

Маэль дергался, уворачиваясь от мяча, словно перепутал вид спорта. Его можно было бы счесть совершенно неспортивным, если бы не моменты, когда он взмахивал ракеткой с поразительной точностью. И при этом он даже не пытался скрыть, насколько ему скучно и противно всё происходящее.

А в последнем сете, после тех угроз, он всё же показал класс — просто потому, что иного выхода не было.

«Может, я и правда пару раз посмотрел на него», — подумал Ив. Было забавно видеть это выражение лица: «Нельзя выигрывать», — и тут же азартный блеск в глазах.

— У меня, знаешь ли, тоже есть зрение, — ответил Ив, туша сигарету.

— А?

— Отрицать, что он чертовски хорош собой, было бы глупо.

Это была простая констатация факта. Но пьяному принцу она показалась невероятно смешной: он зашелся в лающем хохоте.

— А-ха-ха-ха! Что, Маэль тебе приглянулся? Опоздал ты, дружище. Хочешь, попрошу Шарля уступить? Я спас его «Ривьеру», он для меня что угодно сделает. Он у меня с рук ест.

— Не в этом дело.

Ив сблизился с этим единокровным братом лишь по необходимости. Ему не нужно было долго играть в дружбу. Проигнорировав пустую болтовню, Ив щелкнул по фишке.

— Мы играли в теннис. Ты проиграл, так что гони выигрыш.

— Эй, ну брось.

Ив, не глядя, бросил на стол голубую фишку в две тысячи евро. Феликс поймал её и принялся хаотично перемешивать гору фишек перед собой. Разноцветный пластик зашуршал по зеленому сукну.

— Ив, это уже в прошлом. Надо было требовать приз тогда, сейчас уже неинтересно.

Несмотря на то что он едва сидел от выпитого, принц технично ушел от ответа. Ив молча смотрел на него, и Феликс, пошатываясь, приподнялся.

— Хочешь пари, если тебе так обидно?

Стол перед ним был завален картами и фишками так, что места не осталось.

— Только не в покер. Ты в нем почти профи. Говорят, ты купил нашу гостиничную сеть на деньги, выигранные за столом.

— Тогда в семикарточный стад.

— Нет, в этом ты тоже наверняка силен.

В зале, созданном для азарта, можно было выбрать что угодно, но принц со своим затуманенным мозгом пытался изобрести велосипед. Когда терпение Ива уже было на исходе, Феликс хитро прищурился.

— Давай что-нибудь попроще. Ну... например, угадай, как долго Шарль и Маэль вместе. Чья догадка будет ближе к истине, тот и выиграл.

Нужно быть сказочно праздным наследником престола, чтобы интересоваться чужой постельной хроникой. Но Ив лишь едва заметно кивнул.

— Твой выбор первым, Ваше Высочество.

Поддаться в нужный момент, вовремя выиграть — и, используя это, выбить себе преимущество. Вот что ему сейчас требовалось. Ив сделал глоток остывающего виски.

— Если Шарль говорит, что долго — значит, реально долго. Он же сказал, что всё серьезно? Но прошлым летом мы с ним зажигали на Багамах с девчонками. Значит, тогда они еще не сошлись. Так... сентябрь, октябрь, ноябрь... Полгода? Месяцев семь! Ставлю на семь месяцев.

Можно ли назвать пари состязанием, если ты знаешь ответ? В памяти Ива до сих пор четко всплывала та сцена гей-драмы.

«Он говорил про год».

Сказать «год» и победить. Проще простого.

И потребовать можно многого. Например, приглашение на ужин с Люсьеном III, или места рядом с великим князем на аукционе Only Watch или на предстоящем Гран-при. Было нелепо, что возможность нормально встретиться с собственным отцом приходится выигрывать в пьяном споре, но такова была реальность.

Шанс есть шанс. А то, что дается легко, шансом не называют.

— Три месяца.

Ив прекрасно знал правильный ответ, но из его уст вылетела цифра в четыре раза меньше реальной.

— Ого. Ты так низко оцениваешь серьезные отношения исполнительного директора сети отелей «Ривьера»? Жестоко.

— Не думаю, что у него настолько крепкий желудок, — ответил Ив, не уточняя, кого именно имеет в виду.

{Корейское выражение «иметь хороший желудок/аппетит» (비위가 좋다) означает способность терпеть что-то неприятное, не выказывая брезгливости.}

Он вспомнил те светлые глаза. Просьбу проиграть. «Зачем побеждать принца? Только лишние хлопоты», — говорил Маэль.

«Может, я просто слишком часто слышал его имя, пока был в казино».

Это был иррациональный поступок, но Ив списал его на минутную прихоть. Почему бы не проверить, что будет, если один раз последовать его совету? Ведь в прошлый раз он выиграл по своей воле, теперь можно попробовать и по-другому.

В этот момент в зал вошел Шарль, разминая плечи. Феликс тут же заорал:

— Эй, Шарль! Сколько месяцев?

— ...Простите?

— Сколько вы с Маэлем вместе? Говори как есть!

— Ну... с прошлогоднего бала роз. Получается, около года? — ответил блондин, почесывая щеку.

Феликс разразился хохотом и швырнул фишки в сторону Ива.

— Я выиграл! Ведь так?

От радости он зачерпнул горсть фишек и подбросил их над головой, словно конфетти. Зрелище пьяного ликования было жалким. Шарль, хлопая глазами, спросил:

— Я не совсем понимаю... что именно вы выиграли...

— Да не в этом дело! А-ха-ха! Шарль, прикинь, вы целый год вместе, а тут такие дела. Иву тоже приглянулся твой Маэль. Говорит, глаз отвести не может!

Феликс смеялся до икоты, закатывая глаза. Лишь когда этот неприятный смех стих, Шарль, кривя губы, процедил:

— Мало ли кому он нравится. Только невоспитанные ублюдки пускают слюни на чужую еду.

Ив лишь коротко и сухо усмехнулся в ответ.

Глава 12

В центре круга ликовал Феликс. Медленно моргая, он наконец неловко приподнялся, помогая себе руками, и хихикнул.

— Слышал, Ив? Вот такие дела.

— Я слышал.

— И что, тебя это совсем не задевает?

Для Ива, который не был приверженцем подобных наклонностей, признание себя геем было сугубо стратегическим выбором.

Как и сетования Феликса о том, что он чувствует себя «племенным жеребцом», главной обязанностью наследника престола было производство потомства.

Одной из причин, по которой Феликс так невзлюбил нынешнего Филиппа, было то, что тот уже успел обзавестись ребенком. Человек, в чьих жилах текла кровь правителя, в любой момент и в любой форме становился угрозой для наследного принца или его будущих детей.

Далеко за примером ходить не надо: дед нынешнего князя, Люсьена III, был внебрачным сыном князя де Бройля. Лишь потому, что титул наследовать было больше некому, трон перешел к его сыну — отцу Люсьена III.

Внебрачные дети не имели права на престол. Они были лишь досадным позором. Однако дети этих «бастардов» мгновенно превращались в острое лезвие, занесенное над троном.

«Я не стану для вас угрозой».

Именно этот посыл Ив должен был транслировать правящему дому до тех пор, пока его не признают официально. Только получив это чертово признание, он сможет планировать дальнейшие действия.

— Ив, ну же, вы должны вцепиться друг другу в глотки. Он только что назвал тебя ублюдком.

Только высокородные господа могли позволить себе роскошь заботиться о чести и оскорблениях. Ив скользнул взглядом по груде бессмысленных слов и усмехнулся.

— Шарль, кажется? В целом, ты не сказал ничего неверного.

Ив посмотрел на него искоса. Вид у этого холеного, выросшего в тепличных условиях сынка был такой, будто у него сейчас глаза на лоб полезут.

— Что?

— Я и правда невоспитанный ублюдок.

Ив продолжил с едва уловимый усмешкой:

— И насчет слюней ты тоже прав.

Правда, природа его «слюнотечения» была совсем не той, что вообразил себе этот блондин. Но прояснять детали не стоило.

Просто после вынужденного просмотра этой низкопробной любовной драмы, попытка Шарля пометить территорию выглядела крайне комично.

— Но ты уверен, что всё еще держишь ситуацию в руках?

Шарль, разъяренно шагавший в сторону Ива, резко замер. Он словно пытался прощупать, что именно Иву известно. В этот момент Феликс, с интересом наблюдавший за сценой, схватил Шарля за руку.

— Завязывай. Я спать хочу. Когда проснусь, обязательно доругайтесь. Я ведь должен получить выигрыш от Ива.

Наследный принц, осушивший еще один бокал мартини, пробормотал это заплетающимся языком. Видимо, его окончательно развезло — сидя в кресле и вцепившись в Шарля, он ощутимо заваливался набок.

— Ив, я… ну… пришли мне какие-нибудь часы. Те, что носит тот испанский теннисист. И только не вздумай присылать дешевку за сто тысяч евро, я обижусь.

— Пришлю на этой неделе, — ответил Ив, едва заметно прищелкнув языком.

Зря он доверился этому адвокату, Маэлю Муну. Дело было не в деньгах. Просто поддаваться и проигрывать было так же утомительно, как и побеждать. Глупая попытка поверить во что-то из-за мимолетной прихоти.

— О, подожди, я что, впервые выиграл у Ива? Потрясающее чувство!

Ив уже надеялся, что этот пьяный бред скоро закончится, когда Феликс вдруг обвел взглядом зал казино.

— Ив. Раз уж у меня такое хорошее настроение, хочешь, разрешу тебе устроить свадебный банкет здесь? В отеле «Ривьера». Для Филиппа и Манон.

Он произнес это так, словно оказывал величайшую милость. Ив, сидевший, подперев подбородок рукой, вскинул бровь.

— Брату не пристало нагло праздновать свадьбу в Княжеском дворце раньше меня. Где мне тогда праздновать свою? Я ведь еще не женат. Да и отец, кажется, не в восторге от этой идеи.

Шарль, едва удерживая Феликса на ногах, попытался вмешаться:

— Ваше Высочество, уместно ли решать такое сейчас? До свадьбы осталось совсем немного, подготовка уже идет полным ходом…

— И что?

— Простите?

— Шарль. Какая мне разница, что там идет полным ходом?

Мутный взгляд Феликса ледяным грузом опустился на Шарля. Взмахнув рукой, принц небрежно ткнул его пальцем в лоб. Шарль стиснул зубы, но заставил себя натянуть подобие улыбки.

— Я… я передам Сержу. Князь узнает об этом завтра до завтрака.

— Вот и славно. Шарль, если не выйдет — буду винить тебя. «Ривьера» — отличное место. Нужно поддержать бизнес, я ведь его запускал. Ив, завтра с тобой свяжутся.

Это было уведомление, не требующее ответа. Ив лишь слегка кивнул, искусно скрывая минутное замешательство.

Без всяких усилий с его стороны вся правящая семья сама явится в отель «Ривьера». На такую удачу Ив даже не рассчитывал.

«Неужели этому адвокату и правда так везет?»

Или это просто совпадение и результат точного расчета?

Впрочем, неважно. Ив вспомнил людей, которые восторженно кричали, делая ставки на рулетке по числам, названным Маэлем. В этот миг он невольно почувствовал себя одним из них и издал короткий смешок.

Пошатываясь, Феликс нащупал ножку бокала и скомандовал:

— Везите меня во дворец.

После этой фразы и пьяница с его свитой, и многочисленные телохранители мгновенно испарились.

Микола, который в «Ривьере» обычно исполнял роль дилера, перевел взгляд на россыпь разноцветных фишек, усеявших черный ковер подобно лепесткам, и спросил:

— Партнер, вы всё-таки остановили выбор на адвокате Мун-Матьё?

Ив на мгновение задумался.

Бесполезно просто болтать о том, что ты гей. Нужно показать отношения, чтобы в них поверили. Максимально серьезно, еще до подачи иска о признании отцовства.

Вопрос был лишь в том, кого поставить рядом с собой. План созрел давно, не хватало только исполнителя.

В этой нелепой пьесе главным героем не обязательно должен был быть Маэль. Тем не менее, ответ прозвучал легко:

— Почему бы и нет.

— Есть варианты гораздо проще.

Другими словами, Микола намекал, что с Маэлем легко не будет.

Азартная игра — это предсказание будущего, а секретарь Ива, которого тот подобрал прямо за игорным столом, мастерски владел прогнозами на основе статистики. Хотя здесь не требовалось сложных вычислений. Характера Маэля, который он уже успел продемонстрировать, было достаточно, чтобы предугадать его реакцию.

— Знаю.

— Шанс, что он согласится, крайне мал. Даже если он сам предпочитает мужчин. Выбирать его только ради того, чтобы о плане знало как можно меньше людей — безрассудно.

Для немногословного Миколы речь была необычайно длинной. Ив медленно допил остатки алкоголя и произнес:

— Дело не в количестве знающих людей.

— Тогда…

— Мне просто нравятся везунчики.

Поймет ли такой ответ Микола, который лишился левой руки из-за одной неверной ставки — из-за неудачи, разрушившей всю его статистику? Секретарь открыл было рот, но промолчал. Ив указал взглядом на фишки на полу:

— Собери их и купи на них те часы. Отправь сразу же.

Фишки, которые хозяин не соизволил забрать, принадлежат тому, кто их поднял.

Ив поднялся и медленно подошел к огромному окну.

Первое правило дизайна казино: никаких окон, часов и зеркал. Игрок должен забыть о времени и погрузиться в процесс — так выгоднее заведению.

Это правило знали многие, но здесь оно было исключением. Игрокам здесь не нужно было забывать о времени. Ведь на кону в одной партии стояли суммы, которые обычный человек не заработал бы за всю жизнь.

За окном, у подножия утеса, мерно разбивались о берег лазурные волны. Ив открыл окно, подставляя лицо морскому бризу, и улыбнулся.

«Какое там везение».

Конечно, он только что убедился в его силе. Но слова об «удаче» были скорее отговоркой для Миколы. Ив просто протянул руку и схватил Маэля, потому что тот оказался самым острым ножом под рукой.

Брат Манон, симпатичный гей, оказавшийся в той самой курилке, где Ив сорвал куш… Да еще и этот блондинчик, его бывший или кто он там, так вовремя оскалился перед его сводным братом. Вот и всё.

Продукт случайности. В этом выборе не было никакого глубокого смысла.

«Хотя, есть кое-что, на что я рассчитываю».

Тот блондин, кажется, сын главы юридической фирмы? Тот самый, что устраивал жалкие сцены, угрожая уволить Маэля после расставания. Ив не был уверен до конца, но надеялся, что этот парень исполнит свою роль на отлично.

Чтобы Маэль оказался прижат к стенке.

Люди в тупике становятся отчаянными, а отчаяние сужает кругозор. Тогда они становятся острыми.

Опыт подсказывал Иву: чем острее инструмент, тем удобнее им пользоваться.

И Иву это нравилось.

С этой мыслью он отвел взгляд от моря, готового поглотить всё на своем пути.

•••

— Желаете проверить вашу бронь?

— Ах… Э-э… Секунду.

Когда Маэль замялся, хостес французского ресторана «Le Louis», расположенного на цокольном этаже отеля «Монте-Карло», вежливо улыбнулась и кивнула.

Маэль в замешательстве огляделся и в очередной раз сверился с часами. Всему виной был конверт, обнаруженный на рабочем столе после обеда.

Убедившись, что дверь кабинета плотно закрыта, он заглянул внутрь и увидел фотографии, которые рано или поздно должен был увидеть.

А на самом верхнем снимке красовался приклеенный стикер с небрежной надписью:

[ 19:20, Le Louis ]

Ни даты, ни имени.

Маэль предположил, что отправитель передал фото и теперь хочет обсудить детали. Именно поэтому он выкроил время и пришел сюда.

Однако до 19:19 он так и не увидел в лобби отеля человека, отправившего конверт.

Зайти внутрь и просто ждать он не мог. «Le Louis» — ресторан с тремя звездами Мишлен, куда очередь на бронь растягивалась минимум на полгода.

«У меня есть его номер».

Это был рабочий номер для связи с клиентами. Пока Маэль раздумывал, стоит ли звонить и спрашивать «где вы?», цифры на часах сменились.

19:20

И в этот же миг чья-то рука легла ему на плечо.

Глава 13

Морщинистая рука на мгновение коснулась пиджака Маэля и тут же отстранилась.

— Адвокат Мун-Матьё.

— Ах, здравствуйте, господин Бернарди.

— Надо же, пригласили меня поужинать в такое место. Должно быть, забронировать столик в «Le Louis» было непросто.

Маэль смотрел в лицо адвоката, до странности напоминавшее старого филина. Пока он пытался скрыть замешательство, Тьерри Бернарди — советник Княжеского дворца Монако и председатель Коллегии адвокатов Монако — уверенно шагнул под белые своды входной арки и обратился к хостес:

— Должна быть бронь на имя адвоката Маэля Мун-Матьё.

— Нет, я…

Все, что у Маэля было на руках — это записка с просьбой прийти сюда. Однако времени на недоумение не осталось.

— Бронирование на 19:30 подтверждено. Прошу вас, господа, следуйте за мной.

Администратор, словно только и дожидаясь их, решительно зашагал вперед и распахнул золоченые двери ресторана «Le Louis».

Интерьер слепил глаза: казалось, каждый сантиметр здесь был покрыт позолотой. Центр потолка венчал купол с росписью в стиле рококо, утопающей в небесной синеве. Маэль шел мимо столиков, расставленных на почтительном расстоянии друг от друга, чтобы гости не мешали чужим беседам, и пытался разгадать чужой замысел.

«На то должна быть причина».

Ужин в баснословно дорогом месте с человеком, который в день, когда компрометирующие фото попали в руки Маэля, вел с ним жесткую борьбу за условия мирового соглашения между Филиппом и Манон.

Похоже, новый исполнительный директор отеля «Riviera» отличался нетерпеливостью.

— Закажем сет-меню. И, пожалуй, легкое винное сопровождение?

— Да. Как пожелаете.

Цифры в меню, замеченные мельком, поражали воображение. Впрочем, это была не та встреча, где стоило беспокоиться о вкусе еды. Когда Маэль покладисто согласился, Бернарди добродушно рассмеялся.

— Не ожидал, что удостоюсь такой любезности от адвоката Мун-Матьё.

Маэль лишь вежливо улыбнулся в ответ.

Подали вино и закуски; завязался пустой разговор. Обсуждали здоровье общего знакомого юриста, ремонт водопровода, из-за которого в здании суда вторую неделю не работали уборные, и прочие мелочи.

Пока Маэль колебался, Бернарди сам непринужденно перехватил инициативу:

— Сейчас у вас в семье намечается большое торжество, должно быть, голова идет кругом? Помню, как я сам разрывался перед свадьбой сына.

Маэль, у которого совершенно пропал аппетит, отложил вилку, едва раскромсав спаржу под соусом из овечьего молока. Это дело касалось обеих сторон. Момент был подходящий, чтобы поднять нужную тему, пусть и издалека.

— Раз уж зашел разговор… Ко мне в руки случайно попали некоторые фотографии.

— Фотографии?

Бернарди проявил осторожность. Он даже не поднял взгляда, сосредоточенно изучая свою спаржу, но Маэля это не остановило.

— На снимках запечатлена жертва насилия. Даже по фото видны тяжелые повреждения: гематомы и ссадины на лице и верхних конечностях, подозрения на травмы головы и шеи, возможные переломы.

— Ох, боже мой. К чему такие ужасы за обеденным столом?

Адвокат Филиппа продолжал невозмутимо резать спаржу. Маэль продолжал:

— Насколько мне известно, жертве заплатили за молчание. Но вы ведь знаете: в наших краях дела о побоях могут расследоваться и караться законом вне зависимости от желания пострадавшего. Я, как третье лицо, имею полное право подать заявление.

— Ну, этого я не знать не могу.

Только тогда Бернарди поднял голову. Слегка покачивая бокал с прозрачным золотистым вином, он издал короткий смешок.

— Но зачем беспокоить людей, которые получили деньги и живут себе спокойно? Бередить чужие раны — не наша работа. Дам вам совет: на первом месте всегда должна стоять защита и уважение интересов клиента. Вы разве приняли поручение от этой стороны?

— Нет.

— Тогда тем более не тратьте время. Пострадавшая сторона может заявить об отсутствии претензий, и тогда ваше заявление не будет стоить и гроша. Бессмысленная затея. Знаете, как много людей стыдятся того, что их избили? Немногие захотят выставлять такое на всеобщее обозрение.

Это была долгая нотация. Он произносил её тоном старшего коллеги, дающего наставление младшему, но в его словах не было ни капли искренней заботы.

— Если хотите гнаться за справедливостью, адвокат Мун-Матьё, в мире полно других путей, помимо адвокатуры.

— Как ни прискорбно, я завел этот разговор вовсе не из соображений справедливости.

Маэль твердо встретил взгляд его морщинистых глаз. Они уже не раз сталкивались при обсуждении брачного контракта. И каждый раз Маэль убеждался: перед ним скользкий и расчетливый человек. Бернарди прекрасно понимал, что условия контракта выходят за рамки нормальных, но, словно попугай, твердил одно и то же: положение Княжеской семьи не позволяет идти на иные уступки.

Переговоры зашли в тупик. А родственники Манон лишь давили на неё, недоумевая, почему она не подписывает «обычный типовой договор».

— Думаю, вы догадываетесь, к чему я клоню. Стоит ли мне облекать это в более точные слова?

— Если слова лишние, то и произносить их не стоит.

Бернарди прочистил горло и вытер губы салфеткой, хлопая своими большими, как у филина, глазами. Маэль заговорил ровным тоном:

— Фотографии меня шокировали и разочаровали, но не мне вступать в этот брак. Я не хочу ворошить прошлое. И меньше всего я хочу, чтобы моя сестра получила такой удар.

В этих словах не было ни грамма правды. Каждое слово было ложью, направленной на самого себя. Маэлю было противно от собственного голоса.

Разочарование? Это было слабо сказано. Ему хотелось разнести эту свадьбу в щепки. Вытащить всё грязное белье наружу, сорвать этот брак любыми, даже незаконными методами.

Но если подумать о последствиях…

Единственное, что Маэль мог сделать сейчас для сестры, которая наотрез отказывалась отменять свадьбу, — это вот что:

— Прошу вас признать, что предложенный ранее брачный контракт содержит абсурдные пункты, и включиться в переговоры должным образом. Вам лучше любого другого юриста известно, что этот документ юридически несостоятелен, так что, полагаю, вам даже не придется прилагать усилий, чтобы убедить своего клиента.

Слова давались с трудом; еда, вкус которой он даже не почувствовал, тяжелым комом стояла в желудке.

Адвокат оппонента молча окинул Маэля мутным взглядом. Самый влиятельный юрист в округе и доверенное лицо самого Князя. Маэль, собрав остатки мужества, добавил:

— Вам даже не нужно беспокоить своего клиента известием о том, что мне что-то известно. Фото попали ко мне по чистой случайности.

Деньги за молчание наверняка передавал сам Бернарди. И если бы стало известно об утечке, именно у него возникли бы проблемы. Только после этих слов напряжение в челюсти старика спало.

— Я вас понял. К чему было так дрожать из-за такой ерунды? Я постараюсь что-нибудь сделать, так что давайте закончим ужин.

Несмотря на то, что у Бернарди не было иного выхода, его реакция оказалась на удивление покладистой.

Спаржу унесли, подали основное блюдо. Затем появилась сырная тарелка, сорбет с розовым перцем и суфле из маракуйи. За столом велся лишь минимально необходимый диалог.

— Было очень вкусно. Прошу прощения, у меня еще дела, поэтому я откланяюсь. Увидимся в день переговоров.

Бернарди поднялся, не дожидаясь счета. На его лице играла улыбка, но едва ли он был в восторге.

Ошеломленный тем, как быстро всё разрешилось — ему даже не пришлось доставать те ужасные снимки в качестве доказательства, — Маэль попросил счет, пытаясь перевести дух.

И в этот момент…

— Маэль!

Голос был настолько знакомым, что Маэль невольно вздрогнул. На место, которое только что освободил Бернарди, бесцеремонно уселся Шарль.

— Так это ты звал меня сюда? Не зря я решил проверить, когда возникли сомнения.

— …О чем ты вообще говоришь?

Маэль не скрывал отвращения. Он старался избегать этого человека всеми силами, а тот мало того что подсел без приглашения, так еще и нес какую-то чушь. Однако Шарль лишь весело рассмеялся.

— Ты же сам просил меня прийти в «Le Louis» к восьми тридцати. Оставил записку на машине.

«Записку?» Гнев вспыхнул в груди Маэля. Он уставился на ослепительно белую скатерть, пытаясь подавить ярость, но Шарль не умолкал.

— Никогда бы не подумал, что это ты. Решил поужинать? Ты даже умеешь бронировать такие места? Я почти тронут…

— Я уже закончил. Собираюсь оплатить счет и уйти.

— А? Что? Эй… Да ладно тебе, шутка не задалась.

Шарль улыбался своей маслянистой, приторной улыбкой, пытаясь превратить всё в фарс. Типичный Шарль — лощеный и скользкий.

— Что закажем? Говорят, здесь отличное винное сопровождение. Сегодня я угощаю, так что заказывай что хочешь. Давай выпьем и забудем все обиды, а?

Глава 14

К счастью, исправлять грандиозное недоразумение самому не пришлось — подоспел официант со счетом и вежливо уточнил:

— Господин, как вы и просили при бронировании, сегодняшний ужин уже оплачен картой, номер которой вы оставили. Все в порядке?

— Ах… вот как. Я и забыл.

— Вам понравился ужин?

— Было очень вкусно. Спасибо.

Разговор был коротким. Но даже осознание того, что не придется выкладывать больше тысячи евро за еду, чей вкус он даже не запомнил, в компании неприятного человека, не принесло Маэлю облегчения.

Как только официант отошел, Шарль вцепился в него:

— Что это сейчас было? Ты позвал меня, потому что хотел поговорить, разве нет? Маэль, ты ведешь себя крайне нетактично, сам же меня пригласил.

— Ты что-то путаешь. Я тебя не звал, Шарль. Тебе стоит поискать того, кто на самом деле это сделал.

К накопившейся ярости добавилось раздражение, и настроение окончательно пробило дно. Маэль пристально посмотрел на руку, сжимавшую его запястье, но Шарль не отступил, лишь нагло ухмыльнулся.

— Ладно, признаю. Я был неправ, что причинил тебе боль. Мне нечего сказать в свое оправдание, виноват. Но, Маэль, ты же сам понимаешь…

Он наклонился ближе. Повеяло резким ароматом сложного парфюма, сделанного на заказ в каком-то ателье.

— Я не гей, и никогда им не был. Поэтому я засомневался и ошибся всего один раз. Вот и всё. Сейчас я ведь даже сказал, что люблю тебя.

Несмотря на приличное расстояние между столиками, он понизил голос, словно доверял великую тайну.

«И к чему этот стыд теперь? Когда всё уже кончено».

Пока Шарль шептал, он нарочито выставил напоказ запястье с часами, которые когда-то подарил ему Маэль.

«Можешь купить мне это? Часы — это ведь время. Они символизируют вечность наших отношений. Я буду носить их и каждый раз думать о тебе».

На ту наглую просьбу Маэль ответил согласием. Он всегда был слаб перед словами вроде «вечность» или «семья». И это при том, что он был адвокатом, зарабатывающим на чужих семейных руинах. Он самонадеянно полагал, что с ним расставания никогда не случится.

Шарль, неверно истолковав взгляд Маэля на старый подарок, мягко погладил его ладонь.

— Маэль, ты ведь тоже вспоминаешь время, проведенное вместе? Да, такое не забывается. Нам же было хорошо.

Ощутив лишь омерзение, Маэль попытался вырвать руку, но Шарль с улыбкой сжал её крепче.

— Послушай, Феликс хотел бы как-нибудь увидеться с нами обоими.

— Наследный принц… С чего бы это ему?

— Похоже, он как-то узнал о наших отношениях.

— О каких таких «наших отношениях»?

На этот полный искреннего изумления вопрос Шарль ответил умиротворяющим взглядом. Глядя на эту рожу — со смиренно опущенными бровями, но не сходящей улыбкой, — Маэль почувствовал острую ненависть к самому себе за то, что когда-то встречался с таким ничтожеством. Он выдернул руку и встал.

— Шарль Дюверже.

Маэль не любил сцен, но еще больше он не любил, когда ситуацию искажали. Позор иногда становился самым эффективным решением там, где не работала логика. В конце концов, только вчера он вручил свидетельство о расторжении брака господина Клемонта, включающее раздел имущества.

В ресторане, где витали звуки спокойной классики, отчетливо прозвучал голос Маэля:

— «Наши отношения» закончились тем, что ты мне изменил. Так и передай Его Высочеству наследному принцу: встречаться с вами обоими мне противно.

Маэль кожей почувствовал на себе любопытные взгляды. Лицо Шарля, не ожидавшего такого поворота, предсказуемо перекосилось под прицелом окружающих.

— Ну и странные же у вас шутки, адвокат Мун-Матьё, — неловко повысил голос Шарль.

Оставив его позади, Маэль вышел из ресторана.

Сжимая ноющее правое бедро, он лихорадочно листал контакты в телефоне. По тому номеру, который он час назад колебался набирать в «Le Louis», Маэль позвонил дважды. Владелец номера не ответил.

— Ха…

С покрасневшими глазами Маэль сел в машину и завел двигатель.

•••

От сводного брата-пьяницы пришло сообщение: часы он получил.

Вместо ответа Ив снова пробежал глазами официальный документ, присланный из княжеского дома. Запрос о содействии в организации свадебного банкета наследного принца Филиппа. В нем прилагался длинный список: комнаты, которые нужно освободить, помещения, которые следует предоставить в аренду, и перечень того, что принимающая сторона должна подготовить своими силами.

Как только он закончил беглое чтение, двери лифта открылись.

В воздухе стоял тяжелый запах пыли. На подземном этаже отеля, в зоне разгрузки, это было неизбежно — здесь постоянно циркулировало всё, что требовалось для жизни гостиницы. В категорию «необходимого для отеля» входили и сотрудники, и подрядчики, и Ив не делал для себя исключений.

Несколько человек, узнав в нем генерального директора, поприветствовали его. Ив кивнул им в ответ и прошел мимо.

Добравшись до своего парковочного места, он обнаружил белоснежный автомобиль, перегородивший ему выезд по диагонали.

Не колеблясь, Ив подошел ближе. Дверь со стороны водителя распахнулась. Это был Маэль.

В темном, душном воздухе зоны погрузки, где постоянно сновали грузы, мужчина решительно шагнул ему навстречу. Его глаза, устремленные на Ива снизу вверх, покраснели от возбуждения.

— Возьмите.

Маэль протянул белый конверт. Взгляд Ива задержался не на конверте, а на необычайно ярком блеске в глазах Маэля — дольше, чем ожидалось. Благодаря этому мимолетному мгновению Ив понял: тот в ярости. А в гневе Маэль становился еще притягательнее.

Но на этом всё.

Ив снова опустил взгляд. Содержимое конверта интересовало его куда меньше, чем другие вопросы.

— Как сюда попал посторонний, не являющийся сотрудником компании-партнера?

Ив легонько, но ощутимо, ткнул носком своего туфля в ботинок Маэля. Тот на мгновение отпрянул, и Ив медленно пробормотал:

— Видимо, пора разогнать службу безопасности.

— Пробраться в зону разгрузки в обход охраны для меня не составляет труда. Даже если вы смените службу безопасности хоть десять раз, ничего не изменится. Я знаю отель «Ривьера» гораздо лучше, чем любая ваша охрана. И я сказал — возьмите это.

Маэль продолжал упрямо протягивать конверт, несмотря на слова о дырах в системе безопасности. Стоило Иву взглянуть на бумагу, как последовало объяснение сквозь стиснутые зубы:

— Это деньги за мой сегодняшний ужин. За вычетом доли господина Бернарди, которого пригласили вы.

— Я и тебя приглашал, — ответил Ив.

Он не понимал, зачем было тащиться в такую даль, чтобы настойчиво впихивать эти гроши. Ради чего? Ради нелепой гордости? Маэль, сжав челюсти, раздельно произнес:

— Ив, я не марионетка, которая будет двигаться так, как вы запланировали.

Не дождавшись ответа, он вздрогнул всем лицом и продолжил:

— Это крайне неприятно, поэтому больше никогда так не поступайте. Если вы еще раз вызовете человека, не предупредив заранее и выдавая его за меня — я подам на вас в суд за фальсификацию.

— Мне показалось, нам по многим вопросам нужно поговорить.

— Я в состоянии решить это сам. Если вы мне настолько не доверяете, зачем вообще предлагали нанять меня?

В его светлых глазах всё буквально кипело. Иву такой накал страстей был неведом.

Это было даже забавно. Разве не этот человек проявлял такое хладнокровие, что советовал любовнику не беспокоиться о размазанной помаде его пассии? Разве не он советовал уступить, если это станет слишком утомительным?

«Я думал, он умеет просчитывать выгоду...»

А теперь он примчался сюда, кипя от негодования из-за задетого самолюбия.

Впрочем, выражение его лица, обретавшее в гневе драматическую живость, было вполне сносным. Пожалуй, это было одним из немногих достоинств этого адвоката. Завершив эту мысль, Ив услышал, как Маэль, сжимая конверт в руке, добавил:

— Заберите деньги. И не смейте больше самолично создавать ситуации за моей спиной, не посоветовавшись со мной. Я сам со всем разберусь.

Казалось, еще пара секунд — и он силой вложит конверт в руку Иву, поэтому тот намеренно не принимал его. Вместо этого Ив искривил губы в улыбке. Вопрос, сорвавшийся с его уст, был вполне искренним:

— Думаешь, разберешься сам?

— Да. И даже если — допустим — в случае с адвокатом Бернарди я готов пойти на уступку, имеете ли вы право вмешиваться в мою личную жизнь?

— Твой партнер выглядел весьма преданным. Но поскольку это не сходилось с тем, что я слышал и видел, я решил, что у вас проблемы с коммуникацией. Это был жест доброй воли.

При этих ироничных словах лицо Маэля исказилось так, будто его ударили. Его губы с опущенными уголками то открывались, то закрывались. Ив готов был поставить всё свое состояние на то, что Маэль сейчас проглотил десяток отборных ругательств. Сдерживая смех, Ив спросил:

— Теперь всё улажено?

— Какое это имеет отношение к моей работе?

— Никакого. Это частная сфера. Но...

Ив не планировал делать это предложение именно в такой момент. Он понимал, что время выбрано не самое удачное, но любопытство взяло верх. И он сказал:

— Мне нужен партнер.

— ...

— Ты кажешься мне подходящей кандидатурой, но я не привык быть на вторых ролях.

Маэль замер с непонимающим лицом, а затем скривился так, будто услышал грязнейшее оскорбление.

— Если согласишься, я приму твой конверт.

Последняя фраза была шуткой.

То ли у Маэля напрочь отсутствовало чувство юмора, то ли он был слишком вне себя — он просто швырнул конверт на пол и с грохотом захлопнул дверь машины.

Глава 15

•••

Манон вошла в прихожую, зевая на ходу. Маэль, сидевший за обеденным столом, заваленным документами, снял очки и оторвался от ноутбука.

— Оппа, перекуси немного, пока работаешь.

Манон, заглянувшая к нему уже после ужина, поставила коробку с десертами на край стола. Когда брат развязал ленту, затянутую крест-накрест, нежно-голубая коробка открылась, явив взору россыпь разноцветных пирожных. Манон, предусмотрительно выбравшая ассорти из мильфея, профитролей, клубничного пая и «Оперы», протянула ему профитроль. Снова зевнув, она как бы невзначай спросила:

— Как у тебя дела с Шарлем?

Она пыталась придать вопросу обыденный тон, но таланта к притворству у неё не было. По тому, как отчаянно сестра избегала его взгляда, Маэль догадался: слухи о недавнем скандале уже успели облететь всё Монако.

— Мы расстались.

— Правда? Серьёзно? Но почему?

Манон искренне симпатизировала Шарлю, парню своего брата. Отчасти в этом была заслуга самого Шарля: он умел расположить к себе. Приятная внешность, манеры — каждый раз, приходя к ним домой, он неизменно дарил Манон какой-нибудь изысканный подарок.

«У меня есть друг, он видел, как ты смешиваешь коктейли в баре, и просто глаз не мог оторвать. Поужинай с ним хотя бы раз. Он богат, так что пусть сводит тебя в дорогое место. Ладно?»

Именно Шарль познакомил Манон с Филиппом.

«Если подумать, это было начало кошмара».

Увидев ту самую фотографию, Маэль при каждой встрече хотел спросить Шарля: неужели он действительно не знал о подобных наклонностях Филиппа, когда представлял его сестре?

Теперь выяснять это было бессмысленно. Вместо того чтобы вступать в споры, Маэль просто оборвал последние нити, связывавшие его с этим человеком.

— Ну так что? Оппа, почему вы расстались, если всё было хорошо? Вы ведь даже не ссорились.

— Просто оба заняты. Совсем нет времени на встречи.

— Да когда это вы не были заняты…

Видимо, слухи об измене до неё ещё не дошли. Возможно, жители этого городка сочли излишним доносить столь грязные подробности до ушей девушки, готовящейся к свадьбе — своего рода местное проявление вежливости.

Маэль помедлил и осторожно спросил:

— Пошли слухи?

— А как иначе? Люди обожают «Le Louis». К тому же там работает уйма народу.

Маэль бессильно улыбнулся и отправил профитроль в рот. Сладкий крем взорвался на языке нежным вкусом. В это время Манон достала что-то из кармана и положила перед ним.

— Я сегодня мельком видела Шарля. Он просил передать это тебе.

На столе лежал браслет — тот самый, который он когда-то швырнул. Вид безупречно отремонтированного украшения вызвал у Маэля приступ тошноты.

— Не бери у него ничего подобного.

— Может, вы попробуете помириться?

— Вряд ли это возможно.

— Но всё же… Шарль дружен с Его Высочеством наследным принцем. Кто знает? Вдруг он мог бы замолвить словечко перед Его Светлостью князем, чтобы тот… ну, не накладывал вето на законопроект о дельте однополых браков…

— Разве что какой-нибудь миллионер-гей явится к нему с чемоданами денег и купит его расположение. А пара слов от Шарля через Феликса ничего не изменят — Его Светлость князь никогда этого не позволит, — отрезал Маэль.

Однако Манон, похоже, всё ещё хотела его переубедить. Нужно было сменить тему. Заметив, как сестра в очередной раз прикрывает рот рукой, подавляя зевок, Маэль спросил:

— Ты не выспалась?

— Хочу попробовать перестать пить таблетки от токсикоза.

С этими словами Манон откусила кусочек клубничного пая. С каждой их встречей её щеки казались всё более впалыми. Разве при беременности не полагается немного прибавлять в весе? Маэль вспомнил обрывки медицинских знаний, в которых не был до конца уверен, и мягко уточнил:

— Врач разрешил прервать прием?

— Нет, дело не в этом. Просто работы много, а от них постоянно клонит в сон. Я не могу позволить себе клевать носом. Уж лучше пусть будет тошнить, чем так. Оппа, позавчера я уснула прямо перед епископом, посреди лекции по предбрачной подготовке.

В Монако, где католицизм является государственной религией, эти курсы обязательны перед вступлением в брак. Маэль горько усмехнулся тому, как планомерно движется свадебный процесс, независимо от его желаний.

— Бывает. Сложно даются уроки катехизиса?

— Совесть немного мучает, ведь ребенок уже в животе.

Маэль не мог сильнее отговаривать сестру или вытащить из портфеля те самые фотографии по одной простой причине: любовь — слишком сильное чувство. Чем больше окружающие сопротивляются ему, тем ярче оно разгорается. Не зря существует понятие «эффект Ромео и Джульетты».

Работая в юридической фирме, Маэль до тошноты наслушался подобных историй, выдавая клиентам салфетки для слёз. Финал всегда был одинаков: когда любовь, расцветшая вопреки запретам, втаптывалась в грязь, людям было труднее всего обратиться к семье, которая их предупреждала. Признать перед родными свою ошибку было невыносимо.

Он не хотел давить на Манон так сильно, чтобы их отношения испортились окончательно. Она должна знать, что у неё есть дом, куда можно вернуться.

Именно поэтому Маэль отказался от роли «злодея». Вместо этого он сосредоточил все силы на том, чтобы переписать брачный контракт — так, чтобы в случае чего развод был максимально простым и выгодным для неё.

«Ты уверен, что об этом можно договориться? Я попробую надавить, но, честно говоря, сомневаюсь, что та сторона примет такие условия», — даже Диана выразила сомнение по поводу некоторых пунктов. Она намекала, что любые их телодвижения бессмысленны, если адвокаты противной стороны не сдвинутся ни на йоту.

Однако юридическая команда княжеского дома сама прислала дату встречи в сопровождении доверителей. Это означало: «Мы всё поняли, давайте подписывать». Только тогда Маэль смог немного выдохнуть.

— Манон, ты проверяла новую редакцию брачного контракта? Я добавил туда несколько пунктов.

— Нет… Диана звонила и сказала, что почти всё, о чем ты говорил на совещании, было принято. Но я тогда была слишком занята новостями о переносе банкета в отель «Ривьера».

Ах, да, было и это. Место проведения свадебного банкета внезапно перенесли из внутреннего двора Княжеского дворца в отель «Ривьера».

— Тебе объяснили причину такой спешки?

— Я уже о таком не спрашиваю. Раз меняют, значит, есть причина. Просто принимаю как факт.

Хотя невеста считается главной героиней свадьбы, на деле от Манон требовалось лишь вовремя явиться и не совершать резких движений. Доев пай, она принялась выбирать следующее лакомство и пробормотала:

— Впрочем, то, что выбрали «Ривьеру», даже к лучшему. Это место нам как родной дом. По-моему, мы знаем его лучше, чем архитекторы, которые его строили.

— Ещё бы, мы годами носились там по всем офисам и номерам.

Отец долгое время работал генеральным менеджером «Ривьеры». Не имея возможности оставить детей дома одних, он пристраивал Маэля и Манон после школы в пустующих кабинетах отеля. В какой-то момент они проводили там больше времени, чем дома, так что слова сестры не были преувеличением.

— По крайней мере, ты знаешь все лазейки, как сбежать оттуда, не попав в объективы камер.

— Я не собираюсь убегать, оппа, — отрезала Манон в ответ на его скрытый подтекст.

Когда она потянулась за мильфеем, Маэль с серьезным видом поднялся с места. Прежде чем уйти за тарелкой, он развернул ноутбук к сестре.

— Проверь контракт. Файл открыт. Если будут непонятные термины — сразу спрашивай. Завтра при подписании нужно всё сверить еще раз. Если хочешь что-то исправить, говори сейчас.

Пока Маэль выбирал тарелку для десерта, Манон подала голос из-за его спины:

— Завтра ты будешь рядом. И Диана тоже.

— Да. Так что волноваться не о чем.

Он ответил, наливая ей стакан молока. Манон затихла, вглядываясь в экран. Однако смотрела она вовсе не на брачный контракт.

[Копия согласия на регистрацию генетической информации в системе поиска семей для корейских усыновленных за рубежом]

Это было письмо в личном почтовом ящике, который он открыл ранее, чтобы кое-что проверить. Одно из многих открытых окон браузера.

— Ой, оппа, извини. Куда мне нажать? — Манон в замешательстве обернулась.

Маэль несколько раз коснулся тачпада, выводя на экран текст контракта. На мгновение воцарилось неловкое молчание. Ни один из них не проронил ни слова по поводу того письма. Вместо этого Маэль постучал пальцем по экрану.

— Ты наверняка слышала это на встрече, но всё же прочти внимательно.

Он начал объяснять: от базовых вещей, вроде того, что юридическая юрисдикция по всем спорам будет принадлежать Монако, до пунктов о пожизненной защите активов будущего ребенка, страховании жизни, создании трастов, праве Манон на пожизненное проживание в определенной недвижимости и запрете на взаимную клевету… Объяснения затягивались по мере увеличения количества пунктов, и Манон, хоть и зевала, слушала со всей серьезностью.

Все те абсурдные условия из первоначального черновика исчезли, не оставив и следа.

— Тут и пункт о разделе имущества есть?

— Он есть в любом брачном контракте. Собственно, раздел имущества — это база, остальное — опции.

— Угу. А то, что ты добавил в конце — это здесь?

— Да. Посмотри пункт 16 статьи 3. О совместной собственности.

— Подожди… Стороны… по взаимному согласию… в качестве совместно нажитого имущества… — Манон медленно читала вслух, её глаза слипались от сонливости. Маэль терпеливо ждал, пока она не остановилась на середине.

— Там добавлен подпункт 7.

[Доля акций Monte-Carlo Société DEO JUVANTE]

Пробежав глазами по экрану, Манон вскинула голову.

— Это же казино Монте-Карло? Зачем это здесь?

— Я внес это в список совместной собственности. С момента подписания половина доли Филиппа переходит тебе.

— Э-э… А так можно? Зачем?

— Это имеет большое символическое значение. Что бы ни случилось, тебя должны считать членом семьи. Ты будешь матерью ребенка, в жилах которого течет их кровь. Хочешь убрать этот пункт?

Он очень надеялся, что она не согласится. Ведь именно этот пункт стал фундаментом, позволившим заключить этот контракт на текущих условиях.

На следующий день после того чудовищного заявления о «подходящем партнере», секретарь Ива нанес визит и устно передал это предложение. Маэль лично отправил этот фрагмент контракта на согласование той стороне для подтверждения.

— Но ведь для меня это выгодно? — спросила Манон.

— Именно так.

— Тогда всё хорошо. Спасибо, оппа. Значит, завтра мне нужно просто всё подписать.

Манон довольно кивнула с расслабленной улыбкой.

Глава 16

День выдался ясным. Лицо младшей сестры, одетой в бежевый твидовый костюм с юбкой — подарок Филиппа, — было мертвенно-бледным. По ней было видно, что сна она не знала.

Говорят, беременным можно чашку кофе, но Манон упрямо отказывалась даже от глотка. Маэль протянул ей тост, намазанный маслом и клубничным джемом, и ободряюще произнес:

— Нервничаешь? Это бывает, у многих так. Не о чем беспокоиться.

— И тошнило, и глаз не сомкнула. Голова пустая.

— Выпей таблетку от токсикоза хотя бы сейчас. Пока будем ехать в Княжеский дворец и ждать там, поспишь в машине. В таком состоянии ты даже текст контракта не разберешь.

Совет был несколько запоздалым, но Манон, немного подумав, послушалась. Съев кусочек тоста, она запила лекарство водой.

Внизу их уже ждал темно-синий седан с государственными номерами Княжеского дворца.

Манон уснула, прислонившись к окну, а сидящий рядом Маэль сверился с часами. Команда юристов Филиппа из соображений безопасности назначила местом подписания одну из приемных внутри дворца.

«Хотят подавить девчонку авторитетом», — подумал Маэль.

С его точки зрения, это был бессмысленный жест. Все, что требовалось от Манон — прочитать контракт и поставить подпись в указанном месте.

[Мы выезжаем во дворец. Будем минут через сорок.]

Перед самым отъездом Маэль отправил сообщение Диане, с которой они должны были встретиться у входа. Однако вместо подтверждения раздался звонок.

— Маэль, беда...

— Диана? Что случилось? Вы где?

— А, ну... я в отделении скорой помощи.

— Что?!

— Виновник скрылся... Утром ехала на работу, и тут... Первым делом хотела тебе набрать, но как увидела, что подушки сработали, очнулась уже в больнице.

— Да бог с ним, с звонком! Вы как? Целы? Ранений нет?

— Говорят не двигаться, но вроде конечности на месте. Но сегодня же день подписания брачного контракта Манон. А я в таком виде...

Именно Диана переманила Маэля в Монако, когда тот стажировался в парижской юридической фирме. Она была рядом на протяжении всей его карьеры и была дружна с Манон. Услышав в её голосе неприкрытую вину, Маэль покачал головой, хоть она и не могла этого видеть.

— Я справлюсь один. Это же не судебный процесс, где нужно передавать полномочия субделегату. Мы уже обо всем договорились, осталось только подписать.

{Субделегация — передача полномочий представителем другому лицу.}

— И всё же я переживаю. Как раз звонил Антуан, я ему всё рассказала, и он вызвался поехать вместо меня. Как-никак, это крупное дело, и присутствие главы фирмы Манон не повредит. Я переслала ему контракт. Ты не против?

Действительно, статус представителя крупной юридической фирмы в качестве «свадебного генерала» был не лишним. Особенно когда противник — старший сын Князя.

«Правда, то, что он отец Шарля, немного напрягает».

Но ради Манон сейчас было не до личных предубеждений.

— Хорошо. Диана, я зайду к вам, как закончим.

— Нет-нет, не вздумай. У меня сегодня тоже голова кругом. Приходи послезавтра и захвати остатки работы, поболею хоть с пользой. И ты сегодня в офис не возвращайся, сразу домой. Ой, доктор, нет, я правда только на секунду... Всё, вешаю трубку!

Разговор оборвался. Несмотря на бодрый тон Дианы, осознание того, что её не будет рядом, тяжелым грузом легло Маэлю на грудь.

«Это просто контракт».

Маэль посмотрел на спящую сестру и взял себя в руки. Машина медленно, но плавно влилась в дорожный поток.

•••

Маэль вел Манон под руку — она всё еще была сонной и заторможенной. Возле Княжеского дворца Монако, где действительно живет правящая семья, людей было меньше, чем обычно. В разгар отпуска, когда княжеская чета покидает резиденцию, здесь обычно яблоку негде упасть от туристов.

Гвардейцы в белой парадной форме у ворот, вид на город и море, старинные пушки и ядра, цветущие сады, обдуваемые ветром со скал... Пейзаж был слишком прекрасен для одной-единственной семьи; за такой вид не жалко было и заплатить.

— Оппа, а где тот человек, который должен быть вместо Дианы? — спросила Манон, едва открывая глаза.

В этот же момент от гвардейцев в их сторону быстрым, широким шагом направился седовласый мужчина с планшетом в руках.

— Юрист Мун-Матьё. И будущая невестка Князя тоже здесь. Антуан Дюверже.

— Здравствуйте, господин Дюверже, — Маэль пожал протянутую руку. Хватка у него была крепкой.

Если убрать морщины и бороду, перекрасить седину и немного уменьшить его в объеме, Антуан был точной копией его несносного бывшего. Манон, видимо, подумала о том же: она долго разглядывала ветерана юриспруденции, пока тот не замахал руками.

— Не о чем беспокоиться. Я только что еще раз изучил контракт, всё зазубрил. Ого, наши ребята постарались. Повезло будущей принцессе с братом. Хотя нет, это нам повезло с юристом, а вы выбрали правильную фирму.

Его манера сглаживать неловкость парой скользких фраз тоже до боли напоминала Шарля. Манон неловко улыбнулась.

— Я просто всем очень благодарна.

— Нет, правда, — продолжал Антуан. — Взять хотя бы долю в казино, которую Филипп получил до брака. Это же его личное имущество. А он включил его в общий список. Исключительный случай. Должно быть, Филипп души в вас не чает, раз так расщедрился.

Слова лились рекой. Похоже, он не врал, что изучил все пятьдесят страниц контракта. Антуан протянул планшет — там была финальная версия соглашения.

— Ну что, пройдемте?

Маэль, убедившись в деталях, первым двинулся вперед. Один из распорядителей вышел к ним и провел вглубь величественного дворца.

Манон, всё еще не до конца проснувшись, прижималась к плечу брата. Пока они шли под сводами, где на потолках были изображены двенадцать подвигов Геракла, Антуан вдруг обронил:

— Слышал, наш юрист Мун-Матьё дружен с Шарлем.

— А.

— Это хорошо, когда люди одной профессии ладят.

Вопрос был с подвохом. Взгляд, который Антуан бросил на Маэля, так и лучился любопытством. Слухи о том, что они встречались и расстались, видимо, дошли и до ушей отца Шарля.

— Мы оба заняты. Давно не виделись.

— Ох, неужели надо сократить нагрузку? Как отец, я не хочу лишать его времени на общение с такими близкими друзьями, но как глава фирмы «377», смотрю на это иначе.

— Скоро лето. Не знаю, как в отделе корпоративного консалтинга, но у нас в это время количество разводов растет, работы полно. Приходится вкалывать.

После этого ответа Антуан понимающе кивнул.

Вслед за распорядителем они свернули налево. После долгого перехода через анфиладу роскошных залов они оказались в открытом коридоре перед закрытыми дверями.

Распорядитель остановился и произнес тоном, не терпящим возражений:

— С госпожой Манон Матьё внутрь может пройти только один сопровождающий. Остальных просим подождать здесь. Это требование службы безопасности Княжеского дворца, надеемся на понимание.

Очередное нелепое требование. Манон в испуге вцепилась в пиджак Маэля. Тот уже собирался возразить, но Антуан опередил его:

— Думаю, лучше войти мне. Я уже изучил контракт.

— Что? Но я...

— У меня есть личный контакт с той стороной, мне будет проще их осадить. Хоть он и принц, я этого Филиппа еще в подгузниках помню.

— Оппа... — тихо пробормотала Манон, обращаясь к брату.

Антуан хохотнул и похлопал Маэля по плечу.

— Если начнут нести чушь, я их мигом приструню. Какая еще безопасность? Если что пойдет не так, я сразу позову юриста Мун-Матьё. К тому же, если войдет глава фирмы, та сторона будет больше напрягаться, а у нашей невесты прибавится уверенности.

— ...Полагаюсь на вас.

Маэль уступил, потому что логика Антуана была здравой. В иерархии помощник юриста всегда стоит ниже партнера. Несмотря на то, что всю работу проделал Маэль, формально Манон нанимала Диану. В сложившейся ситуации Антуан был единственным, кто соответствовал ей по статусу.

Маэль взял дрожащую сестру за руки:

— Манон, соберись. Внимательно и медленно прочитай всё внутри. Если они попытаются что-то изменить, твердо говори «нет». Адвокат тебе поможет. Я буду прямо за дверью. Хорошо?

— Меня... меня сейчас правда стошнит.

— Это пустяки. Просто поставь подпись там, где мы вчера договорились, и выходи. Слышишь, дурында?

В обычное время она бы возмутилась такому обращению, но сейчас Манон лишь кивнула, сжимая подол твидовой юбки.

Антуан галантно взял её под локоть, и тяжелые двери распахнулись. Проводив их взглядом, Маэль опустился в кресло у входа.

Дворец был выстроен вокруг квадратного внутреннего двора. Оттуда доносился нежный аромат весенних цветов. Маэль отстукивал каблуком ритм по полу и оглядывался, пока его взгляд не упал на двухметровый семейный портрет правителей.

Слева — кроткая Княгиня, рядом — Князь в строгом костюме, а между ними — двое мальчиков, унаследовавших рыжину отца.

«Значит, хочешь туда вписаться?»

В памяти всплыл тот мужчина на подземной парковке. В темноте, среди пыли, он предлагал Маэлю «подходящие» отношения с абсолютно холодным взглядом.

— Сумасшедший ублюдок.

— Кто именно?

На брошенную в пустоту фразу пришел ответ, которого Маэль никак не ожидал.

Глава 17

Звук шагов, отчетливо цокающий каблуками по полу, эхом разнесся по коридору.

Маэлю не нужно было оборачиваться, чтобы узнать гостя: он узнал его по голосу, а с каждым шагом приближающийся густой аромат роз лишь подтверждал догадку.

Маэль хранил молчание до тех пор, пока мужчина не остановился прямо перед ним. Ив Валуа выглядел монохромным пятном, совершенно не вписывающимся в висящий на стене семейный портрет — слащавый, выписанный в почти вульгарно-ярких тонах образ идеальной семьи.

— В одиночестве ты, оказывается, мастерски сквернословишь.

Маэлю не хотелось даже смотреть на него, поэтому он сверлил взглядом кончики своих туфель. Лишь когда пауза затянулась настолько, что дальнейшее молчание граничило с откровенным пренебрежением, Маэль поднял голову и сухо, по-деловому поприветствовал его:

— Что вы здесь делаете, Ив?

— Наследный принц вызвал.

— …Никак не пойму, зачем вы поддерживаете с ним такую близость. Если позже он почувствует себя преданным, вам это тоже не пойдет на пользу.

— Совет адвоката?

Нужно ли иметь лицензию юриста, чтобы давать настолько очевидные советы? Маэль отогнал эту мысль и отрезал:

— Я еще не ваш адвокат.

Консультация, которую однажды отменили, а затем переназначили, должна была состояться только послезавтра. Договор об оказании услуг еще не был подписан. Несмотря на эту резкую дистанцию, Ив некоторое время пристально смотрел на Маэля, прежде чем медленно произнести:

— Есть условие посерьезнее, чем просто чувство преданности — минимальное требование, при котором эти люди смогут принять меня со спокойной душой. Ты и сам должен это понимать, учитывая то признание, что я тебе сделал.

Маэль изучал историю в школе. Разумеется, он знал генеалогическое древо правящей династии страны, в которой жил. И то, что всего два поколения назад на трон взошел сын бастарда, тоже не было для него секретом.

— Я примерно догадываюсь.

После того безумного заявления, когда гнев поутих и рассудок прояснился, Маэль начал осознавать суть. Стоило сопоставить факты и логически связать их, как вывод напрашивался сам собой.

Внебрачный сын, способный оставить наследников, представлял опасность.

Ив назвался геем вовсе не для того, чтобы подразнить Маэля. Это было сделано, чтобы вовлечь князя в судебный процесс. А затем он «признался» Маэлю, устроившему ту сцену с гомосексуальной драмой, призывая его к умеренности.

«Неужели есть необходимость в такой чрезмерной осторожности?» — честно говоря, Маэль не мог этого понять.

— И что дальше? — спросил Ив, словно ожидая продолжения.

«Что еще за "что дальше"?»

Маэлю было тяжело под его взглядом, который с самой первой секунды не отрывался от него ни на мгновение. Игнорируя это напряжение, Ив бросил как бы невзначай:

— Неужели Маэль Мун не из тех самоотверженных адвокатов, что готовы расшибиться в лепешку ради клиента?

— …Простите, что?

— Несчастная Золушка ждет помощи от своего рыцаря.

Брови Маэля невольно сошлись на переносице. Насмешливый голос этого мужчины — сущего дьявола, вышедшего из ада и посмевшего назвать себя «Золушкой», — продолжал звучать:

— Я ведь так и не получил тогда ответа.

— Какого ответа вы ждали?

Разве действия Маэля тогда не были очевидным жестом отказа? И теперь он стоит здесь и рассуждает о профессиональной этике и самоотверженности только потому, что не услышал внятного «нет»?

Боже, как же он невыносим.

Каждое общение с ним вызывало прилив ярости. Маэль уже готов был выпалить, чтобы тот прекратил нести чушь и нанял себе актера за деньги, как вдруг раздался другой голос.

— Маэль!

Еще один персонаж, чей голос Маэлю не хотелось слышать как можно дольше. Прежде чем стиснувший зубы Маэль успел хоть что-то ответить, Шарль подбежал и бесцеремонно опустил руку ему на плечо.

— Сегодня ведь день подписания брачного контракта Манон? Я видел, как отец уходил после звонка адвоката Круа. Должно быть, она поручила ему завершение дел. Кстати, ты ведь получил браслет, который я отправил?

Это у них семейное — распускать руки и трогать чужие плечи?

Вместо ответа Маэль уставился на ладонь, по-хозяйски лежащую на нем. Впрочем, Шарль этого даже не заметил, так как был занят тем, что испепелял взглядом Ива.

Если бы Маэль знал, что встретит его здесь, он бы захватил браслет с собой. Тем временем Шарль продолжал тараторить, не дожидаясь вопросов:

— Феликс позвал меня из-за «Only Watch» и Гран-при. Решил заглянуть сюда, и надо же — мы действительно связаны судьбой. Не хочешь пойти со мной? Кажется, Феликс что-то не так понял.

Маэлю было плевать и на недопонимания, и на Феликса — всё это просто чертовски надоело. Он стряхнул руку со своего плеча. Только тогда Шарль прекратил свою безмолвную дуэль с Ивом и посмотрел на Маэля. Его голос зазвучал непривычно глубоко:

— Я знаю, что ты чувствуешь.

— Знаешь?

— Маэль, я заставлял тебя чувствовать себя одиноким. И та прошлая ошибка… Я понимаю, почему ты так злился. Ты, должно быть, хотел отомстить мне, выставив на посмешище. Я всё понимаю. Всё.

Что он там, к черту, понимает? От этой чуши взгляд Маэля стал ледяным. Но Шарль, не унимаясь, схватил его за руку и, глубоко вздохнув, выдал:

— Давай всё откроем. Мне ничуть не стыдно за то, что мы встречаемся. Я больше не буду прятаться. Расскажу всем, что люблю тебя.

Если Шарлю и не было стыдно, то Маэлю хотелось провалиться сквозь землю от унижения.

От того, что кто-то стал свидетелем этой сцены.

От того, что этим «кем-то» оказался человек, уже видевший подобную перепалку раньше.

И от того, что этот человек — Ив Валуа — с бесстрастным лицом наблюдал за этим нелепым фарсом.

— На этот раз платы в размере джекпота будет маловато за такое зрелище, — обронил Ив.

От этих слов у Маэля запылали кончики ушей. А у Шарля, который даже во время своей пафосной речи больше косился на Ива, чем на Маэля, на лбу вздулась вена.

— О чем ты вообще…

— Брат!

Словно по сигналу, дверь распахнулась. Первой из комнаты для встреч вышла Манон, будто ее вытолкнул застоявшийся воздух помещения.

— Ну как всё прошло?

Только тогда Маэль поднялся, прошел мимо двоих мужчин и встал перед сестрой. Несмотря на то, что она пробыла там совсем недолго, руки Манон, державшие оригинал контракта, мелко дрожали, а губы были искусаны.

— Знаешь, тут такое…

— В контракте ничего не изменилось, всё как мы и видели. Подписи поставлены. По времени же понятно, — Антуан, вышедший следом, ловко перехватил инициативу. В его руках тоже были бумаги, и Маэль обратился к нему:

— Это копия? Передайте её мне, я проверю и отнесу в архив.

— Ох, адвокат Мун-Матьё, вы сегодня завершили большой проект, вам нужно отдохнуть. Диана тоже говорила — не нагружать вас больше. Мне всё равно нужно в офис, я сам всё сдам. Можете быть свободны на сегодня.

Его улыбка, собравшая морщинки у глаз, была поразительно похожа на улыбку сына, стоявшего рядом.

Маэль уже собирался ответить согласием, когда из комнаты вышли Филипп и его адвокат Бернарди. Филипп одним жестом отослал своего юриста и, обняв Манон за талию, огляделся:

— Что вы все тут… делаете? Шарль, и ты здесь… Ив.

— Наследный принц вызвал, — ответил Шарль.

Филипп слегка скривился, услышав ответ, но не стал расспрашивать дальше и обратился к невесте:

— Пойдем, Манон. Тебе нужно поспать.

Манон нерешительно спросила, словно ища одобрения:

— Брат, я немного вздремну и позже поеду домой. Филипп забронировал столик в ресторане, хочет отметить завершение дел. Ты ведь не против? Но ты же без машины…

— Звучит здорово. Я доберусь сам, не волнуйся.

Формально Манон здесь не жила, но в этом семисотлетнем дворце у нее уже была комната, которую они делили с Филиппом, и место, которое можно было назвать её личным пространством. Вне дворца ситуация была такой же. С тех пор как зашли разговоры о свадьбе, они фактически жили вместе, и она была не в том возрасте, чтобы спрашивать разрешения. Её вопрос был лишь проявлением заботы.

— Береги оригинал контракта. Потеряешь — будут проблемы.

Маэль добавил это напоследок, и Манон, чей вид всё еще говорил о том, что она хочет что-то сказать, лишь улыбнулась и помахала рукой.

В разных странах по-разному, но обычно брачный контракт — это изнанка брака и его главное препятствие. Чаще всего инициатива исходит от стороны, у которой больше денег, и суть сводится к одному: «Если мы разведемся, я свое не отдам и чужое не приму». Вряд ли кто-то будет в восторге, получив документ, который заранее просчитывает сценарий расставания.

Несмотря на то, что Маэль в глубине души надеялся на их разрыв, эти двое преодолели и этот этап. И именно он им в этом помог. Пока Маэль пытался справиться с горечью в душе, раздался солидный голос Антуана:

— Адвокат Мун-Матьё, вы собираетесь домой?

— А, да, пожалуй.

— Я тебя подброшу! — встрял Шарль, которому, видимо, очень не хотелось прерывать свое неудавшееся признание. Поглаживая бороду и переводя взгляд с Маэля на сына, Антуан услышал решительное заявление Шарля: — Отец, думаю, ты догадывался по слухам о наших отношениях с Маэлем. Это не слухи, это правда. У нас всё серьезно. Мне всё равно, даже если ты этого не поймешь.

— Ну… от адвоката Мун-Матьё я слышал нечто иное. В любом случае, здесь не место для таких разговоров. Обсудим это позже.

И в этот раз его признание рассыпалось в прах, не произведя на присутствующих ни малейшего впечатления.

— Я пойду. Хорошая работа сегодня, — Антуан попрощался, и Маэль вежливо склонил голову. Глядя ему в спину, Шарль снова попытался схватить Маэля за руку.

— Ты ведь не переживаешь из-за реакции отца? Пойдем, я отвезу тебя.

— Разве ты пришел не к принцу Феликсу? — Маэль высвободил руку. В воздухе осталась пустая ладонь Шарля, а на его лице — замешательство. Шарль всегда ходил по струнке перед Феликсом, чье расположение ему было жизненно необходимо.

— Это… ну да. Тогда… может, пойдем вместе?

— Иди с господином Валуа. Его тоже принц вызывал.

Маэль сказал это с явной надеждой, что они оба просто исчезнут с его глаз. Ив, уловив этот посыл, негромко хмыкнул. Этот смешок разжег пламя в голубых глазах Шарля. Его лицо перекосилось, а голос сорвался на крик:

— Маэль, подумай сам! Как я могу идти вместе с этим парвеню, который вылез непонятно откуда? Мы же с ним на разных уровнях!

{Парвеню́ (от фр. parvenu — добившийся успеха, выскочка) — человек незнатного или низкого происхождения, который быстро разбогател или достиг высокого служебного положения, но не был принят в новом обществе из-за отсутствия соответствующих манер, воспитания или вкуса.}

Парвеню. Выскочка, нувориш, грязный богатей. Оскорбление, брошенное человеку прямо в лицо.

Хотя слова предназначались не ему, Маэль почувствовал, как волна жгучего стыда затапливает его до самых ушей. Он с силой стиснул зубы.

— Да замолчи ты уже, наконец!

— А?..

— Мне и так до смерти стыдно за то, что я с тобой встречался!

Ив всё еще продолжал улыбаться, но именно Маэль был тем, кто выплюнул эти слова с нескрываемым отвращением.

Глава 18

— И обсуждать нечего. Ты же сам только что звал меня с собой. Я, по-вашему, не парвеню?

— Это… Маэль, ты ведь не такой, как этот тип. О чем ты вообще говоришь?

Шарль, вздрогнувший под резким взглядом Маэля, запоздало забормотал в ответ.

— Конечно, не такой. Я ведь не покупал долю в отеле «Ривьера» на собственные деньги. Всем обязана исключительно Манон.

Шарль подался вперед. Он прищурился и изогнул брови. Маэль наперед знал и этот тон, и слова, которые последуют за этим выражением лица. Дешевое утешение.

— Маэль, я понял. Ты делаешь это, чтобы я приревновал. Понимаю, ты еще злишься на меня. Но ты же слышал. Мои чувства. Мои планы на будущее.

Чувства, планы… О таком пекутся лишь тогда, когда еще что-то осталось в душе.

Маэль сорвался на крик вовсе не из желания вызвать ревность. Ему было тошно от того, как Шарль вел себя — заносчиво и грубо, попрекая другого человека происхождением и социальным статусом. И его до безумия мутило от осознания, что когда-то он сам выбрал этого человека своим партнером.

Хуже всего было то, что свидетелем этой сцены стал Ив, который наблюдал за всем происходящим своими холодными глазами. Настоящая гомо-драма в чистом виде, и не поспоришь.

— Маэль, послушай…

— Ты не понимаешь слова «нет»? Тогда я сообщу в отдел кадров о преследовании. В служебных романах есть свои плюсы: когда созовут дисциплинарную комиссию, ты, наконец, осознаешь, что мы расстались.

Лицо Шарля комично исказилось. В его потемневших глазах читалось неприкрытое «да как ты смеешь», он вздернул подбородок и исподлобья уставился на Маэля.

Его взгляд на мгновение метнулся к Иву и вернулся обратно.

— Вы встречаетесь?

— Нет.

Маэль ответил только потому, что знал: иначе Шарль не отвяжется. Но тот не унимался.

— Ты хоть знаешь, что этот человек болтает о тебе, раз продолжаешь с ним видеться?

— Я же сказал: мы не встречаемся. Зачем спрашиваешь, если не слушаешь?

— Да тот, за кого ты заступаешься…!

Шарль эффектно ткнул пальцем в сторону Ива и замолчал, словно для пущего драматизма.

Но это выглядело лишь нелепо. Маэлю было глубоко плевать, что Ив там о нем наговорил.

Уровень симпатии Маэля и к Иву Валуа, и к Шарлю Дюверже находился на одной и той же отметке — на самом дне. Он открыл рот не для того, чтобы занять чью-то сторону. Просто поведение Шарля, рассуждающего о «парвеню» прямо в лицо человеку, было отвратительным.

«Впрочем, в моей защите он явно не нуждается».

Убедившись в этом, Маэль поднял глаза.

Бледные, словно у статуи, щеки. Утомленные серые глаза. Лицо человека, которого насильно вытащили на сцену в скучном спектакле.

Ив неспешно встретился с ним взглядом и произнес:

— Я сказал ему, что пускаю на тебя слюни. Ты ведь и так в курсе?

После долгой паузы это было всё, что он выдал. Шарль сжал кулаки, а Маэль даже не нашел в себе сил возмутиться — настолько это было нелепо.

Один палит мимо цели, второй — откровенно провоцирует. Из-за стресса заныло бедро — старая травма всегда напоминала о себе в такие моменты.

Маэль прикусил щеку изнутри и зашагал прочь. Ему было жаль тратить на этих двоих даже простое «прощайте», поэтому он ускорил шаг, но его остановил ленивый голос.

— Давай проведем консультацию сейчас. Я не люблю ждать. Дело срочное.

— Я сегодня занят…

Не оборачиваясь, он выдал самую удобную отговорку. Но тут же вспомнил слова Антуана, который всего пару минут назад велел ему идти отдыхать.

«Ха». Маэль помедлил и остановился. Раз первая отговорка не сработала, придется использовать вторую.

— Ив, разве вас звал не Его Светлость наследный принц? Вы наверняка заняты.

Маэль обернулся и увидел, что Ив возится с телефоном. Тот пару раз смахнул экран, приложил трубку к уху и бросил всего две фразы:

— Сегодня не приду. Проблема с адвокатом.

Закончив разговор, Ив убрал телефон во внутренний карман черного пиджака и посмотрел на Маэля. Человек, одинаково беспардонный и с принцем, и с адвокатом, всем своим видом давал понять:

Он совершенно не занят.

Больше оправданий не осталось.

Строго говоря, для Маэля в этом был свой плюс. Если перенести консультацию с послезавтра на сегодня, у него прибавится два часа времени, чтобы изучить снимки папарацци с вечеринки. Ему нужно было подтвердить алкогольную зависимость мужа госпожи Маркизио, с которым та сейчас вела ожесточенную битву за опеку.

— Где вам будет удобно провести консультацию? — упавшим голосом спросил Маэль.

Вместо ответа Ив сунул руки в карманы и кивнул головой. Маэль проглотил то ли ругательство, то ли вздох, считав этот жест: «Иди за мной».

— Эй! Маэль! Ты реально уйдешь с этим уродом? — заорал вслед Шарль.

На крик из конца коридора уже спешили несколько смотрителей дворца, привлеченные шумом.

— Подумаешь, черт возьми, чего они так всполошились, — донесся его ворчливый голос.

Маэль, мечтая лишь об одном — выкинуть всё это из головы, шел следом за широкой спиной в черном костюме.

•••

•

На открытой парковке Большого дворца Ив остановился перед массивным черным седаном, под стать себе самому.

Не сказав ни слова, он взялся за ручку водительской двери, но замер, заметив, что Маэль всё еще стоит поодаль. Слегка нахмурившись, он спросил:

— Консультации не будет?

«Человек, выбросивший зачатки вежливости в море». Понимая, что препираться бесполезно, Маэль с неохотой открыл дверь пассажирского сиденья.

Салон нельзя было назвать тесным, но как только Ив сел за руль, пространство заполнилось запахом свежих роз, смешанным с ароматом кожи. Запах роз был приятным, но Маэлю было неприятно, что он исходит от Ива. Он уже хотел было приоткрыть окно, но вовремя сверился с часами.

— Чтобы не тратить время на дорогу, закончим консультацию в машине. Говорите, что хотели, и высадите меня, когда закончите.

— Как угодно, — бросил Ив и надел солнцезащитные очки.

Маэль начал методично излагать пункты, которые подготовил заранее.

— Указанный вами пункт добавлен, контракт сегодня подписан. По правилам я не могу показывать его третьим лицам, но если вы беспокоитесь…

— Я уже проверил весь контракт, — небрежно бросил Ив, выезжая с парковки.

Маэль прикусил щеку. Как он мог это сделать? Впрочем, знание подробностей могло наложить на него лишнюю ответственность, так что о некоторых вещах лучше было не спрашивать.

— Я пришлю договор об оказании услуг завтра, подпишите и верните его.

Это был способ минимизировать личные встречи, но Ив даже не кивнул. Маэль продолжил, решив, что его услышали:

— Даже если всю работу буду выполнять я, адвокат Диана Круа должна быть в курсе дела. Конечно, пока мы не узнаем имя вашего предполагаемого отца, его это вряд ли заинтересует. В любом случае, информация не выйдет за пределы нашей команды.

— А если я против?

— Тогда мы не сможем работать вместе. Я адвокат фирмы «377». Я уже говорил вам об этом.

Машина, покинув пределы дворца на окраине старого города, плавно влилась в поток. Маэль наблюдал за мелькающим пейзажем за окном.

— После заключения договора вам нужно будет передать мне все материалы, которые могут служить доказательствами для иска об установлении отцовства. Сроки подачи иска мы согласуем позже, но, думаю, сначала стоит подготовить почву в СМИ. Там мы и используем часть доказательств. Незаконно полученные сведения пригодятся как раз для давления через прессу. Но сначала я должен всё проверить. Что ж, с моей стороны это всё. У вас есть вопросы?

«Наверняка нет», — подумал Маэль, глядя на часы.

Три минуты.

Огромный седан как раз проезжал здание налоговой службы. Маэль уже собирался попросить остановить машину, но Ив слегка наклонил голову и посмотрел на него. Из-за очков был виден лишь его пронзительный взгляд.

— А как насчет того, о чем я спрашивал раньше?

— Что?

— Тот ответ, который я так и не получил.

У Маэля перехватило дыхание. Наверняка от возмущения, убеждал он себя. Пока он подбирал слова, Ив вкрадчиво добавил:

— Чтобы избавиться от прилипчивого бывшего, новый любовник — самый быстрый способ.

— Нет… Для меня закон №1457 работает быстрее. Закон о предотвращении травли на рабочем месте.

Маэль говорил совершенно серьезно, но Ив лишь хмыкнул. Придя в себя, Маэль четко спросил:

— Ив, вы ведь даже не гей.

— То, на что у меня встает, как-то влияет на твой ответ?

— А вы как думаете?

— Если ты о том, интересовали ли меня когда-нибудь мужские задницы, то ответ — однозначно нет.

На такую грубость не стоило и отвечать. Маэль уставился в окно, пытаясь успокоиться. Снаружи зеленели деревья и синело Средиземное море, но сосредоточиться на красоте не получалось.

— Максимум два года. Взамен я дам тебе денег, чтобы ты мог уйти из этой фирмы и открыть свою, или долю в отеле. Если деньги не нужны, могу дать информацию. Всё, что пожелаешь.

«Всё, что пожелаешь»… Ив произнес это без тени сомнения.

Это было предложение человека, который действительно может всё и считает это само собой разумеющимся. Однако Маэль не раздумывал долго.

— Каковы бы ни были ваши цели — благородные или нет, мне всё равно. Я не собираюсь лгать и играть роль фальшивого любовника.

— Адвокат не хочет лгать?

— Особенно за пределами зала суда.

Тут и обсуждать было нечего. Маэль смотрел прямо перед собой.

— Я взялся за ваше дело об отцовстве в благодарность за помощь с брачным контрактом. Давайте останемся в рамках отношений «клиент — адвокат». На этом всё, высадите меня вон там.

Впереди показалась автобусная остановка и парковка у Океанографического музея.

Машина остановилась на удивление покорно. Маэль помедлил секунду и отстегнул ремень безопасности.

— Консультация длилась шесть минут. Я внесу их в счет.

Он решил, что три минуты бреда Ива тоже должны быть оплачены.

Глава 19

•••

Маэль выставил точный счет за консультацию и вышел из машины.

И дело было не в том, что предложенные условия показались ему недостаточными. Просто он не выносил ложь и фальшь. Выдал эту нелепую тираду — совершенно в своем духе — и ушел.

— Ха.

Ив невольно усмехнулся. Его машина всё еще стояла на месте: он пытался обуздать подступившее раздражение. В этот момент Маэль, замерший на фоне ярко-желтой субмарины и касс музея, постучал в окно.

Тук-тук.

Ив опустил стекло, и в салон ворвался каскад солнечного света. Светловолосый адвокат буквально сливался с этим сиянием. Иву стало больно глазам даже через линзы очков, и он поморщился.

— Ив, я спрашиваю чисто из любопытства.

«Почему ты не уезжаешь? Что еще ты можешь мне предложить? Каковы границы информации, которую ты готов предоставить?»

Ив уже приготовил ответы на эти предсказуемые вопросы. Ответить на любой из них было несложно.

— Те деньги за ужин… вы их забрали? — спросил Маэль.

Этого вопроса Ив не ожидал.

— Тот конверт, который вы в сердцах швырнули на пол.

Белоснежный конверт на пыльном грязном полу. Образ был слишком ярким, чтобы его забыть. Ив попытался угадать подоплеку вопроса, прежде чем ответить:

— Боюсь, возвращаться за ними уже поздно.

— Я к тому, что если вы их не забрали, я мог бы отдать их снова. В тот день я повел себя не совсем корректно, когда передавал их.

На такую нелепицу оставалось только переспросить:

— Я что, выгляжу настолько обездоленным?

— Вовсе нет. Просто я решил, что так будет правильнее. Это не давало мне покоя.

Ив посмотрел в прозрачные светло-карие глаза и рассмеялся. Его забавляла эта гордость: сначала Маэль даже не пытался скрыть свой нрав, а теперь вдруг включил благородство.

— Не люблю адвокатов, которые не умеют хитрить, — бросил Ив и ударил по газам.

Последнее, что он увидел в зеркале — это красивое лицо, искаженное гримасой недовольства.

«Значит, хочет остаться кристально чистым». Иву стало почти интересно, как с таким характером человек справляется с семейным правом, где большинство дел — грязные бракоразводные процессы.

Впрочем, не так уж сильно его это и волновало.

Разворачивая руль, Ив коснулся сенсорного экрана. Как только пошли гудки, он заговорил:

— Кажется, на сегодня была запланирована встреча по поводу спонсорства?

Из-за взбалмошного наследного принца, который требовал его присутствия, Иву пришлось отменить предыдущую запись. А потом он и вовсе отшил принца ради шестиминутной консультации, которую и консультацией-то назвать было сложно.

Микола, который наверняка сейчас недовольно потирал запястье, если бы узнал все обстоятельства, ответил после короткой паузы:

— Директор Океанографического музея Монако запрашивал встречу.

— Я как раз поблизости.

— Уточню, готов ли он принять вас сейчас, и перезвоню.

Тем, кто хочет получить деньги, отказывать не свойственно. Ив знал ответ заранее, поэтому начал искать место для парковки.

Монако — это место, где всё плотно втиснуто в узкое пространство между горами и морем. В этом раю капитализма единственное, что нельзя купить за деньги — это док для яхты на побережье и частное парковочное место на земле.

Чтобы припарковаться, Иву пришлось сделать круг и выехать на прибрежную дорогу, которая вела к подземному паркингу музея.

Весь город напоминал многоуровневую парковку на фоне скал и моря. В самом конце извилистой дороги, прямо перед въездом в туннель, поток замер. Кажется, впереди случилась авария.

«День просто потрясающий».

Ив снял очки и потер виски. В этот момент он заметил на тротуаре мужчину, который всего пять минут назад вышел из его машины.

Ив проследил за ним взглядом исключительно от скуки.

Маэль медленно подошел к каменной стене и толкнул потайную дверцу на уровне пояса. А затем шагнул внутрь.

Со стороны казалось, будто он прыгнул с обрыва прямо в море.

Ив на мгновение сжал руль. Но это была лишь иллюзия. Из-за угла обзора не было видно лестницы, по которой Маэль постепенно исчезал из виду.

Как только макушка адвоката скрылась, сзади раздалось резкое «би-и-ип» — задняя машина нетерпеливо сигналила.

Ив снова сухо усмехнулся. На этот раз он и сам не понимал, почему.

•••

— Наши цели и задачи предельно ясны.

На красных стенах внутри музея висели осьминоги, в воздухе замерли кальмары.

Директор Океанографического музея, который на каждом шагу с жаром рассуждал об акулах, медузах, черепахах и атлантическом тунце, не умолкал, даже открывая дверь в свой кабинет.

— Возможно, вы считаете нас просто музеем при ассоциации, но мы тесно сотрудничаем со спецпосланником ООН по океанам и Международной комиссией по научным исследованиям Средиземного моря…

Сидя на мягком диване и попивая кофе, Ив не слушал его, а молча изучал обстановку.

Пространство было пропитано личными вкусами владельца. От всевозможных ракушек и картин Айвазовского до фотографий знаменитых исследователей, гидрокостюмов на манекенах и винтажных граммофонов. В кабинете царил такой же хаос, как и в голове его хозяина.

— Разумеется, всё это возможно благодаря поддержке покойного Князя и Княжеского дворца, но для продолжения исследований морской среды нам необходимо…

«Боже, как же долго он подводит к тому, что ему нужны деньги».

Иву было неинтересно слушать продолжение. Он не был скуп на пожертвования. Разве в этом мире остались люди, которые видят в благотворительности богачей искреннее добро? Это лишь способ зачерпнуть стакан воды из океана, чтобы заполнить нужные ямы: от налоговых вычетов до управления репутацией.

В данном случае Ив заботился именно об имидже. Точнее, ему нужна была пара строк в прессе о том, как сильно он похож на покойного Князя в своей любви к океану.

— Океан — это важно.

Как только Ив прервал его и достал чековую книжку, директор услужливо протянул перьевую ручку.

Черная подпись скользнула по бумаге рядом с цифрами. Директор, сияя, принял чек и направился к столу.

— Господин Валуа, я упоминал, что пожертвования дают право на налоговые льготы? Кажется, у меня есть контакты вашего секретаря, я вышлю документы для счетов-фактур… Ой, минутку.

Суетясь, директор искал, чем бы придавить чек. Он схватил пресс-папье, подпиравшее виниловые пластинки у граммофона, и несколько конвертов с пластинками соскользнули на пол.

Ив, который уже встал, чтобы уйти, наклонился помочь и замер. Его взгляд зацепился за одну пластинку с женским лицом. Заметив его интерес, директор пояснил:

— Это Милица Милошевич, оперная певица прошлых лет. Она была великолепна в «Медее». Ослепительная красавица и сопрано с невероятной силой голоса.

На черно-белой обложке темноволосая женщина смотрела с вызовом, будто насмехаясь. Ив протянул пластинку директору, и тот продолжил болтать:

— Раньше она часто выступала в Монако, не знаю, чем она занята сейчас. Может, вернулась на родину. Кажется, она из Восточной Европы. Популярность была бешеная: после спектаклей сцена была буквально завалена розами, ступить было некуда. Эпоха романтики… Господин Валуа, вы любите оперу?

— Терпеть не могу, — ответил Ив, не давая директору шанса смутиться. — Мой секретарь свяжется с вами по поводу документов.

Выйдя на улицу, Ив ослабил галстук, который, казалось, душил его. Он знал, что можно спуститься в паркинг прямо из музея, но не хотел возвращаться в тесную машину. Вместо этого он пошел по длинной прогулочной тропе, огибающей здание музея.

Бесстрашные чайки садились на парапет и тут же взлетали. Ив зажмурился от яркого весеннего солнца Средиземноморья.

Несмотря на ясный день, резкий холодный ветер с привкусом соли нещадно трепал его волосы. Он дошел до черного туннеля, ведущего к парковке, и посмотрел на бескрайнее синее море.

Опустив взгляд, он увидел Маэля.

Тот сидел посреди каменной лестницы и с кем-то эмоционально говорил по телефону, постоянно сверяясь с чем-то в экране. Волны с шумом разбивались о подножие лестницы, оставляя белую пену на нижних ступенях.

— Самира, это не предательство мужа. Это защита себя и вашей дочери. У вас есть медицинское заключение. Просто сфотографируйте и пришлите мне его сейчас. Только это, больше ничего не нужно.

Маэль поправил выскользнувший наушник и продолжил серьезным тоном:

— Я всегда на вашей стороне, Самира. Если вам трудно, можете сделать это позже. Не нужно извиняться за слезы. Нет, я же сказал, что вы можете звонить мне в любое время. У меня полно свободного времени.

В его голосе, перекрываемом шумом прибоя, слышалась невероятная убежденность.

Всё это время Маэль не поднимал головы, не отрываясь от экрана телефона. Глядя на эту сгорбленную худую фигуру, Ив снова почувствовал то тошнотворное раздражение, которое накрыло его в Княжеском дворце.

«Хватит уже!» — вспомнил он, как Маэль заступился за него. Ив понимал, что это было лишь дешевое чувство справедливости, присущее адвокатам.

Сначала это было смешно, потом начало бесить. И не из-за златовласого болвана Шарля, а из-за этого «рыцаря Золушек», который путался под ногами.

— Смешно.

Ив ненавидел таких людей. Тех, кто лезет не в свое дело, не разбирая ситуации. Тех, кто слишком «прямой», чтобы прогнуться. Тех, кто, несмотря на возраст, верит в справедливость и честность, считает своим долгом помогать и становится тверже камня, когда нужно что-то защитить. Таких, как Маэль.

Каждый раз, когда Маэль вел себя так, Иву хотелось схватить его за эту белоснежную шею и швырнуть в тот ад, в котором жил он сам.

Интересно, как долго этот человек с чистым лицом продержится там? Насколько останется «прямым»? И на что он готов пойти ради того, что считает важным?

В помойке, где нет ни сторон, ни ценностей, есть только груды мусора, по которым нужно карабкаться вверх.

«Защитил бы лучше себя. Тоже мне, спаситель».

Ив презрительно усмехнулся. Ветер пронесся сквозь его волосы. Похоже, попытка сменить обстановку и поднять настроение провалилась с треском.

Глава 20

•••

— Адвокат Мун, вы всё еще не ушли?

— Ты ведь тоже работаешь в субботу, Жак.

— Это да, но неужели даже в такой день?

— Нужно разобраться с юрисдикцией по разводу господина Брезо. У нас назначена конференция с американской стороной. Закончу с этим и пойду.

— А, это те, что поженились в Сингапуре без брачного контракта? Жена хочет судиться в Нью-Йорке, а наш клиент — здесь, верно?

— Именно.

— Я слышал, это была ваша идея — заявить, что раз вся коллекция обуви супруги находится в этом доме, то и местом жительства считается Монако, а не Нью-Йорк. Похоже, это сработало?

— Судя по всему, да.

Маэль потер затекшую шею.

Вопрос юрисдикции в разводах миллиардеров был делом тонким — над ним работала целая команда юристов из разных стран. Из-за контракта Манон Диана поручила этот кейс другому старшему юристу, а не Маэлю. Но потом случилась авария, Диана попала под машину, и Маэлю пришлось подключиться, чтобы поддержать отдел.

Сообщать клиентам хорошие новости всегда приятно, но из-за навалившейся работы Маэль уже смутно помнил, когда в последний раз спал по-человечески.

— Наш «счастливый Маэль». Говорили, что если суд будет в Штатах, клиенту придется выложить восемьдесят миллионов долларов? А сколько он отдаст здесь?

— Посмотрим, как пойдет процесс… Но Монако — это не Америка. Если нет брачного контракта, здесь практически не существует понятия «совместно нажитое имущество». Раздела активов не будет, она получит только алименты и компенсацию. Думаю, выйдет от одного до двух миллионов.

— О-ля-ля. А я думал, брачный контракт невыгоден тем, у кого нет денег. Получается, в этой ситуации ей было бы лучше с контрактом?

— Дело не в том, плох контракт или хорош. Всё зависит от того, что и как в нем прописано. А еще — где судиться и какого адвоката нанять.

— Когда я буду разводиться, вы обязательно должны вести мое дело. Обязательно!

— Сначала женись, Жак.

Чашка кофе сейчас была куда нужнее, чем пустая болтовня секретаря. Маэль оперся рукой о стол и спросил:

— Жак, для меня больше нет документов? То, что ты передал утром — это всё?

— Да, больше ничего не приходило. Вам что-то нужно?

— Нет, просто…

На следующий день после их последней встречи Маэль отправил Иву Валуа договор на оказание услуг. Дальнейшую консультацию пришлось отложить по инициативе той стороны. Но пока он не получит подписанный договор, он не может официально приступить к работе. А документа всё не было.

«Передумал нанимать?» — мелькнула мысль. Впрочем, сил проверять это сейчас не было. Маэль переключился на другое — работы и так хватало.

— Жак, я же просил принести копию брачного контракта Манон. Не помню, чтобы она попадала мне в руки.

— В том-то и дело, господин Мун. Копии нет в архиве нашего отдела. Похоже, глава фирмы оставил её у своего секретаря. Я несколько раз запрашивал документ, но мне не отвечают. Даже заходил к ним лично… Простите. Не знаю, на месте ли они сейчас, но могу подняться проверить? Хотя уже поздно.

Действительно, поздно. Свадьба уже завтра.

Но, вспоминая свой график, Маэль понимал: даже если бы ему принесли бумагу раньше, у него вряд ли нашлась бы свободная минута, чтобы в неё заглянуть. Он жестом остановил Жака, который уже собирался встать.

— Контракт уже подписан, всё равно ничего не изменить. Я просто хотел еще раз кое-что проверить. Ладно, забудь.

Маэль глянул на часы. До совещания пять минут. Как раз хватит на дозу кофеина. В комнате отдыха он нажал на кнопку кофемашины и отправил сообщение.

[ Мелкая, сможешь завтра захватить с собой оригинал брачного контракта? ]

Сообщение со свистом улетело завтрашней невесте. Следом Маэль набросал письмо секретарю Ива.

[ Говорит адвокат Маэль Мун из фирмы «377». Мы до сих пор не получили обратно подписанный договор об оказании услуг. Прошу уточнить, был ли он отправлен. ]

Ему было всё равно, станет Ив его клиентом или нет, но это было условием передачи фотографий, так что стоило прояснить ситуацию. Хотя вряд ли ответ придет в выходные.

В бумажный стаканчик полилась черная жидкость. Маэль высыпал туда целый пакетик сахара, размешал и поднял глаза — мимо как раз проходила Диана, помахивая левой рукой в гипсе. Им было по пути в переговорную.

— Прости, Маэль. Завтра ведь свадьба Манон, — виновато произнесла Диана, глядя на его крепкий кофе.

— Вы ведь сами говорили, что проводили консультации по телефону, уже надев свадебное платье.

— Такое не забудешь. За два часа до собственной свадьбы получить звонок от клиентки, которая подозревает, что муж скрыл от неё венерическое заболевание, и хочет увеличить сумму отступных.

Эту историю Маэль слышал еще со времен стажировки. Он горько усмехнулся и сделал глоток обжигающего кофе.

— Машину, которая вас сбила, так и не нашли?

— Видимо, это займет время. Черный «немец». В этом городе их больше, чем чаек.

— Но здесь же камеры на каждом шагу.

— Как назло, я попала в «слепую зону». К тому же, в тот день в Монако-Вилль как раз меняли контрольные камеры. Просто фатальное невезение.

В день аварии Диана бодрилась, но на деле всё было серьезно: сотрясение мозга и несколько штырей в левом предплечье. Заметив его обеспокоенный взгляд, она отмахнулась правой рукой.

— Лучше скажи, сколько дел у тебя сейчас в производстве?

— Крупных немного. Хотите подкинуть еще? Вы же обещали мне отпуск после конференции по домашнему насилию и дела Брезо.

Он ворчал скорее для проформы. Разделение обязанностей было естественным — когда он навещал начальницу в больнице, она лежала на койке, обложившись документами, заявляя, что правая рука и глаза у неё в полном порядке. Он просто не мог бросить её в такой момент.

— Отпуск в силе, я его подпишу. Но послушай, когда закончим эти дела, я думаю открыть собственную практику.

Это заявление было настолько внезапным, что Маэль поперхнулся нерастворенным сахаром. Он закашлялся, а когда поднял на неё покрасневшие глаза, Диана вздохнула.

— Глупо отрицать, что авария на меня не повлияла. Лежа на каталке перед операционной, я в полузабытьи перебирала в уме всех наших клиентов и вдруг поняла…

— О чем вы?

— Черт возьми, я становилась адвокатом не для того, чтобы защищать таких людей.

Она кивнула в сторону переговорной. Маэль понимал её как никто другой. Его одержимость делами «про боно» и бесплатные консультации по выходным были попыткой компенсировать именно это чувство.

— Я хочу работать налегке. А для этого нужно уйти из «377». Хочу сама выбирать, кого защищать. В Монако таких клиентов немного, так что расширю географию на Ниццу и окрестности. Денежных клиентов я уже подсобрала. А если ты пойдешь со мной, их станет еще больше.

— Э-э… Я?

— Да. Считай, что я тебя ханчу.

{Хантить — происходит от английского to hunt (охотиться).}

Маэль замер с пустым стаканчиком над мусорной корзиной.

— Если я уйду, по всем показателям ты станешь следующим партнером здесь. Среди старших юристов тебе нет равных. Самый молодой партнер в истории «377». Но если пойдешь со мной — будешь соуправляющим партнером.

— Не такая уж большая разница.

— Ну, в новом офисе хотя бы не будет твоего бывшего.

Слухи об их расставании с Шарлем уже облетели всю фирму. Маэль покачал головой на её шутку, но в душе признал: это действительно весомый аргумент.

— Подумай об этом, — легко бросила Диана.

Как только стрелка часов коснулась ровной отметки, она распахнула дверь переговорной. Увидев седовласого миллиардера, она уверенно улыбнулась:

— Господин Брезо, вы уже слышали наши добрые вести?

Маэль вошел следом, нацепив маску профессионального спокойствия. Но на мгновение он задумался: как часто в этих стенах он встречал людей, которых ему действительно хотелось защищать?

И в этот момент в его памяти всплыло лицо Ива Валуа.

•••

Похоже, токсикоз у Манон наконец отступил — её щеки, которые Маэль не видел какое-то время, больше не казались такими впалыми.

— Брат, ты пришел?

Несмотря на сожительство, по старой традиции ночь перед свадьбой жених и невеста должны проводить порознь. Этот обычай позволил Манон на время вернуться в дом в Ницце, где она почти не бывала после подписания брачного контракта.

Официально Княжеский дом удерживал её у себя под предлогом подготовки к торжеству, но на деле причиной был едва округлившийся живот. Дом в Ницце не подходил для того, чтобы прятать её от назойливых репортеров и обеспечивать визиты личного врача.

— Вот, держи, — Маэль поднял пакет.

Манон уже несколько дней закидывала его сообщениями о том, что хочет перед свадьбой именно этот фо и спринг-роллы. Она взвизгнула от восторга, принимая еду.

— Если съем это сейчас, завтра лицо опухнет.

— Тебе можно немного опухнуть. А, принесла документы, о которых я просил?

— Да. Я их положила в надежное место, но когда пришло время забирать — еле нашла. Филипп и даже Его Светлость помогали обыскивать комнату. Чуть не разбили вазу, которой несколько сотен лет. Знаешь, лучше пусть оригинал будет у тебя. Присмотришь за ним?

— Хорошо.

Маэль сел за стол и начал доставать контракт, пока Манон на противоположной стороне открывала пластиковые контейнеры. Она тараторила без умолку:

— Слушай, Его Светлость сегодня сказал… Раз завтра ты тоже станешь частью Княжеской семьи, он убедил Князя сделать тебе подарок. Просил меня передать. Вообще-то, официально об этом объявят завтра утром, но…

— Подожди, Манон. Тише, — внезапно прервал её Маэль.

Он быстро достал очки из кармана пиджака. Его глаза, впившиеся в одну из страниц контракта, надолго закрылись, а затем резко распахнулись.

Глава 21

Это был контракт, каждая страница которого была скреплена подписями обеих сторон, словно гарантируя соблюдение всех перечисленных условий. Он ничем не отличался от финальной версии брачного договора, которую Маэль отправлял в последний раз. За исключением одной единственной детали.

[ Манон Джульетта Матьё ]

Имя стороны договора, выведенное над детским, округлым почерком Манон.

Маэль, закусив губу, открыл мобильный телефон. Он зашел в рабочую почту и проверил вложение в последнем письме, отправленном команде юристов со стороны Княжеского дома. На экране высветился текст документа. Пальцы Маэля дрожали, и лишь после нескольких неудачных попыток ему удалось найти графу с именем контрагента.

[ Манон Джульетта Мун-Матьё ]

Там, в отличие от бумажного оригинала, было четко прописано настоящее имя Манон.

Маэль снова перелистал бумажный контракт. На каждой шуршащей странице, в местах для подписей, фамилия Манон не была указана верно ни в одном экземпляре.

— Манон, ты ведь принесла это оттуда, верно?

— Да. Распечатали и... А что? Содержание ведь то же самое, что ты велел мне проверить.

Улыбка исчезла с лица сестры, которая еще мгновение назад радовалась принесенной еде. Маэль немного поколебался, прежде чем пододвинуть контракт к ней. Его указательный палец замер прямо над подписью Манон.

— Это не твое имя. То, что в газетах или на публике тебя зовут «Матьё» — это скорее псевдоним. По документам такого человека не существует. Ты — Мун-Матьё.

— Ну, я... я тоже хотела спросить об этом тогда...

Уголки губ Манон поползли вниз. Увидев это, Маэль поспешно переспросил:

— Хотела спросить? И что случилось?

— Мне было нехорошо, и первые несколько страниц я подписала, не заметив ошибки в имени. Но потом, когда дело дошло до середины, мне тоже показалось это странным...

— Ты спросила у адвоката Дюверже? Почему имя указано не полностью?

— Адвокаты между собой о чем-то смеялись... Я только успела сказать, что с контрактом что-то не так. И пальцем на имя показала.

Маэль слишком хорошо знал характер сестры. Она не была из тех, кто привык отстаивать свое или вести себя уверенно. Из-за своей мягкости она скорее предпочла бы понести убытки, чем идти на конфликт. Но важнее всего было то, что она чувствовала себя крайне неуютно в присутствии авторитетных зрелых мужчин. Это было следствием их детства.

«Я должен был пойти с ней».

Он не доглядел. Тогда он лишь хотел воспользоваться престижем Антуана, главного адвоката, чтобы в Княжеском доме на Манон не смотрели свысока. С точки зрения процедур и внешнего имиджа это казалось правильным решением.

«Действительно ли это просто ошибка?»

Внезапная мысль промелькнула в голове. Скоропостижная авария Дианы, внезапное появление Антуана на подписании... Тот даже не дал времени на проверку, сразу забрав копии контракта. Документы смешались в архиве, и их было трудно найти.

Он не мог понять: было ли это фатальным стечением обстоятельств или чей-то злой волей.

— И что он тебе ответил?

— Сказал, что раз этот контракт подготовил мой брат, то в нем не может быть ничего подозрительного... И если содержание не изменилось, то все в порядке... Просто нужно подписать...

— Он так и сказал?

Когда голос Маэля сорвался на крик, Манон замерла, не в силах даже кивнуть.

Огромный дворец княжества, два пожилых именитых адвоката, а третий — будущий муж и принц этого государства. Чтобы задать вопрос в такой обстановке, требовались смелость и энергия. У Манон в тот день, раздавленной обстоятельствами, их просто не было.

Маэль сглотнул вздох. Голова раскалывалась, но одну вещь он должен был прояснить.

— Это не тот контракт, который готовил я. Разве я мог забыть твою фамилию?

— Значит... это ошибка? Что мне теперь делать?

В светло-карих глазах сестры вместе с тревогой заблестели слезы.

— Брат, у меня завтра свадьба.

Верно. Свадьба уже завтра. Не осталось и дня, а брачный контракт, который, как он думал, уже заключен, фактически даже не вступил в силу.

«Придется переоформлять его как послебрачный договор?»

В таком случае переговоры пришлось бы начинать с нуля. Ведь самое главное условие — статус «до брака» — и главный козырь их стороны были бы аннулированы.

Закусив губу, Маэль посмотрел на наручные часы.

— Время еще есть. Мы это решим. Я решу.

С этими словами Маэль позвонил своей начальнице, Диане. Она не взяла трубку. Скорее всего, до сих пор была на совещании с американскими юристами по делу господина Брезо.

Несмотря на поздний час, времени на вежливость не оставалось. Маэль нашел номер адвоката Бернарди и набрал его. Он думал, что тот не ответит из-за ужина в «Le Louis», но почти сразу услышал хриплый голос:

— Адвокат Мун-Матьё. Я как раз сам собирался вам звонить.

— Послушайте, я только что проверил брачный контракт Манон. Там возникла проблема.

— Ох, значит, мы смотрим в одну и ту же бумагу. Я как раз проверял свидетельство о браке для завтрашней церемонии. Кажется, имя будущей супруги принца не совпадает с тем, что в контракте.

Тон был не просто спокойным, а вызывающе наглым. Подозрения окрепли, и Маэль спросил в лоб:

— Да, не совпадает. Могу я узнать, почему контракт был напечатан именно так?

— Просто ошибка. Разве это не ваша сторона прислала такой вариант? Имена — вещь базовая, но ошибки в них случаются сплошь и рядом. Все мы люди.

— Я проверил: это не ошибка нашей стороны. Мы несколько раз сверяли написание имени.

— Неужели? Значит, наши ошиблись. В любом случае, адвокат Мун-Матьё, у вас ведь очень редкая фамилия. Кажется, всего два человека в мире с такой. Кто знает, может, программа автозамены сработала сама собой.

Грубая ошибка, из-за которой контракт нужно было подписывать заново, была низведена до пустяка. Типичная адвокатская манера речи. Маэль издал сухой смешок, но Бернарди, проигнорировав это, продолжил:

— Главное сейчас — все исправить. Мы ведь присылаем за вами машину завтра утром?

— Да.

— Тогда мы передадим исправленный контракт с уже проставленной подписью принца Филиппа. Пусть она подпишет его заново и передаст нам. В любом случае, покончим с этим до того, как ставить подписи в свидетельстве о браке.

— Хорошо. Я перезвоню завтра.

Завершив звонок, Маэль только тогда понял, что все это время задерживал дыхание. Настолько критической была ситуация. Заметив взгляд сестры, которая не смела даже спросить о результате, Маэль кивнул:

— Все улажено. Завтра по пути на свадьбу привезут исправленный вариант. Не переживай и ешь, пока не остыло.

Только тогда Манон наконец взяла ложку. Она немного зачерпнула бульон от рисовой лапши, но еда явно не лезла в горло. Чтобы отвлечь ее, Маэль сменил тему:

— Ты собрала вещи для медового месяца?

— Угу. Все равно мы только на одну ночь в отель «Ривьера», а потом улетаем.

— Все равно надо собрать заранее. Будет суматоха.

— Знаю. Я еще позавчера все отправила. Брат, я не маленький ребенок.

Стоило ему начать ворчать, как ее лицо наконец расслабилось. Она сделала вид, что помешивает бульон, но снова подняла на него глаза:

— Слушай... А если я завтра споткнусь по дороге в церковь или в мэрию? На глазах у всех этих людей?

— Встанешь и пойдешь дальше. Филипп поддержит тебя. Теперь вы одна семья.

«Хотя это семья, которую можно разрушить в любой момент», — Маэль подавил желание добавить эту фразу вслух. Манон тихо повторила слово «семья» и открыла рот:

— Помнишь, я хотела сказать... про завтра.

— О чем? О том, что сказал наследный принц? Что это?

— Завтра сам услышишь. Ты правда удивишься. Я так обрадовалась, когда узнала. Он сказал, это свадебный подарок для нас с Филиппом. И для меня, конечно, тоже, но для тебя это будет особенным подарком.

— Для меня? Подарок? Мне ничего не нужно.

— Нет. Тебе точно понравится. И остальным тоже.

Сказав это, Манон наконец лучезарно улыбнулась и откусила спринг-ролл.

«Может, подарят дом в Монако?»

Сыновья князя несколько раз упоминали об этом, так что это было наиболее вероятным вариантом.

Однако Маэль был искренен: ему не нужны были подарки. Самым большим подарком, который мог принести этот брак, была бы отмена свадьбы. Вторым — развод. Третьим — истинное исправление Филиппа. И на этом всё.

•••

— Поздравляем!

— Посмотрите сюда! Манон! Манон!

Темно-синий седан, присланный из Княжеского дворца Монако в Ниццу, остановился у дверей. Персонал, присланный Княжеским домом для подготовки к свадьбе, с самого рассвета оттеснял шумную толпу репортеров и зевак.

Без нескольких минут девять. До венчания, назначенного на полдень, оставалось совсем немного. Маэль в строгом костюме шел впереди, следя, чтобы Манон не наступила на подол свадебного платья, и она следом за ним села в машину.

— Лекарство у меня. Скажи, если понадобится. Ты точно в порядке?

Когда он упомянул о таблетках от токсикоза, которые пришлось брать отдельно, Манон кивнула.

— Кажется, в день подписания контракта я была сама не своя именно из-за этого... Постараюсь потерпеть до банкета.

Лицо сестры было бледным. Руки, затянутые в белоснежное кружево, мелко дрожали.

— Брат, а ты не волнуешься?

— Мне всего-то и нужно, что вести тебя за руку. Кто на меня вообще будет смотреть?

Он говорил уверенно, но внутри все сжималось. Пока он тайком глубоко выдыхал, седан в сопровождении машин охраны быстро выехал на дорогу.

Когда толпа осталась позади и машина набрала ход, женщина, сидевшая на пассажирском сиденье — ответственная за протокол из Княжеского дворца — протянула им конверт с документами и ручку.

— Я сначала сам проверю, — Маэль взял конверт и вскрыл его. Манон тем временем оживленно произнесла:

— Кстати, ты еще не слышал новостей? Можно включить радио? Канал новостей Монако. Обещали, что объявят около девяти.

Что это за новости такие, что их передают по радио? Маэль оторвался от брачного контракта и поднял голову.

Из радиоприемника, включенного сотрудницей, послышался голос возбужденного диктора, сообщавшего немыслимую весть:

— Похоже, Его Светлость князь Монако Люсьен III изменил свое решение. Напомним, что в 202Х году, когда парламент Монако принял законопроект о легализации однополых браков, Его Светлость наложил на него вето, заявив, что это «нарушает общественный порядок Монако и противоречит учению Церкви». Однако, согласно только что опубликованному официальному посланию Княжеского дворца по случаю свадьбы старшего сына, принца Филиппа де Бройля, и Манон Матьё, в тексте содержится пункт о том, что в честь бракосочетания пары будет гарантировано полное равенство браков для всех гендеров. Это делает сегодняшний праздничный день еще более...

Глава 22

— О чем они сейчас говорят?

— Это подарок. Брат, ты же сам как-то сказал, что тоже хотел бы иметь возможность жениться. Раз после моего уезда у тебя не останется настоящей семьи, Его Высочество наследный принц запомнил это и пообещал!

— То есть... Князь больше не будет использовать право вето?

— Ага! Сказал, что это подарок!

Даже если влияние одной семьи на страну огромно — просто в голове не укладывалось. Изменить закон целого государства, преподнеся это как пустяковый свадебный подарок для старшего сына?

«Законы для них — игрушка?»

Вместо радости Маэля охватило оцепенение. Неужели в современном обществе конституционная монархия, где у правителя есть право вето, действительно жизнеспособна?

«И они выставляют столь значимую вещь как подарок на свадьбу наследника?»

Он не мог заставить себя искренне радоваться и верить в это. Наверняка за этой новостью скрывалось что-то еще, что нужно было срочно заглушить. Например, если бы в народ просочились те помои, которые изрыгали сыновья князя.

— Ты не рад? Ведь теперь и ты сможешь создать настоящую семью. Тебе не нравится?

Заметив его помрачневшее лицо, Манон заволновалась. Даже если подобные методы шли вразрез с убеждениями Маэля, он не мог игнорировать добрые намерения сестры, которая радовалась вместе с ним.

В конце концов, в такой знаменательный день это была хорошая новость. Приведя мысли в порядок, Маэль заставил уголки губ приподняться.

— Просто это так внезапно. Конечно, я рад. То, что это случилось в честь твоей свадьбы... замечательно.

— Правда? Когда ты найдешь хорошего человека и решишь жениться, я обещаю, что помогу сделать твою свадьбу лучшей в мире. Обязательно!

Щеки Манон порозовели. Судя по её воодушевленному взгляду, она всё еще надеялась на его воссоединение с Шарлем, но Маэль сделал вид, что не заметил этого, и обратился к водителю:

— Выключите, пожалуйста, радио. Мне нужно кое-что изучить.

У него не было пары, и подарок пока казался чем-то призрачным. Было дело поважнее: Маэль вытащил наполовину открытый брачный контракт.

Проверить, не изменилось ли чего, правильно ли написаны имена. После этого передать Манон на подпись и попросить копию сразу после церемонии.

Остаток дел не должен был вызвать трудностей. По крайней мере, он так думал.

Но ожидания с треском провалились.

— Что это за...

Внутри конверта лежал брачный контракт, украшенный сверху и снизу гербом княжеского дома. Он не имел ничего общего с тем вариантом, который Маэль проверял еще вчера.

— Секунду.

Нет, если быть точнее, это была точная копия того самого первого контракта, присланного из княжеского дворца еще до начала переговоров.

Пункты о насилии, изменах, денежных выплатах в зависимости от пола ребенка и «уходе» за собой после родов ради сохранения достоинства — всё это снова было там. Упоминание о разделе имущества, которое он добавил в последний раз, исчезло.

«Снова прислали не тот вариант?»

Количество согласованных черновиков, пересылаемых по почте, перевалило за несколько десятков. Несмотря на то что до свадьбы оставались считанные часы, это всё еще могло быть ошибкой.

Шурх, шурх.

«Ошибка». С этой слабой надеждой Маэль перелистывал страницы, пока его рука не замерла. Он обнаружил пункт, содержание которого слегка изменилось по сравнению с прошлым разом.

[Запрещается разглашать указанную ниже специфическую информацию третьим лицам, за исключением адвокатов. В случае нарушения другая сторона имеет право предпринять юридические меры.]

Финансовая информация, данные о бизнесе, детали свадьбы, подробности самого контракта...

Проблема была в пункте о личной информации. Раньше там было расплывчато указано «медицинские записи, семейный анамнез и прочее», но теперь всё было иначе.

[Подробная информация о прошлых отношениях.]

Добавилась всего одна фраза.

«Значит, хотят заткнуть рот, чтобы мы не могли предать огласке те мерзости, что вытворял Филипп в прошлом».

За этим пунктом о конфиденциальности следовало место для подписи.

«Манон Джульетта Мун-Матьё». Имя сестры было напечатано идеально, без единой ошибки. На следующей странице и на той, что за ней — тоже.

А слева от имени Манон, под именем «Филипп Луи Леопольд де Бройль», уже стояла эффектная подпись. Чернила давно высохли.

Это означало, что это был их окончательный вариант контракта. Бомба, ловушка, подложенная невесте, которая уже ехала в церковь.

— Мне нужно здесь подписать?

— Нет, нельзя.

Он не мог отдать ей ручку. Пока Манон, недоуменно склонив голову, забирала контракт и вчитывалась в него, Маэль выхватил телефон и нажал на кнопку вызова.

— Господин Бернарди. Манон не подпишет присланный вами контракт. Вы сами понимаете почему.

Глаза жгло от ярости. Какое там приветствие — то, что он всё еще обращался к собеседнику на «вы», было чудом. Голос его дрожал.

— Ой-ой. Адвокат Мун-Матьё, до свадьбы осталось три часа, о чем вы говорите?

— Именно так, до свадьбы три часа, и вы решили выкинуть такой фокус?

— Вы что, собираетесь отменить свадьбу в последний момент? Наш клиент тоже не намерен проводить церемонию, пока не получит подписанный контракт.

— Вот и отлично. Раз наши желания совпадают. Водитель, остановите машину здесь.

Сказав это, Маэль нажал на отбой.

Водитель не затормозил. Маэль уже собирался повторить требование, но Манон перебила его.

— Брат, они всё изменили? Это... они специально так сделали? Нарочно напечатали имя и сейчас, в такой момент...

Манон, наряженная как принцесса с последней страницы сказки, сбивчиво говорила с исказившимся от боли лицом. Женщина на переднем сиденье протянула ей телефон.

— Его Высочество Филипп хочет поговорить с госпожой Манон Матьё.

— Не бери. Манон, давай просто вернемся домой, — сказал Маэль.

Манон не смогла ничего ответить. В день, который должен был стать самым счастливым, сестра смотрела на него с лицом, разбитым на тысячу осколков.

Пока Манон просто смотрела на телефон, сотрудница протокола подключила звонок к Bluetooth автомобиля. Голос Филиппа мгновенно заполнил салон.

— Манон. Это просто... бумаги. Обычные формальности.

— Обычные формальности? Филипп, вы в своем уме? Если это просто бумаги, зачем так поступать? Зачем выставлять людей дураками? Брат, Диана... ты хоть знаешь, сколько сил мы потратили на этот контракт!

— Знаю. Но это действительно... это всё глупо и не имеет никакого значения. Я люблю тебя. Я сделаю всё, чтобы ты никогда не плакала... а то, что там написано — просто традиция. Моя мать подписывала то же самое. Ты же видела, они с отцом... живут душа в душу.

Если бумаги действительно ничего не значили, то им и не стоило так упорствовать. Филипп, кажется, и сам понимал абсурдность своих слов, поэтому задыхался и говорил с отчаянным надрывом.

Маэль покачал головой, отвечая на немой вопрос в глазах Манон.

Не дождавшись ответа, Филипп перешел к мольбам.

— Мы же решили... быть счастливыми втроем, вместе с малышом. Я буду смотреть... только на тебя. Я сам не хотел этого подписывать. Это формальная традиция, неужели ты думаешь, что если бы я придавал этому значение, я бы женился на тебе?

При упоминании ребенка Манон посмотрела на свой живот, скрытый под слоями белого кружева, словно на затаенное проклятие. В машине продолжал звучать вкрадчивый голос Филиппа:

— Семья ждет тебя... Мои родители, Феликс, народ Монако. Что будет, если ты не приедешь? А... а наш ребенок? А подарок, который обещал отец?

— ...Отключитесь, Филипп. Мне сейчас тяжело слышать ваш голос, пожалуйста, умоляю, повесьте трубку.

— Не хочу. Помнишь, мы обещали стать хорошей семьей? Манон, любовь моя...

Рассыпаясь в фальшивых признаниях, Филипп не вешал трубку. То, что Маэль до сих пор не вмешался и молчал, было результатом невероятных усилий и плотно стиснутых челюстей.

Но и этому пришел предел.

Щелк.

Маэль отстегнул ремень безопасности, приподнялся и протянул руку. Прежде чем женщина на переднем сиденье успела среагировать, он нажал на кнопку завершения вызова. В машине повисла тяжелая тишина.

Снова раздался звонок, и Маэль предупредил:

— Если еще раз ответите, я возьму Манон и выпрыгну из машины прямо на ходу.

Седан уже покинул Ниццу и мчался по побережью в сторону Монако. За окном сияло лазурное море.

— Манон, если разворачиваться, то сейчас, пока не въехали в Монако.

Сотрудница протокола резко обернулась на эти слова. Но Маэлю было всё равно.

Машину сопровождали четыре автомобиля охраны. Если водитель не развернется, он действительно был готов схватить сестру и прыгнуть.

Он не сводил глаз с передних сидений, нащупывая ручку двери.

И в этот момент Манон, которая до сих пор молча смотрела в окно, протянула руку к брату.

— Брат, дай мне ручку.

Глава 23

«Дай мне ручку». Маэль на мгновение замер, не в силах осознать происходящее.

— Ты с ума сошла?

Только после этих слов, полных ярости, Манон подняла голову. Её взгляд был настолько холодным, что у Маэля болезненно сжалось сердце.

Он думал, сестра уже всё поняла. Любой брак — это прежде всего сделка, а её случай — сделка максимально грязная. И всё же она шла на это.

— Боишься? Ну и зря. В этом нет ничего особенного. Расторжение помолвки звучит громко, но через год люди всё забудут. Да что там год — через полгода. Ровно через шесть месяцев.

— Почему ты притворяешься, что не понимаешь? Через полгода поводов для сплетен станет только больше!

Худые руки Манон вцепились в кружево, прикрывающее её живот. Не дождавшись ответа, она стиснула зубы.

— Этого ребенка мне всё равно не дадут вырастить. Даже если закон защитит меня благодаря тебе, оппа, эти люди найдут другой способ.

— Манон, но мы же...

— Перестань говорить «мы»!

Искаженный крик эхом разнесся по салону автомобиля. Невеста, которая должна была сиять, мучительно ловила ртом воздух.

— В конце концов, расхлебывать это мне одной. Я одна, при чем тут «мы»?

— Мы семья. Почему ты говоришь, что должна справляться в одиночку?

Манон посмотрела на него широко открытыми глазами, стараясь не заплакать. Маэль был единственным, кого она могла назвать семьей.

— Семья? Ты ведь тоже хочешь найти своих настоящих родителей. Я видела записи. Думаешь, я не помню? Когда ты их найдешь, ты будешь счастлив с ними. А я... Что мне тогда делать? Рядом со мной вообще никого не останется.

— С чего ты взяла, что никого? Манон, я ищу их только для того, чтобы...

— Мне не нужны оправдания. Это твой выбор. Ищи или нет — дело твоё.

Её слова больно ранили Маэля. Манон была на грани истерики.

— Я тоже буду делать то, что хочу. Оппа, пусть даже мой выбор кажется тебе глупым и жалким, я совершеннолетняя. Я не обязана отчитываться за каждое свое решение.

Пока Маэль подбирал слова, женщина на переднем сиденье снова протянула ручку. Манон молча взяла её и, лист за листом, подписала все документы, после чего вернула их.

За всё это время не было произнесено ни слова.

Утро было идеальным, если не считать порывистого ветра. Седан в сопровождении четырех машин охраны плавно скользил по извилистой прибрежной дороге.

•••

Как только они въехали в Монако, их встретил восторженный гул толпы.

Люди размахивали маленькими флагами княжества и слепили вспышками камер. Главные ворота Княжеского дворца были распахнуты настежь, а гвардейцы отдавали честь подъезжающим машинам.

Телохранители оцепили периметр. Манон в белоснежном платье первой вошла внутрь, Маэль следовал за ней. Каждый встречный ослепительно улыбался им.

Внутренний двор дворца, где должна была пройти церемония, на первый взгляд казался тесным из-за обилия стульев. Ожидание невесты затянулось, люди сновали туда-сюда, поздравляя Манон.

В это время Маэль, единственный родственник невесты, не обмолвился с сестрой ни словом. Он просто не мог. Когда церемония началась и гости — знаменитости, представители знатных родов и аристократия — заняли свои места, Маэль взял Манон за руку и повел её к Филиппу.

«Манон, я не считаю тебя глупой. И жалкой тоже. Мы семья, и я просто хотел... чтобы ты выбрала путь, который сделает тебя счастливой».

Эти слова он долго подбирал в уме. Он до последнего хотел сказать: «Всё в порядке, давай вернемся домой, если не можешь». Но в итоге лишь проглотил их.

— Спасибо.

Это было всё, что ответила сестра.

Пройдя по дорожке, украшенной тысячами цветов, Маэль передал руку Манон Филиппу, который сиял приторной улыбкой, и направился к своему месту.

Он сидел в пяти шагах позади невесты. Формально он был её семьей, но поскольку у него не было ни других родственников, ни спутницы, Маэль сидел один.

Его это не беспокоило. До тех пор, пока он не увидел человека, сидящего прямо за ним.

Ив Валуа. Это был он.

Ив пристально, почти до дерзости, наблюдал за Маэлем. Но этим дело не ограничилось. Он положил руку на спинку стула Маэля и нарочито уронил одну из своих черных кожаных перчаток.

Тук.

Мягкая, лоснящаяся кожа упала прямо у ног Маэля.

«Какого черта этот псих творит именно сейчас?»

Маэль и без того был на взводе из-за этой свадьбы, и разгадывать смысл этих дешевых трюков у него не было ни малейшего желания. Он брезгливо отбросил перчатку носком туфли.

Черная перчатка отлетела вперед, туда, где её никто не должен был коснуться. Маэль даже не оглянулся, стараясь сохранять спокойствие. В тишине внутреннего двора тихий смех Ива за его спиной прозвучал пугающе отчетливо.

А затем он почувствовал его приближение — вместе со специфическим ароматом дорогого парфюма, от которого чувства обострялись до предела.

— Это твоё хобби — вечно что-то выбрасывать?

Низкий, вкрадчивый голос. Маэль не обернулся, продолжая смотреть на длинную кружевную фату сестры. Ив прошептал ему на ухо, словно отдавая приказ:

— Следи за лицом. Это не похороны. Нужно радоваться выбору сестры.

Слова Ива были словно масло в огонь. Маэль обернулся. Если бы он сейчас вцепился в горло этому человеку, свадьба бы прервалась. И, честно говоря, это был бы не самый худший вариант.

— Вот как?

Но встретившись с его ледяными серыми глазами, Маэль осознал: в ту секунду, когда Манон подписала контракт в машине, планы этого человека пошли прахом.

Ив передал Маэлю фотографии, и тот «использовал» их для заключения брачного контракта сестры. Он не помог жертвам разоблачить преступника, он лишь прикрылся ими ради сестры. Ему было противно от самого себя. Но даже ценой этого позора ничего не изменилось.

И теперь он должен был признать этот грандиозный, нелепый провал перед самим Ивом.

«Ха...»

В этот момент Маэль мечтал лишь об одном — чтобы под ним разверзлась земля. Он стиснул зубы и отвернулся. Даже не глядя на него, он кожей чувствовал на себе взгляд Ива.

Он упорно смотрел на фату Манон. Она была ослепительно прекрасна. Улыбается ли она сейчас? Маэлю отчаянно хотелось это знать.

•••

Свадьба Манон была безупречной. К огромному сожалению.

По традиции молодожены прошли от дворца до собора и возложили белый букет из сезонных цветов к алтарю Девы Марии. Затем они вернулись в мэрию, чтобы подписать свидетельство о браке.

Толпы жителей княжества приветствовали новоиспеченную чету.

Финальный аккорд — поцелуй на балконе дворца. Издалека они казались идеальной парой, но для Маэля, видевшего всё вблизи, это было похоже на начало великой трагедии.

— Оппа, дай мне то лекарство.

Сейчас все гости находились в розарии отеля «Ривьера». Густой аромат цветущих весенних роз наполнял ночной воздух.

Гости, захмелевшие от аромата цветов и шампанского, то и дело поглядывали на Манон и Маэля. Скоро должен был начаться бал — традиционно первый танец на свадебном банкете открывают невеста и её отец.

Маэль, заменявший отца, достал из кармана таблетку. Когда их руки соприкоснулись, он передал лекарство. Манон подозвала проходившего мимо официанта, взяла маленькое пирожное и, положив таблетку на взбитые сливки, проглотила её одним махом.

— Иди потанцуй.

Манон потянула Маэля за собой.

Они танцевали на глазах у всех. Звучала спокойная музыка, они кружились, оставаясь чужими друг другу и не обронив ни слова.

— Таблетку отдала?

— Платье такое, что некуда спрятать. Не хочу, чтобы нашли. Можешь принести её, когда я позже свяжусь с тобой?

Это был весь их разговор. Вскоре подошел Филипп и увел Манон, а гости начали постепенно расходиться.

Музыка сменилась на более веселую под шум прибоя, бьющегося о скалы. Маэль, выполнивший все дела на сегодня, с угрюмым видом стоял в стороне, потягивая шампанское.

В этот момент к нему подошла Диана.

— Эй, почему у тебя такое кислое лицо на свадьбе сестры? Сегодня же великий день! Благодаря этому подарку уже завтра утром закон будет изменен. Я видела новости — там сказано, что Манон и Филипп лично об этом просили.

— Ах, да. Было и такое.

Вероятно, это объявление тоже было частью какого-то хитроумного плана. Филипп нашел способ, при котором Манон было бы невозможно отказаться от подписи в контракте.

Пока Маэль залпом допивал шампанское, Диана, пожевывая кубик сыра с оливкой, пробормотала:

— Один знакомый журналист сказал, что кто-то из окружения наследного принца слил на телеканал запись видео или аудио. Говорят, что содержание записи может быть связано с сегодняшним заявлением. Возможно, там были унизительные высказывания или что-то в этом роде

— Видимо, не хотят менять наследного принца во второй раз.

«Ну конечно», — подумал Маэль. Он мельком взглянул на Шарля, танцующего с известной актрисой, а затем заметил приближающегося к нему мужчину.

Антуан. Перед глазами снова всплыло лицо этого чертова ублюдка.

С новым брачным контрактом всё стало предельно ясно.

Ловушку расставили не только люди из дворца. Проблема была не только в Бернарди. Антуан — этот подонок тоже был в деле. Ловушка была именно там. А он, как дурак, сам подтолкнул Манон в эту яму.

— Маэль, ты слышал, что сегодня объявили?

Шарль, подошедший почти вплотную, протянул руку. В его голубых глазах застыло странное выражение, а на губах играла усмешка. Маэль оттолкнул его руку и сообщил Диане о своем решении.

— Диана, я увольняюсь.

Глава 24

— Маэль! Ты что за чушь несешь?

Ответ пришел не от Дианы, а от Шарля. Когда он снова попытался протянуть к нему руку, Маэль просто отвернулся.

— Я больше не могу оставаться в «377». По ряду причин у меня не осталось ни капли доверия к фирме. Прошу прощения, что заявляю об этом в такой обстановке.

— О, обстановка меня не волнует. Но не слишком ли поспешно? А как же мое предложение?

Поскольку Шарль подслушивал, Диана спросила без уточнений. Речь шла о вчерашнем предложении по поводу юридической конторы. Маэль не колебался.

— Если ты не против, я согласен.

— Предложение? Какое еще предложение? Адвокат Круа, о чем вы сейчас говорите с Маэлем?

— Простите, адвокат Дюверже, но это не ваше дело.

— Вы даже не пытаетесь удержать адвоката, который заявляет об уходе?! И это слова партнера фирмы?

— А что мне делать, если он говорит, что не доверяет компании? Доверие — это не та вещь, которую можно выстроить задним числом, — невозмутимо парировала Диана.

Она перехватила проходящего мимо официанта и даже умудрилась заполучить кусок пирога. Маэль слегка поклонился ей:

— Я поднимусь к себе и отдохну. Голова раскалывается.

— Эй, Маэль! Ты куда собрался?

Шарль повысил голос ему в спину. Он попытался схватить Маэля за пиджак, но рука соскользнула.

— Ты что, решил бросить фирму из-за наших отношений? Ты хоть понимаешь, как это глуп...

— Адвокат Дюверже. Вам не кажется, что проблема доверия, о которой говорил Маэль, включает в себя и вот такое ваше поведение?

Звонкий голос Дианы разрезал воздух. У Шарля словно язык отнялся — он не смог проронить ни слова.

Комната Маэля, выделенная ему как члену семьи невесты, находилась прямо под королевским люксом.

Из соображений безопасности в отеле «Ривьера» балконы были предусмотрены только до этого этажа. Номер состоял из двух комнат, к нему прилагался личный дворецкий, а отделка — от смесителей до дверных ручек — кричала о вложенном в неё состоянии. Впрочем, для Маэля здесь не было ничего нового или упоительного.

«Сколько раз мы играли здесь в прятки...»

Персонал «Ривьеры» всегда был добр к детям управляющего отеля, чья жена рано ушла из жизни. Благодаря этому, когда номера пустовали, все комнаты отеля превращались для Маэля и Манон в парк аттракционов.

Они знали потайные двери между смежными номерами, знали коридоры, куда почти не заглядывали камеры. Они ориентировались в служебных помещениях лучше, чем многие сотрудники.

Хотя сейчас это было совершенно неважно.

Маэль слегка ослабил галстук. Он не планировал писать заявление об увольнении еще как минимум несколько лет. И вот теперь, в ночь свадьбы Манон, он набирает его в телефоне.

Набросав черновик, Маэль взял блокнот и ручку, лежавшие на большом столе.

— Тот пункт с Манон... придется пересматривать условия и переделывать их в послебрачный контракт.

В Монако подобные случаи были редкостью, поэтому кончик ручки просто завис над бумагой. Маэль записывал мысли по мере их появления.

Способы изменить брачный контракт после свадьбы существовали. Любой договор — это, в конечном счете, соглашение, а значит, его можно скорректировать. Хотя в данном случае это было крайне сложно.

Акцент на несправедливости условий и просьба к суду о пересмотре. Или же «непреднамеренная утечка». Ни один из записанных вариантов не казался перспективным.

Листы, исчерканные крестами, летели в корзину. Маэль провел несколько часов, изучая похожие прецеденты под звуки музыки, доносившейся снизу.

Тр-р-р—

Видимо, он на мгновение задремал. Маэль с трудом поднял голову, услышав вибрацию телефона в руке.

[ Манон ]

Звонок от сестры в три часа ночи. Телефон прозвенел дважды и умолк прежде, чем он успел ответить.

«Она просила лекарство».

Свадебные вечеринки обычно длятся до утра. И хотя веселье было в самом разгаре, беременная Манон наверняка выбилась из сил.

Маэль перезвонил, но она не брала трубку. Он похлопал себя по щекам, чтобы окончательно проснуться, взял таблетки от токсикоза и спустился к розарию с правой стороны отеля.

Полнолуние было таким ярким, что искусственная подсветка казалась лишней. Под лунным светом остались лишь живые изгороди из роз, пирамиды из бокалов-купе, мерцающие гирлянды и остатки десертов. Людей почти не было.

Впрочем, кое-кто все же нашелся. Пока немногочисленные сотрудники отеля начинали уборку, вдалеке среди травы мелькнула копна золотистых волос — его бывший, пошатываясь, в итоге просто улегся на газон.

— Маэль?

От звука своего имени по затылку пробежал холодок. Шарль явно был мертвецки пьян, но Маэль, не желая выслушивать его бредни, если тот его поймает, поспешил скрыться.

— Ну и везет же мне, — пробормотал он со вздохом и снова набрал Манон.

Она по-прежнему не отвечала. Чтобы уж точно не столкнуться с Шарлем, Маэль ушел вглубь сада. Он решил подождать в белом павильоне на краю сада и попробовать позвонить сестре еще раз.

Это место было спроектировано так, чтобы можно было любоваться видом на скалы и море.

Обогнув большое дерево, Маэль увидел павильон, увитый плетистыми розами. В центре стоял белый мраморный стол, окруженный круговой скамьей, где могли с комфортом разместиться несколько человек. Но там уже кто-то был.

— Ах...

И как назло, именно тот человек, с которым он меньше всего хотел сейчас встречаться.

Облокотившись на стол и вальяжно вытянув ноги, в павильоне сидел Ив Валуа. Поверх черного костюма, в котором Маэль видел его в последний раз, было накинуто меховое пальто из черного зверя.

Облачко дыма сорвалось с его губ и медленно растаяло. Мужчина посмотрел на Маэля бесстрастным взглядом.

— Вы не видели Манон? — спросил Маэль, скорее на всякий случай.

Ив снова выпустил дым и ответил:

— Все в казино. Там удобнее делать ставки, не привлекая внимания, да и для танцев место подходящее.

Похоже, громкая музыка доносилась из подземного казино. Раз сестра больше не звонила, возможно, лекарство ей уже не требовалось.

[ Ты где? Если что-то нужно, звони на мобильный или в номер. Я в Президентском люксе. ]

Маэль отправил сообщение, намеренно не упоминая таблетки. Только после этого он заметил, что Ив, находясь в павильоне всего в нескольких шагах от него, продолжает пристально за ним наблюдать.

В одной руке он держал сигарету, а на вторую была надета та самая иссиня-черная кожаная перчатка.

Хотя всего полдня назад Маэль в порыве раздражения оттолкнул его перчатку, у них оставалось еще много нерешенных дел. Маэль подошел ближе и спросил:

— Вы ведь еще не прислали мне договор об оказании юридических услуг?

— Это проблема?

— Нет, обычно это не имеет значения, но недавно мои обстоятельства изменились. Мне нужно кое-что сказать вам как можно скорее. Ив, я бы хотел поговорить в более спокойной обстановке, наедине.

— Здесь спокойно.

Он был прав. Шум прибоя у подножия скалы был отчетливо слышен, и хотя музыка доносилась эхом, поблизости никого не было.

«Но все же, обсуждать условия контракта на открытом воздухе...»

Пока Маэль колебался, со стороны сада донесся громкий голос:

— Маэль! Маэль! Где ты? Где ты, черт возьми!

«Сумасшедший». Голос приближался, и у Маэля по коже побежали мурашки. Сгорая от желания просто вычеркнуть весь последний год из своей жизни, он решительно произнес:

— Если не хотите менять место, я могу рассказать всё в следующий раз.

При этих словах Ив глубоко выдохнул и затушил сигарету в пепельнице.

Взгляд, по которому невозможно понять мысли. Человек, который никогда не раскрывает своих карт. Он достал из кармана голубую фишку казино.

— Номер? Или логотип?

Маэль не стал спрашивать, на что они спорят — вряд ли бы он получил ответ. Наполовину сдавшись, он ответил:

— Номер.

Ив подбросил фишку рукой, в которой только что была сигарета. Фишка несколько раз перевернулась в воздухе и упала на его бледную тыльную сторону ладони.

Тук.

Рука в черной перчатке накрыла её и тут же открыла. Маэль видел только ребро фишки, поэтому не мог знать результата.

— Что выпало?

Вопрос вызвал странное напряжение. Из-за какой-то пустяковой ставки, цель которой была неясна.

Ив молча смотрел на фишку несколько секунд. Затем он коротко, едва заметно усмехнулся и встал.

— Идем в твой номер. Мой кабинет сейчас — это командный центр приема.

Засунув руки в карманы брюк, он стремительно приблизился. Затем кивнул, предлагая Маэлю идти вперед. Когда этот огромный мужчина встал позади него, голос Шарля словно отодвинулся на задний план. Маэль зашагал к отелю.

— Это не были пустые слова. То, что ты лучше команды безопасности.

Маэль не хотел пересекаться с Шарлем и не желал, чтобы кто-то видел его с Ивом в такой поздний час. Поэтому он воспользовался служебными проходами: через склад инвентаря садовников, раздевалки персонала и прачечную они добрались до черного лифта и поднялись в люкс. Ив лишь коротко хмыкнул, выражая одобрение. Сам же Маэль, едва войдя, замер в замешательстве от вида стола.

«Забыл убрать».

Стол был завален черновиками и заметками по послебрачному контракту. Ив уже снимал пальто, и Маэлю ничего не оставалось, кроме как попросить его:

— Мне нужно тут прибраться, здесь конфиденциальная информация клиента. Не могли бы вы принести что-нибудь выпить из бара, Ив?

Пока он сгребал бумаги, Ив лишь приподнял бровь. На этом всё. Он не стал спрашивать, что именно принести, небрежно бросил пальто и направился к бару в глубине номера.

Раздалось жужжание кофемашины. Маэль собрал все записи и выбросил их в корзину.

Динь-дон. Динь-дон.

В дверь позвонили.

В этот час, когда всё еще было погружено во тьму и шум вечеринки, Маэль заглянул в глазок и распахнул дверь.

— О... Оппа...

Это была Манон. Её лицо было опухшим от слез. Она вбежала в номер, словно за ней кто-то гнался, и тяжело задышала, как только дверь закрылась.

Щека сестры заметно припухла. На ней было белое коктейльное платье, в которое она переоделась перед вечеринкой, но волосы были в беспорядке, а в глазах застыл первобытный ужас.

— Манон, неужели этот подонок Филипп тебя...

— Нет, оппа... Кажется, я... я убила Филиппа.

Прежде чем Маэль успел дать волю гневу, сестра произнесла признание, которого он никак не ожидал услышать.

Глава 25

— Что ты сказала?

Я не был уверен, что расслышал правильно. Но Манон, не переставая, снова и снова повторяла одно и то же:

— Я толкнула Филиппа. То есть... я его толкнула, и он...

— Подожди. Манон. Сейчас... пожалуйста, просто помолчи секунду.

Схватив сестру за дрожащие плечи, Маэль обернулся. Даже звук работающей кофемашины стих.

Ив, небрежно зацепив пальцем ручку кофейной чашки, неспешно подошел к ним. Он выдвинул стул и сел за идеально чистый стол.

Увидев его, Манон пошатнулась, побледнев как полотно. Она впилась зубами в розовые губы и посмотрела на Маэля взглядом, полным отчаяния.

Маэль был в не меньшем замешательстве. Его сестра в день свадьбы заявила, что убила мужа — принца княжества. И это услышал человек, называющий себя внебрачным сыном правителя того самого княжества.

«Что в таких случаях вообще нужно делать?»

Решение не приходило, и он лишь крепче сжал плечи Манон. Ив, наблюдавший за ними, пододвинул чашку с кофе к пустому месту перед собой. Жест явно приглашал присесть.

Манон подчинилась первой. Её грудь судорожно вздымалась.

Ив снова встал, взял свое черное меховое пальто, брошенное рядом, и набросил его прямо на плечи Манон, слегка склонившись к ней.

— Где тело?

Хрупкое тело Манон вздрогнуло. Маэль, который до этого лишь молча наблюдал, вскрикнул:

— Ив! Ты что творишь...

— Хочешь, чтобы я притворился, будто ничего не слышал? Не выйдет.

Сказав это, Ив вальяжно вернулся на свое место. Уходить он явно не собирался.

Ив и Манон, дрожащая под его тяжелым пальто. Чтобы разрешить эту ситуацию, нельзя было игнорировать тот факт, что Ив всё слышал.

«Проклятье».

Нужно было мыслить рационально и принять взвешенное решение. Маэль сглотнул вздох и сел. Пар над белой керамической чашкой поднимался так безмятежно, словно издеваясь над ним.

— Что именно произошло?

— При... при нем? — Манон казалась совершенно раздавленной присутствием Ива. Это было ожидаемо: мало кто сможет спокойно рассказывать об убийстве при постороннем. Тем более при таком человеке, как Ив.

Словно отвечая на её страх, Ив заговорил:

— Я буду на стороне твоего брата. Ты же знаешь.

Он смотрел не на Манон, а на Маэля. Тот немного поколебался и пододвинул чашку кофе сестре.

— Оппа, я... я не пью такое.

— Просто держись за неё.

Ради сестры, которая дрожала даже под тяжелым мехом, Маэль стиснул зубы и посмотрел на Ива, который явно не собирался уходить.

— Можешь не обращать внимания на Ива. Говори медленно. Всё, что помнишь. Что произошло?

Возможно, дело было в том, что он назвал его по имени. Манон глубоко выдохнула, словно почувствовав в этом какой-то скрытый смысл. Она долго грела ладони о чашку, прежде чем дрожащим голосом начать:

— Ну... я выпила лекарство. От него очень клонит в сон, поэтому я сказала Филиппу и ушла наверх пораньше. Проснулась от того, что меня сильно тошнило, и попыталась связаться с тобой. У тебя же... были таблетки.

— Тот звонок, на который я не ответил?

— Да, наверное. Но рядом был Филипп. Он забрал мой телефон. Кажется, он был сильно пьян... Вдруг сказал, что луна сегодня очень красивая, и позвал... вместе выйти на балкон.

В её голосе послышались слезы.

Балкон в королевском люксе отеля «Ривьера», где они остановились, был огромным. Он находился этажом выше этого номера и из-за своей высоты напоминал гнездо, свитое на самой вершине утеса.

— Он говорил, что потом, когда родится ребенок, мы покажем ему это место. Предложил записать видео-приветствие. Ведь сегодня была наша свадьба. И я... я согласилась.

Ресницы Манон намокли. Она закусила губу, заставляя себя продолжать:

— Но там... Филипп взял телефон и хотел снять что-то... странное. Сказал, что это хоть и снаружи, но балкон, и никто не увидит... А когда я отказалась, он страшно разозлился. Я тоже разозлилась, но...

— И этот ублюдок тебя ударил? — голос Маэля сорвался на крик.

Он знал, что гнев сейчас не поможет. Домашнее насилие было классическим пунктом в бракоразводных процессах.

Признать, что тебя ударили, — невероятно трудно. Боль от удара — это лишь верхушка айсберга. Предательство, страх, растоптанное «я». Маэль всегда помнил об этом во время консультаций. И дело было не только в адвокатском опыте — он сам слишком хорошо знал, что чувствует жертва насилия. Поэтому он не мог говорить сухо, как обычно. Слезы Манон закапали на стол.

Тишину нарушил Ив:

— Ты что, в прокуроры переквалифицировался?

Его холодный взгляд был предупреждением: приди в себя. Скорее всего, ему нужна была информация, а не утешение для Манон, но, какими бы ни были его мотивы, он был прав.

— Прости. Можешь не отвечать на это. Просто...

Маэль извинился, и Манон, покачав головой, продолжила:

— Филипп твердил... что я сегодня ни разу ему не улыбнулась. Что всё венчание у меня было злое лицо, что я не сразу подписала брачный контракт и что я, похоже, совсем его не люблю. Сказал, что в такой важный день он сходит с ума от обиды. Я пыталась уйти, но он... он потянулся к моей шее...

Маэль подавил рвущийся наружу стон. Голова раскалывалась от ярости. Сестра прерывисто вздохнула несколько раз. Сжимая чашку побелевшими пальцами, она едва слышно прошептала:

— В итоге я выбрала человека, похожего на отца... Хотя клялась, что не сделаю этого. Оппа, ты же столько раз говорил мне не выходить за него.

— Это не твоя вина.

— Не знаю. Правда не моя? Я думала, всё будет иначе. Думала, что всё будет в порядке. Филипп раньше никогда так себя не вел. Но... ты же знаешь. Стоит этому случиться один раз, и дальше... Когда он снова бросился на меня, если бы я просто стояла и терпела... что бы стало с ребенком?

Манон, которая до этого смотрела только в черный кофе, впервые подняла голову.

— Поэтому я толкнула Филиппа. Очень, очень сильно.

Формально это было признание в преступлении. Но Манон, которая дрожала и всхлипывала во время всего рассказа, в этот момент была пугающе спокойной и решительной.

Маэль шумно выдохнул. Манон снова опустила глаза:

— Кажется, я слышала крик, но правда не помню точно. Может, это я кричала. Я... я убежала. Заперлась в ванной и включила воду.

Знакомый сценарий.

Именно так Маэль и Манон спасались от ярости отца. Убежать в туалет, запереть дверь и ждать, пока он выдохнется, уснет пьяным или уйдет играть в азартные игры. И обязательно включить на полную мощность воду в раковине, ванне и душе, чтобы не слышать криков и ударов в дверь, затыкая уши руками.

— Не знаю, сколько я там пробыла. Когда показалось, что стало тихо, я вышла. Его не было...

«Его не было». Эти слова давали слабую надежду. Маэль быстро спросил:

— Ты уверена, что с ним что-то случилось? Он мог просто упасть на балконе или уйти пить дальше.

— Я тоже... на это надеялась. Посмотрела, думала, он ушел... Но на краю балкона застряла одна туфля и телефон. Как будто он упал. Поэтому я сразу пришла к тебе.

С тех пор как она произнесла слова «я толкнула», Манон стала странно спокойной, словно смирилась. Маэль посмотрел на часы.

«Сколько времени прошло с тех пор, как Манон пришла в этот номер?»

Если туфля и телефон остались там, вероятность падения была крайне высока. Но нельзя было быть уверенным в смерти. Маэль заговорил сбивчиво, путаясь в словах от волнения:

— Манон, насколько сильно Филипп был пьян? Если прямо сейчас вызвать спасателей... Если он еще жив...

— Это было бы лишним. Для такого-то подонка.

Ив, который до этого хранил картинное молчание, снова обратился к Манон:

— Ты хочешь, чтобы он был жив?

Манон моргнула, и новые слезы покатились по щекам. Плача в тишине, она не ответила, что хочет его спасения. Губы Ива искривились в усмешке.

— К счастью, чтобы утонуть, десяти минут вполне достаточно. Он был пьян, а из-за проблем с легкими Филипп так и не научился плавать. К тому же волны сейчас высокие, тело найдут не скоро.

Его низкий голос звучал спокойно и размеренно — этот тон совершенно не вязался с происходящим кошмаром.

— Сегодня в отеле усилено только внешнее наблюдение. Внутренняя безопасность — в полном хаосе.

Сказав это, Ив достал телефон, нажал что-то на экране и протянул Маэлю. Это был официальный документ из дворца Великого князя — требования по обеспечению безопасности на афтерпати в отеле «Ривьера».

Там черным по белому было написано: свести работу внутренних камер наблюдения к минимуму. В документе были даже указаны конкретные зоны, где камеры просили не использовать: залы казино, коридоры люксов, часть розария.

— Недавно просочились кое-какие высказывания сыновей князя. Пытаясь найти информатора, они перетрясли всю охрану, так что системы сейчас нет.

Это означало, что дворец сам позаботился о «дырах» в безопасности, чтобы скрыть свои грехи. Когда Маэль вернул телефон, Ив кивнул:

— Вы с сестрой похожи. Обоим везет.

Везет? Говорить об удаче в такой ситуации?

— Ив, если не собираетесь помогать, пожалуйста, просто заткнитесь.

— Почему же не собираюсь? — переспросил Ив. Когда Маэль смерил его гневным взглядом, он склонил голову набок. — Нельзя же позволить многообещающей молодой женщине разрушить свою жизнь из-за какого-то мусора.

Глава 26

— Вы поможете?

— А как ты думаешь, зачем я здесь?

«Чтобы раздобыть на нас компромат», — эта мысль едва не сорвалась с губ Маэля, но в этот момент мужчина вскинул подбородок.

— Нам просто нужно сделать так, чтобы никто не узнал — умер он, был убит или просто исчез. Способов масса. В конце концов, кому придет в голову, что беременная женщина в день собственной свадьбы столкнула мужа навстречу смерти?

Жуткие слова лились из него без малейшего колебания. Это заставляло догадываться о прошлом этого человека.

Ив не был похож на Феликса, Филиппа или Шарля. Он не стоял над законом, как они. Человек перед ними был тем, кто привык жить вне закона.

И сейчас Маэлю с сестрой была необходима помощь именно такого человека.

Осознав это, Маэль в полной мере прочувствовал весь ужас ситуации. Ив, скользнув взглядом по его застывшему лицу, добавил:

— В любом случае, пока тело не найдено, он не считается мертвым.

— Пожалуйста… хватит использовать это слово! «Тело»… не говорите так, — взмолилась Манон.

— А если я перестану его называть, реальность как-то изменится?

Ив усмехнулся и перевел взгляд на девушку. Глядя на то, как она дрожит под его пальто, он предложил — или, скорее, приказал:

— Я помогу. Если ты этого хочешь.

Вместо ответа Манон посмотрела на Маэля.

Ив, безусловно, мог быть полезен. Он был управляющим этого отеля, где всё произошло, и человеком, который досконально знал семью князя.

«Но…»

Эта помощь не будет бесплатной. Она не могла быть продиктована доброй волей. Помощь такого масштаба не бывает безвозмездной — и не должна быть.

«Ему нужны акции казино».

Для Ива смерть Филиппа и возможность помочь Манон были идеальным шансом. Раньше он не уточнял, «как именно» собирается выкупить их у Манон. Но если она примет помощь сегодня, ей придется отдать свою долю за бесценок, как только Ив этого потребует.

И это было вполне реально, учитывая тот брачный контракт, который Манон по ошибке подписала. Согласно ему, при разделе имущества акции казино перешли бы к ней.

«Но теперь это невозможно».

Маэль еще не успел сказать Иву правду. Он понимал, что должен сделать это немедленно. Но… если Ив узнает, захочет ли он по-прежнему помогать? Нужна ли ему Манон, у которой за душой нет доли в казино?

Конечно, нет. Маэль был в этом уверен, и потому слова застряли у него в горле.

Тишина затянулась. Манон, наконец, решилась и заговорила надтреснутым, словно сдавленным петлей голосом:

— Оппа сказал, что господину Валуа можно доверять… и раз вы уже всё слышали… я рассказала всё как есть.

Манон не смела поднять глаз на Ива. Она вцепилась в чашку с уже ледяным кофе и до крови кусала губы.

— Почему вы помогаете мне? Вы ведь гораздо ближе к наследнику и Филиппу, чем к моему брату. Я… я не совсем понимаю…

Голос сестры становился всё тише. Ив опустил веки, будто услышал несусветную глупость, и повернул голову к Маэлю.

— Это зависит от того, как поведет себя адвокат Маэль Мун.

— …

— Я ведь могу стать частью вашей семьи.

— …Семьи?

— Говорят, члены семьи должны помогать друг другу.

Взгляд Ива по-прежнему был прикован к Маэлю. Слово «семья» явно сбило Манон с толку.

«Он говорит об иске о признании отцовства».

Если это дело завершится успешно, Ив юридически станет родственником Манон через семью князя. Но сейчас было не время объяснять это сестре. Манон переводила взгляд с молчаливого Маэля на Ива и, словно подводя итог, пробормотала:

— Я совершенно не понимаю, что вы имеете в виду.

— А это важно? — парировал Ив.

— Не смейте так разговаривать с моей сестрой, — вмешался Маэль.

Ив обернул к нему холодный, странный взгляд, а затем отвернулся.

— Вдова или убийца. Выбирай, как хочешь называться.

С этими словами Ив поднялся. Он достал пачку сигарет, прикурил одну, но, взглянув на Манон, цыкнул языком и направился к балкону. Стук закрывшейся двери эхом отозвался в комнате. Он оставил их одних, давая возможность посовещаться.

Как только он исчез из виду, Манон засыпала брата вопросами:

— Кто этот человек, оппа? Почему он здесь в такой час? Вы встречаетесь? Что значит «стать семьей»?..

— Сейчас это не важно.

У них было время, пока догорает одна сигарета. Не так много для принятия решения. Маэль сжал маленькую ладонь сестры.

— Хочешь заявить в полицию? Как о несчастном случае. Это не было спланировано, у тебя не было умысла, есть много смягчающих обстоятельств. Улики на твоей стороне, в конце концов, следы на твоем лице…

— Н-нет!

В этом отказе было отчаяние и твердость. Манон не переставая качала головой.

— Мы ведь только сегодня утром ссорились из-за контракта. А если об этом расскажет водитель или распорядитель протокола? Оппа, кто мне поверит? Неужели князь просто простит меня, услышав, что его старший сын погиб в результате несчастного случая? Ты же знаешь… он не из тех, кто прощает.

— Манон, тогда чего ты хочешь?

— Плевать на тюрьму. Раз я толкнула — я готова. Я не боюсь наказания. Я готова пойти туда хоть десять раз! Но, оппа… как же ребенок?

Голос, который звучал сухо, когда речь шла о тюрьме, мгновенно стал влажным. Манон сорвалась на плач, слезы градом покатились из глаз.

— Ребенок… он станет тем, чья мать убила отца. Весь мир будет знать об этом. Как я… как я смогу смотреть ему в глаза от стыда…

Манон судорожно ловила ртом воздух. Маэль лучше всех знал, от чего бежала его сестра и какую семью она искала. Он знал, о чем она мечтала.

Все насмешливо называли её Золушкой, но Манон хотела того же, что и Маэль. Обычную, нормальную семью. Семью, где есть любовь, пусть это и звучит старомодно.

Ту самую семью, которая была у них на короткое время, пока была жива мать, и которую у них отобрали. Познав это тепло однажды, им было еще тяжелее переносить холод одиночества.

— Манон, всё хорошо. Не плачь.

После смерти приемной матери их отчим стремительно деградировал. Он был из тех людей, которые становятся злыми, когда чувствуют слабость, и направляют эту злобу на тех, кто еще слабее.

Маэль подвергался насилию гораздо чаще, чем родная дочь отчима, Манон. В те времена, когда его тело было покрыто непроходящими синяками, восьмилетняя Манон всегда заступалась за него.

Она закрывала его собой, крича: «Не бей оппу!» Она цеплялась за ноги отца, из-за чего тот отшвыривал её — отсюда и шрам на её руке. Дрожа от страха и плача, она всё равно кричала, что лучше пусть бьют и её тоже.

Позже Манон не раз лгала ради брата. И вот теперь эта сильная девочка ломалась на его глазах.

Иногда приходится делать выбор, даже зная, что он неправильный.

— Мы всё уладим. Ив… сказал, что поможет. Мы примем его помощь.

Бывают моменты, когда рациональный выбор перестает быть верным.

Маэлю казалось, будто его вытолкнули на арену азартных игр, в которых он никогда не хотел участвовать. В момент принятия решения до него на мгновение донесся жуткий рев ветра с прибрежных скал. Ив вошел в комнату, принеся с собой запах холодного ветра.

Стоя перед столом, он казался вестником смерти, поднявшимся со дна морского. Серые глаза впились в Маэля. Последние остатки гордости вскипели на кончике языка, но Маэль проглотил их и заговорил:

— Помогите нам.

Короткая фраза — и долгий, пристальный взгляд. Уголки губ Ива слегка дрогнули в подобии улыбки.

— Это не займет много времени.

Оставив эти слова, он исчез. Когда дверь закрылась, Манон спрятала лицо в ладонях и зарыдала. Маэлю тоже хотелось плакать. Но он не мог себе этого позволить.

Он не стал уточнять детали. Но действительно прошло меньше часа. Ив, генеральный директор отеля «Ривьера», открывший дверь своим мастер-ключом, вошел и сухо проинформировал Манон:

— Возвращайся в номер по маршруту, где меньше всего камер. Прими лекарство, ложись спать, а утром веди себя так, будто твой муж исчез в первую брачную ночь. Когда ты звонила брату ночью, муж ненадолго заходил к тебе. Ты хотела попросить у брата таблетки, но он не взял трубку. Вместо этого муж дал тебе несколько таблеток, которые у него были с собой, ты их выпила и сразу уснула. Проснувшись утром, ты не обнаружила мужа и, пока приводила себя в порядок, думала, что он вернулся на вечеринку. Закажи завтрак в номер, а потом пару раз позвони Филиппу. Он не ответит. Это всё, что ты должна сделать.

— И это всё? — недоверчиво переспросила Манон.

Ив коротко кивнул.

— Что именно вы там устроили? — вмешался Маэль.

— Твоей сестре лучше об этом не знать, — последовал жесткий ответ.

Манон должна была играть роль несчастной беременной женщины, которая ничего не ведает, и лишняя информация ей была ни к чему.

Девушка больше не спрашивала. Взяв у Маэля одну таблетку от токсикоза, она поднялась.

— Я пойду.

— Ты сможешь уснуть?

— Я обязана. К тому же, как только выпью это, сразу вырублюсь.

Манон сдерживала дыхание, стараясь больше не плакать. Она поклонилась Иву.

— Спасибо. Я не забуду вашу помощь.

Оставив тяжелое пальто, которое давило на плечи, Манон вышла из номера. Её хрупкий силуэт в белом платье, слегка покачивающийся при ходьбе, напоминал привидение.

Дверь тихо закрылась. На месте, где сидела Манон, осталось пальто Ива и чашка с нетронутым кофе.

— Ив, чего вы хотите на самом деле?

В комнате остались только двое: Ив и Маэль.

Глава 27

— А ты торопишься, — произнес Ив, неспешно осматривая комнату.

Его взгляд остановился на бутылке вина. Это было винтажное шампанское года рождения Филиппа — такие стояли на каждом столике в отеле в честь свадьбы. Ив поставил его перед Маэлем вместе с бокалами.

Раздался хлопок.

Пробка вылетела без тени торжественности. Ив разлил золотистую жидкость по двум фужерам и посмотрел на Маэля, словно предлагая поднять тост.

— Нам нечего праздновать, — отрезал Маэль.

— А как же освобождение твоей сестры?

Маэль желал Манон развода, а не того, чтобы она столкнула мужа в морскую пучину, создав тайну, которую придется хранить всю жизнь.

Однако Ив продолжал ждать с бокалом в руке. Подавляя гнев, Маэль схватил свой фужер и осушил его залпом. Колючие пузырьки и сладость, обжегшие горло, лишь усилили его раздражение.

Только когда Маэль с шумом поставил бокал на стол, Ив неторопливо сделал глоток. Дождавшись, пока он оторвется от вина, Маэль спросил:

— Что именно вы там сделали?

Даже если Манон лучше не знать подробностей, Маэль был обязан их выяснить. Если в их плане есть изъян, его нужно устранить до того, как всё вскроется. Ив задумчиво покачал бокал, наблюдая за игрой пузырьков.

— Наркотики, которые принимал Филипп, выпивка... Я разбросал всё это по номеру. Для него это обычное дело — закинуться дрянью, словить кайф и рвануть на какой-нибудь богом забытый остров к своим дружкам-миллиардерам.

— На какой еще остров?

— Живописное место, где не ловит связь. Там они устраивают оргии, как стадо обезьян, а если что-то идет не так — Филипп избивает того, кто подвернулся под руку, и звонит адвокатам. Это его рутина. Хотя после встречи с твоей сестрой он, кажется, поутих.

Маэль не знал, стоит ли благодарить его за это уточнение. Манон и сама упоминала, что в прошлом Филипп «немного гулял». Возможно, она знала обо всем этом. Маэль тяжело вздохнул, а Ив продолжил вертеть бокал в руках.

— Сегодня невеста ни разу не улыбнулась. Филиппа это бесило до безумия. Для такого подонка, как он, день свадьбы — идеальный момент, чтобы сорваться, как взболтанная бутылка шампанского.

Ив допил вино. На столе стояли два пустых бокала.

— Я распорядился прислать вертолет в сторону аэропорта Ниццы. Сыновья князя часто так делают, чтобы оторваться от охраны. Люди из дворца к такому привыкли. Они, конечно, всполошатся, но для виду немного поищут и успокоят невесту. Неделю или две всё будет тихо. Обычно именно столько длятся «загулы» сыновей князя.

— Но ведь не будет никаких признаков жизни. Никаких транзакций, ничего.

— Они не идиоты. Обычно, когда идут на грязные дела, следов не оставляют. Пользуются наличными или криптокошельками, чтобы их не нашли. Так было всегда, и это нам на руку.

С этими словами Ив снова наполнил бокалы.

«Это значит, что я знаю своих будущих родственников лучше тебя».

Маэлю вспомнилось это недавнее утверждение Ива. Мужчина подтолкнул бокал к нему и спросил:

— Говори. Зачем ты меня звал?

Маэль взял бокал. Изначально он звал Ива, чтобы объясниться. Рассказать, что брачный контракт Манон был подменен. Что их сделка — обмен фотографий на помощь — с треском провалилась по его вине. Он хотел извиниться и предложить любую другую помощь.

Но теперь он не мог этого сказать.

«Что, если он узнает о под мене контракта? Станет ли он молчать и помогать Манон, зная, что у нее нет доли в казино?»

Нет. Никогда. У него не будет причин помогать. Напротив, выдать Манон князю было бы выгоднее для его собственной репутации.

«Сейчас нельзя говорить правду».

Это было подло, но выбора не оставалось. Пытаясь заглушить чувство вины перед Ивом, Маэль лихорадочно соображал.

«Когда родится ребенок Манон...»

Тогда, по крайней мере, доля Филиппа в казино перейдет по наследству ребенку. Манон, как законный представитель, сможет продать её третьему лицу, если сделка не будет убыточной. И это решение будет принимать она, и никто другой.

Если всё пойдет по лучшему сценарию, Ив в итоге получит то, что хочет... даже если сейчас у Манон ничего нет.

Маэль понимал, что это лишь робкая надежда, рожденная муками совести. Шанс, что всё обернется именно так, был ничтожно мал. Но другого пути не было. Осушив второй бокал, Маэль заговорил:

— Я меняю юридическую фирму. Ухожу из «377» и открываю практику вместе с Дианой Круа.

— Ты же не хотел. Почему вдруг передумал?

Потому что Маэль был уверен: Антуан вступил в сговор с семьей князя и подставил Манон. Но и об этом нельзя было говорить.

— Потому что Шарль Дюверже так и не понес наказания.

Это была лишь половина правды. Несмотря на все предупреждения, Шарль продолжал настойчиво преследовать его. Маэль подавал жалобу в отдел кадров на харассмент и сталкинг, но там лишь просили «подождать».

— Это всё. Официально мое заявление еще не принято, поэтому я не хотел говорить об этом там, где много лишних ушей. Разве работа в «377» не была причиной твоего недоверия ко мне? Ты ведь не хотел огласки.

Маэль говорил быстро. Иногда адвокату приходится лгать ради защиты клиента. Сейчас его ложь лилась гладко и убедительно.

— Не то чтобы причина была только в этом... Но теперь это не важно, — последовал вялый, безучастный ответ. С тех пор как они остались одни, Ив, казалось, утратил всякий интерес к их сговору.

От тревоги у Маэля пересохло в горле. Он прикусил губу и вернулся к вопросу, на который так и не получил ответа:

— Что я должен сделать?

Только тогда Ив поднял на него взгляд. Тяжелый, леденящий взгляд, который, казалось, лишал возможности пошевелиться.

— Ты и сам знаешь.

— Играть роль... любовника, как вы говорили раньше?

— Тот шанс упущен.

— Тогда что?

Ив едва заметно улыбнулся.

— Ты должен стать членом моей семьи. Однополые браки ведь теперь разрешены.

«Брак».

Маэль молча смотрел на него. С его губ, смоченных шампанским, должно было сорваться слово «шутка». Но он промолчал.

— Срок — до окончания иска о признании отцовства и моего официального признания. Год, максимум два. Алименты и раздел имущества будут более чем щедрыми.

Предложение обретало конкретные очертания. Сумасшедший перед ним говорил это на полном серьезе.

Маэль не понимал, что он чувствует больше: абсурдность ситуации или гнев. Он медленно закрыл и открыл глаза.

— Неужели вам нужно заходить так далеко, прибегая к обману? Ив, вы и так директор отеля «Ривьера» и влиятельный человек в Монако. Если грамотно выстроить стратегию, иск о признании отцовства можно выиграть и без...

— «Да» или «Нет».

— ...

— Ты должен выбрать один из двух вариантов.

Ив бесцеремонно прервал его. В комнате воцарилась тишина.

У Ива Валуа наверняка были свои причины для этой безумной затеи, и Маэлю незачем было их знать. Это была правда. Маэль сглотнул. Он понимал, какой ответ должен дать, но слова не шли.

Он несколько раз шевельнул губами, но не проронил ни звука.

Впрочем, ответ был очевиден. Эквивалентный обмен за то, что совершила Манон. Два года притворства в обмен на спасение сестры — вполне допустимая цена. Но как только Маэль собрался ответить, Ив с усмешкой добавил:

— Если решишь согласиться, я намерен спать с тобой. Начиная с сегодняшнего дня и впредь.

— ...Вы серьезно?

— Думаю, мне придется это демонстрировать. Иначе кто-нибудь может усомниться в том, что я помешанный на мужчинах гомосексуал. Не знаю, получится ли, но...

— Что значит «демонстрировать»?..

Маэль не успел договорить. Оценивающий взгляд Ива снова приковал его к месту.

В глазах Ива, в этих глазах цвета остывшего пепла, Маэль что-то увидел. Он был уверен: это не было вожделение.

Это было отчетливое, кристально чистое презрение и отвращение.

Глава 28

— Сначала научись целоваться. Если не потянешь — завязывай сразу.

Ив произнес это, вызывающе склонив голову и глядя на Маэля сверху вниз.

— А у меня есть выбор? — выдавил Маэль.

— Разумеется.

Ответ прозвучал без малейшего колебания. Не давая Маэлю опомниться от этой прямоты, Ив снова коснулся бокала с шампанским.

— Я помог твоей сестре, а не тебе.

Это значило, что Маэлю вовсе не обязательно «торговать телом». Даже если Ив не станет требовать того же от Манон, решив разыграть карту фиктивного брака с мужчиной, он всё равно найдет способ взыскать с неё этот огромный долг.

Возможность отказа, предоставленная Ивом, парадоксальным образом помогла Маэлю быстрее принять решение.

Он понимал, что на трезвую голову сделать это не сможет. Маэль потянулся к бутылке, и Ив сам наполнил его бокал — демонстративно, почти издевательски, пока вино не плеснуло через край.

— Знаешь, если ты откажешься сейчас, я буду тобой искренне восхищен.

«Восхищен», как же. Маэль проигнорировал этот бред, взялся за влажную ножку бокала и осушил его, надеясь хоть немного опьянеть. Затем он решительно встал.

Ив был совсем рядом.

Мужчина лишь поднял взгляд, словно заранее предвидел каждый его шаг. Руки Маэля дрожали от смеси ярости и унижения, когда он обхватил ладонями лицо Ива. В безжизненных зрачках отразился его собственный силуэт.

— И всё же ты ведешь себя в точности как ты сам.

Глупо, нелепо, по-идиотски. Казалось, именно это Ив вложил в свою медленную, тягучую фразу. Маэль склонился, и его губы, влажные от золотистого вина, коснулись губ Ива.

«Ах…»

Холод пронзил тело, словно он прикоснулся к ледяному изваянию. Первое, что почувствовал Маэль в этом поцелуе, было ощущение стремительного падения в бездну.

Контакт был мимолетным.

Они не сплелись языками — просто краткое соприкосновение и разрыв. Когда Маэль открыл плотно зажмуренные глаза, он увидел прямо перед собой затуманенный взгляд Ива. Тот сухо произнес:

— Сомневаюсь, что этого будет достаточно.

— Это потому, что тебе не нравятся муж…

Маэль не успел закончить фразу, в которой смешались отчаяние и обида, потому что Ив резко поднялся. Маэлю пришлось закинуть голову, чтобы не терять зрительный контакт. Он попятился, едва не потеряв равновесие, и оперся руками о стол.

Бежать было некуда. Путь преграждал стол, уставленный бокалами и бутылками. Ив опустил взгляд на Маэля и медленно стянул перчатку с одной руки, бросив её на пол.

Точно так же, как днем Маэль рассматривал его перчатки.

Казалось, в комнате выкачали весь кислород. Ив уперся бледной ладонью в стол рядом с Маэлем, нависая над ним.

— Попробуй еще раз.

Ледяной приказ, подразумевавший: «Сделай это по-другому». Маэль до боли закусил губу и закинул руки за шею Ива. Кожа под воротником пиджака была пугающе прохладной. Маэль потянул его на себя, и Ив поддался.

Снова эти холодные губы.

Дрожа от чувств, которые невозможно было классифицировать — гнев это или позор, — Маэль приоткрыл рот.

И на этом всё.

Маэль не был знатоком алкоголя, но три бокала шампанского не могли выбить его из колеи. Поцелуи не были для него в новинку. Но сама мысль о том, что он целуется с человеком, которого не выбирал и не хотел, парализовала воображение.

Что, если Ив решит, что он безнадежен, и заберет свою помощь? Что, если скажет: «Нет, ничего не выйдет, ищи другой выход»?

Пауза затянулась. Но как только Маэль собрался с духом, чтобы сделать хоть что-то, Ив с усмешкой отстранился.

— Уверен, у тебя это не первый раз.

Он поднял свои длинные черные ресницы и спросил, прежде чем бросить резкое:

— Теперь понятно, почему тот блондин вечно страдал от неудовлетворенности.

«Сволочь». От этого оскорбления к лицу Маэля прилила кровь. Он впился взглядом в Ива, мечтая вцепиться ему в горло, но в серых глазах мужчины лишь промелькнул странный азарт. Ив снова перехватил инициативу. Он зажал Маэля в кольцо своих рук и снова впился в его губы.

— А… хм.

Он прикусил и силой разомкнул напряженную нижнюю губу Маэля. Длинный язык бесцеремонно вторгся внутрь, исследуя каждый уголок.

Близость Ива ощущалась как резкий, порывистый ветер. Он наступал неумолимо, лишая опоры. Он прижимал язык Маэля, сплетал их, сосал его почти вульгарно и безжалостно кусал губы до боли.

— Х-а-а…

Дыхание сбилось и вырывалось рваными толчками.

Ив действовал без тени сомнения. Словно так и должно быть. В его действиях не было ни капли нежности или привязанности. Это было отвратительно. И всё же эта жестокая стимуляция была пугающе мощной.

Маэль не мог устоять под этим напором. В какой-то момент он обнаружил, что уже сидит на столе, едва справляясь с тем, чтобы просто принимать поцелуи Ива.

Кончики пальцев и голова горели. Это физиологическое возбуждение вызывало у него протест. Под весом Ива, который буквально вжимал его в стол, Маэль начал заваливаться назад. Пока Ив продолжал терзать его губы, Маэль слепо шарил рукой по поверхности стола.

Тум.

Пальцы наткнулись на что-то твердое.

Бутылка шампанского покатилась и с глухим звуком рухнула на пол. Только когда перчатка Ива и ковер пропитались вином, их губы наконец разомкнулись. Маэль судорожно глотал воздух, а Ив медленно открыл глаза.

— Кажется, толк будет, — пробормотал он с интересом. А затем скомандовал Маэлю, который до скрипа сжал зубы: — Иди на кровать.

— Вы… вы серьезно?

— Тебе больше нравится здесь? Могу подстроиться под твои вкусы.

Ив небрежно откинул назад свои черные как смоль волосы.

Конечно, кровать была предпочтительнее стола, заставленного посудой. Но всё же…

— Ив, вы действительно собираетесь… со мной?

— Не хочешь — дверь всегда открыта.

Он дал ему выбор. Но в голосе Ива прозвучало нечто едва уловимое. Маэль понял, что значило это «толк будет».

Он возбужден. Как и Маэль. Несмотря на абсурдность этого поцелуя.

«Псих».

Маэль не знал, кому адресовано это мысленное ругательство. В голове и на душе был полный хаос. Все те понятия о справедливости, честности и договорах, которые он так усердно зубрил в аудиториях Парижа, в этой ситуации казались бесполезным мусором и таяли, превращаясь в кашу.

Ощущение холодных губ, которые терлись о его собственные, никак не проходило. Воздух казался липким. Как бы то ни было, Маэль не мог повернуть назад. Он спустился со стола и первым направился к кровати.

Щелк.

Маэль выключил в комнате весь свет. Но рассвет уже брезжил. С балкона, где не были задернуты шторы, в комнату вливался бледно-голубой свет, похожий на мерцающие волны. Казалось, они погружены в синюю воду.

«Толку-то свет выключать».

Маэль снял пиджак и набросил его на подлокотник кресла. Пока он расстегивал пуговицы на рубашке, снимал запонки, галстук, носки и ремень, складывая всё на тумбочку, он слышал шаги Ива.

Тот небрежно бросил свой пиджак и присел на край кровати. Он ослабил узел галстука и посмотрел на Маэля вызывающе откровенным взглядом.

Маэль замер в нерешительности: стоит ли снимать расстегнутую рубашку или остаться в ней? И нужно ли снимать брюки прямо сейчас?

Но, осознав, что это уже не имеет значения, Маэль опустился перед Ивом на колени. Пытаться вспомнить о растоптанной гордости было бессмысленно — это принесло бы лишь новую боль. Он сглотнул ком унижения.

Мужчина, окутанный нежно-голубыми сумерками, молча смотрел на него сверху вниз. Ив по-прежнему не раскрывал своих карт. Маэль заговорил первым:

— Я... я постараюсь. Но если для вас это окажется невозможным, пообещайте, что всё равно продолжите помогать.

— «Невозможным»? — негромко повторил Ив.

Маэль проигнорировал его тон и дрожащими пальцами расстегнул пряжку на ремне Ива.

Адвокаты получают большие деньги по одной простой причине: люди готовы платить за предсказуемость будущего. Суть их работы — просчитать все возможные сценарии судебного процесса и выстроить защиту.

И сейчас ситуация была такой же.

У Маэля никогда не было полноценного секса с Шарлем. Тот утверждал, что это физиологически невозможно с мужчиной. Пару раз по настоянию Шарля они пробовали позу «сзади», надеясь, что так будет проще, но Шарль в итоге сдавался, заявляя, что это «противно».

Скорее всего, с Ивом будет то же самое.

«Он же говорил, что задница его не интересует».

Но из них двоих именно Маэлю это было нужно позарез. Возможно, если он просто сделает ему минет, Ив сочтет это достаточным «усилием».

От напряжения пальцы соскальзывали с замка молнии. Маэль сжал кулаки и снова разжал их, пытаясь взять себя в руки, как вдруг…

— А?

Его буквально подбросило вверх. Маэль оказался на кровати, спиной на мягких подушках. Он не успел даже осознать смену позиций, как Ив уже навис над ним.

Он грубо рванул вниз пояс брюк Маэля.

Глава 29

Брюки вместе с бельем полетели на пол.

Маэлю хотелось, чтобы вокруг воцарилась полная тьма, но Ив смотрел на него — пристально, не отрывая взгляда.

В этом ленивом, почти сонном прищуре растворилось какое-то странное, пугающее чувство. Когда Маэль непроизвольно попытался подтянуть колени, Ив накрыл их ладонями, прижимая к матрасу.

Их глаза встретились в предрассветных сумерках. Ив негромко проговорил:

— Похоже, «невозможным» это не будет.

Каждое слово липло к коже, как влага. Тело Маэля прошила дрожь, какой он не чувствовал никогда прежде. Он неосознанно сжал простыни, и в этот момент Ив потянул за ворот его рубашки — единственного, что еще оставалось на нем.

«Хочет, чтобы я разделся».

Маэль сглотнул и подчинился. Хотя тонкая ткань мало что скрывала, он всё равно инстинктивно сжался, когда Ив снова окинул взглядом его полностью обнаженное тело.

Сам Ив, который в своей рубашке и брюках мог бы хоть сейчас выйти в свет, расстегнул пряжку ремня. Не снимая брюк до конца, он освободил свой член.

— Ха…

У Маэля вырвался судорожный вздох. Ив даже не повел бровью.

Даже в огромной руке Ива его плоть, казалось, едва умещалась. Этот мужчина весь был словно черно-белое кино — ни страсти, ни возбуждения, ни единого яркого пятна. Но то, что он сейчас сжимал, было единственным, что отливало живым багровым цветом.

— Это сейчас…

Маэль не закончил фразу, но Ив и не переспрашивал. Он продолжал смотреть своим холодным, ледяным взглядом, будто не замечая охватившего адвоката замешательства.

Вместо ответа Ив одной рукой медленно провел по всей длине своего ствола, а другой обхватил лодыжку Маэля, задирая её вверх. Тело Маэля сложилось пополам. Из-за того, что Ив придвинулся вплотную, головка его члена уже коснулась ложбинки между ягодиц Маэля.

— Погоди… минуту.

Маэль из последних сил уперся ладонью в плечо Ива. Тот едва заметно нахмурился. В этом жесте читалось легкое раздражение, но Маэлю было не до деликатности.

— Нужно подготовить… подожди. Иначе будет… не только мне, но и тебе… слишком больно.

Он запинался. Для практикующего адвоката его речь звучала жалко. Ив почти швырнул его ногу обратно на постель.

— Столько возни.

«Тогда давай не будем», — эта фраза так и осталась невысказанной. Маэль не забывал о ситуации. По крайней мере, старался. Человек погиб, и этот человек был мужем Манон и сыном правителя страны. А Ив — тот, кто помог это скрыть.

Как бы то ни было, Ив отстранился, давая понять: «Действуй».

Маэль не мог вспомнить, когда в последний раз использовал «задний ход». Он и представить не мог, что на свадьбе сестры окажется в такой ситуации, поэтому ни о каком лубриканте не было и речи. Пытаться принять такое без подготовки было чистым самоубийством.

Единственное, что было под рукой — слюна. Не желая делать это на глазах у Ива, Маэль приподнялся.

— Я подготовлюсь в ванной и вернусь.

Он резонно полагал, что Иву тоже не доставит удовольствия это зрелище. Но Ив не шелохнулся, лишь криво усмехнулся, обнажив зубы в подобии улыбки.

— К чему эти церемонии между будущими супругами?

В его низком голосе было невозможно разобрать, издевается он или говорит серьезно. Маэль закусил губу и шумно выдохнул.

Гордость и так была на нуле. Ив уже стал единственным свидетелем всех его падений и позорных моментов. Какой смысл строить из себя недотрогу, когда ты уже разделся и сел на кровать ради секса в обмен на помощь? Ситуация была до абсурда смешной.

К черту всё. Будь что будет.

Он твердил себе, что нужно отбросить гордость, но, видимо, до этого момента не получалось до конца. Но сейчас это было истинное отчаяние. Маэль на глазах у Ива облизнул свои пальцы.

Он всё же опустил взгляд, не в силах смотреть мужчине в глаза. Слюнявыми пальцами Маэль нащупал вход между бедрами.

«Игнорируй его. Здесь никого нет».

Стараясь не думать о тени, нависшей над ним, Маэль начал исследовать себя. Он давно не практиковал подобное, поэтому даже собственные влажные пальцы входили с трудом. Один, другой… В тишине комнаты звук растягивающейся плоти казался невыносимо громким. Маэль вздрогнул от стыда.

— Х-а-а…

И вдруг, спустя долгое время, его пальцы наткнулись на чувствительную точку. Воздух застрял в легких. Маэль знал, что его «кнопка» находится неглубоко — достаточно коротких пальцев, чтобы вызвать сладкую дрожь.

Он совсем забыл об этом. Вскрикнув от неожиданности, он вскинул голову.

Их взгляды встретились.

Ив слегка прищурился. В его глазах, обычно полных скуки и холода, закипало что-то густое и тягучее. Маэлю стало по-настоящему страшно. Это было непредсказуемо.

Прошло всего несколько секунд после его стона.

Ив перехватил запястье Маэля, убирая его руку, и закинул его ногу себе на плечо. Его тело накрыло Маэля сверху. Жесткая ткань рубашки Ива коснулась кожи бедер.

Ив приставил головку к входу. Несмотря на то, что Маэль немного подготовился, член Ива был запредельного размера. Он начал входить, буквально разрывая складки.

— А-а! Больно! А-а-а!

— Видишь, входит же.

В голосе Ива наконец-то прорезалась одышка. Маэль же, напротив, не мог дышать.

— У-ух… Постой… М-м-м…

У него не было сил даже на то, чтобы попросить о передышке. Слова рассыпались на осколки под натиском пульсирующей плоти. Как бы он ни старался расслабиться, казалось, его разрывает на части. Стенки внутри горели от бешеного трения.

Больно. Так чертовски больно, что Маэль до хруста сжал простыни. «Я дышу? Дыши!» — приказывал он себе. Пытаясь выровнять дыхание, он с силой вытолкнул воздух из легких и тут же сорвался на крик.

— А-а! Х-а-а… м-м-м!

Массивный конец Ива надавил прямо на его точку. Маэль выгнулся дугой. Несмотря на боль, в этот миг его тело словно расплавилось. Более того, от шока этой безжалостной пенетрации его собственный член, до этого безжизненный, встал и выпустил каплю смазки, оставив темное пятно на рубашке Ива.

— М-м-м…

Ему хотелось умереть. Стало так тошно от того, что тело реагирует на этот ужас, что на глаза навернулись слезы. Но Маэль из принципа не хотел показывать ему свою слабость, поэтому широко раскрыл глаза, глядя в потолок.

Ив замер на мгновение и поднял руку, которая покоилась рядом с лицом Маэля.

— С таким лицом, будто прирезать меня хочешь…

Его рука скользнула вниз. Он обхватил пульсирующий член Маэля и начал двигать рукой.

— Смешной ты, — бросил Ив.

Когда жесткая ладонь начала ласкать его, Маэль не выдержал. Он закусил губу, чтобы не стонать, и тогда Ив начал вбиваться в него еще глубже.

— Х-а-а-а…

Член внутри без устали терзал нежную плоть. Маэль уже сомневался, плоть ли это вообще — казалось, в него вгоняют раскаленный лом. Он не знал, когда это кончится, и ему было некуда бежать — сзади была лишь мягкая постель.

Боль смешалась с удовольствием. Маэлю было противно осознавать, что он чувствует кайф в такой ситуации, и он хотел просто отключиться. Но рука Ива, лениво, но точно терзающая его спереди, не давала провалиться в забытье.

Его сознание медленно белело. Рассудок плавился от этого коктейля из ощущений.

Ничего подобного в его жизни еще не было.

Тело послушно содрогалось в такт движениям Ива. В предрассветной тишине спальни слышались лишь их рваные вздохи и влажные шлепки тел.

— Ха…

Маэль старался не смотреть на него. Но мужчина, чьи бедра мерно двигались прямо перед ним, никуда не исчезал. Челюсть Ива была плотно сжата. Он наблюдал за каждой гримасой на лице Маэля, и этот взгляд был невыносим.

— Х-а-а… пожалуйста…

Его подташнивало от абсурдности происходящего, но одновременно хотелось прижаться к нему и умолять не останавливаться. Ив немного вытянул член из него.

— П-подожди… А-а-а!

Он специально надавил на самое чувствительное место, и Маэля накрыло мощной волной. Сопротивляться было невозможно. Он судорожно потянулся рукой вниз, пытаясь закрыть свой член от ласки Ива.

— А-а-а… м-м.

Несмотря на попытку скрыться, их руки окрасились белесой жидкостью.

Маэль, содрогаясь в разрядке, невольно посмотрел на Ива. Тот замер. Свободной, чистой рукой Ив откинул со лба влажные от пота волосы.

— Ха-ха.

Он издал тихий, глухой смешок. Словно сам поразился тому, что испачкал руки в семени Маэля.

Может, ему противно? Маэлю было плевать. Он закрыл глаза, пытаясь отдышаться, совершенно не представляя, что будет дальше.

— Черт, — донеслось до него сквозь зубы.

«Ну всё, конец», — подумал Маэль. Он не знал, хорошо это или плохо, но надеялся, что сможет просто уснуть. Однако в тот момент, когда он уже расслабился, его ноги, лежавшие на плечах Ива, скользнули вниз, а его самого бесцеремонно вздернули за талию.

«Что?!»

Маэль в ужасе распахнул глаза и понял: Ив собирается войти в него снова, на этот раз пронзая до самого основания.

Глава 30

После разрядки тело обмякло, и в этот момент его наполнило чудовищное давление. Маэль почувствовал себя рыбой, насаженной на гарпун. Без преувеличения казалось, что этот омерзительный член прошел сквозь всё его нутро и уперся где-то под самым горлом.

— Ха… а-а-ах!

Слезы, которые он так отчаянно сдерживал, брызнули из глаз от одного этого толчка.

Маэль судорожно вскинул руку, закрывая лицо, и принялся растирать веки. Ему было невыносимо стыдно: мало того что он лежал здесь голышом, принимая его плоть и кончая, так еще и разрыдался как девчонка. Иву, впрочем, было плевать — он по-звериному глубоко вколачивал себя в него.

Его таз висел в воздухе. Ив с пугающей силой обхватил талию Маэля, как какую-то игрушку, и начал двигаться, словно намереваясь расколоть его тело надвое.

— Х-а-а… м-м-м… ах.

Его не просто трясло — он подпрыгивал на матрасе. Обессиленная поясница то и дело проваливалась вниз, что лишь провоцировало еще более глубокое проникновение. Казалось, в мозгу что-то замкнуло: пока член с глухими ударами вбивался в стенки нутра, внизу снова начал скапливаться жар.

Маэль, чувствуя, что слезы вот-вот хлынут с новой силой, слепо шарил рукой по постели в поисках подушки, чтобы уткнуться в неё лицом.

— Убери руки, — скомандовал Ив.

Каждый раз, когда он, сжимая талию Маэля одной рукой, насаживал его на себя, Маэль чувствовал, как сокращаются мышцы внутри. Он не послушался. Когда он попытался извернуться, а его бедра мелко задрожали, Ив перехватил его запястья и прижал их к кровати.

Ему удалось не выдать своих слез. Пусть ресницы и веки были мокрыми, по крайней мере, он не рыдал навзрыд прямо перед Ивом. Это было важно, и потому Маэль больше не отводил взгляда.

Дыхание было рваным. Ив снова окинул его лицо нечитаемым взглядом и обронил, словно делясь впечатлением:

— Так ты выглядишь даже лучше, чем когда злишься.

Бессмысленные слова. Но Маэлю было не до них. Уже в который раз этот секс прерывался в самых странных местах и возобновлялся еще более абсурдным образом.

Ив снова начал медленно вбиваться в него. Нутро было растянуто до предела. Если бы он двигался быстрее, боль, возможно, заглушила бы удовольствие. Но от этих медленных, тягучих толчков Маэль лишь стонал, тщетно пытаясь вырваться.

— О-о… а-а… а-ах!

Язык не слушался, в голове гудело от чувства опасности. Светлые глаза Ива то и дело расплывались перед его взором.

Маэля захлестнуло чувство поражения. Это не был секс влюбленных, подтверждающих свои чувства. Это была садка зверя — этого бесцветного выходца из преисподней, который навязал ему бред о женитьбе.

Утверждение иерархии. Демонстрация того, что в их будущем спектакле лидерство всегда будет за Ивом. Маэль понимал это слишком хорошо. И всё же…

— А-а-а! Я… ха!

Когда Ив в очередной раз вогнал свой член до упора, по позвоночнику Маэля пробежала волна невыносимого наслаждения. Ствол терся о разгоряченные стенки. Поверх неутихающей боли наслоился экстаз. Маэль запрокинул голову, в глазах всё побелело. В животе было не просто горячо — там всё ныло.

— М-м-мпф.

Стараясь не сорваться на плач от возбуждения, Маэль попытался поднести свободную руку к лицу. Но Ив тут же перехватил её, зафиксировав обе его руки над головой в позе «сдающегося».

Лишившись опоры, которую давала рука Ива на талии, Маэль окончательно обмяк. И в этот момент Ив с влажным звуком всадил в него член без малейшего зазора.

Плоть столкнулась с плотью, сминаясь, внутренние стенки забились в конвульсиях. Когда волна наслаждения достигла пика, Маэль, до этого отчаянно боровшийся, снова задрожал всем телом и кончил.

— Х-а-а… ох.

Все чувства разом хлынули наружу.

Может быть, поэтому слезы, стоявшие в глазах, внезапно перелились через край. Из-за судороги удовольствия, пронзившей тело, он не успел их скрыть. Маэль судорожно хватал ртом воздух, до крови кусая губы.

— Ха…

Ив, глядя на это, тяжело выдохнул, и его губы искривились. Он в последний раз загнал свой ствол на всю глубину. Пока он выпускал из себя воздух, по нутру Маэля разлилось тяжелое, обжигающее ощущение.

Почувствовав, что хватка на его запястьях ослабла, Маэль запоздало закрыл глаза локтем. Он чувствовал, как неровно вздымается его грудь.

Ив оставался так некоторое время, а затем медленно вышел из него. Ощущение того, как этот толстый и длинный орган покидает его тело, было настолько ярким и странным, что Маэлю пришлось прикусить щеку изнутри.

Только когда он полностью отстранился, поясница Маэля наконец коснулась матраса. Он больше не плакал, но и руку от глаз не убирал.

Послышались шаги, затем лязг открываемой двери.

Холодный, резкий морской бриз на мгновение коснулся постели. Шаги возобновились. Дверь, кажется, закрылась, но уверенности не было. Маэль не знал, вышел ли Ив на балкон, ушел ли в ванную или вовсе покинул номер.

Честно говоря, знать этого ему не хотелось.

Маэль натянул простыню, укутываясь в неё. Свинцовая усталость навалилась на тело. Голова была переполнена, и сегодня он не хотел больше ни о чем думать.

В темноте Маэль закрыл глаза. Сон подступал неумолимо. Он чувствовал, как из растянутого нутра что-то вытекает. Ему было всё равно.

•••

За исключением оставленного у стола пальто и брошенных на пол пиджака и галстука, Ив Валуа стоял на балконе люкса в том же виде, в каком вошел сюда.

Предрассветный час миновал, и синева неба начала бледнеть. Солнце поднималось над кромкой моря, и темно-синие волны разбивались о скалы белоснежной пеной. Морской ветер остужал жар, всё еще кипевший в его голове.

Глядя вниз, на море, в котором когда-то утонул его единокровный брат, Ив достал телефон. Микола ответил после второго гудка.

— Что с телефоном?

— Как вы и просили, поставил на ключ безопасности. Сработает в момент ввода пароля.

— Оставь его там.

Речь шла о телефоне Филиппа, который они прибрали на случай, если там найдется ценная информация. Однако даже для Миколы взлом зашифрованного устройства был непосильной задачей. Поэтому он выбрал обходной путь: установил шпионское ПО, которое скопирует все данные, как только владелец разблокирует экран.

Впрочем, это была лишь мера предосторожности — вскоре телефон окажется в руках Ива и отправится на дно Средиземного моря.

Поднимающееся солнце светило слишком ярко. Ив прищурился, приводя мысли в порядок, и произнес:

— Удалось связаться с Советом? Когда вступает в силу закон об однополых браках?

— Насколько мне известно, легализация произойдет сегодня до полудня.

«Страна, где в Совете всего двадцать четыре человека… Удобно, что в этом карликовом государстве, живущем под присмотром князя, дела решаются так быстро», — подумал Ив и добавил:

— В полдень в мэрии. Подготовь кого-нибудь, кто выступит свидетелем со стороны Маэля Муна.

Безупречно эффективный секретарь, способный посреди ночи достать лекарства или связаться с парой миллиардеров, чтобы сообщить им о прибытии принца Монако, на этот раз ответил с секундной задержкой:

— В таком случае… если вы сообщите мне размеры колец…

— С этим я, пожалуй, справлюсь сам, — отрезал Ив и завершил вызов.

Холодный ветер приятно обдувал тело. Он откинул назад влажные от пота волосы и почувствовал оставшийся на коже терпкий запах секса. Воспоминания о недавнем акте всплыли сами собой.

«Надо же, с мужиком тоже получается», — Ив усмехнулся собственной мысли.

Насколько он знал, в семье князя из-за нежелания признавать бастардов, способных претендовать на наследство, погибло уже двенадцать человек.

«Если бы мне не повезло, я стал бы тринадцатым в списке нелепых смертей».

Ив понимал, что эта угроза никуда не исчезла. Поэтому ради того, чтобы его признали кровным наследником, он был готов перетерпеть даже комедию с гей-браком. Для спокойствия князя и собственной безопасности ему всё равно придется пару раз «попасться» на сексе с мужчиной.

Он думал, что если тело взбунтуется против несвойственной ему роли, придется глотать афродизиаки.

— Какие еще афродизиаки, — фыркнул он.

Перед глазами стояло тело этого нелепого адвоката. Последнее, что врезалось в память — его асимметричные глаза, в которых дрожали слезы, и то, как они намочили его ресницы и кожу.

«Нужно признать очевидное».

Любой человек с глазами не смог бы остаться равнодушным к такому зрелищу. Иву было досадно, когда Маэль падал на колени, собираясь сделать минет, и было смешно, когда тот пытался прикрыть лицо, кончая — хотя оба прекрасно понимали, что происходит. Но это было «возбуждающе» смешно.

Однако, когда Маэль разрыдался так жалко, что на него невозможно было смотреть, и его лицо окаменело, будто гордость наконец сломалась окончательно…

Ив не смог больше там оставаться. Он сбежал на балкон, подгоняемый чувством, которому не мог дать названия.

Он проглотил ругательство, готовое сорваться с губ. Под лучами уже взошедшего солнца море катило свои волны до самого горизонта.

Глава 33

Кремовый костюм сидел безупречно. Ткань, ювелирно скроенная по фигуре, мягко облегала его стройное тело. Кем бы ни был будущий супруг Ива, он определенно был тем типом красавца, на чью «оболочку» не жалко было тратить деньги.

— Берем это.

Особенно когда он отворачивался с недовольным видом, демонстрируя изящный профиль в тот момент, когда Ив протягивал карту.

Сотрудник магазина, уже определивший, кто здесь выступает в роли «кошелька», любезно улыбнулся Маэлю:

— Одежду, в которой вы пришли, мы отправим по указанному адресу вместе с портным.

Маэль отнесся к этим словам с подозрением, но переспрашивать не стал. Он лишь поспешно вышел из магазина, словно не желая оставаться там ни секундой дольше, и замер у дверей в ожидании Ива.

— Нам нужно куда-то еще? — спросил Маэль. В строгом костюме он выглядел даже моложе своих лет.

«Это из-за прически?»

Его каштановые волосы, не уложенные должным образом, колыхались на весеннем ветру. Ив прошел мимо него, возглавляя путь. Маэль следовал за ним медленнее, но у Ива не было желания его ждать. Идти было недалеко.

— А здесь мы зачем?

Вместо ответа Ив лишь кивнул, и швейцар распахнул перед ними двери. Они вошли в бутик бренда, который первым в мире создал наручные часы. Там Ив застегнул на запястье Маэля часы в стиле ар-деко.

Затем они отправились в недавно открывшийся ювелирный бутик. Это место славилось своими обручальными кольцами, и здесь намерения Ива стали предельно ясны. Следуя за сотрудником вглубь зала, Маэль поспешно прошептал:

— Ив, оно того стоит?

— Не тебе это решать.

— Ты собираешься покупать кольцо здесь? И действительно хочешь, чтобы я его носил?

То ли он был слишком наивен, то ли до сих пор не осознал серьезность ситуации. Иву стало смешно от этого нелепого лепета, и он произнес:

— Насколько я знаю, брак — это именно об этом. Надеть кольцо на палец и пообещать спать только с одним человеком.

После этих слов Маэль наконец замолчал. С лицом, выражавшим крайнюю степень подавленного гнева, он опустился на темно-синий диван и принялся жадно пить газированную воду. Ив, удовлетворенный произведенным эффектом, обратился к персоналу:

— Я хотел бы посмотреть и помолвочное кольцо, и обручальные. Желательно, чтобы бриллиант в кольце для помолвки был крупным.

Сотрудник тут же вынес кольца из самой знаковой коллекции бренда. В центре одного из них красовался массивный бриллиант изумрудной огранки, а по бокам от него на шинке располагались еще два камня.

— Как тебе?

Маэль выглядел растерянным, явно не в восторге, но не решился высказать это в присутствии персонала. Сотрудник профессионально улыбнулся:

— Обычно кольцо для помолвки выбирает даритель, так спокойнее. Ведь оно несет в себе смысл сюрприза, в отличие от обручальных колец.

— Возьмем это, с самым большим каратом из тех, что доступны сегодня. Мне нужно загладить вину за вчерашнее предложение без кольца, — добавил Ив.

Сотрудник улыбнулся еще шире. Даже после такого откровенного запроса он и бровью не повел, быстро вынеся темно-синюю коробочку. На красивый палец Маэля, не знавший тяжелого труда (разве что от вечного держания ручки), надели ослепительно сверкающий бриллиант.

Из-за веса камня кольцо слегка перекосилось. Чрезмерная роскошь украшения казалась чем-то чужеродным на руке его владельца, державшегося крайне строго.

— Оно вам очень идет. Похоже, вы действительно успешно заглаживаете вину, — льстиво заметил работник.

Несмотря на похвалу, Маэль даже не взглянул на свою руку. Именно эта деталь и понравилась Иву.

— Берем.

При этих словах Маэль поспешно стянул кольцо. Глядя на его подрагивающие, длинные и светлые ресницы, Ив произнес:

— Обручальное кольцо выбери сам. Нам обоим его носить.

— Вот это.

Было очевидно, что он ткнул в ближайшее кольцо на витрине, даже не разглядывая его. Сотрудник проворно достал пару.

— Не будет ли правильнее, если кольцо наденет тот, кто его дарит? Так момент станет более запоминающимся.

Ив не стал отказываться от этого любезного предложения. Взяв кольцо с плетеным узором из мелких бриллиантов, он сначала надел его на палец Маэля, а сверху закрепил помолвочным. Два кольца ослепительно сияли в свете ламп.

Затем Ив протянул свою руку.

— Теперь ты.

У Маэля дернулась щека. Должно быть, он до хруста стиснул зубы. «Через два года зубы моего супруга сотрутся в порошок», — подумал Ив. Тем не менее, Маэль взял кольцо и надел его на безымянный палец левой руки Ива.

Ощущение было непривычным — Ив никогда ничего не носил на пальцах.

— Ну как? — спросил он.

Плечи Маэля замерли. Ив задал этот вопрос не из интереса к его мнению, а просто чтобы еще раз увидеть это раздраженное лицо. Маэль поднял голову, мельком глянул на сотрудника и ответил:

— Вам очень идет.

Он улыбнулся мягко, словно человек, идеально осознавший свою роль. Это был своего рода ответный удар — раздражающий, но заставляющий смотреть на него, не отрываясь.

Когда они вышли из бутика, водитель уже ждал у машины и открыл дверь. Маэль в замешательстве произнес:

— Нам обязательно ехать на машине? Я могу дойти пешком.

Ив понял смысл его вопроса. Монако напоминало глянцевый журнал: с каждой перевернутой страницей — новый бренд, за каждым углом — роскошный бутик.

— Не нужно проявлять излишнюю заботу, — добавил Маэль, когда Ив молча уставился на него. Видимо, он решил, что машину вызвали из-за того, что во время прогулки он пару раз хватался за бедра и поясницу.

«Милое заблуждение».

Но Ив не собирался подыгрывать.

— Ты сможешь добраться до мэрии за пятнадцать минут? Хоть бегом, хоть ползком.

От Монако-Вилль, где они находились, до мэрии нужно было идти минимум полчаса. Маэль приоткрыл рот от удивления.

— В мэрию?.. Мы едем туда?

— Наша свадьба ровно через пятнадцать минут.

Только тогда лицо Маэля исказилось. На мгновение Иву показалось, что тот не сядет в машину. Однако Маэль, крепко сжав руку с кольцами, молча сел в салон.

Брак — это тоже контракт, а значит, бесконечная череда бумаг.

В машине Маэль внимательно изучил документы, необходимые для заключения брака, которые ему передали. Затем Ив первым подписал брачный контракт, который Микола распечатал с учетом всех правок Маэля. Получив его, Маэль перечитал всё с начала до конца, проверяя даже правильность написания имен, и только потом поставил свою подпись.

К тому времени, как все бумаги были собраны, машина остановилась перед зданием мэрии с нежно-желтыми стенами. Под флагом с красно-белыми полосами, перед арочным входом, Маэль произнес предостерегающим тоном:

— Свадьба сегодня невозможна. Мы пропустили обязательную процедуру публикации объявления о браке. Даже если мы подадим заявление сегодня, нужно ждать около десяти дней, чтобы проверить, нет ли препятствий для союза.

«Публикация объявления» — традиционная процедура, официально уведомляющая о намерении пары вступить в брак.

Что ж, Маэль, как адвокат по семейному праву, вероятно, был прав. Но Ив лишь пожал плечами и вошел в почти пустую мэрию.

Заполнив свои данные в свидетельстве о браке, Ив передал его ждущему Маэлю. Тот, прежде чем начать писать, внимательно изучил всё, что указал Ив, и только потом взял ручку.

— Нам подождать свидетелей? Проверка документов займет время, так что мы можем начать гражданскую церемонию минут через пятнадцать, — деловито сообщил чиновник, принимая бумаги.

Маэль переспросил, не понимая:

— Разве это возможно сделать прямо сейчас? А как же объявление?

— Ах, дело в том, что это постановление вступило в силу всего несколько часов назад. Чтобы противники однополых браков не могли чинить бессмысленные препятствия, увидев объявление... Этот вопрос обсуждался еще до принятия закона. Так что вы можете провести церемонию немедленно.

— Вот как... — пробормотал Маэль. Его голос звучал глухо — надежда на отсрочку рухнула.

Как и ожидалось, когда они сели на скамью ожидания перед залом торжеств, Маэль не скрывал лица, словно жующего песок.

Ив сел рядом. Он велел нанять свидетеля и со стороны Маэля, но не знал, кого именно приведет Микола. Ив снова открыл телефон.

В тот момент, когда он собирался написать секретарю, чтобы тот был на месте через пять минут, в конце коридора показалась женщина. Она бежала рядом с Миколой, размахивая рукой в гипсе.

— Маэль!

— ...Диана.

Женщина, прибывшая вместе с секретарем Ива, схватила Маэля за руки.

— Что вообще происходит? Я была на работе, получила звонок и чуть с ума не сошла! Думала, мошенники. Ты трубку не берешь, а какой-то секретарь приезжает и говорит, что ты женишься. Я поехала за ним, не веря своим ушам... Нет, я-то думала, что ты с Шарлем...

Тут адвокат Диана Круа спохватилась и замолчала. Поправив короткие светлые волосы, она добавила:

— Господин Валуа, прошу прощения. Я просто шокирована тем, что мой близкий друг внезапно женится. К тому же на следующий день после свадьбы сестры, где и так был хаос.

— Внезапным было разрешение на брак. Я просто не хотел упускать этот шанс, — лениво отозвался Ив.

Маэль, запинаясь, подтвердил:

— Я не специально скрывал. Из-за вчерашнего закона... это было импульсивное решение. Я и сам до вчерашнего дня не знал, что всё так обернется.

— Есть предел импульсивности! Ты же адвокат по семейному праву! Значит, ты знал господина Валуа раньше? До консультации?

Маэль, который, по его собственным словам, ненавидел ложь, снова замялся. Видя, что он ведет себя так, будто у него кость в горле, Ив снова взял инициативу на себя.

— Мы впервые встретились в казино за несколько дней до консультации. Я влюбился и специально напросился на прием. Для Маэля это, должно быть, привычное дело.

— Боже мой. И он так просто сдался? Меньше чем за месяц?

— Мне просто везет, — ответил Ив.

Маэль поджал губы. Казалось, он хотел что-то возразить, но промолчал. Его плотно сжатые губы выглядели очень притягательно.

Глава 31

— Президентский люкс?

Сверив пункт назначения у лифта, Ив забрал у сотрудника завтрак, предназначенный Маэлю. Конверт с документами он прижал к ручке серебристой тележки, которая с тихим шорохом покатилась по серо-коричневому ковролину коридора отеля «Ривьера».

Вместо того чтобы звонить, Ив приложил карту-ключ и вошел внутрь.

Балконная дверь, которую он закрывал перед уходом, была распахнута настежь. Постель была заправлена идеально ровно, без единой складки, а огромную комнату наполняла утренняя прохлада. Под лучами солнца и запахом чистого морского воздуха все следы вчерашней ночи бесследно исчезли. Словно кто-то в спешке пытался их стереть.

Адвоката, который, свернувшись калачиком, спал на краю кровати, нигде не было видно.

Ш-ш-ш...

Как только Ив прищурился, из ванной донесся шум воды. Он небрежно оставил накрытую белой скатертью тележку, положил конверт рядом с крышкой-клоше и снова вышел на огромный балкон.

Ив вытащил из кармана пиджака телефон, нажал кнопку включения и еще пару раз ввел пароль на появившейся панели.

Вж-ж-ж.

Вибрация стихла, но экран по-прежнему оставался заблокированным.

«Впрочем, раз даже Микола не смог его взломать...»

Он попробовал лишь на всякий случай. Без малейших колебаний Ив швырнул телефон Филиппа через перила.

Электронное устройство последовало за своим владельцем, оставив после себя лишь облачко пены цвета мыльной воды. И пока Ив пристально смотрел на волнующееся утреннее море...

— Кто здесь?..

Слабый голос, смешавшийся с морским бризом, окликнул его.

— А.

Ив обернулся. За развевающейся белоснежной шторой возник, исчез и снова появился хозяин комнаты.

Маэль закусил губу, будто увидел привидение. Та же одежда, что и вчера, светло-каштановые волосы растрепаны. От этой картины почему-то защемило в глазах. Понаблюдав за ним мгновение, Ив медленно вошел в комнату.

— Вы вошли без спроса?

Можно подумать, он когда-то спрашивал разрешения. Ив проигнорировал очевидный вопрос и кивнул подбородком на тележку.

— Ешь, проверяй и подписывай. Мы выходим через тридцать минут.

— Куда это я выхожу?

Маэль повысил голос, и тот тут же сорвался на хрип. Кончики его волос были влажными, а рубашка застегнута на все пуговицы. Адвокат проговорил сквозь зубы:

— Я останусь здесь. Хотя бы ради Манон...

— Твоя сестра сегодня улетает в свадебное путешествие. Есть ли у тебя какая-то особая причина оставаться здесь?

Губы Маэля, напоминающие птичий клюв, разомкнулись. Скривившись, он вместо ответа перевел взгляд на тележку у кровати и пробормотал:

— У меня нет аппетита. И что еще за проверка и подпись?

Расстояние было небольшим, поэтому Ив снова взял ближайший к нему конверт и встряхнул им. Маэль попытался его перехватить, но оступился и схватился за край тележки.

— Ух!

Колеса резко покатились вперед, но Ив успел протянуть руку и придержать ее. На белой скатерти качнувшейся тележки расплылось красное пятно от томатного сока.

На лице Маэля отразилось замешательство. Его немощный вид и это нелепое выражение лица вызвали у Ива раздражение.

— Ты весь день собираешься так стоять?

— ...

— Садись и ешь. Сегодня много дел.

Ив был готов усадить его силой, если тот продолжит упрямиться. Однако Маэль бросил взгляд на стол вдали и присел на край кровати.

«Что у него с ногами?»

Он едва заметно прихрамывал на одну ногу, и это бросалось в глаза. Но Ив не стал спрашивать, просто бросил конверт рядом с ним. Маэль открыл крышку блюда.

Омлет, украшенный тонкими ломтиками черного трюфеля, чашка с гранатом и красными ягодами, дымящаяся чашка кофе.

Маэль съел ровно три кусочка омлета — там, где не было трюфеля, — и сделал глоток капучино. Закончив этот жалкий трехминутный завтрак, он слегка отодвинул тележку и вытащил документы из конверта.

— Это брачный контракт?

— Читай и проверяй.

Несмотря на всю суматоху, решение о браке было принято. В этом княжестве, пока ты пользуешься услугами местных банков, брачный контракт был обязательным условием.

Нужно было соблюсти формальности, поэтому в контракте, спешно составленном вчера вечером под вымышленными именами, была прописана неявная компенсация за этот брак. Хотя вместо грубого слова «компенсация» там значились «раздел имущества» и «алименты».

Просматривая бумаги, Маэль перелистнул данные об их личном имуществе и поднял голову.

— Ив, откуда вы узнали о моем финансовом положении?

— Способов много.

— Я не спрашивал о конкретных методах. Если вы еще раз...

— Подашь на меня в суд? Это будет забавно.

Иск от супруга сразу после регистрации брака. На этот легкомысленный ответ адвокат лишь тяжело вздохнул и отложил бумаги.

— Могу я изменить несколько пунктов?

— В чем проблема?

Это был стандартный брачный контракт. Однако Маэль, мельком взглянув на документ, решительно произнес:

— Срок брака короткий, но сумма алиментов и доля при разделе имущества чрезмерны. Я не хочу ни того, ни другого. Не ожидал получить подобный контракт.

— А какой же тогда?

— Я думал, условия будут более конкретными в плане поведения или ограничений. У каждого из нас свои цели в этом союзе, а то, что вы показали, это...

Маэль поджал губы. Не то чтобы он не мог подобрать слова — это была его работа. Скорее, он просто не хотел их произносить. Подумаешь, великая тайна. Ив охотно озвучил это за него:

— Выглядит слишком по-настоящему?

— ...В какой-то степени.

— А если кто-то обнаружит контракт с детально прописанными ограничениями и правилами поведения? Наши цели и так ясны, и если всё вскроется, проблемы будут и у тебя тоже. К тому же...

— ...

— Наши отношения фальшивые, но брак — настоящий.

На какой бы срок они ни сошлись, их имена будут вписаны в документы. Даже после развода запись об этом браке останется навсегда.

Во всех документах Маэля Муна, который так ненавидел ложь в любом ее проявлении. Словно злая шутка.

От этой мысли Ив почувствовал, что может позволить себе быть снисходительным. Он криво усмехнулся.

— Деньги бери. Красивое расставание обычно обеспечивается именно деньгами.

— Если отношения фальшивые, разве расставание должно быть красивым?

— Кто знает. Может, я еще попрошу тебя составить брачный контракт для моего следующего брака.

Хороший адвокат не станет отказываться от работы только потому, что клиент — его бывший муж. Маэль лишь прерывисто выдохнул от такого заявления.

После недолгого молчания Маэль упрямо пробормотал:

— Я подправлю его, хотя бы формально, прежде чем мы уйдем.

До назначенного времени оставалось минут пятнадцать. Если он так хочет усложнить себе жизнь, Ив не собирался мешать. Ив кивнул, и Маэль, встав, медленно направился к столу.

Там, где всё еще стояла вчерашняя кофейная чашка, его худая спина ссутулилась. Комнату наполнили звуки зачеркиваний и приписок. Глядя на его спину, Ив взял чашку с фруктами, к которой Маэль даже не прикоснулся.

Красный сок брызнул во рту, и как раз к тому моменту, когда чашка опустела, Маэль протянул ему исправленный контракт.

— Форма с продлением через два года. Конечно, никакого продления не будет, и форма не самая обычная, но, учитывая поспешность брака, все решат, что это хитрость вашего адвоката.

Ив взял документ и просмотрел изменения. Свободные места были плотно исписаны аккуратным почерком.

— Я четко прописал отсутствие раздела имущества. В Монако это и так допустимо, если пункт не упомянут, но я хотел зафиксировать это официально. Пункт об алиментах я оставил, но они всё равно не понадобятся, если никто не подаст иск.

Ив читал исправленные условия под его пояснения. Проверив всё, что было написано ручкой, он просто не мог не спросить:

— Ты вообще сможешь продолжать работу с таким контрактом?

— Что?

— Адвокат, который развелся с исполнительным директором отеля «Ривьера», не получив ни гроша... Лично я бы такому человеку свои семейные дела не доверил.

Согласно этой бумаге, Ив был расчетливым мерзавцем, а Маэль — дураком. Но Маэль даже не дрогнул.

— Я делаю это не ради ваших денег. Скажем, что я был ослеплен любовью, когда подписывал. Это вызовет сочувствие у клиентов.

— Любовью.

— Разве у нас сейчас не такая легенда? Потеряли голову через месяц после знакомства и побежали жениться. Если моя репутация совсем испортится, я позже подам иск о выплате алиментов, так что вам не о чем беспокоиться.

Услышав этот упрямый тон, не допускающий переговоров, Ив не стал спорить. Если Маэлю не нужно ничего, кроме безопасности сестры, нет смысла исправлять его глупый выбор.

Вместо ответа Ив вернул бумаги Маэлю. Тот на мгновение замялся, теребя край листа указательным пальцем, и нерешительно заговорил:

— Тут не прописано четко, поэтому я хотел бы уточнить... Насчет сексуальных контактов.

Вопреки его обыкновению, паузы между словами были долгими. Кончики пальцев Маэля, сжимавшие бумагу, побелели. О чем он вообще собирается спросить?

Под пристальным взглядом Ива Маэль, наконец решившись, спросил:

— Ведь вы можете решать этот вопрос на стороне, даже если это буду не я?

Глава 32

Из всех слов, что он мог выцедить из себя с таким отчаянным лицом, он выбрал: «Сексом занимайся с кем-нибудь другим».

Ив ошеломленно усмехнулся, отчего Маэль почувствовал себя неловко. Иву ничего не оставалось, кроме как переспросить:

— Разве для женатого человека это не повод для развода?

Наблюдая, как искажается лицо Маэля, Ив любезно добавил:

— Значит, я должен быть влюбленным в тебя гомосексуалом, от которого не дождешься наследников, а сексом мне предлагается заниматься с другими женщинами на стороне?

— Разве то, что произошло между нами вчера… было для вас приятным опытом?

И это говорит человек мужчине, который только вчера был в его постели?

— Ты слишком низкого мнения о себе, — ответил Ив искренне.

Однако Маэль, решив, что над ним издеваются, напряженно прищурился. А ведь Иву казалось, что всё прошло вполне удачно.

Отвращения, вопреки ожиданиям, не было. Мужчина под ним был гордым красавцем, и хотя возиться с «тылом» было хлопотно, внутри оказалось очень тесно и горячо.

«На что тут жаловаться?»

Правда, воспоминание о финале всё же портило послевкусие. Этот мужчина, который тихо, едва слышно всхлипывал и изо всех сил закрывал глаза, лишь бы не выдать себя…

Вспоминая об этом, Ив признавал: эта часть определенно не относилась к «приятному опыту». Но в остальном…

— Важно то, что это оказалось возможным, — отрезал Ив. — И впредь мне это будет нужно. Особенно когда нам придется демонстрировать близость на глазах у того подонка-преследователя, чтобы у него не возникло сомнений.

— Вы это серьезно? — В глубине светло-карих глаз Маэля что-то дрогнуло.

Ив знал, что именно там пошатнулось. Мир Маэля Муна — мир здравого смысла, законов и всего того, что было безопасным и незыблемым.

Падение всегда происходит в одно мгновение. Ив не спешил, он долго вглядывался в эти глаза, прежде чем сказать:

— Повторить еще раз?

— …

— Не нравится — завязывай прямо сейчас. Мне не принципиально, будешь ли это именно ты. Своё я в любом случае получу.

Маэль закусил губу, побелевшую почти до цвета кожи, и в упор посмотрел на него.

Его глаза были слегка разной формы, но взгляд оставался чистым. «Каким я кажусь ему?» — внезапно возникшее любопытство показалось Иву смешным, и он не сдержал короткого смешка. Маэля передернуло.

— Я не отступлю.

Его ответ — готовность отдать даже собственное тело ради тайны сестры — прозвучал на удивление твердо. Ив кивнул.

— Если закончил, выходи.

«Добро пожаловать на дно», — про себя произнес он приветствие.

Розовый сад, очищенный от остатков вчерашнего празднества, выглядел безупречно. Хотя было уже утро и ночная роса должна была испариться, лепестки алых роз блестели от капель воды — вероятно, постарался садовник.

Маэль, который обычно не жаловал прогулки, на этот раз шел за Ивом медленнее обычного.

Те, кто веселился всю ночь, еще не покинули своих постелей. В саду, где в это время редко встретишь кого-то, кроме персонала, Ив и Маэль столкнулись с пожилой четой, вышедшей на утренний моцион.

— Ваше Светлость Князь, Ваше Светлость Княгиня.

Маэль первым склонил голову, и Ив последовал его примеру.

— Маэль. А это, полагаю… владелец отеля «Ривьера», — первой заговорила княгиня Ирини.

Женщина, чьи корни уходили в павшую греческую королевскую династию. Из-за своего происхождения их род не считали полноценной монаршей семьей в других местах, но она была той «голубой кровью», что придавала веса этой фамилии.

Ив бесстрастно кивнул ей.

— Ив Валуа.

— Да, Ив. Мы с Люсьеном как раз гуляли. Кажется, сменился хозяин — и розы словно ожили. Вы сменили садовника?

— Слышал, сменили только инсектициды. Если мне не изменяет память.

— Оказывается, всё гораздо проще, — лучезарно восхитилась она, её лицо покрылось мягкой сеткой морщин.

Тут раздался глухой голос стоявшего рядом мужчины:

— Пришлось похлопотать из-за внезапно изменившегося графика приема. Мы виделись мельком и не успели познакомиться как следует. Говорили, вы вели дела где-то в Восточной Европе? Откуда вы родом?

Только тогда Ив посмотрел на Князя.

Человек, давший ему свою кровь. Старик, который был высок для своих лет и имел тот же цвет глаз, что и сам Ив, но в остальном не имел с ним ничего общего. Ив немного подумал, прежде чем ответить:

— Сложно сказать. Во мне много чего намешано.

— Иметь несколько паспортов удобно для бизнеса. Как насчет вида на жительство в Монако?

— Я подумываю сразу о гражданстве.

Маэль, который до этого в замешательстве смотрел в землю, вскинул взгляд на эти небрежно брошенные слова. Ив улыбнулся, а Князь, словно прицениваясь, спросил:

— Решили ограничиться одним паспортом? Это может быть неудобно для международных дел.

— Мне здесь нравится.

— Ха-ха, жить здесь и вправду хорошо. Что ж, я замолвлю словечко в миграционной службе, чтобы вам посодействовали.

Князь улыбнулся, щуря глаза. Еще бы, к нему в страну собираются прийти с огромными мешками денег — причин отказывать не было. Княгиня, всё еще полная любопытства, вмешалась:

— Говорят, вы сейчас дружны с Феликсом. Собираетесь на Only Watch? Присмотрели что-нибудь?

— Да, в общих чертах.

— Надеюсь, наши вкусы не совпадут, не хотелось бы с вами соревноваться. А где планируете смотреть Гран-при? У вас есть компания-спонсор?

— Есть одна на примете, но я пока в раздумьях. Не знаю, где лучшие места.

— Может, подготовить для вас места рядом с нами? У нас позиции неплохие. Как считаете, Люсьен?

Князь поддержал предложение жены улыбкой:

— Это мы можем устроить. Всё-таки вы помогли уладить дела с приемом моего сына.

— Скорее всего, я буду с сопровождающим, — Ив добавил условие к их щедрости и посмотрел на Маэля. Тот, бледный как полотно, тайком массировал правое бедро, но при этих словах его глаза округлились.

— С Маэлем?

Все присутствующие, кроме Ива, не скрывали замешательства. Ирини, чувствуя, что нужно что-то сказать, снова заговорила:

— Маэль — член нашей семьи, он может прийти, когда пожелает. Но вы двое…

— Мы состоим в близких отношениях. Благодаря вчерашнему подарку я остался весьма доволен.

После этого заявления Князь и Княгиня замерли, бесцеремонно оглядывая их обоих и пытаясь осознать суть происходящего. Маэль лишь беззвучно открывал рот, но в итоге смог только едва заметно кивнуть.

— Кхм.

— О надо же!

Князь кашлянул, выказывая неловкость, но восторженный возглас княгини сгладил момент.

— Того и гляди, вы скоро тоже станете частью семьи. Удивительно это — «семья». Стоит только начать, и она растет так внезапно.

— С нетерпением этого жду.

Слово «семья» звучало нелепо, но Ив ответил вполне серьезно. В конце концов, это была максимальная вежливость, которую он мог проявить к женщине, готовящейся стать его мачехой.

— Ваше Светлость!

Разговор прервался не из-за неловкости, а из-за спешно подошедшего секретаря Князя. Тот бросил быстрый взгляд на Ива и Маэля и, прикрыв рот рукой, что-то прошептал Князю. Между бровями старого правителя залегла глубокая складка.

— Нам пора идти. Семейные торжества требуют внимания к множеству людей — и к гостям, и к тем, кого еще нужно пригласить.

Его голос не был тревожным. В нем лишь сквозило привычное, едва уловимое раздражение.

Глядя в спины удаляющейся чете, Ив произнес:

— Похоже, они узнали.

Старший сын-повеса, исчезнувший на следующий день после свадьбы.

Самое время было узнать. Маэль, стоявший рядом, опустил глаза и мелко дрожал; казалось, из них двоих стальной характер был только у его сестры.

— Что, теперь вдруг совесть замучила?

Маэль не мог заставить себя даже взглянуть на супругов, словно ему было невыносимо стыдно. Эта его хрупкая честность казалась Иву смехотворной.

— Тогда иди и расскажи им всё.

Это был совет. Но Маэль, хоть и слышал его, лишь плотнее сжал губы.

•••

— А… мне это выпить?

Когда Ив протянул ему бокал шампанского с клубникой, Маэль, который до этого безостановочно проверял мессенджер, наконец убрал телефон. Его рука, принимающая напиток, выглядела крайне неловко.

Сотрудник ателье по пошиву костюмов в неаполитанском стиле, заметив это, вежливо улыбнулся. Ив отдал распоряжение:

— Ему нужно всё: от макушки до пят, чтобы он мог переодеться прямо сейчас. Снимите мерки и пошейте еще несколько костюмов к следующей неделе.

— Слушаюсь. Место и время примерки обсудить с вашим секретарем, который с нами связывался?

Ив кивнул, и сотрудник повернулся к Маэлю. Когда тот, поддавшись на вежливую просьбу, ушел за ним, Ив успел допить шампанское и съесть клубнику, прежде чем Маэль вернулся в комнату.

Пока персонал суетился, выбирая ткани, Маэль тихо зарычал:

— Что вы творите?

— Покупаю тебе одежду, вожу по району, чтобы все знали о наших отношениях. Совмещаю приятное с полезным, разбрасываясь деньгами.

— У меня есть деньги. Одежду я могу купить себе сам.

— Разве мы настолько близки, чтобы ходить по магазинам по отдельности?

«Может, стоит добавить в брачный контракт пункт о том, что мне нельзя возражать?»

Если хочешь витать в облаках — пожалуйста. Но когда Маэль начинает на каждое действие выпускать когти и требовать объяснений, это начинает утомлять.

— Если хочешь сохранить свою чертову тайну, не трать энергию на препирательства, а лучше постарайся как следует сыграть роль моего любовника. До полудня нам нужно ещё очень многое выбрать.

Почти в ту же секунду в комнату вошёл сотрудник, толкая перед собой передвижную стойку. Маэль, окинув взглядом ряды развешанных пиджаков и брюк, сжал зубы от досады и процедил:

— Показывайте самое дорогое.

Это была самая приятная фраза, которую Ив услышал от него за весь день.

Глава 34

— И все же, разве ты не слишком торопишься? Стать первым, кто женится сразу после принятия закона… Не пойми меня правильно, но вы ведь знакомы совсем недолго.

Диана снова повернулась к Маэлю. На это прямое замечание Маэль ответил спокойно, словно уже смирившись с неизбежным:

— Диана, вы же сами знаете. Закон ввели внезапно, и неизвестно, когда его могут отменить. Настроения наверху могут измениться. Лучше сделать это, пока есть возможность.

— «Сделать это»… Ну и формулировки у тебя. А что говорят в резиденции князя? Ты ведь брат Манон.

— Думаю, они еще не знают.

Диана продолжала засыпать его вопросами, не выпуская его руку из своей. Со стороны они казались скорее заботливыми братом и сестрой или матерью с сыном, нежели коллегами по работе.

Маэль изо всех сил старался оправдаться. Еще недавно его лицо выражало крайнее отвращение к этому спектаклю, а теперь он отчаянно пытался успокоить свою начальницу.

Это зрелище казалось Иву одновременно жалким и забавным.

— Где вы будете жить? Брачный контракт составили грамотно? В свадебное путешествие едете?

— Мы решили всё только вчера… Разве дом или поездка так важны? А контракт, само собой, составлен идеально. Я ведь в этом профессионал.

«Идеально», как же.

Это был глупый контракт. Маэль не получит от этого брака ничего, кроме сокрытия преступления своей сестры.

Просто два года жизни, выброшенные ради сестры. Время, потраченное впустую, без какой-либо финансовой выгоды.

Диана, казалось, была готова прямо сейчас проверить этот контракт. Однако Маэль, слегка поморщившись, перевел тему:

— Диана, когда я дождусь поздравлений? Наконец-то настал день, когда клиенты перестанут ныть, что не могут доверить дело о разводе адвокату, который сам ни разу не был женат.

— Эй, Маэль, ты сейчас звучишь так, будто только ради этого и женишься.

Оба рассмеялись, приняв это за шутку. Что ж, возможно, это было единственным преимуществом, которое Маэль извлекал из этого союза.

— А почему Манон не в свидетелях? Даже если это день после её собственной свадьбы, она не из тех, кто откажет.

Полдень миновал, и в коридор, где они ждали, хлынул поток яркого солнечного света. В его лучах отчетливо проступили бледная кожа Маэля и его дрожащие веки.

Их взгляды встретились. Маэль, который до этого прилежно отвечал на вопросы, сидя на деревянном стуле, замялся и вымученно улыбнулся:

— Манон сегодня должна уехать в свадебное путешествие. Она занята. Позже я наверняка от нее выслушаю, но…

— «Выслушаешь»? Да она тебя всю жизнь пилить будет за такое…

Разговор прервал сотрудник мэрии, открывший дверь:

— Участники церемонии, пожалуйста, проходите.

Услышав это, Маэль поднялся первым. Плотно сжав губы, он подошел и встал рядом с Ивом.

Нужно довести дело до конца. Когда Ив слегка отвел руку, Маэль после секундного колебания взял его под локоть.

— Будут ли еще члены семьи со стороны присутствующих? — спросил сотрудник, прежде чем закрыть дверь, глядя на непривычно малое количество гостей.

— Обстоятельства не позволяют, — ответил один.

— Они даже не знают, что это происходит, — добавил другой.

Сотрудник ответил на эти реплики неловкой улыбкой. Вскоре за их спинами раздался тяжелый стук закрывающейся двери.

В зале, пахнущем старым деревом, стояло около тридцати стульев. Четыре небольшие люстры на темно-мятном потолке заливали помещение светом.

На фронтальной стене в золоченой раме висел портрет того самого «члена семьи», которого только что искал чиновник. Князь Монако, Люсьен III, в парадном мундире взирал на них сверху вниз, словно контролируя каждое бракосочетание в стране.

Под этим взглядом, за столом, накрытым пурпурным атласом, сидели трое сотрудников мэрии. Перед ними в центре стояли стулья, предназначенные для будущих супругов.

— Пожалуйста, присаживайтесь, и мы начнем.

Маэль шел медленно, все еще держа Ива под руку. Адвокат с самого утра заметно прихрамывал на правую ногу. Ив не думал, что это последствия бурной ночи — секс не был нежным, но у Маэля и раньше случались бурные эпизоды с партнерами, с которыми он то сходился, то расставался.

«Неужели это такой нелепый протест?»

Будто он и здесь пытается показать, как сильно не хочет этого делать. Ив намеренно ускорил шаг.

— Кх… — послышался тихий стон.

Маэль кое-как поспевал за широким шагом Ива. Ив чувствовал, как напряглась рука адвоката, но тот из-за своего несносного упрямства так и не попросил идти помедленнее.

— Это исторический момент. Вы — первые герои однополого брака в истории Монако.

Когда они сели, регистратор, сидевший в центре, улыбнулся им. Ив лишь пожал плечами, а Маэль кивнул.

Регистратор, с красно-белой лентой через плечо, начал медленно зачитывать длинные юридические формулировки. Ив поднял голову и посмотрел на портрет отца за спиной регистратора, который так милостиво улыбался с картины.

Было даже смешно, что вся эта клоунада затеяна лишь ради того, чтобы увидеть искаженное гневом лицо этого человека.

— Ив Эрве Валуа, согласны ли вы взять в супруги Маэля Мун-Матьё?

— Да.

В его голосе не было и тени сомнения.

— Маэль Мун-Матьё, согласны ли вы взять в супруги Ива Эрве Валуа?

При этом вопросе Ив повернул голову. Маэль, опустив глаза, лишь беззвучно шевельнул розовыми губами.

«Неужели скажет "нет"?»

В этот момент Маэль поднял взгляд. Его светлые глаза, полные муки и смятения, несколько секунд смотрели на Ива. Затем он снова опустил их.

— Да.

Это «да» прозвучало как признание поражения. Ив приподнял уголки губ, глядя на мужчину, который выполнил свою роль. Церемония подошла к концу.

— Властью, данной мне Княжеским дворцом, я объявляю вас супругами.

Они снова обменялись кольцами. Пальцы Маэля были холодными, но бриллианты в свете люстр сияли ослепительно красиво.

Им подали старинную золотую ручку, обмакнутую в чернила. Они встали. Сначала Ив, а затем Маэль поставили свои подписи в акте о заключении брака. После того как Микола и Диана подписали документ как свидетели, регистратор торжественно произнес:

— Теперь вы можете поцеловаться.

Они посмотрели друг на друга.

Это была естественная часть свадьбы. Однако Маэль стоял в нерешительности, покусывая губы.

Ив мог бы покончить с этим быстро, но то, что он не двигался первым, возможно, было проявлением его вредного характера. Он с улыбкой смотрел на Маэля сверху вниз. Вконец растерявшийся Маэль крепко вцепился в лацканы пиджака Ива и потянул его на себя.

Чмок.

Прикосновение было мягким, но поцелуй — холодным и сухим. Краткий миг, и они отстранились друг от друга под негромкие аплодисменты горстки гостей и сотрудников.

Так закончилась эта скромная, созданная лишь для видимости свадьба. Им вручили свидетельство о браке и семейную книгу в красной обложке.

Когда двери снова открылись, из конца коридора, запыхавшись, прибежал мужчина с густыми каштановыми волосами и букетом цветов.

— Ох, господин адвокат!

— Жак?

Пока Маэль удивленно смотрел на него, мужчина остановился перед ними, тяжело дыша.

— Ох… нет, ну вы… вы должны были сказать, если такое намечается! Фух… Погодите… Я получил сообщение от партнера, что букета нет, и сразу за ним. Я… я пытался успеть в обеденный перерыв, попросил сделать максимально похоже на свадебный.

Мужчина, видимо, сотрудник фирмы, поправил очки на переносице и протянул Маэлю цветы.

Это был букет кремовых роз сорта «Ла Перла», чьи бутоны еще не до конца раскрылись. Цвет был элегантным, но форма бутонов — острой. Несмотря на то, что цветы не совсем подходили к образу, Маэль принял их с радостной улыбкой.

— У меня совсем голова кругом шла. Спасибо, Жак. И вам, Диана.

— И всё же… Ух ты, это кольцо? Ничего себе, это настоящий бриллиант? Господин адвокат, во что же вы ввязались…

Сотрудник поднял шум, рассматривая кольцо. Диана отошла на шаг от этой суеты и подошла к Иву.

— Господин Валуа, возможно, это не мое дело, но могу я спросить, почему вы решили жениться на Маэле?

Её спокойный голос звучал проницательно.

Церемония уже завершилась, так что Ив не был обязан отвечать. Однако он понимал, что подобные вопросы ему будут задавать бесконечно, поэтому решил попрактиковаться в ответе.

— Во-первых, я никогда в жизни не встречал настолько красивого человека, — произнес Ив непринужденным тоном. В конце концов, в этом не было лжи. — И когда я увидел, как этот невероятно гордый человек единственный раз в жизни плачет… я почувствовал определенную уверенность.

Предрассветные сумерки, плачущий под ним Маэль.

Он назвал это «уверенностью», но на самом деле это было странное, ни на что не похожее чувство.

Там было нечто, что он разрушил собственными руками. И осколки этого «нечто» зловеще поблескивали в лучах света.

Желание убежать от осознания того, что он всё испортил. И странное очарование, эйфория от красоты этих руин.

Даже сегодня он вспоминал об этом не раз. Клубок ощущений, скрытый под слоями того, что можно было назвать неприязнью.

В словах Ива не было ни капли лжи. Диана, как бы она ни истолковала его ответ, кивнула.

— Хотя я и удивлена, я вовсе не против. Бывает, что пары распадаются сразу после свадьбы, прожив вместе годы, а бывает, что женятся после первой встречи и живут счастливо. Просто… Маэль — тот, кому очень нужна семья.

Диана замялась. Ив ждал продолжения.

— Заботьтесь о нем. Я только через пять лет работы узнала, что когда он в стрессе, у него начинает болеть правая нога. И то, Манон рассказала. Оказывается, он сильно повредил её в детстве. Мог бы и сам хоть слово сказать… Он из тех, кто до последнего старается не подавать виду, понимаете?

Видимо, заметив его походку на церемонии, она решила дать Иву подсказку. И Ив действительно этого не знал.

— Я позабочусь о нем, — коротко ответил он.

В этот момент Ив невольно вспомнил вчерашнюю ночь и голубую фишку, упавшую на тыльную сторону его ладони.

— «Номер? Логотип?»

— «Номер».

Если бы выпал номер и Маэль выиграл, Ив последовал бы его правилам.

Если бы выпал логотип и Маэль проиграл, Ив планировал отложить все неприятные разговоры на потом.

На фишке, лежавшей на руке, был не номер, а логотип казино.

Чертово везение Маэля в азартных играх, как обычно, помогло ему. Если бы Ив придерживался заранее установленных правил и отложил разговор, Маэлю не пришлось бы сейчас выходить за него замуж.

«В вашу комнату».

Однако Ив сам импульсивно изменил правила и пошел за Маэлем.

Итогом всего стал этот союз.

И никто не мог знать, станет ли он спасительной удачей или проклятием.

Глава 35

Запоздало вышедший сотрудник мэрии попросил разрешения сделать фото. Он добавил, что это первый однополый брак в их практике, и об этом может выйти статья.

— Как пожелаешь.

Ив предоставил решение Маэлю. Тот на мгновение задумался, а затем кивнул.

На фоне арочных ворот мэрии они встали рядом: Маэль с неловкой улыбкой, сжимая в руке подаренный букет, и Ив, властно обнимающий его за талию.

Пока их фотографировали, Маэль не смотрел в сторону партнера. Однако он и так знал, что Ив не улыбается.

— Поскорее отправь документы на свадебный отпуск.

Как только съемка закончилась, тут же подъехал ожидавший их автомобиль. Ив шагнул вперед и открыл заднюю дверцу. Маэль на секунду замялся, но Диана и Жак махали им на прощание прямо перед глазами, так что упираться и отказываться садиться в машину было нельзя.

— Домой.

Дверь закрылась, и рядом раздался ленивый голос.

Почувствовав легкую вибрацию тронувшейся машины, Маэль опустил взгляд. Это был момент, когда после усыновления у него снова появилась семья. Причем семья, которую он выбрал сам.

Ощущение реальности ускользало. Тот миг, когда он ответил «да» регистратору в мэрии, казался сном.

«Хотя вряд ли это сон».

Букет белых роз с еще не распустившимися бутонами. Безымянный палец левой руки с двойным кольцом с бриллиантами, которое совершенно ему не подходило. И Ив, сидящий на соседнем сиденье с закрытыми глазами.

Стоило перевести взгляд, как правое бедро пронзила тупая боль. Маэль знал причину этой боли. Каждый раз, когда он сталкивался со стрессом, с которым не мог справиться в одиночку, его мучили подобные фантомные боли.

Обычно ему не составляло труда скрыть это. Так, чтобы никто не заметил.

Но сегодня источников боли было несколько.

От секса с проникновением, которого у него не было столько времени, что он и не помнил, ныло все тело — от поясницы до самых пят. Этим утром он едва смог встать; несколько раз ноги подкашивались, пока он пытался вымыть из себя остатки семени.

Если подумать, дело было даже не в долгом воздержании. Секс был грубым, а орган, который в него вбивали, — пугающе огромным.

«Но я выдержал».

К счастью, если сложить все время, что он провел на ногах, заходя в лавки, не набралось бы и десяти минут. Сама церемония тоже по большей части проходила сидя.

Хотя сейчас он уже был на пределе.

Маэль перевел взгляд в окно, чувствуя, как на плечи давит свинцовая усталость. Машина ехала по дороге на север Монако. Глядя на густые деревья и раскинувшееся под ними море, Маэль вдруг осознал:

Этот автомобиль, направлявшийся «домой», ехал вовсе не в Ниццу.

Это было ожидаемо, но всё же кольнуло новизной. Маэль обратился к водителю:

— Простите, мне нужно в мой дом.

— Мы и так туда едем, — отозвался Ив, медленно открывая глаза. Словно давая понять, что значение слов «мой дом» теперь полностью изменилось.

— В мой настоящий дом, в Ницце.

Но Маэль проявил упрямство.

— Мне нужно забрать вещи, связанные с работой. И привести всё в порядок, если я не смогу вернуться туда в ближайшее время. Высадите меня, я сам доберусь.

Водитель, несмотря на просьбу Маэля, не остановился. Ив немного подумал и коротко скомандовал:

— Разворачивайся.

Только тогда машина сменила полосу.

— Зачем?.. Я же сказал, что могу съездить один.

— Опасаюсь, что ты сбежишь, раз уж церемония окончена.

Оценивающий взгляд Ива скользнул по щеке Маэля. Подавив раздражение, наложившееся на усталость, Маэль ответил:

— Ив, я прекрасно понимаю, что не в том положении, чтобы бежать.

Даже если бы он и хотел сбежать, на нем висела жизнь Манон и её нерожденного ребенка.

«И не только это».

Там же было и то разбитое обещание — то, что он обещал Иву, но так и не смог выполнить. Каждый раз, вспоминая о контракте, который он в итоге скрыл и проглотил как тайну, у него внутри всё горело.

Снова кольнуло в бедре. Маэлю показалось, что он покрывается холодным потом, и он немного приоткрыл окно. В салон, пропитанный ароматом роз, ворвался поток ветра. Ровно столько, чтобы остудить кожу.

— Можете не помогать, всё в порядке, — сказал Маэль, глядя на Ива, который всё-таки вышел из машины вслед за ним.

Однако Ив ответил с бесстрастным лицом:

— Я должен хотя бы раз взглянуть, как всё устроено внутри. Мало ли, кто спросит.

В конце концов, они были молодоженами, и то, что они ни разу не были в гостях друг у друга, действительно выглядело бы странно. Маэль проглотил вздох, не в силах оспорить логику, и вставил ключ в замок.

В доме было сумрачно: шторы задернули еще на рассвете из-за репортеров, пытавшихся сделать снимки в день свадьбы Манон. Маэль первым делом раздвинул их и обернулся.

— Тут особо нечего показывать, дом небольшой. Осмотритесь сами. Мне нужно время, чтобы собрать вещи.

Когда ворвался свет, Ив зажмурился. Прищурившись, он медленно обвел взглядом скромную гостиную. Его взор остановился на фотографиях в рамках на столе.

— А фото родителей?

Одна детская фотография брата и сестры, снимок втроем с Дианой, сделанный при поступлении на работу, фото Манон с выпускного. Коллекция была скудной по сравнению с обычными домами, где выставляют портреты всех — от дедушек до троюродных племянников.

Но даже так.

«Неужели ему вдруг стало любопытно?» — промелькнула протестующая мысль.

Затем Маэль вспомнил, что всего час назад они стали семьей. Из чувства минимального приличия он сухо пояснил:

— Остальное в альбоме.

— Есть ли смысл хранить их, если они тебе даже не родные? К тому же, они были дрянными родителями.

Ив задал вопрос без тени колебания, рассматривая рамку. На мгновение Маэль даже засомневался — неужели он сам рассказывал ему всё это?

«Он узнал о беременности Манон. И о моих активах».

Даже по пути сюда ему не пришлось называть адрес. Глядя на Ива, который даже не соизволил обернуться в его сторону, Маэль помедлил, прежде чем ответить:

— Для меня — нет. А для Манон они были родителями. Были времена, пусть и недолгие, когда всё было не так уж плохо.

Действительно, пока мать была жива, всё было терпимо.

Ив, казалось, пропустил это мимо ушей и принялся изучать книжную полку.

На рассвете в день свадьбы Манон, из-за сотрудников из резиденции князя, которые приехали делать макияж и помогать с платьем, Маэль отложил папки с материалами дел отдельно. Было бы некстати, если бы кто-то их увидел. Маэль вклинился между книжным шкафом и Ивом, выхватывая файлы по последним делам один за другим и прижимая их к груди.

— Послушайте, а насколько много вы вообще обо мне знаете?

— Столько, сколько необходимо. Мы ведь всё-таки супруги.

С этими словами он протянул руку. Его указательный палец зацепил и вытянул светло-фиолетовую папку. Это было дело господина Брезо, поэтому Маэль тут же отобрал её.

— Не вы же один здесь в браке. А я о вас ничего не знаю.

Даже после свадьбы факты, которые он узнал об Иве, были крайне скудными.

Ив Эрве Валуа был чересчур расточителен. Казалось, у черной карты, которую он протягивал, не было лимита. Он был на два года старше Маэля. Родился в местечке под названием Ле-Люк, что в часе езды от Ниццы. У него были имена родителей, которые он без колебаний вписал в документы. Это был его первый брак.

Из всех документов и ситуаций это было буквально всё, что удалось выяснить.

— Интересно?

— Скорее, теперь в этом возникла необходимость.

— И что же конкретно тебя интересует?

Когда его спросили в лоб, нужные слова не сразу пришли на ум. Что должны знать друг о друге любовники или, тем более, супруги?

Маэль, прижимая к себе охапку папок, развернулся к нему. Встретившись с ним взглядом, он задумался.

— Вкусы, хобби, что вы изучали, где жили... Если у вас есть какие-то болезни, то и это тоже. В любом случае, все будут думать, что у нас был короткий и бурный роман, но для женатой пары странно знать друг о друге так мало.

— Все и так будут считать, что мы знакомы около месяца. Проще сделать вид, что мы ослепли от страсти и выскочили замуж, не видя ничего вокруг, — лениво произнес Ив.

Судя по его тону, такой вариант его вполне устраивал. Но Маэль лишь хмыкнул.

— Неужели мы похожи на пару, охваченную такой страстью, что готовы броситься в омут с головой? Сомневаюсь.

— Тогда как тебе такое?

Ив наклонил голову, глядя на Маэля сверху вниз. Его взгляд был тяжелым, трудноописуемым. От него не веяло теплом, но он словно опутывал человека. Рукой, которой он только что тянулся к чужим папкам, Ив поправил растрепавшуюся челку Маэля.

— Мы почти не знаем друг друга, но тебе приглянулись мои деньги, а мне — твое тело. Настолько, что мы решили связать друг друга официальными бумагами. Это звучит довольно классически.

— Звучит как классическое мещанство.

— Нам это подходит больше.

Холодные пальцы скользнули по щеке. Маэль, не имея возможности оттолкнуть его из-за вороха папок в руках, просто отступил назад. Спина уперлась в книжный шкаф. Только тогда Ив убрал руку и криво усмехнулся.

— Или настоящая причина более возвышенная?

Маэль не нашелся с ответом. Всё было именно так. Уж лучше пусть думают, что они сошлись из-за денег и секса — это было куда «чище», чем правда о сокрытии преступления родственника и борьбе за признание отцовства.

Дно за дном. Ложь поверх другой лжи. Он не мог этого отрицать. На этом фундаменте и строился их сегодняшний брак.

— Я просто хочу сотрудничать. Я имел в виду, что нам будет проще, если мы будем выглядеть как нормальная пара. В княжеском дворце будет меньше подозрений. Если вы хотите казаться меркантильными типами, пусть будет так.

Ив на мгновение задумался над этими словами. Затем он слегка хлопнул по папкам, которые прижимал к себе Маэль.

— У меня клаустрофобия. Терпеть не могу такую тесноту, так что я бы хотел покинуть это место через пять минут.

— Клаустро... Вы серьезно? Этот дом кажется вам таким тесным? Двухкомнатная квартира? И вообще... нет у вас никакой фобии. Мы вместе ездили в лифте.

Это была явная ложь. Несмотря на приведенное доказательство, этот наглец лишь повел плечом и легко бросил:

— Бери только самое необходимое. Остальное перевезут сегодня вечером.

Глава 36

Дом был обычного размера — не слишком просторный, но вполне подходящий для двоих. В итоге всё, что Маэль вынес оттуда, — это несколько папок с документами да ноутбук. Рядом стоял человек, который под предлогом нелепой фобии постоянно подгонял его, так что времени на спокойные сборы не было.

«С ума сойти можно».

Весь путь обратно в Монако Маэль то и дело издавал сухие смешки, вспоминая ту ложь.

Машина долго ехала вглубь территории, направляясь к горе Ажель, что у северной границы. В Монако, где из-за перенаселенности и нехватки земли преобладали многоквартирные дома и кондоминиумы, которые так не любят европейцы, седан остановился перед одним из немногих особняков.

— Микола, проводи его.

Вышедший с переднего сиденья секретарь открыл дверь со стороны Маэля. Микола почти насильно забрал из его рук папки, ноутбук и даже свадебный букет, после чего захлопнул дверь машины.

— Эй…

Прежде чем Маэль успел что-то сказать, автомобиль тронулся. Пока он растерянно смотрел вслед уезжающему заду машины, Микола заговорил первым:

— Накопилось много дел. Посыпались вопросы, с которыми управляющему в одиночку не справиться.

— Ив что, умрет, если скажет об этом лично?

— Вряд ли он изменится.

Фразу, которую секретарь опустил, можно было легко достроить: «Так что привыкайте». Маэль тихо вздохнул и обернулся к резиденции.

«Неужели у него и правда клаустрофобия?» — такой была его первая мысль.

Этот человек купил сеть отелей «Ривьера». Он принадлежал к тому типу людей, которым не нужно спрашивать цену при покупке чего-либо. Человек, который мог заявить адвокату с приличным доходом, чтобы тот считал их брак сделкой ради денег.

Дом такого мужчины не мог быть маленьким. Но всё же…

— Прошу, проходите.

Микола, одетый в коричневые кожаные перчатки, толкнул массивные железные ворота.

Огромный особняк с серыми внешними стенами больше походил на геометрически выверенный музей современного искусства, чем на жилой дом. Здание, чей цвет напоминал глаза его владельца, было окружено густыми зарослями и деревьями, словно пытаясь скрыться от мира. Перед домом виднелся узкий и длинный бассейн с нежно-голубой плиткой, вырытый наподобие рва вокруг традиционного замка.

— Ах.

Однако еще более неуместным, чем этот странный бассейн, казался сад между современным зданием и главными воротами. По обе стороны широкой тропы теснились кусты высотой по пояс.

Именно здесь Маэль уловил аромат Ива. Тот самый резкий, яркий запах алых цветов, который всегда заставлял его нервничать.

— Послушайте, я могу называть вас Микола?

— Как вам будет удобно.

— Скажите, Микола, Ив сам ухаживает за розами?

— Когда у него есть время, — коротко ответил секретарь.

Пока они шли к зданию, взгляд Маэля невольно задерживался на этом чересчур классическом розовом саду. Свежие листья насыщенного зеленого цвета выглядели безупречно. Розы были разными: одни — в плотно сжатых остроконечных бутонах, другие — уже полностью распустившиеся, но все они имели настолько глубокий красный оттенок, что казалось, коснись их — и кончики пальцев окрасятся. Даже Маэль, ничего не смыслящий в садоводстве, видел, что за цветами ухаживают профессионально.

— Если они вам нравятся, могу собрать букет и принести в комнату?

— Нет, не стоит. Достаточно просто смотреть.

Запах был слишком тяжелым. От него кружилась голова.

Несмотря на внушительные размеры, в особняке было всего два этажа. Однако даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: экскурсия займет немало времени. Сегодня Маэль был не в том состоянии, чтобы бродить по дому, поэтому он обратился к секретарю:

— Микола, могу я сегодня просто отдохнуть в комнате?

Секретарь не стал настаивать и без лишних слов проводил его на второй этаж. Он открыл правую дверь из двух, расположенных в самом конце коридора.

— Эта… комната только для меня?

Тут не о клаустрофобии надо беспокоиться, а об агорафобии. Одна эта спальня по площади была сопоставима со всем его домом в Ницце. Внутри стояли лишь кровать, письменный стол, столик и небольшой диван; зачем нужно было столько свободного пространства, оставалось загадкой.

— Вы предпочитаете делить спальню с господином Валуа?

— Нет, ни в коем случае. Так мне удобнее, но всё же…

Не слишком ли она велика? Пока Маэль медлил, Микола продолжил с неизменным выражением лица:

— Если захотите что-то изменить, только скажите. Вашу одежду перенесут в гардеробную до конца дня. На первом этаже находятся столовая и кухня. Если проголодаетесь, спуститесь и позовите повара Йовану или меня.

— А меня вообще услышат?

Вопрос был вполне серьезным. В ответ Микола указал на черную трубку на стене рядом с кроватью.

— Вы увидите их повсюду. Это внутренняя связь, пользуйтесь ею.

«Почему бы просто не раздать всем рации?» — подумал Маэль, но промолчал. Тем временем Микола аккуратно разложил принесенные вещи, поклонился и закрыл за собой дверь.

— Ха-а.

Сбросив пиджак на стол, Маэль рухнул на кровать. Окинув взглядом пространство, он заметил еще две двери, помимо входной.

«Одна из них, должно быть, гардеробная».

Поскольку богатые клиенты часто вызывали адвокатов к себе на дом, он был знаком с планировкой подобных особняков. Но даже среди них этот выделялся своими масштабами. У Маэля не осталось сил даже на то, чтобы встать и проверить комнаты.

«Когда я в последний раз нормально спал?»

Перед свадьбой Манон он не спал из-за завала на работе, а потом… Ему не хотелось об этом вспоминать, и он закрыл глаза. По привычке он свернулся калачиком, и тут же резкая боль прострелила поясницу и копье. Бедра всё еще ныли. Было больно, но сейчас он не хотел об этом думать. Маэль провалился в сон, словно у него просто выключили питание. Это был единственный доступный ему способ сбежать от реальности.

Вз-з-з. Вз-з-з.

Он проснулся от непрекращающейся вибрации. Нащупав в кармане брюк телефон, он обнаружил десятки сообщений.

[ Адвокат Мун-Матьё женился? Не его сестра, а он сам? ]

[ Что происходит? Вышли статьи, это правда??? ]

Писали разные люди: коллеги, с которыми он едва общался, бывшие клиенты.

«Похоже, новости уже разлетелись».

Удивительного в этом было мало. Сотрудник мэрии говорил об этом, делая снимки, к тому же это был первый однополый брак в истории Княжества Монако.

— Сколько же я проспал?

Маэль посмотрел на часы. Сначала он вздрогнул, увидев на запястье незнакомый аксессуар, а затем его взгляд замер на ослепительном бриллиантовом кольце на безымянном пальце.

— Я действительно женился.

Хотя новости о его свадьбе казались чем-то далеким и чужим, вещи на его собственном теле заставляли осознать реальность. Маэлю стало неприятно от того, что на нем надето, и он поднял голову.

В комнате с высокими потолками и голыми стенами без единой картины было неуютно. Зато здесь были огромные окна. Несмотря на то, что особняк стоял у подножия горы, в окне, выходящем к морю, виднелся горизонт. Вода окрашивалась в оранжево-розовые тона заката. Маэль долго смотрел на это, а затем прошептал:

— Надо позвонить.

Он снова взглянул на телефон. Но прежде чем набрать номер Манон, он открыл поисковик.

[ Смерть Филиппа де Бройля ]

Он ввел эти слова машинально и тут же пришел в ужас. Как он мог, даже будучи в таком состоянии, собственноручно оставлять улики, которые могут стать проблемой? Маэль поспешно стер зловещую фразу и ввел другой запрос:

[ Свадьба Филиппа де Бройля и Манон Матьё ]

Только теперь появился поисковый запрос, который мог бы ввести брат Манон.

Перейдя во вкладку новостей, он увидел вчерашние статьи о свадьбе сына князя Монако, рекламные материалы об отеле «Ривьера», где проходил прием, и предположения о том, что молодожены отправятся на Таити — туда же, где проводила медовый месяц чета правителей.

Маэль глубоко выдохнул и набрал номер сестры.

«Я — брат, который ничего не знает. Брат, который совершил безрассудный поступок, внезапно женившись, и теперь неловко признается в этом сестре перед ее отъездом». Маэль прокрутил этот сценарий в голове несколько раз.

Гудки тянулись дольше обычного.

— Оппа! Да, это мой брат.

Наконец в трубке раздался голос Манон, звучавший как обычно. Было слышно, как она параллельно говорит с кем-то еще. Маэль спросил самым обыденным тоном, на который был способен:

— Привет, дурында. Во сколько у тебя рейс на Таити? Когда вы должны прибыть? Ты ведь еще не в самолете?

— А… понимаешь, мы не летим сегодня. Кажется, в Княжеском дворце возникли какие-то проблемы.

Слова были ожидаемыми, но руки Маэля мелко задрожали. Ему казалось, что и голос вот-вот сорвется. Будет ли выглядеть естественно, если брат начнет блеять как овца из-за того, что сестра отложила поездку? Прежде чем он успел додумать, Манон продолжила:

— Но как только всё уладится, думаю, мы полетим. Пока сама не знаю. Филипп… Ах, да, нельзя? Хм, понятно.

Манон с кем-то переговаривалась. Вероятно, с кем-то из свиты князя. Маэль подождал немного и, изображая полное неведение, переспросил:

— Всё в порядке? Вообще-то, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Оппа, извини, мне сейчас неудобно. Я перезвоню позже.

Манон повесила трубку. Это был лицемерный спектакль, разыгранный двумя людьми, которые прекрасно понимали ситуацию.

Это было преступление. Человек погиб, у него есть семья, которой будет больно, а они бесстыдно молчат.

— Кх…

К горлу подступила тошнота. Маэль резко вскочил. Он бросился к дверям, которые видел раньше, и распахнул первую попавшуюся. В нос ударил запах дорогих тканей. Гардеробная. Даже не закрыв ее, он рванул к другой двери — на этот раз за ней оказалась ванная.

— Уэ-э-эк.

Поскольку он ничего не ел, выходила лишь горькая желчь. Он не знал, сколько простоял, вцепившись в унитаз. Жжение в пищеводе не проходило. Кое-как смыв воду и пытаясь выпрямиться, он вдруг услышал за спиной ленивый голос:

— Неужели уже беременность?

Это был Ив.

Глава 37

Он не слышал звука открывающейся двери. Впрочем, какая разница, ведь это его дом.

«Сумасшедший ублюдок».

Беременность? Какова бы ни была причина, Маэль не собирался терпеть эти мусорные издевательства только потому, что они один раз переспали. На самом деле, еще ужаснее, чем его слова, было то, что Маэль позволил Иву увидеть свою слабость в такой момент.

— Разве в таком случае проблемы возникли бы не у тебя?

Даже после сна тело Маэля всё еще протестовало. Бедра пронзало болью, а после того как он, вцепившись в унитаз, долго тошнил на пустой желудок, кружилась голова. Сказались переутомление, физическое насилие над организмом и стресс. Маэль попытался опереться на раковину, чтобы встать, но рука соскользнула.

— Ты слабее, чем кажешься.

С этими словами Ив подошел к раковине. Он наполнил стеклянный стакан холодной водой и протянул его.

Прозрачная вода колыхалась прямо перед лицом. Очевидно, Ив предлагал прополоскать горящий рот, но сейчас Маэль меньше всего на свете хотел принимать помощь от этого человека.

— Я сам справлюсь.

— Вот как?

Серый взгляд скользнул по Маэлю, который в жалком виде скрючился на полу ванной, обнимая унитаз. Ив наклонился и поставил стакан на кафель — чуть дальше того места, куда дотягивалась рука Маэля, — после чего присел на край ванны.

— Гардеробная соединена с моей спальней. Если собираешься шуметь, закрывай дверь плотнее.

Это было своего рода объяснение, почему он оказался здесь. Ив давал понять: в том, что он стал свидетелем этой сцены, виноват сам Маэль, оставивший дверь открытой.

— Разве не является основой совместного проживания правило не входить в чужую комнату без разрешения, открыта она или закрыта?

— О чем ты, между супругами-то?

Этот ответ заставил Маэля замолчать. Он хотел возразить, что они не настоящие супруги, но по документам их союз был более чем «настоящим» и безупречным. Видя молчание Маэля, Ив заговорил снова:

— Люди из Княжеского дворца затребовали записи с камер видеонаблюдения. Большинство из них уже уничтожены, так что вряд ли они что-то найдут. Твоя сестра, кажется, неплохо сыграла свою роль. Может, ей позже стоит пойти в актрисы?

Он говорил об этом так непринужденно, словно обсуждал погоду. В отличие от него, Маэль был на взводе.

— Других подозрений у них нет?

— Спрашивали кое-что. Не слышал ли я, куда Филипп хотел бы поехать и всё в таком духе. Я назвал им несколько мест на разных континентах.

— И они поверили?

— Трудно сказать. Говорят, вчера все были настолько пьяны, что показания путаются. Подняли вертолеты. Пока это всё, что мне известно на данный момент.

Словно закончив доклад, Ив оттолкнулся от края ванны и встал. Проходя мимо стакана на полу и самого Маэля, он добавил деловито и сухо:

— Что ж, удачи.

Послышались удаляющиеся шаги.

Маэль тяжело выдохнул. Снова опершись на раковину, он медленно поднялся и взял стакан. В этот вечер ему хотелось зашвырнуть этот прозрачный сосуд, ставший символом насмешки, куда-нибудь подальше.

Однако, глубоко вздохнув, он осторожно поставил его на край раковины. Вылил воду, которую налил этот мужчина, наполнил стакан заново и прополоскал рот. Он был смертельно истощен.

•••

Проснувшись, Маэль обнаружил, что единственное, что осталось привычным — это время подъема. «Так, какие у меня сегодня дела?..» — по привычке подумал он, приподнимаясь, но тут же вспомнил.

«Я же взял отпуск по случаю свадьбы».

Если бы перед сном он не проверил почту, где Диана заботливо уладила все формальности, он бы наверняка забыл предупредить юридическую фирму.

Десять дней. Он совершенно не представлял, чем занять себя в этом месте в течение столь неожиданных каникул.

Маэль быстро принял душ. Боль в пояснице немного утихла, и, что важнее всего, он проголодался. Выйдя из душа в халате, он увидел гардеробную. Он вспомнил слова Миколы о том, что его вещи уже перенесли. В любом случае, идти завтракать в халате было нельзя.

«Гардеробная общая с этим типом, так он сказал».

Он как раз собирался сделать этот нежеланный шаг, надеясь не столкнуться с Ивом, как вдруг…

— А?

Маэль замер перед огромным квадратным окном. Там, за стеклом, в свежем свете только что взошедшего солнца, на фоне зелени сада виднелась мужская фигура в одежде монохромных тонов.

«Неужели он правда сам за ними ухаживает?»

Аромат Ива уже давал ответ на этот вопрос. Живой запах роз, такой отчетливый, будто мужчина надушился ими.

Маэль затаил дыхание, наблюдая за Ивом. Тот держал в большой руке садовые ножницы и без колебаний срезал колючие стебли с кустов. Срезанные ветви грудой лежали в стороне. Солнечный свет падал на его профиль, когда он смотрел на цветы — настолько красные, что они казались почти черными. Его бледная кожа выглядела холодной даже на вид.

«Чувствует ли он хоть что-то?» — внезапно промелькнуло в голове Маэля.

Даже занимаясь розами ранним утром, этот мужчина производил впечатление человека, который только что вернулся из какого-то притона. И всё же Ив был пугающе красив. Это была та разновидность жуткой красоты, в которой чувствуется нечто неживое — и именно поэтому от нее невозможно было отвести взгляд.

Внутри него что-то умерло. Это чувствовалось в глубине его глаз, и Маэль подумал, что именно поэтому Ив ведет себя так высокомерно. Просто потому, что для него на самом деле ничто не имеет значения.

Мужчина снова срезал ветку и посмотрел на розу — та распустилась так пышно, что выглядела почти чувственно. Глядя на цветок, он слегка улыбнулся. Это была мягкая, расслабленная улыбка.

— Ах…

Звук невольно сорвался с губ Маэля. Хотя Ив не мог его услышать, Маэль испугался собственной реакции и спрятался за простенок у окна. Сердце почему-то забилось неровно.

«Что это со мной?»

Пытаясь вытравить из памяти эту улыбку, которая запечатлелась в сознании подобно послеобразу, Маэль плотно сжал губы и направился в гардеробную. Он подумал, что эту улыбку ему лучше было бы не видеть никогда. Почему — он и сам не знал.

— Он говорил, что это на нижнем этаже.

В гардеробной шкаф Маэля из дома в Ницце был перенесен и расставлен в идеальном порядке. Неизвестно, когда они успели это сделать, но всё было разложено так аккуратно, словно в дорогом бутике. Подавленный этим размахом, Маэль натянул первый попавшийся свитер и спустился по лестнице, пытаясь угадать, где находится столовая.

— Здесь?

Он заходил в кабинет, в гостиную, в приемную, в гостевые спальни и даже случайно забрел в котельную. Спустя примерно тридцать минут блужданий Маэль сдался и поднял трубку черного интерфона, висевшего в длинном коридоре.

— Извините, а где… подают завтрак?

— Пройдите по коридору, в котором сейчас находитесь, до конца и поверните направо, — раздался спокойный голос из трубки.

Прежде чем Маэль успел спросить, откуда они знают, где он находится, связь прервалась.

В столовой, куда он наконец добрался, во главе длинного стола сидел Ив. Поскольку Маэль долго плутал, неудивительно, что человек, который только что был в саду, уже успел прийти сюда.

— Говорят, ты заблудился.

Это замечание его разозлило. Маэль нахмурился и ответил лишь коротким, едва заметным кивком вместо приветствия.

В тот же момент в столовую вкатили небольшой столик-тележку. Женщина в строгом черном платье остановила тележку и отодвинула стул слева от Ива. Пока Маэль нерешительно приближался, женщина средних лет, чьи седые волосы выглядели удивительно гармонично, представилась, улыбаясь так, что вокруг глаз собрались морщинки:

— Я Йована. Простите, что не представилась раньше. Я отвечаю за ведение хозяйства в особняке.

— Здравствуйте. Можете звать меня Маэль.

Когда он сел, Йована начала открывать крышки подогревателей на тележке, предлагая выбор. Из предложенного разнообразия Маэль выбрал круассан, абрикосовый джем и блюдо из яиц. Затем тележку сменили, и перед ним появились кофе с молоком, свежевыжатый апельсиновый сок и фрукты. Завтрак был накрыт.

«Это что, отель?»

Маэль, ошеломленный, смотрел вслед уходящей с тележкой Йоване, а затем, не выдержав абсурдности ситуации, спросил Ива:

— Разве ты и так не живешь как король?

Ив, мазавший масло на кусок твердого багета, ответил, не поднимая головы:

— В чем-то похоже. Хотя у того старика, возможно, есть свобода завтракать в тишине, не слушая подобных замечаний.

Это означало: «Заткнись и ешь». Прежде чем Маэль успел что-то возразить, тишину прорезал резкий звук.

Вз-з-з.

Это был телефон Маэля.

— Прошу прощения.

По привычке извинившись, Маэль посмотрел на экран. Номер был не сохранен. Его правилом было отвечать на незнакомые номера всегда: это мог быть новый заказ или, что важнее, что-то срочное от текущего клиента. А сейчас это могла быть и Манон.

— Я отвечу.

Маэль без колебаний нажал кнопку приема. Но еще до того, как он поднес телефон к уху, из трубки раздался громкий вопль:

— Маэль, ты с ума сошел?! Ты в своем уме?! Ты вышел замуж? За этого грязного парвеню?! Совсем рассудок потерял из-за денег? Что за бред вообще происходит! Ты, шлюха, не помнишь, как я говорил, что люблю тебя?! Ты мне что-то там плел про измены, а сам ударил меня в спину?!

Крик был настолько яростным, что слова казались физическими ударами, бьющими по уху. Маэль невольно зажмурился.

Голос его бывшего, Шарля, заполнял до этого момента тихую столовую. Маэль открыл глаза и отчетливо почувствовал на себе взгляд своего «супруга», который с интересом наблюдал за этой позорной сценой.

Глава 38

— Шарль, что тебе нужно?

— Что нужно? Просто напомнить тебе, какое ты грязное и ничтожное ничтожество. Нужно ли говорить что-то еще? Ты забыл, как я встречался с тобой, хотя ты мужик, как дарил тебе браслет? Сумасшедший ублюдок. Нравится раздвигать ноги за бабки? Решил бросить работу, потому что подцепил кошелек потолще? Немедленно верни все мои подарки. Строил из себя святошу, а в итоге встал на его сторону из-за денег…

Сколько еще это слушать? Маэль чувствовал не столько обиду от оскорблений, сколько полное абсурда изумление.

Слова сыпались градом, казалось, Шарль даже не дышит. Маэль хотел вставить хоть слово, чтобы закончить разговор, но тот не давал ни секунды передышки. Пока он колебался, телефон внезапно исчез из его руки.

— Э?

Аппарат оказался в ладони Ива. Хотя это был обычный звонок, вопли Шарля разносились так громко, будто была включена громкая связь. Ив без тени сомнения нажал кнопку отбоя.

— Что вы делаете?

Не успел он получить ответ, как отобранный телефон зазвонил снова. Ив тут же сбросил. Спустя пару секунд — новый звонок, и снова сброс.

Когда через некоторое время телефон наконец затих, Ив опустил его на стол и пододвинул к Маэлю.

— Терпеть не могу шум по утрам.

Каким бы ни было содержание разговора, он просто взял чужую вещь и самовольно прервал связь. И всё это без единого извинения или объяснения. Ив вытер руки салфеткой и подцепил вилкой чернику из стеклянной вазочки.

— И всё же, так бесцеремонно…

Вз-з-з.

Маэль не успел договорить. Телефон завибрировал снова, но на этот раз на экране высветился совсем другой номер. Пока Маэль в замешательстве смотрел на дисплей, Ив отложил вилку.

— Тебя что, возбуждают оскорбления?

— Не говорите глупостей. Номер другой. Это может быть срочный клиент. Или Манон.

Конечно, он понимал, что вероятность звонка от Шарля крайне высока. Но он был обязан ответить. Люди, внезапно звонящие с незнакомых номеров, часто были из тех, кому требовалась бесплатная юридическая помощь или защита — те, кого жизнь прижала к самой грани.

Поэтому Маэль нажал кнопку приема.

К счастью, это был не доведенный до отчаяния клиент. Это был всего лишь невыносимый бывший, который не поленился сменить номер.

— Сбрасываешь на полуслове… Маэль, ты слишком изменился. Повел за собой этого дикаря и сам стал на него похож. Маэль, давай поговорим вживую. Я поговорю с Феликсом, он аннулирует этот брак, а подарки… ха, ладно. Можешь не возвращать браслет. Мы сейчас… подожди… слышишь? Маэль, я у твоего дома. Меня сегодня куча народа ждет, а я приперся в Ниццу. Слышишь звонок? Я знаю, что ты внутри!

На заднем плане действительно послышался звук дверного звонка. Маэль подавил вздох и произнес:

— Меня там нет. Я не собираюсь аннулировать брак. Удали мой номер и не звони больше.

— Ага, конечно. Давай просто увидимся и поговорим. Открывай дверь. Слышишь? Открывай немедленно, или я ее выломаю!

Следом раздался глухой стук. Маэль не знал, действительно ли Шарль таранит дверь, но от этих звуков голова пошла кругом.

«Может, быстрее будет вызвать французскую полицию?»

Пока он размышлял, Ив снова забрал телефон. На этот раз Маэль пытался удержать аппарат, но в силе хватки он не был соперником Иву. Прижав трубку к уху и услышав удары в дверь, Ив издал сухой смешок и посоветовал в пространство:

— Не стоит так надрываться.

— Маэль? Нет, ты… Что за… Это ты, тот двинутый псих? Жалкий парвеню, решил поиграть в свадьбу? Слышь, кроме мордашки у этого Маэля ничего нет, ты еще пожалеешь, что связался с ним. Ты и сам грязный педик, так что сейчас тебе кайф, да? Но ты хоть знаешь, какая у него семейка — помойка? В курсе, что он там даже не родной, а приблудыш, которого подобрали и вырастили из милости?

Шарль орал так громко, неужели он думал, что Маэль его не слышит? Или он просто обезумел от ярости?

Сначала Шарль сыпал проклятиями, потом умолял о встрече. Но стоило ему услышать голос Ива, как он тут же ударил по самому больному месту Маэля, пытаясь растоптать его достоинство.

Маэль хотел бы притвориться, что не слышал этих оскорблений. Его щеки вспыхнули, словно от пощечины.

— Знал ли я всё это? — переспросил Ив, и его взгляд скользнул по лицу Маэля. Он долго задерживался на его застывших губах и скулах, пока Маэль мучительно соображал, какое выражение лица принять, чтобы не выглядеть окончательно уничтоженным. Затем Ив добавил: — Моя семейка — еще большая помойка.

— Ха, бля… Ну еще бы, мусор к мусору липнет. Тогда ты должен знать и то, что…

— Тебе лучше следить за языком. Мой супруг записывает все подобные разговоры.

— Что? Маэль? Что он… И что он сделает с этой записью?!

Ив ничего не ответил. Шарль на другом конце провода тоже замолчал. После короткой паузы Ив с усмешкой произнес:

— Рю де Оркиде, 27. Адрес нашего семейного гнезда.

— Что… Что за дом?

— Вместо того чтобы калечить себя об дверь, лучше приезжай и скажи всё в лицо. Хотя, сам понимаешь, мы молодожены, можешь застать неприличные сцены.

Несмотря на двусмысленное и даже постыдное приглашение, лицо Ива оставалось ледяным.

Вскоре из трубки донесся грохот и отборная брань. На этот раз трубку повесили на том конце.

Ив небрежно бросил телефон на стол. Он прикоснулся губами к фарфоровой чашке и тут же отстранился.

— Остыл.

В этот момент на его бесстрастном лице промелькнула тень недовольства. Только когда Ив отодвинул чашку, Маэль смог обрести голос.

— Запись разговоров незаконна. И во Франции, и в Монако. И я никогда этим не занимался.

— Он-то об этом не знал.

С таким видом, будто проблема решена, Ив снова принялся за чернику. Между делом он добавил, словно продолжая тему остывшего кофе:

— У тебя отвратительный вкус на мужчин.

— Наверное, поэтому я и вышел за вас?

Ответ вырвался рефлекторно. Скорее от жгучего чувства унижения, чем от желания сострить. И оттого, что это было правдой, становилось еще горше.

Гнев и стыд смешались в голове в гремучую смесь. Маэль впился взглядом в затихший телефон, стиснув зубы. Его ярость, лишенная четкой цели, выплеснулась наружу:

— Наш брак не дает вам права распоряжаться моей жизнью. С адвокатом Дюверже мне так или иначе придется видеться. Я должен четко дать ему понять, что никакой измены не было, чтобы потом…

— Ты всерьез думал, что с ним возможен рациональный диалог? Не похоже на то.

Маэлю нечего было возразить. Ив, словно ему надоела эта перепалка, кивнул на телефон.

— Всё ясно. Если можешь решить это сам — решай быстрее. Эта гейская мыльная опера начинает меня утомлять.

Внутри у Маэля всё кипело.

Ему не хотелось больше произносить ни слова. Рядом с Ивом он слишком часто чувствовал себя ничтожным и жалким. Слова, которые невозможно было опровергнуть, ранили его. Поэтому Маэль сделал единственное, что мог.

Закончил разговор и принялся за завтрак.

Глубоко вдохнув, он отломил кусочек круассана и густо намазал его абрикосовым джемом. Он заставил себя съесть яйцо-кокот, фруктовый салат с апельсинами, клубникой и зернами граната.

Когда тарелка опустела и Маэль поставил чашку из-под капучино, Ив, до этого молча смотревший в окно, заговорил:

— На следующей неделе в Генуе аукцион «Only Watch». В конце следующего месяца — Гран-при Монако. Освободи время.

«Only Watch» был престижным часовым аукционом, проходящим в Швейцарии под патронажем князя Монако, где выставлялись уникальные модели ведущих брендов. Гран-при — ежегодная гонка «Формулы-1» на городской трассе Монако. Оба события были крайне важны для Княжеского двора.

«Хочет показать нас публике. Как супружескую пару».

Для таких моментов Ив и связал его контрактом. Это был приказ, уведомление. Согласие Маэля даже не подразумевалось.

— Микола принесет буклет с часами, которые будут выставлены. Выбери себе одни.

Но это уже было слишком. Маэль нахмурился. Его решимость не вступать в споры мгновенно испарилась.

— Зачем это мне?

— Потому что я должен их тебе купить, — небрежно бросил Ив, доставая сигарету.

— С какой стати вам покупать мне такие вещи? Разве того, что уже есть, недостаточно?

— Чтобы люди поверили, что я в тебя влюбился, я должен тратить на тебя баснословные суммы.

— Влюбились?

Это слово совершенно не вязалось с Ивом. Его губы, произносящие это, казались воплощением лицемерия. Интересно, понимал ли он вообще когда-нибудь смысл этого чувства? Однако Ив легко отмахнулся от сомнений Маэля:

— Когда тратишь денег больше, чем требуется для простой жалости или развлечения, люди называют это любовью.

Щелк. Вспыхнул огонек зажигалки. Ив глубоко затянулся, выпустил дым и добавил:

— Это значит: выбери часы, цена которых будет вызывающе, тошнотворно высокой. Чтобы ни у кого не возникло мысли, что этот брак — просто прихоть или акт милосердия.

Маэлю показалось, что на него наваливается неподъемный груз долгов.

Через два года он уйдет отсюда, оставив всё. Но при мысли о стоимости вещей, которые ему придется принять, подыгрывая этому человеку, у него холодело в затылке.

— В следующем месяце я занят, у меня выступление на конференции.

Даже он сам понимал, насколько жалко прозвучало это оправдание. Ив нахмурился и с силой затушил сигарету прямо в тарелке с черникой.

— Просто ткни пальцем в самую дорогую картинку. А работу, на которую у тебя не хватает времени ради этого, можешь просто бросить.

Сказав это, Ив поднялся из-за стола.

Так закончился их первый завтрак в качестве супругов.

Глава 39

Время на новом месте тянулось вдвое медленнее, чем обычно. Особняк Ива был огромен, но по сравнению с его размерами жильцов и прислуги в нем было совсем мало.

Если не считать короткого визита портного, Маэля никто не беспокоил.

День за днем гардеробная наполнялась одеждой более светлых тонов, сшитой из материалов, чье высокое качество угадывалось даже без прикосновения — и всё точно по меркам Маэля. Это тяготило.

Однако «генерального директора», занимавшего комнату по ту сторону гардеробной, с которым можно было бы это обсудить, не было видно.

Судя по всему, у владельца отеля «Ривьера» не существовало такого понятия, как отпуск по случаю свадьбы. Ив уходил рано и возвращался поздно; их совместный завтрак в первый день так и остался единственным случаем, когда они виделись.

«Впрочем, того раза было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя паршиво, так что мне всё равно».

У Маэля не было ни особых дел, ни желания что-либо делать, кроме как бродить по пустынному дому ради прогулки или ждать вестей от Манон.

Пока Ива не было рядом, бедра ныли чуть меньше, но периодические покалывания — отголоски психосоматической боли — не прекращались. К тому же, сразу после выхода статьи о «первой однополой паре» ему совсем не хотелось выходить в свет.

«Пожалуй, пока этого хватит».

Маэль закрыл ноутбук. В конце концов, работа была единственным спасением.

Он тщательно составил документы по алиментам для клиента, которого взял на юридической консультации. Также он полностью завершил подготовку материалов и текста выступления для предстоящей конференции по вопросам домашнего насилия.

— Поездка в Геную примерно послезавтра…

До этого он планировал показать черновик выступления Диане, чтобы получить совет. Заодно нужно было проверить, официально ли принято его заявление об увольнении, отправленное по почте.

— У-ух.

Закончив размышления, Маэль потянулся. Когда он расправил затекшее тело, из приоткрытого окна ворвался теплый ветерок. Незаметно весна окончательно вступила в свои права.

Серый особняк, где не было ни одной картины или фотографии. Единственным ярким пятном внутри был пейзаж в огромном квадратном окне.

Сейчас он был оранжевым. Солнце, рассыпавшее по небу длинные пылающие полосы, окрасило в этот цвет и зелень, и море. Глядя на этот пейзаж, замерший в предзакатных тонах, Маэль произнес вслух, словно давая себе обещание:

— Давай не будем впадать в уныние.

Только произнеся это, он осознал: «А ведь я действительно был в депрессии». Вполне естественно, учитывая обстоятельства.

Маэль вышел из комнаты и пошел гулять по дому, чтобы привести мысли в порядок. Чтобы продержаться здесь это время в бодром духе.

Если бы он знал, что встретит Ива в саду, куда вышел развеяться, он бы дважды подумал, прежде чем идти на прогулку.

Тот поливал розовые кусты из черного шланга.

— Ох.

Непроизвольная реакция Маэля оказалась слишком громкой. Ив, не оборачиваясь полностью, произнес:

— Для нашей первой встречи за долгое время приветствие звучит довольно «ласково».

Произнеся это тоном, в котором трудно было отличить шутку от простого наблюдения, он протянул Маэлю шланг, из которого хлестала вода. Пока Маэль в замешательстве держал его, Ив прошел мимо, задев его плечом.

Вода перестала течь лишь тогда, когда у ног Маэля начала образовываться небольшая лужа. Ив вернулся, отбросил шланг в сторону и, приподнимая напитавшиеся влагой розы, проговорил:

— Завтра днем нас пригласили на чай в Княжеский дворец.

— Завтра?

— Им не терпится. Наша «непредвзятая и великодушная» чета правителей хочет выпустить статью о том, как они уютно чаевничали с первой однополой парой Княжества.

Он заговорил об этом, потому что Маэль должен был его сопровождать. Маэль и сам понимал, что от таких приглашений не отказываются.

Поколебавшись мгновение, Маэль спросил:

— Не будет странным, если я спрошу про сестру? До сих пор нет новостей о том, что они уехали в медовый месяц, и в поиске ничего не находит. И она… так и не связалась со мной, хотя обещала.

— Любой «заботливый брат», не знающий ситуации, поступил бы именно так, — сухо ответил Ив.

Маэль кивнул и уточнил:

— Во сколько?

— В три.

— Мне нужно заглянуть в юридическую фирму. Я выеду пораньше, а оттуда к назначенному времени приеду ко дворцу. Встретимся перед входом за десять минут до начала.

Ив на мгновение замолчал. Его брови едва заметно сошлись у переносицы, после чего он сказал:

— Когда соберешься выходить, скажи Йоване или Миколе. Тебе выделят водителя.

Водитель… Это было обременительно и неудобно. Маэль чувствовал себя скованно. Больше всего на свете он не хотел привыкать к этим странным атрибутам жизни, которую он должен был оставить через два года.

— Я не ребенок. Доеду на такси. Могу и сам добраться.

— Завтра тот день, когда нужно подыгрывать по правилам, — отрезал Ив, снова глядя на розы. Похоже, выбора не предполагалось.

— Хорошо.

На этот вынужденный ответ Ив медленно повернул голову. Бледная кожа, иссиня-черные волосы и светло-серые глаза — промежуточный цвет между ними. На его лице, лишенном красок и состоящем будто из одних теней, промелькнул мягкий оранжевый отблеск заходящего солнца.

Ив приподнял бровь:

— Ты выбрал часы, которые купим в Генуе?

Несколько дней назад Микола передал ему каталог аукциона «Only Watch». Выполнить указание Ива и выбрать что-то дорогое было несложно: почти каждая цифра в эстимейтах была сопоставима со стоимостью обычного дома.

На самом деле, «выбрал» — не совсем верное слово; скорее, он просто ткнул в единственные часы на развороте, которые не были усыпаны разноцветными драгоценными камнями.

Как бы то ни было, выбор сделан. Маэль кивнул:

— Выбрал. Как вы и просили — тошнотворно дорогие.

— Какая похвальная готовность к сотрудничеству.

— Я понял ваши намерения. Если вы даете вразумительные объяснения, я готов прикладывать усилия.

— Звучит так, будто ты не сдвинешься с места, пока я не разжую тебе каждую мелочь, — Ив мимолетно усмехнулся и снова перевел взгляд на розы. Затем он протянул руку в черной перчатке и резко сорвал один цветок. Это была роза на коротком стебле с парой листков, покрытая множеством слоев бархатистых темно-красных лепестков. Ив протянул её Маэлю.

Словно жаловал с барского плеча.

Маэль сам не понял, как цветок оказался у него в руке. Держа розу поближе к бутону, чтобы не уколоться о шипы, он не удержался от вопроса:

— Что это?

— Tuscany Superb.

— Нет, я не про сорт розы, а… зачем? Мне её выбросить?

— Ты ведь хотел её.

— Кто? Я?..

Конечно, он думал, что они красивые, но ему и в голову не приходило сорвать розу, чтобы забрать себе. Маэль переводил взгляд с цветка на Ива, пока тот не произнес:

— Перестань подглядывать.

Он сказал это так, будто знал наверняка. У Маэля екнуло сердце.

— Всё совсем не так.

Иногда Маэль просыпался на рассвете или глубокой ночью и мерил комнату шагами от тревоги и духоты. Когда он смотрел в окно, Ив почти всегда был в саду. И всё.

Одинокая чернота среди алых роз. Иногда на бесстрастном лице Ива проскальзывала едва уловимая улыбка, и Маэль, затаив дыхание, наблюдал за этим, но…

— Я не подглядывал. Я смотрел в окно на розы и пейзаж, а вы там просто ошивались.

Слова вылетели как оправдание, хотя в них и была доля правды.

— Смени время для созерцания пейзажей. А такие вещи можешь срывать сам, когда захочешь. Мне плевать.

— Срывать сам?.. Вы же их так бережете.

— Кто?

Переспросив, Ив замолчал, давая понять, что разговор окончен. Не желая продолжать беседу, Маэль ушел, сжимая в руке подаренный цветок.

Вернувшись в комнату, он положил розу на стол. Она стала единственным ярким пятном в его монохромном жилище и наполняла пространство глубоким ароматом.

•••

— Ты как-то осунулся. Плохо спишь?

Юридическая фирма «377», куда Маэль прибыл на заднем сиденье черного седана. Первое, что он услышал в кабинете Дианы, к которой поднялся по лестнице, стиснув зубы от страха встретить неадекватного Шарля, было именно это замечание.

— Вы же знаете, что это можно расценить как харассмент?

— Да я искренне о твоем здоровье пекусь! Ну и ну.

Диана не особо удивилась, увидев Маэля на работе в разгар свадебного отпуска. В этой индустрии переработки были обычным делом.

— Я просмотрела тезисы твоего выступления, очень достойно. Но ведь это твое последнее дело здесь? Если догуляешь остаток отпуска, это будет идеальное завершение карьеры в фирме.

Формально так и было. Это означало, что его заявление об уходе принято.

Диана, чья рука была в гипсе, старательно размешивала сахар пластиковой ложечкой. Она бросила взгляд на плотно закрытую дверь кабинета и заговорила тише:

— Основная работа начнется в конце следующего месяца. Я уйду, ты тоже немного отдохнешь, и начнем.

Пропущенным подлежащим было их новое, совместное адвокатское бюро. Маэль, немного подумав, сказал:

— У меня есть дело, которое я согласился взять. Тогда я оформлю его уже через нашу новую фирму.

— Уже? Оу, погоди. Это случайно не дело господина Валуа? Он упоминал, что связывался с тобой. Кажется, там было установление отцовства. У него что, есть ребенок? Нет, я не говорю, что это плохо, но… ты понимаешь, о чем я?

С её умом и проницательностью неудивительно, что она стала партнером в этой фирме. Маэль, восхищаясь деловой хваткой Дианы, осторожно подбирал слова:

— Не могу раскрывать детали, но я точно беру это дело. Можно будет выставить контракт от нового бюро?

— А, окей. Тогда можешь притормозить процесс на время? Буквально на месяц.

— Думаю, это возможно. Но… нам точно стоит обсуждать это прямо здесь, в офисе?

— Обсуждать что?

С этими словами дверь кабинета распахнулась. Оба повернули головы на звук вошедшего. У Маэля невольно вздрогнули плечи.

Это был Антуан. Управляющий партнер фирмы «377», до ужаса похожий на своего сына.

Диана даже не дрогнула, лишь слегка вскинула подбородок:

— Просто болтаем. Маэлю сейчас и так несладко, а мне сегодня еще пять часов сверхурочно пахать, так что, думаю, нам простят пару минут личных разговоров.

— Диана, неужели ты думаешь, что я такой мелочный? Просто мне стало любопытно содержание вашей беседы.

Хотя тон был елейным, выражение лица Антуана не предвещало ничего хорошего. Его голубые глаза смотрели на Маэля с неприязнью, и тот сухо ответил:

— Мы обсуждали мое увольнение.

— Ах, да, я слышал. Собственно, я пришел тебя отговорить. Был крайне удивлен, когда увидел заявление. Адвокат Мун-Матьё, может, обсудим пересмотр вашей зарплаты?

— В этом нет необходимости. Мое решение окончательное.

— Когда семейный отдел покидает сначала Диана, а за ней внезапно и вы, адвокат Мун-Матьё… это, знаете ли, выглядит крайне неэтично. Что останется от отдела?

Это был явный упрек. В Маэле начало закипать раздражение.

— Я полагал, адвокат Дюверже, что вы понимаете причины моего ухода.

В ответ на эти слова Антуан скривил рот в усмешке. Эта улыбка была до тошноты похожа на улыбку Шарля.

Глава 40

— Впрочем, адвокату Мун-Матьё теперь незачем надрываться на работе.

Под холеной, аккуратно подстриженной бородкой и непринужденной улыбкой Антуана промелькнула тень насмешки.

— Всё-таки работа адвоката требует колоссальных усилий. А вы так внезапно женились. Да еще и на главе отеля «Ривьера». Всё произошло так быстро, сразу после вступления закона в силу, что я даже не успел принести поздравления. Фирма обязательно должна была отправить подарок.

— Моя женитьба никак не связана с увольнением. Причина моего ухода — вопрос доверия. Я полагал, адвокат Шарль Дюверже передал вам мои слова, он был весьма настойчив в расспросах.

Решение об увольнении было принято еще до решения о браке. Именно тогда, когда у Маэля крепла уверенность: этот мерзкий человек в сговоре с Бернарди и Княжеским дворцом заманил Манон в ловушку.

— Вопрос доверия, значит?

— Касательно брачного контракта Манон Мун-Матьё. Вы ведь понимаете, о чем я?

— А-а, вы про тот новый вариант, подписанный в последний момент?

Маэль ожидал, что Антуан начнет отпираться, но тот лишь моргнул и вальяжно скрестил руки на груди. Затянувшееся молчание показалось подозрительным Диане; она приподняла загипсованную руку и вмешалась:

— Погодите-ка. О чем речь? Разве там не всё гладко прошло? Свадьба же состоялась. Возникли какие-то проблемы?

— Какие проблемы. Как и сказала Диана, подписи поставлены, свадьба сыграна. Всё кончено, — Антуан улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки.

Маэль был убежден: появление этого человека на переговорах не было случайностью. Он спросил:

— Кстати, Диана, того водителя, что тебя сбил, так и не нашли?

— А? Да уж. Из полиции до сих пор ни слуху ни духу. Толку-то бахвалиться, что у нас самый безопасный район в Европе, если преступника поймать не могут. Тьфу.

— До сих пор? Нужно будет связаться с полицией. Не годится, чтобы на партнера фирмы «377» совершали нападение, а виновный всё еще гулял на свободе.

Маэль спросил это намеренно, чтобы ужалить. Однако Антуан, не размыкая рук, лишь небрежно отшутился, не изменившись в лице. Он словно давал понять, что видит Маэля насквозь. Затем он прямо посмотрел на него и сокрушенно вскинул брови, заговорив наставительным тоном:

— И всё же, адвокат Мун-Матьё, ваши слова о доверии меня огорчают. Какая, по-вашему, у адвоката власть? В конечном счете подпись ставит сам клиент.

— Адвокат Дюверже, вы ведь не всерьез считаете, что у адвоката нет власти? Клиенты платят нам такие деньги не потому, что они дураки.

— Как бы то ни было, брачный контракт подписан, не так ли? Я лишь хочу сказать, что всё в итоге — выбор клиента. К тому же, вы давно работаете в отделе семейного права и должны понимать: брак — это тоже своего рода сделка или контракт, основанный на выгоде. Бывают браки, которые на первый взгляд кажутся невыгодными, но их стоит заключить. И наоборот. Такова жизнь.

«На первый взгляд кажутся невыгодными».

Так мог сказать только человек, знавший всё: и про ловушку, и про последовавший за ней чудовищный контракт.

Если бы он знал, как всё обернулось в итоге, он бы и рта не посмел раскрыть про «брак, который стоит заключить». Пока Маэль подавлял кипящий гнев, Антуан, оскалившись в улыбке, добавил:

— Человеку, который так расчетливо и удачно провернул собственную свадьбу, не пристало притворяться простаком. Похоже, это у вас семейное.

В его прищуренных глазах читалось неприкрытое намерение оскорбить, связав ситуацию Манон и Маэля. Но от этих слов голова Маэля, напротив, странным образом прояснилась. Зато Диана, до этого молча слушавшая, с силой грохнула по столу:

— Эй! Антуан Дюверже. Ладно, я допускаю, что чего-то не знаю, но сейчас ты явно перешел черту.

— Диана, это же шутка. Я его похвалил.

Это была манера речи, выставлявшая рассерженного человека дураком. Этот ублюдок Шарль явно унаследовал от отца не только лицо, но и поганый язык. Маэль, стиснув зубы, посмотрел Антуану прямо в глаза:

— Шутка была несмешной, но я приму это за комплимент. И раз уж вы заговорили о семье… не могли бы вы передать кое-что вашему сыну?

— Передать?

Маэль не хотел трогать семью. Но они начали первыми.

— Не знаю, кто его так воспитал, но у него, похоже, вошло в привычку липнуть к замужним людям. Если он еще хоть раз свяжется со мной и начнет угрожать выломать дверь или еще что-то в этом роде, я действительно вызову полицию.

Маэль не ждал ответа от покрасневшего Антуана. Он коротко попрощался с Дианой и встал:

— У меня назначена встреча, я пойду.

Диана усмехнулась и подмигнула ему:

— Иди-иди. Ах да, Маэль, на выходе попроси Жака узнать, где Шарль. А то вдруг он услышит, что ты пришел, и решит выломать дверь в мой кабинет.

— Диана Круа!

— Да ладно тебе, Антуан Дюверже. Это шутка, просто шутка. Если даже так позубоскалить нельзя, как вообще в обществе выживать? Ну ты и зануда.

Слыша перепалку за спиной, Маэль толкнул приоткрытую дверь офиса.

Жак, чье рабочее место находилось в паре шагов от кабинета Дианы, неловко поднялся, переводя взгляд с Маэля на кого-то еще. Секретарь указал глазами в сторону.

— Адвокат Мун.

Проследив за его взглядом, Маэль увидел мужчину, сидевшего на диване для посетителей, закинув ногу на ногу.

— Привет.

Холодный, уверенный голос. Ив поднял глаза и поздоровался. Жак поспешно пояснил:

— Ваш супруг пришел некоторое время назад. Он слышал, что у вас там… бурная дискуссия, и сказал, что просто подождет здесь.

«Некоторое время назад» — это когда? «Бурная дискуссия». Неужели он слышал?

Маэля прошиб холодный пот. Часть разговора касалась брачного контракта Манон. В пылу обвинений он мог ляпнуть что-то такое, из чего Ив легко бы догадался, что текст контракта был полностью изменен.

— О… когда ты пришел?

На самом деле он хотел спросить: «Что именно ты слышал?». Сердце колотилось быстрее, чем во время перепалки в кабинете.

Ив непринужденно поднялся и коротко бросил:

— Недавно. Нам пора, времени в обрез.

С легким оттенком нетерпения Ив кивнул Жаку. Маэль подошел к нему, и мужчина наконец двинулся к выходу.

«Он догадался? Сколько я наговорил и сколько он услышал?»

Если правда всплывет, весь баланс их сделки снова пошатнется. Захочет ли он сохранить этот брак, лишившись своего козыря?

Маэль шел рядом с ним, погруженный в путаные мысли.

Тем временем Ив нажал кнопку лифта. Глядя на медленно спускающуюся кабину, Ив вдруг произнес:

— Этого придурка сейчас нет в Монако.

Маэль повернул голову. Ив продолжил:

— Он носится повсюду в поисках брата своего исчезнувшего друга. Юридических знаний у него, может, и маловато, но в том, чтобы таскаться следом и подтирать чужое дерьмо, он был гением.

— А… Шарля нет.

Значит, часть разговора про Шарля он точно слышал. Пока Маэль закусывал губу, Ив слегка склонил голову набок.

— Я думал, ты об этом переживаешь.

— Нет, не об этом… Послушай, Ив, ты же говорил, что у тебя клаустрофобия.

Маэль ляпнул первое, что пришло в голову, лишь бы сменить тему. Ив сухо усмехнулся:

— Ты ведь всё равно не поверил.

Динь. Двери лифта открылись. Ив первым вошел в пустую кабину. Маэль глубоко вздохнул и последовал за ним.

•••

Княжеский дворец, как и всегда, действовал подавляюще.

Хотя это называлось «скромным чаепитием», их пригласили в один из банкетных залов, который часто служил фоном для официальных фотосессий. Синие стены, гобелены с гербом Монако, китайский фарфор по углам — в центре этой помпезной комнаты стоял стол, накрытый нежно-лимонной скатертью.

— Располагайтесь поудобнее, — сказала княгиня Ирини.

Но Маэлю было не до удобства. Особенно из-за присутствия дворцового репортера, записывавшего каждое слово, и фотографа, который то и дело щелкал затвором камеры.

«К тому же, князь, кажется, не в духе».

Люсьен III, похоже, был не в восторге от чаепития с гей-парой. Он сидел с каменным лицом, сосредоточенно попивая чай. За него говорила Ирини:

— Мы виделись тем утром. Ты что-то вскользь упоминал о свадьбе, но я и подумать не могла, что вы отправитесь туда прямо сейчас. Мог бы и намекнуть, Маэль.

— Это было импульсивное решение. Всё закрутилось само собой после разговора с Вашими Высочествами.

Маэль попытался выкрутиться, но объяснение звучало слабо. Ирини слегка цокнула языком и пожурила его:

— Ах, эта современная молодежь. Если бы ты сказал тогда, мы могли бы пойти с вами и стать свидетелями. В конце концов, этот брак так же символичен, как союз Филиппа и Манон.

Маэль понимал, что это лишь красивые слова на камеру. Он хотел просто вежливо улыбнуться, но Ив слегка подался вперед:

— Нам следовало предупредить вас. Но на церемонии почти не было гостей, и мы искали родных.

«Родных». Маэль бросил на Ива взгляд, полный негодования — тот произнес это слово с ледяной наглостью. Он даже нарочито откашлялся от дискомфорта. Но Ив, не обращая внимания, невозмутимо продолжил гнуть свою линию:

— Кстати, мы слышали, что медовый месяц принца и его супруги отложен. В отель даже поступали запросы. Маэль очень беспокоится. Что-то случилось?

Глава 41

Спросить об этом можно было, но вопрос прозвучал бы слишком дерзко.

Княжеская чета обменялась многозначительными взглядами. Затем князь поднял указательный и средний пальцы, слегка качнув ими в воздухе. Фотограф и репортер немедленно покинули гостиную, и только когда за ними закрылась дверь, Люсьен де Бройль заговорил.

— Раз уж Валуа стал родственником Маэля, я могу вам это сообщить. Маэль, твой супруг в курсе состояния Манон?

— Состояния? О чем вы… о каком состоянии речь?

Когда огромные глаза Маэля тревожно задрожали, в разговор вмешался Ив.

— Полагаю, речь о маленьком де Бройле. О том, что под сердцем у Манон.

— Ах.

Маэль смутился от собственной чересчур бурной реакции. Однако Люсьен, не обращая на это внимания, небрежно кивнул.

— Именно. Речь о моем первом внуке. Похоже, ребенок растет весьма капризным и требует абсолютного покоя. Лечащий врач сказал, что здоровье Манон сейчас не в лучшем виде, так что отправлять ее в далекое путешествие — не самая удачная затея.

— Кажется, свадьба обернулась для Манон сильнейшим стрессом. Оно и понятно. Слишком большая ответственность легла на ее плечи, — добавила Ирини.

В их словах не было ни единого упоминания о пропавшем Филиппе.

«Хотя самой Манон велели сказать, что он не пришел из-за проблем в княжеском дворце».

Маэль, слышавший телефонный разговор, понимал: всё это лишь удобная ложь. Понимал, но…

— Манон действительно так плохо? Могу я навестить ее?

— Сейчас мы обеспечили ей должный уход. Ей предписан строгий постельный режим, она не должна даже шевелиться. Думаю, Манон не захотела бы, чтобы даже родной брат видел ее в таком беспомощном состоянии, — мягко, но твердо отказала княгиня.

Маэль не нашелся, что ответить. Тем временем Ив, подцепив указательным пальцем ручку чайной чашки, пристально посмотрел на князя.

— Должно быть, господин Филипп тоже сильно переживает за супругу.

— Само собой. Не знаю, в курсе ли вы, но Филипп души не чает в Манон. Он заперся в ее покоях и не отходит от нее ни на шаг, мы и сами его сто лет не видели. Собственные престарелые родители ему больше не нужны, — с усмешкой проговорил князь. В его притворном ворчании, полном родительской нежности, не было и тени тревоги из-за исчезновения старшего сына.

Все, кто сидел за этим столом, были лжецами высшего разряда. Ложь летала над столом, словно мячик для пинг-понга — легко, естественно и непринужденно.

«И что мне на это сказать?»

Маэль, не зная, как реагировать, неловко перебирал сладости в тарелке, когда Ирини снова заговорила:

— Собственно, мы пригласили вас и ради этого тоже. Можно сказать, у нас есть к вам небольшая просьба.

Княгиня с тонкими, изящными чертами лица протянула ухоженную руку. Ее ладонь, где кожа едва прикрывала кости, на мгновение опустилась на тыльную сторону руки Маэля.

— Разумеется, со временем мы официально объявим о беременности Манон. Но не сейчас. Срок еще слишком мал, и по многим причинам момент неподходящий. Однако, если журналисты и праздная толпа начнут допытываться, почему они не поехали в медовый месяц, это создаст трудности для дворца, а для Манон станет еще большим бременем.

Ирини сделала ударение на имени сестры, зная, что Маэль не сможет ей отказать. Ее муж, высокомерно задрав подбородок, закончил мысль:

— Мы хотим, чтобы вы двое взяли на себя часть этого бесполезного общественного внимания. Как-никак, ваш союз был первым, да и внешне вы пара представительная. Вы оба теперь полноправные члены княжеской семьи.

Это был приказ, замаскированный под просьбу. Рука княгини сильнее сжала кисть Маэля, а затем отстранилась.

— Что именно вы имеете в виду под «взять на себя внимание»? — спросил Маэль, хотя уже догадывался об ответе.

Князь промолчал, явно не желая повторяться, поэтому княгиня, поведя сухими плечами, пояснила:

— Ничего особенного. Просто подкидывайте им мелкие сплетни, достойные газетных заголовков. Разве не в этом заключается наша работа в нынешние времена? Давать людям темы для разговоров: что мы носим, что едим и где бываем.

— Ах…

— Это мы с радостью, — Ив подхватил игру, прежде чем Маэль успел возразить. На губах князя заиграла удовлетворенная улыбка.

— Вот и славно. Начнем прямо сейчас. У вас есть планы на сегодняшний вечер?

— У меня… нет планов, но…

Маэлю совсем не хотелось так покорно соглашаться на роль «материала для сплетен». Он запнулся и бросил вопросительный взгляд на Ива.

Ив, который только что с такой легкостью принял предложение, снова поднес чашку к губам, храня молчание. Ирини не упустила момент:

— Сегодня вечером открытие оперного сезона. Мы должны были там присутствовать, но будет идеально, если вместо нас пойдете вы.

— «Идоменей». Шедевр Моцарта. Места отличные. Я распоряжусь, чтобы их переоформили на вас, — добавил князь.

Только тогда Ив поставил чашку и тихо ответил:

— Звучит заманчиво.

Все, кто сидел за столом, включая Маэля, который выдавил из себя подобие улыбки, изобразили радушие.

Если бы здесь остался фотограф, он бы неистово щелкал затвором. На снимке, сделанном с расстояния в несколько шагов, все они выглядели бы абсолютно счастливыми.

•••

— Еще кофе? Или, может, коктейль?

Бариста, проработавший в баре лобби отеля «Ривьера» добрых двадцать лет, обратился к Маэлю. Тот сидел в углу, уставившись в экран телефона перед наполовину пустой чашкой, и поднял голову.

— Нет, спасибо. У меня еще осталось.

— Даже если угощаю? Считай это моим свадебным подарком.

— Эжени, ваш кофе слишком крепкий. Я же всегда говорил, что одной чашки более чем достаточно.

Бариста рассмеялся, вспомнив старую шутку.

— Тогда ты и Манон были еще совсем детьми. Манон-то хорошо уехала в медовый месяц? А ты когда собираешься?

«Медовый месяц…» У Маэля перехватило дыхание, и он вяло ответил:

— Кто знает. Наверное, когда в отеле станет поспокойнее.

— Неужели мне придется подавать гостям невкусные напитки ради твоего отпуска? О, да, минуту. Что желаете заказать?

Бариста, только что по-дружески подшучивавший, переключился на другого клиента. Только тогда Маэль смог наконец тихо выдохнуть.

«Ты ведь не настолько наивен, чтобы поверить в болезнь сестры?»

Увидев, как Маэль всю дорогу из княжеского дворца ехал, плотно сжав губы, Ив задал этот вопрос.

«Но ведь ситуация действительно стрессовая».

«Твоя сестра показалась мне такой слабонервной? По-моему, нет», — отрезал Ив с усмешкой.

Маэлю не хотелось этого признавать, но слова Ива странным образом его успокоили.

Мужчина сказал, что у него еще остались дела, и направился вглубь отеля. В любом случае им предстояло вместе смотреть оперу, которая начиналась в восемь, да и приказ «держаться вместе» никто не отменял. Так что Маэлю ничего не оставалось, кроме как коротать время в баре «Ривьеры».

«Хотя бы в этом есть свои плюсы».

Он пообщался с несколькими старыми сотрудниками. Все они поздравляли его со свадьбами брата и сестры, случившимися с разницей в один день. На душе стало теплее, но тревога никуда не исчезла.

— Ха-а.

Вздохнув, Маэль снова уткнулся в телефон. Поверх экрана, пестревшего поисковыми запросами вроде «беременность», «шок», «переутомление», «госпитализация», легла легкая тень. Микола подошел бесшумно и поздравил его кивком:

— Совещание господина представителя затягивается. Он просил передать, чтобы вы пообедали без него. И велел мне составить вам компанию.

— Ив правда это сказал? — переспросил Маэль, не веря своим ушам. Микола не удостоил его ответом, словно это было неважно.

Аппетита не было совсем. Маэль заказал простой сэндвич, который можно было перехватить прямо у барной стойки. Микола сел рядом, ничего не заказывая.

— Вы можете идти. Я справлюсь один.

— Я должен выполнять то, что мне поручено.

Маэль не стал настаивать — спорить с человеком, который просто делает свою работу, было бесполезно. Пока он ждал заказ, произошло недоразумение.

— Ой!

Официант, ставя сэндвич, случайно задел кофейную чашку Маэля, отодвинутую в сторону. Она опрокинулась, и остатки кофе залили коричневую перчатку Миколы.

— Простите!

Микола лишь качнул головой, показывая, что всё в порядке. Маэль первым протянул ему салфетки. Несмотря на то что перчатка насквозь промокла, секретарь не спешил ее снимать.

— Может, лучше снять ее и протереть?

Только после этих слов Микола на мгновение замешкался. Секретарь с внешностью военного, черными волосами и зелеными глазами, прямо посмотрел на Маэля и стянул левую перчатку.

Обнажившаяся рука отливала гладким синтетическим блеском. Это был протез.

— Это не настоящая рука, так что влага не причиняет дискомфорта.

Маэль и не догадывался об этом, ведь Микола всегда носил коричневые перчатки. Может, он показал это намеренно, решив, что просьба снять перчатку была приказом? Маэль уже собирался извиниться, но Микола заговорил первым:

— Это не из-за болезни или несчастного случая.

— Я и не думал ничего такого. Простите, что проявил излишнее любопытство.

Микола пристально посмотрел на Маэля. Его тонкие губы разомкнулись, и он произнес совершенно будничным тоном:

— На самом деле, мне еще повезло. Всё началось с двух пальцев, а закончилось тем, что я поставил на кон всю левую руку.

— Что?

Маэль в замешательстве захлопал глазами. Микола поправил крепление протеза на запястье.

— Это был покер. Господин Ив великодушно забрал только руку. А потом предложил работу.

Слова секретаря казались полным абсурдом. Потерять руку в азартных играх… Маэль, с трудом связывая факты воедино, запинаясь, спросил:

— Значит… твоя рука сейчас у Ива?

— Наверное, он ее выбросил. Он не из тех, кто копит хлам.

Ответ прозвучал пугающе сухо.

Глава 42

Маэль едва смог заставить себя проглотить один кусочек принесенного сэндвича. Это был обычный тостовый хлеб, разрезанный по диагонали. Для взрослого мужчины такой порции было явно недостаточно, но даже от этого малого количества его мутило — казалось, еда вот-вот попросится обратно.

Маэль отодвинул тарелку, оправдываясь тем, что в последнее время плохо себя чувствует и уже поужинал. Микола тут же поднялся со своего места.

Он наверняка заметил, как резко изменилось выражение лица Маэля после их разговора, но не проронил ни слова, лишь привычным жестом отряхнул перчатки и натянул их на руки. Попрощавшись и пообещав вернуться в полвосьмого, он добавил лишь одну фразу:

— Господин Валуа не сам их отрезал, если вас это беспокоит.

— Я действительно не хочу знать никаких подробностей, — с трудом выдавил Маэль, и только тогда Микола развернулся и ушел.

Отрезанная рука, валяющаяся в мусорном баке.

Этот детальный образ никак не выходил у него из головы.

Для Маэля Ив Валуа всегда был человеком грубым и бесцеремонным. Человеком, с которым он связал себя узами брака нелепым юридическим способом лишь для того, чтобы подать иск об установлении отцовства и добиться признания.

А еще он был владельцем огромного поместья и гигантской сети отелей, садовником, который утром и вечером заботливо ухаживал за розами.

«Но что еще, кроме этого, я о нем знаю?»

Лишь однажды, в тот день, когда они разбирались с делами Манон, Маэль смутно ощутил опасность, исходящую от жизни, которой жил Ив. Но он впервые столкнулся с этим так наглядно и осязаемо.

Маэль Мун понятия не имел, в каких опасных местах бывал Ив Валуа и чем он там занимался. Не знал он и причин его пугающей осведомленности.

— Что с лицом? Неужели отравился этим несчастным кусочком сэндвича? Может, налить чего-нибудь для пищеварения?

— Нет, все в порядке.

На вопрос бариста он лишь покачал головой. Если он сейчас плохо выглядит, то это не та проблема, которую можно решить парой глотков спиртного.

Маэль снова взял телефон. Прокрутив список контактов, он открыл чат со своим секретарем Жаком. Сейчас было рабочее время, и, поскольку срочных дел не намечалось, Маэль решил не звонить, а написать сообщение.

[ Жак, извини за беспокойство. ]

[ Ты не помнишь, в какой именно момент пришел Ив, когда мы разговаривали? ]

[ Там зашла речь о вещах, которые не стоит знать посторонним, и я немного переживаю. ]

Последняя фраза прозвучала жалко. Строго говоря, это не было ложью, но называть законного супруга «посторонним» казалось странным.

Однако человек, которого обманывал Маэль, был способен отрезать людям руки.

«А что, если он слышал про новый брачный контракт?»

И если этот сумасшедший, который неизвестно как и откуда добывает информацию, решит разузнать о новом контракте Манон... какую цену придется за это заплатить?

В памяти всплыл холодный взгляд. Маэля одновременно захлестнули физическое отвращение и леденящий страх.

•••

Оперный театр Монте-Карло был построен с той же целью, что и одноименное казино.

Место, призванное лишить рассудка богатых иностранцев. Возможно, именно поэтому у театра и казино был общий вход.

Заходить в кассу не потребовалось. Стоило им показаться у входа, как персонал с безупречной вежливостью проводил их внутрь.

— Прошу сюда.

Ив и Маэль бок о бок поднялись по лестнице. Между ними царило молчание.

Маэлю хотелось что-то сказать, но слова не шли на ум. Конечно, Ив вряд ли внезапно отрубит ему кисть, но... осознание того, что рядом с тобой человек с таким прошлым, не способствовало уюту.

Сама опера тоже вызывала дискомфорт.

Опера. У Маэля не было привычки посещать подобные мероприятия, требующие строгого дресс-кода. Ему не хватало ни времени, ни душевных сил.

Изредка клиенты, чьи дела заканчивались успешно, присылали ему дорогое вино и билеты на различные постановки. В таких случаях, чтобы не проявлять неуважения, он выбирался в свет примерно раз в год.

Иными словами: неприятное время с неприятным человеком в неприятном месте.

— Желаем приятного просмотра.

Когда они вошли в ложу после приветствия сотрудника, Маэль понял, что ситуация стала еще более неловкой.

— Что это вообще такое...

Поскольку места предоставил сам князь, Маэль ожидал увидеть либо стандартные VIP-места в первом ряду второго яруса, либо одну из задних лож. В общем, места с лучшим обзором на сцену.

Однако эта ложа совершенно не подходила для нормального просмотра спектакля.

— На что тут предлагается смотреть? — усмехнулся Ив, тяжело опускаясь в красное кресло ложи.

Маэль взял театральный бинокль, лежавший на подлокотнике, и ответил:

— Скорее, это нас предлагают рассматривать.

Ложа находилась прямо над оркестровой ямой с правой стороны. Она была расположена настолько впереди, что находилась практически на одной линии со сценой. Протяни руку — и коснешься темного занавеса.

Маэль несколько раз бывал в опере, но ни разу не видел, чтобы эта ложа была открыта. Она была слишком близко к сцене. Это было место не для того, чтобы "видеть", а для того, чтобы "быть увиденным".

— Видимо, они совсем отчаялись скрыть исчезновение своего непутевого сынка, — язвительно заметил Ив.

Маэль сдержанно вздохнул и сел рядом. Он уже чувствовал на себе взгляды людей снизу. Некоторые даже начали поднимать камеры, чтобы сделать снимок.

Ив откинулся на спинку кресла и повернулся к Маэлю. Тот неловко отвел взгляд от его косого прищура, на что Ив лишь усмехнулся.

— Почему бы нам не оправдать ожидания княжеской четы? Изобрази что-нибудь более похожее на молодоженов.

Когда Ив наклонился ближе, Маэля пронзил легкий укол страха. Сердце забилось чаще. Не желая выдавать своего волнения, он сжал кулаки и едва слышно ответил:

— Разве того, что мы пришли сюда поработать экспонатами, недостаточно?

Оборвав разговор, Маэль принялся с деланым интересом разглядывать зал Гарнье.

К счастью, в здании, построенном в стиле бозар, было на что посмотреть. Потолок украшала живопись в стиле рококо, а зрительный зал, обитый красным атласом, выглядел не менее роскошно, чем сама сцена. В просветах между винно-красными шторами виднелся далекий пейзаж, окрашенный в сумерки, и море. Сотрудники театра как раз задергивали шторы перед началом спектакля.

Тем временем любопытные взгляды зрителей неизменно устремлялись в их сторону.

«И мне придется сидеть здесь три часа рядом с этим психом».

От одной этой мысли становилось дурно.

Хорошо, если бы опера оказалась интересной, но из-за угла обзора субтитры, проецируемые над сценой, наверняка будет невозможно прочитать. Опера на итальянском, языка которого он не знал. Маэль не хотел впустую тратить три часа.

Поэтому он включил телефон и открыл поисковик. Решил хотя бы вкратце ознакомиться с сюжетом «Идоменея».

Вз-з-з.

В этот момент телефон завибрировал. На экране всплыло уведомление о входящем сообщении.

[ Ой, господин адвокат, извините за поздний ответ! ]

[ Но я тоже не всё слышал, так что... ]

Это был ответ Жака на вопрос о том, когда пришел Ив. Поскольку виновник вопроса сидел прямо рядом с ним, у Маэля все сжалось внутри. Он невольно покосился в сторону и тут же встретился взглядом с серыми глазами.

— Ч-что?

Видимо, из-за того, что Маэль вздрогнул и выдал свое замешательство, Ив протянул руку и схватился за спинку его кресла. Он наклонился к Маэлю так близко, словно собирался прошептать на ухо нежные слова любви.

— Лучше быть поближе. Мы ведь молодожены. Хотя ты вцепился в телефон так, будто у тебя там тайный любовник.

Сказав это, он бледным пальцем легонько коснулся экрана телефона.

Вз-з-з.

[ В общем, насколько я помню, господин Валуа пришел примерно в... ]

Баннер уведомления предательски всплыл именно в этот момент и тут же исчез. «Проклятье», — выругался про себя запаниковавший Маэль.

«Это же было всего на мгновение».

Он изо всех сил старался успокоиться. Была надежда, что Ив не успел ничего прочитать.

— Если тебе так любопытно, спроси меня лично.

Но мужчина произнес это голосом, в котором сквозила сама тьма.

Маэль посмотрел на Ива, прильнувшего к нему почти вплотную. Он чувствовал его дыхание. На него смотрели пугающие глаза, в которых невозможно было ничего прочесть.

Двери в зал закрылись — вход зрителей был окончен. Свет приглушили, и музыканты в оркестровой яме начали настраивать инструменты. Скрежещущая какофония звуков резала слух.

«Просто скажу... что спросил, потому что это не предназначалось для чужих ушей».

Маэль попытался спокойно сформулировать ответ. Но толку от этого было мало. При воспоминании об отрезанной руке язык словно онемел.

Тук.

Тем временем Ив снова коснулся телефона. Погасший было экран снова ярко вспыхнул.

Мужчина посмотрел на дисплей и заговорил.

Глава 43

— Король, возвращавшийся с победой, попал в шторм.

Низкий голос заполнил пространство ложи, где они были только вдвоем.

Маэль лишь недоуменно моргал, не понимая, к чему вдруг зашли разговоры о королях, но Ив продолжал, почти шепотом:

— И тогда король Идоменей поклялся Нептуну, богу морей: если он выживет и доберется до берега, то принесет в жертву первое живое существо, которое встретит.

Идоменей.

Только услышав это имя, Маэль осознал. Экран, на который Ив нажал указательным пальцем. Слово, которое сам Маэль вбил в поисковик, чтобы разобраться в сюжете. Он пересказывал либретто оперы «Идоменей».

«Так вот что значило это его "спроси меня лично"».

Похоже, это было единственное, что Ив успел увидеть на экране телефона. Теплая волна облегчения разлилась по телу Маэля.

Тем временем Ив не останавливался:

— Разумеется, первым, кого встретил король, был его собственный сын, которого он даже не сразу узнал из-за долгой войны. Осознав правду, король всеми силами пытается спасти сына от участи жертвы, и разгневанный Нептун посылает морское чудовище.

Голоса настраиваемых инструментов сплетались в беспорядочный, неприятный гул, и на этом фоне голос Ива звучал пугающе вкрадчиво. Почти лаская слух, он спросил:

— Что ты думаешь об этой ситуации?

— Что я думаю?.. Ну, прежде всего, это несправедливый контракт. Но, учитывая обстоятельства, это в любом случае невыполнение обязательств, так что требование принудительного исполнения вполне закономерно.

Из-за охватившего его облегчения Маэль позволил себе ответить в привычной манере. Ив коротко усмехнулся.

— В итоге принц все же побеждает чудовище.

Маэль надеялся, что на этом сюжет и закончится. Мужчина все еще находился слишком близко, почти вплотную. Но, к сожалению, это был еще не конец.

— Принц узнает об обещании, которое дал король. И, чтобы бедствия прекратились, он решает сам принести себя в жертву. Но тут принцесса вражеского государства, взятая в плен, которая любит принца, заявляет, что пожертвует собой вместо него. Бог, глядя на всю эту нелепую суету, приказывает возвести принца на престол, велит им жить долго и счастливо и убирается восвояси. Вот так — счастливый конец.

Даже когда рассказ закончился, Ив не отстранился. В воздухе зависло странное напряжение, и Маэль, не выдержав, заговорил:

— Не знал, что вы любите оперу.

— Терпеть не могу.

Ответ был резким. Ив поднял палец и указал на сцену, все еще скрытую за красным занавесом.

— Первой появится Илия, принцесса вражеской страны. Присмотрись к ней повнимательнее.

Для человека, который «терпеть не может» оперу, он знал сюжет слишком хорошо.

— Говоря твоим языком, она — сторонний плательщик. Даже не будучи поручителем, она по глупости вызвалась оплатить чужой долг собой.

— ...

— Не чувствуешь с ней какого-то родства?

Вопрос, пропитанный насмешкой, обжег ухо. Маэль стиснул зубы, глядя на его изогнутые в ухмылке губы. Значит, он затеял все это долгое объяснение только для того, чтобы в конце поиздеваться.

Ив Валуа был пугающим и непредсказуемым. Но даже при этом Маэль не собирался молча сносить подобное высокомерное презрение.

— И кому же в таком случае сопереживаете вы? Королю, который не узнает собственного сына? Или принцу, который просто наблюдает за чужой жертвой?

Несмотря на резкость вопроса, выражение лица Ива не изменилось. Он ответил:

— Морскому чудовищу.

— Но вы же сами сказали, что принц его убивает. Но Ив Валуа не играет в игры, которые нельзя выиграть...

— Это только в скучных оперных адаптациях так. В оригинальном мифе король в конце концов приносит сына в жертву.

Он ответил легко, будто излагал заранее намеченный план. При этом он так и не отодвинулся, продолжая нависать над Маэлем.

— Похоже, у вас вкус к трагедиям.

— Определенно.

Диссонанс оркестра затих. Маэль, который до этого повернул голову к Иву, снова уставился прямо перед собой.

Теперь в театре оставалось лишь два освещенных места: сцена, залитая светом, и лампы по бокам оркестровой ямы. Светильники в стиле ар-нуво, похожие на гроздья светящихся плодов, озаряли оркестр — мимолетного главного героя перед началом спектакля — элегантным оранжевым светом. А вместе с ними и ложу прямо над ними, в которой сидели Ив и Маэль.

«Должно быть, он продолжает притворяться влюбленным только из-за этих ламп».

Разговор давно закончился, но Ив, казалось, и не думал отстраняться. Маэль чувствовал на своей щеке его пристальный взгляд. Нужно было лишь немного потерпеть, и лампы погаснут. Свет со сцены все равно будет падать на них, но, по крайней мере, не так ярко.

Пока Маэль сидел не шевелясь, Ив произнес:

— Я так старательно всё объяснял, так что теперь твоя очередь отплатить.

— Отплатить?

— Да. Выбирай одно из двух.

Маэль его об этом не просил. Он повернул голову и встретился с холодными, прозрачными глазами, в упор смотревшими на него.

— Либо ты сейчас же меня поцелуешь...

— ...

— Либо объяснишь, почему тебя так интересовало время моего прихода.

Его голос, вкрадчивый и обволакивающий, накрыл Маэля тенью. Ив выглядел почти заинтересованным. А у Маэля сердце, казалось, вот-вот проломит ребра.

Он думал, Ив не успел прочитать. Надеялся, что это сойдет ему с рук, но нет.

— Так что выберешь?

На самом деле, выбор был не так уж сложен. Внизу сидели зрители, которым было отлично видно их ложу. И у Маэля уже был готов ответ — пусть шаткий, но логически обоснованный.

— Меня интересовало, когда ты пришел, потому что в тот момент я обсуждал дела клиента, которые не должны слышать посторонние. Даже если я скоро уволюсь, соблюдение конфиденциальности — это...

Жалкое оправдание было поглощено губами Ива.

Это не было коротким, мимолетным касанием. Это был поцелуй, который обычно делят любовники. Не слишком глубокий, но их дыхание определенно переплелось. Маэль замер с широко открытыми глазами, глядя на Ива в упор.

— Мгх...

Густые темные ресницы Ива медленно дрогнули. Перед тем как отстраниться, он поймал взгляд Маэля. Эти глаза, похожие на выжженный пепел, врезались в память Маэля, словно клеймо.

Издалека, со стороны зрительного зала, донеслись первые нерешительные аплодисменты. К Маэлю начало возвращаться сознание. Внизу на сцену выходил дирижер. Ив невозмутимо отстранился и присоединился к аплодисментам.

Маэль, который хлопал почти механически, наконец смог выдавить:

— Вы же сказали — выбирать.

— Ты выбрал неправильно.

Сразу после этих слов дирижер поднял палочку. Раздались первые мощные аккорды увертюры.

Даже не понимая языка в совершенстве, Маэль не находил оперу скучной благодаря игре певцов, музыке и знанию сюжета. А вот сам Ив, который и пересказал ему этот сюжет, не выказывал никаких эмоций — он просто смотрел на сцену с видом человека, смертельно уставшего от всего происходящего.

Да, для Ива это было не «посещение спектакля», а скорее «наблюдение». Акт созерцания пейзажа, который не вызывает ровным счетом никакого отклика. Единственный момент, когда Ив хоть как-то отреагировал, был связан с появлением одной из певиц.

Это была женщина, чья роль не упоминалась в его кратком пересказе. Ее имя он узнал, когда к ней обратились со сцены.

Электра.

Даже не понимая слов, можно было догадаться, что она — антипод главной героини Илии. Персонаж, который любит принца, ревнует, гневается и мечется по сцене в состоянии, близком к безумию.

Каждый раз, когда она появлялась, Ив выглядел недовольным. Его лицо становилось все мрачнее, и в третьем акте он, не выдержав, резко встал и вышел из ложи.

«Да что с ним такое?»

Маэль почувствовал, как вздрогнули несколько зрителей внизу, заметив резкое движение Ива. Место, которое было так хорошо видно всем. Оставшись один под прицелом сотен глаз, Маэль поколебался, но в итоге тоже поднялся.

Толкнув тяжелую дверь, он увидел, что Ив уже успел уйти далеко вперед по коридору. Маэль почти бегом догнал его и преградил путь.

— Послушайте, что вы делаете?

На него обратился холодный взгляд. Выражение лица Ива, лишенное всяких эмоций, словно переспрашивало: «А на что, по-твоему, это похоже?»

Глава 44

— Почему вы вышли?

— Решил, что увидел достаточно.

— И вы вот так просто уходите?

Опешив, Маэль переспросил, но Ив лишь прошел мимо него. Маэль снова преградил ему путь.

— Мы сидим на местах, которые видны абсолютно всем. Если станет известно, что мы ушли посреди спектакля, это выставит на посмешище людей, которые с таким трудом ставили эту оперу. До конца осталось меньше получаса.

Почувствовав, что Маэль намерен стоять на своем, Ив не скрывал раздражения.

— Ты совсем не занят? Раз у тебя есть время беспокоиться о всяком встречном-поперечном.

— Не занят. А какая у вас причина уходить прямо сейчас?

— Почему я должен объясняться? Потому что ты мой супруг?

Маэль об этом даже не думал. Их отношения были фальшивкой. Это был вопрос не супружества, а элементарного здравого смысла и этикета между спутниками. Маэля начало распирать от злости из-за того, что такие базовые вещи приходится разжевывать.

Ему все еще было не по себе рядом с ним, даже страшно. Образ отрезанной руки занозой сидел в голове. Но выходки Ива — от внезапного поцелуя до внезапного ухода — довели его до точки кипения.

— Княжеская семья наверняка что-нибудь скажет. Мы увидимся с ними в Женеве уже завтра. Сегодня премьера, в зале полно их приближенных.

— Если я скажу, что мне приспичило и мы ушли трахаться, они будут в восторге. Им нужны сплетни, они с радостью состряпают об этом статью.

— Вы с ума сошли? Я не горю желанием становиться героем подобных статей.

— Жаль.

Низкий голос, в котором не было ни капли сожаления, эхом разнесся по пустому коридору.

— Ха-а.

Маэль выдохнул. Если бы ситуация была объяснима, он бы не видел проблемы в том, чтобы уйти вслед за Ивом. Но больше всего Маэль ненавидел быть втянутым в чужой поток, не понимая причин. Это его просто бесило.

— Тогда я вернусь в зал один. Знаете, когда понимаешь сюжет, смотреть довольно интересно.

Маэль бросил это как факт Иву, который уже прошел мимо. Шаги, гулко раздававшиеся в коридоре, не смолкли. Но и Маэль не остановился.

— Если кто спросит, я отвечу, что Ив просто ушел. Потому что так оно и есть. Выглядеть глупо буду только я. Но не думаю, что это поможет нам сойти за безумно влюбленных молодоженов.

Сказав это, Маэль зашагал обратно. Честно говоря, ему было плевать, пойдет Ив за ним или нет. Его просто тошнило от мысли, что он связан с этим непредсказуемым существом как минимум на два года.

Когда он вернулся, ария Электры уже закончилась. Маэль осторожно придвинул кресло, которое в спешке отодвинул, и сел. В этот момент дверь ложи открылась.

Ив тяжело опустился на свое место и протянул руку. Он переплел свои пальцы с пальцами Маэля. Его ладонь, большая и гладкая, была холодной и негибкой. Словно ее долго держали в ледяной воде.

«Почему?»

Весенняя ночь, да и в театре, независимо от сезона, поддерживалась идеальная температура — здесь не могло быть ни жарко, ни холодно.

Маэль на мгновение отвлекся на этот холод, поэтому вздрогнул лишь спустя секунду, когда Ив кончиками пальцев начал медленно, словно царапая, надавливать на тыльную сторону его ладони.

Маэль попытался высвободиться, но тщетно. Он никогда не считал себя слабым, но этот мужчина, который был почти на голову выше его, даже глазом не моргнул и таинственно прошептал:

— Ты ведь сам сказал, что не хочешь выглядеть глупо.

Используя эти слова как оправдание, Ив окончательно завладел его рукой. Его губы коснулись кожи на тыльной стороне ладони Маэля.

«Он делает это специально. В отместку за то, что я заставил его делать то, чего он не хотел».

«Надо было дать ему уйти», — запоздало пожалел Маэль.

Внизу снова зазвучал безупречный хор, смысл которого оставался для него загадкой.

•••

В швейцарской Женеве воздух был прохладнее, чем в Монако или Ницце, зажатых у Средиземного моря. В запахе влаги, касавшейся щек, чувствовался слабый речной аромат, напоминавший о близости Женевского озера.

Оставив вещи в пятизвездочном отеле, Маэль и Ив направились в банкетный зал в лобби. Похоже, многие постояльцы приехали с той же целью — люди, ехавшие с ними в лифте, шли в ту же сторону.

[ Only Watch: Превью-выставка ]

Внутри их ждали пятьдесят наручных часов, каждая из которых покоилась в отдельной стеклянной витрине. Прежде чем попасть сюда, на финальную выставку в Женеве перед аукционом, они объехали все богатейшие уголки мира: от Монако до Дубая, Сингапура, Гонконга и Нью-Йорка.

— И зачем мы здесь? — спросил Маэль у Ива, который держался к нему слишком близко. Тот ведь сам донимал его буклетами, требуя выбрать, что купить.

— Чтобы ты передумал, если увидишь что-то более дорогое.

Отвечая, Ив и сам не выглядел особо заинтересованным.

Пока они осматривали экспонаты, к Иву подошел человек.

— Господин Валуа, господин Хайнц Эльведи по поводу филиала отеля «Ривьера» в Гштааде...

— Сейчас? — Ив нахмурился и посмотрел на Маэля. Вид у него был такой, будто ему невыносимо отрываться от любимого супруга ради работы, но обстоятельства вынуждают. Маэль, в душе пораженный таким лицедейством, выдавил улыбку.

— Я посмотрю пока сам.

Лицемер. Маэль проводил взглядом спину уходящего Ива. Когда тот перестал нависать над ним, дышать стало чуть легче.

Впрочем, часы от этого интереснее не стали. В буклетах и рекламе твердили, что это редчайший аукцион, где лучшие мастера и бренды мира выставляют всего по одному уникальному экземпляру. Но для Маэля это были просто очень вычурные часы. Без личного интереса сосредоточиться не получалось.

[ В общем, насколько я помню, господин Валуа пришел примерно в то время, когда вы обсуждали виновника аварии адвоката Дианы. Но он не слышал всё в деталях. И, кажется, его это совсем не заботило! ]

Это было всё, что прислал Жак в сообщении, которое Маэль прочитал вчера после оперы.

Маэль прокрутил воспоминания в голове. Если Ив пришел после рассказа о Диане, значит, он не слышал явного упоминания о брачном контракте Манон.

«Стоит ли надеяться на то, что он не слышал деталей?» Или лучше спросить его напрямую? Ив знал, что Маэль наводил справки. Может, честный вопрос — лучший выход?

Но стоило ли снова поднимать тему, которую Ив уже «замял» тем нелепым поцелуем? Было трудно принять решение.

В этот момент кто-то с силой хлопнул его по плечу. Так крепко, что Маэль пошатнулся.

— Маэль!

Это был Феликс, наследный принц, в сопровождении двух телохранителей. В последний раз они виделись на свадьбе Манон, и сейчас он улыбался во весь рот точно так же, как тогда.

— Здравствуйте, Ваше Высочество.

— Боже, я слышал, ты женился! Да еще и на Иве. У меня челюсть отпала, когда узнал. Слушай, я ведь с таким трудом проталкивал тот законопроект ради Шарля, а? Кто же знал, что ты используешь его, чтобы всадить Шарлю нож в спину. Говорят, вчера в Опере вы с Ивом вели себя... ну очень страстно.

Учитывая, что они устроили это представление в ложе прямо у сцены, неудивительно, что слухи поползли. Собственно, этого княжеская чета и Ив и добивались. Маэль лишь прикусил щеку изнутри, а Феликс хмыкнул.

— Ну, Иву ты и раньше нравился. Но он тоже хорош. Жениться на таком важном человеке, едва познакомившись... А, хотя постой. Маэль, ты ведь с Шарлем год встречался, так?

Принц внезапно подался вперед. Маэль отступил на шаг, но того это не смутило.

— Маэль, скажи честно. Ты ведь начал встречаться с Ивом, еще когда был с Шарлем? Я Шарлю ни слова не скажу. Слышал, у геев жизнь довольно... насыщенная.

Это «насыщенная» он выделил с особым подтекстом, а в глазах плескалось низкопробное любопытство. Маэль ответил сухо и твердо:

— Никаких «пересечений» не было. Хотя был период, когда Шарль Дюверже не мог смириться с нашим расставанием.

— Да ладно? Просто взял и сразу переметнулся? Ну, условия... Шарль ведь тоже не плох. По деньгам с Ивом не сравнится, конечно. Шарль второй сын, ему приходится делиться с братом, так что в этом плане Ив выигрывает. Кстати, Ив ведь единственный ребенок? Говорят, он зубами выгрыз себе путь наверх. Хотя если у него окажется много родственников, с которыми придется делить деньги, он может стать вровень с Шарлем.

«Ив Валуа не единственный ребенок. Он, скорее всего, твой единокровный брат».

Этой одной фразы хватило бы, чтобы заткнуть фонтан красноречия Феликса. Стереть эту мерзкую ухмылку с его лица. Маэль подавил искушение и произнес лишь минимум:

— Насколько мне известно, об этом можно не беспокоиться.

— Ого, можно я передам это Шарлю? А, нет, если у него опять сорвет крышу и он начнет творить глупости, у меня только прибавится работы.

— Вы в последнее время очень заняты государственными делами?

— Да при чем тут дела. Мне приходится разгребать за своим братцем, который вообще берегов не видит. Это уму непостижимо. Знаешь, Маэль, он гражданин княжества, но такой тупой. Можно за это запретить ему въезд в страну? Нет такого закона? Может, мне его создать?

Стоило Маэлю сменить тему, как Феликс заговорил в тоне крайнего раздражения. Это была та область, которая хоть немного интересовала Маэля.

Семья, которая, скорее всего, до сих пор ничего не знает о Филиппе. Ему хотелось расспросить подробнее, но сердце сжалось. Тем временем Феликс противно рассмеялся.

— В общем, Маэль, берегись ножа в спину. Мы были в командировке, так этот придурок Шарль только и делал, что искал новости о тебе. О чем ни заговоришь — рожа кислая. И еще... он говорил, что подарил тебе тот браслет. Не вздумай его прикарманить, лучше верни при первой возможности.

Чертов браслет. Маэль совсем забыл о Шарле и об этой вещице, и упоминание о ней вызвало в нем прилив злости. Ему захотелось купить здесь точно такой же и просто швырнуть его Дюверже в лицо.

Глава 45

Феликс, которому, видимо, надоело отсутствие реакции на его расспросы, наконец-то отчалил. Оставшись один, Маэль невольно огляделся по сторонам.

«Надеюсь, Шарль не заявится сюда устраивать сцены».

Маэль заблокировал его номер, чтобы больше не получать безумных звонков. Он также предупредил Антуана. Шарль слишком дорожил своей репутацией, так что вряд ли решился бы на дебош на аукционе Only Watch, организованном княжеской семьей.

«Всё будет хорошо».

Маэль попытался успокоить себя. Но тут почувствовал приближающийся аромат роз. Это был его «супруг», который обязан был казаться любящим всегда и везде.

— Нас просят сфотографироваться вместе.

Ив опустил подлежащее. Пока Маэль в замешательстве смотрел на него, из-за спины Ива вышел человек из окружения княжеской семьи Монако, чье лицо Маэль уже несколько раз видел.

— Его Светлость князь, узнав о вашем прибытии, просил передать приветствие.

На такой зов нельзя было не откликнуться.

Они направились в тихий кабинет в глубине выставочного зала. Там они увидели князя Люсьена, который позировал для фото с незнакомым мужчиной, держа в руках большой памятный щит.

Когда съемка закончилась, князь жестом подозвал их. Ив и Маэль неловко замерли перед ним.

— Мой сын наверняка тоже здесь, но, похоже, он совсем потерял голову из-за этих часов. Было бы славно сделать общее фото.

— Тогда я пойду и передам, что вы его ищете, — поспешно вызвался мужчина, который до этого позировал с князем — основатель аукциона Only Watch.

— Буду признателен. Неловко просить о таком самого учредителя мероприятия, но всё же.

— Ни в коем случае. К тому же, мне тоже нужно кое-что обсудить с Его Высочеством наследным принцем.

Мужчина вместе с фотографом тактично удалились.

По приглашению Люсьена Ив и Маэль сели рядом на темно-коричневый диван. Старик с проницательным взглядом улыбнулся, собрав морщинки у глаз, и спросил:

— Как вам вчерашняя опера?

— Благодаря вашей заботе мы прекрасно провели время на отличных местах, — ответил Маэль.

Князь кивнул.

— Рад слышать. Молодежи это нынче не особо интересно, опера стала забавой для стариков. Маэль, вам нравится опера?

— Я не большой знаток, но... мне всё доходчиво объясняли.

Это был единственный возможный ответ. Если бы князь начал расспрашивать подробнее, Маэлю было бы нечего сказать, кроме того, что пение было красивым.

Князь перевел взгляд на Ива.

— Валуа, не знал, что у молодого человека вроде тебя есть такие увлечения. У тебя есть любимое произведение?

Маэль напрягся, ожидая, что Ив ответит в своем стиле — мол, «терпеть не могу». Однако Ив, немного подумав, спокойно произнес:

— Я часто смотрел «Медею».

Даже на слух это не казалось чем-то популярным, но на губах князя заиграла довольная улыбка.

— У тебя неплохой вкус. Я тоже люблю эту драму. Давно ее не смотрел. Твои слова заставили меня снова захотеть ее посмотреть. Хотя от современных постановок я не жду ничего особенного.

— Почему же вы ничего не ждете?.. — спросил Маэль, просто чтобы поддержать разговор. У него была просьба к князю, так что стоило быть любезным.

Князь оживился и подался вперед:

— Понимаешь, в наши дни нет достойных «Медей». Это прискорбно. Когда ты уже видел лучшее, всё остальное кажется пресным. Она из старой школы, не знаю, слышал ли о ней Валуа. Ее имя...

Слушая это, Маэль украдкой взглянул на Ива.

«Что это с ним?»

На первый взгляд он оставался таким же бесстрастным, как обычно. Но что-то изменилось. В глубине его зрачков застыл взгляд хищника — Ив ждал следующего слова князя.

«Ему это интересно?»

Точнее, это не было простым интересом. Скорее атмосфера перед решающим броском.

Эту тишину нарушил стук в дверь. Вошедший секретарь князя почтительно поклонился:

— Ваша Светлость, пора отправляться в аукционный зал. Машина подана.

— Где же носит этого Феликса... Что ж, вам двоим тоже пора в Палэкспо. Скоро начнется торжественная часть. Купите себе что-нибудь стоящее.

На этом аудиенция закончилась. Они не стали ждать ни Феликса, ни ушедшего за ним основателя.

Когда князь собрался уходить, Маэль, помедлив, поднялся и заговорил:

— Ваша Светлость, вы вчера сказали, что мне пока нельзя видеться с Манон, но я очень за нее переживаю — мы всё-таки семья. Она не отвечает на звонки. Пожалуйста, разрешите мне хотя бы поговорить с ней по телефону. Я даже не смог лично сообщить ей о своей женитьбе.

Маэль надеялся, что на такую малость князь даст согласие. Однако высокий старик посмотрел на него как на неразумное дитя и лишь похлопал по плечу.

— Видите ли, врачи говорят, что ей нельзя волноваться. Мы должны быть предельно осторожны. Если с ребенком что-то случится, вина падет на нашу неосмотрительность, верно? А я не хочу, чтобы невестка меня возненавидела. Постарайтесь меня понять.

Это был отказ, даже не особо завуалированный. Скрыв разочарование, Маэль лишь кивнул.

По дороге в Палэкспо их ждал черный седан с водителем. Ив, смотревший на Женевское озеро, нарушил молчание:

— Зачем ты продолжаешь его донимать?

Это звучало не как вопрос, а как холодный упрек. Маэлю снова стало не по себе при мысли об «отрезанных руках», но, не желая показывать страх, он спросил в ответ:

— О чем вы?

— В ближайшее время разговоры с твоей сестрой тебе ничего не дадут. Наследный принц со своим другом уже прочесали несколько островов в Средиземном море в поисках Филиппа и, вероятно, проверят еще парочку. Это всё, что происходит.

— Но Манон может знать что-то еще.

— Ты серьезно думаешь, что недавно вышедшей замуж женщине скажут правду? Мол, твой муж, верный своим привычкам, укатил на остров устраивать оргии, так что подожди еще немного. Ты думаешь, ей так и выложили?

Маэлю нечего было возразить. Ив был прав.

Но его не покидало беспокойство: как на самом деле чувствует себя Манон, как она там живет? Перед глазами то и дело всплывал ее призрачный силуэт, который он видел в последний раз.

Пока Маэль кусал губы, Ив заговорил снова, словно делая одолжение:

— Ей сказали, что Филиппа временно госпитализировали из-за проблем с легкими. Врачам велели внушить ей, что если она встанет с постели, ребенок будет в опасности.

— Госпитализировали?.. Откуда вы это знаете?

— Про легкие — от Феликса. Он использовал вертолетную площадку отеля и спрашивал записи камер наблюдения, так что решил, что скрыть это от меня полностью не получится. Мы пересеклись на пару минут. А про самочувствие твоей сестры — из мессенджера секретаря, приставленного к ней во дворце.

Маэль даже не успел спросить, когда он успел повидаться с Феликсом. Секретарь Манон! Маэль резко повернулся к Иву:

— У вас есть номер секретаря Манон? Дайте его мне...

— Эта информация была получена не совсем законным путем.

Смысл этих слов был предельно ясен. Продолжать расспросы значило углубляться в темы, противоречащие профессиональной этике и здравому смыслу. Но Маэль чувствовал, что готов пойти на это.

Скрывая досаду, он отвернулся к окну. Он чувствовал на себе взгляд Ива.

— Принцесса из «Идоменея» хотя бы была безумно влюблена, — произнес Ив странным тоном.

Маэль не ответил, и тот медленно продолжил:

— Почему ты так отчаянно пытаешься ее защитить? Ты точно гей?

— Что за мерзости вы несете? — вспыхнул Маэль. Он всё еще помнил про отрезанную руку и должен был бояться, но мужчина рядом неизменно вызывал в нем ярость.

— Вы ведь даже не кровные родственники.

— Какая разница? Я видел, как Манон росла. Мы выросли вместе. Кровное родство не имеет никакого отношения к тому, чтобы быть семьей. Есть вещи поважнее.

— И что же это?

У Маэля было много ответов.

Воспоминание о том, как их ругали за то, что они вместе лазили пальцами в сырое тесто для шоколадного печенья. Взгляд, которым они обменялись рождественским утром, когда мама перепутала коробки с подарками. Рисунки щенка, которого они оба так хотели. Каменные башни на пляже, которые Манон строила слишком высокими, и они постоянно падали. Уроки письма, с которыми он помогал ей в углу прачечной отеля «Ривьера».

Это были моменты из детства — до того, как всё стало ужасным, и даже иногда после. Тот прочный фундамент, который не дает человеку окончательно сломаться.

«Если я скажу ему об этом, он только посмеется».

Маэль не хотел тратить силы на то, чтобы убеждать человека, который никогда его не поймет. Когда он замолчал, Ив склонил голову:

— Мне любопытно. Если кровь не важна, зачем ты тогда делал тест ДНК?

— Это еще... — Маэль понял, что спрашивать «откуда ты знаешь» бессмысленно, но гнев всё равно закипал. Он ответил, почти сдавшись: — Потому что я хочу знать, кто я такой. У меня нет родословной, я не знаю своих корней, которые есть у всех остальных.

— И какой в этом смысл?

Маэль не хотел заводиться. Злиться на человека, который отрезает людям руки и играет чужими судьбами ради забавы, было бессмысленно. Он стиснул зубы и с трудом выдавил:

— Я тоже не понимаю смысла во многих ваших поступках. Но разве нам нужно быть настолько близкими, чтобы делиться друг с другом такими вещами?

Ив на мгновение задумался и ответил:

— Нет.

— Вот и отлично.

После этого до самого прибытия в Палэкспо они не проронили ни слова.

Глава 46

•••

Шарль Дюверже достал мобильный телефон, едва сойдя с трапа в аэропорту Женевы.

Последний остров вблизи Африки, который он посетил, находился так далеко, что даже на частном самолете владельца пришлось лететь целую вечность. О каком мобильном интернете могла идти речь, если там даже связь не ловила?

Чтобы вернуться, пришлось снова садиться на самолет до ближайшего аэропорта, а оттуда — в Женеву. Более того, Феликс, заявив, что он человек занятой, бросил его на полпути и улетел первым. Оставив напоследок лишь идиотское напутствие: «Постарайся хорошенько разыскать брата».

— Твою мать, будто он мне расходы оплачивает, — проворчал Шарль.

Вокруг сплошные сумасшедшие. Шарль и сам не был святошей, но за время этой командировки по разным островам у него возникло ощущение, что он насмотрелся на голые тела на всю оставшуюся жизнь.

«Найди этого ублюдка Филиппа и немедленно притащи сюда».

Приказ, который отдал князь Шарлю, вызванному во дворец через несколько дней после свадьбы, был предельно прост.

Конечно, нужно быть безумцем, чтобы сбежать прямо перед свадебным путешествием, но если речь шла о Филиппе, это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Честно говоря, Шарль даже радовался, что тот не исчез накануне самой церемонии.

Филипп всегда был скрытным и своенравным. Девиз «Если меня будут искать, говорите, что меня нет» сопровождал его всю жизнь. И теперь Шарлю вместе с Феликсом пришлось прочесывать каждый захудалый остров, где мог прятаться этот подонок. И это в то время, когда его бывший любовник выскочил замуж за другого.

— Чертов Филипп… из-за этого психа я… и ведь прибить нельзя, кровь у него, видите ли, голубая.

Выплеснув накопившуюся злость, Шарль огляделся. Прямо рядом с аэропортом Женевы находился выставочный комплекс «Палэкспо». Было бы некстати, если бы его тираду услышал кто-то из знакомых княжеской семьи Монако.

— Кхм-кхм.

Шарль откашлялся, хотя в горле не першило. Получив багаж, он включил телефон: несколько пропущенных от отца и целая гора сообщений от Феликса — этого заносчивого хама с удачной родословной.

«Гребаный ублюдок».

Проверять не хотелось. Когда выяснилось, что Маэль вышел замуж за того невоспитанного выскочку с леденящим взглядом, Феликс смеялся до слез. От одного воспоминания об этом Шарля до сих пор трясло.

«Слушай, а может, сбить Ива на машине? Тогда ты станешь кандидатом в мужья для вдовушки. Слушай, а ведь это выгодная сделка. Маэль — красавчик, а если унаследует состояние Ива, станет богатым вдовцом. Ну, с "прицепом", конечно, но все же».

Этот подонок Феликс, с которым они были не разлей вода больше двадцати лет, хлопал в ладоши, неся эту чушь.

Сказать, что это не звучало заманчиво, было бы ложью. Шарлю действительно хотелось столкнуть этого бледного и мрачного типа с обрыва. Заметив его колебания, Феликс тогда лишь отмахнулся:

«Хотя сейчас нельзя. Ив должен еще немного поднять "Ривьеру" на ноги. Так даже интереснее. В общем, жди».

Не будь Феликс наследником престола, Шарль бы его живьем закопал. Но поскольку этот мерзавец закатывал истерики, если его сообщения игнорировали, Шарль с неохотой открыл чат.

[ Я сегодня разузнал: у Ива вообще нет никакой родни. Маэль неплохо устроился, а? ]

[ Говорит, что нет, но это же очевидно: сто процентов он сидел на двух стульях. ]

[ С такой мордашкой… расчетливость у этого семейства в крови. Короче. ]

[ Ты это видел? ]

Вслед за сообщениями, от которых внутри всё закипало, Феликс прислал две фотографии. Первая — обычный снимок оперного театра.

— Опять какую-то херню шлет…

Шарль перелистнул. Второе фото было с приближением. На переднем плане в ложе бенуар, где обычно никто не сидит, был запечатлен Маэль. А Ив Валуа прижимал руку Маэля к своим губам.

— Что?!

Шарль вернулся к первому снимку. Присмотревшись, он понял, почему не заметил этого сразу: там, где должно было быть светлое, породистое лицо Маэля, была видна лишь чья-то черная макушка.

— Эти твари… совсем стыд потеряли? Спермотоксикоз замучил?

[ Ну как тебе? Жду комментариев. ]

[ Кстати, сегодня видел Маэля — браслет твой ему больше не нужен. Похоже, директор отеля «Ривьера» сменил ему всё: от колец и часов до туфель и костюма. ]

Шарль так сильно сжал телефон, что рука задрожала. Если бы не своевременный звонок отца, он бы, не раздумывая, швырнул аппарат об пол аэропорта.

Фух. Выдохнув, Шарль поднес телефон к уху.

— Да, отец. Я только что прилетел в Женеву, собираюсь на аукцион. Куплю часы и…

— Ты что творишь?

— Я? Я ваш сын…

— Какой еще сын! Что ты за дебил такой, раз так позоришь меня? Ты что, вломился в дом к этому извращенцу и устроил там погром?

«Приплыли». Голос отца, тихий от сдерживаемой ярости, пугал гораздо сильнее крика.

— Отец, всё не так, там вышло недоразумение…

— Я замял жалобу из отдела кадров, а теперь мне что, ехать в полицию Ниццы и умолять их, потому что мой сын — буйный неадекват?

Шарль не нашелся, что ответить. Язык словно прирос к гортани.

•••

— Вы подавали заявку на участие? Назовите имя, я проверю и выдам вам номерную табличку.

Сотрудник аукциона вежливо улыбнулся Шарлю.

— Шарль Дюверже.

Разумеется, он подал заявку. Часовой аукцион проходил под патронажем княжеской семьи, и участие в нем было вопросом престижа и демонстрации лояльности. К тому же, в этот раз он впервые пришел без отца или старшего брата.

«Но в этом году всё как-то неопределенно».

Часы, которые сейчас были у него на запястье — те самые, модель которых он сам когда-то выклянчил у Маэля, — были неплохи. С гравировкой имени, подарок, который даже не вернешь. Вполне приличные часы для адвоката его уровня, за которые не стыдно.

— Тьфу.

Воспоминание о Маэле снова испортило настроение. Ему хотелось демонстративно купить новые роскошные часы — назло Маэлю, который так легко раздвинул ноги перед первым встречным и выскочил замуж. Назло за то, что тот унизил его, позвонив отцу.

«Надо показать ему, кого он потерял».

Пусть знает, что этот выскочка-парвеню, разбогатевший на азартных играх в Восточной Европе, и Шарль Дюверже — птицы разного полета.

Шарль открыл каталог и принялся изучать лоты. Поскольку на аукцион «Only Watch» выставлялись уникальные экземпляры в единственном экземпляре, покупка такого лота была серьезным заявлением. Если он выберет что-то со вкусом, а не просто дорогую побрякушку, это подчеркнет его статус.

Его взгляд зацепился за один лот.

«Эстимейт — сто тысяч швейцарских франков».

Ручная работа независимого мастера, корпус из серого золота, уникальный калибр с ручным заводом. Бренд не самый раскрученный, так что цена может и не взлететь.

Сумма равнялась стоимости хорошего немецкого автомобиля, и для многих в этом зале это были карманные деньги. Но дизайн был отличным, а «независимый бренд» подчеркивал утонченность его вкуса.

«Немного накладно, но…»

Если повезет, он сможет их заполучить. Шарль на всякий случай пролистал каталог к началу и замер.

— Ого.

Это было нечто. Элегантность без лишнего пафоса и обилия камней, калибр из розового золота, зеленый циферблат от именитого дизайнера, семейная мануфактура из Женевы, стремительно набирающая популярность.

Вот эти часы действительно были достойны его запястья. Шарль посмотрел на эстимейт в углу страницы и поморщился.

«Стартовая цена — триста тысяч франков? Грабёж средь бела дня».

Конечно, он мог бы вытрясти все деньги из своего трастового фонда за этот год, но год только начался. Тратить всё на одни часы, учитывая, что цена в ходе торгов может вырасти, было безрассудно. К тому же, часть денег, данных отцом, он уже спустил, развлекаясь с отпрысками князя. Мысль о гневе Антуана заставила его содрогнуться.

— Ну, дизайн такой, что быстро надоест, — пробормотал он, пытаясь успокоить жабу.

Стало чуть легче. Шарль вернулся к первому варианту. Дело не в деньгах — просто те часы лучше подчеркивают его «высокий вкус».

Свернув каталог в трубочку и сжимая табличку, Шарль оглядел зал. И непроизвольно сорвалось с губ:

— И где этот Маэль?

Где-то глубоко внутри кольнуло чувство досады.

— Ха, ну и ну.

Да, Маэль выбирал между ним и кем-то еще. Это злило, но, честно говоря, Маэль не был тем типом, который стал бы крутить романы на два фронта. Слишком гордый, слишком чистоплотный. Даже старомодный в чем-то. Скорее всего, он увидел Шарля с той женщиной, Клемонт, а тут подвернулся Ив — вот Маэль и принял поспешное решение.

«Хоть он и продажная шкура теперь…»

За год Шарль, видимо, успел к нему привязаться. Разумом он понимал, что нужно забыть этого парня и двигаться дальше, но сердце (и то, что ниже) всё еще тянулось к нему. Даже когда он спал с другими женщинами, перед глазами стояло бледное лицо Маэля и его сияющие глаза.

А если быть совсем честным, Шарль просто не мог смириться с фактом, что его, Шарля Дюверже, обошел какой-то безродный выскочка.

— Твою мать.

Пока он размышлял, впереди показалась знакомая высокая фигура. Ив Валуа, как всегда, во всем черном, будто на похоронах. И этот придурок тоже собирается участвовать в аукционе — в руках табличка.

— О?

Человек, с которым Ив только что переговорил, был Шарлю знаком. Когда тот направился в его сторону, Шарль нацепил на лицо самую радушную улыбку.

— О, сколько лет, сколько зим! Серджио, верно?

Настало время вмешаться и спасти Маэля от его собственного глупого выбора.

Глава 47

•••

— Добро пожаловать на Only Watch — благотворительный аукцион в поддержку пациентов с мышечной дистрофией Дюшенна. Я всегда испытываю огромную гордость оттого, что это прекрасное и успешное мероприятие, в основе которого лежат инновации, творчество и бескорыстное благодушие, зародилось именно в Монако и…

Всё началось с приветственной речи князя Монако, после чего еще целая вереница людей произнесла по паре слов со сцены. Наконец, когда на подиум поднялся аукционист с платиновыми волосами, экран за его спиной сменил изображение.

— Сегодня на торги будут выставлены пятьдесят лотов. Прошу участников поднимать свои таблички, чтобы получить шанс стать обладателем единственных в мире часов. Итак, представляем первый лот.

Под аккомпанемент анонса на экране за спиной ведущего замелькали кадры. После минутного ролика, демонстрирующего процесс создания корпуса и внутреннего механизма, аукционист добавил пояснения, и люди в зале начали поднимать черные таблички, взвинчивая цену.

Маэлю пришлось сидеть рядом с Ивом, хотя он и не собирался ничего покупать. Ставки летели в швейцарских франках, евро, фунтах, долларах и даже юанях. Цифры на экране мелькали в бешеном темпе, атмосфера накалялась. Однако для Маэля аукцион не был приятным местом.

«Настоящие джунгли, где меряются силой с помощью денег и цифр».

Таково было его впечатление. Он искренне не понимал, какими такими функциями, помимо простого отображения времени, должны обладать часы, чтобы за них отдавали такие суммы.

Сидевший рядом Ив, как обычно, был непроницаем. Он не выглядел заинтересованным — просто расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Корпус 41 мм, калибр с ручным заводом из розового золота. Создано женевской мануфактурой Miller в коллаборации с дизайнером Джеральдом Амойя. Стартовая цена — восемьдесят тысяч швейцарских франков, шаг аукциона — пять тысяч.

— Это они? — негромко уточнил Ив.

Маэль кивнул.

Те самые часы с необычным зеленым циферблатом, эстимейт которых составлял триста тысяч франков. В переводе на евро эта сумма в точности соответствовала стоимости дома Маэля в Ницце.

— Мне, в общем-то, всё равно, если выберете другие, — коротко добавил Маэль.

Для него эта вещь была лишь инструментом — доказательством того, что их ситуация не фикция. Страховка, которую можно предъявить, если кто-то вдруг усомнится в их браке.

«В конце концов, какой сумасшедший станет покупать в подарок человеку, к которому ничего не чувствует, часы ценой в целый дом?»

И именно этот «сумасшедший» в данный момент поднял табличку.

— Номер 77, восемьдесят пять тысяч.

Номер Ива был назван. Но ненадолго. Взметнулись другие таблички, и цена стремительно поползла вверх.

Казалось, не прошло и трех минут, как восемьдесят тысяч превратились в триста. Часы в мгновение ока достигли оценочной стоимости, но лицо Ива не дрогнуло. Он просто снова поднял табличку.

— Номер 77, триста пятьдесят тысяч.

Каждый раз, когда аукционист с подстрекательской улыбкой указывал прямо на Ива, у Маэля внутри всё сжималось.

«Это вообще нормально?»

Цена часов уже превысила рыночную стоимость недвижимости Маэля в Ницце. В этом безумном зале, кажется, было полно людей, считавших это в порядке вещей, и конкуренция не утихала.

— Ив. Купите что-нибудь другое, — быстро прошептал Маэль, наклонившись к нему.

Голос аукциониста снова загремел из-за нескольких поднятых рук в другом конце зала. Ив на секунду перевел взгляд на Маэля и решительно вскинул табличку.

— Номер 77, триста семьдесят тысяч.

— Вы меня слышите? — нетерпеливо пробормотал Маэль.

Он понимал, что это необходимый «реквизит». Но чем выше росла цена, тем тяжелее становился груз долга, перекрывая кислород.

«Цена выросла уже на семьдесят тысяч франков».

Швейцарский франк по курсу почти сравнялся с евро. Сумма, на которую поднялась цена, уже в несколько раз превышала годовую зарплату обычного человека. Ив ответил, глядя на исказившееся лицо Маэля:

— Присмотрел другие часы, которые нравятся больше?

Судя по его тону, он бы послушал только в этом случае. Никаких других часов Маэль не присматривал, но всё равно кивнул — в надежде, что среди оставшихся лотов найдется что-то подешевле.

— Да.

— Тогда куплю и их тоже. Скажешь позже.

С этими словами Ив со скучающим видом снова поднял табличку.

— Номер 77, триста девяносто тысяч.

Маэлю ничего не оставалось, как выпалить:

— Ив, вы мне уже одни подарили. У меня всего два запястья, зачем мне еще?

— С каких это пор решение принимаешь ты? — раздраженно отозвался Ив.

Совсем как в их первую встречу, когда он швырнул ему джекпот из слота, назвав это платой за просмотр «гей драмы».

— Есть желающие дать четыреста тысяч?

У Маэля разболелся желудок, хотя деньги были не его. Когда его губы дрогнули, Ив усмехнулся.

Глядя на Маэля — точнее, на его искусанные в кровь губы — Ив поднял табличку:

— Номер 77, четыреста тысяч.

Издалека донесся голос аукциониста, ищущего того, кто даст четыреста пять тысяч.

— Больше ставок нет? Часы Miller уходят участнику под номером 77 за четыреста тысяч швейцарских франков. Продано!

Стук.

Аукционист ударил молотком, указывая на Ива. На электронном табло замигало длинное число — окончательная цена, от которой рябило в глазах.

— Ну и что еще ты там хотел? — спросил Ив, криво усмехнувшись.

Казалось, он наслаждался реакцией Маэля: его гневом, раздражением и ошеломлением.

— Ничего не надо.

Маэлю оставалось только смотреть прямо перед собой.

Он старательно прятал те эмоции, которые Ив так жаждал увидеть.

•••

Когда Маэль услышал, что афтерпати для покупателей, их спутников и аккредитованной прессы пройдет в том же отеле, где была выставка, ему пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не выругаться вслух.

«Когда я уже смогу отдохнуть?»

Еще на аукционе к Иву постоянно подходили люди. Говорили о проекте отеля «Ривьера», о каком-то казино, и каждый раз Ив бросал на него взгляды, имитируя заботливого и внимательного супруга. Маэль лишь безучастно стоял рядом. Иногда он ускользал и даже успел немного посидеть в машине.

— Господин Валуа.

— Господин аукционист. Давно не виделись.

В вестибюле отеля, куда они наконец вернулись, Ива перехватил тот самый платиноволосый ведущий. Ожидая очередных светских любезностей, выворачивающих душу, Маэль решил действовать на опережение.

— Ив, я поднимусь наверх, немного отдохну и спущусь. Пообщайтесь пока.

Аукционист с оливковыми глазами элегантно улыбнулся и поблагодарил его. Но на самом деле благодарен был Маэль. Перед вечеринкой ему жизненно необходима была хотя бы короткая передышка.

«Три часа ушло на то, чтобы продать пятьдесят часов», — с содроганием подумал он.

Зайдя в номер, Маэль скинул пиджак и повалился на кровать.

Места, пропитанные алчностью, всегда выматывали. Это не было похоже на зал суда, где царила холодная логика и официоз. На аукционе бурлили первобытные желания, и это высасывало все силы. Он лежал в забытьи, пока не вспомнил о телефоне.

— Тишина.

Манон не отвечала на звонки, которые он совершал несколько раз. То, что не пришло ни одного обычного сообщения, наводило на мысль: телефон у нее могли отобрать. Маэль отложил мобильный и прикрыл глаза. И хотя они не меняли часовых поясов, его накрыл тяжелый сон.

— М-м?

Он проснулся от холодного прикосновения к левому запястью. Маэль поморщился, пытаясь сфокусировать взгляд. Перед ним сидел второй постоялец номера.

Рядом с ним, возле телефона Маэля, стоял открытый черный футляр. Проследив за взглядом Ива, Маэль увидел часы в его руках.

— Вы их уже получили?

— Считай, что это входной билет на вечеринку.

Он потянул Маэля за рукав рубашки. Поняв, что тот собирается сделать, Маэль возразил:

— Я сам могу надеть часы.

— Спустишься и скажешь, что это я их надел. Пока признавался в любви.

Слова о любви, произнесенные ледяным, сочащимся холодом голосом, звучали абсурдно.

Маэль промолчал, и Ив плотно застегнул ремешок на его запястье. Коричневая кожа ощущалась такой же прохладной, как и руки Ива.

— А они не такие уж и тошнотворные, — заметил Ив, разглядывая часы на руке партнера.

Маэль не сразу понял, что он имеет в виду, но потом вспомнил свои слова.

«Вы же велели выбрать что-то тошнотворно дорогое».

«Не такие уж»? Да эти часы стоят больше, чем его дом в Ницце, за который он всё еще выплачивает кредит.

Впрочем, претензию Ива можно было понять. По меркам этого аукциона цена лота была лишь чуть выше средней. Там были экземпляры, воссоздающие модели пятидесятилетней давности, или часы с бриллиантовой крошкой поверх 34-каратного аквамарина.

— Вы же видели другие лоты, — сказал Маэль, словно оправдываясь. — Там были просто драгоценные камни, в которые воткнули стрелки. Для пары, которая знакома всего пару месяцев и уже поженилась, такого подарка более чем достаточно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Ив, даже не дослушав объяснение, встал и взял телефон. Он кивнул Маэлю, призывая его подняться. Похоже, пора было идти на афтерпати хвастаться этими часами, ставшими «финалом слепой любви».

Когда Маэль уже собирался снова надеть пиджак, телефон Ива зазвонил. Ив взглянул на экран и протянул его Маэлю, преграждая путь.

— Ответь.

Маэль непонимающе уставился на него. Ив добавил:

— Видимо, им понравилось, как ты тратишь деньги. Сказали, что один звонок позволить можно.

— Что? Кто…

— Просто знай, что это чертовски дорогой звонок.

В ту же секунду из динамика телефона Ива раздался знакомый голос:

— Оппа?

Глава 48

— Манон? Это правда ты, Манон?

— Да, это я.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

— Самочувствие? Со мной всё в порядке. Врач сказал, что это из-за сильного стресса и мне нужен покой… Думаю, я скоро поправлюсь. Хотя пока приходится всё время лежать в постели. Подожди секунду, оппа.

Манон не звучала расстроенной или напуганной. В её голосе не было слабости или страдания. Это был обычный, привычный голос его сестры. Только тогда Маэль наконец почувствовал облегчение.

— Софи, свет слишком яркий. Не могли бы вы задернуть шторы? — Маэль снова сел на кровать, слушая, как Манон обращается к кому-то на другом конце провода. Было ли это сделано намеренно или нет, но он понял: за разговором следят. Маэль напрягся, тщательно подбирая слова.

— Ты… должно быть, расстроилась, что свадебное путешествие пришлось отложить.

— Есть немного, но сейчас самое главное — это ребенок. И моё здоровье. Ничего не поделаешь.

— Тут ты права.

Маэль покрепче перехватил телефон. Он должен был вести себя как брат, который ничего не знает о реальном положении дел. В такой ситуации он был обязан спросить об этом, иначе его молчание выглядело бы странным. Словно пережевывая битое стекло, Маэль выдавил из себя нежеланный вопрос:

— Как там Филипп?

— А, Филипп? Он тоже сейчас неважно себя чувствует. Видимо, свадьба стала огромным стрессом для нас обоих.

Ответ прозвучал слишком гладко, будто был заучен заранее.

— Кто же знал, что торжество так на нас повлияет? Если бы я только предвидела это… лучше бы мы вообще ничего не устраивали, честное слово.

В её последних словах прозвучало искреннее раскаяние. Маэль на мгновение лишился дара речи, лишь беззвучно открывая рот, когда Манон вдруг повысила голос:

— Кстати, а ты? Тебе ведь тоже есть что мне сказать.

Верно. Был еще один повод, о котором сейчас было бы естественно поговорить.

Маэль мельком взглянул на Ива. Тот сидел в кресле, подперев подбородок рукой, и не сводил с него глаз. Поскольку этой темы было не избежать, Маэль лишь неловко переспросил:

— Ты уже слышала?

— Слышала, конечно. Софи — это мой секретарь, она фильтрует мои звонки и сообщения, чтобы меня не беспокоили всяким бредом, но об этом гудят все. То, что я слышала… это ведь правда?

— Ну… э-э, да. Так вышло. Я тоже женился. На Иве.

На том конце воцарилась тишина. Это было ожидаемо — Маэль никогда не давал даже малейшего повода заподозрить нечто подобное.

Какова бы ни была ситуация, Манон не стоило знать об истинной причине этого брака.

«В конце концов, это контракт между мной и Ивом».

Он не хотел подбрасывать сестре лишний повод для головной боли, когда у неё и так хватало проблем с Филиппом. Поэтому Маэль постарался придать голосу шутливый тон:

— Ты так сильно удивлена, что даже не поздравишь меня?

— Ах, прости! Просто услышать это от тебя лично — совсем другое дело, я просто рот раскрыла от изумления. Поздравляю! Правда, от всей души! Но ты ведь даже не заикался, что встречаешься с ним…

— Мы были вместе недолго. Всё закрутилось сразу после того, как я порвал с Шарлем, поэтому я осторожничал. Но ты ведь видела нас тогда. Вместе.

Маэль намеренно упомянул «тот раз» расплывчато, не зная, чьи уши могут подслушивать этот разговор.

— В тот раз? А-а, когда он сказал, что станет членом семьи… Так вот что он имел в виду!

В день, когда Манон призналась, что толкнула Филиппа, Ив, находившийся в комнате, сказал, что поможет ей, так как они «станут семьей». Тогда Ив имел в виду свое признание законным сыном князя. Однако Маэль не стал исправлять её заблуждение. Вместо этого он смущенно пробормотал:

— Я, э-э… до того момента и сам не знал, что он предложит мне пожениться.

— Наверное, он уже тогда всё спланировал. Это было своего рода предупреждение о предложении. Вот почему ты так злился, когда я советовала тебе вернуться к Шарлю. У тебя уже кто-то был.

И это тоже было неправдой. Маэль не знал, что ответить, и просто слушал, когда Манон, слегка понизив голос, спросила снова:

— Слушай, а это случайно не из-за меня?

— В смысле… свадьба?

— Ну, я имею в виду… не решил ли ты внезапно жениться из-за того, что я наговорила тебе в день свадьбы, и из-за всей этой ситуации? Просто такая импульсивность на тебя не похожа. Ты же всегда такой рассудительный.

Видимо, из-за присутствия посторонних Манон говорила обиняками. Но в её голосе сквозило явное сомнение и тревога — и это было оправданно. Его сестра была слишком проницательной.

Честно говоря, её догадка была абсолютно верной. Но Маэль покачал головой, чего она не могла видеть. Он немного помедлил и, намеренно опустив взгляд в пол, произнес слова, которые полагалось говорить в такой ситуации:

— Я женился, потому что мне очень нравится Ив.

Его щеки вспыхнули от стыда за эту ложь. Он вспомнил свое недавнее заявление, когда выходил из машины Ива: «Неважно, какова цель, благая или дурная, я ненавижу ложь и притворство».

И вот теперь человек, который это слышал, слушал его фальшивое признание в любви.

«Наверное, ему очень смешно».

Маэль чувствовал на себе его взгляд. Наверняка он издевательски ухмыляется своим бесстрастным взором. Маэль прикусил губу и с трудом продолжил:

— Хотя доля импульсивности была. Неизвестно, когда отменят закон. Мне просто захотелось поступить немного по-своему.

— Оппа, и ты знаешь слово «импульсивность»? Удивительно. Мы ведь тогда толком не поговорили. Кроме того, что он очень яркий мужчина, мне он показался добрым и великодушным.

«Добрый и великодушный».

Если бы нужно было расставить все эпитеты мира в порядке соответствия Иву Валуа, эти слова оказались бы в самом конце списка. Пока Маэль мысленно цокал языком, Манон спросила снова:

— А какой он? Расскажи.

— Какой он?.. Ну…

Он не мог ответить сразу.

Ив Валуа. Высокомерный, своенравный, человек, умеющий заставить другого чувствовать себя ничтожеством. Человек, который относится к Маэлю как к шахматной фигуре, которую можно использовать и выбросить. Который бросает его в опере, навязывает обременительные и ненужные подарки, чтобы демонстративно заявить о правах на него. Человек, который, по слухам, отрезает людям руки, которому лень даже что-то объяснять. Человек, чьи поцелуи и секс — холодные и грубые.

Что из этого он должен был сказать? Тем более что, кажется, ничего другого он о нем и не знал.

Маэль поднял взгляд от ковра.

Его глаза встретились с глазами Ива, который с интересом наблюдал за ним. Под этим отрешенным взглядом его бледные губы, казалось, тронула едва заметная усмешка.

Словно он действительно ждал ответа.

Объект обсуждения сидел прямо перед ним. Маэлю не хотелось добавлять к списку вранья слова о «доброте» или «великодушии». Выбрав единственное, что было основано на фактах, он произнес, глядя в пол:

— Он подарил мне розу.

Это было единственное, что пришло на ум. Роза, которую он получил почти как подачку — «забирай, если хочешь». Ярко-красный цветок, который Маэль поставил у кровати, просто потому что выбросить его было неудобно.

— Розу? Ты про цветок?

— Да.

— Ну ты даешь! Я спросила, какой он человек, а ты говоришь — подарил розу. Смешно. Ты хочешь сказать, что он романтик? А ведь все только и судачат о том, какое огромное кольцо он тебе подарил.

— А… и это тоже.

Нужно было хвастаться подарками? Но из всего полученного только роза не вызывала у Маэля отторжения. Когда он замялся, Манон ласково сказала:

— Должно быть, это была очень красивая роза, раз она смогла тебя покорить.

Маэль лишь слабо улыбнулся, не находя слов. Тем временем на другом конце провода он услышал, как Манон снова заговорила с секретарем.

— А, Софи… Да, хорошо. Оппа, мне пора отдыхать. Не беспокойся обо мне слишком сильно и передай привет господину Валуа. И поблагодари его… за многое.

— Хорошо. Будем иногда созваниваться…

Гудки.

Связь прервалась прежде, чем он успел закончить фразу. Маэль посмотрел на черный экран, поднялся, подошел к Иву и вернул ему телефон.

— Манон просила передать привет и поблагодарить за многое. Как вы и говорили, ничего лишнего в разговоре не всплыло.

Передав аппарат, Маэль помедлил, а затем негромко произнес:

— Я искренне благодарен вам за то, что дали мне поговорить с ней.

Всего несколько часов назад князь наотрез отказал ему в этой просьбе. Маэль уже потерял надежду и смирился с тем, что связи не будет еще долго.

Дорогие часы с аукциона не вызывали у него ни капли благодарности. Но то, что благодаря им он смог услышать голос сестры, заслуживало признательности.

Ив коротко усмехнулся, убирая телефон. Затем он уставился на Маэля с пугающей пристальностью и произнес:

— Не понимаю я таких, как ты. И не люблю слова благодарности.

Вот и весь ответ на его признательность. Маэль тяжело вздохнул, а Ив криво усмехнулся:

— Лучше отблагодари меня телом. Тем более сегодня будет много зрителей.

— Что вы сказали?

— Выходи. Пора на афтерпати.

Насколько серьезно он это сказал? Маэль в замешательстве смотрел на него, но Ив лишь нетерпеливо кивнул, мол, чего застыл.

Глава 49

Честно говоря, пока Маэль шел вслед за Ивом, ему было не по себе. Он всерьез опасался, что афтерпати окажется каким-нибудь извращенным сборищем, где им придется изображать страсть на глазах у всех.

К счастью, всё обошлось.

Вечеринка, проходившая в банкетном зале пятизвездочного отеля, была скорее скучной, чем шокирующей. Зал был полон людей в смокингах и вечерних платьях, которые побрякивали бокалами и выставляли напоказ свежекупленные на аукционе часы.

Где-то в углу под вывеской «вечеринка» играл струнный квартет. Однако трудно было не заметить, что на самом деле это площадка для нетворкинга. Те, кто под маской благотворительности без зазрения совести хвастался своим богатством, сбивались в группки с довольными улыбками. Разумеется, присутствовало и несколько журналистов — чтобы запечатлеть щедрость тех, кто потратил огромные суммы на борьбу с редкими болезнями.

— Директор Валуа!

Ива по-прежнему многие желали поприветствовать. К нему подошел генеральный директор одного из люксовых брендов, чей бутик располагался на первом этаже отеля «Ривьера». Маэль, уловив момент, вежливо улыбнулся и решил сыграть на опережение:

— Ив, не беспокойтесь обо мне, общайтесь. Я пойду перекушу. Принести вам шампанского?

— Буду признателен, — мягко ответил Ив, словно придерживая его.

Маэль думал, что он откажется, ведь мимо постоянно сновали официанты с полными подносами.

«Мог бы и отказаться для приличия», — проворчал он про себя. Разумеется, это была лишь вежливая фраза, и приносить что-либо он не собирался.

Поставив себе целью оказаться как можно дальше от Ива, Маэль направился к столу с изысканными амюз-буш. Впрочем, аппетита не было, и он просто рассматривал закуски.

«Показывать секс другим людям?»

Слова Ива до сих пор крутились в голове. Он не представлял, в каком мире такое вообще возможно.

Они уже поцеловались в опере, устроили шумный спектакль с подарком часов и даже поженились. Раз Ив пошел на всё это ради Маэля, то даже если княжеская семья узнает о его существовании, им вряд ли придется беспокоиться о наследниках в ближайшее время.

«Что за безумие…»

От этих мыслей на душе становилось пусто и тоскливо. В бедре, которое, казалось, начало заживать, снова отозвалась резкая боль.

Пока он стоял перед разноцветными закусками, погруженный в свои думы, за спиной раздался звонкий голос:

— Простите, вы ведь адвокат Маэль Мун?

Обернувшись, он увидел женщину с короткими черными волосами и густыми бровями. Лицо казалось смутно знакомым. Пока он прищуривался, пытаясь вспомнить, она широко улыбнулась.

— Не знаю, помните ли вы меня. Вы вели дело о разводе моей матери. Это было давно, нас тогда направили из центра в Ницце. Я еще в университете училась и на каникулах…

Заметив его неуверенность, женщина замялась и понизила голос.

— Ах! — Маэль мгновенно вспомнил и лицо, и голос.

Память — важный инструмент адвоката, а бракоразводные процессы обычно длятся долго, так что забыть клиентов непросто. Особенно тех, чьи дела он вел в начале карьеры, когда еще был неопытен.

— Я помню вас. Айша Абкарт. Дочь госпожи Марьям Абкарт. Вы тогда писали свидетельские показания и присылали медицинские заключения. Как поживает ваша мама?

Девушка, которая была почти его ровесницей, тогда привела в офис мать, покрытую синяками, и предоставила подробный, четкий отчет, в котором яростно обличала насилие отца. При упоминании имени улыбка Айши стала еще ярче.

— Не верится, что вы вспомнили! Мама после развода много путешествует, здоровье поправилось. Она счастлива. Честно говоря, не ожидала встретить вас здесь. Вы участвуете в аукционе?

— Да, так уж вышло. А вы, госпожа Абкарт?

— Я здесь не ради торгов, у меня своего рода командировка. Секунду.

Айша достала из блестящего клатча визитку. На ней красовался крупный логотип известной французской ежедневной газеты и должность — журналист. Вспоминая её свидетельские показания, Маэль подумал, что профессия ей очень подходит, и мягко улыбнулся.

— Могу я тоже получить вашу визитку, адвокат?

— Ах, я недавно ушел из фирмы. Но номер телефона остался прежним. Надеюсь, повода не будет, но если понадобится — звоните в любое время.

— О? Но вы ведь продолжите юридическую практику?

— Простите? — Маэль растерялся от такого странного вопроса. Айша тут же извинилась:

— Простите, я случайно увидела статью о вашей свадьбе… и сделала поспешный вывод. На самом деле я готовлю спецрепортаж, и мне было бы очень приятно, если бы вы продолжили работу.

— Что за спецрепортаж?

— О женщинах среднего возраста, эмигрировавших во Францию, которые решаются здесь на развод. Как моя мама. Пару месяцев назад я слышала, что вы всё еще проводите много бесплатных консультаций, и подумала, что было бы здорово взять у вас интервью. Но потом наткнулась на новость о браке и засомневалась, не бросите ли вы практику.

Айша, заметно смутившись, затараторила, подбирая слова:

— Поздравляю со свадьбой. И по поводу дела вашей сестры тоже… Наша встреча здесь — чистая случайность. Я подошла, потому что была рада вас видеть, но побоялась, что поздравления в лоб прозвучат неуместно. Учитывая мою профессию, вы могли подумать, что я пытаюсь выведать личную информацию.

— Вовсе нет. Спасибо за поздравления.

От поздравлений с фальшивым браком во рту стало горько. Маэль посмотрел на качественную визитку Айши и сказал:

— Я согласен на интервью для спецрепортажа. Если моя кандидатура вам подходит. Сейчас у меня много свободного времени.

— Правда? Спасибо большое! Мы, разумеется, оплатим интервью. Вы сейчас в Монако? Я могу приехать туда или прислать вопросы письменно — как вам будет удобно.

Айша просияла и начала рассказывать о концепции материала. Маэль слушал её и давал советы.

В этот момент…

— Нет, количество таких разводов в последнее время действительно растет. Гораздо больше людей, чем кажется… Ах!

Кто-то больно схватил Маэля за плечо.

— Маэль? Маэль, это же ты?

Только один человек мог так бесцеремонно хватать другого — Шарль.

— Мне нужно кое-что тебе сказать. Это важно.

Не успел Маэль даже возмутиться, как Шарль затараторил. Он не выглядел взвинченным, но в его голубых глазах застыл странный блеск. Маэль сбросил его руку:

— Я вообще-то разговариваю.

— А это важнее. Речь о твоем чертовом супруге.

Об Иве.

Если бы речь шла о чем-то другом, Маэль бы не стал слушать. Но он слишком часто ловил себя на мысли, что совершенно ничего не знает об Иве Валуа.

Заметив его колебания, Айша с журналистским чутьем деликатно отступила:

— Я свяжусь с вами позже. Была очень рада встрече, адвокат.

Попрощавшись с ней, Маэль обернулся. Шарль перехватил у проходившего мимо официанта два бокала шампанского и протянул один Маэлю. Тот не взял.

— Говори по делу.

— Возьми. Возьмешь — тогда скажу.

Маэлю не хотелось вступать в долгие препирательства. Если цена того, чтобы Шарль высказался и исчез — взять бокал, он мог это сделать. Он неохотно протянул руку.

— Погоди, Маэль, ты…

Шарль заставил его взять шампанское, но вдруг его лицо исказилось. Он бросил свой бокал и схватил Маэля за левое запястье. Шампанское выплеснулось, намочив туфли Шарля, но он даже не заметил.

— Это у тебя на руке…

Маэль на секунду подумал, что дело в обручальном кольце. Но Шарль не сводил глаз с другого.

— Эти часы… Маэль, это ты их купил?

— Не я, — рефлекторно ответил Маэль, вырывая руку. Эти безумно дорогие часы действительно купил не он.

— Ну еще бы, откуда у тебя… ах, черт, подожди. Значит, это…

Пожалуй, лучше бы он соврал, что купил их сам. Шарль начал шумно дышать носом. Что-то его задело, на висках даже вздулись вены.

— Ха! Решил порисоваться деньгами, да? Чертов парвеню, у которого за душой ничего, кроме мешков с золотом.

— Если это всё, что ты хотел сказать об Иве, я ухожу.

То, что Ив Валуа сорит деньгами, Маэль знал лучше Шарля. В этом не было ничего нового. Он уже собирался уйти, но Шарль преградил ему путь.

— Я говорю тебе: будь с ним осторожнее. Твой любовник, с которым ты был целый год, дает тебе искренний совет.

— Со своей осторожностью я разберусь сам.

Шарль не давал пройти. Чувство омерзения нарастало. Маэлю было любопытно, что тот хотел сказать, но теперь он не желал слышать от Шарля ни слова.

— Я навел справки. Есть только один человек, который реально знает этого типа. Один румын, помешанный на азартных играх. Он говорит, что видел твоего Валуа в самых злачных казино Сербии. В таких дырах, где играют отбитые психи, ставя на кон свои жизни и части тела. Подумай, Маэль! На кой черт он на тебе женился? Не для того ли, чтобы еще раз испытать свою хваленую удачу?

— Не могу сказать, что ты неправ.

В паре шагов раздался знакомый голос. Ив, мягко забрав бокал шампанского из рук Маэля, встал между ними и усмехнулся.

Глава 50

— Маэль, я ревную, когда ты развлекаешься с бывшими.

С этими словами Ив демонстративно осушил принесенный бокал шампанского до дна.

Ситуация сложилась на редкость причудливая: бывший любовник и нынешний супруг.

Маэль, не питавший симпатии ни к одному из них, в этот момент желал лишь одного — чтобы земля под ногами разверзлась и он остался в полном одиночестве.

Однако мир не спешил идти ему навстречу.

Ив придвинулся к Маэлю почти вплотную, так что ткань их костюмов соприкоснулась. Шарль сверкнул глазами, яростно уставившись на него. Ив, не обращая внимания на этот взгляд, поставил пустой бокал на стол, засунул руки в карманы брюк и смерил Шарля ледяным взглядом сверху вниз.

— К слову, моя удача в азартных играх неплоха и без помощи Маэля, — произнес Ив с тенью усмешки. — Пока я вращался в тех самых «злачных местах», на кон ставилось всё — от глазных яблок до мужского достоинства, но, как видишь, всё до сих пор при мне.

— Что?

— Не веришь — спроси у Маэля.

Лицо Шарля, только что выдавившего из себя едкое замечание, застыло. Маэль тоже невольно затаил дыхание.

За спокойным признанием последовали вульгарные и шокирующие подробности, но Ив даже не подумал остановиться.

— Или хочешь проверить прямо сейчас, поставив что-нибудь на кон? Без помощи Маэля. Как насчет подбрасывания монетки?

Не дожидаясь ответа, Ив подозвал проходившего мимо официанта. Он сунул ему пятьдесят евро чаевых и попросил монету, отчего официант расплылся в улыбке. Получив монету в 1 франк, Ив протянул её Шарлю.

— Бросай. Ставим на твой язык, идет?

— Что… что поставить? Псих гребаный.

На это ругательство Ив лишь едва заметно приподнял бровь. Шарль перевел взгляд с монеты на Ива. Его зрачки дрожали от отвращения и страха, пока наконец не остановились на Маэле.

— Он не в себе, Маэль… Ты… Как ты вообще решился жить с таким типом? Какими бы сладкими ни были его деньги, ты тоже явно не в своем уме.

Голос Шарля становился всё громче. Почувствовав на себе любопытные взгляды окружающих, он перешел на свистящий шепот, чеканя каждое слово:

— Всё это, что на тебе надето… эти часы, кольцо, а? Если бы ты покрутил хвостом передо мной, я бы купил тебе сотню таких. И ты продался за эту дешевку… А-а-а!

Бредовая тирада Шарля, произнесенная с безумным блеском в глазах, оборвалась на коротком вскрике. Раздался глухой звук удара, и его тело пошатнулось.

— Твою мать, кто это…

Прежде чем он успел закончить, вперед вышел рыжеволосый мужчина.

— В чем дело, Шарль? Это я. Есть претензии?

— Ой, Ваше Высочество наследный принц… Простите, я просто не ожидал…

— Раз уж вы тут устроили сцену, могли бы и меня позвать. Черт, я чуть самое интересное не пропустил.

Широко улыбаясь, Феликс вклинился между ними. Его бирюзовые глаза пристально изучали участников конфликта, в котором никто не улыбался.

— Решили подраться? Отец в последнее время не в духе… Хотя нет, возможно, ему бы это даже понравилось! Мы сейчас активно пиарим историю Маэля и Ива.

Феликс радостно хлопнул в ладоши. Шарль, словно найдя наконец защитника, расправил плечи:

— Ваше Высочество, вы слышали, что этот чертов Валуа мне только что наплел?

— Ив? И что же он сказал?

Глаза Феликса азартно блеснули, когда он повернулся к Шарлю, который судорожно сжимал лацканы своего пиджака.

Однако в следующий миг Феликс, заметив что-то, с брезгливым видом стряхнул руку Шарля со своей одежды.

— Ладно, я потом сам у него спрошу. А ты пойди принеси выпить. Вечно на таких приемах одно шампанское. Сходи туда и принеси что-нибудь покрепче. Чтоб по цвету было похоже. Ром, например.

— Я… мне пойти?

— А кому еще?

Лицо Шарля на мгновение окаменело от обиды, но тут же приняло подобострастное выражение. Как только он исчез, Феликс потер лоб и пробормотал:

— Вы видели, какие часы у этого придурка на руке? Видимо, купил сегодня для понта, но какие-то копеечные. Мог бы и потратиться посильнее. Когда развлекается — сорит деньгами, а в решающий момент жадничает. Никакой пользы от него. Как там их… ну, эти больные, которым фонд помогает. Весь имидж нашей дружбы портит.

Феликс картинно расстроился, хотя их «дружба» явно не стоила и ломаного гроша. Затем он лукаво посмотрел на Ива.

— Впрочем, глубина дружбы не всегда зависит от того, как долго вы знакомы.

«Вряд ли это можно назвать дружбой», — подумал Маэль, мысленно цокнув языком на наивное замечание Феликса. Ив, судя по всему, придерживался того же мнения — он лишь криво усмехнулся.

Не обращая внимания на воцарившееся молчание, Феликс снова хлопнул в ладоши.

— Точно! Я же не за этим пришел. Ив, то, что ты сегодня подарил отцу… у тебя больше не осталось? То самое шампанское Louis Roederer двухсотлетней выдержки, которое подняли с затонувшего корабля.

Маэль слышал об этом впервые. Ответ Ива был краток:

— Больше нет.

— Эх, кто же знал, что оно окажется именно у тебя. Когда его выставили на аукцион несколько лет назад, отец с ума сходил, пытался через подставных лиц его достать. И как оно у тебя только оказалось?

— Кто знает. Наверное, у нас похожие вкусы.

Феликс недовольно выпятил губу и проворчал:

— И ведь не поделился, выпил, небось, в одиночку в номере? Отец уже старый, он вкус-то толком не разберет.

— Тем лучше. Раз его достали со дна океана, оно должно быть солоноватым.

— Ну и ну, ты действительно странный человек. Эй, Маэль! А ты чего просишь отца о таких вещах?

Внезапный выпад в его сторону заставил Маэля вздрогнуть.

— Простите? О чем вы…

— Не прикидывайся. Ну, чтобы он разрешил тебе позвонить этой твоей Манон. Зачем ради такого жертвовать такие вещи? Лучше бы мне отдал. Если бы я получил ту бутылку, я бы невестку прямо сейчас в Женеву притащил. В следующий раз, если будет что-то ценное, говори сначала мне, а не отцу. Понял?

— Ах… Да, обязательно так и сделаю.

«Пожертвовал что-то ради звонка Манон?»

Маэль едва смог ответить на это наставление, не до конца осознавая услышанное. Точнее, он не понимал, почему Иву пришлось зайти так далеко ради одного звонка.

«Зачем?»

Маэль посмотрел на Ива, взглядом требуя объяснений. Но Ив даже не повернулся в его сторону. В любом случае, сейчас им обоим приходилось терпеть нытье Феликса.

Наследный принц еще долго сокрушался, что вина больше нет, жаловался на скуку в командировке и на то, что ему неловко вызывать к себе «эскорт». Под конец он невзначай предложил:

— Вы ведь в люксе «Леман»? Я вас позже позову, заходите ко мне. Я позвал пару друзей, перекинемся в картишки. Вы же оба придете?

— Я неважно себя чувствую, — поспешно отказался Маэль.

Он не собирался становиться «диковинкой» для друзей принца, которые наверняка будут обсуждать его «удачу» и роль «талисмана». На этот вежливый отказ Феликс недовольно нахмурился:

— Маэль, ты обязан быть. Ты же гордость нашего Монако. Ну а ты, Ив? Ты-то придешь?

— Не слишком ли это жестокое требование к паре, которая даже в свадебное путешествие не попала? — отрезал Ив.

Феликс хохотнул и изобразил рвотный позыв.

— Фу-у. Тошно слушать. Хочется уши помыть. Короче, один из вас точно должен быть. Это приказ. Саммит ООН — это ерунда, вот наши посиделки — это настоящий саммит. Поняли?

Оставив это «напутствие», Феликс удалился. Он перехватил бокал у подошедшего Шарля и увел его за собой.

В итоге у стола с закусками они остались вдвоем. Шум голосов и звуки струнных инструментов заполнили пространство вокруг, но между ними повисла странная тишина.

«И никто к нему не подходит. А ведь только что все так и жаждали внимания директора Валуа».

Маэль подозвал официанта и взял бокал шампанского. Сделав глоток, он наконец задал вопрос, который больше не мог откладывать:

— Я думал, разрешение на звонок Манон было получено благодаря покупке часов. Я не знал, что вы отдали еще и какое-то редкое вино.

— Рано или поздно его всё равно пришлось бы использовать, — буднично ответил Ив. Казалось, для него это действительно не имело большого значения.

«Наверное, это просто часть его стратегии. Нам ведь нужно изображать любящую и заботливую пару».

Маэль понимал, что подарок князю ради звонка — это выверенный ход Ива для создания нужного имиджа.

Но всё же… Маэль крепче сжал ножку бокала и с трудом произнес:

— Спасибо.

— Эти слова…

— Я знаю, что вы не любите их слышать.

Ив коротко усмехнулся на его поспешную ремарку.

Глава 51

Вечеринка затянулась до поздней ночи, но Маэль не желал оставаться там ни минутой дольше.

Это было не то место, где он мог бы примерить на себя роль разбитного адвоката, вворачивая между делом фразы вроде: «Если возникнут вопросы по разводу или наследству — обращайтесь». К тому же, игнорирование пристальных взглядов бывшего любовника, который не решался подойти, но продолжал сверлить его глазами, отнимало слишком много сил.

— Вы выбрали отличные часы. Они вам очень идут.

— Я давно на них зарился. Если когда-нибудь решите продать — дайте знать.

Проходящие мимо люди бросали подобные фразы. В ответ Маэль лишь слегка приподнимал уголки губ и повторял одно и то же:

— Это подарок супруга. Собираюсь носить их очень бережно.

При этом Маэль переводил взгляд на стоящего рядом Ива. Ив в ответ одаривал его безупречной, гладкой улыбкой.

После этого собеседники либо принимали неловкий вид, либо принимались хвалить вкус Ива, пытаясь поддержать разговор. Это мероприятие выжимало из Маэля все соки.

— Не совсем уместно обсуждать это здесь, но что касается филиала отеля «Ривьера» в Арголиде… там как раз обновляют ресторан…

Гости снова начали втягивать Ива в серьезные разговоры о бизнесе. Поскольку ночь уже вступила в свои права, Маэль прошептал ему:

— Я поднимусь к себе первым.

— Как только закончу этот разговор, я тоже поднимусь, — мягко ответил Ив, словно супруг, без памяти влюбленный в свою вторую половинку.

Маэль медленно растянул губы в улыбке, отвечая на эту притворную нежность. Он не мог сказать то, что действительно было на уме, но знал, какие слова уместны в данной ситуации, и произнести их было несложно.

— Буду ждать.

•••

В люксе под названием «Леман», из окон которого открывался вид на Женевское озеро, было две спальни. Панорама за окном действительно завораживала. Отель был переоборудован из старинного замка, поэтому интерьер не отличался современностью, сохраняя дух старины.

Маэль нашел бутылку воды и сел на диван в гостиной. Он включил новости, надеясь — хоть шанс и был ничтожно мал, — что промелькнет какая-нибудь информация о Филиппе.

Войны в далеких странах, фондовые рынки и выборы, футбол и погода. Убедившись, что ничего нового не произошло, он внезапно почувствовал навалившуюся усталость.

«Я же только недавно спал».

Вероятно, это была реакция на стресс. Его нынешняя жизнь не приносила радости, и он, словно человек, пытающийся просто «проспать» это время, чувствовал, как тяжелеют веки. Маэль медленно закрыл и снова открыл глаза.

Он не знал, сколько времени прошло в таком полузабытьи.

Щелк.

Послышался звук открывающейся двери, и в комнату вошел Ив.

— Ах.

Маэль взглянул на часы на запястье. С того момента, как он поднялся, прошло около получаса.

— Вы вернулись быстрее, чем я думал.

Ив на мгновение замер, глядя на Маэля, словно не ожидал, что тот заговорит первым, а затем кивнул. Маэля накрыло волной неловкости. Ив прошел мимо него к мини-бару рядом с телевизором.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил Ив, обернувшись.

За его спиной в мини-баре ровными рядами стояли миниатюрные бутылочки: вино, пиво, шампанское, виски и текила.

Маэль качнул головой. Ив открутил крышку маленькой бутылки водки объемом в ладонь и выпил ее. Не меняясь в лице, он осушил ее одним махом, после чего ослабил узел галстука, запустив под него пальцы. Всем своим видом он выражал крайнее отвращение к прошедшему вечеру. Маэль молча наблюдал за ним.

— Вы действительно… ставили на кон свое тело?

Вопрос был импульсивным.

Шарль говорил, что кто-то видел Ива в подобных местах. Ив не отрицал этого, более того — говорил, что ставил на кон всё, вплоть до собственных глаз. Маэль уже сбился со счета, сколько раз слышал слухи о том, что баснословное богатство Ива началось с выигранного в казино дела.

Ив слегка наклонил голову, зажав пустую бутылочку между пальцами. Маэль спросил снова:

— Если вы ставили на кон тело, значит ли это, что противник ставил то же самое?

— В то время у меня ничего не было, кроме собственного тела, поэтому я и ставил его.

Ив негромко усмехнулся и отвернулся. Под черным жилетом отчетливо проступили лопатки. Видимо, выбирая, что бы еще выпить, он продолжил, стоя к Маэлю спиной:

— Я не играл с такими же, как я. На кой черт мне чужие глаза, если это не фишки и не деньги? В формалине их хранить?

— Тогда рука господина Миколы…

Маэль нечаянно озвучил мысль, которая не давала ему покоя. Только задав вопрос, он осознал, что ответа может и не последовать.

— А-а, это.

Сам Ив даже не замялся, но договорить ему не дали.

Динь-дон. Динь-дон. Динь-дон. Динь-дон.

Дверной звонок затрезвонил часто и раздраженно. Это не мог быть персонал отеля. В заведении такого уровня даже в экстренных ситуациях не стали бы так бесцеремонно вызывать постояльцев.

— Кто это?.. — пробормотал Маэль, поднимаясь с места.

Однако Ив, так и не выбрав напиток, обернулся и поднял указательный палец. Он приложил его к своим губам, призывая к тишине.

Маэль недоуменно нахмурился.

— Почему вы?..

Его вопрос предназначался Иву, но ответ пришел из-за двери.

— Эй, Маэль, это я.

Снова Шарль.

Маэль думал, что тот уже убрался восвояси. Ив цокнул языком, а Маэль от зашкаливающего абсурда ситуации невольно рассмеялся. Шарль, словно вспыхнув от этого смеха, повысил голос:

— Я видел, как ты заходил. Сказали, ты в этом номере. Черт, решил-таки раздвинуть ноги перед выскочкой-богачом? Я знаю, что ты там, выходи живее, пошли.

Похоже, в коридоре никого не было. Будь там люди, Шарль не посмел бы нести подобную чушь.

Маэль потянулся к отельному телефону. Стоило просто позвонить на ресепшен и сказать, что за дверью ошивается какой-то псих — и дело с концом. Но следующая фраза Шарля заставила его руку замереть.

— Его Высочество наследный принц приказал привести тебя. Он сказал, что ты будешь поинтереснее твоего партнера, спонсора или кто он там тебе, кто тебя трахает. Наследный принц приказал, понял?!

Ах, то самое предупреждение Феликса. Глупая азартная игра, прикрытая «Генеральной Ассамблеей ООН» или чем-то в этом роде.

Маэлю совершенно не хотелось подчиняться никаким «приказам». Тот факт, что Феликс подослал именно Шарля к его дверям, сочился чистым злорадством.

Но…

«Другого выхода нет».

Сыграет партию-другую, и его отпустят. В казино или в любых других играх Феликс всегда хвастался Маэлем одинаково.

Как только Маэль выигрывал, хвастовство теряло свою новизну. Феликс говорил, что побеждать благодаря «талисману» скучно, и отмахивался от него, как ребенок, которому надоела игрушка.

Предсказуемая, осточертевшая рутина. Маэль встал.

— Когда будете ложиться, занимайте внутреннюю спальню.

Он не хотел будить Ива шумом двери. С этими словами Маэль взял свой аккуратно повешенный пиджак. В люксе путь от дивана до двери казался бесконечным.

— Не строй из себя недотрогу, это не привлекает. Такая шлюха, как ты, мне уже давно надоела.

Из-за двери доносились подобные выкрики. Шарль еще несколько раз нажал на звонок и пнул дверь.

Ему предстояло ехать в лифте с этим существом и встречаться с дружками-игроками наследного принца.

— Ха… — непроизвольный вздох сорвался с губ.

Маэль, волоча ноги, подошел к двери. Шарль, почуяв движение за толстой дверью, снова с грохотом ударил по ней ногой.

— Хватит возиться, открывай! А не то я сам войду и тебя…

— Перестань бить в дверь… — сказал Маэль, поворачивая ручку.

Однако дверь открылась лишь наполовину и застряла. Он забыл откинуть дверную цепочку.

Бам.

И тут же дверь захлопнулась обратно, хотя он ее не тянул. Поверх его ладони, сжимавшей ручку, легла чья-то холодная рука. Маэль резко обернулся.

Ив.

Он подошел совершенно бесшумно и теперь стоял вплотную за его спиной.

— Ты что, издеваешься надо мной? Играешь со мной?! — Снова грохот. Шарль ударил в дверь.

Вибрация передалась ручке, которую сжимал Маэль, но проблема была не в этом. Ив, стоявший за спиной, окинул его пристальным взглядом. По спине пробежал холодок.

— У нас есть отличный свидетель, — заговорил он. Его губы, всё еще хранившие привкус водки, разомкнулись. — И есть отличный повод пропустить это идиотское сборище.

— Что… вы имеете в виду?

— Я ведь говорил твоему бывшему еще тогда.

Понизив голос, Ив придвинулся еще ближе, словно тень, загоняющая добычу в угол. В голове у Маэля стало пусто.

«Вместо того чтобы калечить себя об дверь, лучше приезжай и скажи всё в лицо. Хотя сам понимаешь, у нас медовый месяц, так что можешь увидеть то, что тебе не понравится».

Да, именно так Ив ответил по телефону беснующемуся Шарлю. В то короткое мгновение, пока Маэль вспоминал это, Ив склонился к самому его лицу. Маэль судорожно вдохнул.

— Такие ублюдки признают что-то, только когда увидят это собственными глазами.

Признают что?

Между ними и посторонним человеком была лишь дверь и расстояние в один шаг. Более того, замок был открыт, и если Шарль дернет дверь, он увидит их через щель, которую оставляла цепочка.

Ив, прекрасно это понимая, убрал руку, накрывавшую ладонь Маэля. Вместо этого он одним указательным пальцем поддел подбородок Маэля, заставляя его смотреть прямо перед собой. Прямо на Ива.

Это была его стратегия. Маэль стиснул зубы и прошептал:

— Вы серьезно хотите это сделать?

— Это то, что должно быть сделано, — в его глазах, подернутых дымкой, не было и капли страсти. — Мне плевать, даже если он ворвется и увидит.

От этих немыслимых слов у Маэля свело челюсти. Ив какое-то время изучал его лицо, после чего добавил:

— Если тебе это претит — постарайся. Сделай так, чтобы это выглядело убедительно.

Вот какова была цена, которую Ив забирал у Маэля.

Мужчина убрал палец от подбородка и медленно провел им по губам Маэля. Каждое его движение было пропитано леденящим спокойствием.

Глава 52

Бам, бам, бам.

— Ты что, совсем меня игнорируешь? Думаешь, я просто так уйду? Пока я тебя отсюда не заберу, я ни на шаг не сдвинусь, слышишь?!

Маэль спиной чувствовал вибрацию двери. Но безумные вопли Шарля у него под боком были не главной проблемой. Куда сильнее нервы Маэля царапало низкое, тихое «постарайся», брошенное Ивом ему прямо в ухо.

Было бы несложно разозлиться и просто уйти. Но...

«Разве у меня есть право на отказ?»

Действительно, всё, что ему оставалось — это «стараться».

Ив с силой надавил на его нижнюю губу. В приоткрытый рот скользнули его средний и указательный пальцы. Холодные подушечки издевательски прижали язык. Маэль посмотрел на него, и Ив произнес глухим, словно из тени, голосом:

— Нужно увлажнить. Ты сам говорил, что нельзя просто впихивать.

Эти слова, брошенные прямо в лицо, звучали не как приказ, а как испытание. Проверка того, на что действительно способен Маэль Мун-Матьё в своем «старании».

Маэлю хотелось откусить эти длинные пальцы, засунутые ему в рот. Сглатывая этот порыв, он впился в Ива яростным взглядом. Тот лишь лениво изогнул уголки губ.

— Или просто войти?

Пальцы проникли глубже, надавливая на нежную слизистую у самого горла. Вместе с подступившим рвотным рефлексом рот наполнился слюной.

Чавк, чавк.

Ив небрежно двигал пальцами, не отрывая взгляда от Маэля. Губы намокли, слюна потекла по подбородку. Уголки глаз покраснели. Трудно было понять, была ли эта лихорадка следствием гнева или унижения, но из-за крайнего возбуждения сердце болезненно колотилось. И чем сильнее искажалось лицо Маэля, тем больше силы Ив вкладывал в движения пальцев.

«Ублюдок».

Стоило Маэлю сверкнуть глазами, как Ив приподнял бровь. В его светло-серых глазах промелькнул мимолетный интерес, который Маэль воспринял как насмешку. Не желая поддаваться, он изо всех сил старался убить в себе любые чувства.

— Ты шутишь? Эй! Какого черта ты открыл дверь и замер?! Черт. Феликс этот... нет, Его Высочество наследный принц велел тебе явиться! Хочешь проверить, у кого терпение кончится первым?!

Голос за дверью так и сочился ядом. На этом этаже были только люксы, и люди, снявшие их в это время года, скорее всего, всё еще веселились на вечеринке. Видимо, чувствуя, что свидетелей мало, Шарль распалялся всё сильнее, и его ругательства впивались в уши.

Хотя для Маэля это был лишь фоновый шум. Другой рукой Ив расстегнул пряжку на его брюках. В тот момент, когда ткань скользнула по коже, заставив Маэля содрогнуться, пальцы Ива покинули его рот.

— Х-а-а... кха...

Хотя всё это длилось недолго, и он всего лишь сосал два пальца, Маэлю не хватало воздуха. Грудь, полная жара, тяжело вздымалась. Ив, ни на секунду не изменившись в лице, спросил, опустив взгляд:

— Выбирай. Будем делать так или повернешься?

Маэль, не колеблясь ни секунды, повернулся к двери спиной. Ив тут же прижался к нему всем телом, придавливая.

Бам.

Этот звук раздался уже не снаружи, а изнутри. От тяжелого веса его грудь и живот с глухим стуком впечатались в дверное полотно.

— Что за... черт, что там такое?!

Кажется, Шарль что-то кричал, но Маэль почти не слышал. Оставшись без нижней одежды, он прижался щекой к двери и лишь до боли закусил губу. Ив развел его ягодицы и медленно ввел измазанные слюной пальцы внутрь.

— Х-а... м-м-м...

Тело натянулось, как струна. Кольцо мышц, разом принявшее два пальца, было тугим. Длинные пальцы Ива с силой надавили на чувствительную точку совсем неглубоко. По бедрам прошла слабая дрожь, словно от разряда тока, и силы начали покидать тело.

— А... а-а, ох...

Напуганный звуком, который невольно вырвался у него, Маэль поспешно прикусил губу.

Тяжелое тело Ива навалилось сзади, придавливая его к двери. Несмотря на то, что они провели вечер в душном банкетном зале среди паров алкоголя и смеси парфюмов, от Ива не исходило ни одного неприятного запаха. Только тонкий, едва уловимый аромат свежих роз.

Он протянул руку, полностью обхватил челюсть Маэля и с силой сжал. Сомкнутые губы невольно разомкнулись. Прямо в ухо полился ленивый голос:

— Ты должен дать ему послушать.

Кому «ему»? Объект был не назван. Но смысл был предельно ясен. Ив низко усмехнулся, еще раз прощупал точку удовольствия Маэля и с силой надавил на неё.

— Х-а... а-а... ах!

Звук сорвался с губ, потому что он не смог его удержать. Ему почти удалось проглотить стон, но не до конца. Наверное, тот услышал.

— Что... эй, ты что там творишь?.. Что это за звуки? Маэль, открой дверь! Если мы опоздаем, проблемы будут не только у меня!

— Какая страстная аудитория. Нам тоже стоит поднажать.

Снаружи доносилось беснование, а за спиной раздавался холодный, лишенный эмоций голос. Маэль с трудом повернул голову, чтобы взглянуть назад. Их взгляды встретились мгновенно, будто Ив уже давно смотрел на него. Сквозь этот непроницаемый взор он произнес:

— Видимо, мне придется постараться за двоих.

Ив вынул пальцы. Послышался звук расстегиваемой пряжки, а затем — тихий шорох мокрых пальцев, обхвативших его собственное естество. В этом хаосе звуки казались необъяснимо отчетливыми.

— Вх-а...

Вскоре Маэль почувствовал, как между ягодиц уперлась плотная головка. Тело не было подготовлено, их связывал лишь контракт, а за дверью бесновался бывший любовник.

Но казалось, Иву на всё это было плевать.

Маэль сильнее прижался к двери, пытаясь ускользнуть. Его взгляд, обращенный назад, при всем желании нельзя было назвать ласковым, но Ива это ничуть не заботило. Он лишь сильнее наклонился, запирая Маэля в пространстве между собой и дверью, и начал грубо втискиваться внутрь.

— Х-а-а... м-м-м... ох...

Из-за позы это было мучительно. Прежде всего, его тело, не открывшееся до конца, не желало принимать гостя. Внутри, где было лишь немного влаги, всё горело и саднило от одного только присутствия чужого тела.

Это было шокирующее проникновение, в которое трудно было поверить, даже учитывая их прошлый опыт. Всё тело задрожало, дыхание перехватило. Однако Маэль вкладывал все силы в то, чтобы не издать ни звука.

— Ты... слишком узкий.

Ив выдохнул горячий воздух и снова развел его ягодицы. Ствол, сминая всё на своем пути, еще немного продвинулся внутрь. Казалось, огонь перекинулся внутрь тела. Перед глазами вспыхивали искры от обилия ощущений. Ему хотелось прикусить язык, но он не мог, поэтому снова и снова сглатывал крики.

— Х-ы-ы... а-а...

Несмотря на это, часть стонов всё же просачивалась наружу, словно обломки. Ив, смеясь с придыханием на эти тихие звуки, обхватил Маэля спереди.

— Подождите, э-это...

Несмотря на то, что он этого не хотел, член Маэля был уже наполовину возбужден. Его захлестнуло чувство презрения к самому себе. Было стыдно за тело, которое жило совершенно отдельной от разума жизнью, но долго предаваться самобичеванию он не мог. Ив медленно погладил его, погружаясь еще глубже. Вхождение еще даже не закончилось.

Бам, бам, бам.

Шарль, видимо, тоже устал орать и теперь просто пинал дверь. А может, эти звуки возникали из-за того, что тело Маэля сотрясалось. Причина была не важна. Иву хватило всего пары движений, чтобы низ живота Маэля стал твердым до боли.

Но проблема была не внизу, а в голове. Разум стал похож на шоколад, оставленный на солнце. От стимулов, сыпавшихся на него спереди и сзади без пощады, он плавился, становясь мягким и липким.

— Ох... х-а...

Дыхание, которое он с трудом выталкивал из себя, было коротким. Бросив все силы на то, чтобы молчать, Маэль перестал осознавать, что он и Ив сейчас делают.

Из-за ощущений, которые не находили выхода и лишь накапливались, кровь забурлила, поднялся жар. Маэль отчетливо чувствовал, как пылают его руки, шея, лицо и глаза. На мгновение он даже ощутил благодарность за прохладу тела Ива, прижатого к нему.

— Брось свою гордость.

— А-а... ох... а-а-ах...

Ив прошептал это ему в самое ухо. Кулаки Маэля, добела сжатые на деревянной двери, дрожали от напряжения. Слова лишь пролетели мимо, не зацепив сознания.

Ив убрал руку с его челюсти и перестал ласкать его спереди. Он обхватил Маэля за талию и слегка отстранился. В тот миг, когда невыносимое давление немного спало, он тихо произнес:

— Я ведь тоже стараюсь. Ты тоже должен что-то делать.

Маэль обернулся к мужчине, которого в этот момент хотел придушить, глядя на него покрасневшими глазами. Тот криво усмехнулся.

— Если только ты не хочешь открыть дверь и показать ему всё лично.

Он говорил это так, будто действительно был на это способен.

И затем он вошел до упора, одним резким толчком.

— А-а! А-а-ах!

Этот крик не был частью «стараний» Маэля. Напротив, это было похоже на то, как если бы он внезапно бросил все попытки сдерживаться.

Стоны, которые он так отчаянно подавлял, вырвались наружу. Пронзенный насквозь, он больше не мог терпеть. «Уж лучше так, чем показывать ему лично» — в этой мысли была доля отчаяния. Впрочем, чувства, накопленные до предела, всё равно разрушили бы любую плотину.

Шлеп. Шлеп.

Плоть ударялась о плоть. От резких движений дверь содрогалась еще сильнее, чем прежде. Но и это было не всё.

— Х-а... по... подожди... а-ах!

Ив методично и настойчиво вдалбливался в него. В голове Маэля, где что-то окончательно оборвалось, не осталось места ни мыслям, ни гордости. Ощущение, будто он тупеет, сгорая в лихорадке, охватившей его с головы до пят. Маэль, задыхаясь, выплескивал все те звуки, что копил до этого.

Ив вбивался в него, почти не выходя. Израненное, измученное, растянутое до предела тело было полностью в его власти. Мазохистское чувство, впечатываемое в самую суть, было пугающе отчетливым, но вместе с ним пришло и тошнотворное удовольствие.

— Х-а... ох... слишком... не так глубоко... а-а-а!

Стоило Маэлю закричать, как дыхание Ива тоже стало тяжелым. Он входил быстро и без пауз, но в моменты самого острого желания намеренно замедлялся на такт. Внутри всё сжималось, в голове была пустота; Маэль высунул язык, ловя воздух, и уткнулся лбом в дверь, пытаясь скрыть намокающие глаза.

«Он слышит?»

Даже когда тело содрогалось в конвульсиях, эта мысль вспыхивала в гаснущем сознании.

«Конечно, слышит».

Ведь он исправно выстанывал всё прямо в дверь.

Впрочем, эта мысль не задержалась надолго. Ив, словно каким-то чудом угадывая моменты, когда к Маэлю возвращалась ясность, каждый раз вбивался до самого конца, мгновенно обрывая остатки рассудка.

Каждый раз, когда член Ива входил и выходил, он словно сдирал внутренние стенки. В перерывах между короткими вдохами в ушах Маэля стоял гул.

— Что... эй! Эй, вы! Вы что, психи?! Что вы творите прямо перед человеком у двери?!..

Эти слова донеслись до него как сквозь вату. Из-за расплывающегося зрения всё перед глазами начало блекнуть. И в этот момент, когда сознание уже готово было ускользнуть...

Щелк.

Сквозь пелену он увидел, как дверная ручка, с которой была снята блокировка, наполовину повернулась.

Глава 53

На мгновение показалось, что дверь потянули снаружи. Тонкая, как нить, щель едва не образовалась в проеме, и Маэль в ужасе очнулся.

Нет. Только не это.

Дело было не в том, что снаружи стоял Шарль. Просто Маэль ни за что на свете не хотел, чтобы кто-либо видел его в таком непотребном виде: прижатым к двери, задыхающимся под Ивом, возбужденным и беспомощным.

Он в панике попытался схватиться за дверную ручку. Но, будучи прижатым к двери всем телом, он не мог даже вытянуть руку. Не в силах ничего предпринять, Маэль с помутившимся сознанием лишь сумел выдавить:

— Ив, дверь, подожди… ах, И… Ив!

Едва сорвавшись с губ, этот крик показался ему до ужаса бессмысленным. Ведь именно этот человек рассуждал о «зрителях». Ив был тем, кто спал и видел, как бы выставить этот собачий позор на всеобщее обозрение.

Тем временем ручка повернулась еще сильнее. Дверь перед глазами вздрогнула. Не имея возможности даже повернуть голову, Маэль зажмурился.

Тук.

Однако дверь, на которую опирался Маэль, больше не поддалась.

— Что за черт… Она же не заперта, почему не открывается? — пробормотал Шарль, а Маэль, услышав это, распахнул глаза.

Дверь была плотно закрыта, без единой щелочки. Ив протянул руку, перехватил поворачивающуюся ручку и с силой потянул ее на себя, блокируя любой вход. Тело Маэля, которое секунду назад едва не вывалилось в проем, снова прижало к Иву.

— По… подожди, Ив, ах! Нет, а-ах!

Из-за сменившегося угла пронзительный разряд тока, словно гарпун, прошил его до самых кончиков волос. Голова Маэля резко откинулась назад.

Ощущения были настолько странными, что тело казалось чужим. Ступни, касавшиеся пола, будто повисли в воздухе. «Нет, правда, не надо» — бессвязные слова сыпались из него без всякого фильтра, хотя он и сам не понимал, чему именно противится. В голове царил кошмарный хаос, с которым невозможно было совладать.

— Что именно «не надо»? — раздался хриплый голос.

Снаружи доносилась бесконечная брань, но она сливалась в неразборчивый гул. На этом фоне негромкий голос Ива звучал пугающе отчетливо.

Он медленно, нарочито медленно вывел свою плоть. Маэль лопатками чувствовал, как бешено колотится сердце Ива от близости и секса. А затем, с влажным шлепком столкнувшихся бедер и ягодиц, огромный член снова до предела вошел внутрь.

— А-ах! Ха… у-ух, хы-а…

Движения бедер Ива стали резкими. Казалось, мышцы внутри Маэля плавятся от этого напора. Перед глазами вспыхивали и лопались разноцветные пятна. Пальцы, не находя опоры, сжимались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони прямо поверх дверного полотна. Разгоряченное тело била крупная дрожь.

— Ха…

Его дыхание было слишком близко. В движения Ива влилось еще больше силы, чем прежде. Кончики пальцев ног онемели. В тот самый момент, когда Маэль почувствовал, что больше не выдержит скопившегося в каждом суставе жара, его тело выгнулось дугой.

— А-а-а!

Это был оргазм. Струи семени брызнули, пачкая подол рубашки и живот. И почти в то же мгновение Маэль почувствовал, как Ив внутри него долго и горячо изливается.

— Х-ы-ы, ах…

Казалось, он должен был обмякнуть, но член Ива всё еще оставался твердым. Медленно двигаясь внутри, он, казалось, наслаждался судорожными сокращениями стенок.

Маэль задыхался от накативших волн ощущений. То ли от возбуждения, то ли от потрясения из глаз брызнули слезы, смачивая щеки.

Судорожно ловя ртом воздух, Маэль прижался щекой к двери, пытаясь стереть влагу. Сил совсем не осталось, ноги подкашивались, и он едва держался, опираясь на дверь, так что это движение выглядело вполне естественным.

Однако стоило сознанию проясниться, как окружающий мир, до этого темный и смазанный, вспыхнул ярким светом, а невнятный шум снаружи обрел четкость.

— Безумцы… хуже скотов! Сука! Блядь! Тошно смотреть…

Среди потока разнообразных ругательств Ив глубоко выдохнул. Его горячее дыхание коснулось шеи Маэля. Он всё еще был внутри него, и это ощущение вызывало почти физическое отторжение. Маэль едва мог моргать, когда его голову силой заставили повернуться.

— Что…

Голос сорвался на стон, охрипший от криков.

Прямо перед ним — глаза Ива, а снизу их тела всё еще связаны. Всё было слишком близко. В затененных зрачках Ива Маэль мог видеть отражение собственного лица.

— Ты плачешь каждый раз, когда мы это делаем. Это возбуждает, но всё же.

От этих бесцеремонных слов к лицу Маэля мгновенно прилила кровь.

Он надеялся, что Ив не заметил слез. Или, если и заметил, то не придаст значения. В тот момент, когда он изливался под его телом, задыхаясь от страсти… Сейчас ему было куда позорнее, чем тогда.

«Он ведь знал».

Зная всё, Ив намеренно выставил напоказ то, что Маэль хотел скрыть. Настойчиво, понимая, как это неприятно. Когда Маэль смерил его гневным взглядом, Ив лишь усмехнулся.

— Имей в виду, Маэль, от этого мне хочется тебя еще больше.

Чушь собачья.

Маэль понимал: Ив называл его по имени так приторно-сладко только при свидетелях. Только когда нужно было разыграть спектакль и притвориться нежным.

«Потому что Шарль слушает».

Только ради этого он несет этот бред.

Был он бисексуалом или нет — неважно. Маэль был для него лишь удобным способом удовлетворить похоть и одновременно распустить грязные слухи о том, что у него нет ни малейшего намерения оставлять наследников в княжестве.

Бам, бам.

По крайней мере, один человек точно стал свидетелем этого акта. Шарль продолжал буянить снаружи, напоминая о своем присутствии.

Ругательства, доносившиеся из-за двери, поражали воображение: нелюдь, развратник, похотливое животное, грязный, мерзкий… Слушая эту какофонию, Ив наконец отстранился.

С влажным, непристойным звуком его плоть вышла наружу. Ощущение было слишком отчетливым, а от чувства стекающей по бедрам жидкости Маэля передернуло.

Ноги не держали, и Маэль едва находил в себе силы просто подпирать дверь. Но Ив, в отличие от него, выглядел безупречно — он лишь слегка спустил брюки, и пары секунд хватило, чтобы привести себя в порядок.

Приведя себя в надлежащий вид, мужчина направился в ванную, находившуюся неподалеку от двери.

Только когда Ив исчез из виду, смятение в душе Маэля немного улеглось. Ему хотелось замереть, перевести дух и просто «вырубить пробки» в своем сознании.

Но Ив вернулся из ванной очень быстро.

— Заходи.

Из открытой ванной доносился шум воды. Ив, даже не сняв одежды, отряхнул мокрые руки и обратился к нему. Маэль непонимающе моргнул, глядя на него.

— …Зачем?

— Не хочешь помыться?

Дело было не в этом. Он мечтал погрузиться в теплую воду. Хотелось смыть с себя не только грязь, но и мысли. Однако…

— Вместе… мыться…

«Ни за что на свете».

Такова была правда.

«Но Шарль может услышать».

В ситуации, когда кто-то посторонний мог подслушать, он не мог позволить себе высказать всё, что думает. Маэль помедлил и добавил:

— Мне неловко.

Слова с трудом просочились сквозь плотно сжатые зубы. На губах Ива заиграла пренебрежительная усмешка — улыбка человека, понимающего, что это тоже часть глупого и тошнотворного спектакля.

— Мы и впрямь не в тех отношениях, чтобы заниматься вместе такими «неловкими» вещами.

В голосе Ива послышались насмешливые нотки, словно он шутил. Он подошел ближе. Прежде чем Маэль успел что-либо сказать, его тело взмыло в воздух.

— Ив!

Подхватив Маэля под колени и спину, Ив понес его к ванне. Едва закончилось одно унижение, как накатила волна другого — чувство собственного бессилия. С ним обращались как с ребенком, который не может стоять на ногах.

С привычным отсутствием эмоций на лице он подавил сопротивление Маэля и опустил его в воду. Не бросил, но и осторожностью это назвать было трудно.

К счастью, он не захлебнулся. Но горячая вода, перехлестнувшая через край, мгновенно пропитала рубашку, галстук и даже наручные часы, купленные всего несколько часов назад.

— Что ты творишь…

— Делаю свою работу. Раз уж ты выполнил свою.

От его оценивающего взгляда Маэля бросило в дрожь даже в теплой воде.

Бросив эту фразу, Ив вышел, и вскоре послышался звук открываемой двери в номер. Маэль выключил кран. В наступившей тишине голоса снаружи зазвучали громче.

— Гость, если вы знакомы с этим человеком…

— Ах ты, сумасшедший, ненормальный ублюдок! У вас вообще совести нет? Прямо перед человеком…

За это короткое время Ив произнес лишь одну фразу:

— Слишком много шума. Показывай дорогу.

И снова звук закрывающейся двери.

Снаружи всё стихло. Должно быть, Ив отправился показаться на глаза публике в игорном зале, который устроил Феликс. Впрочем, это было неважно.

Маэль снял часы прямо в ванне. Затем он начал стягивать липнущую к коже одежду и швырять ее на пол. В какой-то момент он не выдержал и зажмурился.

Его мутило.

«Я ведь и так знал, что он за человек».

Ив — невыносимый мерзавец, а сам Маэль — лишь удобный инструмент, который тот выбрал.

Но почему? Маэль не понимал. Он не мог осознать, почему в нем закипает такая ярость по отношению к ситуации и человеку, от которого он никогда ничего не ждал.

«Но ведь ситуация обязывала…»

Он попытался рассуждать хладнокровно. Ив всегда это говорил. Говорил, что должен казаться геем и доказывать это другим.

Контракт был частью этой игры. Ив предупреждал, что будут сексуальные акты и что иногда их придется демонстрировать. Маэль не верил в это до конца, но дал согласие. И вот итог.

«Должен ли я сказать спасибо за то, что он хотя бы не открыл дверь?»

От этой мысли стало горько и смешно. Голова кружилась. Маэль подтянул колени к груди и сжался в комок.

— Ха-ха…

Он рассмеялся над собственной глупостью.

Совсем недолго — признавать это не хотелось, но всё же — Маэлю казалось, что Ив, возможно, чуть лучше, чем он думал. Ив, который до сих пор приносил ему лишь то, чего он не хотел, один раз дал ему то, в чем он действительно нуждался.

Телефонный звонок Манон.

Пусть это было частью стратегии, для человека, умирающего от жажды, и капля воды бесценна. К тому, кто дает тебе самое необходимое, невольно проникаешься симпатией.

Даже когда Маэль сказал, что знает, как Ив не любит благодарности, он улыбнулся. Той самой улыбкой, с которой он обычно смотрел на свои розы.

Поэтому Маэль, возможно… в тот краткий миг действительно почувствовал, как его сердце дрогнуло.

Хотя на самом деле он просто ничтожество.

Ив был прав. У Маэля и впрямь, должно быть, паршивый вкус на людей.

Глава 54

•••

Сиденья были мягкими, а места для ног — более чем достаточно. На кофейном столике перед ними стоял кофейник из белого фарфора и чашки.

Сиденья были мягкими, а места для ног — более чем достаточно. На кофейном столике перед ними стоял кофейник из белого фарфора и чашки.

Пространство напоминало небольшой уютный кабинет, но за окном не было ничего, кроме облаков. И это было естественно. Ведь они находились на высоте сорока тысяч футов, на борту частного самолета княжеской семьи.

— Вчера было по-настоящему весело. Ив полностью покрыл мои неудачи, — пробормотал Феликс, который до сих пор пребывал в состоянии полузабытья.

Он перехватил Маэля и Ива в вестибюле отеля и усадил их в самолет, летящий обратно в Монако. Судя по налитым кровью глазам и бесконечному полоку слов, это был не алкоголь — похоже, он всю ночь провел под действием каких-то стимуляторов.

— Было скучно, и атмосфера уже затихала, но как только я предложил позвать тебя, Маэль, Ив начал ставить сумасшедшие деньги и сорвал весь банк. На то, что он вчера выиграл, можно купить еще штук десять тех часов, что он тебе подарил.

Маэль молча пил кофе, а Ив, сидевший у окна, оперся локтем о круглую раму иллюминатора. Несмотря на то, что никто не поддерживал разговор, наследный принц хихикнул и внезапно перешел на колкости.

— Маэль, почему ты молчишь? Разозлился, что я вчера поздно отпустил Ива? Ах да, я вчера был немного вредным, верно? Тебя это задело? То, что я прислал Шарля? А, Маэль?

Поскольку лишних глаз не было, Феликс вел себя в соответствии со своим истинным характером. Это было высокомерие человека, твердо уверенного: никто не посмеет сказать ему в лицо, что недоволен. Маэль лишь сдержанно улыбнулся.

— Мне-то все равно, но, кажется, это Шарль остался не в духе.

— Да уж, он тоже был немного пьян. Сказал, что его чуть не вышвырнули за дебош. Шарль вчера ушел домой в бешенстве. Твердил, что засадит вас обоих в психушку, и расспрашивал всех подряд, что Ив за фрукт. Что вы там такого натворили? Вы же оба были в номере.

«Почему задержались?» — спрашивал он.

Маэль никак не мог ответить, что они задержались, потому что занимались сексом прямо у двери.

Ив, сидевший, закинув ногу на ногу и отвернувшись к окну, на мгновение встретился взглядом с Маэлем.

«Ты ведь не собираешься это сказать?»

Зная безумный характер этого человека, такая вероятность существовала. Маэль поспешно напряг взгляд, предостерегая его. Впрочем, ситуацию разрешил кто-то другой.

— Феликс!

Это был громоподобный окрик из спального отсека, отделенного дверью. Феликс вжал плечи в шею, словно черепаха, и тут же отозвался:

— Простите, отец. Я буду тише.

Но не прошло и нескольких секунд, как он снова поднял подбородок и перешел на шепот:

— Старик стал таким раздражительным. У него в последнее время скверное настроение. Из-за брата.

При упоминании Филиппа шея Маэля одеревенела от напряжения. Он снова поднес чашку к губам, скрывая лицо.

— Ты ведь тоже слышал, Маэль? Что состояние брата так себе. А, ну не то чтобы он завтра собрался помирать, так что не переживай. В конце концов, Манон выходила за него, зная, в каком состоянии его легкие.

От этих вкрадчивых слов Маэль с трудом проглотил горький кофе. Ив, который прекрасно знал, что состояние Филиппа далеко не «так себе», как ни в чем не бывало спросил:

— И где он сейчас?

— Считай, что восстанавливается там, где вода целебная. Честно говоря, завидую его беспечности. Из-за его немощи все государственные дела на мне, а акции казино и все самое лакомое мы делим поровну. Я один вкалываю за двоих, это несправедливо. С этим ведь можно что-то сделать? А, Маэль?

Услышав свое имя, Маэль быстро поставил чашку. Он боялся, что руки задрожат, и это нельзя будет списать даже на турбулентность.

— Ох… Вы хотите скорректировать доли наследства?

— Да нет, послушай. Все активы делятся поровну. Я стану здесь правящим князем, а брат будет просто отдыхать и наслаждаться жизнью в хорошем климате! Это же бред. Если уж родился первым, так хоть делай что-нибудь. Лучше бы он родился девчонкой. Женщинам из нашей династии почти ничего не достается.

— Вот… как? — Маэль поднял голову. Он слышал об этом впервые.

— Не знаю. Законы такие. С ребенком в животе Манон будет то же самое. Я каждый день молюсь, чтобы родилась дочь. Не хочу затаить обиду на племянника. Короче...

Налитые кровью темно-зеленые глаза лихорадочно блеснули. Затем его взгляд переместился на Ива, сидевшего в довольно расслабленной позе.

— Ив, у тебя ведь тоже что-то было? Акции «Société des Bains de Mer». Доли моей компании.

{Компания Société des Bains de Mer — это публичная компания, зарегистрированная в Княжестве Монако. SBM владеет и управляет казино Monte Carlo, Оперой Монте-Карло и отелем Hôtel de Paris в Монте-Карло.}

— «Твоей компании»? — переспросил Ив.

Наступила недолгая тишина. Феликс откровенно нахмурился, но, видя полное спокойствие Ива, в конце концов усмехнулся и отмахнулся.

— Ладно, сейчас она принадлежит отцу. Основал ее какой-то там прапрадед. Доволен? В любом случае, Монако скоро станет моим, так что и компания тоже. Ты ведь прибрал к рукам приличную долю, когда вел переговоры по «Ривьере».

— Не так уж много, — ответил Ив.

Маэль прекрасно знал компанию, о которой говорил Феликс. Это была та самая организация, управляющая казино Монте-Карло.

Он не знал точно, какой долей владел Ив в данный момент. Но был уверен: это отнюдь не «незначительный» уровень. Просто сейчас Феликс мог позволить себе спрашивать об этом в такой легкомысленной манере.

«Если он выкупит и те акции, которые должны были достаться Манон...»

Безусловно, это станет силой, которую нельзя игнорировать. Шаг за шагом Ив поглотит эту компанию, в которой, кроме символизма, больше ничего ценного не осталось.

Проблема заключалась в том, что Манон не полагалось никаких акций.

При этой мысли сердце Маэля сжалось. Он чувствовал, что должен рассказать об этом как можно скорее, но не знал когда и как — он совершенно запутался. В этом вопросе даже рассудительному Маэлю было трудно сохранять хладнокровие.

Украдкой взглянув на Ива, он увидел все то же бесстрастное лицо. Маэль положил крепко сжатую руку на ноющее бедро и спросил:

— Известно ли, когда вернется принц Филипп?

— Скоро должен. У него чутье на тайминг. Как только отец соберется в долгую командировку, брат явится как ни в чем не бывало, совершенно здоровый. Не бери в голову.

Феликс кивнул с таким видом, будто это действительно не стоило внимания. Щелчком пальцев он снова подозвал стюарда, чтобы тот наполнил его пустую чашку, и продолжил:

— Кстати, отец собирается откупорить то самое шампанское. В следующую пятницу или субботу. Это будет небольшая встреча, но он велел тебе, Ив, тоже прийти.

— Он же говорил, что выпьет его в одиночку.

— Наверное, из-за Гран-при. Там есть один гонщик из Монако. Видимо, отец хочет его продвинуть и будет заставлять тебя стать спонсором. Маэль, ты тоже приходи. Тебя нужно подстегнуть, чтобы из Ива что-то вытрясти.

После этих слов Феликс начал расспрашивать Ива о списке вин, которыми тот владел. Маэль слушал вполсила, погрузившись в свои мысли.

Феликс только что сказал: размер доли в наследстве зависит от пола.

«В брачном контракте было то же самое. Сумма вознаграждения менялась в зависимости от пола ребенка. Должен ли я был догадаться еще тогда?»

Если у Манон родится дочь, то даже если она захочет продать акции, их может оказаться недостаточно для его целей.

Что же тогда делать?

Ив был сообщником Манон. Поскольку он сам был замешан, он не станет болтать лишнего, но если вдруг его настроение испортится и он решит все раскрыть — больше всех пострадает младшая сестра Маэля.

«Этого нельзя допустить».

Маэль крепко сжал кулаки. Нужно было думать, думать спокойно. Как и всегда, максимально рационально.

Если целью покупки акций было усиление влияния в Монако, то после укрепления позиций Ив мог заявить, что не претендует на трон. Стать «идеальным» кандидатом в признанные сыновья — талантливым, но не претендующим на место наследника — и выиграть иск об установлении отцовства.

Но даже без акций, если иск будет подан правильно...

«Он все равно получит желаемое».

Нужно было поскорее получить полномочия от Ива и выстроить такую схему, из которой княжеская семья не смогла бы выпутаться. Безупречно надавить, не допустив ни единой ошибки.

Из-за навалившихся обстоятельств официальный договор на ведение дела об установлении отцовства еще не был заключен. «Как только вернемся в Монако, сразу заговорю об этом», — решил Маэль, и в этот момент рука Ива накрыла его ладонь.

— Что… что ты?.. — вздрогнул он. Ив кивнул в сторону Феликса.

Тот пристально наблюдал за ними.

— Я тебя зову-зову, а ты где летаешь?

— Простите. Меня немного укачало. О чем вы спрашивали?

— Мне любопытно. Если вы с Ивом заключите пари, кто победит? Ты, Маэль, — настоящий талисман удачи. А Ив… разве он не благодаря покеру выкарабкался из низов и сидит теперь здесь со мной? Вы оба поднялись на чистом везении.

— Не помнишь? Я тогда прилично проиграл в рулетку, — невозмутимо ответил Ив.

Маэль немного подумал и покачал головой:

— Тогда ставки делались намеренно на другой исход… Так что не знаю. Мы никогда не играли друг против друга.

— Играли, — возразил Ив.

Маэль недоуменно склонил голову. Вроде бы такого не было.

— Когда это мы… А.

Перебирая воспоминания, он вспомнил брачную ночь. И фишку казино, вращающуюся в воздухе. Когда Маэль замолчал на полуслове, Феликс спросил:

— Ну и? Кто выиграл?

Этого Маэль и сам не знал. Он тоже посмотрел на Ива, и тот, немного помолчав, ответил:

— Пока неизвестно.

Глава 55

— Доброе утро, Йована.

— Доброе утро. Господин Валуа уже ушел на работу.

Йована открыла крышку подогревателя для блюд. То, что Маэль сидел за длинным обеденным столом, накрытым белой скатертью, в полном одиночестве, было делом привычным.

Дом в Монако по возвращении всегда казался прохладным и пустынным. Когда он спускался к завтраку, там была лишь экономка Йована, а в розовом саду, на который он иногда поглядывал из окна, Ива не было видно.

Не то чтобы Маэль скучал по нему. Но...

«Нужно скорее попросить его подписать договор о поручении».

Он планировал сделать это уже в новом офисе, который они открывали вместе с Дианой, но теперь обстоятельства изменились.

Время не всегда гарантировало успех в суде, однако чем больше его было в запасе, тем шире становились возможности для защиты и прогнозирования рисков.

К тому же, только после заключения договора Маэль мог получить материалы, которые собрал Ив. Было необходимо проверить, что именно у него на руках, ведь только так Маэль мог набросать «чертеж» предстоящей игры.

— В последние несколько дней он завтракал в шесть утра.

— Что? А...

Маэль, стоявший перед подогревателем, посмотрел на Йовану. Он только сейчас осознал, что слишком долго пустым взглядом сверлил пустое место, где обычно сидел Ив.

«Впрочем, я не горю желанием специально искать встречи с ним».

Даже если он выйдет на час раньше и они позавтракают вместе, всё время после обсуждения договора будет либо неловким, либо раздражающим.

— Я предпочитаю завтракать в семь тридцать. Если вам не трудно ходить туда-сюда дважды.

— Всего один раз. Это не входит в мои рабочие часы: завтрак в шесть господин Валуа готовит себе сам.

На это Маэлю ответить было нечего.

За этим огромным столом, в шесть утра, когда тьма за окном еще даже не начала рассеиваться... Что он ест, погруженный в эту синеватую мглу? Наверное, как и прежде, читает газету и пьет горячий кофе.

Картина рисовалась довольно одинокая.

«Не о том человеке я беспокоюсь».

Маэль почувствовал к себе легкое отвращение — неужели после той физической близости у него проснулась какая-то привязанность?

Йована прервала его мысли.

— Могу ли я чем-то помочь вам сегодня в ваших планах?

Этот вопрос Маэль слышал ежедневно. Обычно он отвечал, что планов нет, но сегодня всё было иначе.

— Мне нужно уехать.

— В таком случае я подготовлю автомобиль.

— Я могу поехать сам. Моя машина уже здесь, а мне нужно в Ниццу.

— Это моя работа.

Йована была непреклонна. Маэль не мог долго спорить с человеком, который просто выполняет свои обязанности, поэтому, немного подумав, сказал:

— Тогда не могли бы вы меня просто отвезти? Я не знаю точно, когда закончу, и обратно меня, скорее всего, подвезет Диана — моя начальница. Сегодня конференция.

В Ницце проходила конференция, посвященная домашнему насилию, и Маэль был третьим докладчиком. После выступлений обычно следовало неформальное общение, так что время окончания было плавающим. Йована на мгновение приподняла бровь.

— Господин Валуа знает об этом графике?

— Скорее всего, нет.

Он упоминал, что занят подготовкой к выступлению, но Иву незачем было знать точное время.

— Насколько мне известно, сегодня вечером вы приглашены на совместный ужин. Вы проверяли расписание?

— Я с Ивом?

— В 19:00, ужин с Его Светлостью Люсьеном III.

— А, это...

Маэль смутно припомнил слова Феликса в самолете. Тот говорил об открытии бутылки шампанского с затонувшего корабля. Это звучало слишком неформально для официального приглашения, поэтому он пропустил это мимо ушей.

«Разве Феликс не говорил, что это встреча для обсуждения спонсорства с Ивом? И что там будут другие люди?»

Честно говоря, идти не хотелось. Наверняка будут обсуждать деньги, что его мало касалось, а тема Манон вряд ли всплывет. Но если это обязанность, то деваться некуда.

— Я смогу вернуться сюда к шести тридцати вечера. Думаю, успею.

— Я учту это.

Закончив разговор, Маэль принялся за еду. Йована, как обычно, бесшумно покатила тележку к выходу, но у самой двери остановилась, словно что-то вспомнив.

— Простите, могу я спросить еще об одном?

— Конечно. Что-то не так?

— Нет, просто... Роза в вашей комнате. Я хотела добавить в воду питательный раствор, вы не против? Так она простоит дольше.

— А, эта... Э-э, да, хорошо.

Эту розу подарил ему Ив. Маэлю стало немного грустно при мысли о том, что она просто засохнет, поэтому на следующее утро после того, как он ее получил, он поставил цветок в бутылку из-под минералки, наполнив её водопроводной водой.

Разумеется, он знал, что в комнату заходят для уборки и проверки. И всё же сейчас он ел свой омлет с таким чувством, будто его застукали за хранением огромного секрета.

•••

На конференции по проблемам домашнего насилия, организованной Ассоциацией адвокатов Ниццы, было не так много участников.

После выступлений первых двух докладчиков и краткой дискуссии наступил перерыв. Люди, перекусив легкими закусками, неспешно возвращались в зал.

До начала выступления оставалось пять минут, атмосфера в зале была слегка суетливой. К Маэлю, который стоял у края сцены и перебирал карточки с тезисами, подошла Диана.

— Ну как ты, Маэль?

— Всё хорошо. Диана, как прошли переговоры по урегулированию?

— Эх, я сделала всё, что могла. Хотя, боюсь, клиентке не удастся получить такую долю имущества, на которую она рассчитывала. Пришлось в панике звонить Жаку, потому что не хватало одного документа. Но я успела к твоему докладу. Волнуешься?

Диана жевала шоколад, который, видимо, прихватила с фуршетного стола. Не отрывая взгляда от карточек, Маэль ответил:

— Не особо.

— Серьезно? Тут ведь не только адвокаты. Есть психиатры, профессора, социальные работники и даже журналисты пришли.

— Диана, ты сейчас специально это говоришь, чтобы я начал нервничать?

Маэль наконец поднял голову и поправил очки, которые надевал только для работы. Диана рассмеялась:

— Я просто знаю, что тебя такими словами не прошибешь. Выступай в очках. А то люди будут пялиться на твое лицо и пропустят всё, что ты говоришь.

— Перестань шутить. Есть еще советы?

— Да ты и так справишься.

Посмотрев на ободряющую улыбку Дианы, Маэль глубоко выдохнул.

Когда он поднялся на сцену, на него обрушился свет прожекторов. На экране проектора появилось название его доклада рядом с афишей конференции.

Это был небольшой театр, арендованный для мероприятия, где докладчики могли делиться опытом и отвечать на вопросы. Диана пыталась его напугать, но на самом деле в зале было от силы пятьдесят человек.

После представления ведущего Маэль встал за кафедру. Слова, которые он старательно заучивал, полились легко и ритмично.

— Ключевой опыт домашнего насилия среди женщин-мигрантов проистекает из нестабильности их правового статуса. Особенно в случае брачной миграции, когда процесс получения вида на жительство или ПМЖ часто зависит от супруга. Такой дисбаланс в равных супружеских отношениях...

Он старался распределять внимание между всеми слушателями. Но внезапно голос Маэля осекся. Из-за мужчины, который только что вошел в зал и сел в самом последнем ряду на старое кресло маленького театра.

Прямо по центру — так, что его было видно, стоило лишь поднять голову. Человек, сидевший там словно специально, чтобы Маэль его заметил, был его супругом, который в это время должен был заниматься делами в отеле.

Конференция была открытой, любой мог войти, оплатив входной взнос. И всё же.

«Какого черта он здесь делает?»

Ив в черном костюме сидел, откинувшись на подлокотник, и с любопытством наблюдал за Маэлем. Заметив, что Маэль его увидел, он едва заметно наклонил голову.

Только тогда Маэль пришел в себя. Осознание того, что он находится посреди доклада, настигло его с опозданием.

— ...Подобный дисбаланс выступает серьезным препятствием для формирования равноправных отношений. Из-за этого жертвы, даже подвергаясь насилию, сталкиваются с огромными трудностями при попытке получить юридическую помощь или потребовать развода...

Его лицо горело. Он так усердно готовился к этому выступлению, и вот, посреди речи, он теряет самообладание просто из-за появления Ива. И это он — человек, чей хлеб заключается в умении говорить спокойно и гладко в любой ситуации.

Сконцентрировавшись, Маэль продолжил выступление. Он изложил всё, что подготовил, не пропустив ни слова, и старался смотреть на каждого в зале.

На всех, кроме одного человека.

«Зачем он пришел?»

Эта мысль не покидала его, даже когда он закончил отвечать на вопросы и спускался со сцены.

Она преследовала его и потом, когда он сел на свое место. Вплоть до того момента, когда Ив бесцеремонно пересел поближе и опустился в кресло прямо рядом с ним.

Глава 56

•••

Кабинет генерального директора отеля «Ривьера». Феликс, растянувшись на диване, лениво постукивал по экрану телефона.

— Ну так что, как тебе этот гонщик?

Перед ним стояла уже наполовину пустая бутылка виски. Ив, сидевший в одиночном кресле, бегло просматривал документы, переданные секретарем Феликса. Его взгляд на мгновение задержался на пункте о спонсорстве Гран-при — о том самом, про который он мельком слышал еще в частном самолете.

«То есть, предлагает просто перетереть деньги об асфальт».

Феликс выпросил это время для встречи под предлогом обсуждения гайдлайнов по использованию экологически чистой возобновляемой энергии и рекомендаций по новому участку для филиала «Ривьеры». На деле же это был пустой треп.

Когда они прибыли в отель и Феликс выставил за дверь охрану и секретарей, Ив уже примерно понимал, к чему всё идет. Сводный брат, в точности оправдав ожидания, первым первым делом достал из бара выпивку, принялся заливать в себя стакан за стаканом, а теперь валялся на чужом рабочем месте, что-то невнятно бормоча.

— Он из Монако, отец его продвигает. Понимаешь, тут полно гонщиков, которые живут здесь только ради того, чтобы налоги не платить, но настоящих местных талантов раз-два и обчелся.

Ив закрыл папку и положил её на кофейный столик. Он собирался хотя бы ради приличия подыграть брату, но...

— Спонсировать гонщика, у которого результаты посредственные и нет никакого прогресса?

— Эй, да дело не в этом. Ты посмотри, кто его мать — она же президент автомобильной компании.

— Тем более, значит, в деньгах он не нуждается.

— Не знаю, что за блажь, но он наотрез отказался от её помощи и ищет спонсоров на стороне. Хочет всё сам. Упертый малый. Если поддержишь его сейчас, он для тебя что угодно сделает.

Если он участвует в гонках на машинах компании своей матери, то «черту» он провел не так уж и четко.

— У группы уже есть команда, которую мы спонсируем. К тому же, я терпеть не могу вкладывать деньги в тех, кто обречен на проигрыш.

— Я и сам знаю, что он не звезда. Но старик с ума по сошел. Так его опекает, что я порой думаю — уж не притащил ли он его откуда-то со стороны?

Феликс снова плеснул себе виски, бормоча под нос. Ив молча наблюдал за ним.

— На всякий случай надо будет втихаря взять у него кровь на анализ. Мать просто ненавидит все эти интрижки и бастардов. Она до сих пор помешана на «праве белого» перед Папой Римским, но злится, что вышла замуж за князя этого крошечного городишки и теперь не имеет на это права. Нас ведь из-за этой родословной за породистых-то не считают.

При этих словах Ив откинулся на спинку дивана.

В «голубой крови» тоже существовали свои ранги. То, на чем была помешана Ирини, называлось Privilège du blanc — привилегия белого, которой обладали лишь королевы и принцессы католических стран. Во время официального визита в Ватикан и аудиенции у Папы они могли надевать белую одежду и белую вуаль вместо предписанного черного этикета.

Это право даровалось лишь самым набожным и значимым католическим монаршим домам. Ирини, которая ради брака даже сменила веру с православия на католицизм, в этой привилегии было отказано. На том основании, что род де Бройль в Монако еще «не дорос» до такого уровня.

«Её характер мне прекрасно знаком».

Она уже как-то раз устроила грандиозный переполох. В том хаосе выжил лишь Ив, словно живучее насекомое. Припав низко к земле. В конце концов, те, кто больше всего заслуживает смерти, умирают последними.

— И что ты будешь делать, если он окажется тем самым «принесенным со стороны» сыном? — Ив решил прощупать почву.

Насколько он знал, гонщик в документах не был его очередным сводным братом. Просто «золотой мальчик» из Монако с сомнительными навыками, спустя годы пробившийся в F1. На вопрос Ива в стельку пьяный Феликс лишь расплылся в неопределенной улыбке.

— Ну, если окажется... Раз уж он водитель, подстроить аварию будет несложно. Знаешь, трагедии нынче неплохо продаются.

Ив поднял взгляд, пораженный цинизмом этих слов.

— В общем, так и не поможешь со спонсорством? У тебя ведь полно других активов, кроме «Ривьеры». Блин, если я не найду ему спонсора, у старика такая истерика начнется, что мало не покажется.

Даже если не через Ива, найти спонсора среди тех, кто мечтает наладить связи с автопроизводителями, было бы несложно. То, что Феликс пришел ныть именно сюда, явно объяснялось лишь скукой.

И без него дел было по горло: скоро финал Masters 1000 в Монте-Карло, следом Гран-при F1. Бесконечные встречи с крупными клиентами, спонсирующими турниры, проверка маркетинговых кампаний... Слушать пьяный бред было выше его сил.

«Как бы его выставить?»

Решение пришло в виде сообщения от Йованны на личный телефон. Ив открыл его, не таясь — пьянице всё равно было плевать.

[Пишу вам, так как мне сообщили, что вы не в курсе. Господин Маэль Мун-Матьё только что выехал в Ниццу для выступления на конференции. Я передала ему приглашение в княжеский дворец, он ответил, что вернется к 18:30.]

Ив припомнил что-то подобное. Тот самый случай, когда Маэль ныл, что из-за подготовки у него даже нет времени выбрать часы?

Ив быстро прикинул время.

С двух до четырех у него была запланирована встреча с Феликсом. Чем еще полтора часа обсуждать деньги с этим в хлам пьяным типом, лучше уж притвориться безумно влюбленным идиотом. Ив убрал телефон и размял шею.

— Кажется, у меня возникли семейные дела, мне пора.

— Эй, ты чего?.. А как же работа? У нас же совещание.

— Я не буду его спонсировать. И отель «Ривьера» сейчас не в том положении, чтобы открывать новый филиал на Мальте. Даже если их министр туризма — друг твоего однокурсника, мой ответ не изменится.

Этот итог был ясен с самого начала. Феликс и сам не особо настаивал. С покрасневшими глазами он что-то пробормотал, а потом хихикнул:

— Что, к Маэлю своему побежал?

— Говорят, у него сегодня доклад.

— Плевать я хотел на его доклады. Но ты же придешь на прием к отцу? Там будет народ, так что ты сделай вид, будто всерьез думаешь о спонсорстве, ладно? Если поможешь, я тебя потом в Ботсвану свожу. Там есть одно местечко, где можно втихаря на слонов поохотиться.

Ив лишь приподнял бровь и поднялся с места.

Выходя, он бросил пару слов охранникам у двери: мол, внутри находится нетрезвый гость, уберите его из моего кабинета немедленно.

•••

[Домашнее насилие в отношении женщин-мигрантов: пробелы в законодательстве и роль адвоката. Докладчик: Маэль Мун-Матьё]

Сверив информацию в буклете и оплатив вход, Ив вошел в конференц-зал.

Он пришел вовремя: Маэль как раз стоял на сцене. На нем были очки, которые Ив раньше не видел. Заметив его, Маэль на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и продолжил выступление.

— Выделяют четыре основных типа уязвимых ситуаций. Чем больше условий совпадает, тем выше интенсивность домашнего насилия, поэтому...

Ив слушал. Мягкий, но уверенный голос разносился по залу. Голос, которому всякие «Золушки», израненные жестокими принцами, охотно вверили бы свою судьбу.

«Со своей сестрой он разговаривал точно так же».

Ив вспомнил их разговор в отеле Женевы. Голос адвоката был теплым и правильным, в нем была странная, притягательная сила.

«Я вышел замуж за Ива, потому что очень его люблю».

Эта фраза из того незначительного разговора иногда всплывала в памяти. Зная, что Ив подслушивает, Маэль произнес это, чтобы успокоить сестру.

«Что ж, даже если в этом не было ни грамма правды, слышать это было приятно».

Ив не собирался этого отрицать. В тот момент это ощущение было дороже шампанского двухсотлетней выдержки.

«Похоже на настоящий медовый месяц».

Когда князь предложил устроить это, Ив согласился — ведь всё затевалось именно ради создания такой видимости. Тогда Ив лишь весело рассмеялся. Наверное.

Но каждый раз, когда он возвращался мыслями к Женеве, в конце его неизменно ждало паршивое послевкусие.

— Ха.

Ив скрестил ноги. Его пронзило внезапное, чужеродное чувство.

Тот блондинчик, что устроил скандал за дверью, выкрикивая имя адвоката. И его супруг, который даже в такой момент поднимался с места с лицом человека, готового всё стерпеть.

На самом деле, Ив был готов проявить терпение. До определенного момента.

«Я сейчас войду и тебе...» — стоило золотому мальчику вякнуть это за дверью, как у Ива сорвало планку. То ли водка виновата, то ли еще что.

Просто смешно. Войдет он и что — что он сделает с Маэлем?

Шарль Дюверже нацелился на Маэля. Оскорблял его, то плакался, то лип как пиявка. Иву это было неприятно. Как он посмел трогать то, что принадлежит Иву?

«Видимо, нужно показать наглядно, чтобы до него дошло». Именно поэтому он удержал Маэля, который собирался выйти к бывшему любовнику.

Дрожащие длинные ресницы врезались в память. И эти светлые глаза, которые даже дурацкие очки не могли скрыть — подернутые влагой, беззащитные.

«Почему я так поступил?»

В его тогдашнем решении было нечто, чего он сам не понимал.

Ив собирался продемонстрировать всем, что он спит с Маэлем Мун-Матьё. Если этим «кем-то» окажется приближенный Феликса и бывший Маэля — тем лучше. Шарль, с его несдержанным характером, наверняка побежал бы к князю вопить о том, что увидел лишнее.

Но почему же...

Он ведь собирался это показать, но когда дверь начала открываться, и когда во время секса прозвучало его имя...

Что это было за чувство, вспыхнувшее в нем в тот миг?

Что-то липкое, тягучее. Нечто неопрятное, не входившее в его планы.

После секса он попрекнул Маэля его слезами — лишь из-за раздражения, вызванного этим странным всплеском эмоций. Видя, как лицо адвоката искажается от боли, Ив почувствовал, как настроение упало на самое дно.

В последнее время Ив часто вспоминал совет Миколы.

Что другой человек подошел бы лучше. Что с этим будет непросто.

Возможно, стоило его послушать.

Глядя на Маэля, Ив чувствовал, как у него буквально чешутся нервы. Эти слезы после секса, эта его светлая улыбка и слова благодарности (хотя он знает, что Иву это не нравится), то, как этот рациональный человек раз за разом выбирает путь самопожертвования... Всё это.

Всё в нем вызывало лишь раздражение.

Наверное, именно поэтому Ив до сих пор тянул с иском о признании отцовства. Смешно — быть женатым, но опасаться впутываться в его дела еще сильнее.

— А теперь перейдем к следующему докладу профессора Марианны Пруст из университета Граса...

Маэль под аплодисменты спустился со сцены и вернулся на свое место. Ив демонстративно подсел к нему. Маэль, только что снявший очки (на переносице остался красный след), в замешательстве посмотрел на него, но в итоге повернул голову.

Его взгляд был полон раздражения. Розовые губы приоткрылись, чтобы что-то спросить, и тут же сомкнулись — это выглядело чертовски порочно.

— Прекрасный доклад, я заслушался, — произнес Ив с усмешкой.

Маэль плотно сжал губы. Видеть его таким было истинным удовольствием.

Что ж, его время явно не было потрачено зря — даже если этот человек утверждал, что доберется сам, приехать за ним сюда определенно стоило.

Глава 57

Маэль хранил молчание до самого конца конференции, не считая коротких ответов на вопросы и участия в дискуссиях. На Ива он почти не смотрел, а когда, наконец, заговорил, то выдал лишь одну сухую фразу:

— Я передал Йоване, что буду к шести тридцати.

— Нам лучше приехать вместе, так мы больше похожи на супругов, — парировал Ив.

Маэль в ответ лишь сжал челюсти.

Пока они собирали вещи, Ив заметил, как вокруг них кружат люди. Впрочем, бесцеремонно подойти решилась только Диана.

— Господин Валуа, вы ведь пришли послушать выступление Маэля? Нашли всё-таки время?

— К счастью, да. Хотя Маэль забыл предупредить, что это сегодня, так что я едва не пропустил, — добавил Ив с нарочитым укором.

Диана тут же хлопнула друга по спине:

— Ты почему не сказал? Конечно, ему обидно, когда ты не делишься такими важными вещами. Ты же у нас спец по разводам, должен понимать.

— Мне… а, пришло важное сообщение. Нужно проверить, — пробормотал Маэль.

— Опять он сбегает. Ну и ну. Раз господин Валуа здесь, я тебя подвозить не буду, договорились?

Они общались непринужденно. Когда Маэль смотрел на Диану, его взгляд теплел, а уголки губ смягчались. Иву эта его беспечная улыбка была не по душе. Пока он размышлял об этом, Диана, махнув на прощание рукой, направилась к другому докладчику.

Маэль, стоявший рядом с Ивом лишь по необходимости, незаметно отступил на шаг и уткнулся в телефон.

— Ох, подождите. Это… — пробормотал он сам себе с предельно серьезным видом. На его лбу пролегла глубокая складка. Видимо, дело было действительно важным — он тут же прижал трубку к уху.

Ив тем временем не спеша оглядел Маэля. Сегодня на нем был старый костюм и прежние часы, а не те вещи, которыми Ив забил его гардеробную. Единственное, что изменилось со времен его холостяцкой жизни — обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки.

Этот поношенный вид вызывал у Ива раздражение. Нужно было либо заехать домой переодеться, либо заглянуть в бутик. С таким лицом Маэль в чем угодно выглядел бы сносно, но если вложить в его облик деньги, он сиял бы в разы ярче.

— Послушайте, Ив, — Маэль, закончив разговор, подошел к нему с виноватым видом. — Во сколько нас приглашали?

— В семь.

Маэль взглянул на часы и закусил губу.

— Мне ведь не обязательно там быть? Насколько я помню, это было из серии «если хочешь — приходи»…

— Мы пойдем вместе, — отрезал Ив. Картинка должна была быть идеальной: посещать как можно больше официальных и неофициальных мероприятий, изображая пару, по уши влюбленную друг в друга.

— Ты ведь обещал подчиниться, если я аргументирую необходимость? Какие еще аргументы нужны, когда речь идет о приглашении от Князя?

При упоминании его собственных слов Маэль поджал губы, но все же ответил:

— Мне нужно заскочить в одно место буквально на полчаса. Там никто, кроме меня, не справится, я обязан быть. Извините, может, встретимся где-нибудь по пути?

«Приехали вместе, а добираться врозь?» — подумал Ив. К тому же он знал от шофера, что Маэль уже велел тому возвращаться одному, предвкушая совместную поездку.

Ив сверился со своими часами. До княжеского дворца — добрых 50 минут пути. Купить новый костюм они уже не успевали, но к ужину вполне могли поспеть.

— Я заеду туда с тобой. Но реши всё за двадцать минут, — сказал Ив и прошел мимо него. Маэль, помедлив, поспешил следом.

Сев на пассажирское сиденье, Маэль вбил адрес в навигатор.

— С учетом пяти минут на дорогу, у меня есть тридцать пять.

Его самоуправство поражало. Ив даже забыл тронуться с места, в изумлении глядя на него. Маэль, пристегнув ремень и не отрываясь от телефона, нахмурился.

— Если поедем быстрее, я быстрее закончу.

По отчетам, с водителем он был подчеркнуто вежлив, а сейчас от этой учтивости не осталось и следа. Ив усмехнулся. Плечи Маэля дрогнули — он явно услышал смешок, но даже не обернулся, продолжая что-то строчить в телефоне.

— Можете подождать здесь.

Место, куда их привел навигатор, находилось в стороне, прямо противоположной дороге на Монако. И район этот, мягко говоря, не славился безопасностью.

«И что он здесь забыл?»

Даже беглого взгляда хватало, чтобы заметить ошивающихся поблизости парней-наркоторговцев с красными глазами, стены, исписанные граффити, ветхие здания и горы мусора вперемешку с сорняками. В воздухе витал какой-то болезненно знакомый запах.

Иву стало не по себе от того, насколько этот пейзаж напоминал ему образы из далекого прошлого. Ницца известна как богатый курорт, но надо же было умудриться отыскать здесь такие трущобы.

— Десять минут.

Дорога заняла порядочно времени. Раз они заехали в этот глухой угол, на путь до Монако уйдет еще больше. Услышав слова Ива, Маэль глянул на часы и с грохотом захлопнул дверцу машины.

— Простите, мне нужно пятнадцать, — крикнул он, уже вбегая в обшарпанный подъезд.

У Ива заныло в висках. Выйдя из машины, он достал сигарету из серебряного портсигара и закурил. Маэль не появился даже тогда, когда окурок обжег пальцы.

«Начинается».

Прошло шестнадцать минут. Если гнать на полной скорости, нарушая все правила, они еще могли успеть к Князю, хотя времени на подготовку уже не оставалось. В крайнем случае, можно было опоздать еще на десять минут и притвориться безрассудными молодоженами, которые заигрались в постели.

Прошло еще пять минут.

— Он издевается?

Что он там делает в такой дыре? Иву совершенно не хотелось вникать, но он терпеть не мог, когда рушились его планы.

«Придется вытаскивать его за шкирку».

С этой мыслью Ив толкнул покосившуюся железную дверь дома.

В нос ударил запах плесени и марихуаны. Ив не знал, на каком этаже застрял Маэль, но вскоре ориентироваться стало легко — по звукам скандала.

— «Адвокат», надо же! Хочешь, чтобы я поверил, будто у бабы, которая носа из дома не кажет, есть адвокат? У нее ни гроша нет, она и двух слов связать не может!

— Я повторяю вам, Амира Сучич хочет лишь забрать школьные принадлежности детей и свои личные вещи. То, что вы выгнали ее босой на улицу, уже является домашним насилием. А то, что вы не пускаете ее в квартиру — ущемление прав.

Лифт не работал. Ив поднимался по лестнице, заваленной пустыми бутылками и брошенными тележками из супермаркета, используя голоса как компас.

Ссора происходила в коридоре третьего этажа. Из-за полуоткрытых дверей выглядывали любопытные соседи. В самом коридоре столкнулись двое мужчин, женщина в платке и маленький ребенок.

И, конечно же, перед женщиной и ребенком стоял супруг Ива, принимая на себя весь поток бреда от местного хама.

— То, что мы еще не вызвали полицию — жест доброй воли с нашей стороны. Сеад Сучич, вы уже получили ордер на депортацию за насилие, но продолжаете подавать апелляции и тянуть время. Еще раз: госпожа Сучич просто хочет…

Мужчина, который был раза в три крупнее Маэля, был мертвецки пьян. Разъяренный тем, что какой-то парень смеет читать ему нотации, глядя прямо в глаза, верзила с силой грохнул бутылкой о стену.

Дзынь!

Стекло разлетелось вдребезги. Маэль тут же прикрыл женщину и ребенка собой. В ответ на это дебошир перешел с французского на свой родной язык и принялся орать на жену:

— Слышь, ты себе нового хахаля нашла? Этот щегол реально адвокат? Нашла кому верить. Он же тебя первую и оберет!

Ив прекрасно знал этот южнославянский диалект. Женщина, не смея поднять глаз на мужа, прижимала к себе плачущего ребенка. Маэль, растерявшись от смены языка, торопливо вытащил телефон.

— Госпожа Сучич, не слушайте его, что бы он ни говорил. Так, подождите, сейчас переводчик…

Маэль лихорадочно тыкал в экран. Ив едва не расхохотался от нелепости ситуации.

Значит, он торчит здесь больше двадцати минут ради этого? Человек, который через час должен дегустировать двухсотлетнее шампанское в княжеских покоях.

Заметив, что «адвокат» его не понимает, муж вошел в раж:

— Эта девка, которая и мычать-то не умеет, собралась разводиться? Вали отсюда к этому хлыщу, а ребенка оставь!

— Боюсь, это невозможно. Этот «хлыщ» спит со мной.

Ив заговорил на языке, которым давно не пользовался, просто потому что время поджимало. Маэль, показывавший экран телефона женщине, изумленно вскинул голову.

— Ив?

Иву было не до его удивления. Когда он подошел ближе, пьяница начал тыкать в его сторону горлышком разбитой бутылки.

— А ты еще кто такой?

— Я же сказал. Тот, кто спит с этим адвокатом.

Давно забытые слова непривычно перекатывались на языке. Маэль сзади встревоженно прошептал:

— Я не понимаю, что вы говорите, но здесь ребенок…

«Неужели мне еще нужно заботиться о том, чтобы этот сопляк не слышал грубостей?» — Ив иронично усмехнулся, что явно задело оппонента. Пьяница взмахнул «розочкой» перед лицом Ива.

— Похоже на сербского педика… Кто тебе дал право лезть в чужую семью…

— Давай закончим по-быстрому.

У Ива не было ни сил, ни времени на эту грязь. Он достал кошелек и небрежно бросил на пол несколько крупных купюр.

— Купи себе еще бутылку ракии. И чтобы духу твоего здесь не было, пока мы забираем людей.

На грязный пол упало несколько банкнот по пятьдесят евро. У дебошира на мгновение хищно блеснули глаза, но, заметив, что его слабость очевидна, он снова взвизгнул по-свински:

— Ты, блядь… Ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать?

Послышался свист рассекаемого воздуха. Пьяница замахнулся осколком бутылки. Перехватывая его толстое, грязное запястье, Ив подумал лишь об одном: «Хорошо, что я надел перчатки».

Глава 58

— Э, ты! А ну отпусти!

Придурок отчаянно задергался. Стоило Иву сильнее сжать его запястье, как багровое лицо верзилы исказилось от боли. Несмотря на то что мужлан пытался вырваться всем своим грузным телом, Ив не разжимал пальцев, пока шея того не пошла темными пятнами от натуги.

Виу-виу. Виу-виу.

Где-то вдалеке завыли сирены. Заплывшие глаза пьяницы мутно блеснули. В тот самый момент, когда мужчина попытался резко отпрянуть, Ив расчетливо разжал руку.

Грох!

Тяжелая туша повалилась навзничь прямо в коридоре. Суча ногами, верзила все же не выпустил обломок бутылки. Вместо этого он другой рукой лихорадочно сгреб рассыпанные по полу купюры и вскочил на ноги.

Едва удерживая на ноге одну шлепанцу, придурок выкрикнул:

— Ты! Где бы ты ни пряталась, я тебя из-под земли достану! Уж я позабочусь, чтобы ты о разводе и заикаться забыла, так и знай!

Бросив эту угрозу даже не в адрес Ива, а своей жене, ничтожество поспешило вниз по лестнице. Гулкий топот его шагов еще долго разносился по подъезду.

Когда шум стих, в коридоре остался только тихий всхлип ребенка. Маэль, который хоть и не понимал слов, но догадался о смысле происходящего, снова протянул телефон женщине.

— Не обращайте внимания на слова мужа. Спокойно соберите всё необходимое и выходите.

Сербохорватский язык. Резкие, твердые интонации балканских наречий прозвучали через механический голос переводчика. Услышав это, женщина, прижимавшая к себе ребенка, впервые открыла рот. Слова полились из нее бурным, дрожащим потоком. Маэль в замешательстве взглянул на Ива.

— Ив, вы ведь знаете этот язык. Пожалуйста, скажите, о чем она? Переводчик не справляется...

Было ясно: пока Ив не вмешается, ситуация не сдвинется с мертвой точки. Он прислушался. Переполненная эмоциями женщина, глотая слова в сильном акценте, повторяла одно и то же:

— Она переживает, что полиция его заберет. Спрашивает, как ребенку жить без отца, если мужа депортируют.

Ив передал суть, понимая, что большего из нее сейчас не вытянуть.

— Вряд ли сирены едут по нашу душу. Погоди-ка, — отозвался Маэль и снова уткнулся в телефон.

Его пальцы быстро застучали по клавиатуре. Он то удалял, то печатал снова, подбирая слова. Наконец, бесстрастный голос переводчика зазвучал на родном языке женщины:

— Мой отец тоже был жестоким. Я каждый раз мечтал, чтобы он исчез. Когда меня били, я врал, что всё в порядке, потому что боялся, что нас с сестрой разлучат и отдадут чужим людям. Это была ошибка. Нам бы помогли... а мое бедро, сломанное когда-то от побоев, болит до сих пор. Вашего мужа не депортируют сию секунду. Но не бойтесь развода. Всегда найдутся те, на кого можно опереться. У вас есть я, помогут люди из центра, и даже после развода вы будете получать деньги на ребенка.

Маэль был человеком чудовищной гордости. Он мог стискивать зубы до хруста, но никогда прежде не обнажал свои раны перед Ивом. А сейчас он, не колеблясь, вывернул душу наизнанку перед совершенно незнакомой женщиной.

«Что за нелепость?» — Ив недовольно сузил глаза.

Даже после таких слов женщина колебалась. Маэль снова быстро набрал текст:

— Сейчас нужно сделать правильный выбор. Ради ребенка и ради вас самой. Некоторые люди — это как злая зависимость. Нужно разорвать связь, чтобы начать дышать полной грудью.

Маэль сжал телефон так крепко, что побелели костяшки. В его позе читалась почти отчаянная мольба.

Лишь когда электронный голос замолк, женщина, долго раздумывая, наконец кивнула. Забрав ребенка, она зашла в квартиру, чтобы собрать вещи.

— Слава богу, — выдохнул Маэль. На его щеках проступил слабый румянец облегчения.

«Рыцарь Золушек».

Глядя на эту сцену, Ив снова вспомнил это нелепое прозвище. Нет, этот рыцарь лез в огонь и в воду не только ради своей Золушки — он готов был впутаться в любое безнадежное дело.

Ив окинул взглядом обстановку: облупленные стены, тусклый свет, полузаброшенный коридор. Красота Маэля, и без того яркая, в этом мрачном месте казалась почти сверхъестественной. Его чистое, благородное лицо совершенно не вписывалось в этот антураж.

«Черт возьми».

И снова внутри Ива поднялась волна раздражения и необъяснимого дискомфорта.

Маэль, наконец, заметил состояние Ива. Он осмотрел его взглядом, полным вины и неловкости, а затем, охнув, резко шагнул вперед.

— Вы в порядке? Ваша рука...

Ив хотел было осадить его за излишнюю заботу, но Маэль уже перехватил его ладонь и перевернул ее. Кожаная перчатка была разорвана, а из глубокой раны под ней сочилась кровь. Похоже, он поранился, когда сжимал запястье того подонка. Стоило Иву осознать это, как рану обожгло болью. Маэль, осторожно придерживая его за кончики пальцев, пришел в ужас.

— Нужно в больницу, такая рана...

— Не поднимай шумиху.

— Но всё равно, нужно промыть водой... Погодите, у госпожи Сучич наверняка есть аптечка. Я сейчас спрошу, одну минуту!

Хвать.

Ив перехватил Маэля окровавленной рукой. Под влажной от крови кожей запястье Маэля ощущалось теплым и живым.

— Если выедем сейчас, еще успеем. Прекрати это.

Ива бесило всё. Этот жалкий алкаш, эта дыра, дурацкая царапина и Маэль, который суетился так, будто званый ужин у Князя не имел никакого значения.

— Ты говорил, что закончишь за пятнадцать минут.

— Мне очень жаль. Ситуация была критическая. Если бы я вызвал полицию, всё решилось бы быстрее, но госпожа Сучич была категорически против. Из-за этого всё затянулось.

Ив был уверен: Маэль с самого начала понимал, что в пятнадцать минут не уложится. Ив с раздраженным вздохом выпустил его руку. Маэль, глядя на алые следы крови на своем белом запястье, неуверенно произнес:

— Но центр помощи совсем рядом. Я только отвезу их туда и сразу приеду. Вы поезжайте вперед...

— Предлагаешь мне убраться одному? Ты разве не слышал, что мы идем туда, чтобы показать, как мы «без ума» друг от друга?

— Но Князь зовет вас не из-за меня. Вы же хотели обсудить спонсорство Гран-при. К тому же, неизвестно, где сейчас Сеад Сучич, если они столкнутся — это опасно...

Голос Маэля становился всё тише, но он продолжал стоять на своем. Ив заметил, что тот даже не смеет поднять глаз.

— Простите. Пожалуйста, поезжайте во дворец, а я приеду следом на такси.

«Такси? В этот район?» Ив готов был поставить всё свое состояние на то, что ни один таксист в здравом уме сюда не сунется.

Значит, он будет виновато поджимать губы, но в итоге всё равно поступит по-своему. Ив проглотил готовое сорваться ругательство.

— Делай что хочешь.

Ему и самому до смерти надоело здесь находиться. Развернувшись, Ив стал спускаться по лестнице. Последним, что он увидел, был растерянный Маэль, не нашедший слов в ответ. Это только добавило Иву злости.

— Что за день такой...

Оставляя за собой капли крови, словно хлебные крошки, Ив вышел на улицу. Там его ждал «сюрприз»: в колеса его машины были воткнуты битые бутылки и шилья. Причем не в одно, а во все четыре.

— Ха.

В таком районе дорогая машина всегда была бельмом на глазу. Вряд ли это сделал тот алкаш — он был слишком занят побегом от сирен. Скорее всего, постарались местные мальчишки, которым претит вид роскоши. Ив слишком хорошо знал такие места. Если задержишься здесь дольше положенного на дорогом авто — жди беды.

Ив коротко усмехнулся и посмотрел на часы. Манжет его рубашки, который он небрежно отодвинул пальцем, уже пропитался кровью. Идти во дворец с капающей кровью рукой было нельзя, а заниматься лечением здесь — бессмысленно, машина всё равно не на ходу. Можно было вызвать вертолет, но...

«В этой дыре всё равно нет вертолетной площадки».

Наступила апатия. Он знал, что его опоздание не станет катастрофой. Князь только обрадуется случаю съязвить, что Ив не получил ни капли двухсотлетнего шампанского. Друзья будут требовать «штрафные» за опоздание, и обычно Ив не скупился на такие траты. Но сегодня...

Сегодня ему было просто лень. Помедлив, Ив приложил телефон к уху.

— Передай, что мы попали в аварию и ужин придется отменить. Отправь что-нибудь в качестве извинений, чтобы не было лишних разговоров.

Микола на том конце провода на секунду замялся, но тут же профессионально ответил:

— Я отправлю вино «Леруа». С вами всё в порядке?

— Я сбросил адрес, пришли за мной машину. И эвакуатор для этой. Сколько времени займет?

— Я постараюсь ускорить эвакуатор. Машина с водителем будет у вас... примерно через пятьдесят минут.

Многие работали в Монако, а жили в Ницце из-за убийственных цен, и сейчас был как раз час пик — время возвращения домой. Вряд ли эвакуатор доберется быстрее.

Повесив трубку после обещания Миколы перезвонить, Ив достал сигарету. Левая рука, которую он сунул в карман за зажигалкой, отозвалась резкой болью.

— Твою мать, серьезно...

Зажигалка испачкалась в липкой крови. Он закурил, глубоко затянулся, но паскудное настроение никуда не делось.

Когда сигарета догорела и Ив затушил окурок, из подъезда с противным металлическим скрежетом вышел Маэль. Увидев Ива, он широко раскрыл свои асимметричные глаза.

— Вы еще не уехали?

Ив молча кивнул в сторону машины. Маэль подошел к авто, осмотрел все четыре пробитых колеса и обернулся. Закусив губу, он произнес почти как просьбу:

— Только, пожалуйста... не отрезайте Сеаду Сучичу руку за это.

Глава 59

«Что, черт возьми, ты мне запрещаешь резать?» — спросил я в ответ, ошеломленный услышанным.

— На кой черт мне такая дрянь? Собакам скормить?

— Ну, я-то откуда знаю… — замялся Маэль, что было на него совсем не похоже. Он выпрямился, закончив осматривать шины, и снова подошел к Иву. — Так вы теперь ждете эвакуатор? А как же ваши планы?

«И правда». Я и сам не понимал, что творю. На мгновение вспыхнуло раздражение, но тут же сменилось сухой усмешкой.

Глупо было вообще заявляться на эту конференцию или как там ее, куда меня и не звали. Хотя, честно говоря, пришел бы я или нет, Маэль наверняка устроил бы здесь этот балаган в любом случае.

Отсмеявшись, Ив ответил на пристальный взгляд Маэля:

— В княжеский дворец я не поеду. Микола что-нибудь наплетет про аварию.

— И что, можно вот так просто взять и не приехать?

— Посмотрим.

Неизвестно, как они отреагируют, но сегодня мне не хотелось об этом даже думать.

Маэль закусил губу — видимо, не ожидал, что я действительно отменю встречу. Его и без того опущенные уголки губ поползли еще ниже.

— Почему бы вам не поехать сейчас? Я подожду эвакуатор здесь, а вы поезжайте.

Неужели чувствует вину за то, что задержал меня? Маэль, не дожидаясь ответа, достал телефон и попытался вызвать такси.

— Да почему они принимают заказ и тут же отменяют…

Такси сюда все равно бы не приехало. Маэль раздраженно тыкал в экран, а у Ива уже начала гудеть голова.

— Мой водитель все равно скоро будет, так что жди.

После этих слов Маэль убрал телефон. Хотелось бы, чтобы он просто постоял спокойно, но он принялся оглядываться по сторонам.

На улицу опускались сырые сумерки. Груды брошенных матрасов и старой мебели, стены, изрисованные из баллончиков, и мигающие фонари, которые никто не чинил. Место для ожидания эвакуатора было хуже некуда. Маэль прищурился и спросил:

— Ив, вы такое едите?

Он указал на фастфудную неподалеку, сиявшую желтым светом.

— Даже если не едите, разве не лучше посидеть внутри, чем торчать час на улице?

Ив тихо выдохнул. Честно говоря, ему больше хотелось выкурить еще одну сигарету.

Но было забавно наблюдать за Маэлем, который внезапно стал таким услужливым, осознав, что испортил мне вечер. Только ради этого зрелища Ив первым зашагал к заведению.

Маэль быстро догнал его и предупредительно распахнул дверь.

— Я сам что-нибудь закажу.

Пропустив слова Маэля мимо ушей, Ив зашел в туалет, снял перчатки и первым делом смыл с рук кровь. К боли он привык, но сама стычка с какими-то жалкими гопниками вызывала лишь усмешку.

Смыв запекшуюся кровь, он вышел в зал. Маэль уже положил чек на стол и гипнотизировал табло с номерами заказов. Ив сел напротив. Маэль перевел на него взгляд и достал из кармана бинт.

— Взял на всякий случай.

Ив подумал, что от этого бинта толку будет мало, что с ним, что без него. Поскольку он промолчал, Маэль какое-то время смотрел на бинт, сомневаясь, стоит ли настаивать.

Раздумья затянулись. В итоге он, видимо, решил не навязываться и уже потянулся убрать бинт, как вдруг Ив сам положил руку на стол.

«И почему люди бывают такими…» — читалось на лице Маэля, но он стиснул зубы, сглотнув вертевшееся на языке ругательство, и взял руку Ива в свои.

Разматывая бинт, он принялся болтать:

— Госпожа Сучич… Мне позвонили из центра, я объяснил ситуацию, и ее обещали забрать. Она вышла с ребенком через черный ход. Кажется, она все-таки намерена развестись. Хотя кто знает, как все обернется.

Маэль неумело наложил короткий бинт. Поверх проступающих багровых пятен он намотал еще пару слоев и кое-как заправил кончик внутрь, после чего поднял глаза.

— Мне правда очень жаль, что из-за моих дел вы пропустили встречу и поранили руку, помогая мне. Если я могу как-то… компенсировать это, я сделаю.

— И как же ты собираешься это сделать?

Иву было искренне любопытно — и дело даже не в нелепом бинте, который развалился бы от пары движений пальцами. Маэль в нерешительности закусил губу.

— Ну, могу сказать, что мы попали в аварию, когда ехали со свидания, о котором я очень просил…

— А как насчет того, что мы попали в аварию, потому что бешено трахались прямо в машине?

Под яркими лампами лицо Маэля исказилось от брезгливости. Но в то же время показалось, что он на секунду всерьез задумался над этим вариантом. «Ну и гипертрофированное чувство ответственности у него», — подумал Ив и, незаметно цыкнув, отмахнулся.

— Считай, что расплатился этим обедом.

— Здесь? Этим?.. — Маэль осекся.

Свет был слишком ярким, вокруг шумела толпа подростков, пахло горелым маслом. Маэль хотел было сказать, что это и близко не стоит ужина в княжеском дворце, но промолчал.

Тут высветился их номер. Маэль вскочил, сжимая чек, и вскоре вернулся с подносом, на котором громоздилось несколько наборов с бургерами.

Картошка фри, газировка и — совершенно внезапно, учитывая его плохой аппетит — кофе. Заметив взгляд Ива, Маэль пояснил:

— Я выбирал наугад. Ешьте что хотите. Что больше нравится.

Спорить не хотелось, поэтому Ив взял горячий кофе. Маэль же просто уныло жевал картошку по одной штучке.

«Когда это мы в последний раз завтракали вместе?»

Они были связаны узами брака уже порядочно, но, кроме того одного раза, Ив не помнил, чтобы они ели где-то только вдвоем. Если не считать банкетов перед аукционами или приемов, где они просто что-то перехватывали, сидя рядом.

Маэль ел мало. К бургерам он даже не притронулся, налегая только на картошку и колу. Сделав глоток кофе, Ив небрежно бросил:

— Тебе бы в адвокаты по правам человека пойти. С таким-то характером.

— Я и хотел. Разве в ваших отчетах этого не было? — Маэль ответил без запинки, выбрал самую длинную картофелину и, прожевав, продолжил: — Но сначала нужно было поскорее выплатить карточные долги отца. Потом, честно говоря, хотелось обзавестись собственным жильем. И Манон нужно было помочь с учебой.

В его голосе сквозила скрытая гордость.

Кроме ипотеки, у Маэля не было долгов. Манон училась в кулинарной школе, но потом ушла в барменское дело. В итоге Маэль добился всего, чего хотел, собственными силами. Самым что ни на есть честным путем. Ив лениво помешивал кофе в стаканчике.

— Ты мог бы заработать эти деньги и другим способом.

Маэль непонимающе наклонил голову. А потом, вытянув губы трубочкой, издал короткое: «А-а».

— Вы про азартные игры? Да как в такое можно верить? Вообще-то…

Он осекся. На мгновение в его глазах, устремленных на Ива, отразились замешательство, недоверие и нечто похожее на смирение. Все-таки свет здесь был слишком ярким. К тому же этот адвокат был настолько искренен в своих эмоциях, что возникал вопрос — как он вообще выступает в суде?

— Впрочем, вы и так всё примерно знаете, — добавил он невнятно и тяжело вздохнул.

Ив не стал переспрашивать, что именно он знает, и просто допил безвкусный кофе. Маэль продолжил:

— Манон соврала, потому что отчим был… совсем невыносим. Он обожал азартные игры, вот она и сказала, что мне дико везет и я якобы заранее знаю выигрышные числа.

То, что Маэль осторожно назвал «невыносимым поведением», на деле было жестоким насилием со стороны отчима. Домашняя тирания, после которой у него была сломана бедренная кость, а боли преследуют до сих пор.

— Дилеры, у которых он играл, знали нашу ситуацию, поэтому в те дни, когда мы с Манон их просили, они подыгрывали отчиму, чтобы он выиграл хотя бы одну партию.

Значит, невероятная удача Маэля Муна, над загадкой которой бились все и которую не смог разгадать даже Микола, была всего лишь ложью.

Проглотив кофе, Ив спросил:

— А сейчас?

— Сейчас — нет. Отчим умер, многие из тех дилеров уже отошли от дел. Просто слухи поползли не в ту сторону. Отчим часто тайком протаскивал меня в казино. Я присмотрелся к играм, глаз наметался, ну и, может, поэтому иногда и правда везло.

То есть началось всё со лжи, но какая-то удача к нему все же прилипла. Закончив рассказ, Маэль снова потянулся за картошкой.

Наверное, если бы не обстоятельства, адвокат никогда бы не рассказал этого. Если бы не разбитая рука Ива, не сорванное приглашение в княжеский дворец и не гора фастфуда перед ними.

Это было частью его старомодной системы возмещения ущерба. Раскрыть душу и рассказать свою историю в качестве компенсации.

Что ж, информация не лишняя. Когда Ив поставил бумажный стаканчик на стол, Маэль вскользь заметил:

— Лучше бы такая удача была у Миколы.

— Ерунда какая-то.

— Тогда у него хотя бы рука была бы цела, разве нет?

— Потерять руку, но завязать с игрой — это и есть удача.

— И всё же… Ив, вы правда… приняли человеческую часть тела в качестве ставки?

Маэль уже задавал подобный вопрос в Женеве. Ив не помнил, ответил ли тогда, поэтому озвучил ответ сейчас, спустя долгое время:

— Я ведь ставил на кон то же самое.

Либо ты забираешь, либо у тебя забирают. Либо выигрываешь, либо теряешь. В этом и есть вся суть азартных игр. В них не бывает прекрасных финалов, где все счастливы.

Это Микола тогда упрямо твердил, что поставит руку, когда просадил все деньги. Он верил, что его навыки счета карт в блэкджеке помогут ему и в покере. Обычно Ив не связывался с теми, кто опустился на самое дно, но Микола был знаменит своим феноменальным счетом, поэтому он принял вызов.

В итоге победа досталась Иву. В задней комнате казино вместо целой руки в черную коробку легла отрезанная кисть, которую и передали победителю.

— И вы храните ее у себя?

— Я выбросил коробку в реку прямо как получил.

Черная коробка уплыла по течению Дуная. Через два дня Ив пришел к Миколе с предложением о работе, а через неделю, когда тот согласился, оплатил ему изготовление протеза.

— Вам не было страшно так жить? — спросил Маэль.

На его лице читалось искреннее любопытство, когда он так бесцеремонно перешагнул черту.

«Страшно ли?»

— Говорят, страшно тем, кому есть что терять.

Когда проходишь через самое худшее и падать дальше некуда — страх исчезает. Именно потому, что мне нечего было бояться, я и ошивался в таких местах. Ив поднес стаканчик к губам, излагая эту простую истину.

— Жить без страха — это как-то грустно, — ответил Маэль.

На этих словах Ив замер.

Глава 60

На мгновение Ив задумался, стоит ли отвечать. Но в этом не было нужды. Слова, сорвавшиеся с губ Маэля, были лишь минутным порывом, невольно вырвавшимся сентиментальным размышлением.

«Он вообще понимает, о ком говорит?»

Объективно говоря, это Маэль находился в печальном и прискорбном положении, а не Ив. Но указывать на это было бы нелепо, поэтому Ив проглотил готовые сорваться слова вместе с глотком кофе. Маэль же, мгновенно забыв о своем замечании, задал новый вопрос:

— Вам нравится играть?

Очередной вопрос. Видимо, решив, что лед тронулся, Маэль принялся расспрашивать обо всем подряд. Впрочем, учитывая, что между ними не было общих повседневных тем, вопросы оставались единственным способом поддерживать диалог.

Ив немного подумал и ответил:

— Не бывает зависимых, которым это «нравится». Люди играют, когда у них больше ничего не осталось.

Маэль внимательно обдумывал каждый краткий ответ. Уловив в словах Ива некоторую недосказанность, он заметил:

— Я знаю, что у вас нет зависимости. Мне просто любопытно, почему вы вообще начали.

— Была необходимость.

— Я слышал, что с вашими способностями вы умудрились выкупить целое казино. Если вы дошли до такого уровня, разве это не выходит далеко за рамки «необходимости»?

Ответ был прост.

Видел цель — шел к ней. Была возможность — действовал. Нужны ли для этого еще какие-то причины?

Ив не обладал таким феноменальным везением, как Маэль. Иногда он крупно проигрывал. Однако в решающие моменты Ив никогда не терпел поражения.

Просто потому, что ему было плевать — потеряет ли он деньги, кости или саму жизнь. И это безразличие давало ему колоссальное преимущество над теми, для кого подобная потеря была катастрофой. Именно это сделало Ива тем, кем он является сейчас.

Хотя, как и сказал Маэль, он действительно давно перешагнул порог простой необходимости.

— Так уж вышло, — только и ответил Ив.

Маэль недовольно откусил кусок остывшей картошки, явно разочарованный таким ответом. Затем он перевел взгляд на нераспечатанные бургеры и сменил тему:

— Вы совсем не едите бургеры?

Чтобы не утруждать себя лишними объяснениями, Ив взял ближайший бургер. Как только он начал разворачивать упаковку, Маэль поспешно добавил:

— Вам не обязательно есть это через силу.

«Нувориш, поднявшийся с самого дна и прошедший через подпольные притоны». Маэль наверняка слышал все эти слухи, и Ив искренне не понимал, что за образ рисует в своей голове этот адвокат.

Подавив смешок, Ив откусил кусок. Казалось, прошло лет двадцать с тех пор, как он ел это в последний раз, но вкус — до тошноты знакомый — ничуть не изменился.

Маэль перестал жевать и уставился на него. Точно так же он смотрел на Ива в саду, когда возился с розами — взгляд, который чувствовался кожей, даже если не оборачиваться.

Взгляд Маэля буквально ощущался физически, вызывая зуд. Ив не считал, сколько раз из-за этого раздражающего внимания он по ошибке срезал не те стебли.

Он откусил бургер еще дважды и, подбирая слова, чтобы заставить Маэля перестать пялиться, произнес:

— В детстве я только это и ел.

— Наверное, вам очень нравилось.

— Просто меня запирали в комнате и больше ничего не давали.

Маэль замер. Какое-то время он просто хлопал глазами, не зная, что сказать, и, кажется, не до конца веря услышанному.

— Это... ваша мать так поступала?

Ив лишь пожал плечами. Не дождавшись прямого ответа, Маэль зашел с другой стороны — мягко и профессионально, как и подобает адвокату:

— Вы выучили языки от матери? Я слышал, вы жили в Сербии и хорошо владеете местным языком. Ваша мать оттуда?

— Слишком много вопросов.

Это было правдой, и Ив мог бы просто подтвердить. К тому же для супругов такая информация была вполне естественной.

Но ему не хотелось так легко поддаваться Маэлю. Каждый раз, когда он видел эти светло-карие глаза, пытающиеся сократить дистанцию, в нем вспыхивало странное сопротивление. И это не было неприязнью…

«Может, дело в его сердитом лице?»

В гневе Маэль становился особенно притягательным. Как сейчас, когда он стискивал зубы, подавляя раздражение. Возможно, Ив затеял всю эту чехарду только ради того, чтобы увидеть это выражение лица.

Маэль сделал глоток колы и, поставив стакан, наконец заговорил по делу:

— В следующий понедельник мой контракт с фирмой «377» истекает. Я бы хотел, чтобы вы поскорее оформили доверенность. Если вы заранее предоставите собранную информацию, мне будет проще спланировать общую стратегию.

Значит, то, что Ив не расскажет сам, он намерен выудить из документов. Неплохая стратегия.

Ив не ответил. Вместо этого он наблюдал за Маэлем, который продолжал жевать картошку, игнорируя купленные бургеры. Маэль поднял голову и, не отрываясь от подсчета оставшихся ломтиков картофеля, спросил:

— И насчет того, что вы хотели выкупить у моей сестры. Вы уже думали, когда именно собираетесь это сделать?

Пропуская имена собственные, Маэль задал вопрос сухо и немного неловко. Но на этот вопрос нужно было ответить.

— Сейчас это, очевидно, невозможно. Официально муж твоей сестры жив и здоров.

Это было элементарно. Ив немного помолчал, прикидывая сроки.

— Даже когда всё вскроется… Сразу не получится. Придется подождать подходящего момента.

Инстинкт всегда подсказывал ему, когда нужно затаиться и ждать. У Филиппа нет завещания. Как только его смерть будет подтверждена официально, доля Манон в казино станет ее личной собственностью как часть совместно нажитого имущества, так что спешить было некуда.

— Подождать момента…

— Есть какие-то проблемы?

— Нет. Не то чтобы…

Маэль запнулся и поднял глаза. В них плескались невысказанные слова. Он смотрел на Ива так, будто отчаянно хотел что-то сказать, но не решался.

Ив не хотел отвечать на его вопросы, но в то же время жаждал их услышать. Что за детское, нелепое чувство?

— Ты ведь не из тех, кто привык скрывать свои мысли, верно? — подначил он.

Маэль открыл было рот, но тут же закрыл. Его зрачки дрогнули, он закусил губу и выпалил первое, что пришло в голову:

— Так у вас… действительно клаустрофобия?

«Ну надо же». Ив готов был поставить все свои деньги на то, что Маэль хотел спросить совсем не об этом. Под пристальным взглядом Ива Маэль снова уткнулся в картошку и проворчал:

— Я так и знал, что вы не ответите.

На этом их беседа за ужином закончилась.

А потом был бинт.

Несмотря на то, что Маэль наложил его крайне неумело, и Ив несколько раз двигал рукой, повязка не развязалась ни во время ужина, ни в эвакуаторе, ни по прибытии в их дом в Монако.

•••

— Фух.

Шарль Дюверже выдохнул, стоя перед отделом семейного права юридической фирмы «377».

Он не был в офисе целую вечность. Дел накопилось невпроворот, но для Шарля сейчас были важны не эти мелкие бумажки, которыми могли заняться другие юристы, мечтающие о партнерстве.

«Паршивые твари».

Шарль скрипнул зубами и сжал кулаки. Всего несколько дней назад этот кусок дерьма, Маэль Мун-Матьё, красовался перед ним часами, которые были ему явно не по рангу.

И это еще не всё. А сцена у дверей гостиничного номера в Женеве?

Да, честно говоря, в тот момент он подумывал снова соблазнить Маэля. Тот выглядел так лощено в дорогом костюме и с кольцом размером в палец, что у Шарля потянуло внизу живота. Он решил, что если Маэль выскочил замуж за этого нувориша ради денег, то он точно не забыл Шарля. Шарль был готов даже стать его «тайным партнером» ради взаимного удовольствия.

«И он посмел… прямо при мне!»

Ему не нужно было видеть, что происходило за дверью, — звуков было достаточно. От этого стона у Шарля пробежал холодок по затылку. Это было чертовски возбуждающе, и в какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что хотел бы оказаться на месте того парня.

Но когда чистый и нежный голос Маэля, внезапно ставший резким, выкрикнул это гребаное имя — «Ив» — вместо его собственного, страсть Шарля рассыпалась в прах.

— «Встретились после расставания»? Не смеши меня.

Когда они встречались, Маэль вечно был занят какой-то ерундой вроде бесплатной юридической помощи (pro bono) и никогда не отдавался ему полностью. Шарль месяцами обхаживал его, надеясь затащить в постель. А теперь, видя, как тот вовсю кувыркается с этим выскочкой, стало ясно: они спелись еще раньше. Маэль просто окрутил его своим ангельским личиком и выудил дорогущие часы.

«Проконсультируй сейчас. Я не могу ждать. Дело срочное».

Благодаря своей феноменальной памяти Шарль вспомнил слова, которые тот придурок обронил в княжеском дворце. Вот почему он был здесь.

Люди не приходят к адвокату, когда у них всё хорошо. Особенно к такому, как Маэль. Значит, у него были серьезные семейные проблемы.

Ив Валуа… Этот тип не может быть нормальным. Маэль наверняка крутил с ним роман за спиной у Шарля. Если у этого Валуа есть грязное белье, Шарль обязан его выкопать.

— Здесь есть кто-нибудь? Эй! Почему в отделе семейного права так пусто?

Шарль Дюверже распахнул дверь. Был обеденный перерыв, в офисе было тихо. Навстречу ему поднялась молодая секретарша, недавно принятая на работу.

— Господин Дюверже? Чем могу помочь?

— Да вот, хотел кое-что проверить. Поможешь?

— Я? Но секретарь Жак скоро вернется…

Она выглядела неуверенно, и Шарль мысленно возликовал. Окрутить такую неопытную девчонку было парой пустяков.

— Да ничего серьезного. У меня есть подруга, ее муж, кажется, приходил сюда консультироваться насчет развода. Она не уверена, но сама тоже хочет начать процесс. Ну, ты понимаешь?

— А-а… вы имеете в виду проверку на конфликт интересов?

— Именно! Какая ты сообразительная. Если муж уже был здесь, она не сможет нанять того же адвоката. Она очень занята и попросила меня узнать. Можешь просто глянуть, был ли он?

Это нарушало правила конфиденциальности, но, по сути, просьба была пустяковой. К тому же фамилия Дюверже была в «377» на особом счету. Секретарша помедлила, но всё же открыла базу на компьютере.

— Только фамилию проверить? Как зовут мужа вашей подруги?

— Я знаю только фамилию. Примерно за последние три, нет, шесть месяцев.

— И какая фамилия?

— Валуа. Кажется, так.

Фамилия была не самой частой, но и не уникальной. Девушка ввела данные и щелкнула мышкой.

— Хм, в марте… Ой, тут есть Ив Валуа. Но это был запрос на тест на отцовство.

— Тест на отцовство? — Шарль почти прильнул к монитору.

Никто не говорил, что у этого парня есть дети. Но в базе было четко написано: «Установление отцовства».

— М-да… Значит, это не он, — произнес Шарль, расплываясь в хищной улыбке.

Глава 61

•••

— Значит, ни на Балеарских островах, ни на Скорпиосе его не было. Ты уверен, что проверил всё?

Люсьен лениво потирал подбородок, едва скользя взглядом по отчету, который подготовил Шарль. За то, что он не смог притащить за шиворот непутевого сына великого князя, Шарль несколько недель вкалывал как проклятый, но в итоге всё равно стоял здесь с виновато опущенной головой.

— Если он уехал дальше, то это, скорее всего, остров Некер, но я не думаю, что его высочество забрался так далеко. Если прикажете, я проверю и там...

— Довольно.

В серых глазах великого князя вспыхнул гнев. Шарль склонился еще ниже.

Проблема была в том, что предугадать, на кого падет этот гнев, было невозможно. При плохом раскладе Шарлю пришлось бы выслушивать всё это вместо старшего сына князя, который исчез на следующий день после свадьбы и неизвестно чем занимался.

«Черт, и как мне оправдываться?»

Сказать, что он сам не ожидал такого поворота? Что если бы телохранители были на месте, он бы вытряс из них всю душу и нашел беглеца? Или сокрушаться, что в отеле «Ривьера» не осталось нормальных записей с камер?

— Раз так, нам придется действовать по-своему, — произнес Люсьен.

К счастью, оправдываться не пришлось: великий князь коротким жестом отослал Шарля прочь.

— Я пойду. Простите, что не оправдал ожиданий.

Казалось, князь злился не лично на него. Уходя, Шарль втайне надеялся на какую-то благодарность, но Люсьен даже не посмотрел в его сторону.

«Сколько самолетов я сменил за эти недели, забросив основную работу ради его сыночка, а прием — хуже некуда».

«Старик и сын — оба хороши».

Зная, какими деньгами они ворочают, Шарль бесился от того, что не получил даже прибавки за старания.

Шагая по коридору и глядя на безвкусно расставленные вазы, любая из которых потянула бы на добрый десяток тысяч евро, он чувствовал, как закипает ярость. На мгновение захотелось толкнуть одну из них, но Шарль резко замер, затаив дыхание.

Шагах в двадцати впереди, в зале с портретами опостылевших предков княжеской семьи, мелькнул чей-то силуэт. В это время года, когда дворец закрыт для туристов, такое случалось редко.

Женщина с длинной прямой шеей в свободном платье.

Неожиданная удача. Шарль нацепил свою самую обаятельную улыбку и весело помахал рукой.

— Манон!

Манон, сидевшая на диване и созерцавшая огромный портрет великого князя, его супруги и двоих сыновей, обернулась. Несмотря на отсутствие кровного родства, она была странно похожа на Маэля. На ней, вопреки теплой весне, был накинут плотный кардиган, а под глазами залегли тени. Увидев Шарля, она засуетилась и медленно поднялась с места.

— Шарль. Давно не виделись.

— Простите мою грубость, теперь ведь вы — ваша светлость? Или графиня Карладес?

Шарль преувеличенно низко поклонился, намеренно используя официальные титулы, которые так ненавидел Филипп. Манон, нервно озираясь, явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Шарль понимал причину. Никто не будет выглядеть хорошо, если твой муж исчезает на следующий день после свадьбы, отменяет медовый месяц и не выходит на связь неделями.

К тому же, беременность Манон уже была заметна. Сквозь свободную одежду проглядывал округлившийся живот. Она была измотана и физически, и морально, а тут еще и он — бывший любовник Маэля, этого шлюхиного сына.

«Ей явно не по себе от встречи со мной».

Наслаждаясь ее дискомфортом, Шарль бесцеремонно схватил ее бледную руку.

— Не обижай меня так. Мы ведь друзья, разве нет? То, что произошло между мной и Маэлем, этого не меняет.

— Спасибо, что так говоришь.

Судя по ее робкой улыбке, гордый Маэль еще не успел вывалить на нее историю с той женщиной, Клемонт. И слухи из «Le Louis» до нее, видимо, тоже не дошли.

«Ну, тогда всё просто».

Шарль мысленно ликовал, но внешне изобразил печаль и опустил глаза.

— Даже не знаю, как там Маэль.

— Ох, это...

Видя ее неуместное сочувствие, Шарль утвердился в своих догадках. Он слышал, что ей запрещают звонить во внешний мир, но если немного надавить на эту девчонку, запертую в золотой клетке дворца, из нее точно можно что-то вытянуть.

Шарль выдержал театральную паузу, и Манон, запинаясь, заговорила:

— У брата всё хорошо с тем человеком, Шарль. Я знаю, тебе больно, но ты замечательный, ты обязательно найдешь кого-то, кто подойдет тебе еще больше, чем мой брат.

«У него всё хорошо».

«Твою мать, с какой стати?» — подавив вспышку гнева, Шарль снова придал лицу кроткое выражение.

— Вот как. Ха... Если Маэль и тот человек выбрали друг друга по любви, у меня нет права их задерживать. Я понимаю. Но... хотя нет, забудь. Что это я, прицепился к тебе. Наверное, это просто тень прошлого.

Шарль выдавил заранее отрепетированную меланхоличную улыбку. Светло-карие глаза Манон дрогнули.

— Шарль, что значит «но»? О чем ты?

— Я просто боюсь, что Маэлю сделают больно.

Шарль отвел взгляд в сторону центрального сада. Придав глазам тоскливый блеск, он прошептал:

— Мы с Маэлем почти не ссорились. Мы подходили друг другу идеально. Родственные души, как две части пазла. А потом одна ссора и... Я не понимаю. Мы ведь так любили друг друга.

Он снова провел рукой по волосам, изображая глубокое сожаление, и посмотрел на притихшую Манон.

— Я видел его в Женеве несколько дней назад. С его-то щепетильностью... он всё еще носит браслет, который я ему подарил. Может, это ничего и не значит, но... это дает мне надежду.

— Брат носит браслет? — в ее голосе прозвучало сомнение.

«Черт, перегнул палку?»

Впрочем, какая разница. Браслет он еще не вернул, так что можно смело врать, что он был на руке. Шарль медленно кивнул. Эта девчонка всё равно не может связаться с миром, пока ее муженек не соизволит вернуться после очередного дебоша.

— Манон, Маэль не умеет строить отношения. Поэтому после первой же ссоры он пытается от всего сбежать. Наверное, это травма детства. Я ведь немного разбираюсь в психологии.

Лучшая защита — это нападение. Он ударил по больному, и Манон заметно напряглась.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я просто переживаю. Не воспользовался ли Ив Валуа слабостью Маэля, чтобы просто использовать его? Учитывая репутацию Маэля... и то, что этот человек из игорного бизнеса. У него огромная сеть казино, отели, целая группа компаний. Ему вообще можно доверять? Он кажется опасным.

Вот оно. Суть разговора.

Шарль пытался копать, но никакой информации о тесте на отцовство больше не всплывало. Кроме сети отелей «Ривьера», Ив Валуа владел казино и гостиницами в Сербии, Черногории, Хорватии — почти по всем Балканам, — а также агентством недвижимости. Мерзкий нувориш, запустивший свои щупальца повсюду.

Чтобы найти хоть что-то о его семье, Шарль через связи проверил даже его брачные документы, поданные в мэрию.

Место рождения — Ле-Люк, какая-то богом забытая французская деревушка. Родители давно мертвы. Как такой тип оказался в Сербии и почему вдруг приехал сюда требовать тест на отцовство и искать Маэля?

«Подозрительный тип, насквозь».

Он не мог понять: как расчетливый Маэль мог променять его, Шарля Дюверже, на этого опасного человека с мертвыми глазами?

— Он хороший человек. Брат выбрал его сам. Я верю в выбор брата, — отрезала Манон.

Но Шарля было не обмануть. Он провел рядом с ней целый год, отвечая на сотни сообщений за Филиппа и ведя с ней беседы почти как возлюбленный.

«Верит она, как же».

У всех в этой семье эмоции были написаны на лице. Ее зрачки метались из стороны в сторону. Шарль, сохраняя вежливую улыбку, решил надавить еще сильнее.

— Его семейная история не кажется мне нормальной. Я просто хотел, чтобы Маэль встретил кого-то лучше меня. Того, кто будет его оберегать.

Манон закусила губу. Оставался последний штрих. Горько усмехнувшись, Шарль добавил:

— Ладно. Если я смогу хоть чем-то помочь Маэлю, дай мне знать. Потому что я всё еще... люблю его.

— Зачем ты говоришь это мне...

Нужно было дожать. Она явно что-то знала.

«Черт, что еще сказать кроме любви? Что хотел стать частью семьи? Что планировал это?» На этих словах и Маэль, и Манон всегда теряли голову. Шарль хотел было добавить что-то еще, но Манон внезапно вскрикнула и схватилась за живот.

— Мне... мне нужно идти. Я плохо себя чувствую.

Тяжело дыша, она едва кивнула ему и поспешила уйти.

«Стерва, сорвалась с крючка». Шарль стиснул зубы. Никто в этой семейке — от плода в утробе до Филиппа и великого князя — ему не нравился.

«Раз она не скажет, узнаю сам». Он прищурился. Ле-Люк... это ведь не так уж далеко отсюда.

Глава 62

•••

Бип. Бип. Бип.

Маэль протянул руку и схватил телефон. Его разбудил вовсе не звук будильника — он проснулся за несколько минут до того, как тот сработал.

[ 05:40 ]

Проверив время, Маэль полностью отключил сигнал. Он встал, наспех умылся и осторожно прислушался. Из гардеробной, примыкающей к спальне, не доносилось ни звука.

«Неужели уже спустился?»

Маэль открыл гардеробную, вытащил первую попавшуюся одежду и оделся. В окне за включенными садовыми фонарями виднелись лишь черные силуэты роз, утопающие в темноте.

В этот час, когда глубокая ночь смешивается с ранним рассветом, в особняке, где и так жило мало людей, царило безмолвие. Даже собственные шаги казались Маэлю слишком громкими, поэтому он поспешил вниз, в столовую.

— Ах.

Свет там всё же горел. Правда, не основная люстра, а лишь одна лампа. На почетном месте во главе стола лежали черный тренчкот и газета. Бросив беглый взгляд, Маэль заметил, что выпуск сегодняшний.

«Где же он?»

Маэль огляделся. В конце длинной столовой, со стороны, откуда Йована обычно катила тележку, виднелась полуоткрытая дверь. Маэль направился туда.

За дверью, куда он прежде никогда не заглядывал, оказалась кухня, заставленная всевозможной утварью. У кухонного острова, прислонившись к столешнице и глядя на вазу с фруктами, стоял Ив. Он повернул голову.

— Рано ты сегодня.

Это было его утреннее приветствие, произнесенное с явным удивлением.

— Неужели с самого утра опять затеял какой-нибудь развод?

Ив не упустил возможности вставить язвительную шпильку. Впрочем, ответа он, похоже, не ждал — потянулся к кофейным зернам, уже приготовленным на рабочей поверхности.

— Я сам сделаю.

Маэль вмешался и перехватил зерна. Ив слегка наклонил голову набок. Заметив его недоуменный взгляд, Маэль запнулся, но договорил:

— Вам же неудобно двигать рукой, Ив.

Вчера вечером пьяный господин Сеад Сучич порезал ладонь Ива.

Сам Ив по этому поводу ничего не сказал. Однако, когда они вернулись в особняк, в гостиной их ждал незнакомый человек. Врач.

Ив с досадой взглянул на Миколу. Секретарь сухо обратился к Маэлю:

«Вы, должно быть, устали, поднимитесь к себе первым».

В этом тоне сквозило принуждение, что вызвало у Маэля внутренний протест.

«Я не так уж и устал».

«Нет, ты устал», — отрезал Ив.

В тот момент Маэль осознал, что просто хотел остаться рядом, пока Иву обрабатывают рану.

Почему?

В голове всплыл вопрос. С чего вдруг ему захотелось наблюдать за процессом лечения Ива? Собственное поведение казалось странным и необъяснимым. В итоге Маэль лишь неловко кивнул и ушел.

Он намеренно замедлил шаг. И прежде чем он успел подняться по лестнице, до его слуха долетел испуганный возглас врача:

«Господин Валуа, здесь же нужно накладывать швы! Как же вы так... И дезинфекция? Если вы будете просто заматывать рану бинтом без обработки, боже мой...»

Ив не просил бинтовать руку. Он получил рану из-за Маэля, и повязку Маэль наложил почти насильно. Вряд ли врач имел это в виду, но в его причитаниях Маэлю послышался упрек в свой адрес.

«Это лучше, чем ничего».

Может, поэтому?

От этого неспешного ответа Ива, прозвучавшего так, будто он заступается за него, в груди у Маэля что-то екнуло.

Возможно, именно из-за этого глупого трепета Маэль сейчас и находился здесь.

— И что с того, что мне неудобно двигать рукой? — Ив всё еще смотрел на него с непониманием.

— В этом есть и моя вина, поэтому я хочу помочь.

— Надо же. Не знал, что это ты подговорил того придурка размахивать бутылкой, — бесстрастно съязвил Ив.

И всё же.

— Я чувствую моральную ответственность. Не могу же я позвать Сеада Сучича, чтобы он помогал вам.

Маэль отвернулся, произнося это. Иначе эти серые глаза, казалось, выпотрошат под прикрытием слова «ответственность» тот комок чувств, который заставил его проснуться на час раньше обычного.

Чувств, которым сам Маэль еще не подобрал названия.

Он поспешно засыпал молотый кофе в холдер кофемашины. Позади раздался смешок Ива.

— Значит, решил поработать прислугой вместо того типа?

— По мере возможностей. Вы говорили, что завтракаете в одиночестве, так что я мог бы помочь с этим или с садом.

В любом случае, после увольнения у него появилось свободное время. Учитывая уже имеющийся долг, к которому добавилась еще и травма Ива, Маэль хотел хоть как-то отплатить. С этими словами он взял темпер, плотно прижал молотый кофе и вставил холдер в группу.

Маэль ожидал услышать что-то вроде «делай что хочешь», но Ив промолчал. Вместо этого он почувствовал на себе его взгляд — Ив смотрел куда-то в область его щеки или шеи.

Не желая этого замечать, Маэль принялся искать чашку. На кухне он был впервые, поэтому глаза так и бегали.

«Кажется, и здесь нет».

Стоило ему открыть пару шкафчиков, как за спиной возник Ив. Так близко, что Маэль почувствовал его дыхание.

Повеяло ароматом роз. Ив протянул руку над плечом Маэля. Открыв шкаф, который тот еще не успел проверить, он достал две кофейные пары — чашки с блюдцами.

Тук.

Гладкий фарфор с негромким стуком опустился на мраморную столешницу. Дыхание Ива коснулось затылка. Они всё еще стояли слишком близко.

— Ты действительно...

— ...

— ...живешь на редкость утомительной жизнью.

Маэль не решился возразить на этот вздох-вердикт. Ему казалось, что он заперт в кольце его рук. Он не мог пошевелиться, даже собственное дыхание казалось помехой. Чувства обострились до предела.

— Как видишь, с подобной ерундой я справлюсь и одной рукой. Так что...

Ив наклонил голову. Маэль невольно полуотвернулся, и его лицо — усталое и в то же время опасное — оказалось прямо у его плеча. В голове запульсировало. Возможно, виной тому был этот чертов запах роз.

— Если уж так рвешься в услужение, может, лучше предложишь услуги в спальне?

В его словах сквозила усмешка. Очевидная насмешка, но воздух вокруг мгновенно стал тяжелым и вязким.

Ив и Маэль встретились взглядами. Глаза Ива были странной температуры — не холодные, как обычно, а скорее едва теплые. Впрочем, наверняка это была очередная игра.

Маэль на миг засмотрелся на его длинные густые ресницы, на очертания губ и зрачки в разрезе глаз с опущенными уголками.

Завороженно глядя на него, он наконец смог выдавить лишь неловкую фразу:

— Вам ведь это не нужно.

— С чего ты взял? — раздался низкий, почти приторный голос. — Если предлагают помощь, я не настолько глуп, чтобы от нее отказываться, кто бы это ни был.

Маэль опустил взгляд. Внезапно пришла мысль, что это совсем не то, что он хотел услышать.

«Значит, ему всё равно, кто это будет, лишь бы помогали».

Он привычно принялся анализировать логику и скрытый смысл слов. Проклятая профессиональная привычка.

«Говорят, страшно тем, кому есть что терять».

Вчера в закусочной, под ярким светом ламп, Ив произнес это с едва заметной улыбкой. Почему-то именно это выражение лица вспомнилось сейчас.

Ив помог ему, встал на его сторону и даже приоткрыл завесу тайны над тем, какой он человек. Почему же от этого непредсказуемого мужчины сердце бьется так странно? Словно он сошел с ума.

— Если вам будет неудобно мыться, с этим я тоже могу помочь.

Маэль слегка оттолкнул его, увеличивая дистанцию. Ему показалось, что Ив на это улыбнулся.

Красные фрукты, багет с маслом и черничным джемом, кофе. На столе в столовой перед ними стояли две абсолютно одинаковые тарелки.

Маэль смущенно посмотрел на свою порцию.

«Назвался помощником, а в итоге...»

Если не считать кофе, всё остальное приготовил Ив, чья рука была тщательно забинтована. Маэль на этой огромной кухне понятия не имел, в каком шкафу стоит джем, а где лежат хлеб и масло.

Тем временем мир за окном окрасился в нежно-голубой цвет. Спокойный и чистый оттенок предрассветного часа. Этот свет, проникая сквозь окна, постепенно вытеснял оранжевое сияние ламп.

Завтрак проходил в тишине. Слышался лишь хруст багета, негромкий стук чашек о блюдца и шорох газеты, которую перелистывал Ив. Маэль время от времени поглядывал на него в этом синеватом свете. Несмотря на недавний двусмысленный разговор на кухне, Ив выглядел совершенно обычным.

Затем он поднял голову и протянул сложенную вчетверо газету Маэлю.

— Что... мне почитать вам? — спросил опешивший Маэль.

Ив вскинул бровь, будто спрашивая, неужели у него повреждены еще и глаза.

Маэль уткнулся в газету.

К его удивлению, Ив протянул ему издание, которое чаще всего читают в Монако и на юге Франции. Это была ежедневная газета, далекая от звания «лучшего СМИ для франкофонов», хотя в поиске она бы выпадала одной из первых.

На самой верхней полосе Маэль увидел заголовок, набранный жирным шрифтом.

Глава 63

[Йозеф Хиршер, первая ракетка мира, выбывает в полуфинале Masters 1000 в Монте-Карло]

Признаться, в первый миг, как газета оказалась в руках, Маэль подумал, что речь пойдет о Филиппе. Однако Ив подсунул ему статью с фотографией звезды тенниса, закрывшего лицо руками.

Маэль не понимал, зачем ему это читать, но послушно принялся за текст.

«Йозеф Хиршер (29 лет, 1-е место в мировом рейтинге, Австрия), которого называют королем грунтовых кортов, выбыл в полуфинале одиночного разряда турнира ATP Tour Masters 1000 Monte-Carlo Open. В минувшее 14-е число в полуфинале Хиршер уступил Антонио Гарсии (23 года, 8-е место, Испания)…»

Вопрос не покидал его до самого последнего абзаца.

«Он хочет, чтобы мы вместе пошли на финал?»

Такая вероятность была. Пусть турнир серии Masters 1000 и уступал Уимблдону, это всё равно было событие мирового масштаба, собиравшее толпы. И, конечно, за ним последуют приемы и вечеринки.

«Инструктаж по предстоящим делам», — решил Маэль, но, дойдя до конца статьи, невольно издал тихий стон.

«Финальный матч пройдет на главном корте загородного клуба Монте-Карло, расположенного в Рокбрюн — Кап-Мартен, Франция. Вместо правящего князя Монако Люсьена, отсутствующего по состоянию здоровья, и наследного принца Феликса, находящегося с визитом в Сингапуре, награждение проведет старший сын — Филипп, граф Карладес».

— Это же…

— Ультиматум старика, — произнес Ив, поднося чашку к губам.

Светло-голубые тени рассвета легли на его глубоко посаженные глаза.

— И это сработает?

— Старик уже не раз выпускал подобные статьи. И каждый раз после этого тот послушно приползал обратно.

Ив пригубил кофе. Маэль снова перечитал строки.

«Каждый раз».

Значит, в этот раз случится единственное и роковое исключение. Филипп не сможет прочитать статью и уж тем более не сможет провести награждение вместо отца или брата.

— Они заподозрят неладное. Могут решить, что он пропал.

— Даже если так, официально заявлять в полицию они пока не станут. Начнут неофициальное расследование через специалистов, а если не найдут — тогда переведут в официальное русло.

Это означало, что близится переломный момент. Внутри у Маэля всё сжалось. Тайна, поселившаяся в глубине его тела, с каждым днем становилась всё тяжелее. И она не собиралась уменьшаться — только расти.

— В любом случае, мы идем на финал. И на вечеринке после него тоже должны показаться. Она пройдет в отеле "Ривьера".

Маэль едва заметно кивнул, чувствуя, как в бедро ударила боль. К горлу подступила тошнота; еда, которая еще минуту назад казалась сносной, стала противна. Когда он отодвинул тарелку, Ив нахмурился.

— Ешь.

— Что?

— Нет смысла позволять мертвецу пожирать тебя изнутри.

— Дело не в этом…

— Разве в твои обязанности не входит делать так, чтобы наш брак выглядел удовлетворительным?

Он произнес это как непреложную истину. Трудно было понять — утешение это или угроза, но доля правды в словах была. Маэль заставил себя откусить кусок багета с джемом. Сладость растеклась во рту.

Ив демонстративно не отводил взгляда, пока Маэль не доел всё до конца.

Небо оставалось нежно-голубым, и Маэлю было неловко даже жевать. В какой-то момент его начало мутить уже не от еды, а от этого пристального взгляда. Но, как ни странно, пока он ел, боль в бедре утихла.

•••

Закончив завтрак, Ив поднялся и накинул тренчкот. На руку с повязкой он натянул черную перчатку. Выключив свет, он медленно направился в сад.

Закончив завтрак, Ив поднялся и накинул тренчкот. На руку с повязкой он натянул черную перчатку. Выключив свет, он медленно направился в сад.

Солнце уже начало подниматься, подсвечивая белесое марево, но утренняя роса еще не сошла. Холодный воздух обжигал щеки. Длинный бассейн, в котором Маэль ни разу не видел купающихся, автоматически менял воду, а из близлежащего леса доносилось щебетание птиц. Ив направился прямиком к кустам роз.

«Надо же, он действительно идет смотреть на розы спозаранку».

Маэль последовал за ним только потому, что перед входом еще не было черного автомобиля. Его предположение подтвердилось, что даже немного позабавило, но тут раздался голос Ива:

— Я думал, утреннее обслуживание закончено.

Он продолжал смотреть на пышно цветущие розы.

— Похоже, тебе совсем скучно.

— Не скучно. Мне нужно заехать в дом в Ницце, к тому же после увольнения остались документы, которые нужно уничтожить…

Помимо этого, нужно было разобрать бумаги по юридическому волонтерству. И поскольку новая фирма Дианы планировала открыть небольшой офис в Ницце, следовало осмотреть место, которое она уже забронировала.

«Но даже если я скажу, что занят…»

Ив просто спросит: «Тогда что ты здесь делаешь?». Поэтому Маэль сменил тему:

— Я здесь не от скуки. Я просто хочу ответственно подойти к делу и помочь вам. Я не собираюсь вам мешать.

Маэль не был экспертом в медицине, но даже он понимал, что с такой нелепой повязкой на руке Иву не стоит лишний раз напрягать порезанную ладонь. Прикидывая, за что взяться — за черный шланг или за ведро с секатором, — Маэль негромко предложил:

— Поскольку я сейчас не слишком загружен, вы могли бы заранее передать мне материалы для иска о признании отцовства.

Он уже предлагал это раньше. Но на сей раз в его словах сквозило не только нетерпение, но и что-то иное.

От Ива веяло духом распутства и упадка, но это было ощущение человека, выросшего на мягких подушках из денег. И при этом он совершенно спокойно ест дешевые бургеры и вскользь роняет фразы о том, как сербка держала его взаперти.

Маэлю было любопытно.

Как вы жили и что делали, чтобы стать тем, кто вы есть сейчас?

«Разве я не имею права на любопытство?»

Им ведь быть супругами целых два года. Он должен знать. Было бы странно не интересоваться. Маэль оправдывал свое любопытство именно этим.

Ив обернулся и коротко усмехнулся:

— Адвокату, с которым даже не заключен договор поручения?

— Вы ведь всё равно собирались поручить это мне.

Слова прозвучали на редкость неуклюже. Ив пристально посмотрел на Маэля, который изо всех сил старался казаться наглым. Свежий утренний свет мягко просачивался сквозь воздух. Должно быть, из-за него кожа ощущала легкое покалывание.

— Если видишь увядшую розу — сорви её, — в конце концов сказал Ив, так и не коснувшись темы документов.

— Что?

— Ты же сказал, что поможешь.

С этими словами он, словно демонстрируя, с хрустом сорвал увядший бутон. Темно-красный, потерявший силу цветок глухо упал в черное ведро.

Он повторил это движение несколько раз. Увядшие розы исчезали, смятые в его руке в черной кожаной перчатке.

— Вот так просто? Срывать, раз они завяли?

Вместо ответа послышался звук обрываемого стебля. Цветы, похожие на перезрелые мягкие фрукты, копились в ведре.

Маэль долго колебался. Затем, заметив среди ослепительно ярких роз одну увядшую, протянул руку.

«Просто сорвать…»

В тот же миг он почувствовал на своей руке холодное прикосновение кожи.

— Почему…

Это был Ив. Маэль в изумлении захлопал глазами.

Ив почти сразу отпустил его руку.

— Она разве не завяла? — спросил Маэль.

Ив на мгновение нахмурился, а затем медленно стянул перчатку.

— Завяла.

Вместе с ответом перчатка упала в руки Маэля.

— А как же вы?

— У меня нет такого чувства ответственности, как у тебя.

Это звучало так, будто мне говорили не ходить за ним следом, требуя взять на себя ответственность после того, как я поранюсь.

Маэль посмотрел на перчатку. Было очевидно, что размеры их рук разные, и кончики пальцев будут болтаться. Это неудобно. Маэль понимал это, но всё же надел перчатку и принялся обрывать розы. Увядшие цветы один за другим ложились в ведро.

— Где вы этому научились?

Ив уже вовсю орудовал секатором, подрезая стебли. Маэль не ждал ответа, но он последовал:

— У людей, которые недолго меня растили.

— У Венсана и Анны Валуа? Где они сейчас?..

— Мертвы. Разве я не говорил?

Да, Ив определенно упоминал об этом раньше.

Венсан и Анна — эти имена Маэль видел в документах при регистрации брака. Те, кто значился родителями Ива. Во время их первой консультации Ив также говорил, что в иске о признании отцовства его прежние родственные связи не имеют значения.

Рука Маэля, убиравшая сухие бутоны, замерла. Хотя звук «клик-клик» от секатора продолжал звучать.

И сквозь этот звук прорезался медленный голос Ива:

— Одиннадцать человек погибли. Служащие, Анна, Венсан. А вместе с ними и их сын — Ив Эрве Валуа.

То, как он произнес собственное имя, назвав себя мертвым, звучало жутко. Маэль закусил губу и с трудом спросил:

— Вы… присвоили личность их сына?

— Иначе за мной пришли бы снова.

«Пришли бы». Маэль обдумал эти слова и спросил снова:

— Если это был поджог, проводилось ли дополнительное расследование?

— Дело закрыли как несчастный случай. «Несчастный случай» — очень удобное слово, — безразлично бросил Ив.

Снова «клик» — и очередной увядший бутон упал в ведро. Тяжелый, удушливый аромат умирающих роз казался почти ядовитым.

Глава 64

— Это дело рук князя, верно? — спросил Маэль.

Он спрашивал не потому, что не знал ответа, а чтобы получить подтверждение.

— Да.

Отвечая, Ив даже не посмотрел в его сторону. Звук секатора, безжалостно срезающего стебли, отдавался в ушах зловещим эхом.

«Почему я не просчитал этого раньше?»

Человек, который зашел так далеко, что затеял этот причудливый брак и так тщательно готовил иск о признании отцовства. Человек, который заявлял, что не боится азартных игр, где ставкой служит его собственное тело.

У этой осторожности явно были веские причины. Маэль подавил вздох и осторожно спросил:

— И вашу мать тоже?

— Там было «ограбление с убийством». Весь дом перевернули вверх дном — якобы искали деньги, хотя вряд ли в них было дело. Тогда это случилось в Сербии, а у местных полицейских есть привычка работать спустя рукава.

Он не оборачивался. В его голосе не было ни печали, ни страха. Ив язвил — скорее по привычке, чем от злости. На мгновение он нахмурился, но не из-за своего рассказа.

Он смотрел на розу.

На свежий, только что раскрывшийся бутон. Роза, которой, казалось, еще цвести и цвести, прежде чем оказаться в ведре. Ив задумчиво разглядывал цветок, который срезал слишком длинно и не там, где нужно. И Маэля почему-то невыносимо задевало это его безразличие.

— С вами так поступили. Вы действительно хотите связать себя узами с человеком, который убил вашу семью и пытался убить вас?

— Если это необходимо.

Он по-прежнему не отрывал взгляда от испорченной розы. «Необходимо». Что за необходимость?

— И что же вам так необходимо?

Огромный особняк, слуги, розовый сад, казино, отели. Всё это уже принадлежало ему. При таком раскладе его положение в Монако будет только укрепляться.

— Что вам даст признание вас сыном такого человека?

Ив по-прежнему не смотрел на него, но внутри у Маэля всё закипало. То ли это был гнев из-за того, что его втянули в это безумие, то ли какая-то иная, незнакомая ярость.

— Это же опасно. Неужели наследство от людей, желавших вашей смерти, так важно? Или вам так приспичило сменить фамилию?

— Наследство и фамилия мне особо не нужны. И я не ради того, чтобы что-то оставить после себя, это делаю. Просто…

— ...

— Мне кажется, так будет справедливо.

С этими словами Ив наконец отвел взгляд от розы. Его серые глаза остановились на Маэле. Глядя на него — раскрасневшегося от непонятного возбуждения, — Ив едва заметно улыбнулся.

— Представь сам. Разве это не забавно?

— И что тут забавного?

— Видеть лица тех, кто так хотел стереть этого бастарда с лица земли, когда он всё-таки пролезет внутрь и пустит корни. Видеть, как ребенок бастарда — позорного изгоя, как и несколько поколений назад, — занимает место их «чистокровных» отпрысков.

Ах, вот оно что.

Ив планировал завести собственного ребенка. Своего кровного наследника. После того как закончится этот нелепый спектакль с Маэлем.

Внебрачный сын не может занять трон князя, но его законнорожденный ребенок — вполне.

Маэль горько усмехнулся.

Ему должно было быть всё равно, что затевает Ив. Он знал, что Маэль Мун — лишь карта в игре Ива Валуа, которую тот использует и сбросит максимум через два года. В шахматах есть такая тактика... как же она называлась? Позиционная жертва?

Ив был готов принести в жертву два года своей жизни, чтобы потом развестись, жениться на женщине, родить ребенка и нанести сокрушительный удар в спину расслабившемуся княжескому дворцу.

— Значит, причина нашего развода была предопределена с самого начала. Если вы планировали заводить детей.

— Для тебя это проблема?

Нет.

Что бы он ни делал, какой бы ни была причина развода — Маэлю было абсолютно плевать. Но почему-то внутри всё ныло, будто от пощечины. Непонятный гнев заставлял его продолжать:

— И Феликса вы тоже хотите убрать. Тогда он…

— Он и так нарывается на нож на каждом шагу. Если завтра с ним что-то случится, никто особо не удивится. Недавно он звал меня на охоту. Наивный малый, на удивление.

Он хочет его убить? Или знает что-то еще?

В голове царил хаос, но копать глубже Маэль не мог. В этом весеннем саду, залитом утренним солнцем, где было ни холодно, ни жарко, Маэля пробрала дрожь.

Если следовать порядку престолонаследия, кровь князя была в приоритете. Филиппа нет, и даже если убрать Феликса, оставались другие официальные ветви. Оба это понимали.

— А как же ребенок Манон? Что вы сделаете с ним? — отчаянно спросил Маэль.

Ив наклонил голову. Его глаза, глубину которых невозможно было измерить, долго изучали Маэля, прежде чем он ответил вопросом на вопрос:

— Разве я обязан посвящать тебя в такие подробности?

— Но…

— Я и так рассказал тебе слишком много.

— ...

— Через два года мы будем совершенно чужими друг другу людьми.

Ах, вот как.

В саду, пропитанном его ароматом, слова Ива прозвучали предельно ясно. Вот черта, за которую Маэлю заходить не позволено.

От этих слов в груди стало горячо, словно от глубокого пореза.

«Это потому, что он может навредить ребенку Манон. Только поэтому я так реагирую».

Именно поэтому. Именно поэтому он так злится и закипает. Потому что этот человек опасен даже для ни в чем не повинного младенца.

Маэлю хотелось закричать на мужчину перед собой. Но он не знал, что именно кричать и как выразить свои чувства. Слова, причины гнева — всё это неприятным осадком скапливалось на языке.

В этот момент из-за особняка бесшумно выехал автомобиль Ива и остановился перед бассейном. Водитель не сигналил, но, заметив машину, Ив бросил секатор в ведро.

В его руке — той самой, без перчатки, но в бинтах — осталась лишь та криво срезанная роза. Ив на мгновение опустил на неё взгляд.

— За труды.

И он протянул длинный стебель Маэлю. От абсурдности ситуации у того в голове всё помутилось.

— Я не просил цветов.

— Ты же совсем не умеешь врать. Я видел твои жалкие попытки что-то сочинить.

Видимо, он вспомнил их разговор в отеле.

Когда их спросили, за что они полюбили друг друга и почему поженились, единственный ответ, который смог выдать Маэль...

Будто если подношение розы считается доказательством романтики, он просто повторяет этот ритуал.

— Возьми.

— Вы хоть помните, что только что сказали? — возмущенно спросил Маэль.

Это было выше его понимания. Какой смысл в этой розе после таких слов? Очередная ложь, чтобы он получше играл роль влюбленного супруга? Издевательство?

Поскольку Маэль лишь сверлил его взглядом, Ив просто положил розу поверх куста, ровно между ними.

— Забирай. Что ты с ней сделаешь потом — не мое дело. Можешь выбросить.

Бросив это, он развернулся. Его длинные ноги уверенно несли его к машине; он не колебался и не оглядывался. Послышался звук открываемой и закрываемой дверцы.

Маэль стоял и, стиснув зубы, смотрел на розу, лежащую на кустарнике, пока машина плавно не скрылась за главными воротами.

Роза была красной до черноты, почти зловещей.

Ему хотелось оборвать все лепестки. Но цветок выглядел таким живым, что рука не поднялась.

Маэль взял её. Но он не хотел ни выбрасывать её, ни нести к себе в комнату. Так он и стоял, сжимая стебель.

«Отдам её Йоване».

К такому решению он в конце концов пришел.

Пока он бродил по дому в поисках экономки, зазвонил телефон. Маэль замер в коридоре, глядя на экран.

[Связаться с посольством Кореи в Париже]

Увидев напоминание в календаре, Маэль тихо застонал.

«Надо же, время пролетело».

В Монако не было посольства Республики Корея. Страна была недостаточно велика для представительств всех государств, поэтому все дела велись через корейское посольство во Франции. Маэль едва выкроил время, чтобы съездить в Париж, когда Манон готовилась к свадьбе.

Для Маэля тест ДНК был единственным способом найти биологических родителей. Это не было официальным усыновлением через агентство, а приемных родителей, которые могли бы рассказать подробности, уже не было в живых.

После того как он сдал тест, сотрудник посольства любезно объяснил:

«А, вы из Монако. Понимаете, это не Франция и не Евросоюз. Напрямую позвонить вам в Монако мы не всегда можем. Если из Кореи что-то придет, мы обязательно напишем на почту, но на всякий случай свяжитесь с нами сами позже. Мы сообщим о результатах, какими бы они ни были. Просто на всякий случай».

«Когда примерно это будет возможно?»

«Если ваши родственники в Корее зарегистрировали свои данные ДНК, то найти их можно будет довольно быстро».

Тот ласковый и необычайно вежливый тон врезался в память.

Сколько же прошло времени с момента сдачи теста?

«Кажется, несколько месяцев».

Когда он ставил это напоминание, он всем сердцем надеялся, что к этому дню с ним уже свяжутся и он с легкостью удалит запись.

Маэль, подавив вздох, проверил почту. Сообщений из посольства в Париже не было.

Особых надежд питать не стоило. Он был уже в том возрасте, когда нужно уметь успокаивать себя и просто ждать. Но…

Сейчас ему было чертовски одиноко.

Манон заперта в княжеском дворце. Но у неё хотя бы есть ребенок под сердцем — может, ей от этого чуть менее одиноко? Просто промелькнула такая мысль.

Одиночество осточертело. Маэль действительно хотел семью. Настолько, что готов был обменять всё: свое сомнительное «везение» в азартных играх, карьеру адвоката — на одного-единственного близкого человека, который останется с ним навсегда.

Он знал, что это зияющая пустота, которую ничем не заполнить. Но он так хотел верить и быть обманутым. Именно поэтому он раз за разом встречался с Шарлем, который шептал ему о вечности.

«Всё наперекосяк».

А теперь он получил рану от Ива только потому, что их связало слово «супруги».

Одиночество подтачивало его изнутри. Заставляло совершать глупые поступки. Маэль хотел найти свою семью, чтобы хоть немного унять эту пустоту. Искренне, отчаянно.

И Маэль нажал на кнопку вызова по сохраненному номеру.

Глава 65

В тот момент, когда в трубке зазвучали гудки, Маэль положил на подоконник в коридоре розу и перчатки, которые снял ранее. Следуя указаниям автоответчика, он нажал несколько цифр, чтобы соединиться с нужным отделом.

Через некоторое время в ухе раздался деловитый голос.

— Слушаю вас. По какому вопросу вы звоните?

Горло Маэля словно сдавило, голос слушался плохо. Он сделал глубокий вдох и коротко назвал свое имя и цель звонка.

— Вы Маэль Мун-Матьё, регистрировавший ДНК для поиска пропавших детей. Минутку... Получали ли вы уведомление от нашего представительства?

— Нет. Дело в том, что у меня гражданство Монако. Мне говорили, что из-за этого могут быть проблемы со связью.

— Понятно. Я сейчас проверила данные. Образцы ДНК были успешно переданы корейской стороне. Поскольку это не было официальным усыновлением через агентство, мы в основном проверяем совпадения по базе организаций, занимающихся поиском пропавших детей, но...

Сотрудница замялась. Ей не за что было извиняться, но голос её звучал виновато. От напряжения у Маэля затекла шея, и он решил помочь девушке, которая никак не могла подобрать слова.

— Пока нет никого, чья ДНК совпала бы с моей?

— Судя по результатам, да. Кажется, пока никто не найден. Мы продолжаем проводить различные кампании и рекламные акции в Корее, связанные с этой базой. Думаю, вам стоит еще немного подождать. Мы обязательно отправим вам письмо на электронную почту, как только что-то прояснится.

— Спасибо.

Это было всё, что Маэль мог сказать.

Звонок был недолгим, но он так сильно сжимал телефон, что кончики его пальцев побелели.

«Я ведь этого и ожидал».

На самом деле письма не приходят не потому, что почта плохо работает. А просто потому, что в них нечего писать.

Маэль знал это, но всё равно решил проверить. Своими руками подтвердив «смерть надежды», он сам же и пострадал. Утро началось с душевного мазохизма, оставившего сердце в клочьях.

Теплый золотистый свет проникал сквозь окно. Маэль взял розу, обернув её перчаткой, которую Ив так бесцеремонно ему всучил. Шип всё же умудрился зацепить ладонь.

В этот момент бесшумно открылась дверь столовой, и вышла Йована.

— Приготовить завтрак заново?

Заметив две убранные тарелки и кофейные чашки, она, очевидно, поняла, что завтрак с Ивом уже состоялся. Маэль неловко извинился:

— Нет, я уже поел. Простите. Нужно было предупредить заранее, я просто немного рассеян сегодня.

— Вам не за что извиняться передо мной. Вы и впредь планируете завтракать так рано вместе?

Её тон был сугубо деловым. Маэль же не знал, что ответить.

В том, что Ив поранил руку, была большая доля его вины. Он считал своим долгом помогать, пока рана не заживет. Но всё же...

«Правильно ли я поступаю?»

Ив сам сказал, что помощь Маэля — бесполезная затея. К тому же теперь Маэль знал о его истинных планах.

«Он человек, который может быть опасен даже для ребенка Манон».

Стоит ли ради какого-то пореза прислуживать ему и постоянно видеть его лицо? Эмоционально Маэлю хватило и одного утра. Он действительно не хотел больше его видеть. Но была одна деталь.

Измененный брачный контракт. Маэль до сих пор скрывал от Ива этот решающий факт.

К тому же вчерашняя рана была его долгом, и Маэль хотел хоть немного уменьшить то бремя обязательств, которое Ив повесил на него, словно кандалы.

— Наверное, — упавшим голосом ответил Маэль.

Йована кивнула. Маэль, спохватившись, протянул ей розу.

— Это вам...

— Дамасская. У них самый сильный аромат, — Йована ловко перехватила цветок за часть стебля без шипов. И, как обычно, спросила: — У вас есть планы на сегодня?

— Да. Сначала заеду в дом в Ницце, а потом нужно посетить еще пару мест.

— Я распоряжусь подготовить машину.

— Я могу добраться сам...

При этих словах Йована приподняла уголки губ с выражением «вы и сами всё понимаете». В конечном счете, её работодателем был Ив.

Маэль проводил взглядом удаляющуюся Йовану и присел на подоконник.

Экран телефона вспыхнул — входящий с незнакомого номера. Код +33, международный звонок из Франции.

— ...

— Адвокат Маэль Мун-Матьё?

Маэль подавил разочарование, услышав обращение. Это не могло быть посольство Кореи с новостью о том, что произошла ошибка и родственники нашлись. К тому же голос был знакомым.

— Госпожа Айша Абкарт.

— У вас неважный голос, всё в порядке? Надеюсь, я не позвонила слишком рано.

— Всё хорошо. Слушаю вас.

— По поводу интервью, о котором мы говорили. Вы прислали первые письменные ответы. Я получила ваше письмо, и, как выяснилось, на следующей неделе я буду в командировке в Ницце и Монако. Подумала, может, мы могли бы немного дополнить материал лично?

— Интервью, на следующей неделе. Да, думаю, я буду свободен.

Они переговорили еще пару минут и согласовали график.

Айша была одним из немногих адекватных людей, которых Маэль встретил за последнее время, и он был рад её звонку. К тому же ему в любом случае нужно было налаживать связи с прессой, особенно с журналистами не из Монако.

— Ах...

Закончив долгий разговор, Маэль поднялся к себе в комнату и, взглянув на прикроватную тумбочку, издал стон отчаяния.

В бутылке из-под минералки, где уже стояла одна роза, теперь красовалась вторая. Новая дамасская роза, которая попала в его комнату лишь потому, что он не объяснил внятно Йоване, что цветок для неё.

Две розы, почти одинаковые, если не считать оттенка красного, словно насмехались над ним.

«Ты умрешь от одиночества».

•••

Бам. Бам. Бам. Бам.

На розовом грунтовом корте двое игроков в белом обменивались ударами, звук которых напоминал четкие ружейные выстрелы.

Головы зрителей синхронно поворачивались влево-вправо. Прямо за кортом раскинулось море такого синего цвета, что резало глаза, но взгляды тысяч людей были прикованы исключительно к ярко-желтому мячу.

— Хм-м.

Финал мужского одиночного разряда Monte-Carlo Masters 1000. Сидевший рядом с Маэлем князь Люсьен не скрывал своего раздражения еще с полуденного финала в парном разряде.

— О боже, сегодня так жарко, игрокам, должно быть, очень тяжело. Нам-то смотреть весело, а им... — вставила слово Ирини, сидевшая рядом и пытавшаяся разрядить обстановку.

Королевская ложа, предназначенная для семьи князя, была единственным местом в этом огромном спортивном клубе, закрытым навесом. Отсюда, с самой верхней точки, открывался лучший вид на весь корт. Маэлю, как брату Манон, пришлось сидеть там — зажатым между Люсьен и Ивом.

Обстановка была давящей. Но протокольная служба дворца упрямо настояла на его присутствии.

«Больше некому занять эти места».

Филипп не явился, Манон (чья беременность пока держалась в секрете) тоже, а Феликс, как и писали в газетах, действительно уехал с каким-то визитом. Награждать победителей было некому, поэтому князю Люсьену пришлось выйти в свет под предлогом «улучшения здоровья», и сейчас его лицо окаменело от гнева.

— Кстати, Ив, как твое самочувствие после несчастного случая? Я так испугалась. Когда я слышу слово «авария», у меня сердце замирает, — щебетала Ирини, которая по возрасту вполне могла быть бабушкой, но вела себя как юная особа.

Маэль перевел взгляд с неё на Ива. Ирини произнесла слово «авария» так буднично.

Ив был в солнечных очках, скрывавших его глаза. Он лишь слегка улыбнулся и ответил дежурной фразой:

— Ничего серьезного. Прошу прощения за то, что не смог присутствовать сразу после вашего любезного приглашения.

— И всё же, так повредить руку... Осколок стекла? Где именно это случилось?

— У меня была конференция в Ницце. Он забирал меня оттуда, — вмешался Маэль.

Жители Монако обожали ворчать на тему «да что вообще может быть интересного в этой Ницце?», и Ирини не разочаровала:

— И что там такого, чтобы проводить конференции? Из-за этого вы даже не смогли попробовать то вино, что вы подарили. А вкус был изумительный. Его Высочеству князю тоже очень понравилось.

Ирини попыталась втянуть в разговор князя, который всем своим видом выказывал крайнее недовольство. Попытка не удалась, и Ив ответил без особого энтузиазма:

— Рад, что вам понравилось.

— Кхм. Вполне недурно. Как и тот винтажный "Леруа", что ты прислал. Вполне стоит своих денег, — проворчал князь. Несмотря на похвалу, он не разгладил морщину на лбу — отсутствие Филиппа грызло его изнутри.

Заметив это, Ирини невинным тоном подлила масла в огонь:

— Ой, и не говорите. Напился и повздорил с сыном. Когда уже эти принцы возьмутся за ум, а Его Высочество перестанет так кипятиться? Вот и Феликса в эту поездку вы отправили только потому, что разругались с ним в тот день.

Маэль не знал, действительно ли Ирини чувствовала себя настолько близкой с ними, чтобы вываливать такие подробности. Но она продолжала «покусывать» Люсьена своим острым язычком.

— Будь рядом Ив и Маэль, вы бы хоть как-то сдерживались. Нужно было послать вертолет за Маэлем, раз уж он был в добром здравии. Глядишь, и не случилось бы ничего.

— Ирини! — прикрикнул князь.

Княгиня наконец недовольно замолчала. Маэль, стараясь не замечать неловкости, нависшей в воздухе, отвел взгляд от затянувшейся игры и посмотрел на трибуны.

В море затылков зрителей, сосредоточенных на корте, Маэль внезапно встретился взглядом с одним человеком.

Это была Айша.

«Так вот что за командировка в Ницце и Монако».

Заметив его внимание, Айша коротко помахала рукой. Похоже, она наблюдала за ними какое-то время. Маэль в ответ лишь слегка приподнял ладонь. И в этот момент...

Хвать.

Его руку, которой он махал, перехватил Ив. Маэль обернулся: Ив смотрел на него поверх очков — колючим, раздраженным и явно недовольным взглядом.

Глава 66

— Что... Что вы делаете?

Маэль вздрогнул, опешив от того, что его руку внезапно перехватили. К счастью, один из игроков как раз провел мощный смэш и заработал очко, так что голос Маэля потонул в восторженном гуле толпы.

Ив слегка наклонил голову. Его глаза за стеклами очков были устремлены на Маэля. Посреди буйства красок — синего моря, оранжевого грунта и ярких одежд — этот неподвижный пепельный взгляд заставил Маэля замолчать.

Длинные пальцы Ива скользнули между пальцами Маэля, переплетаясь в замок. Он притянул к себе их сцепленные руки и демонстративно поцеловал тыльную сторону ладони Маэля. Прикосновение его губ было прохладным.

— Что вы себе позвол...

— Смотри игру, Маэль. Становится интересно.

Предупреждение застыло в ушах. Маэль даже не посмел попытаться высвободить руку, потому что Ив положил их переплетенные ладони себе на колено.

«Он ничего не делает без цели».

Впрочем, никто особо за ними не наблюдал. Княжеская чета была слишком поглощена игрой (счет как раз сравнялся), чтобы обращать внимание на нежности соседей. Единственный, кто мог заметить этот жест...

Это Айша, с которой он только что обменялся приветствием.

Маэлю стало неловко от того, что он выставляет напоказ столь личные моменты. Он попытался отыскать её взглядом, но журналистка уже повернулась к корту.

— На кого ты так оглядываешься?

Вопрос был с подвохом — Ив прекрасно всё понимал. Маэль лишь подавил вздох, а Ив добавил:

— Не стоит беспокоиться о чужих взглядах. Для супругов такое поведение вполне естественно.

«Естественно» — это для нормальных пар. А их союз вряд ли можно было назвать таковым.

После того памятного рассвета Маэль каждое утро в шесть часов спускался вниз. Но с того дня он больше ни разу не видел Ива в столовой.

«Господин Валуа, должно быть, очень занят. Похоже, он завтракает в отеле», — говорила Йована, которая ровно в шесть выкатывала тележку. После трех дней одиноких завтраков Маэль в итоге перенес прием пищи на полвосьмого.

«Если не считать еды, мы вообще давно не виделись лицом к лицу».

Честно говоря, несмотря на свое обещание помогать, Маэль не слишком стремился искать встречи с Ивом.

Хоть он и вызвался помогать из чувства долга, после того как он узнал об истинных целях Ива в розовом саду, он просто не знал, как смотреть ему в глаза. К тому же боль в бедре, которая вроде бы начала стихать, снова стала напоминать о себе резкими уколами.

В итоге присутствие Ива ощущалось лишь по косвенным признакам: шорохам в общей гардеробной или его тени в саду. Они узнавали о существовании друг друга лишь по едва уловимым звукам.

«И он еще называет это "естественным для супругов"».

Бам, бам, бам.

Звонкие удары ракеток о мяч разносились над кортом. Но всё оставшееся время Маэль не мог сосредоточиться на игре из-за тяжести чужой руки. Прошло, наверное, больше десяти минут, а Ив так и не отпускал его.

«Держал ли я когда-нибудь чью-то руку так долго?»

Таких воспоминаний не было, и Маэль невольно заерзал. Ладонь начала потеть, появилось странное чувство зуда. Ив, словно насмехаясь над его шевелениями, негромко произнес:

— У тебя горячие руки.

Когда он использовал такое обращение, он обычно сбрасывал маску. В Маэле вспыхнуло мимолетное раздражение, и он сухо ответил:

— Это естественно, я же живой.

Мужчина с вечно прохладными руками коротко усмехнулся.

Так эта «не совсем нормальная» пара и досмотрела финал, не разнимая рук. По крайней мере для Маэля этот матч серии Masters 1000 стал в прямом смысле слова «потным» — и совсем не из-за накала борьбы на корте.

— Ура-а-а!

Под восторженные крики теннисист в белой форме рухнул на оранжевый грунт. Над ним, отбрасывая маленькую тень, пролетела морская птица.

Маэль ждал этого момента не меньше победителя. С середины матча его руку держали в плену больше часа. Только когда трибуны взорвались аплодисментами в честь чемпиона, Ив наконец разжал пальцы.

Затем последовала церемония награждения.

Несмотря на старомодность процедур, когда княжеская чета поднялась для вручения призов, весь стадион встал как один человек. Маэль и Ив последовали их примеру.

«Слишком много людей смотрят...»

Впрочем, это длилось недолго. Большинство взглядов, устремленных на королевскую ложу, следовали за князем и княгиней, спускавшимися на корт под охраной.

Однако были и те, кто продолжал смотреть именно на Маэля и Ива.

Маэль чувствовал на себе смесь любопытства и изумления, и это давление было трудно выносить. Он заставил себя улыбнуться. Когда он встал, солнце, изменившее угол, больно ударило по глазам.

«Куда мне смотреть?»

Не зная ответа, он опустил голову и снова столкнулся взглядом с Айшей.

Она слегка приподняла брови и, казалось, что-то прошептала одними губами. Расстояние было слишком большим, чтобы разобрать слова. Маэль прищурился, и тогда Айша приложила к уху большой палец и мизинец, имитируя телефонную трубку.

«Я вам позвоню!»

Поняв жест, Маэль кивнул. И в этот момент...

— А?

Перед глазами внезапно всё потемнело.

Следом он почувствовал легкое прикосновение к переносице и ушам. Заморгав, Маэль через пару секунд осознал, что произошло.

На него надели солнцезащитные очки, о которых он не просил. Виновником этой выходки был, разумеется, Ив.

К изумлению Маэля, Ив уже смотрел на него в упор. Очки слегка сползли по переносице, что позволило Маэлю наполовину видеть его глаза и выразить молчаливый протест против этой нелепости.

— Что вы делаете?

— Веди себя приличнее. На нас смотрят.

— Что, простите?

Маэлю казалось, что «вести себя приличнее» следовало как раз Иву, но тот лишь сильнее наклонился к нему.

— Княжеская чета наняла отдельного фотографа специально для нас.

— Да где вы вообще видите этих...

Глаза Маэля, раздраженно вращавшиеся за темными стеклами, внезапно замерли. В сторону их ложи, где остались только они двое, действительно было направлено несколько камер и телефонов. Маэль тяжело вздохнул.

— Они будут ходить за нами по пятам весь вечер. Готовься.

Маэль понял, что имел в виду Ив. Нужно «показать то, что должно быть показано». Пока он настраивался на нужный лад, поправляя выражение лица...

Хрусть.

Острое, мимолетное и пугающее ощущение коснулось его ушной раковины. Маэль вздрогнул и в ужасе схватился за ухо.

— Что вы сейчас сделали?!

Это были зубы. Его сумасшедший «супруг» слегка, но совершенно отчетливо прикусил его за ухо, а затем отстранился. И всё это — на виду у десятков камер и людей, не терявших к ним интереса.

— Ты совсем потерял бдительность, вот я и решил тебя взбодрить.

«Когда это я её терял?»

Маэль был поражен тем, как легко Ив перекладывает вину на него. С этим человеком было невозможно договориться. Прикрывая ухо рукой, Маэль уставился прямо перед собой.

Единственным утешением было то, что очки скрывали его пылающие щеки.

•••

Из-за затяжных матчей в мужском и парном разрядах день пролетел незаметно, и к моменту окончания соревнований было уже больше шести вечера.

После ужина в клубном доме последовала афтерпати. Маэль, которого снова притащили в отель «Ривьера», думал лишь об одном:

«Они что, умрут, если не устроят вечеринку?»

Любой повод превращался в светский раут, и от шампанского его уже тошнило.

Следуя за княжеской четой, он вместе с Ивом уныло бродил по залу. Фотографы то и дело наводили на них объективы.

«Как же всё это нелепо».

И дело было не только в камерах. Вечеринка проходила в том же зале, что и свадебный прием Манон, и здесь всё напоминало о том дне. Весенняя ночь, напоенная густым ароматом роз, ветер со скал и шум прибоя, похожий на музыку.

— Похоже, медовый месяц графа Карладеса затянулся. Его совсем не видно после свадьбы.

К ним подошел пожилой мужчина. По одному лишь обращению можно было понять, что он весьма близок к князю Люсьену.

Граф Карладес — это официальный титул Филиппа, который использовался нечасто. Те, кто сочувствовал старшему сыну, скатившемуся из наследных принцев в простые графы, старались не произносить этот титул вслух, если только не были в близком кругу князя.

— А, ну так по возвращении его ждет гора государственных дел, которые он должен будет выполнять, помогая брату. Вот он и тянет время, — ответил Люсьен.

— И всё же, ему пора бы уже показаться. Не слишком ли долго он отдыхает?

— Пусть отдыхает, это полезно. Маэль, мне нужно переговорить с Валуа наедине. Мы не успели обсудить это на прошлом приеме.

Явно желая избежать дальнейших расспросов, Люсьен бесцеремонно сменил тему и увел Ива. Ирини взяла на себя роль хозяйки.

— Карл, не знала, что вы здесь. Вечно вы пропускаете сами матчи.

Маэль понял, что это подходящий момент, чтобы незаметно ускользнуть. Пользуясь вечным предлогом «принести еще выпивки», он отошел в сторону и облегченно выдохнул, но тут к нему кто-то приблизился.

— Адвокат, наконец-то я могу с вами поздороваться. Я звонила, но вы не брали трубку.

Айша с бокалом в руке лучезарно улыбнулась. Её каре задорно качнулось. Маэль виновато ответил:

— Простите, было сложно достать телефон. Вы говорили, что будете в Монако по делам — это из-за финала?

— И из-за него тоже. Подумала, что вы наверняка здесь будете. Ваши ответы на вопросы были великолепны, но я хотела бы уточнить еще пару моментов. И поблагодарить лично. Но... — Айша на мгновение замялась, словно желая прояснить ситуацию. — Адвокат. Ваш супруг ведь знает, что я подхожу к вам только ради интервью?

Вопрос был неожиданным, учитывая её серьезное выражение лица.

— Ив? С чего бы? Не думаю, что ему это нужно знать.

— Ну... может, лучше бы он знал? А то вдруг он что-то не так поймет. Он на меня так смотрит... и сейчас тоже.

«Не так поймет?»

Маэль проследил за взглядом Айши, направленным куда-то ему за спину.

Ему показалось, что Ив действительно смотрит в их сторону. Рядом с ним и Люсьеном стоял незнакомый мужчина, который буквально лип к Иву с широкой улыбкой.

— А ваш муж дружит с тем спортсменом?

— Не знаю. Он спортсмен?

— Это же пилот Формулы-1. Но у него, мягко говоря, не самая лучшая репутация.

«Впрочем, как и у Ива», — подумал Маэль, глядя на замявшуюся Айшу. Это было всё, что пришло ему в голову.

Глава 67

Журналистка легонько постучала палочкой с оливкой по краю бокала и продолжила:

— Говорят, он изо всех сил старается получить спонсорство, хотя на словах заявляет, что ненавидит статус «золотой молодежи». На гонках он выступает на машине компании своей матери, но утверждает, что всех остальных спонсоров найдет сам. При этом использует, ну... довольно сомнительные методы. В индустрии об этом все знают, я даже видела сообщения, похожие на жалобы от пострадавших.

В её спокойном тоне слышалось искреннее беспокойство.

Маэль вдруг вспомнил предложение, которое когда-то в открытую сделал ему Феликс.

«Если угадаешь число на рулетке, я сведу тебя с гонщиком. Есть один пилот Формулы-1, который готов на всё, лишь бы получить спонсорство».

«Это он?»

Трудно сказать наверняка. Маэль посмотрел в сторону павильона: гонщик всё так же буквально лип к Иву, содрогаясь в смехе. Ив же на него даже не смотрел.

«Ну и ладно».

Изображать ревность было бы глупо. Маэль лишь вежливо улыбнулся:

— Слухи всегда ходят. Обо мне они тоже есть. Нет людей, о которых бы не болтали.

— Ха-ха, ну, в общем-то верно. Мир полон сплетен, а я — тот человек, который за ними охотится. Но всё же... — Айша замолчала, словно прикидывая, стоит ли продолжать. Казалось, её мучил какой-то конкретный вопрос.

— Что такое?

— Да нет, ничего особенного. Просто мои коллеги, которым я давала почитать черновик интервью, увидев ваше имя, спрашивали... ну, о вашей семье.

— О семье?..

— О вашей сестре. Я-то о таком не пишу, но ваша сестра привлекает много внимания прессы. Местные журналисты только и ждут, когда чета графа Карладеса совершит свой первый официальный выход. Все думали, что это случится сегодня.

— Манон привлекает столько внимания?

Маэль почувствовал, как по спине пробежал холодок. Затяжной медовый месяц, пара, которая не показывается на людях... Слова журналистки словно ковыряли тайну, которую они так старались скрыть.

Айша, звякнув золотыми серьгами, ответила:

— Конечно. Не сочтите за лесть, но она ведь красавица.

Ах, вот оно что.

Увидев растерянную улыбку Маэля, Айша, видимо, решила, что он просто смущен комплиментом в адрес родственницы. Не дождавшись ответа, она легко сменила тему:

— Кстати, вы работаете адвокатом в Монако, но можете ли вы вести практику во Франции? Это мне просто стало любопытно в процессе написания статьи.

— Для того чтобы стать адвокатом в Монако, обязательным условием является получение лицензии во Франции. Конечно, здесь тоже нужно сдавать отдельный квалификационный экзамен, но...

Объяснение Маэля внезапно оборвалось.

Вдалеке его «супруг», которого было невозможно игнорировать, куда-то направлялся. Похоже, его разговор с князем и гонщиком был окончен.

«Разве на вечеринках не принято держаться вместе и изображать близость?»

Всегда, демонстративно, до неловкости навязчиво — именно так вел себя Ив на всех приемах после свадьбы, стоило Маэлю оказаться с кем-то рядом. Но не в этот раз. Ив явно видел, что Маэль здесь, но прошел мимо.

Более того, гонщик, осушив бокал залпом, украдкой — словно озираясь — последовал за ним, держась на расстоянии в несколько шагов.

— Адвокат? Значит, здесь вы тоже сдавали экзамен...

— А, да, это не так уж сложно. В Монако есть своя конституция, но законы во многом следуют французским.

Маэль с опозданием пришел в себя и снова посмотрел на Айшу.

Однако дальше разговор не клеился. Пока они обсуждали, входит ли психологическое давление в категорию домашнего насилия, Маэль никак не мог сосредоточиться.

«Честно говоря, меня это не касается».

Маэль сам предложил ему решать вопросы секса на стороне. Ив отказался, но мнение ведь может измениться. В конце концов, это брак не по любви.

Спонсорство это или интрижка — неважно.

Ничто из этого не должно было вызывать у Маэля такую потерю концентрации. Кивая Айше, он до крови закусил губу.

— И еще, адвокат, было бы здорово, если бы вы прислали одно фото для статьи. Я забыла упомянуть об этом в прошлом письме.

Фото. При этом слове Маэль резко огляделся. Его истерзанные губы разомкнулись.

«Где тот фотограф?»

Тот самый нанятый папарацци от княжеского дома, который, по словам Ива, должен был весь день докучать им своим присутствием.

Пока они были с князем Люсьеном, Маэль видел людей, снимавших их с Ивом издалека. Расстояние было приличным, и после того как они разошлись, Маэль перестал обращать на них внимание.

Но сейчас их не было видно.

«Они что, отдыхают?»

Над садом сгустились сумерки. Чемпион турнира, окруженный молодежью, пританцовывал на сцене в центре сада. Пожилые гости с бокалами шампанского обсуждали элитные турагентства для планирования летнего отпуска.

И только Ив, гонщик и те самые фотографы словно испарились.

В груди сдавило, сердце забилось чаще.

— Простите, Айша, мне нужно идти. Я кое-что вспомнил. Фото я пришлю по почте. На сегодня всё.

Бросив короткое прощание, Маэль поспешил прочь.

Он помнил, в какую сторону они ушли. В самую глубь гостиничного сада. Торопливо шагая, Маэль пытался найти оправдание своим действиям.

«Могут появиться статьи со скандальными заголовками — интрижки, измены... Такие сплетни отлично продаются, и они могут затмить исчезновение Филиппа».

Более того, это может увидеть Манон.

Сестра была впечатлительной. Она ждала ребенка. Маэль уже сказал ей, что причина его поспешного брака — любовь.

Сейчас Манон нельзя нервничать или злиться. И скандалы им ни к чему.

С этими мыслями Маэль пробирался сквозь ночной сад. Музыка становилась всё тише, а впереди показался павильон.

Расположенный в самом конце сада, павильон буквально утопал в зелени и лозах, напоминая особняк Ива. Подойдя ближе с чувством дежавю, Маэль увидел сквозь кусты тех, кого искал.

Точнее, он увидел Ива, который курил, развалившись на круглой скамье внутри павильона, и гонщика, который сидел перед ним, подавшись всем телом вперед. Кроме них двоих никого не было. Пилот, поправив свои обесцвеченные волосы, широко улыбался.

Они сохраняли дистанцию. Ив даже не смотрел на него, выпуская дым в сторону. И всё же...

«Почему?»

Маэль внезапно лишился дара речи.

У него уже был подобный опыт. Он видел Шарля, который льнул к госпоже Клемонт куда более откровенно. Но тогда это были настоящие отношения.

«Но сейчас мне почему-то... еще хуже...»

Странное напряжение скрутило внутренности. Маэль снова прикусил и без того израненную губу.

Зачем он прячется здесь, за кустами?

Он пытался найти ответ в своей затуманенной голове. Но прежде чем он успел что-то придумать, раздался звонкий голос:

— Вы подумали над моим предложением?

Тон был заигрывающим. Ив, не глядя на него, лишь на секунду вынул сигарету изо рта:

— Я уже дал ответ давным-давно, и вряд ли он изменится.

— А вы не могли бы подумать еще раз? Я правда хорош во всем.

— Вместо «всего» лучше бы ты был хорош в вождении. Тогда спонсоров найти было бы проще.

Ив по-прежнему смотрел куда-то за обрыв. На мгновение воцарилась тишина.

— Ха-ха-ха! Ну что вы, в нашем мире не всё решается талантом. Удача и деньги значат куда больше. Вы ведь и сами это прекрасно знаете.

Гонщик, похоже, был совсем молодым. Голос звучал наивно, смех был громким. Он наклонился к Иву еще ближе.

Теперь они были действительно рядом. Словно в шаге от чего-то большего.

— Может, тогда сменим тему? Забудем о спонсорстве и поговорим о чем-то другом?

Ив сделал глубокую затяжку и медленно повернул голову. Заметив, как сократилось расстояние, он усмехнулся и отложил сигарету. Он посмотрел гонщику прямо в глаза.

Неужели он собирается его поцеловать?

— Ах...

В этот момент, когда и Маэль, и, вероятно, сам пилот подумали об одном и том же...

Ф-фу.

Ив выдохнул облако дыма прямо в лицо гонщику.

Тот закашлялся и отпрянул. Ив, отделавшись от него таким образом, затушил сигарету. Пока парень не мог перестать кашлять, Ив невозмутимо поднял свою левую руку в бинтах.

На безымянном пальце блеснуло кольцо, которое выбирал Маэль.

— Как видишь, я женат. Если хочешь что-то продать, выбирай покупателя внимательнее.

— Я, кхе-кхе, и выбрал! Вы мне нравитесь, даже когда так себя ведете. Кхм, кхм.

Гонщик, продолжая кашлять, снова попытался приблизиться. Упорства ему было не занимать.

— Я видел вашего супруга. Адвокат, который только и делал, что зубрил учебники. Красивый, не спорю. Но такой тихоня... Наверняка в постели с ним смертельная скука. Честно, вам разве не скучно?

Маэль закусил губу. «Ты слишком зажатый» — эти слова он часто слышал от Шарля. И сам он никогда не считал себя интересным человеком. Хотя и не пытался измениться в угоду другим.

Ив вскинул голову. В его холодном взгляде, которым он смерил пилота сверху вниз, промелькнула насмешка.

— Ничуть.

Сказав это, Ив рукой с кольцом просто оттолкнул гонщика за лицо. Словно убирая с пути какую-то помеху.

Он решительно поднялся и вышел из павильона.

И замер прямо перед Маэлем, который всё так же стоял в тени кустов.

Глава 68

Интересно, он знал, что я смотрю?

Даже когда наши взгляды встретились, Ив не выказал ни капли удивления — лишь на мгновение приподнял бровь.

— Наблюдать за гей-драмой со стороны всегда интереснее. Хотя это и не совсем любовный треугольник.

— …

— Впрочем, я тебя понимаю.

Ив произнес это так, словно вспоминал какую-то похожую ситуацию из прошлого. Маэль, наконец, с трудом разомкнул губы.

— Все не так…

— Эй, господин представитель «Валуа»!

Оправдаться не удалось — его перебили. Из павильона, задыхаясь от ярости, выскочил гонщик. Он явно собирался устроить скандал, но, заметив Маэля за спиной Ива, резко икнул и осекся.

— Ох, вы… вы не поймите неправильно! Мы просто вышли покурить и перекинулись парой слов.

Он неловко заулыбался и поспешил добавить оправданий, но, видимо, прикидывая в уме, сколько именно они успели услышать, недовольно пробормотал:

— Нет, ну если вы здесь, могли бы хоть звук подать. Не ожидал от вас такого… как-то это подло, подкрадываться…

Бросив эту фразу, он замер на месте, затравленно озираясь. Похоже, ни смекалкой, ни умением оценивать ситуацию парень не блистал. Маэль на мгновение задержал на нем взгляд, но вместо ответа просто протянул руку.

Его пальцы коснулись холодных пальцев Ива.

И Маэль потянул Ива на себя, будто приглашая подойти ближе. Совсем чуть-чуть.

«Зачем я это делаю?..»

Маэль совершенно не понимал ни своих чувств, ни внезапных порывов, охвативших его с самого начала. Тем не менее тело двигалось само собой.

Он не прилагал усилий, но Ив послушно последовал за ним. Даже слишком близко — ближе, чем планировал Маэль. Когда он поднял голову, их глаза встретились.

В такие ночи взгляд Ива всегда казался глубже и темнее. Ив всматривался в глаза Маэля, словно пытаясь что-то там отыскать, а затем насмешливо искривил губы в улыбке.

— И это все?

— О чем вы?

— То, что ты хотел показать.

— …

— Думаю, нет.

Маэлю хотелось ответить, что он понятия не имеет, о чем речь.

Но это было бы ложью. На самом деле он прекрасно понимал, что именно хотел продемонстрировать этому гонщику. Это было настолько по-детски, что признаваться в подобном не хотелось совершенно.

— Я… ха…

Губы Маэля слегка приоткрылись.

Пока он застыл в нерешительности, не в силах вымолвить ни слова, Ив обхватил его ладонью за щеку, не давая отстраниться, и наклонился.

Губы накрыли его израненные губы. Словно четкий, недвусмысленный ответ.

Поцелуй начался с открытыми глазами. Когда Маэль поспешно зажмурился, горьковатый вкус чужого языка скользнул внутрь. Он дразнил нежную слизистую и забирал глубокие вздохи.

Поцелуй становился все более тягучим и глубоким. Это случалось с ними и раньше, но сейчас Маэлю катастрофически не хватало воздуха. Казалось, жар и влага заполняют не только рот, но и все сознание. Ив жадно посасывал его нижнюю губу.

И Маэль, как мог, отвечал на этот поцелуй.

Ив был ужасным человеком. Из тех, кого Маэлю было крайне трудно полюбить. И все же, когда их языки сплетались, было невозможно игнорировать резкий прилив удовольствия. Перед закрытыми глазами расплывались цветные пятна.

— Ха…

Маэль первым отстранился. Ив медленно открыл глаза. Длинные густые ресницы отбрасывали на лицо темную тень, пропитанную негой.

Маэль не мог долго на это смотреть и отвел взгляд. Гонщик, которому хоть и не хватало сообразительности, но хватило инстинкта самосохранения, чтобы не упустить последний шанс сбежать, уже исчез.

Только тогда Маэль отступил на шаг назад. И, словно считая необходимым расставить точки над «i», заговорил:

— Я не следил за вами специально. Просто не нашел момента, чтобы вмешаться, и… я не увидел тех фотографов, о которых вы говорили.

— Вон те?

Ив едва заметно кивнул подбородком. Обернувшись, Маэль заметил на довольно приличном расстоянии объектив камеры — человек за углом даже не особо старался прятаться.

Раньше его там не было, когда же он успел? Маэль нахмурился, и Ив ответил на его немой вопрос:

— Похоже, он шел за тобой.

«Значит, этот поцелуй был предназначен для камер?» Стоило этой мысли промелькнуть, как по телу разлился холод.

«Мы оба преследовали схожие цели».

Ему хотелось показать это гонщику больше, чем самому получить поцелуй… Маэль понимал, почему его настроение мгновенно рухнуло в пропасть, но изо всех сил старался об этом не думать. Он произнес, словно вынося предупреждение:

— Я бы хотел, чтобы между нами не появлялось никаких странных статей, по крайней мере, пока Манон не станет лучше. После этого мне будет все равно.

Он выразился иносказательно на случай, если фотограф мог услышать, но суть была ясна: нужно вести себя осторожно, пока Манон беременна.

— А еще недавно говорил, что я могу решать свои нужды на стороне, если приспичит.

— Разве есть смысл плодить слухи сейчас?

Он упрямо выделял каждое слово. Однако Ив не дал простого согласия, а лишь склонил голову набок, как капризный клиент.

— Разве не ты сам только что стоял и улыбался кому-то другому?

— Кто? Я?

Маэль возмутился, хотя прекрасно понимал, о ком идет речь. Но это было совершенно не к месту.

— Госпожа Айша — дочь моей бывшей клиентки и журналистка из «А-Б-С».

— А журналисты у нас теперь такие благородные, что не позволяют себе подкатывать к людям?

Сарказм в его голосе вызвал у Маэля вспышку гнева. Маэль был геем. И в отличие от этого гонщика с его грязными намерениями, здесь ситуация была в корне иной.

— Она хотела взять интервью по поводу моей работы, мы просто обсуждали детали. Я согласился на это интервью только потому, что решил — это поможет осветить процесс до начала судебного разбирательства.

Как только Маэль получил визитку Айши, журналистки крупной французской ежедневной газеты, он сразу подумал о иске по установлению отцовства. В его готовности искренне помочь с интервью был и холодный расчет — заставить ее чувствовать себя должником.

Когда он закончил объяснение, Ив бесстрастно посмотрел на него.

— Ты, похоже, до сих пор хочешь вести это дело. Даже после всего, что услышал.

Маэль не ответил сразу, покосившись в сторону фотографа.

Тот не снимал видео, да и расстояние было слишком велико, чтобы подслушать, но все же.

— Не думаю, что сейчас подходящее место для разговоров. Эти люди крутятся рядом… Я устал. Давайте позже.

Он постарался свернуть разговор, но усталость и правда была искренней.

Он несколько часов неподвижно наблюдал за теннисным матчем под палящим солнцем. Какое-то время ему пришлось держать Ива за руку. Тот факт, что за ним постоянно кто-то следит и снимает, тоже высасывал энергию.

Уж лучше целый день консультировать клиентов, изучать брачные контракты или завещания. Обязанности при дворе князя, ради которых другие лезли из кожи вон, совершенно не подходили его натуре. В ответ на тихую жалобу Маэля Ив произнес:

— Если устал — возвращайся.

— Но мы же должны здесь оставаться.

С начала вечеринки не прошло и часа. Кажется, чета князя все еще в зале. Маэль возразил из чувства долга, на что Ив лениво бросил:

— Все, что нужно было снять, уже снято. Здесь больше делать нечего.

— Но это же мероприятие, организованное отелем «Ривьера»… — пока Маэль колебался, Ив пожал плечами.

— Если хочешь, оставайся один и продолжай слушать эти нудные разговоры.

Он зашагал прочь. Фотограф, который до этого наставлял на них камеру, тоже начал быстро удаляться, словно соблюдая невидимую дистанцию в несколько метров.

«Разве мы сейчас не подменяем Манон и Филиппа на официальном выходе?»

Им за это не платили, но Маэль боялся, что князь разозлится, если они исчезнут, не сказав ни слова. Маэль сердито посмотрел на своего супруга, который, казалось, вовсе не горел желанием стараться ради иска об установлении отцовства.

И все же.

— Ив, если выйдешь там, тебе придется идти через толпу. Тебя перехватят по дороге к парковке. Лучше отсюда, здесь никого нет.

Ему не хотелось оставаться здесь в одиночестве, но еще больше не хотелось попасться кому-то по пути на выход.

Маэль ловко повел его через безлюдную заднюю часть здания, мимо хозяйственных построек садовников и прачечной. Позади раздавались неспешные шаги Ива.

«Кажется, нечто подобное уже было раньше», — подумал Маэль, направляясь к парковке. На душе стало легче — видимо, из-за чувства, что рабочий день окончен.

Правда, похоже, так думал только Маэль.

Видимо, водителя уже отпустили, потому что Ив сам сел за руль. Он вел машину молча, не снимая перчаток. И вслед за черным седаном, разрезающим ночные дороги, из отеля выехала другая машина, пристроившись им в хвост.

— Ив, та машина сзади. Неужели это…

— Они что, решили заснять нас даже в постели?

В ответ на вопрос Ив лишь издал короткий смешок, давая понять, что в курсе слежки.

До этого момента ситуация казалась просто нелепой. Каким бы наглым ни был нанятый фотограф, он не сможет пробраться в дом, да и дом был не так уж далеко.

В этот момент зазвонил телефон. Ив мельком глянул на экран и протянул мобильный Маэлю. Тот взял трубку и нажал на кнопку ответа.

— Князь сейчас ищет вас. Его секретарь связался со мной. Если вы уже поднялись в кабинет, вам придется спуститься обратно.

— Микола, я… подождите секунду.

Голос в трубке был громким, и Ив не мог не слышать разговор. Маэль заметил, как он явно поморщился. Раз ищут — значит, надо возвращаться. Маэль уже собирался подтвердить возвращение, когда Ив вставил:

— Скажи ему, что мы заняты тем, что кувыркаемся в гостиничном номере.

Что за чушь? Учитывая папарацци, который следует за ними по пятам как тень… Если они так соврут, а тот притащит князю фото, где они просто возвращаются домой, скандала не миновать. Маэль нахмурился, быстро прикинул варианты и сказал в трубку:

— Передайте, пожалуйста, что у меня возникло срочное дело по работе, и Иву пришлось отвезти меня в Ниццу.

— Понял, скажу, что это в рамках вашей «волонтерской деятельности».

Маэлю совсем не хотелось приплетать сюда волонтерство. Но, пожалуй, только под таким предлогом князю будет сложно возмущаться. Это была хорошо упакованная ложь.

Закончив этот неприятный разговор, Ив мельком взглянул на Маэля и бросил:

— Я шины менял меньше недели назад.

— Вам и не придется на самом деле ехать в Ниццу. Никто меня об услугах сегодня не просил.

Достаточно будет просто сделать вид, что они сворачивают на дорогу к Ницце, а потом вернуться. Маэль не был голливудской звездой, вышедшей замуж за принца, так что вряд ли нанятый папарацци будет преследовать их с фанатичным упорством.

— …Эти люди все еще едут за нами.

Однако расчет Маэля оказался ошибочным.

Глава 69

Неизвестно, сколько им заплатили и что именно они надеялись снять, но машина папарацци упрямо следовала за ними. Они уже были у границы Монако и Франции.

Микола наверняка уже придумал оправдание их исчезновению, так что возвращаться домой прямо сейчас было нельзя.

— Какие настырные, — раздраженно бросил Ив и в итоге свернул на дорогу, ведущую в Ниццу.

Он рассчитывал пораньше уйти с осточертевшей вечеринки и отдохнуть, а вместо этого ввязался в нелепую погоню. Пока Маэль вздыхал, Ив спросил:

— У тебя есть клиенты, с которыми можно встретиться прямо сейчас?

— Шутите?

Нельзя было в субботу вечером выцепить первого попавшегося клиента и умолять его о встрече ради алиби. Появляться в центре помощи женщинам, когда его никто не звал, тоже было бы странно.

«Это уже не папарацци, это слежка», — подумал Маэль. Если они настолько одержимы, то в Ницце точно не отступят, пока не добудут хоть какой-то кадр.

— Я знаю место, куда они не сунутся, — после недолгого раздумья произнес Маэль.

— Тот паршивый район?

— Там тоже живут люди. Попрошу без таких эпитетов.

В ответ на ворчание Маэля послышался сухой смешок.

Конечно, по-человечески Ива можно было понять. Он был тем самым человеком, который, по ошибке заехав в тот квартал, лишился четырех шин на люксовом седане и получил порезы на ладонях.

— Есть место, о котором мало кто знает. Наш визит туда сейчас не будет выглядеть странным.

Маэлю не очень хотелось раскрывать Иву этот секрет, но выхода не было. Он ввел в навигатор адрес парковки неподалеку от нужного места и откинулся на спинку сиденья.

В субботний вечер центр города был забит туристами и местными жителями. Перед популярными ресторанами выстроились длинные очереди; нарядно одетые люди направлялись в клубы, бары или к пляжу. В воздухе разлилась та легкая, хмельная атмосфера, характерная для прибрежных кварталов в разгар сезона.

— Ты предлагаешь зайти сюда?

Пробравшись сквозь толпу и пройдясь пешком от парковки, Маэль привел Ива в лабиринт извилистых улочек. Точнее, они остановились перед небольшой церковью в самом сердце старого города.

Ив скептически оглядел выцветшие горчично-голубые стены и латинскую надпись над входом: «Великий апостол Иаков». Маэль ответил на его немой вопрос:

— Это вполне соответствует легенде. Мы ведь на «волонтерстве».

— И что, в исповедальне открыли отдел консультаций по разводам?

— В каком-то смысле это место именно для этого, но не совсем.

Маэль украдкой оглянулся. Из-за узости переулков фотографы смешались с толпой и держались поодаль. Вряд ли они пропустили момент, когда пара вошла в церковь.

— Идите скорее за мной.

Внутри собор оказался обычным, но прекрасным: в отличие от фасада, внутренние стены сохранили насыщенный небесно-голубой цвет и были богато украшены. Маэль уверенно зашагал вглубь.

Не доходя до главного алтаря в самом конце нефа, по правую руку он увидел открытую деревянную дверь. Она находилась рядом с боковым алтарем, где висело изображение милосердного святого и можно было зажечь свечу, купленную за один евро.

Маэль направился туда. Ив, бросив взгляд на статую святого Петра над дверью, последовал за ним с видом человека, которому есть что сказать.

За дверью потянулся строгий коридор, украшенный статуями Девы Марии и религиозной символикой. В самом конце его ждал небольшой внутренний дворик.

Там звучала негромкая музыка, горели огни, зеленели густые растения, стояли столики, а люди прохаживались с бокалами в руках.

— Бар под открытым небом, — Ив издал смешок.

Маэль пожал плечами.

— И все же его открыл священник. Он работает только летом, а вся выручка идет на пожертвования. Присаживайтесь.

Манон как-то рассказала ему об этом месте, и он бывал здесь пару раз. Тут не было вывесок и агрессивной рекламы — маленький бар для своих, о котором знали только местные.

Несмотря на обвинения в кощунстве, чудаковатый священник твердо стоял на своем, заявляя, что в Библии велено выпивать по чаше вина в день.

Так или иначе, чужаки сюда не заглядывали, а обилие модных баров вокруг гарантировало отсутствие толкучки. Это было идеальное место, чтобы посидеть без лишнего давления.

Маэль купил два бокала красного вина и принес к столику, который занял Ив.

Благодаря специфике заведения, контингент здесь был приятный: друзья или семьи. Люди играли в шахматы или просто болтали, не обращая особого внимания на двух мужчин, сидевших в углу рядом с огромной пальмой в кадке. Ив отпил глоток и произнес:

— Не знал, что у тебя талант прятаться.

— Честно говоря, преследовать нас до самой Ниццы — это уже слишком. Они и так наснимали предостаточно.

Чувствуя облегчение от того, что на него больше не направлены объективы, Маэль спокойно прихлебывал вино, глядя на белую свечу на столе. Ив, не отводя бокала, спросил:

— Ты все еще хочешь взяться за мое дело?

Это был разговор, который они не закончили в розарии отеля «Ривьера». Маэль по-прежнему считал, что такие темы не обсуждают в открытых пространствах, но Ив смотрел на него, ожидая ответа.

«Я долго думал об этом».

О том, что после развода Ив планирует завести ребенка и посадить его на место князя.

О том, что в процессе он может навредить ребенку Манон.

Просто злиться на его планы было бессмысленно — это ничего не решало. За прошедшие дни у Маэля было время спокойно обдумать, какую позицию он должен занять.

Адвокат. Законный супруг Ива. Брат Манон. Дядя будущего ребенка. Соучастник.

Все это был он. И ответ на вопрос о деле зависел от того, кем он себя считает в первую очередь.

На самом деле, Маэль уже все решил.

— Если вы хотите поручить это мне, я возьмусь за иск.

— …

— Потому что это ваше законное право.

После этого спокойного ответа Ив слегка приподнял брови, хотя его взгляд по-прежнему было трудно прочесть.

Дети не выбирают родителей. Даже если общество будет тыкать пальцем, любой внебрачный ребенок имеет право найти своих биологических родителей.

— Что касается ваших дальнейших планов… Если факт отцовства будет подтвержден, внебрачный ребенок станет прямым потомком, и закон запрещает дискриминацию между ним и детьми, рожденными в браке.

Таков был закон. Ив усмехнулся на этот сухой, чисто адвокатский ответ.

— Я думал, ты будешь беспокоиться о своем племяннике. Какая честь. Не ожидал, что ты так рьяно кинешься защищать мои права.

— Я просто адекватно оцениваю свое положение. Если вы этого хотите, а я откажусь — у вас найдутся другие рычаги давления на меня.

Маэль выбрал роль брата Манон.

Ив в любой момент мог раскрыть правду о преступлении Манон. То, что еще не рожденный племянник в далеком будущем может лишиться титула в пользу ребенка Ива — эта туманная перспектива сейчас не имела значения.

Для Маэля было важнее защитить сестру здесь и сейчас, а для этого ему требовалось максимальное сотрудничество с Ивом.

«Тем более, мне больше нечего предложить взамен».

Возможно, если все вскроется и наступит худший сценарий, Ив проявит хоть каплю милосердия к тому, кто ему помогал. Вывод был очевиден.

На душе было муторно, в горле пересохло. Маэль допил крепкое вино, к которому был не привычен, и добавил:

— И еще одно. Если вы пообещаете не причинять моему племяннику физического вреда, я действительно готов использовать любые средства и методы для победы в суде.

— Разве это не база для любого адвоката?

— До сих пор я старался быть разборчивым в средствах и методах.

— Видимо, ты мог себе это позволить.

— Честно говоря, да.

Ив пристально посмотрел на него. Его губы дрогнули в полуулыбке. Он покрутил бокал в руках и переспросил:

— А если я не могу дать такого обещания?

— Тогда при разводе я вчиню вам иск о взыскании алиментов и потрачу все эти деньги на дополнительную охрану для ребенка.

Услышав, что Маэль собирается тратить его же деньги против него, Ив усмехнулся. А затем вскользь заметил:

— Видимо, я в твоих глазах совсем подонок, раз ты думаешь, что я кинусь убивать младенца.

— А… это не так?

— Думай что хочешь.

Завершив этот неоднозначный диалог, Ив достал сигарету. Щелчок зажигалки — и огонек вспыхнул. Легкий дым, рассеивающийся в воздухе, удивительно ему шел. Маэль невольно засмотрелся.

Заметив его взгляд, Ив медленно окинул Маэля ответным взором. Затем он положил дымящуюся сигарету на край пепельницы, встал, принес еще два бокала вина и поставил один перед Маэлем. Без лишних слов — мол, пей.

— Спасибо. Ой, нет.

Маэль осекся, вспомнив, что Ив не любит слов благодарности. Ив едва заметно улыбнулся и вдруг добавил:

— Кстати, говорят, твой «золотой мальчик» довольно активно роет под меня.

Глава 70

— Шарль? — глаза Маэля округлились.

Вспомнив об этом, он осознал, что Феликс уже говорил нечто подобное в частном самолете. О том, что Шарль ходит и расспрашивает всех об Иве.

«Но неужели этот человек зашел так далеко, что даже Ив решил об этом упомянуть?»

Тревога нарастала. У Ива было немало своих тайн, и Маэль знал далеко не все из них. Эти секреты были козырями, которые следовало раскрывать стратегически, непосредственно перед судом. Если они всплывут сейчас, это не только не поможет, но и даст семье князя повод для защиты.

— Кого именно расспрашивал Шарль и о чем? Расскажите все, что слышали, и я посмотрю, можем ли мы что-то предпринять со своей стороны.

От охватившего его беспокойства голос Маэля стал торопливым. Однако Ив вместо ответа лишь повернул голову и выпустил длинную струю дыма. Потушив окурок, он коротко усмехнулся.

— С этим разберемся.

— Что значит «разберемся»…

— Насколько же грандиозным был ваш роман?

Вопрос прозвучал внезапно. Тон Ива балансировал где-то между простым любопытством и едким сарказмом.

Потеряв дар речи, Маэль растерянно смотрел на него. Ив, словно и впрямь ожидая ответа, положил ладонь на основание бокала и слегка склонил голову.

«С его стороны такой вопрос вполне оправдан».

Маэль мог это понять. Ив постоянно провоцировал окружающих, но поведение Шарля выходило за рамки разумного — он вел себя как безумец только из-за того, что Ив стал супругом Маэля.

И все же слова давались с трудом. Маэль замялся и, наконец, пробормотал:

— Вы же сами видели, что в нашем романе не было ничего грандиозного.

Нелепая одержимость Шарля не имела ничего общего с любовью. В конце концов, разве не из-за его измены они расстались?

Его нынешнее поведение было похоже на каприз ребенка, который бросил игрушку, а когда ее подобрал кто-то другой, начал рыдать и биться в истерике.

Несмотря на полученный ответ, Ив спросил снова:

— Почему ты вообще с ним встречался?

В любой другой ситуации Маэль бы спросил: «Разве наши отношения позволяют задавать такие вопросы?». Но Ив в каком-то смысле был пострадавшей стороной. Маэль прикусил губу и прошептал, словно оправдываясь:

— Мы пересекались по работе, перекинулись парой слов. Я думал, мы просто друзья, но он начал активно за мной ухаживать. Конечно, я долго ему отказывал. Но под конец он сказал…

Маэль порылся в запыленных архивах памяти и горько усмехнулся.

— Сказал, что всегда будет рядом со мной. Что если я дам ему шанс, он докажет это делом.

Слова были банальными. Но тогда Маэль кивнул. Обещание заполнить пустоту в глубине его сердца. С этого и начались их посредственные, ничем не примечательные отношения.

«Наверное, это звучит жалко».

Занимаясь самобичеванием, Маэль опустил голову. Он невидящим взором уставился на тающий белый воск свечи, раздавленный окурок в пепельнице и пустой бокал.

В тот момент, когда тишина стала казаться ему немым упреком, раздался низкий голос:

— Этот блондин…

— …

— Похоже, он держит свое слово, просто через задницу.

Маэль поднял глаза. Неужели он пьян? Ив произнес это с тем же холодным выражением лица, что и всегда, но Маэль почему-то не выдержал и рассмеялся.

Выпив по три бокала вина и закончив с закусками, они поднялись со своих мест.

— Честно говоря, я думал, они все еще ждут нас там, — признался Маэль, выходя из церкви и оглядываясь по сторонам с облегчением.

Ночь была глубокой, а поскольку оба выпили, о том, чтобы садиться за руль, не могло быть и речи. Пока они шли по узким улочкам в поисках места, где легче поймать такси, перед глазами мелькали привычные виды.

Огромные отели с маленькими казино внутри, шумная музыка, доносящаяся отовсюду, люди в шлепанцах, несущие коробки с пиццей под пальмами, и знаменитые синие железные стулья Ниццы, повернутые к морю.

А за галечным пляжем простиралось море.

Из-за трех бокалов красного вина щеки Маэля горели, а уши пылали. Желая освежиться под морским бризом, он, словно ведомый неведомой силой, спустился по лестнице к берегу.

— И какое такси ты собрался ловить здесь? — послышался голос Ива, который послушно шел следом, но Маэль не остановился.

Под подошвами обуви зашуршала галька. Пляж здесь состоял только из темных камней, без капли песка. Маэль смотрел на черную гладь воды, набегающую на берег длинными полосами пены, и подставлял лицо соленому ветру.

— …

Довольно долго Маэль всматривался в эту бескрайнюю, прекрасную и в то же время пугающую даль.

Когда голоса смеющихся людей и звуки музыки из колонок на берегу стали затихать, и Маэлю показалось, будто он остался в этом мире совсем один, стоящий рядом Ив заговорил:

— Слышал, новостей пока нет.

Только тогда Маэль отвел взгляд от горизонта.

— О поиске твоих биологических родителей.

Маэль задумался, не подслушала ли Йованна его разговор с посольством. Но какая теперь разница? Ив и так знал о нем слишком много. Возможно, из-за действия алкоголя Маэлю не хотелось долго гадать, и он просто кивнул.

— Усыновление проходило не через приют или официальное ведомство. Я знал, что будет трудно. Нужно подождать. Хотя я особо ни на что не надеюсь.

То, что он начал выбалтывать лишнее, было верным признаком опьянения. Маэль запоздало прикусил губу, сожалея о сказанном, но Ив продолжал пристально на него смотреть.

«Это как-то слишком…»

Весенний берег, серые, как зимнее небо, глаза, слишком долго изучающие его лицо.

Маэль уже не знал, куда деть взгляд, и собирался неловко улыбнуться, когда Ив вдруг протянул руку и убрал с его лба растрепанные ветром черные пряди.

— Хочешь, я найду их для тебя? — спросил он густым, как тень, голосом.

— Что?

Маэль мгновенно протрезвел.

Несмотря на переспрос, Ив не стал повторять. Он лишь пожал плечами, мол, ты и сам прекрасно слышал.

В голове у Маэля все помутилось. Может, из-за шума ветра он ослышался? Или он имел в виду такси? Прокрутив в уме весь разговор, Маэль запнулся на очевидном выводе, но все же переспросил:

— Если вы имеете в виду моих родителей… Даже государственные органы пока бессильны, к тому же это другая страна, очень далекая. Как вы…

— В мире полно способов, которые недоступны официальным процедурам, — перебил его Ив.

Маэль приоткрыл рот. Надежда внутри него начала раздуваться, как воздушный шар. Ведь это было именно то, чего он хотел больше всего на свете. Но он не мог просто отдаться этому чувству. Вслед за надеждой пришла лавина других мыслей.

Под шум прибоя Маэль задал вопрос, который возник сразу после первой радости:

— Но зачем это вам, Ив?

Он и так уже получил от него слишком много. И чем больше становился этот долг, тем меньше Маэль понимал, как ему быть. Если Ив узнает о настоящем брачном контракте Манон, тогда… тогда пути назад точно не будет.

Ив некоторое время молчал, а затем медленно произнес:

— Как вернемся домой, пришли мне договор на оказание услуг. Я его подпишу.

— Если это награда за иск… Но я ведь и так согласился взяться за него. В обмен на ваше молчание. Я не понимаю, зачем вам делать для меня что-то еще.

Он пытался рассуждать логически, но голос дрогнул от замешательства. В нем смешались и страх, и нетерпение — а вдруг Ив сейчас передумает и заберет свое предложение назад?

Ответ последовал не сразу. Ив долго смотрел на черное море, прежде чем снова перевел взгляд на Маэля.

— Потому что это кажется необходимым.

Он сказал только это.

Необходимым. Маэль мысленно прокрутил это слово и переспросил:

— Кому? Мне?

От постоянных расспросов Ив слегка прищурился. Когда морской бриз снова пронесся между ними, он еще раз поправил растрепанные волосы Маэля.

— Возможно, и мне тоже.

Этот ответ прозвучал так, будто ему самому было не очень приятно это признавать.

Маэль попытался структурировать информацию. Если Иву «необходимо» найти родителей Маэля, то причина могла быть только одна.

— То есть… вы хотите использовать поиски моих родителей для пиара наших отношений? Как тогда с тем звонком или часами?

У Ива не могло быть другой причины ввязываться в это хлопотное дело.

Супруг, который прикладывает все силы, чтобы найти родителей своей второй половинки. Такую историю можно подать как символ возвышенной и преданной любви. То, чего не было в их отношениях с Маэлем, но в чем они так нуждались для публики.

Маэль ждал ответа. Но Ив лишь коротко и тихо рассмеялся.

— Да, именно так.

Только после этого Ив выдал тот ответ, который Маэль и ожидал услышать. Маэль не мог в это поверить и на мгновение лишился дара речи, а Ив добавил:

— Я уже все решил, так что выбора у тебя нет.

— Нет, Ив, я…

Сердце Маэля готово было выпрыгнуть из груди от растущей надежды. Слова о том, что у него нет выбора, прозвучали грубо, но, не раздумывая ни секунды, Маэль схватил Ива за руку.

— …

Ив посмотрел на его руку, сжимающую его собственную. Маэль все еще не мог подобрать слова. «Я буду очень стараться в суде», «Я обязательно выиграю дело» — все эти фразы крутились в голове и рассыпались.

— Для поисков мне понадобится информация. В ближайшее время тебе придется несладко.

— Это совсем не в тягость. Я расскажу… все, что знаю.

Маэль думал, что протрезвел, но почему-то глаза начало жечь. Слова вырывались поспешно, срываясь на плач. Он какое-то время стоял так, не выпуская руки Ива.

И все это время Ив не пытался ее отнять.

Глава 71

•••

— Вы всё ещё в таком состоянии, Ваше Высочество. Не притронулись к тому, что я принесла несколько часов назад.

— Прости меня, Софи.

— Если так пойдёт и дело дойдёт до начальства, мне достанется. В любом случае, вы должны всё это съесть.

От лукового супа, сваренного на мясном бульоне с добавлением гвоздики, исходил густой, насыщенный аромат. Манон с трудом заставила себя взять ложку, несмотря на строгое замечание помощницы о том, что у неё продолжается токсикоз, хотя срок перевалил уже за двадцать недель. Но если она не покажет, что старается, ей будет ещё сложнее о чём-либо попросить.

Затаив дыхание, Манон проглотила несколько ложек супа, после чего помощница наконец протянула ей витамины.

«Может, сегодня мне удастся спросить...» — подумала Манон и, запив таблетки, с замиранием сердца произнесла:

— Софи, можно мне посмотреть сегодняшнюю газету?

Вероятность отказа была высока. В тот день, когда она тайком вышла из комнаты и столкнулась с Шарлем, у неё случился резкий тонус матки, примчался врач, и поднялся переполох. С тех пор Софи стала ещё строже.

Все вокруг обращались с Манон, как с хрупким стеклянным бокалом. Ей твердили избегать любых видов раздражителей и волнений, не думать о Филиппе, который лежал в больнице, а беречь своё здоровье и думать только о ребёнке.

И никто из них не понимал, что дни, состоящие из созерцания потолочных фресок и цветочных обоев, сводили Манон с ума.

«А-а-а!»

В памяти снова и снова всплывал крик Филиппа.

Его пошатнувшееся тело, хлещущий морской ветер, запутавшееся платье, которое она оттолкнула, и она сама, попытавшаяся разорвать эту связь.

Если она не переключит внимание на что-нибудь другое, она точно сойдёт с ума.

— Церемония награждения на теннисном турнире — это место, где должен был присутствовать Филипп. Мне просто интересно, кто победил... Я не буду волноваться. Я никуда не пойду, просто лягу в постель и немного почитаю.

Немного поколебавшись, Софи всё же принесла несколько газет, хотя перед этим строго предупредила:

— Только никаких самовольных прогулок сегодня.

— Конечно. Я обещаю. Я всё осознала. Я буду лежать в постели и выходить, только если ты сама меня позовёшь.

— Отдыхайте.

Софи забрала поднос с едой и вышла, оставив газету. Манон принялась быстро её листать.

Ей нужно было узнать две вещи:

«Монакский князь Люсьен вручает награду Антонио Гарсии, победителю в одиночном разряде турнира ATP Masters 1000 в Монте-Карло.»

В большинстве газет содержалось лишь это краткое описание, и не было никаких объяснений или предположений о том, почему на церемонии вместо Филиппа присутствовал князь.

«Ха-а», — Манон с облегчением выдохнула. Затем она взяла в руки другую газету.

Это был скандальный таблоид, специализирующийся на сплетнях о знаменитостях. Только там она наконец увидела лицо, которое искала.

«Маэль Мун-Матьё (брат графини Карладес Манон де Бройль) и его супруг Ив Валуа наблюдают за матчем из королевской ложи вместе с княжеской четой.»

Эта подпись шла под фотографией, где они держались за руки.

Но это было ещё не всё. В газете также были опубликованы снимки, на которых они сидели близко друг к другу в ресторане загородного клуба, смотрели друг на друга на вечеринке, а также фото со спины, запечатлевшее их путь в Ниццу во время афтерпати.

«Они предстали в образе пары, открывающей новую эру княжеской семьи, демонстрируя нежные чувства в каждый момент. Маэль Мун-Матьё не только оказался в центре внимания СМИ благодаря своей сестре, но и пошёл под венец с миллиардером. Разве закон гласит, что принцем на белом коне должен быть только мужчина? Возможно, в XXI веке мир золушек с распростёртыми объятиями приветствует Маэля.»

На этом дрянная статья заканчивалась. Манон уставилась на неё, затем поднесла фотографию вплотную к глазам и внимательно рассмотрела.

— Браслета... вроде не видно.

Тот самый браслет, который Шарль отдал Маэлю. В счастливые дни их отношений Маэль носил его на запястье рядом с часами.

«Шарль говорил, что даже сейчас видел этот браслет на руке у брата.»

Однако на нечёткой газетной фотографии разглядеть это было невозможно.

— Что же делать?

Манон закусила ноготь большого пальца.

Шарль всё ещё любил его, а Маэль утверждал, что они расстались просто из-за нехватки времени. Тем не менее, Маэль не выбросил браслет, который Манон забрала обратно.

А что, если брат до сих пор его носит?

«— Почему тебе нравился Шарль? Скажи мне. Ну же?

— Потому что он обещал всегда быть рядом со мной.»

Это была причина их отношений, которую Манон вытянула из него после долгих уговоров. Уж кто-кто, а Манон прекрасно понимала значение этих слов.

Шарль часто говорил Маэлю то же самое даже в её присутствии, желая, чтобы их отношения длились вечно и они стали одной семьёй.

«И ты говоришь, что они расстались из-за работы?»

Уже это казалось ей странным. К тому же, Шарль оставался таким же добрым, заботливым и безупречным.

Он говорил, что настолько полюбил Маэля и был готов ради него на всё, что даже изменил своим предпочтениям. Манон тогда была глубоко тронута. Она искренне надеялась, что они будут счастливы, как на картинке. Но...

«На следующий день после того случая мой брат женился на том человеке.»

На мужчине, который выглядел привлекательным, но невероятно опасным. На Иве Валуа, который с ледяным взглядом, не моргнув глазом, вызвался быть сообщником и предложил решение.

Одно только присутствие этого человека в комнате её брата той поздней ночью казалось странным. К тому же, их атмосфера совсем не походила на ту, в которой принимаются импульсивные решения о браке из-за пылкой любви.

И тем не менее, они поженились. Зачем?

«Может быть, всё дело во мне?»

Манон крепко зажмурилась. Из-за плохого самочувствия мысли путались и обрывались. Напрягая память, она вспомнила свой разговор с братом:

— Он подарил мне розу.

Тогда рядом стояла Софи с проницательным взглядом, поэтому Манон сделала вид, что всё поняла, но на самом деле она совершенно не верила в ту причину, которую назвал Маэль.

Шарль, признававшийся ему в вечной любви, и Ив, который, по словам Маэля, просто подарил ему розу — их чувства несоизмеримы.

«Этот брак — из-за того, что я убила Филиппа.»

После сравнения она обрела уверенность.

Но зачем это было нужно Иву? Было ли ему так важно связать себя с княжеской семьёй де Бройль?

Но разве ради этого нужно было жениться на её брате? И так часто общался с Филиппом и Феликсом, зачем идти на такие меры?

Или же этот человек с самого начала положил глаз на её брата?

Голова шла кругом, а неприятные эмоции не отступали. Манон пыталась мыслить трезво, но это было тяжело. Ей хотелось встретиться с братом лицом к лицу, без лишних свидетелей, и всё спросить самой.

Хотя в данный момент это было невозможно.

Когда Манон уже опустила плечи и собирала газеты, дверь внезапно распахнулась.

— Манон.

— Княгиня.

Ирини вошла, как всегда, безупречная. Манон попыталась поспешно подняться, но та сделала знак рукой:

— Лежи. Твоё здоровье сейчас важнее. Я просто зашла проведать тебя.

Их отношения были натянутыми. Несмотря на то, что Манон не знала, куда деть взгляд, Ирини села на стул у кровати и безразлично спросила, что она ела и как себя чувствует, даже не дослушав ответ. Затем она наклонилась ближе и произнесла:

— Я хочу тебя кое о чём спросить. Скажи, в тот день. В день свадьбы. Что-то произошло между тобой и Филиппом ночью?

Этот вопрос ей задавали уже не первый раз. Каждый раз при этих словах у неё замирало сердце, но Манон заставила уголки губ приподняться и положила руку на живот.

«Я должна защитить ребёнка» — эта мысль давала ей силы отвечать.

— Я уснула, а потом ненадолго проснулась, и Филипп дал мне лекарство от токсикоза. От него меня сильно клонило в сон.

— Да-да. Как только ты принимаешь это лекарство, ты спишь без задних ног.

Ирини цокнула языком. Раздражение было очевидным, но Манон сделала вид, что не заметила этого, и спросила в ответ:

— Как себя чувствует Филипп?

— Похоже, в этот раз ему стало хуже. Кстати, вы с ним случайно не поссорились в тот день?

— Пос... сорились?

— Гнев и жар особенно вредны для него. Ты же сама подняла шум из-за этого пустякового брачного контракта. Ты ведь сделала то, что могло его разозлить.

— Нет, я... Я проснулась, а Филиппа не было рядом.

Услышав слова «то, что могло его разозлить», Манон подавила подступающие эмоции. Она крепко сжала живот и, как попугай, повторила то же самое. Ирини, похоже, не ожидала услышать ничего нового и тяжело вздохнула.

— Что ж, понятно. Я спрашиваю просто от отчаяния. Скоро вам обоим нужно будет появиться на официальных мероприятиях. Но здоровье подводит обоих. Феликса я отправила в турне, а ставить рядом с собой твоего брата и главу отеля постоянно не получится.

— ...А с братом всё в порядке?

— Конечно. Этот глава, Ив, повсюду ходит за ним по пятам и одаривает роскошными подарками. Твой брат, кажется, совсем бросил работу и теперь живёт в своё удовольствие.

— Бросил работу?

Об этом в их разговоре не было ни слова. Манон округлила глаза, а Ирини усмехнулась:

— Наверняка Ив попросил его уйти. Зачем ему вообще работать? Сейчас он то и дело ездит в Ниццу и занимается какими-то пустяковыми хобби.

Нет.

Манон знала своего брата: он не мог вот так просто бросить работу. Для Маэля профессия юриста была чем-то большим, чем просто работа. Он был счастлив помогать людям, поэтому трудился усерднее всех.

«Это Ив заставил его уйти...»

Но зачем? Из-за того, что Шарль и её брат работают в одной компании?

А что, если этот человек, Ив Валуа, сделал так, чтобы Маэль уволился и разорвал отношения с Шарлем, как тот и говорил? Если её брат был вынужден принять этого человека из-за её преступления...

В ней росло чувство бессилия от того, что она не могла узнать правду. В конце концов Манон спросила:

— Скажите, Ваше Высочество, а что, если я сама выйду на официальное мероприятие?

— Ты же неважно себя чувствуешь. Да и сколько времени прошло после свадьбы, а у тебя уже такой живот. Будет слишком много пересудов, это позорно.

— Я... я всё скрою. С помощью одежды. Мой живот не так уж сильно заметен... Я чувствую себя намного лучше. Я тоже очень хочу внести свой вклад.

Ирини на мгновение задумалась с недовольным видом. Затем она приподняла острый подбородок и сказала так, словно у неё не было выбора:

— Ну, хорошо. Возможно, так и придётся сделать. Я поговорю с Люсьеном. Перед Гран-при нам в любом случае лучше показаться всем вместе. Так что отдыхай.

Сказав это, Ирини покинула комнату.

«Наконец-то я смогу с ним увидеться».

В глазах Манон зажглась решимость.

Она понимала, что Маэль, какой бы ни была причина, не скажет ей правды.

Человек, с которым ей нужно было встретиться, — это Ив Валуа. Ради своего глупого брата, который только и делал, что защищал её, и ради его любви.

Глава 72

•••

[ Запуск индекса Blue Economy ]

Крупные синие буквы вспыхнули на экране.

В конференц-холле отеля «Ривьера» Фонд принца Монако Люсьена III проводил презентацию финансового продукта, созданного, как утверждалось, в сотрудничестве с ведущими инвестиционными компаниями.

— Индекс Blue Economy, запущенный нашим фондом совместно с ведущими финансовыми организациями, — это финансовый индекс, специализирующийся на морской экологии. Он станет конкретным решением для всех инвесторов, желающих поддержать компании своими обязательствами в области ESG, и внесет свой вклад в переход к более устойчивой «голубой экономике»...

Ив Валуа рассеянно слушал эту скучную речь, сидя рядом с Люсьеном в самом конце зала.

Речь управляющего директора фонда затянулась, а впереди еще ждало выступление портфельного менеджера из управляющей компании. Тем временем сидевший рядом Люсьен без стеснения заговорил.

— Ну как, вам нравится?

— Да, неплохо.

Ив равнодушно посмотрел на растущий график, выведенный на экран.

Отказавшись инвестировать в того гонщика, он снова настойчиво пригласил его сюда.

«Вряд ли он инстинктивно пытается наладить отцовские отношения».

Раз уж он даже не знает, с кем имеет дело, значит, его привлекают не кровные узы, а деньги.

Тем не менее Ив не стал отказываться от приглашения. В любом случае, ему нужно было лишь спуститься на лифте из своего кабинета и показаться на публике.

— Жан-Пьер недавно сказал мне, что вы вложили большие деньги в Морской музей.

— У нас много причин быть благодарными морю.

Ив с долей искренности приподнял уголки губ.

В конце концов, те пожертвования были своего рода данью уважения Лигурийскому морю, которое разом поглотило Филиппа и до сих пор надежно скрывало это. Постепенно он начинал думать именно так.

— Не думал, что вы так интересуетесь морем. У нас с вами, Валуа, и вкусы в опере совпадали. Бывали в яхт-клубе?

— Нет, еще нет.

— Удивительно, что вы там еще не были. После окончания поговорим. Хотел бы порекомендовать вам отличную оперу.

— Можно и так.

— Отлично, давайте арендуем на пару минут комнату. Как насчет люкса, в котором Филипп останавливался со своей женой?

Интересно, какую невероятную мысль он собирается высказать, раз уж предлагает снять номер за двадцать пять тысяч евро в сутки? Оценив ситуацию, Ив положил руку на грудь и с притворной жалостью произнес:

— Прошу прощения, но, насколько мне известно, этот номер сейчас занят.

— В этом номере? Туда вряд ли кого-то пускают.

— После свадьбы он стал пользоваться невероятной популярностью.

— Ну тогда... увидимся в кабинете. Вы же не из-за лени отказываетесь?

В его пепельных глазах — единственной черте, доставшейся Иву от него, — мелькнуло подозрение.

— Вовсе нет.

Ответив так, Ив перевел взгляд на людей, увлеченных этим весьма сомнительным индексом Blue Economy.

Избегал он его из-за нелепой привычки Люсьена. Князь всюду возил с собой собственные вещи, а останавливаясь ненадолго не только в отелях, но и в ресторанах, даже закупал собственную посуду. Все потому, что он не хотел пользоваться тем, до чего дотрагивались другие.

Кроме того, из номера, в котором он однажды останавливался, его служба безопасности удаляла все волосы и отпечатки пальцев, опасаясь утечки биометрических данных.

«И этот человек...»

Видимо, ему было совершенно все равно, оставлять ли свои драгоценные биометрические данные женщинам, с которыми он тайно встречался.

Впрочем, поскольку для удаления волос, отпечатков пальцев или детей он всегда нанимал людей, возможно, ему действительно было все равно.

«Сколько их было, кроме меня?»

Он знал, что детей, находящихся в таком же положении, как Ив — независимо от того, избавился ли от них Люсьен из-за Ирини или это было ее инициативой, — было еще несколько. И хотя они были сводными братьями и сестрами, чувствовать хоть какую-то связь с ними уже не имело смысла, так как все они были мертвы.

Хотя он всё-таки оплакивал их. Ведь именно благодаря их смертям тот сгоревший заживо мальчик больше двадцати лет назад, а также люди, приютившие его и давшие фамилию Валуа, до сих пор не вызывали никаких подозрений.

Это была смерть, не оставившая даже следа в памяти тех, кто отдал приказ убить. Ив не испытывал по этому поводу гнева. Это время уже прошло, и сейчас он чувствовал лишь...

«Благодарность».

За эту до смешного беззаботную беспечность отца.

— С каждым разом ваши вкусы кажутся все более классическими, Валуа. В мире есть не только розы... Они всегда так сильно пахнут?

— Мистер Линкольн, этот сорт отличается таким ароматом.

— Хм.

Люсьен посмотрел на розу, названную в честь убитого президента США, которая украшала столик в кабинете Ива, и слегка поморщился.

Перед ними стояло по бокалу. Когда Ив сел напротив, Люсьен повернул голову.

— Валуа, этот друг Маэля... В общем, теперь вы женаты, так что я даже не знаю, как это назвать. Похоже, вы отлично ладите.

— Да, как видите.

— А значит, теперь мы семья.

— Получается, что так.

Семья. При этом слове Ив сделал глоток кофе и подавил усмешку.

— Поверьте, у меня не так много людей, на которых я могу положиться. Феликс сейчас в турне и вернется сюда только к Гран-при. Хотя, даже если бы он был здесь, он такой же наивный. Все его мысли как на ладони. Даже когда я пытаюсь доверять людям, их работа оставляет желать лучшего.

Даже не притронувшись к бокалу, Люсьен цокнул языком. При этом он бросил такой взгляд, словно хотел, чтобы Ив гордился тем, что выбор пал на него. Вместо ответа Ив просто посмотрел на розу с широко раскрытыми лепестками.

— Между нами, Филипп попал в больницу из-за проблем с легкими. Ему даже пришлось вызывать вертолет.

— Я слышал об этом.

— Говорят, Валуа, вы общались с моими сыновьями. Вы им верите?

— Я не думаю, что моя вера имеет тут хоть какое-то значение.

Он дал понять, что не верит, но при этом четко обозначил границы. Люсьену, судя по всему, это понравилось, и он издал глухой смешок.

— Я не лезу в то, как вы развлекаетесь. Вы мужчина, и вам нужно попробовать многое, чтобы понять, что все это одно и то же. Филипп тоже знал меру. В любом случае, жаль его. Старший сын потеряет свое положение из-за здоровья и будет жить, довольствуясь лишь титулом графа.

Значит, потерять статус наследного принца из-за здоровья ему жаль, а то, что других избивали чуть ли не до смерти, ему не жаль. Непонятно, где именно он провел эту границу, но это было трогательное проявление отцовской любви. Ив молча посмотрел на этого человека.

— Но в этот раз, понятия не имею, что у него на уме, он не возвращается.

— Ранее люди из княжеского дома приходили в отель и просили о содействии. Насколько я знаю, мы отреагировали должным образом. Но, боюсь, я больше ничем не могу вам помочь.

Ив дипломатично ушел от ответа. Если он сразу согласится, ему, возможно, придется объезжать странные острова, где Филиппа все равно нет. Однако Люсьен лишь небрежно отмахнулся.

— Нет ничего ближе людей, разделивших с тобой секреты. Пожалуй, пришло время притащить этого незрелого мальчишку сюда и узнать, чем он занимается. Так вот, наши следователи спрашивали, смогут ли они еще раз осмотреть номер, в котором он останавливался.

— Как я уже говорил, после этого там останавливалось немало других гостей.

— Они это понимают. Они просто хотят осмотреться, чтобы убедиться, что ничего не упустили. Не моя идея — следователи слишком уж настаивают. Говорят, им хватит двух дней.

Филиппа в последний раз видели именно в этом люксе, так что требование следователей осмотреть помещение было вполне обоснованным. Хотя сама мысль о том, что нужно освободить номер стоимостью двадцать пять тысяч евро в сутки на два дня, звучала довольно абсурдно. Ив с легкой улыбкой произнес:

— Может быть, мне помочь вам с бронированием?

— ...Бронированием?

— Мы предоставляем нашим клиентам лучший сервис. Я говорю это потому, что вместо того, чтобы действовать скрытно и требовать секретности, следователи могли бы приехать как обычные гости. Это будет лучше как для молчания персонала, так и в случае запросов на обслуживание. Да и для имиджа отеля тоже.

Это была не совсем шутка. Даже если они просто осмотрятся, они все равно будут искать следы. Раз ничего не удалось найти снаружи, они надеются увидеть реакцию на люминол или что-то подобное? Хотя прошло уже столько времени, это кажется слишком запоздалым.

— Я попрошу помочь вам с самой ранней датой. Мы же семья.

Ив говорил вежливо.

Интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы признать, что Филипп никогда не вернется?

Людей сводит с ума всегда именно эта неопределенность. Состояние, когда не знаешь, жив человек или мертв.

Возможно, он так до конца и не сможет этого принять. Может, это и к лучшему — пусть этот человек изведет сам себя. Ив пристально посмотрел на него, и Люсьен усмехнулся.

— Твой друг Маэль нанял в семью настоящего управленца.

— Вы мне льстите.

— Ха-ха. Кстати, никто из вас не хочет поменять фамилию? Ну, теперь-то, когда вы женаты.

Интересный вопрос. Фамилия после имени. То, что обычно объединяют при вступлении в брак. Для человека, привыкшего к обращению «Ваше Высочество», тот факт, что двое мужчин в браке сохраняют свои имена, видимо, показался странным.

Пока Ив раздумывал, Люсьен добавил:

— Так будет лучше смотреться.

В любом случае, это был брак на два года. Менять имена во всех документах ради этого срока было бы слишком хлопотно.

«Имеет ли это вообще какой-то смысл?»

Ив задумался.

Его супруг сказал, что встречался с этим светловолосым молодым человеком целый год только из-за того, что тот произнес слово «вечность».

Наверное, из-за того, что профессия Маэля Мун-Матьё обязывала его относиться к словам серьезно, он так легко повелся на эту чепуху. Чувства, переполнявшие светло-карие глаза, остались в памяти Ива, безжалостно царапая нервы.

Наверное, поэтому он импульсивно и пообещал найти его семью.

Когда он, вернувшись, дал простые указания, Микола, обычно выполнявший всё без лишних слов, нахмурился.

— Поиск его биологических родителей как-то связан с нашим планом? Мне кажется, сейчас гораздо важнее следить за действиями Шарля Дюверже.

Это было разумное замечание. Но Ив, немного подумав, ответил:

— Что бы это ни было, я должен держать его при себе.

— Простите?

— Если он поведется на такую ерунду, у меня будут проблемы.

Если его супруг мог попасться на одно лишь обещание быть вместе вечно, то эту угрозу лучше устранить, найдя его семью и привязав ее к нему. В этом и заключалась вся причина.

Подумав об этом, Ив снова поднял чашку кофе. Люсьен, все еще увлеченный идеей смены фамилии, задрал подбородок и пробормотал:

— Раз уж так вышло, пусть этот Маэль поменяет свою странную фамилию. Глаз режет. Как там? Матьё, кажется.

— Мун.

— А?

— Мун-Матьё. И если кто-то и будет ее менять, то, скорее всего, я. Из нас двоих именно я меньше всего привязан к своей фамилии.

Ответив коротко, Ив посмотрел на своего биологического отца, который лишь ошарашенно хлопал глазами.

Княжеский дом наконец начал искать сына.

Дни, когда они, не в силах найти старшего сына, сгорают от нетерпения.

Интересно, какое у него будет лицо, когда он осознает, что этот человек, стоящий перед ним, носит фамилию, которую он находит столь раздражающей, и заявляет, что он — его сын.

Исказится ли его лицо? Или он рассмеется, подумав, что это шутка?

В любом случае, Ив очень хотел бы увидеть это выражение.

Глава 73

•••

— В следующий раз мы обязательно поужинаем вместе. Если есть хороший оперный певец, можно его пригласить. После нашего разговора в Женеве мне захотелось послушать третий акт «Медеи». Арию, где она поет о том, как убивает собственных детей. Так что, Валуа, найди хорошего сопрано.

— Я поищу.

Ив вышел в холл отеля, чтобы проводить Люсьена.

Было жаль тратить время на то, чтобы провожать окруженного телохранителями старика. Тем не менее, он был рад узнать, что началось настоящее расследование дела Филиппа, так что жаловаться не стоило.

В конце концов, рабочий день подходил к концу.

— Мистер Валуа.

Проводив гостя, Ив обернулся на голос. Это была Диана Круа.

— Давно не виделись.

— Да. Как там Маэль?

Человек, который всегда спрашивает, как дела у Маэля, и заботится о нем, как наседка. Ив ответил сдержанной улыбкой.

— Наверное, он был занят, помогая мне с разными делами. Я слышала, вы подписали соглашение об оказании юридических услуг с нашей новой фирмой. Что касается меня, я, вероятно, просто буду поддерживать все, что захочет Маэль.

В тот день, когда он ненадолго сбежал в Ниццу, Ив передал Маэлю огромную стопку документов вместе с подписанным соглашением. После этого Маэль заперся в своей комнате и почти не показывался.

— Он выходит только во время еды. Сегодня он тоже заезжал в Ниццу, но только чтобы проверить место для нового офиса, и сразу вернулся, — каждый раз, когда Ив уходил с работы, Йована отчитывалась ему.

— Он обещал систематизировать все документы, касающиеся его усыновления, и передать их вам.

Микола говорил то же самое. В общем, супруг Ива, как и сказала Диана, был занят по уши.

Видимо, он уже сам забыл свою глупую мысль о том, что будет ухаживать за раненым Ивом, так как был слишком занят.

— Человек, которого мы только что видели, был моим последним клиентом в фирме 377. Какое облегчение! Теперь мне не нужно просить Маэля, я могу делать все сама. Вы ведь только недавно поженились, и я чувствовала себя виноватой из-за того, что Маэль так загружен, — дружелюбно добавила Диана.

Она была близкой подругой его супруга, так что, пожалуй, стоило проявить чуть больше терпения.

— Вам не за что передо мной извиняться.

— И все же. Маэль так помог мне с гипсом. Вчера его сняли, и сегодня я уже свободна от 377, так что, может, вы передадите ему, чтобы он больше не перерабатывал? Из-за этой проклятой руки я даже не смогла присутствовать на подписании брачного контракта Манон. Так переживала из-за этого.

Ив посмотрел на Диану, которая жестикулировала рукой.

Действительно, на руке этой женщины, считавшей себя семьей Маэля, довольно долго был неудобный гипс.

«И именно поэтому она не смогла прийти на подписание».

Это была ничего не значащая фраза. Слова, которые можно было пропустить мимо ушей. Но Ив немного поразмыслил, а затем медленно переспросил:

— Кстати, я об этом не спрашивал. А что случилось с вашей рукой?

— Ах, это была автомобильная авария. Я села в машину, а когда открыла глаза, уже была в больнице. Как назло, это произошло в самый важный день подписания. Это было ужасно. Но благодаря помощи многих людей я выжила.

Самый важный день подписания.

Ив знал об этом дне. По звонку Феликса Ив тоже там был. Маэль спорил со светловолосым молодым человеком. Его образ, когда он с пылом защищал свои принципы, до сих пор стоял у него перед глазами.

В тот день за спиной Манон стоял отец этого блондина, представитель 377.

«Я думал, он пришел лично, потому что это контракт с княжеским дворцом».

Но все изменилось в последний момент. Из-за этой аварии, случившейся в такой важный день.

Неужели это все совпадение?

Ив немного помолчал, а затем произнес:

— Сочувствую. Вам удалось найти ту машину?

— О чем вы говорите? Они сказали, что все еще расследуют дело. Что толку от того, что в этом районе полно полиции? Мне просто не повезло.

Удача. Совпадение. Авария.

Ив мысленно прокрутил эти простые слова, слетевшие с губ Дианы.

Монако славилось таким количеством полиции, что здесь не могли свободно действовать даже цыгане, разбросанные по всей Европе.

И в этом месте, где всё устроено для удобства богатых — минимизация налогов и высокая безопасность, — они якобы не смогли найти машину, ставшую причиной аварии?

На губах Ива почти появилась усмешка. Подавив ее, он продолжил:

— Тем не менее, брачный контракт, кажется, прошел успешно.

— А... ну да, наверное? Маэль ведь не делает свою работу спустя рукава. Даже Антуан ездил.

В ее словах чувствовалось легкое колебание.

Ив вспомнил одно воспоминание, которое он посчитал неважным. В тот день, когда они смотрели оперу, из открытой двери кабинета Дианы доносились разговоры. В них не было ничего особенного, так что он просто слушал ответы Маэля.

Но...

«После этого он расспрашивал меня, до какого момента я все это слышал».

Он считал, что это профессиональная щепетильность Маэля. Ведь тот всегда пугался, когда кто-то прикасался к его файлам.

Но что, если дело не в этом?

Ив слегка сузил глаза. Диана тем временем хлопнула в ладоши, словно что-то вспомнила:

— Мистер Валуа, подождите. Если вы уже собираетесь уходить, не могли бы вы немного подождать? Я хочу кое-что передать Маэлю. Это займет минут пятнадцать.

— Я подожду там.

Пятнадцать минут. Вполне нормальное время, чтобы супруг уделил его близкому знакомому.

Ив сел в кафе в холле и закинул ногу на ногу. Он сделал глоток принесенного кофе, затем связался с главным управляющим и попросил скорректировать бронь люкса для людей из княжеского дома среди других свободных дат.

В этот момент из кабинета спустился Микола. Заметив, что Ив все еще здесь, он вопросительно посмотрел на него, ожидая объяснений, и Ив коротко отдал приказ:

— Разузнай подробности об аварии адвоката Дианы Круа. Нет...

— ...

— Для начала еще раз проверь брачный контракт Манон Мун-Матьё.

— ...Вы имеете в виду последнюю версию контракта, которая есть на сервере?

Это был логичный вопрос. Накануне подписания он уже проверял переписку с юридической командой княжеского дома на сервере 377 и все условия контракта.

Паранойя? Но проверка лишний раз ничего не испортит. Особенно учитывая, в какой день произошла странная авария Дианы Круа.

— Да.

— К какому сроку это нужно?

— Спешки нет. Контракт никуда не денется.

Микола медленно кивнул.

Ив допил остатки кофе, и только после этого к нему подошла Диана.

— Извините, что заставила вас ждать. Маэль любит эклеры из кондитерской на верхнем этаже. У него плохой аппетит, так что он мало что ест.

Женщина протянула ему коробку с десертами. Зеленая коробка с розовой лентой. Ив принял упаковку, похожую на маленький подарок, а Диана с гордостью улыбнулась.

— Он, наверное, сам не знает, что любит это. Когда я предлагаю, он отказывается, но когда приносишь — съедает по две-три штуки. С ним очень сложно.

— Я ему передам.

— Не обязательно говорить, что это от меня. Ему будет гораздо приятнее, если это передаст супруг.

С этими словами Диана улыбнулась. Было ясно, что она не пытается хвастаться. Это было проявление искренней привязанности и заботы.

Она желала Маэлю, который совсем недавно женился на малознакомом человеке, счастливого брака и вкусных десертов. И, вероятно, таким образом она хотела передать информацию Иву, который, по ее мнению, не очень хорошо знал Маэля. Точно такая же, как и сам Маэль.

«Кто ты такая?» — Ив подавил внезапно вспыхнувшее чувство.

— Я не могу ему врать. До свидания.

С этими словами он с улыбкой поднялся.

Раздался мягкий звук шин, трущихся о покрытие. Ив отложил телефон. Он только что закончил читать файл об усыновлении, который, как сказали, Маэль отправил Миколе.

Когда Ив возвращался домой, за ним последовал Микола, держа в руках оставленную коробку с десертами.

Ив на мгновение остановился и посмотрел на нее. Поняв значение этого взгляда, Микола опустил голову, а Ив добавил:

— Я сказал выбросить то, что оставили. Это было так сложно?

— Нет, сэр.

Микола умел быстро исправлять ошибки. Эта глупая коробка с десертами в красивой упаковке мгновенно исчезла с глаз долой.

Ив открыл дверь особняка, и Йована, как обычно, коротко доложила:

— Маэль Мун-Матьё сегодня тоже ненадолго уходил в Ниццу. Он был в центре волонтерской помощи. После возвращения он больше не выходил.

Опять играет в «защитника справедливости». Ив цокнул языком.

Устал ли он от давления Люсьена или от вездесущей Дианы Круа? Поднявшись в свою комнату и включив горячую воду в ванной, он направился в гардеробную.

Когда он начал расстегивать пуговицы на рубашке, из-за всегда тихой двери напротив донесся звук.

Тук-тук.

И когда он подумал, что ему послышалось, раздалось еще раз.

Между первым и вторым стуком чувствовалось легкое колебание. Ив не стал говорить «войдите» и, глядя на дверь, продолжил расстегивать пуговицы.

Это было общее пространство. Пространство, в которое Маэль мог войти в любое время без стука, не спрашивая разрешения. Так что Иву не было нужды отвечать. Маэль не должен был проявлять эту лишнюю вежливость.

«Хотя дело не только в этом».

Ему было немного любопытно. Маэль, который так старался соблюдать этикет. Откроется ли дверь, если он продолжит молчать, или нет?

А затем он усмехнулся, осознав, какие чувства скрывались за этим любопытством.

Надо признать очевидное. Иву хотелось, чтобы этот хорошенький адвокат осмелился нарушить его личное пространство.

Глава 74

•••

Тук. Мягкое эхо удара о дерево отозвалось в кончиках пальцев.

Только постучав в дверь, Маэль осознал, что натворил.

«В этом не было никакой необходимости. Не сейчас».

Ив пришел.

У Маэля действительно были вопросы по поводу переданных улик. В документах всё было изложено туманно, и ему нужно было хотя бы раз четко прояснить происхождение тех или иных доказательств.

Но не стоило вызывать его лично. Куда разумнее было бы попросить Миколу или Йовану организовать совместный ужин или передать, чтобы они встретились этажом ниже.

Сожаление пришло слишком поздно, но рука сама потянулась к двери.

Ответа не последовало. Его не спросили, кто там. Казалось, за дверью никого нет, но всё же...

«Ему ведь всё равно всегда было плевать».

Ив никогда не утруждал себя лишними словами. Он не говорил «войдите» или «садитесь». С самого начала он не спрашивал разрешения и сам его не давал. Он просто молча смотрел, опуская формальности и переходя сразу к сути.

Он был таким человеком.

— Я вхожу, — произнес Маэль и открыл дверь гардеробной.

В глаза хлынул теплый свет ламп.

Ив стоял у шкафа, ближайшего к его комнате. Несмотря на появление Маэля, он не перестал неторопливо расстегивать пуговицы на рубашке. Его кожа была бледной, почти с синеватым отливом, как кость, и выглядела такой же твердой. Его тело, которое прежде подавляло Маэля своей тяжестью, хотя и не казалось массивным, имело на то причины. Под распахнутой рубашкой проступили четкие, рельефные мышцы.

Маэль непроизвольно сжал пустые ладони.

Он вдруг осознал: несмотря на то, что они связаны узами брака и делили постель, он ни разу не видел Ива обнаженным.

— Я...

Горло перехватило, хотя он пришел по делу. Он не мог оторвать взгляд. Растрепанные иссиня-черные волосы, ленивый взгляд серых глаз, медленные, но выверенные движения.

Сначала Ив снял часы. Затем вытащил запонки и небрежно бросил их на низкий комод. Белоснежная рубашка, напоминавшая дорогую упаковочную бумагу, была снята и отложена в сторону. Затем он расстегнул ремень. Заметив, что Маэль всё еще стоит как вкопанный, он мельком взглянул на него и отбросил ремень.

— Кажется, еще рановато.

— ...Что?

— Для ночного визита.

Говоря это, Ив приподнял руку, всё еще обмотанную бинтами. Однажды на рассвете, когда Маэль предложил помощь, Ив уже нес подобную чепуху. Маэль запоздало нахмурился.

— О чем вы говорите? Я пришел не за этим, а как адвокат, чтобы обсудить...

Он не успел договорить. Ив расстегнул пряжку брюк и потянул за молнию. Потеряв дар речи, Маэль уткнулся взглядом в пол.

— Ворвались в комнату, когда я переодеваюсь, а теперь вам неловко от такой мелочи?

Маэль не ответил, продолжая упорно изучать половицы. Послышался шорох ткани о кожу, звук одежды, упавшей на пол, и скрип плечиков, снимаемых с перекладины.

— И что же такого важного вы хотели сказать, раз пришли сюда?

Это был вопрос. Маэль замялся. Ему казалось, что мужчина уже что-то накинул на себя, но уверенности не было.

«В конце концов, мы не в тех отношениях, чтобы устраивать истерику из-за наготы».

Поколебавшись, он поднял голову. К счастью, на нем что-то было. Не обычная одежда, а роб* глубокого мшисто-зеленого цвета. Пояс был завязан крайне небрежно и низко на талии.

{Robe — это английское слово, означающее длинную, свободную одежду (халат, мантия, облачение).}

— Вы можете уделить мне немного времени?

— Я устал.

— Это касается того, что передал Микола. Пара простых вопросов, это не займет много времени.

Это была правда. Ему нужно было выяснить происхождение некоторых улик, и только. Чтобы понять, что можно использовать в суде, а что нет, и за какие утечки в прессу нельзя будет подать в суд, эти вопросы были необходимы.

— Что ж, если так...

Ив развернулся и вошел в свою комнату, дверь в которую была открыта, но внутри царила тьма. Маэль застыл на месте, не зная, что делать.

Заметив, что он не двигается, Ив включил свет и обернулся.

— Господин адвокат, вы же хотели задать вопросы.

Ему вовсе не хотелось заходить в спальню Ива. Но идти на попятную было уже поздно, и Маэль неохотно последовал за ним.

Несмотря на включенный свет, комната казалась мрачной. Она была того же размера, что и комната Маэля, и обставлена так же скудно. Единственным отличием был вид из окна. Из окон Маэля были видны сад и море, а здесь — лишь тяжелая, глухая зелень горы Агель, погруженной во тьму.

Послышался тихий шум воды. Ив направился в ванную, а Маэль замер посреди комнаты.

Пока он раздумывал, стоит ли ему ждать здесь, Ив, входя в ванную, произнес:

— Мне трудновато мыться с такой рукой.

— Что?

— Вы ведь говорили, что поможете в чем угодно.

Маэль действительно говорил это. Но ведь до сих пор Ив не обращал на это внимания: сам ел, сам мылся и прекрасно справлялся.

Однако готовое сорваться с губ возражение было подавлено следующей фразой Ива:

— Сделайте дело, а потом уходите.

Что ж, в конце концов, в том, что рука Ива в таком состоянии, была вина Маэля. И он сам предложил помощь, и сам настоял на разговоре сегодня.

Маэль побрел в сторону ванной, и только тогда Ив зашел внутрь. Перед дверью Маэль снова замялся.

— Сколько ты собираешься там стоять? — голос Ива эхом разнесся по просторной ванной комнате.

Маэль, не поднимая глаз от кафельной плитки, вошел внутрь.

Ванная была наполнена густым паром и приятным ароматом. Скользнув взглядом, он увидел зеленый роб, небрежно брошенный на раковину.

Ив уже был в глубокой, массивной ванне. Должно быть, он уже успел умыться — длинные волосы были зачесаны назад, а черные ресницы стали еще темнее от влаги.

Дисгармоничный, но прекрасный мужчина.

Было трудно отрицать, что взгляд сам тянется к нему. Но при этом у Маэля не было ни малейшего желания заглядывать внутрь ванны.

— Чем мне помочь? — спросил Маэль, присаживаясь на край ванны с той стороны, где была видна только верхняя часть тела Ива.

Послышался тихий смех — Ив явно разгадал его маневр.

— Забудь. Спрашивай, что хотел.

Сначала затащил сюда под предлогом помощи, а теперь «забудь». Маэль прищурился, но решил не спорить.

— Судя по документам, вы провели тест на отцовство по мужской линии. Y-хромосомы совпали, что доказывает наличие общего отца. Чья это генетическая проба?

— Филиппа де Бройля.

— Как вы её получили?

— Мой единокровный брат обожал выпивку и вечеринки.

— Неужели Филипп... дал согласие на предоставление биоматериала?

— Разумеется, нет, — коротко ответил Ив, склонив влажную голову.

Письменное согласие донора, решение судьи... Без этих двух вещей лаборатории во Франции и Монако даже не приступят к тесту. Маэль предполагал нечто подобное, но такие улики невозможно использовать официально. Видя его молчание, Ив усмехнулся.

— Ну, некому будет сказать, что согласия не было.

— Будь то подделка документов или давление на клинику, без постановления суда это нельзя представить в качестве доказательства. Мы не сможем использовать это сразу. Оставим как козырь для прессы на случай, если Князь откажется от экспертизы или подменит образцы. И еще...

Быстро изложив юридическую позицию, Маэль немного помедлил, прежде чем задать следующий вопрос:

— Ив, как ваше настоящее имя?

Среди всех тщательно собранных доказательств не было ни единого упоминания о его рождении до того, как он присвоил имя Ив Эрве Валуа.

— А-а... — коротко отозвался он. — Кофиле. Так звала меня мать.

Незнакомое слово. Маэль встречал богачей из самых разных стран и слышал множество имен, но это не было похоже ни на что привычное. Он невольно повторил его, пробуя на вкус:

— Кофиле?

Звуки не вязались с образом Ива. Заметив недоумение на лице Маэля, плечи мужчины затряслись.

— Ха-ха-ха-ха!

Маэль лишь хлопал глазами, глядя на его внезапный смех. Отсмеявшись в облаке пара, он наконец добавил:

— Здесь все примут это за имя. Но у меня не было имени. Кофиле — это просто прозвище в тех краях.

— И что оно значит?

Маэль ожидал услышать что-то нежное. «Mon bébé (мой малыш)», «mon chou (мой милый)», «mon cœur (моё сердце)» — ласковые слова, которыми матери называют детей. Он думал, Ив смеется над тем, как нелепо Маэль это произнес.

Но Ив, не теряя улыбки на губах, произнес:

— «Грязный ублюдок».

Маэль не сразу осознал услышанное. Он растерянно забормотал:

— Но почему... Как можно называть собственного ребенка таким словом...

В этот момент Ив схватил его за руку.

Резкий рывок — и тело Маэля потеряло равновесие. Секунда — и громкий всплеск воды.

Глава 75

Маэля втянули в ванну почти силой, начиная с верхней части туловища. Вода, которой он коснулся, была настолько горячей, что над ней поднимался густой пар. Беспомощно барахтаясь и пытаясь высвободить захваченную руку, Маэль едва сумел высунуть голову над краем ванны.

Жар ударил в лицо, а из-за белесого пара перед глазами всё плыло.

Он даже не успел осознать, что происходит. Едва открыв глаза, он увидел Ива, смотрящего на него сверху вниз.

Изящные очертания челюсти, крупные губы, которые отчего-то казались порочными. Кожа, белая, словно слоновая кость, и холодные серые глаза, пронзающие даже пелену испарений.

В ванне Маэль оказался прижат всем телом к нагому Иву. Не успел он и рта раскрыть, как тот произнес, словно предостерегая:

— Я знаю, что ты помешан на жалости к несчастным.

— ...

— Но бросай эту привычку — сочувствовать кому попало.

— ...

— Бесполезное сострадание притупляет бдительность.

— Я просто...

Неужели он и правда сочувствовал Иву? Возможно, так оно и было.

Слова не шли на ум. Он даже не мог разозлиться на то, что его вот так бесцеремонно швырнули в ванну. Из-за внезапного погружения в горячую воду мысли путались. Он просто не хотел оставаться здесь, в такой позе, прижатым к нему. Не закончив фразу, Маэль снова задергался.

Всплеск. Кожа коснулась поверхности воды, но на этом всё. Мужчину, чей хват намертво сковал его руку, невозможно было оттолкнуть. Их взгляды встретились слишком близко. Маэль стиснул зубы.

— Насчет бдительности я сам как-нибудь разберусь, так что для начала отпустите.

— Не хочу.

Ив криво усмехнулся. Видимо, его задело это неуместное сочувствие, и теперь он срывал на Маэле раздражение.

— Ив, ну же!

Маэль попытался упереться свободной рукой во что-нибудь, чтобы отстраниться, но, осознав, что рука лежит на груди Ива, в испуге отдернул её и переложил на бортик ванны.

Когда ему наконец удалось создать хотя бы минимальную дистанцию между их телами, Ив, которого эта ситуация, кажется, забавляла, усмехнулся:

— Раз уж ты всё равно промок, договаривай свои вопросы.

В такой безумной обстановке? То ли от испуга, то ли от гнева и раздражения сердце Маэля неистово колотилось. Он прищурился и произнес:

— Вы сказали, что у вас никогда не было имени, под которым вас звали бы официально. Я не знаю, как такое возможно при рождении ребенка, но дата вашего рождения крайне важна. Если та сторона откажется от генетической экспертизы, дальше начнется битва доказательств.

— К сожалению, до того, как я стал Ивом Валуа, по документам меня не существовало вовсе.

— В таком случае у меня больше нет вопросов. Если появится что-то еще, я передам через Миколу...

— Зачем такие сложности? Спрашивай лично. У меня найдется время для адвоката, который обещает мне победу в суде.

— Сейчас это ни к чему.

Маэль снова попытался вырвать руку. Но хватка была всё такой же крепкой — у него не было ни шанса.

— Тогда, может, я спрошу?

Более того, казалось, только Маэль осознавал близость их тел под водой; Ив же вел себя совершенно непринужденно.

Ванна, вода, переплетенные мокрые тела, нагота — ничто из этого его, похоже, не смущало. Он просто удерживал Маэля в плену, и его спокойный голос разносился по просторной ванной комнате.

— Я прочел то, что ты прислал.

Бесстыдный, прямой взгляд.

— Мне кажется, эти люди окажутся такими же никчемными, как и моя мать. Разве тебе не пора бы уже это понять?

Дыхание сбивалось — то ли от горячей воды, то ли от волнения. Прежде чем Маэль успел ответить, Ив продолжил:

— Люди, которые сбрасывают собственного ребенка на других. Раз их не удалось найти даже через официальные органы, значит, они явно обошли парочку законных процедур.

Любое усыновление предполагает регистрацию рождения и прохождение через специальные службы. Это мировой протокол — чтобы защитить детей от торговли людьми и гарантировать им право найти биологических родителей в будущем.

Раз они миновали этот процесс, значит, на то были веские причины.

— И ты всё равно хочешь встретиться с такими людьми?

Маэль и сам слышал жуткие истории от волонтеров в центре усыновления. О том, что, когда усыновленные дети возвращаются — особенно если они добились финансового успеха, — родители начинают льстить и заискивать, буквально эксплуатируя их. Многие, обманутые сладкими речами о «семье», безвольно отдают им всё до последней копейки.

Ив смотрел на него холодными, бездушными глазами — именно о таких случаях он и говорил. Маэль прикусил губу.

— Возможно, вы правы, и они окажутся никчемными людьми.

— Но ты всё равно хочешь знать.

«Да».

Если бы это можно было купить за деньги, он бы охотно заплатил. Та огромная пустота внутри него, зияющая под именем «семья»... Он хотел заполнить её хоть чем-то, чего бы это ни стоило.

Он понимал, насколько жалко выглядит в глазах Ива. Должно быть, это кажется смешным: вступать в брак якобы ради Манон и в то же время суетиться в поисках тех, кто, скорее всего, его даже не ищет.

В тот момент, когда он осознал, как нелепо всё это выглядит, с его губ сорвались слова, которые он не должен был произносить — некое подобие оправдания.

— В тех бумагах, что вы видели, написано... Моё имя выбрали мои родители вместе. Приемные родители рассказывали, что перед отъездом из Сеула они спросили у той, что меня родила, какое имя мне дать.

Это была жалкая гордость. И хрупкая вера. В то, что человек, родивший его, обладал хотя бы каплей нежности, раз участвовал в выборе имени. Что его не просто выбросили. Что он оказался здесь действительно в силу каких-то непреодолимых обстоятельств.

«Ах... Погоди-ка».

Едва произнеся это, Маэль понял, какую оплошность совершил.

Только что, всего несколько минут назад, мужчина перед ним сказал, что его собственная мать вместо имени клеймила его «грязным бастардом».

Даже если он сказал это в шутку, это вряд ли было счастливым воспоминанием.

— Ив, то, что я сказал...

Слова, сказанные из гордости и похожие на хвастовство, теперь жгли стыдом. Он вовсе не собирался состязаться в том, чья судьба была лучше.

Что ему сказать? Маэль мучился, не зная, как загладить свою неосмотрительность. Пока он подбирал слова...

— Снова теряешь бдительность.

Лицо Ива, находившееся в паре ладоней от него, внезапно приблизилось вплотную. Его левая рука — та самая, с глубоким порезом, теперь мокрая, — убрала спутавшиеся волосы с лица Маэля.

— Не знаю, за что именно ты извиняешься, — прошептал он.

Голова Маэля шла кругом от не остывшей еще воды. Сердце бунтовало, а кожа запоздало начала гореть.

— Но если тебе так жаль, может, утешишь меня своим телом?

Это прозвучало как предложение, но Ив не собирался ждать ответа. Словно человек, пришедший забрать причитающееся, он обхватил ладонью шею Маэля.

Влажный и жаркий воздух, намокшая тяжелая одежда, полная ванна дымящейся воды. Всё было горячим, и только губы Ива и его язык, проникающий внутрь, казались прохладнее.

«Я совершил ошибку».

Ему же ясно сказали: не смей сочувствовать.

То, что его затащили в ванну, злило, но это еще можно было понять. Но то, что он сейчас целует его...

Зачем?

Дыхание участилось, кожа покраснела от нехватки воздуха. В тот момент, когда он попытался продолжить мысль, хватка на руке ослабла.

— Х-а...

И рука Ива скользнула под мокрый трикотаж. От ощущения пальцев, поглаживающих влажную спину, по коже пробежала дрожь. Он чувствовал, как Ив пытается прижать его тело к своему еще плотнее.

Просторная ванна казалась ловушкой: сколько ни барахтайся, он лишь крепче сжимает объятия.

Язык вторгался внутрь яростнее, чем когда-либо. Маэль пытался отстраниться, но Ив не позволял. Он терзал его рот так, что стало больно, кусал за губы. В какой-то момент он слизал слюну, стекавшую по подбородку Маэля, и снова впился в его губы.

Затем рука, ласкавшая спину, переместилась вперед. Ив ухватился за пояс брюк Маэля и резко расстегнул пряжку.

Маэль, пребывавший в полузабытьи от хмельного поцелуя, мгновенно пришел в себя. Его рука, до этого лишь сжимавшая бортик ванны, перехватила руку Ива, останавливая его. Их глаза встретились. Уголки глаз Ива покраснели.

Оба понимали, что возбуждены. Тесная близость и реакция тел делали это слишком очевидным.

Ив приподнял бровь, словно спрашивая Маэля о причине сопротивления. Чувствуя, что его буквально поглощают, Маэль, задыхаясь, пробормотал:

— Нет, Ив... Это... Зачем всё это?

— ...

— Зачем, я спрашиваю?

В памяти всплыла Женева. Ванна в том отеле. Точно так же он лежал в воде в одежде, чувствуя себя глупым, жалким и ненавидя самого себя. То время, когда он ощущал себя лишь инструментом в руках Ива, было невыносимым.

Но сейчас всё было иначе.

«Здесь же нет никого, кому это нужно показывать, так почему?»

Он не понимал, что и ради чего они делают здесь, в этой ванне, где они только вдвоем.

Ему хотелось спросить прямо. Есть ли в этом действии какой-то смысл? Необходимо ли это? Неужели он просто хочет разрядки и делает это только потому, что Маэль оказался под рукой?

Или же... если нет...

«Не кажется ли и вам, что вы сейчас сами не свой? Ваше сердце тоже колотится так, что не хватает дыхания?»

Маэль хотел убедиться. Это казалось безумием, но, похоже, он отчаянно хотел услышать определенный ответ.

Глава 76

Рука Ива, плотно прижатая к основанию копчика Маэля, больше не двигалась. Хотя он определенно слышал вопрос о том, зачем он это делает.

Вокруг двух людей, наполовину погруженных в воду, повисла тишина; влажный, тягучий взгляд скользил по Маэлю, чья грудь тяжело вздымалась.

Первым не выдержал Маэль.

— Я действительно не понимаю, зачем вы это делаете.

Ив с двусмысленным выражением лица приподнял бровь.

— Не понимаешь?

Этот короткий ответ, брошенный с легким недоумением, был всем, что он сказал. Когда Маэль решительно кивнул, в ответ послышался голос, пропитанный раздражением:

— И долго ты еще будешь задаваться бесполезными вопросами?

— Почему это бесполезно?

На это возражение уголки губ Ива поползли вверх. Он выглядел подлым — и в то же время готовым на все. С этой непонятной улыбкой мужчина произнес:

— А что, если я хочу тебя, нельзя?

— ……

— Я не трусь губами и не довожу член до эрекции, если у меня не встает.

Откровенность этих слов заставила слушателя сгорать от стыда. Почувствовав, как вспыхнули щеки, Маэль стиснул зубы. Сердце глухо колотилось о ребра.

Если разделять «хочу» и «не хочу» по физическим реакциям тела, то Маэль тоже хотел. Нет, даже если не ограничиваться только телом.

Маэль хотел продолжить то, что должно последовать дальше. С этим невыносимым человеком.

— Я не об этом хотел сказать…

— Тогда что именно ты хочешь услышать?

В самом деле. Зачем я это делаю? Почему с Ив?

Вопросы, на которые не было ответов, вернулись к нему самому.

Чувства, в которых не хотелось признаваться, бились и неистовствовали внутри. В голове царил такой хаос, будто рассудок расплавился в горячей воде.

— Если не хочешь — прекращай и уходи.

В его мысли вклинился влажный голос Ив. Слова, которые он уже слышал когда-то — слова, передающие право выбора Маэлю.

Понять этого человека было невозможно. Этот эгоист, черт знает чем недовольный, затащил его в воду. И всё же, если спросить себя сейчас, хочет ли он всё прекратить и уйти……

Тело медлило. Ненавидя себя за это колебание, Маэль всё же разомкнул губы.

— Даже если мы сделаем это сейчас, за нами никто не наблюдает.

Гладкое оправдание, призванное скрыть за спиной бушующие чувства. Глаза Ива, смотрящего на него, потемнели. Маэль продолжил, делая вид, что не заметил этого:

— Я имел в виду, что в этом нет необходимости. Сейчас в этом нет цели.

— Ишь ты, ищешь цель даже в обычном сексе.

— У нас она всегда была.

— Вот как? И какая же?

Мужчина, властно вскинув подбородок, пристально посмотрел на Маэля. Словно требуя: «Ну же, скажи это своими губами». Маэлю было не так уж трудно перечислить причины и цели всех их прошлых актов.

— В первый раз это было для того, чтобы проверить, возможна ли близость вместе со мной и Ивом.

Слушая это с безразличным видом, Ив опустил раненую руку в воду. Стараясь не обращать на это внимания, Маэль продолжал:

— В следующий раз, из-за того, что за дверью был Шарль… Погодите, что вы!..

В этот короткий миг Ив расстегнул пряжку на брюках Маэля.

Он бесцеремонно вытащил уже налитый кровью орган Маэля и обхватил его рукой, прижав к своему собственному.

— Значит, по-твоему, этого повода недостаточно.

От ощущения трения двух тел у Маэля перехватило дыхание. Он невольно подался вперед. Стоило ему судорожно вдохнуть, как Ив усмехнулся.

— А мне кажется, вполне достаточно.

Раздался всплеск воды. От ощущения трения плоти и давления в голове помутилось. Всего пара движений заставила грудь Маэля глубоко вздыматься. Сквозь разомкнутые губы вырвался прерывистый стон.

— Ха, ладно, раз цель так важна.

— ……

— Сегодня мы проверим, как далеко я смогу зайти в этом «гомо-действе» с тобой и твоим хером.

С этими словами он сжал руку, державшую оба органа. Острая боль смешалась с резким приливом возбуждения. Маэль крепко стиснул зубы.

— Вставай.

Приказ прозвучал непреклонно. Маэль пытался сопротивляться, но Ив силой приподнял его за талию. Несмотря на то, что Маэль дрожал, как ребенок, впервые пытающийся встать на ноги, Ив, не обращая внимания, почти сорвал с него промокшую одежду.

Мокрый ком ткани упал за бортик ванны. Смотреть на него, всё еще полулежащего в воде в одном мокром трикотажном свитере, было выше сил — рассудок просто отказывал.

— Что… что вы собираетесь делать?

Ив запрокинул голову и рассмеялся. Под ярким светом блеснула бледная кожа и безупречные линии его лица.

И в следующий миг Ив, который всегда предпочитал действия ответам, открыл рот.

Но не для того, чтобы заговорить.

— Ах, угх!

Ив взял член Маэля в рот.

От неожиданности Маэль попытался отпрянуть, но тщетно. Ив, напротив, обхватил его за поясницу и притянул к себе.

Вместе с мягким ощущением внутри чужого рта, по позвоночнику ударило незнакомое наслаждение.

— Ха, подождите, подождите минуту.

У этого мужчины был крупный рот. Маэль чувствовал это еще во время поцелуев, но язык у него был длинным. Ив намеренно медленно двигал им.

Ствол терся о поверхность языка. Влажная и мягкая слизистая ласкала уздечку, а твердое нёбо задевало головку. Когда острые зубы случайно коснулись плоти, Маэль вздрогнул, а Ив, забавляясь, прищурился и посмотрел на него снизу вверх.

Даже с чужим членом во рту мужчина сохранял полное спокойствие. Он даже переложил руку Маэля, которая до этого беспомощно искала опору в воздухе, себе на плечо. Маэлю ничего не оставалось, кроме как вцепиться в него.

Члюп, чвяк — влажные, постыдные звуки эхом отдавались в ванной.

От такого прямого и резкого возбуждения волосы на затылке встали дыбом. И всё же Маэль не мог даже пошевелиться. И это было естественно: Маэлю уже доводилось делать это другим, но он никогда не был тем, кому делают минет.

— Ы-ы, ха-а.

Пытаясь хоть как-то дышать, Маэль мог лишь крепче и крепче сжимать плечи Ива.

«Это безумие. Он не в себе».

В голове крутились слова, в которых было трудно разобрать, о ком идет речь — о нем или об Иве. Копчик ныл, а от давления во рту всё тело пробивала дрожь. Его губы, которые всегда казались почти лишенными пигмента, теперь стали ярко-алыми.

Мысль «это безумие» сменилась другой.

Он сходил с ума.

Его плоть жадно поглощалась чужим ртом. Визуальное удовольствие от этого зрелища ослепляло. Ив не торопился, пробуя его на вкус. Затем он притянул к себе одну из ног Маэля, которая переплелась с его собственными.

Тук. Тяжелое ощущение коснулось голени. Попытка высвободиться была бесполезной.

«Это же……»

Под водой началось трение горячей плоти.

Плеск, плеск. Звук воды, вторящий движениям Ива, щекотал слух.

Имитируя движения при соитии о чужую ногу, Ив даже не изменил выражения лица. Глядя вниз, можно было увидеть лишь его опущенные веки и густую тень от ресниц, пока он без остатка заглатывал плоть Маэля.

— Ха, а-ах, ы-ык.

Он сосал орган Маэля с силой, словно играл с игрушкой. Иногда царапал зубами, тер языком уздечку или глубоко заглатывал.

Доводя почти до боли, Ив в последний момент снижал давление, словно издеваясь. А затем ласкал нежной кожей щек изнутри. Сгущающееся возбуждение резко подскочило вверх.

— Угх, по-послушайте.

Как бы он ни пытался подавить стоны, скрыть дрожь во всем теле было невозможно.

Не зная, куда себя деть, Маэль попытался вырваться, подавшись бедрами назад. С влажным звуком член наполовину вышел из губ Ива.

— Сейчас, выйдет, подождите… Ха!

Внизу живота всё скрутило спазмом. Предел был близок, самообладание исчезло. Он попытался поскорее высвободиться, но Ив не отпускал его поясницу. Напротив, он растянул уголки губ в улыбке и поднял глаза.

Стоило их взглядам встретиться, как весь хаос в голове испарился. Терпеть разрывающие ощущения было больше невозможно. Чувство, будто что-то внутри рухнуло. Сперма хлынула наружу.

Тело выгнулось дугой.

— Ы-ы…… А!

Маэль вцепился в плечи Ива, тяжело дыша.

Казалось, всё, что ниже пояса, просто исчезло; изо рта вырывался раскаленный воздух. Сердце колотилось так, будто он бежал на пределе сил.

Даже после семяизвержения Ив не отпускал его. Ощущения были слишком острыми для простого послевкусия. Удерживая член во рту, Ив сглотнул, пропуская жидкость в горло. Из-за сузившегося пространства рта и давления в глазах у Маэля снова всё побелело.

Разлилась волна слабости. Только когда Ив выпустил плоть из своих покрасневших влажных губ, Маэль смог разглядеть его лицо.

Промокшие волосы, зачесанные назад, растрепались. И при этом он всё еще продолжал тереть свой пугающе огромный орган о голень Маэля.

Невозможно было понять, о чем он думал, пристально наблюдая за Маэлем. Однако…

«Я кончил ему в рот…»

В это невозможно было поверить, это не укладывалось в голове. Тем временем Ив перехватил руки Маэля, лежащие у него на плечах.

— Держись за стенку.

С этими словами он поднялся. В одно мгновение он встал и сел на край ванны, а Маэль, которого заставили развернуться спиной, лишь растерянно моргал.

— Что… что вы собираетесь делать?

— Мне и самому стало любопытно, как далеко я смогу зайти.

Ив наклонил голову набок. Прежде чем Маэль успел переспросить, он усмехнулся.

— Раз уж я отсосал и проглотил, почему бы мне не вылизать тебя и сзади?

Глава 77

Ив наклонился — на этот раз, кажется, всерьез. Его длинные пальцы вцепились в ягодицы Маэля, раздвигая их так бесцеремонно, словно он разламывал спелый плод.

«Что он задумал?..»

Маэль, пребывая в прострации, поначалу решил, что ему послышалось. Однако все сомнения развеялись в тот миг, когда пальцы Ива коснулись складчатого кольца входа.

От внезапного прикосновения Маэль вздрогнул всем телом. Он опустил взгляд и встретился с ним глазами; мгновение они смотрели друг на друга, прежде чем Ив медленно прикрыл и снова разомкнул веки.

— Черт, я сейчас с ума сойду.

За невнятным ругательством последовало вторжение: влажный язык скользнул между ягодиц Маэля. Длинный язык прошелся по едва приоткрывшейся щелочке. Ив припал губами к складкам, всасывая их с такой силой, что внизу раздался непристойный, чавкающий звук.

«Что это… что он творит?»

От этого незнакомого, пугающе мокрого ощущения в голове всё вспыхнуло алым. Тело, не спрашивая разрешения хозяина, безвольно передало Иву все бразды правления над чувствами. При каждом движении губ вход судорожно пульсировал, и Маэль, сгорая от стыда за собственную реакцию, даже не мог толком сопротивляться.

Тем временем Ив, зарывшись лицом между его бедер, заострил кончик языка и начал медленное проникновение.

— Ы-ы… х-а-а… постой…

От ласк, которые он не мог себе даже вообразить, тело Маэля выгибалось. Влажный, длинный язык терзал сжимающиеся от шока стенки, то проникая внутрь, то отступая. Ощущение было настолько чужеродным, что едва ли не пугало, оглушая, словно удары по затылку. Когда ноги Маэля подогнулись, Ив навалился на него, прижимая к стене. Сдавленный стон разбился о холодную кафельную плитку ванной.

— Х-ик… ах… нельзя…

Язык прощупывал его изнутри. Мысль о том, что этот кусок мягкой плоти пробует его нутро на вкус, как нечто само собой разумеющееся, вызывала одновременно и возбуждение, и невыносимую тяжесть. Вновь вставший колом член Маэля терся о стену, оставляя на прозрачном кафеле следы вязкого предэякулята. И спереди, и сзади всё горело — тело было раскалено до предела.

Неужели это происходит на самом деле?

В те редкие моменты, когда сознание возвращалось к нему, Маэль украдкой бросал взгляд назад и вниз. Вид бледных рук, бесстыдно раздвигающих его плоть, заставлял рассудок мутиться.

Ив продолжал прихлюпывать, орудуя языком внутри. Словно почувствовав на себе взгляд, он с громким, чавкающим звуком оторвался от его ануса и посмотрел прямо в глаза.

— У тебя там всё припухло от того, как я тебя вылизал.

Его влажные губы разомкнулись. Он мягко провел пальцем по воспаленным складкам.

— А-ах!

— Распухло так, что толком и не раскрывается.

Смотреть на него с яростью было бесполезно. Напротив, Ив выпрямился и занял позицию прямо за спиной Маэля. Своим внушительным, еще не извергавшимся членом он потерся между ягодиц, а затем надавил на вход, будто собираясь войти.

Стоило Маэлю подавить рвущийся наружу стон, как Ив больно сжал его бедра.

— Раз уж я так старательно тебя вылизывал, будь добр, прими его как следует.

С этими словами тяжелая плоть скользнула внутрь, пробивая путь там, где его не было.

— А-а-а! Ак!

Массивная головка ввинчивалась вглубь. Маэль чувствовал, как расправляются складки, которые Ив только что увлажнял и посасывал своим языком. Маэль прижался лбом к стене, задерживая дыхание, а Ив, крепко вцепившись в его поясницу, вогнал член до самого основания. Несмотря на то, что это был не первый раз, к подобному невозможно было привыкнуть — его плоть беспощадно растягивала сужающееся отверстие.

— Гх-х… ы-ы-ы…

Тело Ива придавило Маэля к стене. Плечи мужчины мелко дрожали. Маэль чувствовал у своего уха его горячее дыхание. Ив накрыл грудь Маэля своей огромной ладонью, медленно выкручивая сосок, а затем провел по животу и резко надавил.

— Х-а-а!

Воздуха не хватало. От давления на живот тело скрутило в спазме. Стоящий член Маэля раскачивался в такт движениям бедер Ива.

Тот не спешил. Напротив, он дышал долго, тягуче, контролируя темп и словно наслаждаясь тем, как внутренние стенки судорожно пытаются обхватить его заведенную плоть.

— П-подожди… гх-х…

— Что ты заладил… ха… подожди да подожди.

Даже не войдя полностью, Ив кончиком задел чувствительную точку на небольшой глубине. Раньше он, казалось, не придавал этому значения, но в этот раз всё было иначе. Из-за того, что головка точечно и ритмично терлась о простату, Маэль, судорожно глотая воздух, начал скрести ногтями по стене.

Сверху Ив посасывал его ушную раковину. Он обводил языком каждый изгиб, после чего протолкнул его прямо в слуховой проход. От этих нескрываемых звуков липкой близости и методичного избиения точки удовольствия остатки рассудка и гордости окончательно растворились в экстазе.

Веки жгло, внутри всё полыхало. Маэль стискивал зубы, но в итоге сквозь них прорвался резкий, тонкий стон. Он плотно зажмурился.

— Открой глаза и повернись.

Низкий, охрипший голос защекотал ухо. Когда Маэль, дрожащий от нахлынувшего удовольствия, не смог даже среагировать, Ив выдернул свой член. Тело Маэля, податливое, словно лист бумаги, было мгновенно развернуто.

Промокший насквозь ниточный свитер ничуть не скрывал обнаженную нижнюю часть тела Маэля. Едва он поднял затуманенный взор, как рука Ива перехватила его под колено.

— Ч-что… ты… ах…

— А на что это похоже?

Задав вопрос, Ив закинул одну ногу стоящего перед ним Маэля себе на плечо.

— Ну же, скажи. А?

— По… дожди…

Не дав ему возможности выговорить ни слова, Ив впечатал пошатнувшееся тело Маэля в стену. Маэль оказался в шаткой позе: спина прижата к опоре, одна нога на весу. Ив крепко зафиксировал его и одним мощным толчком вогнал член внутрь.

— …А-а! Ак!

Голова Маэля резко откинулась назад. От ощущения, будто его пронзили гарпуном, дыхание перехватило.

«Вынь, хотя бы немного вынь», — хотел сказать он, пытаясь упереться в плечи Ива и создать хоть какую-то дистанцию, но всё, на что его хватило — это невнятное мычание.

Из-за этой распятой позы каждый толчок отдавался гулом в голове. Перед глазами всё плыло, и Маэль едва успевал облекать все ругательства, вертевшиеся на языке, в рваные стоны.

— Ив… Валуа… сумасшедший… ублюдок… х-а-а… а-ах…

Но даже эти слова обрывались на полуслове.

Ив приник губами к его шее, посасывая ключицу. Маэль понял это, только когда смог на мгновение приоткрыть глаза: удовольствие, безжалостно долбившее его изнутри, лишало всякой связи с реальностью.

Чудовищный кусок плоти совершал возвратно-поступательные движения. Казалось, при каждом входе его таз насильно раздвигают еще шире.

Член Маэля терся о кубики пресса Ива. От соприкосновения влажной кожи доносились хлюпающие звуки. Рефлекторно выгибая поясницу, Маэль осознал, что в его голове осталась лишь одна мысль.

Ему казалось, что он умрет, если попытается это вытерпеть… но это было чертовски хорошо. Это вибрирующее чувство внутри было слишком прекрасным.

Хотя ему не должно было быть так хорошо с Ивом.

— Сукин… сын… отпусти… — с трудом выдавил он онемевшим языком. В руках, вцепившихся в плечи мужчины, не было ни капли силы.

Ив, до этого методично вылизывавший его шею, поднял голову. Движения прекратились, но он не выпустил его. Пряди растрепанных черных волос упали ему на лоб. Тени от ресниц ложились на покрасневшие веки, губы блестели от влаги. В его пронзительном взгляде Маэль увидел свое отражение.

«Почему?..»

Серые глаза, которые всегда казались сухими и безжизненными, теперь безмолвно кипели. В них бушевало вожделение. Ни единого проблеска разума не осталось в этом взгляде.

Уголок его губ дернулся вверх, и у Маэля по спине пробежал холодок.

Его захлестнуло странное чувство. Словно предчувствие: пока этот человек не отпустит его, сбежать не удастся. Он чувствовал себя жертвой в когтях хищника.

Их дыхание смешалось в одно.

Маэль не хотел оставаться просто загнанной добычей. И потому…

Он притянул Ива к себе и поцеловал.

После секундного замешательства Ив разомкнул губы. Начал Маэль, но Ив, словно томимый жаждой, первым глубоко ворвался языком в его рот. Он царапал нёбо, слегка посасывал чужой язык, и в то же время его бедра снова пришли в движение.

От этого резкого толчка после недолгой паузы Маэль кончил, смешивая свой стон с языком Ива. Все цвета за закрытыми веками смешались и рухнули в бездну.

— Ы-ы-х… а-а…

Его разомкнутые губы на губах Ива превращали звуки в обрывки.

Семя брызнуло даже на подбородок Ива, но тот и бровью не повел. Вместо этого он пристально смотрел на искаженное лицо Маэля. А затем одним мощным рывком вогнал свой член до самого упора.

— Х-а-а-ак!

Пальцы на ногах Маэля подогнулись. Стенки его нутра, и без того сжимавшие Ива в предсмертных судорогах оргазма, восторженно затрепетали. Ив, не отрывая губ от губ Маэля, излился глубоко внутрь него.

Ощущение разливающейся жидкости и наполненности в животе… Ноги Маэля окончательно ослабли, и Ив крепко прижал его дрожащее тело к себе, не оставляя ни сантиметра свободного пространства. Всё тело Маэля, будто пропитанный сахаром фрукт, вымокло в этом липком ощущении удовольствия. Грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе.

Только когда их губы разъединились, Ив опустил его ногу. Но Маэль по-прежнему висел на нем, не в силах стоять самостоятельно.

Маэль посмотрел на него затуманенным взором. Лицо его было порочным, на подбородке застыли капли спермы. Понимая, что это его собственное семя, Маэль протянул руку и стер его указательным пальцем.

Ив перехватил эту руку.

— Отпусти…

Сил не осталось даже на то, чтобы закончить фразу. Пока Маэль смотрел на свою захваченную кисть, Ив склонил голову и засунул его пальцы себе в рот.

Медленно и глубоко он облизал кончики пальцев Маэля. Странно, но от этого зрелища у Маэля перехватило дыхание. То ли из-за недавнего секса, то ли по какой другой причине, но кровь снова закипела в жилах.

Тщательно слизав всё до последней капли, Ив выпустил его руку. Наступил финал этого тягучего акта.

Однако, вопреки обыкновению, Ив не развернулся и не ушел. Он продолжал смотреть на Маэля сверху вниз.

— Мне мало, — произнес он. — …А тебе?

Маэль не нашел слов. Ему казалось… будто он летит в какую-то пропасть.

Глава 78

•••

Тук-тук.

Что-то постучало по оконному стеклу. Маэль открыл глаза от мерного, настойчивого шума. Вместе со звуком мягко отворяемого окна щеку пощекотал прохладный ветерок.

— М-м-м…

Подавив стон, Маэль заморгал. Комната казалась знакомой, но в то же время была какой-то другой. Осознав, что чувство чужеродности вызвано непривычным видом за окном, он медленно приподнялся на кровати.

В бледном свете рассвета за стеклом виднелись не сад и не море, а сплошная густая зелень. Окно, край которого был приоткрыт, напоминало холст, раскрашенный всеми оттенками зеленого, словно они находились в самом сердце леса.

Вчера он этого не заметил, но прямо у окна стоял небольшой круглый стол и уютное кресло. В кресле сидел Ив, накинув халат цвета лесной чащи.

Несколько черных дроздов с оранжевыми клювами деловито клевали что-то со стола. Это продолжалось недолго. Закончив трапезу, птицы привычно и без колебаний улетели. Ив, наблюдавший за ними, только тогда достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

Листва на ветру шумела, как далекий морской прибой, а в щель приоткрытого окна уплывал сизый дым.

— Скоро принесут завтрак.

Маэль даже не успел вздрогнуть. Ив медленно повернул голову и кивнул.

— Может, для начала что-нибудь наденешь?

Только сейчас Маэль обратил внимание на собственное состояние. Окутанный тяжелым одеялом и пребывая в прострации, он не сразу осознал, что полностью обнажен.

Кожа была чистой, но ключицы и грудь покрывали багровые пятна. На плечах виднелись такие же отметины; он не видел своего зеркального отражения, но был уверен, что ушные раковины, которые Ив так долго и жадно посасывал, тоже пылают красным. К тому же внизу до сих пор сохранялось ощущение, будто тело так и не смогло до конца сомкнуться.

«С ума сойти можно».

Маэль хотел было откинуть одеяло, чтобы выбраться из постели, но замер. Подняв взгляд, он увидел, что Ив всё еще смотрит на него. Под этим пристальным взором он не решался пересечь огромную комнату нагишом, чтобы добраться до гардеробной.

«Глупо сейчас строить из себя недотрогу, но всё же…»

События прошлой ночи в ванной, когда они на трезвую голову продолжали «добавки», до сих пор стояли перед глазами во всех подробностях.

«Мне мало. А тебе?»

На тот вопрос Ива Маэль ответил кивком.

Возможно, виной тому были искры, так и не угасшие в разгоряченном теле. Или вкрадчивый, почти соблазняющий голос Ива, его затуманенный взгляд и бешено колотящееся сердце, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

После секса у стены, когда Ив почти держал его на весу, Маэль сам забрался на него сверху, пока тот полулежал. Затем, вцепившись в раковину, он принимал его сзади; потом они сплетались в немыслимых позах, и Ив буквально носил его на руках по комнате, не разрывая близости.

В этом бесконечном марафоне Маэль открыл для себя нечто новое в своем супруге. Ив Валуа просто обожал всё, что связано с губами: тереться, лизать, покусывать, сосать и буквально поглощать ими другого человека.

Иначе всё происходящее вчера было не объяснить.

Под конец Маэль уже не мог даже шевелить языком под натиском бесконечных поцелуев.

«Просто открой рот», — шептал Ив.

Он вминал в нёбо его вялый, едва дышащий язык и впивался в нижнюю губу. В тот же миг избытки семени, которые нутро Маэля уже не могло в себя вместить, переливались через край и стекали по бедрам. Член Маэля, переживший несколько оргазмов, тоже слабо извергал прозрачную жидкость.

«Больше… не могу…»

В последний момент, когда перед глазами всё окончательно поплыло, Маэль уперся руками в плечи Ива, отстраняясь. В животе было чувство тяжести, а в спине и ногах не осталось ни капли сил. Только тогда Ив, до этого покусывавший его шею, поднял голову. Он вывел свой перепачканный член и бережно опустил Маэля, который до этого буквально висел на нем.

Пожалуй, это было последнее четкое воспоминание.

Секс с Ивом, который хотел выяснить, «как далеко может зайти эта гомо-игра», когда на них никто не смотрит… В какой-то момент они избавились даже от свитера, переплетаясь голыми телами. Ив сам перенес его на кровать, так что стыдиться было уже поздно, но…

Маэль по-прежнему сжимал край одеяла, не решаясь встать. Заметив его нерешительный взгляд, Ив опустил руку с зажатой в ней сигаретой.

Он поднялся и направился в гардеробную. Спустя минуту он вышел оттуда и бросил на кровать несколько вещей.

С некоторым сомнением Маэль взял темно-синюю водолазку. Под пристальным взглядом было неловко, но прикрыться сейчас было важнее всего.

— Но это же…

Когда он оделся, выяснилось, что рукава слишком длинные, да и в целом одежда велика. Было очевидно, что вещи не его. Маэль хотел было возмутиться, но заметил, что Ив смотрит на его руки.

Точнее, он разглядывал рукава, наполовину закрывающие ладони Маэля. Что за странная реакция? Вместо того чтобы спорить, Маэль спросил:

— Ив, вы собираетесь и дальше наблюдать за тем, как я одеваюсь?

— А нельзя? Или тебе помочь? Вчера я даже помогал тебе вычищать сперму изнутри.

От такого грубого и прямолинейного замечания, сопровожденного иронично приподнятой бровью, Маэль лишь тяжело вздохнул. Убедившись, что нижнее белье и брюки вроде бы его, он кое-как натянул их под одеялом. В этот момент дверь на другом конце комнаты открылась.

— Я принесла завтрак.

От звонкого голоса Йованы щеки Маэля мгновенно вспыхнули.

К счастью, дворецкому не пришлось лицезреть его в постели. Ив пошел навстречу, и дверь тут же закрылась — поднос просто оставили у входа. За это время Маэль успел вскочить и полностью одеться.

Ив закатил тележку в комнату. Во рту было сухо, аппетита не было вовсе, но отказываться от еды было неудобно. Однако есть в постели Маэль не собирался.

— Где мы будем?..

В углу стоял большой стол, похожий на тот, что был в комнате Маэля, но он был завален документами и книгами — явно рабочая зона. Ив молча переставил тележку к столику у окна, и Маэль последовал за ним.

Маэль подошел первым.

В центре стола стояла баночка с орехами для птиц и стеклянная пепельница с потушенной сигаретой. Он протянул руку, чтобы отодвинуть их, и заметил под пепельницей белый конверт.

Таких конвертов в мире миллионы, но этот показался ему до боли знакомым. Маэль убрал пепельницу и взял его в руки. В этот момент подошел Ив и, расставляя тарелки, заметил:

— Если ты заберешь его именно сейчас, это приобретет очень странный смысл.

— Да нет, я просто…

Слово «заберешь» подтвердило его догадку. Это был тот самый конверт с деньгами, который Маэль когда-то в порыве ярости швырнул Иву. Он был уверен, что тот валяется где-нибудь в зоне разгрузки отеля.

— Ив, он был у вас?

— Я не привык отказываться от того, что мне дают.

Ив ответил так буднично, будто в этом не было ничего особенного. На этом тема была закрыта.

Мужчина расставил завтрак на двоих и присел на подоконник открытого окна. Единственное кресло, в котором он сидел до этого, осталось свободным. Маэль, пристроив конверт под баночку с кормом, замялся, и Ив, уже взявший чашку кофе, спросил:

— Мне сесть?

В этом вопросе прозвучала такая издевка, что в Маэле проснулся дух противоречия. «Сам хочет сесть, совести совсем нет», — подумал он. Маэль молча занял кресло, и Ив негромко усмехнулся.

Сделав вид, что не заметил усмешки, Маэль принялся изучать содержимое тарелки. Видимо, его привычки уже изучили: на завтрак было то, что он обычно выбирал — блюдо из яиц, хлеб, джем и фрукты.

Закатав слишком длинные рукава, он сделал глоток теплой воды. В этот момент Ив заговорил:

— По дворцу ползут слухи, будто твоя сестра за обедом отказалась от десерта с арахисовым кремом. Об этом вовсю трезвонит прислуга.

— Что? Такие слухи уже ходят?

— Это даже не слухи, а статья в сегодняшней газете. Все вовсю обсуждают ее возможную беременность.

Здесь многие свято верили, что если беременная ест арахис, у ребенка обязательно будет аллергия. Поэтому женщины в положении были крайне осторожны, и такой жест не мог остаться незамеченным. Но почему именно сейчас?

— Это ведь князь намеренно пустил слух?

— Скорее всего. Раз Филипп не появляется на публике, они решили выставить твою сестру. К тому же пришли новости, что княгиня планирует посетить вечеринку на круизном лайнере, которую устраивает инвестиционный банк — спонсор Гран-при. Косвенное подтверждение беременности означает, что в будущем она будет часто появляться на официальных мероприятиях.

— А когда этот круиз? Мы… мы тоже можем туда попасть? — у Маэля загорелись глаза при мысли, что он сможет увидеть Манон.

Ив лениво улыбнулся на его поспешный вопрос.

— А я думал, ты до смерти ненавидишь все эти приемы.

— В этот раз всё иначе…

Маэль старался не показывать своего пренебрежения к светской жизни, но, видимо, плохо скрывал чувства. Он опустил голову, ковыряя вилкой яйцо, и добавил невнятное оправдание:

— И вообще, я всегда хотел хоть раз прокатиться на круизном лайнере. Мне просто любопытно.

— Послезавтра вечером. Водитель отвезет тебя прямо к пристани.

Маэль поднял взгляд, собираясь спросить что-то еще. Заметив, что тот ожидал совместной поездки, Ив пояснил:

— У меня встреча с представителями того самого банка, так что я поеду отдельно. Так что, пожалуйста, явись вовремя. Не выкидывай фокусов, как в прошлый раз.

Маэль нахмурился при слове «фокусы».

— Вчера мистер Сучич сообщил, что подал заявление на развод. Так что то, что было в прошлый раз, никак нельзя назвать «фокусом».

Несмотря на это уточнение, Ив лишь хмыкнул. Глядя на мужчину, который снова поднес к губам чашку дымящегося кофе, Маэль твердо произнес:

— Это шанс увидеть Манон и побывать на лайнере. Я ни за что не опоздаю.

— Неужели?

— Я приеду на пристань первым и буду ждать вас. Так что не волнуйтесь.

На это торжественное обещание Ив лишь лениво и многозначительно улыбнулся.

Глава 79

К концу завтрака дверь в комнату резко распахнулась.

Маэль подумал, что это Йована пришла за подносом, но на пороге стоял Микола. Посмотрев на обоих, секретарь без колебаний вошел внутрь.

— Вам звонили. Секретарь наследного принца сказал, что не смог дозвониться ни до одного из вас, и набрал меня. Его Высочество желает немедленно поговорить с вами лично.

С этими словами Микола протянул телефон — на этот раз Маэлю. Осознание того, что все уже в курсе, где он провел ночь, обожгло стыдом. Маэль густо покраснел, но постарался сохранить невозмутимый вид, принимая мобильный.

Микола плавным движением выкатил тележку из комнаты, а из динамика раздался бодрый, почти детский голос Феликса.

— Маэль?

— Да, Ваше Высочество. Мне сказали, вы звонили.

— О боги, ты хоть представляешь, сколько раз я пытался набрать тебя со вчерашнего дня? И так тошно из-за этого дождя, так ты еще и игнорируешь звонки о том, что твой адвокат бросил дело? Шикарно живешь, я смотрю.

Маэль проверил все вчерашние уведомления. Он просмотрел наброски интервью Айши и закончил работу над документами мистера Сучича, присланными из центра.

Если и были пропущенные, то только после того, как он зашел в гардеробную Ива.

Чувствуя, как внутри всё горит, Маэль уставился на пустой край стола.

— Прошу прощения. По какому вопросу вы звонили?

— Ты уже слышал? Накануне финала Гран-при будет вечеринка на круизном лайнере. На палубе даже выставят несколько болидов. Манон тоже там будет. Вы же с Ивом придете?

— Да.

— В тот день ты должен будешь сам заехать за Манон. Так что загляни в Большой дворец. Договорились?

— Мне забрать Манон? Я думал, Княжеская чета приедет вместе со всеми.

— А-а, так вышло. Моему достопочтенному брацу всё еще нездоровится. Так что считай это просьбой. Мы пришлем за тобой машину к твоему дому за час до начала.

Маэль замялся, не зная, что ответить. Не то чтобы он был против — скорее наоборот, он был рад возможности увидеть Манон пораньше. Но почему Княжеская семья, которая до этого не позволяла им даже созвониться, вдруг…

— Что притих? Я говорю: приезжай за ней один, без Ива. А в «молодоженов» поиграете уже на борту. Там полно кают. Можете хоть трахаться там, хоть что хотите делать.

— Я обязательно должен быть один? — спросил Маэль, пытаясь разгадать истинные намерения принца.

— Ой, ну серьезно! Фотография женщины, о беременности которой трубят на каждом углу, в компании постороннего мужчины, а не мужа или брата, будет выглядеть странно. Ты что, уже и на такие вещи у Ива разрешение спрашиваешь?

— Вовсе нет. Мы и так собирались ехать порознь, так что это не проблема.

— Что? Это еще почему? — в голосе Феликса проснулось любопытство.

— А, почему отдельно… — Маэль поднял взгляд на Ива. Тот едва заметно кивнул, словно отвечая на его нерешительность. — У Ива до этого запланированы встречи со спонсорами Гран-при.

— А-а, Гран-при продает пакеты: билеты плюс отели. Я заключал этот контракт, когда еще курировал Ривьеру, как раз пришло время продлевать. Видимо, даже заносчивому богачу приходится лебезить, когда дело касается его бизнеса. Может, потому что за спиной никого нет?

В его словах чувствовались шипы. Маэль невольно нахмурился.

— О чем вы?

— Лебезить — это ладно, но скажи ему, чтобы перестал подлизываться к моему отцу. Ив в последнее время стал любимчиком старика. Даже в тот вечер, когда вы не пришли, отец только и твердил, какой глубокий вкус у вина, подаренного Валуа, и как он умеет слушать музыку. Вчера по телефону вообще заявил, что рад, что Ив взял на себя Ривьеру. Что значит «взял»? Он долю у нас вырвал! Короче, завтра жду, понял?

Не дожидаясь ответа, принц бросил трубку. Маэль положил телефон на стол и тяжело вздохнул.

— Ив, у тебя какие-то проблемы с Феликсом?

— Помимо того, что мы сводные братья? Никаких.

Значит, это просто капризное раздражение принца. Ив вопросительно приподнял бровь, но Маэль лишь покачал головой.

— Феликс хочет, чтобы завтра я заехал за Манон и привез ее на круиз. Он даже машину пришлет.

— То есть он поднял такой шум из самого Сингапура только ради этого?

Это действительно звучало странно. Маэль поджал губы и задумчиво кивнул.

— Он явно не тот человек, который стал бы так заботиться о Манон из другого конца света. Если бы поступило такое предложение, логичнее было бы, если бы его озвучил сам князь.

— Какова вероятность, что твоя сестра сама попросила об этом Феликса?

— Хм, возможно. Манон с Феликсом общаться куда проще, чем с Люсьеном.

И всё же открытые просьбы были совсем не в стиле Манон. Пока Маэль пытался отогнать липкое чувство дискомфорта, Ив произнес:

— Мы можем забрать её вместе.

— С тобой? Но у тебя же встречи. Разве они не важны?

Феликс был тем самым человеком, который, возомнив себя великим управленцем, чуть не пустил по миру сеть отелей «Ривьера». Если уж такой тип признает важность встреч, значит, дело серьезное.

— Важны, но…

— Тогда не стоит. У тебя и так много дел, — мягко улыбнувшись, Маэль поспешил отказаться.

Взгляд Ива впился в него. В полосах косого солнечного света его прозрачно-серые глаза смотрели прямо и неотрывно.

Он приоткрыл рот, слегка прищурившись, словно увидел нечто, во что не мог поверить.

«Что я такого сказал?» — Маэль почувствовал, как сердце ускоряет бег под этим нечитаемым взглядом. Он неловко отвел глаза. Ив, выпустив короткий смешок, лениво протянул:

— Ну, мне не привыкать строить из себя парня, помешанного на любви.

Судя по едкому тону, его «супруг» вернулся в свое обычное состояние. Почувствовав странный укол разочарования где-то в глубине груди, Маэль тряхнул головой, отгоняя мысли.

— Не думаю, что кто-то всё еще сомневается в наших отношениях. Тебе не нужно бросать важные дела. К тому же Феликс подчеркнул, что забрать её должен именно я.

— Только ты? — Ив снова посмотрел с подозрением.

Понимая, что тот вспоминает случай с мистером Сучичем, Маэль уверенно ответил:

— В этот раз я точно не опоздаю. Мне правда очень хочется побывать на круизном лайнере.

•••

В огромном зеркале гардеробной отражался Маэль, чей облик неброско, но безошибочно выдавал состояние, которое Ив в него вложил.

Часы, существующие в единственном экземпляре; обручальное кольцо и кольцо для помолвки, сверкающие бриллиантами; туфли ручной работы из кожи настолько мягкой, что в них было неловко просто ходить по земле; рубашка с воротником-стойкой, прикрывающая шею, и безупречно скроенный костюм овсяного цвета.

Весь его вид излучал спокойную уверенность, и это радовало. Маэль хотел, чтобы Манон видела: он живет без забот, выйдя замуж за мультимиллиардера.

— Нужно просто пойти и встретиться с Манон, — произнес он вслух, и в груди затеплилось ожидание.

«Правда, придется играть в счастливую пару перед ней, и это немного пугает».

Но всё же… его странный супруг на людях всегда был само очарование.

— Притвориться супругами — это ведь просто, — прошептал он себе, как заклинание.

Маэль мельком глянул на дверь, ведущую в комнату Ива. Слова о супружестве вызвали в памяти то, что произошло там всего несколько дней назад.

Это было похоже на странный сон. От одного воспоминания кончики пальцев начинали зудеть, а щеки — пылать.

Почему он вообще захотел этого с таким невыносимым человеком?

Потому что был одинок? Хотел тепла? Потому что этот мужчина чертовски красив?

«Это не было ошибкой, но…»

Пришлось признать: его потянуло к нему. Будучи «супругом» человека, который внешне был не просто идеален, а совершенен, Маэль, постоянно находясь рядом с тем, кто давал ему всё желаемое, возможно, просто поддался влечению.

Но даже так.

«Даже если это не ошибка, что с того?»

Контракт всего на два года. А потом этот человек найдет женщину, чтобы пустить здесь корни и продолжить свой род.

Нахлынувшие чувства были подобны волнам. Они оставляли белую пену на песке, но лишь на мгновение, чтобы вскоре смыть гальку и исчезнуть вдали. Маэль горько усмехнулся.

За дверью послышался голос Йованы:

— Машина подана. Вам пора спускаться.

— Да, иду.

Маэль глубоко вздохнул. Какими бы ни были волны внутри него, двухлетний спектакль должен продолжаться.

Машина направилась к Большому дворцу. Там, на служебной парковке, Маэлю сказали пересесть в длинный лимузин.

Прошло немало времени с тех пор, как его попросили подождать внутри. Маэль от скуки теребил коричневую кожу сидений, когда раздался щелчок открываемой двери.

— Манон! Ах ты, глупышка… А?

Его фраза оборвалась на полуслове.

Дверь лимузина открыла не Манон.

И проблема была не в том, что это была не она. Человек, вошедший в салон с издевательской ухмылкой, вызывал куда большее отвращение, чем просто разочарование от несбывшейся встречи.

Дверь мягко закрылась. Маэль издал сухой смешок, глядя на гостя, чьи глаза лихорадочно блестели.

— Я ждал не тебя.

— Маэль, сколько лет, сколько зим.

Глава 80

Его голос, намеренно опущенный до низов в попытке придать себе меланхоличный вид, вызывал лишь еще большее раздражение.

Как он узнал, где меня найти, и притащился сюда?

«Феликс проболтался?»

Как бы то ни было, Манон еще не появилась. И у Маэля не было ни малейшего желания оставаться в одном замкнутом пространстве с Шарлем. Стоило Маэлю схватиться за ручку двери, чтобы выйти из машины, как Шарль громко постучал по стеклу со своей стороны.

Словно по этому сигналу, автомобиль тронулся.

Что за чертовщину он задумал? В голове запульсировала боль, а внутри всё перевернулось от негодования. Маэль заговорил, стараясь максимально подавлять эмоции:

— Меня ждут. Послушайте, господин водитель, вы не должны были трогаться.

— Манон? Она уже уехала на пристань с людьми из княжеского дворца. Я лично видел, как она с ними прощалась, так что это точно.

Уже уехала на пристань?

Никаких сообщений об изменениях в планах не поступало. В тот же миг, как Маэля посетило дурное предчувствие, зазвонил телефон.

— Как раз вовремя. Это, должно быть, Его Высочество наследный принц? Проверь.

Шарль подался вперед, ухмыляясь. От него пахнуло тяжелым, приторным парфюмом, который Маэль всегда считал вульгарным. Нахмурившись, он открыл входящие: в мессенджере висели четыре голосовых сообщения от Феликса. Одно за другим они начали воспроизводиться рваным потоком.

— Маэль, сюрприз!

— Шарль сказал, что очень хочет с тобой поговорить. Ну, когда друг просит о таком одолжении, я просто не могу отказать. Ты же знаешь, какой я мягкосердечный? На самом деле, мне в этой ситуации было тяжелее всех. Ты ведь не злишься, а?

За этим последовал издевательский смешок.

«Тварь... подонок», — Маэль до белых костяшек сжал телефон, сдерживая желание швырнуть его в стенку салона. Тем временем заиграло второе сообщение.

— Слушай, будь я с Ивом чуть в более близких отношениях, я бы так не поступил. Но этот Ив после свадьбы с тобой стал совсем скучным. Зову его на охоту — ноль энтузиазма. Прошу помочь с финансированием — делает вид, что не слышит. Короче, он меня вообще ни во что не ставит, так что в этом есть и его вина.

И последнее сообщение:

— В общем, поболтай с Шарлем как следует. Если у вас там снова закрутятся «горячие» отношения, обязательно мне скажи, ладно? В делах «помощи ближнему» мне нет равных.

Использовать людей как игрушки ради собственного развлечения — это было абсолютно в духе Феликса. Вполне вероятно, что он сам предложил это Шарлю, даже если тот не просил.

В голове у Маэля воцарился холодный покой.

Этот город был крошечным — в какую сторону ни поезжай, до пристани доберешься быстро. Подавив кипящий гнев, Маэль заговорил сухим, деловым тоном:

— У меня сегодня планы. Я тебя выслушаю, раз уж мы всё равно едем к пристани. Выкладывай, что хотел.

— Маэль, к чему этот тон, будто мы на бизнес-встрече? Мы же культурные люди. Давай поговорим спокойно, рационально. Разве это не дань уважения нашему общему прошлому?

«Заговорил об уважении после того, как выманил меня обманом», — подумал Маэль. Вступать в бессмысленную перепалку было выше его сил, поэтому он начал искать в контактах номер Ива.

«В прошлый раз из-за меня он уже пропустил встречу».

Нужно было предупредить его, что ситуация осложнилась. Но стоило ему занести палец над экраном, как Шарль ловко выхватил телефон и тут же выключил питание.

— Что ты творишь? Отдай.

— Соблюдай манеры. Я верну его, когда мы закончим.

— Я не настолько опустился, чтобы ты учил меня манерам.

Маэль потянулся за телефоном. Не ожидавший отпора Шарль замешкался, но быстро сориентировался: он открыл окно со своей стороны и выставил руку с телефоном наружу. Маэль едва не задохнулся от возмущения — это было так по-детски и нелепо, что у него просто опустились руки.

«И зачем я только пытаюсь с ним связываться».

Потеряв всякое желание бороться, Маэль просто смотрел на него. Шарль, чье лицо обдувал резкий ветер из окна, расплылся в победной улыбке, решив, что взял верх.

— Эх, ну и характер у тебя. Кто тебя такого полюбит, Маэль?

— Эти слова оскорбляют моего супруга.

По крайней мере, внешне брак с Ивом был прямым доказательством того, что Шарль несет чушь. И, судя по всему, эта карта сработала — Шарль выпучил свои голубые глаза, а его губы исказились в гримасе.

— Этот твой супруг, говорят, очень занят? Вот и пусть проводит время на круизе, а пока этот выскочка-парвеню качается на волнах, мы с тобой пообщаемся в интимной обстановке.

— О чем ты? У меня нет ни малейшего желания вести с тобой долгие беседы.

Услышав этот категоричный тон, его бывший лишь масляно улыбнулся.

— Это мы еще посмотрим. Кстати, заметил? Я немного загорел.

— ...

— Последние несколько дней я мотался по захолустьям. Ты когда-нибудь бывал там, Маэль? В Ле-Люке.

Маэль знал это место. Место рождения Ива, где жили люди, когда-то взявшие его под опеку.

Это название звучало странно в устах Шарля. Лицо Маэля невольно окаменело. Заметив это, Шарль самодовольно продолжил:

— Даже из вежливости не посоветовал бы тебе туда ехать. Все жалуются, что в Ницце не на что смотреть, но Ле-Люк — вот где настоящая дыра. Из достопримечательностей — какая-то башня да музей почтовых марок. Ах да, там еще есть православная церковь. Говорят, там кучкуются выходцы из Восточной Европы.

— К чему ты клонишь? К плохим рекомендациям для путешествий? Я занят.

— Ох, ладно, давай к делу. Говорят, когда-то там была огромная плантация роз. Занимались селекцией, международными поставками... Но потом там случился пожар, и всё сгорело дотла.

— ...

— Говорят, это был дом твоего муженька.

Маэль почувствовал тошноту от мерзкой целеустремленности Шарля. Как много он успел разнюхать, прежде чем заманить его сюда?

Поскольку Маэль никак не реагировал, Шарль нетерпеливо уколол его вопросом:

— У этого ублюдка Валуа глаза такого цвета, потому что они тоже поджарились в том огне?

— Шарль Дюверже, следи за языком.

Пока он это говорил, внутри всё сжалось. Старая травма на бедре, которая давно не давала о себе знать, вдруг отозвалась ноющей болью. Шарль обиженно выпятил губу и забормотал:

— В общем, деревенским бездельникам только дай повод — если немного «пожертвовать» им на нужды, они тебе всю родословную выложат. Кое-что мне рассказали. У старшей сестры владельца той розовой фермы была... сомнительная репутация. Говорят, привезла откуда-то бастарда, неизвестно от кого. Конечно, тот ребенок якобы сгорел заживо, и выжил только сын хозяев, но...

Его восторженный взгляд ощупывал Маэля. Тот с трудом сглатывал нарастающее беспокойство, сохраняя маску безразличия.

— И тут — какое совпадение! Я вспомнил еще кое-что!

Шарль громко щелкнул пальцами.

— Иск, который этот тип хотел тебе поручить... Это же было установление отцовства? Я навел справки. Не думаю, что этот гей обзавелся собственным отпрыском. Значит, иск о признании его самого сыном?

— Ты... навел справки?

— А как же. И тут варианта два: либо тот бастард не погиб, либо твой муженек притворяется им, чтобы сменить своих сгоревших родителей на кого-то более статусного. В Монако полно таких аферистов.

С каждым его словом Маэль всё сильнее сжимал челюсти. Не зная правды, Шарль подобрался к ней пугающе близко. Нельзя было допустить, чтобы он понял это по реакции Маэля.

— Слушай, Маэль, ну почему ты выбрал парня с такой паршивой историей? Мужчина, который пытается выклянчить признание в сыновья у какого-то главы корпорации? Боже, это же так жалко.

«Глава корпорации».

Значит, до того, что целью иска является сам князь Люсьен, он еще не додумался. Хотя при его настойчивости это лишь вопрос времени.

Опьяненный собственным триумфом, Шарль продолжал бормотать:

— Жена князя больше всего на свете ненавидит таких безродных выскочек. Будь то тайный внебрачный сын магната или бастард какой-нибудь актриски — её от этого тошнит. Она сочтет это грязью.

— И каков твой вывод, Шарль?

— Маэль, ты правда собираешься жить с таким ничтожеством ради денег? Он бастард, незаконнорожденный! Или того хуже — мошенник, который метит в бастарды.

— И что, раз Ив такой человек, я должен развестись и вернуться к тебе?

Маэль спросил это с такой иронией, что Шарль аж задохнулся от возмущения, его щеки задергались.

— Ну... в общем-то, да?

— Ты в своем уме?

— Маэль, стоит мне только открыть рот, и жена князя придет в ярость. Она заставит Манон разорвать с тобой все связи. Хочешь больше никогда не видеть сестру? Вашей с муженьком спеси придет конец — никто больше не посмотрит на тебя как на брата графини.

Плевать ему было на статус «брата графини» и уж тем более на близость к княжеской семье.

Главное сейчас — заткнуть Шарля. К счастью, тот, кажется, сам не понимал веса своих слов.

Маэль холодно отчеканил:

— Если ты откроешь рот, конец придет тебе.

— Что... что?

— Если ты посмеешь это сделать, мы подадим в суд на «377».

Глава 81

— В суд? И на каком же основании?

— Оснований более чем достаточно. Ты только что сам их перечислил.

Несмотря на сказанное, Шарль лишь стоял в оцепенении, продолжая гневно сопеть.

Маэль подумал, что истинным призванием Шарля была не адвокатура, а руководство детективным агентством по розыску грязного белья. Посмотрев на него в упор, Маэль заговорил:

— Я никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашал содержание консультаций с Ивом. Он не обращался в другие юридические фирмы. Более того, Шарль Дюверже, ты сам признался, что «навел справки».

Маэль чеканил каждое слово, как во время инструктажа для начинающих юристов. К сожалению, Шарль лишь бессмысленно бормотал, не понимая сути претензий:

— И что с того? Подумаешь.

— Это означает, что внутри «377» не соблюдается конфиденциальность. Сбор информации о содержании консультаций, которые по закону являются строго секретными, — это не только повод для иска о возмещении ущерба, но и объект уголовного преследования. Да и в конце концов, какой клиент доверит свои личные дела фирме, где чужие секреты становятся достоянием общественности?

Будь Шарль коллегой-шестилеткой в его отделе, Маэль всерьез посоветовал бы ему сменить профессию. Но теперь их ничего не связывало, так что церемониться не стоило.

Только когда Маэль озвучил азы адвокатской этики, до Шарля начало доходить. Его лицо стремительно налилось пунцовым цветом.

— Я... я узнал об этом случайно. Ты слишком доверяешь своему муженьку. Или твой секретарь плохо справляется с контролем данных.

— Кто виноват — разберемся в зале суда. Ты ведь помнишь, Шарль? Закон существует именно для этого.

Вина была очевидной, так что процесс не затянулся бы. Шарль, тяжело и часто дыша, всё же заставил свои губы растянуться в дрожащей ухмылке.

— Ты всегда жил с ощущением собственного превосходства. Теперь я вспомнил, почему мне пришлось искать утешения на стороне.

— Рад за тебя. Надеюсь, ты этого никогда не забудешь.

— Боже... И какой смысл был в моих попытках быть рядом? Ты хоть понимаешь, насколько ты невыносим?

На мгновение Маэль лишился дара речи. «Я невыносим?» Слышать такое от Шарля было абсурдно, но, честно говоря, это заставило его запнуться. Ведь Шарль был тем, кто пришел с обещаниями вечности, а ушел первым.

Заметив его застывшее лицо, Шарль расцвел в жестоком триумфе. В его голосе зазвучало пренебрежение.

— Да-да, я понял, ты пытаешься заткнуть мне рот угрозами. Должно быть, тебе чертовски стыдно, что твой муж — паршивый бастард.

Тут Маэль уже не мог сдерживаться.

— Я — усыновленный сирота. Не ты ли мне это постоянно припоминал? Твердил, что моя кровь «грязная» и всё в таком духе. До сих пор не понимаю, зачем тебе снова со мной встречаться, если ты так считаешь.

— Маэль, я... э-э...

Шарль, который всего пару минут назад заикался о возобновлении отношений, не нашелся с ответом. Маэлю даже стало любопытно, что он выдаст на этот раз. Результат превзошел все ожидания.

— Не то чтобы ты мне так уж нравился... Ты просто не выходишь у меня из головы. Бесишь, но, учитывая время, которое мы провели вместе...

Маэль пропускал этот бред мимо ушей, лихорадочно соображая. Чтобы разбить догадки Шарля, который знал уже слишком много, нужно было найти изъян в его логике.

По старой судебной привычке Маэль начал восстанавливать цепочку аргументов противника. Шарль строил свои выводы на догадках и тычках пальцем в небо, а значит, в этой конструкции была брешь. Как в неустойчивой башне дженги — стоит вытянуть одну деталь, и всё рухнет.

Найдя зацепку, Маэль заговорил:

— Довольно. Мне жаль разрушать твою теорию о бастардах и исках об отцовстве, но ты всё не так понял.

— «Не так понял»? Я?

— Именно. На самом деле, просьба Ива о юридической консультации была лишь предлогом, чтобы встретиться со мной. Ты ошибся.

— Какой еще предлог? О чём ты несешь?

Шарль издевательски хмыкнул.

Многие говорят, что адвокат — это человек, который продает клиенту красиво упакованную версию событий, и правда здесь никого не волнует. Мол, истина всегда на стороне того, кто может позволить себе лучшего защитника.

Маэль ненавидел эту атмосферу и всегда старался жить честно. Но в этот раз у него не было выбора.

— И иск об установлении отцовства, и все последующие разговоры о судах — всё это было лишь поводом для Ива.

— Поводом для консультации стоимостью в тысячу евро за час?

Лицо Шарля выражало полное недоверие.

Однако Маэль был талантливым адвокатом. Человеком, который живет своим красноречием и при необходимости может упаковать любую ложь так, что она будет выглядеть убедительнее правды.

— Ив сказал, что просто хотел увидеть меня. Он хотел поговорить, прикрываясь юридической консультацией. А иск о признании отцовства упомянул только потому, что я специализируюсь на семейном праве. Это была легенда.

— Что?

Маэлю стало жарко: озвучивать такую нарциссическую ложь было неловко. Однако этот румянец на щеках, кажется, только добавил его словам достоверности. Лицо Шарля исказилось от досады.

— Я понимаю, что тебе неприятно это слышать, но мне надоело слушать твои фантазии.

Глаза Шарля помутнели от смеси шока и ярости. Оставаться в машине с человеком в таком состоянии было опасно.

— Думаю, разговор окончен. Тебе больше нечего сказать? Послушайте, остановите здесь...

— Остановить? С чего бы это?

Шарль грубо схватил его за запястье и дернул на себя. Обезумев от возбуждения, он закричал:

— Значит, ты просто продался ему? Как какая-то шлюха?

— С такой логикой тебе точно не место в адвокатуре. Ищи другую работу.

Несмотря на ярость Шарля, Маэлю не составило труда вырваться — его бывший всегда был типичным «кабинетным» работником без капли физической силы. Воспользовавшись секундным замешательством Шарля, Маэль перехватил свой телефон, упавший на пол салона.

Пока он пытался включить аппарат, в уши летели оскорбления:

— Ха! Я знал, что всё дело в деньгах, но не думал, что тебе будет ни капли не стыдно. Мерзкая тварь... В Женеве ты был таким же. Продавал себя за копейки...

Маэль перестал слушать. Они были у моря, но в противоположной стороне от пристани. Если он поедет дальше, то точно опоздает.

«Времени почти не осталось».

Нужно было выходить немедленно.

К счастью, дорога шла вдоль побережья, была узкой и двухполосной, так что кратковременная остановка не вызвала бы подозрений. Маэль бросил взгляд в окно, но в этот момент Шарль снова вцепился в лацкан его пиджака.

— Ты! Немедленно верни браслет, который я тебе дарил!

Опять этот чертов браслет. Тот самый, который Маэль давно вернул через Манон. Сбросив его руку, Маэль отчеканил:

— Пришлю курьером. Мне тоже неприятно видеть человека, который считает меня «мерзким». Я выхожу здесь.

Первая фраза предназначалась Шарлю, вторая — водителю, которого почти не было видно за перегородкой. Шарль, у которого на шее вздулись вены, закричал:

— Эй! Только попробуй остановить! Слышишь, отдавай сейчас же!

— У меня его нет с собой! Что ты хочешь? Чтобы я тебе новый купил?

— Тогда едем к тебе в твой хваленый дом! Эй, вези нас к нему домой!

— Простите? «К нему» — это куда?.. — Водитель, растерявшись на развилке, начал притормаживать.

Шарль окончательно потерял рассудок. Он нес околесицу, пытался хватать Маэля за одежду, а его голубые глаза совсем потеряли фокус.

«Так не пойдет».

Маэль мгновенно принял решение. Выбор был очевиден: лучше сделать это сейчас, чем продолжать борьбу в машине с неадекватным человеком.

Сверившись с зеркалом заднего вида, Маэль отстегнул ремень, снял блокировку и распахнул дверь. Не колеблясь ни секунды, он выпрыгнул из машины.

— Эй! Маэль! Псих, ты что творишь?! Тормози, тормози!

Удар, кувырок, еще один.

Тело несколько раз прокрутилось по асфальту. Маэль тут же вскочил и отпрянул на тротуар. Сзади машин не было — к счастью, обошлось без аварии.

Ладони, которыми он уперся в землю, были в грязи, а экран телефона покрылся трещинами. Нога ныла, но сейчас было не до выяснения причин боли.

— О боже! Вы в порядке? — раздался чей-то голос на английском.

Маэль кивнул туристам. Из-за Гран-при Формулы-1 даже в обычно пустующих местах было полно иностранцев.

Лимузин, в котором остался Шарль, на мгновение замер посреди дороги, а затем резко свернул и скрылся из виду. Видимо, Дюверже не рискнул устраивать скандал на глазах у свидетелей.

«Где я?»

Маэль огляделся. Парк роз имени покойной принцессы. Даже если он сейчас помчится со всех ног, не факт, что успеет. Он лихорадочно пытался включить телефон, чтобы вызвать такси.

Едва приложение загрузилось, раздался звонок. Ив. Нажимая кнопку ответа, Маэль краем глаза следил за статусом поиска машины.

— Ив, поднимайтесь на борт без меня. Я... я скоро буду.

— Твоя сестра уже давно на лайнере.

— Тут возникла... небольшая проблема. Я всё объясню позже. Не ждите меня, заходите. Такси уже едет.

— Какая проблема? А, подожди, я сейчас со своими...

На фоне слышались голоса. Видимо, те самые важные люди, с которыми у него была встреча. Маэль не хотел портить Иву бизнес-планы долгими рассказами о своих злоключениях.

— Ив, просто заходите на круиз. Не ждите. Я доберусь сам. Всё, отключаюсь.

— Было бы быстрее, если бы ты просто сказал, что случилось.

— Дело в том...

Договорить он не успел. Телефон окончательно отключился. Попытки реанимировать его ни к чему не привели.

— Господин Мун? До пристани?

К счастью, такси остановилось прямо перед ним. Маэль распахнул дверь, сверился с часами на запястье и произнес с предельной решимостью:

— Если доедем за пятнадцать минут, я заплачу вдвое больше.

— Ох, из-за Гран-при дороги вокруг трека перекрыты, не подступиться. Да и народу сегодня тьма.

— Тройной тариф.

— Ха... Что ж, попробуем.

Лицо таксиста вмиг стало серьезным.

Пятнадцать минут. Для Монако площадью всего 2 на 2 квадратных километра этого должно быть достаточно... Маэль молча молился, до боли закусив губу.

Глава 82

Море, окрашенное закатом, белые яхты, разбросанные по воде, и огромный круизный лайнер, название которого на носу отчетливо читалось даже издалека.

Пейзаж за темным стеклом такси казался призрачной возможностью. Трудно было разобрать, пришвартован ли лайнер еще к берегу или уже дрейфует в открытом море — с такого расстояния глаза Маэля не могли точно оценить дистанцию.

Еще раз взглянув на наручные часы, Маэль принял окончательное решение.

— Я выйду здесь. Расплачусь картой.

— Решили пройтись? Что ж, воля ваша, — водитель такси без лишних слов протянул терминал.

Маэль оплатил счет, добавив к сумме чаевые в размере ста процентов. Заметив это, водитель, который до этого лишь украдкой подглядывал в зеркало, вдруг засыпал его оправданиями:

— Ой, да не стоило так много! Я же говорил вам — сегодня трудно. В такие дни у пристани полно вечеринок. Иностранцы, денег куры не клюют, разве они станут ходить пешком? Все на такси да на лимузинах с личными водителями. Я-то старался, честно, но пробки просто жуткие.

Маэль понимал, что водитель сделал всё возможное. Как бы тот ни старался, он не мог прорваться сквозь забитые улицы.

Чем ближе они подъезжали к порту, тем больше дорога напоминала стоянку. Трасса в Монако знаменита тем, что гонка проходит прямо по городским улицам, делая 78 кругов. И когда привычные маршруты превращаются в гоночный трек и перекрываются, весь транспорт неизбежно скапливается на оставшихся дорогах. Того факта, что таксист сумел довезти его так близко, было уже достаточно для щедрых чаевых.

Закрыв дверь машины, Маэль снова глубоко вздохнул и сверился с часами.

Три минуты до отправления.

Он понимал: даже олимпийский чемпион по бегу на средние дистанции не преодолеет путь до причала за три минуты. И всё же.

«Не могут же все участники явиться секунда в секунду. Наверняка они кого-то ждут».

Маэль зацепился за эту крошечную надежду и, разок прижав ладонью правое бедро, боль в котором начала утихать, бросился бежать по узкому тротуару.

•••

«Хорошо, что я сказал Иву подниматься без меня».

Эта мысль пульсировала в голове даже во время механического бега.

Он не успел всё объяснить. Но Ив был рядом во время звонка Феликса и наверняка заподозрил неладное, так что он поймет — обстоятельства были непреодолимыми.

Это приносило облегчение. Маэль не хотел быть тем, кто дважды опаздывает и тянет своего партнера на дно.

Гу-у-у-у-у-у-ум...

Протяжный гудок лайнера прозвучал так, словно насмехался над ним. Маэль хрипло глотал воздух, задыхаясь от бега.

Этот издевательский звук повторился уже в пятый раз. И чем ближе Маэль подбегал, тем отчетливее видел, как гигантский круиз, похожий на плывущий небоскреб, отдаляется от причала.

Может, еще можно как-то запрыгнуть? Вдруг тех, кто хочет сойти раньше, доставляют на лодках туда-обратно? С этой призрачной надеждой Маэль взлетел на длинную каменную лестницу.

Сколько он пробежал?

Миновав сотни катеров и лодок, он наконец увидел цель.

Бетонный мол Нувель Диг де Монако.

Единственный причал, способный принять такой исполинский лайнер, выступал в море одинокой, длинной и острой линией.

Но между белоснежным круизом и причалом не было ни одной лодки — лишь темно-синяя бездна колышущейся воды.

— Ха-а... Ха-а...

Раз катеров нет, значит, ушедший лайнер замрет посреди моря и не шелохнется до самого конца вечеринки. Осознав, что попасть на борт невозможно, Маэль наконец остановился у самого начала длинного причала, пытаясь восстановить дыхание.

Весенний морской бриз ласково коснулся его разгоряченной кожи.

Зрение, сузившееся до одной точки — лайнера, — наконец прояснилось.

Солнце, уходящее за горизонт, окрасило мир в оранжевые тона. Плотные облака отливали нежно-лиловым, а желтые фонари, расставленные вдоль причала через равные промежутки, один за другим начали зажигаться.

Мир утопал в романтических красках, от которых щемило сердце.

И там.

На самом краю причала стоял мужчина, не тронутый никакими цветами заката.

— ...Ив?

На этот тихий зов мужчина, державший руки в карманах черного тренчкота, обернулся.

Из-за расстояния выражение его лица было не разобрать, но Маэлю показалось, что их взгляды встретились. Поколебавшись мгновение, он пошел вперед.

Ив тоже двинулся ему навстречу.

Они остановились в центре причала, сохранив между собой дистанцию в несколько шагов. На бледном лице Ива плясали отсветы заката. Глядя на него, Маэль почувствовал, как внутри всё затрепетало.

От долгого бега, от того, что напряжение «лишь бы не опоздать» наконец отпустило, от красоты закатного моря и оттого, что даже ветер казался подозрительно ласковым.

Но больше всего — оттого, что этот человек всё еще был здесь.

— Ха.

Маэль почувствовал это интуитивно. Как только этот момент закончится, ему, возможно, придется признать то, что он так долго пытался отрицать.

Не желая сдаваться и зная, что это бесполезно, Маэль в качестве защиты перешел на гнев:

— Вы... вы что, не слышали меня? Я же сказал вам подниматься на борт.

— Слышал, — спокойно ответил Ив.

От этого спокойствия Маэль закипел еще больше:

— Так почему не поднялись? Разве эта вечеринка не важна? Вы же были с теми людьми, с которыми проводили совещание.

— Да уж. Она была довольно важна.

— И что теперь? Продолжаете притворяться, будто действительно по уши в меня влюблены?

— Теперь в этом нет особой необходимости. Ты и сам знаешь.

Ответы были такими же ровными и ни капли не проясняли ситуацию.

Маэль прикусил губу. Эмоции захлестывали его. Было бы легче спрятать их там, внутри шумного лайнера, среди толпы людей.

Он не хотел сталкиваться лицом к лицу с чувством, у которого было совершенно четкое имя. Хотел откладывать это снова и снова, спрятать где-нибудь в закоулках сознания, словно пьяный бред.

— Мы... мы можем еще как-то туда попасть? — с надеждой спросил он.

Ив на мгновение перевел взгляд на круиз и ответил:

— Ты хорошо плаваешь?

— Что?

— Не уверен, что они сбросят нам канат, даже если мы доберемся вплавь.

— Боже мой...

Маэль невольно усмехнулся — то ли это была шутка, то ли Ив говорил серьезно. Отсмеявшись, он тихо произнес:

— Ив, простите меня. Я правда очень старался успеть. Я не специально.

— Знаю. Ты не тот человек, который упустит возможность увидеть сестру только ради того, чтобы насолить мне.

Он равнодушно пожал плечами.

Только сейчас Маэль осознал, что Манон находится на том самом лайнере. Поразительно, но пока он бежал сюда, он об этом даже не вспомнил.

«Ну и ну, что я за брат такой».

Забивает голову всякой ерундой.

К общему коктейлю чувств добавилось еще и самобичевание. Пока он тяжело вздыхал, Ив сделал уверенный шаг навстречу.

— Я видел её мельком. Твоя сестра в порядке.

Он подошел близко — почти вплотную, но не касаясь. Маэль почувствовал тонкий, свежий аромат роз и поднял голову.

Ив сказал именно то, что Маэль хотел услышать. Кончики пальцев закололо. Возможно, и в этот раз...

— Вы ждали меня?

Это то, что он хотел знать с того самого момента, как увидел фигуру Ива на краю причала.

Если быть честным, это было единственное, что его интересовало.

Ив встретился с ним взглядом. Прошло несколько секунд, но даже этот краткий миг показался удушающим.

Ив откинул прядь волос со лба и усмехнулся, будто ему что-то не нравилось в самом себе.

— Похоже на то.

Он ответил это с каким-то опустошением. И прежде чем Маэль успел переварить услышанное, Ив кивнул на него:

— Так что у тебя там за проблема стряслась?

— А, это... Шарль оказался в машине. Подговорил Феликса, хотел поговорить со мной. Он ездил в Ле-Люк. За это время он накопал на вас гораздо больше, чем я думал... Пришлось потратить время, чтобы всё опровергнуть, и...

Пока Маэль сбивчиво объяснял, длинные белые пальцы замерли у его лба. Ив молча поправил его волосы, растрепавшиеся от бега.

Взгляд Ива скользил по нему. Пыльные штанины и колени, которые Маэль пытался отряхнуть в такси. Смятый воротник. На светлом костюме темные пятна грязи были особенно заметны.

Но дольше всего взгляд мужчины задержался на щеке Маэля. Он слегка коснулся её тыльной стороной ладони.

— Ай!

Видимо, при падении он содрал кожу, и от прикосновения возникла резкая боль. Взгляд Ива заледенел.

— Что это?

— Меня никто не бил, если вы об этом. Просто... пришлось выпрыгнуть из машины. И телефон, кажется, сломался.

— ...Ты сделал что? Выпрыгнул из машины?

— Ну, там ситуация была... сложная.

— Ты ненормальный.

— Ну, я...

Спорить было бессмысленно — поступок и впрямь был безумным, Маэль ведь не каскадер. Хотя слышать обвинение в «ненормальности» от человека, который поставил на кон свои органы в азартной игре, было немного обидно.

— И что нам теперь делать? — спросил Маэль, переводя тему, чтобы не выслушивать нотации. Он изо всех сил избегал пронзительного взгляда Ива, и тот наконец ответил:

— Либо стой тут и пялься на корабль, либо иди домой.

— Мы можем просто так уйти домой?

— У меня нет желания заниматься плаванием.

— Но...

Не дослушав, Ив развернулся и пошел прочь. Маэль замялся, бросив прощальный взгляд на круиз. Пока он кусал губы, Ив обернулся:

— Сначала, пойдём в наш дом. Там и подумаем.

Он стоял, окутанный лиловыми сумерками.

«Наш дом».

Эти слова отозвались в сердце невероятным теплом.

Словно под гипнозом, Маэль двинулся за ним, понимая, что его интуиция не подвела.

Его не просто «слегка потянуло» к Иву. Это не было похоже на случайную волну, пробежавшую по камням. Это было цунами, и он уже скрылся под водой с головой.

Нужно было признать: Маэль Мун без памяти влюбился в Ива Валуа.

Глава 83

Они сели в машину, припаркованную у пристани. Ив сам сел за руль — видимо, отпустил водителя, — а Маэль занял пассажирское сиденье.

Как и прежде, из-за перекрытых дорог, особенно вблизи причала, образовались глухие пробки. Машина двигалась рывками, то и дело замирая. Маэль завороженно смотрел в окно, за которым быстро сгущались сумерки.

Круизный лайнер в море постоянно попадал в поле зрения. Он и так поражал своими размерами, но теперь, в окружении чернильной воды и неба, стал еще заметнее из-за ярких вспышек огней. В тишине салона они миновали поворот и снова встали.

— Так сильно жалеешь, что не удалось повидаться с сестрой? — спросил Ив.

Маэль повернул голову и ответил:

— Манон теперь будет часто появляться на официальных мероприятиях, так что мы еще увидимся. Да и завтра встретимся на финале Гран-при. Это моя вина, так что один день я как-нибудь перетерплю.

— Значит, жалеешь о круизе?

— А…

Признаться, он немного этого ждал. Не то чтобы он считал дни или умирал от досады, но ему было любопытно взглянуть на этот гигантский корабль, который люди умудрились спустить на воду.

— Просто интересно. Я никогда на таких не плавал, — ответил Маэль с кроткой улыбкой. — Наверное, еще представится случай.

Ив сощурился, явно чем-то недовольный в его ответе.

Перемены в выражении лица, тончайшие нюансы в голосе — теперь, когда Маэль признал свои чувства, он стал замечать их с пугающей четкостью. Казалось, на лице его не написано «ты мне нравишься», но почему-то не покидало ощущение, что все вокруг, и особенно Ив, вот-вот раскусят его тайну.

«Не хочу, чтобы он узнал».

Для этого нужно было сменить тему. Маэль поспешно вытащил на свет свое альтер-эго адвоката.

— Кстати, о том, что было в машине… Я выкрутился, как мог, но Шарль знает больше, чем я думал. Похоже, он копался в записях консультаций в «377».

— Юный господин совсем распоясался. И как ему только позволили, — безучастно отозвался Ив, будто слушал о ком-то постороннем. Хотя в законах он, кажется, разбирался не хуже выходца из семьи юристов, коим был адвокат Дюверже.

Маэль покачал головой и объяснил ситуацию, упомянув, что пригрозил Шарлю иском. Ив коротко кивнул.

— Он пока не знает, против кого именно подается иск о признании отцовства, но раз уж он добрался до Ле-Люка, то может продолжить копать. Пока я попытался отделаться расплывчатыми оправданиями, отрицая, что вы пришли ко мне именно из-за этого дела.

— Что ты сказал?

— Простите?

— Какое именно оправдание ты придумал?

— Ах, это…

До этого момента он слушал с таким видом, будто ему все равно, и надо же было ему переспросить именно о той части, за которую Маэлю было нестерпимо стыдно. Маэль заерзал, перебирая пальцами, и зажмурился.

— Я немного солгал.

— Ты? И солгал?

— Я этим вовсе не горжусь. Но я должен был защитить клиента.

Наткнувшись на его обиженный взгляд, мужчина спросил с явной усмешкой в голосе:

— И в чем же заключалась эта великая спасительная ложь?

Он был настойчив и явно не собирался отступать. Маэль, поколебавшись, выдавил:

— Ну, раз уж мы… все равно женаты…

— …

— Я сказал, что вы просто хотели встретиться со мной, поэтому использовали консультацию как повод, хотя судиться вам ни с кем не нужно… Вот так я сказал.

Закончив, Маэль отвернулся. К концу фразы его голос превратился в едва слышимый шепот — у него не хватало смелости взглянуть на Ива.

В салоне воцарилась долгая тишина, которую прервал низкий голос:

— Считай, что так оно и есть. Неплохая версия.

Хорошо, что на улице было темно. Так Ив не мог видеть его пылающих ушей.

•••

Хоть они и ехали из одного конца города в другой, пробки сильно затянули путь. Несмотря на небольшие размеры поселения, к дому они добрались только к ужину.

Хоть они и прибыли раньше обычного, Йована и бровью не повела, подавая на стол.

Покончив с легким ужином, оба поднялись по лестнице. Почти синхронно, не обменявшись ни словом, они открыли двери своих комнат.

— Фух.

То ли оттого, что сердце бешено колотилось, то ли просто сказался долгий день, но Маэль чувствовал себя разбитым, хотя они даже не остались на вечеринку.

Он искоса взглянул на дверь в гардеробную.

Раз день подошел к концу, Ив наверняка переодевается. Если затаить дыхание и прислушаться, за дверью можно было уловить его слабые движения. Маэлю тоже нужно было переодеться и повесить вещи, но сейчас ему меньше всего хотелось сталкиваться с ним в тесном пространстве.

Маэль сел за стол и стал ждать. Его взгляд упал на сушеную розу в вазе.

«Роза в комнате скоро завянет. Выбросить?» — спросила Йована несколько дней назад. Когда Маэль замялся, не зная, что ответить, она нашла выход: «Если вам жалко её выбрасывать, можно её засушить».

Две розы отлично высохли, став темно-бордовыми. В них не было жизни, но они обрели вечную форму.

Возможно, название этого чувства было предопределено еще тогда, когда он решил сохранить выброшенную, как подачка, розу. На губах появилась горькая усмешка.

Ему нравился Ив.

«Совсем с ума сошел. Просто нелепость какая-то».

Пришлось признать очевидное, но показывать свои чувства он не собирался. У Ива была своя запланированная жизнь, у Маэля — своя. Они временно изображали супругов, но после того, как всё закончится, их пути вряд ли пересекутся. Маэль это прекрасно понимал. И более того…

«Я ведь обманываю его».

Можно ли говорить «люблю», когда вводишь человека в заблуждение?

Он так и не набрался смелости заговорить о брачном контракте Манон. Клубок проблем, который он не знал, как распутать, оставался нетронутым.

Ив помог ему и с Манон, и с поисками биологических родителей. И вдобавок ко всему, он начал ему нравиться.

Не слишком ли поздно признаваться во всем?

«А как же Манон?»

Он не мог наплевать на положение сестры только потому, что осознал свои чувства и захотел облегчить душу.

Но и делать вид, что ничего не происходит, тоже нельзя. Шарль мог в любой момент разузнать всё о делах Ива, и тогда пришлось бы начинать судебный процесс немедленно.

Даже если Манон родит и передаст долю в казино ребенку, времени в запасе может не хватить.

Сможет ли он создать ситуацию, при которой князь Люсьен признает Ива и согласится на тест ДНК даже без доли в казино?

— Ох, серьезно…

Ясного ответа не было. Маэль долго мучился сомнениями, затем глубоко вздохнул и сжал кулаки, прошептав себе, как клятву:

— Начну с того, что могу сделать прямо сейчас.

А прямо сейчас нужно было переодеться.

Прошло около десяти минут. Всё это время он сидел в комнате с выключенным светом, погруженный в свои мысли, так что Ив уже наверняка вышел из гардеробной. Маэль встал и решительно толкнул дверь.

Однако там он наткнулся на Ива, который в одном черном халате поднял на него голову.

— Ой, почему вы всё еще здесь?

Ведь он уже переоделся.

— Есть претензии?

— Нет, что вы…

Маэль немного помешкал, затем снял пиджак и положил его в корзину для белья. Расстегивая пуговицы на рубашке, он краем глаза заметил, что Ив копается в нижней части своего шкафа, заполненного темными костюмами.

Тот долго что-то искал внизу. Пользуясь моментом, Маэль быстро переоделся в первое, что попалось под руку.

Когда он натягивал через голову свободный вязаный свитер, раздался голос Ива:

— Как закончишь, подойди сюда.

«Он меня ждал?»

Поправив одежду, Маэль посмотрел на него. Ив поставил что-то на низкий комод, стоявший между ними, где под стеклом в отдельных ячейках хранились часы и галстуки.

Это была белоснежная аптечка.

— Это из-за вашей руки, Ив?

Вместо ответа Ив смочил ватку антисептиком и посмотрел на Маэля.

Строго говоря, с того самого утра после их ночи Ив больше не бинтовал руку.

«Просит помочь?»

Маэль протянул руку, чтобы взять ватку, пахнущую спиртом, но в этот момент по его щеке пробежал холодок, сменившийся резким жжением.

— А! Больно!

Неожиданная колючая прохлада прильнула к щеке. Маэль вскрикнул, невольно дернувшись, но Ив даже ухом не повел. Он крепко обхватил подбородок Маэля одной рукой, а другой принялся прижигать рану.

— Что вы делаете?

Ив молча продолжал свое дело. Только тогда Маэль вспомнил, что немного оцарапал щеку, когда выпрыгивал из машины. Когда Маэль притих, Ив произнес:

— Телефон купи новый.

— Я попробую починить этот. Даже если придется менять, нужно его включить, чтобы перекинуть данные.

— Попроси Миколу. Он в этом спец.

Из-за процедуры они оказались слишком близко друг к другу. Маэль рассматривал безупречную линию его прямого носа и пробормотал:

— …Микола и так занят.

— Он из тех, кто радуется куче работы — так меньше мыслей об игре. Считай, что помогаешь ему.

— У него отрезали руку, а он всё еще думает об азартных играх?

Маэль в ужасе приоткрыл рот, и Ив, наконец отложив вату, ответил:

— Кто знает.

— Значит, вы просто ищете повод нагрузить его работой.

Когда Маэль выпалил это, Ив коротко усмехнулся. Он достал из аптечки мазь и набрал ее на ватную палочку.

Маэль беспомощно замер под его неторопливыми прикосновениями и вдруг спросил:

— Насчет роз… вы ведь выбрасываете увядшие?

— …

— Можно мне взять несколько штук? Они красиво смотрятся в комнате. И пахнут приятно.

— Я же сказал: делай, что хочешь.

— Но мне неудобно брать их без ведома того, кто за ними ухаживает.

После этих слов Ив на мгновение замолчал. Маэль стал гадать, не показался ли его вопрос глупым, но тут Ив заговорил:

— Если хочешь срезать, делай это быстрее. На следующей неделе обещают шторм.

— О, цветы опадут?

— Даже если не опадут, розы чувствительны к воде. Они капризнее, чем кажутся.

Сказав это, Ив отложил ватную палочку. Он аккуратно сложил лекарства обратно в аптечку и, не оборачиваясь, направился к выходу.

Маэль наконец выдохнул. В груди шевельнулось странное чувство пустоты. Глядя ему в спину, он тихо спросил:

— Как ваша рука?

— Неплохо.

Не оборачиваясь, Ив исчез в своей комнате. В ту ночь Маэль долго не мог уснуть.

Глава 84

•••

Чик, чик.

Ножницы прошлись по стеблю — роза была срезана.

Это был не тот цветок, чьи лепестки подгорели на солнце, и не скрюченный бутон, готовый вот-вот завять. Срезанная роза была безупречна: она раскрылась в самый идеальный момент, а ее алые лепестки расправились, создавая гармоничную форму, к которой невозможно было придраться.

Ив положил срезанную розу на предплечье. Микола, глядя на груду из пары десятков роз в руках хозяина, бесстрастным голосом продолжил доклад:

— Сообщают, что на вчерашней вечеринке не произошло ничего примечательного. Манон де Бройль последовательно отказывалась от алкоголя, который ей предлагали со всех сторон, так что ее беременность теперь можно считать свершившимся фактом.

Слушая его, Ив внимательно осматривал очередную розу. Он сделал шаг, и Микола последовал за ним.

— Председатель инвестиционного банка искал встречи с вами. Также поступил запрос от организаторов Гран-при. Они обеспокоены, не заболели ли вы — на совещании вы выглядели нормально. Кроме того, Оливье Блан из «Део Жуванте» просил передать, что глубоко сожалеет, что ему не удалось с вами встретиться.

Все эти сообщения он уже видел.

Вечеринка — это лишь повод собрать нужных людей под одной крышей, нарядить их в дорогие костюмы и дать в руки бокалы с вином. На деле же это место, где тайно сдают и переворачивают карты. Общаться с этими стареющими физиономиями, скрывая за фальшивой улыбкой их попытки прощупать почву, — в конечном счете, всё это тоже часть работы.

Считать, что бизнес, ворочающий огромными деньгами, вершится в кабинетах разумно и рационально — удел наивных детей. В конце концов, это всё люди. Поэтому, чтобы игра шла по твоим правилам, нужно уметь управлять теми, в чьих руках находится право решающего голоса.

«И ведь я сам это прекрасно знаю».

Иррационально в этот раз вел себя только сам Ив. Как идиот, он слетел с катушек из-за одного-единственного звонка Маэля.

Он мог отправиться в круиз в одиночку. Маэль сам настаивал на этом.

Он всё понимал.

Но когда по ту сторону трубки он услышал, что случилась беда, в затылке болезненно пульнуло.

Поэтому он нервно ждал и лишь тогда, когда увидел бегущего к нему невредимого Маэля, почувствовал, как камень свалился с души. Угрозы о том, что этот блондин копает под него, пытаясь разрушить его планы, он пропустил мимо ушей, всё внимание сосредоточив лишь на царапине на его щеке.

— Ха.

Черт возьми, эта чертова «вторая половинка» до того въелась в мысли, что вызывала уже физическое раздражение.

Он начал ловить себя на том, что ждет вторжения Маэля, и обнаружил, что ему приятно смотреть в эти ясные глаза. Ему хотелось одним глотком проглотить этого раздражающего человека, который вечно жалеет других и носит в себе целый океан чувств.

Мужчина, который заставляет приливать кровь то к голове, то к члену. Подумать только, как же тяжело дался этот спонтанно выбранный супруг.

Щелк.

Погруженный в эти мысли, он случайно срезал стебель, который уже прошел стадию «дедхединга»* и ждал следующего цветения. Ив протянул руку, отбросил ненужный стебель в сторону, а Микола продолжал говорить, не умолкая.

{Работа по удалению поврежденных или больных цветов.}

Брачный контракт Манон де Бройль после повторной проверки действительно оказался чист, а вот расследование инцидента с Дианой Круа, по всей видимости, даже не начиналось полицией без каких-либо на то причин.

Ив молча слушал отчет, продолжая выбирать розы.

— Что касается биологических родителей Маэля Мун-Матьё, полагаю, это не займет много времени. Как вы и просили, я начал с проверки компаний, занимающихся генетическим анализом.

Когда Ив потянулся к розам сорта «Баччино», Микола добавил:

— Видимо, в той стране сейчас моден персональный генетический тест. Хотя они не так уж сильно перемешаны.

— Похоже, они больше ориентированы на изучение генетических особенностей личности, а не на поиск «корней» и предков, как здесь. Я нашел компанию, которая завлекает клиентов бесплатными тестами. У них, пожалуй, самая большая база генетических данных в той стране.

— И что, нашли?

Забавный мир. Одни прячут свои генетические данные так, что даже посудой чужой не пользуются, а другие раздают их направо и налево.

Что ж, разнообразие — это хорошо. Если бы все люди в мире были как князь Люсьен, Микола сколько бы ни хакал, не нашел бы никого из родственников Маэля.

— Среди клиентов нашелся человек с той же бабушкой, что и у Маэля Мун-Матьё. Я перевел эту информацию и отчет и уже отправил запрос в детективное агентство той страны. Думаю, результат будет скоро.

— Отлично.

Ива устраивало, если удастся заполнить пустоту в сердце Маэля. Для того, кто придает огромное значение имени, брошенному в него, как подачка, это в любом случае станет хорошей новостью.

Ив положил ножницы в пустое ведро. В руках, прижатых к груди, у него лежало роз больше, чем нужно, чтобы заполнить целую комнату. Сверившись с часами на запястье, Ив двинулся с места.

Настало время встречать этого невозможного засранца. Впереди ждал финал Гран-при, опаздывать было нельзя.

Ив негромко бросил идущему следом Миколе:

— Мой супруг… кажется, у него сломался телефон.

— …

— Когда будешь чинить, вшей туда маячок слежения. Только не приложением. Чтобы можно было отследить, даже если телефон выключен.

По опыту Ива, к Маэлю постоянно липли разные неприятности — от пьяных отбросов до бывших сталкеров. Ив не хотел снова ждать в бездействии, если случится нечто подобное вчерашнему. Он обернулся, и Микола с небольшой задержкой кивнул.

Направляясь к гаражу, Ив передал секретарю собранные розы с последним указанием:

— Скажи Йоване, чтобы привела их в порядок и к вечеру отнесла в комнату Маэля.

С самого утра он бродил по саду, выбирая самые красивые цветы. Микола ходил следом, поэтому странных взглядов было не избежать.

Секретарь, обладавший, помимо оперативности, достоинством молчать о том, что не касается работы, посмотрел на Ива с легким укором.

Значение взгляда было понятно без слов.

Ив сам отлично осознавал чувства, лежащие в основе этого поступка. Человек, который с самого утра ходит по саду и выбирает лучшие цветы для супруга, попросившего лишь «немного роз», — либо идиот, либо… впрочем, ответ был очевиден.

Маэль вызывал в нем яркие, сочные чувства.

Кожа, которая бледнеет или краснеет от каждого прикосновения, глаза, которые из-за разного размера вечно щурятся, будто подмигивают, губы, похожие на птичий клюв, и это его упрямое выражение лица. Человек, который приковывает взгляд и не отпускает — законный супруг Ива Валуа.

«Но и что с того?»

Чувства — не более чем розы, которые расцветают и осыпаются. Миг красоты, а затем — лишь смрад гниения, удобрение для земли.

Под розовыми кустами, что вот-вот осыплются, лежали белые кости тех, кто сгорел заживо.

— Могу я спросить, куда вы направляетесь? Насколько мне известно, в полдень вы должны быть на автодроме.

— Забери Маэля и отвези его туда. Он будет рад повидаться с сестрой. У меня еще есть кое-кто, кого нужно забрать.

— Но…

— Я не собираюсь менять свои цели из-за одного человека, каким бы безумием это ни было.

Ив сказал это вслух. Звучало до смешного фальшиво, но, в сущности, это была правда.

•••

Ив Валуа отпустил водителя и сам сел за руль, направляясь в аэропорт Ниццы.

Он увидел Феликса де Бройля, сходящего с частного самолета. У Феликса были растрепанные рыжевато-каштановые волосы и красные глаза. Когда Ив снял солнцезащитные очки, тот разразился хихиканьем.

— Господи, стоило мне показать, что я обижен, как сам Ив Валуа приехал встречать?

— Я не могу долго стоять на парковке. Взлетная полоса сегодня загружена.

Ив кивнул и направился к водительскому креслу. Феликс, не имея при себе никакого багажа, вприпрыжку открыл заднюю дверь, проигнорировав машину сопровождения. Секретарь Феликса, видя, что происходит, лишь беспомощно кивнул паре телохранителей. Двое здоровяков тут же подошли к машине, открывая дверь пассажирского сиденья и заднюю дверь с другой стороны.

Ив, опережая их, щелкнул блокировкой дверей.

— Не горю желанием работать водителем для твоих телохранителей, Феликс.

— Аха-ха, вот как? Ты похищаешь меня, потому что я один раз ударил тебя в спину?

Феликс, довольный собственной шуткой, опустил окно:

— Езжай следом. Должен же я проверить водительские навыки представителя отеля «Ривьера».

Лица секретаря и телохранителей исказились от злости. Ив, не колеблясь, вдавил педаль газа.

Самая быстрая дорога из Ниццы в Монако петляла вдоль береговой линии. В машине, за которой плотно следовали охранники, Феликс разминал плечи и бормотал:

— Говорят, ты даже говорил с отцом наедине. О чем можно болтать с этим стариком?

— Ни о чем особенном. Просто вкусы совпали, вот и нашли общий язык.

Несмотря на притворное безразличие, в глазах Ива вспыхнуло пламя. Было закономерно, что младший сын, неожиданно назначенный наследником, жаждал признания.

Ив догадывался об этом, но в момент, когда причина всех этих нелепых выходок стала ясна, это выбесило еще сильнее. Ив молчал, и Феликс повысил голос:

— А-а-а. Но вкус-то должен совпадать с супругом, а не со стариком, не так ли? Если ты всё время будешь ошиваться с ним, не удивляйся, если однажды получишь видео того, как Шарль и Маэль занимаются сексом.

Уровень его лексики был предсказуем. Ив подавил смешок. Надо же было быть таким смертником, чтобы провоцировать человека, который прямо сейчас держит руль.

В любом случае, у него не было столько терпения, чтобы вечно выслушивать бред сводного брата. Он приехал сюда по конкретной причине.

Ив вдавил педаль газа на извилистой дороге.

— Забудь про Ботсвану. Как насчет гор Агель? Пригласим того твоего блондинчика, устроим отдых втроем.

— Что? А… ты про охоту? Там нет слонов, Ив. Только лисы да кролики.

Ив сжал руль сильнее. Ускоряясь, он опасно перестроился, обгоняя машину охраны. Лицо Феликса вмиг побелело.

— Ты что творишь?!

— Хватит палить в невинных животных.

— …

— Давай повеселимся втроем. Пока не останется кто-то один.

Машина вылетела на поворот, за которым обрывалась скала. Ив не притормозил, хотя если не повернуть руль сейчас, они по инерции должны были пробить ограждение.

— Эй, эй! Валуа! Ты спятил?!

— Мне кажется, это будет куда веселее, чем охота на слонов.

Глава 85

Впрочем, помирать прямо сейчас в его планы не входило. В самый последний момент Ив резко крутанул руль.

Тяжелый кузов занесло, багажник скрежетнул по гадрейлу, а пришедшие в себя охранники сзади неистово засигналили. Ив хладнокровно это проигнорировал.

— Эй! Ты, сумасшедший ублюдок! А ну тормози! — взревел Феликс.

— До Гран-при всего несколько часов. Неужели тебя напугала такая невинная шутка?

Ив взглянул в зеркало заднего вида на Феликса, мертвой хваткой вцепившегося в потолочную ручку. Когда Ив насмешливо улыбнулся, в ответ прилетел яростный вопль:

— Это, блядь, по-твоему смешно?!

— Вовсе нет. Я терпеть не могу шутки, ваше высочество наследный принц.

Преследующая их машина охраны прибавила ходу. Ив, не уступая, вдавил акселератор.

— Так что давай соблюдать границы. Если, конечно, не хочешь, чтобы мы начали палить друг в друга.

Уголок рта Ива дернулся вверх. Было забавно наблюдать, как Феликс с налитыми кровью глазами лишь беззвучно открывает и закрывает рот. Ив не знал, какую дрянь тот принимал всю ночь, да ему и не было интересно — он просто методично вбивал слова в этот затуманенный наркотиками мозг.

— Ты ведь уже показал мне достаточно того, чего не стоило видеть, верно? Тебе стоит позаботиться о том, чтобы это не попало в прессу.

— Ты, сука… Ты мне угрожаешь?

— Давай без заблуждений. Желание поддерживать добрые отношения — это не угроза.

— Пиздишь.

— Настоящая угроза не подразумевает условий.

Машина охраны попыталась обойти их по соседней полосе, но была вынуждена притормозить из-за встречного авто, заливаясь яростным гудком. Ив дождался, пока сигнал смолкнет, и неспешно добавил:

— Угроза — это когда я обещаю пустить тебе пулю в лоб без лишних слов. Но у меня нет к этому интереса.

— И ты хочешь сказать, что то, что ты делаешь — не угроза?

— У меня есть условия. Члены семьи соблюдают границы. Не лезут в чужие дела ради забавы.

— …

— И еще: присмотри за своим белобрысым дружком. Одержимость замужним человеком должна иметь пределы, иначе это выглядит жалко. Мне это начинает надоедать.

Снова поворот. Сводный брат, который вместо разговора был поглощен созерцанием обрыва за окном, выглядел жалко, но Ив любезно закончил свою мысль:

— Если будешь соблюдать правила, разве возникнут проблемы у твоей репутации, принц?

От этого «доброго совета» лицо Феликса, и без того бледное, пошло багровыми пятнами.

— Слышь, ты, оказывается, тот еще шутник. Смотри не пожалей. Я человек, который может стать князем здесь в любой момент, стоит мне только захотеть. Если ты думаешь, что раз ты директор какого-то отеля и женился на брате Манон, то мы с тобой одного поля ягоды…

— Мы вовсе не одного поля ягоды. Если у директора отеля будет скверная репутация, его просто заменят — невелика беда.

— …

— Но с наследным принцем всё иначе, не так ли?

Сказав это, Ив сбросил скорость. Только тогда машина охраны смогла подрезать его и перегородить дорогу. Как только автомобиль замер, подбежавший секретарь Феликса начал яростно колотить в окно водителя.

— Господин Ив Валуа, немедленно выходите! Вы хоть понимаете, как вы вели машину с наследным принцем на борту?!

Один из охранников уже замахнулся локтем, собираясь разбить стекло. Ив разблокировал двери, и Феликс, изрыгая ругательства, выскочил наружу.

— Хватит! Мы просто немного подурачились, а вы подняли шум. Это было пари — смогу я от вас оторваться или нет. Сука, и вы даже не смогли за нами угнаться? Позорище.

Несмотря на свое безрассудство, Феликс быстро соображал, когда дело касалось сохранения лица. Он с силой захлопнул дверь, и растерянный секретарь последовал за ним.

Ив не собирался провоцировать его так рано. Чтобы дела шли гладко, стоило подольше сохранять видимость приемлемых отношений.

Однако он понимал: если бы он этого не сделал, душащее его раздражение никуда бы не делось. Ив ни о чем не жалел.

•••

В день финала Гран-при Монако Формулы-1 первым мероприятием был парад пилотов на грузовике.

Из VIP-ложи княжеской семьи, расположенной неподалеку от казино Монте-Карло, были отчетливо видны гонщики, машущие руками с платформы огромного трака.

Но насколько хорошо было видно отсюда, настолько же хорошо было видно и саму ложу. Княжеская семья в полном составе — Люсьен, Ирини, Феликс, Манон, а также Маэль и Ив — постоянно попадала в объективы камер.

— Вы были заняты с самого утра? — спросил Маэль, встретив Ива в ложе.

Его лицо так и сияло от радости после встречи с Манон. Они уже долго о чем-то болтали, и Ив был почти благодарен, что Маэль хотя бы в последний момент соизволил его заметить.

— Нужно было встретить наследного принца.

Отвечая, Ив внимательно осмотрел щеку Маэля. Благодаря мази сегодня она была лишь слегка розоватой. Маэль под этим взглядом смущенно опустил глаза. Внезапно Ив ощутил острое желание прикусить эту нежную плоть. Сглотнув, он спросил:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— А… мне? Если есть газированная вода.

После минутного колебания он высказал скромную просьбу. Вместо того чтобы подозвать официанта, Ив поднялся сам.

В задней части ложи располагался бар, где можно было мгновенно получить любой напиток. Пока он заказывал две бутылки воды, сзади послышались шаги.

— Здравствуйте.

— Давно не виделись, графиня. Желаете что-нибудь заказать?

Это была сестра Маэля, которая еще минуту назад что-то щебетала ему на ухо.

— Нет, я не за этим.

«Тогда зачем?» Ив, пытаясь понять намерения женщины, примерил на себя роль заботливого супруга её брата.

— Что ж, Маэль был очень рад видеть вас спустя долгое время.

Стоило упомянуть Маэля, как уголки губ Манон напряглись. Её большие глаза дрогнули, и она с трудом посмотрела на Ива.

— Честно говоря, когда мы виделись в прошлый раз, я и представить не могла, что мы станем семьей. Я была очень удивлена.

— Понимаю.

Тогда в отельном номере, когда речь шла о преступлении, Манон была бледной и немощной. Но сейчас её взгляд стал тверже, а в голосе появилась сила. Хотя она всё еще дрожала, как и тогда.

Интересная перемена. Ива это не касалось, но ему было любопытно: зачем она пошла за ним?

Чтобы услышать причину, он не стал сразу забирать воду и стал ждать. Манон, глубоко вздохнув, спросила:

— Мы можем поговорить наедине?

— Я не против. Но есть ли нам о чем говорить тет-а-тет?

— Это личная просьба.

Похоже, она не собиралась ворошить историю той ночи, которую Ив уже надежно похоронил на морском дне. Ив огляделся, но Манон оказалась быстрее — она уверенно направилась к месту, которое, видимо, присмотрела заранее.

Это была угловая секция ложи, еще не заполненная людьми. Полупрозрачные двери балкона исключали любые ложные толкования их уединения.

Ив прислонился спиной к стене, и Манон заговорила:

— Я хочу, чтобы вы отпустили моего брата.

Эту тему Ив никак не ожидал услышать.

Он не смог скрыть мгновенного искажения лица и уставился на Манон.

«Неужели брат сам попросил её об этом?»

Нет, исключено. Именно Маэль просил его разыгрывать идеальный брак без лишнего шума, чтобы не шокировать беременную сестру.

— Не слишком ли жестокое требование для молодоженов? — притворно усмехнулся он.

Хрупкие плечи Манон вздрогнули. Несмотря на то что её беременность была очевидной, её руки, вцепившиеся в край жакета, побелели.

— Для… настоящих молодоженов — возможно.

— К сожалению, по закону мы с вашим братом — самая что ни на есть настоящая пара. Мне принести вам свидетельство о браке?

Внезапное раздражение заставило Ива холодно посмотреть на женщину сверху вниз. Он приподнял уголок губ, гадая, до какой степени абсурда она дойдет.

— Я думал, Маэль всё объяснил вам о наших отношениях.

— Он объяснил, но… до той ночи я ни разу не слышала от него о господине Валуа.

— Мы были осторожны, графиня.

— Осторожны? И при этом так поспешно поженились?

Учитывая, что она член семьи и видела ситуацию, её подозрения были логичны. Как минимум, она соображала быстрее, чем Филипп, Феликс или те идиоты, с которыми те общались.

— Любовь — штука такая. Подвернулась возможность укрепить отношения, и мы ею воспользовались.

— Я знаю своего брата. Маэль не из тех, кто принимает решение о браке на эмоциях. Любой, кто хоть немного знает его, согласится со мной.

«Может, просто выложить ей всё, чтобы не возиться?» — мелькнула мысль после её самоуверенного заявления.

Сказать ей, что, как она и подозревает, Маэль связан со мной двухлетним контрактом. Что пока она наслаждается статусом графини, столкнув непутевого мужа в море, её брат расплачивается за это.

И что у Манон де Бройль нет никакого права с таким наглым лицом просить «отпустить брата».

Это было бы проще простого. Так он заставил бы её замолчать. Прервал бы этот скучный разговор и ушел.

В любом случае, тайна не выйдет наружу. Как бы она ни дрожала за брата, больше всего эта женщина боится, что её ребенка запомнят не как отпрыска княжеского рода, а как плод чрева преступницы. Так что ей пришлось бы просто смириться с этой странной связью её брата и его сообщника.

День был раздражающе ясным. Решение казалось таким же прозрачным, как эта погода. Но внезапно Ив вспомнил лицо Маэля.

«Ив подарил мне розу».

Именно этим нелепым оправданием Маэль пытался защитить свое достоинство перед сестрой.

Рассказать правду легко. Но это растопчет гордость Маэля. Перед единственным человеком, которого он считает семьей и перед которым больше всего хочет сохранить лицо.

Странно, но у Ива не поднялась рука сделать это. Поэтому он сказал:

— Что ж, в таком случае, мне повезло стать первым исключением.

Ив предпочел выставить себя везучим дураком, нежели раскрывать правду коварному сообщнику.

— Это не так, — возразила Манон. Упрямство, видимо, было у них семейным. — Мой брат, как вы наверняка знаете, долгое время встречался с Шарлем Дюверже. Больше года. И Шарль до сих пор любит его.

«Любовь, как же». К семейному упрямству стоило добавить еще и полное отсутствие вкуса на мужчин. Что за день такой: сначала Феликс, теперь Манон — все как один несут какую-то чушь, действуя на нервы.

— Рядом с вами брат сам на себя не похож.

Ив гадал, сколько еще ему придется это терпеть, когда Манон снова заговорила:

— Брат достаточно натерпелся из-за меня. Из-за того, что я… постоянно совершала ошибки.

— …

— Я уже один раз лишила его семьи. Я не могу допустить, чтобы это случилось снова. Умоляю вас.

Глава 86

Ив, встретившись взглядом с её повлажневшими глазами, медленно повторил её слова:

— Лишила его семьи?

Это не укладывалось в голове. Тот блондинчик-адвокат был всего лишь любовником, с которым Маэль встречался от силы год.

Веки Манон мелко задрожали.

Долгие годы, проведенные за игорными столами, не прошли даром. Ив видел: женщина перед ним не блефует и не несет чепуху. Даже если она и просчитывала, какую карту выложить следующей, её эмоции были настоящими.

— Маэлю было бы обидно это слышать, — произнес Ив, не сводя с неё глаз и слегка приподняв уголок губ. — Более того, его бы это задело. Он до сих пор из кожи вон лезет ради вас, считая, что вы — единственная его семья.

— Я… я не это имела в виду. Всё не так.

— Графиня.

От того, как тихо он её позвал, женщина непроизвольно вцепилась в ткань платья на животе. Ив не упустил этот жест.

— Давайте играть честно.

— Что?

— Я здесь не для того, чтобы разгадывать загадки. И хотя мне приходится выслушивать ваши замашки насчет того, чтобы я с ним расстался, у меня нет к вам личной неприязни.

Что бы это ни было, та карта, к которой сейчас тянулась Манон, должна была оказаться на столе. Интуиция подсказывала Иву, что это пойдет ему на пользу.

— Если вы объясните, что значит «лишила семьи», я, возможно, тоже кое-что вам открою.

— …

— Например, ради чего на самом деле мы с Маэлем поженились.

Ив улыбнулся. Это был блеф — попытка раздуть ценность своей карты, сделать её соблазнительной. По крайней мере, заставить оппонента так думать.

Он слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от Манон.

Женщина, занимавшая все мысли своего единственного брата, била крупной дрожью.

«Говорили мне, что ладить с семьей супруга непросто», — Ив мысленно цыкнул, ожидая её решения. Наконец, её плотно сжатые губы разомкнулись.

— Раз в три месяца приходило пи… письмо. Из страны, где опекался брат до усыновления.

Её голос, прозвучавший осторожно, уже был пропитан слезами.

— Это были письма от… от его родной матери. Мама получала их. Она говорила, что когда брат станет взрослым, ему наверняка будет очень любопытно, и тогда она отдаст их ему как подарок. Она собирала их и по секрету рассказала только мне.

Речь была сбивчивой, перегруженной липкими эмоциями. Плечи Манон начали вздрагивать.

— Когда мама умерла, папа… стал странным. Я читала те письма и боялась, что, если брат узнает о них, он бросит нас с папой и уйдет.

— …

— Брату ведь тоже не нравилось жить с таким отцом. А я… я просто хотела еще немного, совсем чуть-чуть побыть с ним рядом. Мне было слишком страшно оставаться одной.

— …

— Я хотела, чтобы он был со мной, пока я не стану взрослой. Только до этого момента. И поэтому…

Манон всхлипнула. Из её глаз, цветом так похожих на глаза Маэля, брызнули слезы.

— Я написала ответ от имени брата… Попросила больше не писать. Сказала, что эти контакты тяготят его и неприятны. Попросила прощения и сказала, что это последнее письмо… И они действительно больше не приходили. Это было… уже очень давно.

Слезы покатились градом. Манон закрыла лицо руками.

Ив, до этого хранивший молчание, издал короткий, резкий смешок. В холодном пространстве ложи прозвучал его бесстрастный голос:

— Могли бы написать снова. Адрес ведь наверняка сохранился.

— Все конверты с адресами я вы… выбросила. Но письма! Это ведь письма брата, я не смогла их сжечь. Они всё еще у меня, все до одного…

— Тогда просто отдайте их ему сейчас. Вы уже давно взрослая, а ваш отец, который распускал руки, мертв.

Манон медленно подняла лицо. Её затуманенный взгляд метался. Это было красноречивее любых слов.

— Неужели вы думаете, что Маэль так разозлится из-за прерванной переписки, что сдаст вас полиции за ваше преступление? Вы ведь и сами знаете, что он не такой человек.

— И всё же…

— Понятно. Вы всё равно не сможете их отдать.

— …

— С какой рожей вы бы их вернули сейчас, верно, графиня?

От этих слов, острых как бритва, лицо Манон мертвенно побледнело. Несмотря на её жалкий и несчастный вид, Ив лишь саркастически усмехнулся.

— Хватит уже упиваться жалостью к себе.

— …

— Вы ждали, что я вас утешу? К сожалению, я не тот благодушный священник, который скажет, что после исповеди вам всё простится парой молитв.

Игрок, который в казино смотрит только в свои карты, никогда не заберет фишки противника. Каждый взгляд, каждое покашливание — это информация. Только собрав её воедино и вплавив в решение, можно победить.

И это была лишь одна из таких крупиц информации, полученная почти случайно. Секрет маленькой девочки, которая боялась насилия и нуждалась в опоре, а потому обманула приемного брата.

Он понимал это…

Но почему-то этот мелкий, ничтожный секрет вызывал в нем ярость.

— Так вот почему вы так вцепились в этот брак и счастье Маэля.

— О чем вы…

— Потому что, если Маэль будет несчастен, вы даже не сможете попросить у него прощения.

— Нет! Всё совсем не так! Я правда хочу, чтобы брат был счастлив!

— Счастлив рядом с вами? Как мило вы называете желание облегчить собственную совесть.

— Это не так, я искренне…

Она отчаянно затрясла головой. Но ведь и Маэль был не менее отчаянным.

Ив не мог забыть выражение лица Маэля, когда тот услышал обещание найти его родителей. Его лицо буквально сияло. И не только это. Он с такой гордостью цеплялся за хрупкую надежду на то, что имя ему дали именно родители, и тут же начинал суетиться, чувствуя вину перед Ивом.

«А его драгоценная сестренка, оказывается, растоптала эту надежду еще в самом зачатке».

Насколько же напрасной была та привязанность, которую изливал Маэль.

Ива перекосило от злости за него. Он снова посмотрел на женщину.

— Будь я на вашем месте, я бы сжег эти письма. Мог бы молчать и делать вид, что ничего не было, до конца жизни.

— Я не… не смогла бы…

— Если уж делаете гадости, доводите их до конца, графиня. Такие половинчатые люди, как вы, всегда оставляют после себя проблемы.

Да, даже эта женщина знала, как урвать свой кусок.

Ив не считал это чем-то в корне неправильным. Бизнес, азартные игры, даже семейные узы — всё это строится на интересах. Невозможно удовлетворить всех.

Каждый бьется за то, что ему важнее всего.

Для Манон самым важным была она сама.

И для Маэля было так же — эта женщина была для него на первом месте.

Возможно, именно это и бесило Ива больше всего. Он не хотел видеть, как сердце Маэля разрывается из-за такого ничтожного человека.

Его супругу пугающе шло это выражение гнева или слез. Но Иву теперь гораздо больше хотелось видеть его лицо, искаженное страстью, или его мягкую улыбку.

— Если вы так нежны сердцем, что не можете их сжечь, отдайте письма мне. Как член семьи, я сожгу их так, что и пепла не останется.

Если Маэль не увидит писем, ничего не случится.

Он не узнает, насколько жалкой была правда, и его скромная любовь к семье не будет растоптана.

Даже если он позже встретит настоящих родителей, можно будет либо подкупить их, либо списать всё на потерю писем почтой.

Ив уже закончил расчет. Однако Манон покачала головой и упрямо подняла подбородок.

— Я заговорила с вами не из-за писем. Вы всё услышали и должны были понять. Я знаю, что поступила плохо, что была глупой и эгоистичной. Я признаю это. Знаю, что я — обуза для брата. Но именно поэтому я пришла к вам.

Её голос, хоть и прерывался всхлипами, звучал настойчиво.

— Брат больше не должен из-за меня быть связан тем, чего он не хочет. Раз причиной была я, то что бы вы ни хотели получить от него — требуйте это с меня.

«Чего он не хочет».

Зрачки Ива холодно сузились. Он прокручивал в голове её слова, а Манон продолжала заикаться:

— П-прямо сейчас мне нечего вам предложить, но…

— Совсем нечего?

«А как же её доля акций?» Тот факт, что она распинается о заботе, но при этом крепко держится за свое наследство, вызывал лишь отвращение.

Заметив его тонкую насмешку, Манон с трудом встретилась с ним взглядом.

— Отпустите брата. Когда родится ребенок, мне, возможно, что-то перепадет. Пусть немного, но всё, что станет моим, я отдам вам. Просто подождите немного.

Ив нахмурился.

В её глазах не было даже тени надежды. Это не был взгляд человека, который что-то скрывает или пытается оставить про запас.

Это был взгляд отчаявшегося игрока, который обнаружил, что у него нет фишек, и теперь судорожно обшаривает пустые карманы.

«У неё ведь должен быть козырь в виде брачного контракта. Почему же она так говорит?»

В этот миг разрозненные осколки воспоминаний, на которые он раньше не обращал внимания, сложились в единую картину.

Диана Круа, пострадавшая в день подписания контракта; полиция, которая даже не начала расследование; адвокатская контора, где обсуждали условия договора Манон; необычайно нервная реакция Маэля, боявшегося, что Ив что-то услышит; и тот печальный, подавленный взгляд супруга, когда он явно что-то недоговаривал.

Пазл сложился, указывая на один ответ.

И тогда…

— Мне жаль, что так вышло с вашим брачным контрактом, — медленно произнес Ив, словно ему всё было известно.

Это была ловушка и приманка, заброшенная лишь на основе интуиции.

Она могла спросить «о чем вы?», не поняв смысла. Могло случиться и обратное.

В любом случае, это стоило проверить.

Глава 87

— Это…

Рот Манон приоткрылся. Она забормотала что-то, затем закусила губу так сильно, что стало больно. В конце концов из её груди вырвался всхлип.

— Да, это правда. В итоге всё вышло именно так.

Это было до абсурдного простое подтверждение.

— Брат был прав. Я не должна была подписывать тот договор, измененный… таким образом. Мне нужно было просто выпрыгнуть из машины вместе с братом тогда.

— …

— Не стоило трусить. Я не жалею ни о чем другом, но этот момент… я жалею об этом каждый божий день.

В её юном лице отразилось сожаление, которое совсем ему не подходило. Голова женщины бессильно поникла.

— Я всё испортила. И при этом у меня нет ни сил, ни денег, чтобы сделать брата счастливым.

Однако эти жалкие стенания не стоили ровным счетом ничего.

— А-а-а.

Где-то глубоко в горле Ива, за плотно сжатыми зубами, родился низкий, изумленный выдох.

Значит, брачный контракт действительно был изменен. Вероятно, в сторону того, чтобы Манон не досталось ничего.

И Маэль знал об этом. Всё знал.

Но даже зная, он продолжал держать свои губы, похожие на птичий клюв, плотно сжатыми.

Внутри вскипело горячее чувство. Ив откинул волосы назад, тяжело выдохнув от нахлынувшего ощущения.

— Ха.

Странно, но в этом выдохе слышался смех.

Тот самый Маэль Мун, который утверждал, что ненавидит ложь в любом виде, который так старался жить праведно, считая даже маленькую ложь чем-то постыдным — он смотрел прямо на него, продолжающего исполнять этот безумный план, и всё равно молчал.

«Интересно, как наш мистер адвокат собирается разгребать всё это?»

Будь Маэль сейчас перед глазами, Ив схватил бы его и спросил напрямую. Он хотел услышать ответ из этих очаровательных уст, но даже с кипящей от гнева головой несложно было предсказать, что тот скажет.

«Это всё из-за моей чертовой сестренки, которую я должен защитить».

В памяти всплыло первое впечатление от отчета о Маэле: его послужной список, от прошлого до настоящего, был таким… предсказуемым.

«Слишком понятно и скучно».

Маэль Мун всё так же оставался предсказуемым. Любой ответ, который исходил от него, неизбежно сводился к сестре, семье и прочей ерунде.

Но, черт возьми, это ведь даже интересно, не так ли?

В затылке неприятно заныло. Горло зачесалось, и из него снова вырвался смех: «Ха-ха-ха». Ив рассмеялся, откинув голову назад, а Манон смотрела на него с выражением полного шока.

Наконец, перестав смеяться, он обратился к Манон:

— Я сказал, что расскажу, почему мы поженились. Раз уж мы заговорили об этом, запомни хорошенько, графиня.

— …

— Шарль Дюверже, этот недоумок, попался Маэлю на том, как целовался и миловался с другой женщиной. Твой брат в тот же день поставил крест на этом юнце.

— Что?

Манон пошатнулась, сидя на стуле. Ну да, нужно сказать всё как есть, чтобы она перестала пытаться подложить своему брату какую-то странную дрянь.

— Т-то есть… что Шарль… что он сделал?

— Изменил. Попался на измене. Я же решил, что это отличный шанс, и занял освободившееся место.

— Тогда…

— Причина нашего брака — любовь.

Ив произнес это без колебаний.

Сделки, контракты, секс поверх них, случайно проскользнувшее прошлое и искренние чувства, осознание, которое невозможно было игнорировать, и решение это игнорировать. Плюс ложь Маэля.

Этот брак и так был облеплен всякой грязью. Если добавить сверху еще слой обмана — вряд ли что-то кардинально изменится.

Любовь. Одно это слово могло скрыть всё, что громоздилось под ним. Словно белая сахарная глазурь на свадебном торте. Так почему бы не воспользоваться таким простым и сладким словом?

— Вы любите моего брата, месье Валуа? — пробормотала Манон с ошеломленным видом.

Ив с вызовом искривил губы.

— А есть ли в браке какая-то иная причина?

— А брат? Брат… он правда тоже… чувствует то же самое?

На этом месте улыбка Ива замерла. Манон, которая даже не подозревала, какой дерзкий вопрос задает, блуждала взглядом по воздуху.

В этот момент дверь, которая была плотно закрыта, с грохотом распахнулась.

— Что вы тут делаете?

Это был главный герой их затянувшегося разговора.

Дверь была наполовину стеклянной. Видимо, Маэль уже видел их снаружи, так что на лице не было особого удивления. Только щеки чуть порозовели, словно он успел много где побывать.

Ив прислонился к стене и пристально посмотрел на это до раздражения красивое лицо. Маэль, заметив его взгляд, снова заговорил:

— Вас люди ищут, вы так долго не возвращались. Кстати, что… а, Манон… ты больна? Почему лицо… Ты плакала?

Стоило им встретиться взглядами, как он тут же бросился к сестре.

Ив еще даже не решил, что делать с этим лжецом, а его уже начало тошнить от того, как Маэль, не сводя глаз, опекает сестру. «Всё это — полная катастрофа». Подавив кипящие эмоции, Ив бросил безразличным тоном:

— Кажется, у неё разболелся живот. Наверное, решила спрятаться от всех этих людей с камерами.

— Живот? Тебе не нужно к врачу? Хочешь, я свяжусь с доктором?

Лицо Маэля вмиг стало серьезным, но Манон покачала головой.

— Я уже в порядке. Брат, дело не в этом.

— Хм? Что такое?

Женщина вытерла следы слез рукавом, встала и подошла к Маэлю. Заглянув ему в глаза того же оттенка, что и у неё, она спросила, словно ища подтверждения:

— Брат, ты ведь правда любишь месье Валуа, своего супруга?

Маэль на долю секунды метнул взгляд на Ива. Но только на долю секунды.

— Что за вопросы? Откуда это взялось? О чем ты говоришь?

— Я не шучу. Посмотри на меня и скажи. Ну?

Манон спрашивала на взводе. Маэль попытался отшутиться, вымученно улыбаясь:

— Дурочка, зачем мне говорить такие вещи, глядя на тебя? Как неловко. К тому же, люди, которые выставляют чувства напоказ перед другими, обычно разводятся чаще…

— Брат!

Как ни пытался он увильнуть, рассуждая о статистике разводов, это не сработало. Ив протянул руку к смущенному Маэлю.

Он схватил его за мягкую ладонь и потянул на себя, заставляя развернуться.

— Тогда скажи это, глядя на меня.

На него уставились кроткие светло-карие глаза.

— Наш брак был поспешным. Это первый раз, когда графиня видит нас вместе, неудивительно, что она беспокоится. Мы даже не смогли пригласить её на свадьбу.

Ив говорил спокойно и рассудительно. Маэль, переводивший взгляд с Манон на Ива, едва заметно нахмурился.

Адвокат, который чувствовал себя неловко из-за пустяковой лжи и не умел даже толком её преподнести, оправдываясь какими-то розами.

Таким Маэль был в глазах Ива до сих пор.

Но прямо сейчас перед ним стоял мошенник, который молчал об измененном брачном контракте.

«Какая из этих сторон настоящая?»

Раз уж представился случай, нужно узнать это наверняка. Чтобы больше не гадать, а увидеть всё собственными глазами.

Ив пристально смотрел на Маэля сверху вниз.

Щеки, которые вчера покраснели от трения, сейчас налились еще более густым румянцем. Губы, уголки которых опустились вниз, мелко дрожали в замешательстве.

Ив сильнее сжал руку Маэля. Похоже, Маэль принял это за сигнал: он встретился с ним глазами, но тут же поспешно отвел взгляд.

Один раз губы приоткрылись и закрылись. А затем, открывшись снова, он произнес:

— Я люблю вас.

Сказал этот лжец, у которого даже кончики ушей окрасились в красный цвет.

Так сладко, что аж замутило. Словно это была чистая правда.

Ив замер, не в силах отвести взгляд. И всё из-за этих слов — из-за «любви», о которой сам он заговаривал уже не раз.

Странный экстаз поднялся по шее. Он не мог отпустить руку Маэля. Кожа в местах их соприкосновения горела, и это чувство было таким раздражающим и жгучим, что хотелось содрать её.

Этот человек перед ним — тот самый, кто ради спасения собственной сестры проигнорировал чужой план мести и просто растоптал его, даже не моргнув глазом. И он, Ив, связал себя с таким человеком браком и позволил себя обмануть, как дурак.

«Бывают же такие доверчивые идиоты».

От одного слова «люблю» внутри поднялась такая волна чуждых чувств, что к горлу подступила тошнота.

Едва Ив успел подавить эти эмоции, Маэль вырвал руку и резко повернулся к Манон.

— Довольна? Больше никогда не заставляй меня говорить такие неловкие вещи.

— Нет, брат, я правда хотела…

— Иди уже. У тебя еще полно дел, страна ждет. Все тебя ищут.

Маэль подтолкнул сестру в спину. Его шея, открывшаяся из-за наклоненной головы, была красной. Ив проводил их взглядом и зашагал прочь.

Вернувшись в VIP-ложу, где собрались люди из де Бройль, он увидел на столе две бутылки газировки. Должно быть, их принес сотрудник бара. Ив сорвал крышку и сделал несколько глотков. Опустив бутылку, он поднял взгляд и встретился с глазами Маэля.

В этих глазах, глядящих с немым вопросом «что случилось?», сердце болезненно сжалось. Что-то, что, как он думал, он выкорчевал и уничтожил, снова живо забилось внутри.

«Этот человек так нагло меня обманул».

Он видел своими глазами, как Маэль, не моргнув, произнес фальшивое признание в любви. Было бы странно, если бы это не разозлило. Нахлынувшая ярость казалась вполне естественной реакцией. Но что это было?

Это чувство было куда паскуднее, чем просто предательство.

Ив вырос в мире, где было привычным делом плевать на доверие и втыкать нож в спину ради выгоды — от игорных столов до бизнеса. Он привык к предательству, и чувство обиды в нем притупилось. Со временем это стало лишь досадной помехой, за которой следовали исправление последствий и наказание.

Но даже тогда он знал, что такое предательство — это раздражающее чувство, которое вспыхивает и угасает.

Тонкий дискомфорт грыз его изнутри. А в это время Маэль наклонился и прошептал ему на ухо:

— Спасибо, что позаботились о Манон.

Ухо горело. И мучившая его жажда никуда не исчезла.

Глава 88

Вжж, вжж.

Гоночные болиды с оглушительным ревом неслись по раскаленному асфальту. Феликс, у которого, очевидно, был фаворит в этом заезде, с горящими глазами прильнул к перилам королевской ложи. Остальные же без особого энтузиазма наблюдали за машинами, нарезавшими уже пятидесятый круг.

— И в этом году ничего захватывающего. То ли с треком что-то не так, то ли еще что, — проворчал Карл фон Байерн.

Несмотря на то что семья в полном сборе была немногочисленной, в ложе присутствовало несколько знакомых Люсьена. Карл фон Байерн среди них определенно был самым словоохотливым.

— Может, ради зрелищности Гран-при стоит снести парочку зданий? — предложил он.

— Карл, ну вы как всегда в своем репертуаре, — приторно улыбнулась Ирини. Было очевидно, что ее улыбка далека от искренности.

Глава дома Байернов, который когда-то даже подарил миру императора Священной Римской империи, формально стоял в иерархии выше, чем де Бройль, фактически владевшие Монако. Именно поэтому Люсьен и Ирини до сих пор чувствовали себя неловко в присутствии этого пожилого главы знатного рода и старались ему угождать.

Ходили слухи, что он отказался стать крестным отцом Филиппа, но в случае с Феликсом поддался на слезные уговоры Ирини.

— Кстати, Феликс, как твои дела в последнее время? — спросил Карл.

Услышав вопрос, Феликс мельком оглянулся и встретился взглядом с Ивом. Лицо наследного принца на мгновение исказилось, но он покорно ответил Карлу:

— Занят. Ездил с визитами.

— А где тот приятель, которого ты вечно таскал за собой? Почему ты один? Как его там… мой тезка?

— Приятель? Кто именно?

— Сын того адвоката, кажется.

— А-а. В Германии Шарля зовут Карлом, верно? С ним… возникли некоторые неприятные моменты. Я велел ему на время исчезнуть с моих глаз.

— Таких людей нужно уметь приручать и использовать. Если они слишком заносчивы, то, оказавшись не у дел, могут начать болтать лишнее прессе — то разоблачения, то мемуары. Это лишние хлопоты, — по-отечески наставлял Карл.

То, как Карл запросто общался с Феликсом, словно с соседским мальчишкой, впечатляло. Но не более того. У Ива не было времени на дальнейшие наблюдения.

Его буквально выворачивало наизнанку от того, как Маэль вполголоса переговаривался с Манон прямо перед началом зрелища, где победу решают секунды, а порой и миллисекунды.

Голова кипела от чувств, которым он все еще не мог дать определения.

В тот момент, когда Ив подумал, что лучше уж молча смотреть гонку, Люсьен, не отрывая взгляда от трека, по которому только что пронеслись болиды, заговорил:

— Валуа. Говорят, «Ривьера» в этот раз расторгает пакетный контракт с Гран-при.

После этой негромкой фразы разговоры вокруг мгновенно стихли. Феликс, стоявший у перил, и вовсе развернулся всем телом.

— Что расторгает?

— Только второстепенные части. Мы перезаключили контракт на новых условиях, — ответил Ив, проигнорировав резкий вопрос Феликса.

— Мы пересмотрели пакетное соглашение, оставив в нем только три топовых люкса. Теперь это не просто продажа билетов. В пакет включены пропуска в Паддок-клуб, туры по Пит-лейну, предоставление частного вертолета, услуги персонального батлера и охрана во время просмотра гонки.

Иву было даже легче обсуждать рабочие вопросы. Карл со смехом вклинился в его гладкое объяснение:

— То есть вместо того, чтобы продавать абы как, решили принять по-королевски всего троих гостей?

— Это выгоднее и с точки зрения прибыли, и с точки зрения имиджа. Список потенциальных клиентов, которых это заинтересует, уже готов.

Первым на это отреагировал Феликс, придя в ярость от того, что его «великолепный» контракт, который он когда-то заключил, был просто аннулирован. Люсьен, то ли не заметив искаженного гневом лица сына, то ли проигнорировав его, похлопал Ива по плечу и рассмеялся:

— Ну, ты наверняка все сделал как надо. Помнишь про ужин на моей яхте? У меня там для вас кое-что приготовлено. Заодно обсудим подробнее тот вопрос с «Блю Индекс».

— А-а, так этот молодой человек и есть тот самый друг с отличным вкусом? Я слышал о нем. Кажется, мы уже встречались. Я был на «Masters 1000», — снова подал голос Карл.

Люсьен махнул рукой, словно обрывая его:

— Ты там только на вечеринках и был. В то время Валуа обсуждал со мной важные дела. Он уже тогда был упрямым молодым человеком, который не больно-то меня слушал. У него есть характер.

— Характер — это хорошо. Сам знаешь, без него в управлении никак.

Они обменялись парой дежурных фраз. Ив отвечал вежливо, но отстраненно, когда воздух снова содрогнулся от гула. Болиды, сделав круг, пронеслись мимо.

— Кстати, отец, ваш любимчик… Похоже, в этот раз ему не видать призового места, — внезапно громко произнес Феликс.

Люсьен перевел на младшего сына туманный взгляд.

— Вот как?

— Да. Так что, если выиграет гонщик, за которого болею я, можно мне вручить ему трофей на церемонии?

Тон был вызывающим. Взгляды отца и сына встретились, и Ирини, мгновенно уловив возникшее напряжение, вмешалась:

— О чем ты опять говоришь?

— Такое ведь уже бывало. В начале, когда я стал наследным принцем, вы давали мне вручать трофеи. Какая разница тем, кто их получает? А гонщик, который сейчас идет первым, мой хороший знакомый, — настаивал Феликс.

Люсьен, откинувшись на спинку кресла, усмехнулся:

— Всему есть предел, даже твоему безрассудству.

— Отец!

— Когда я умру, делай что хочешь.

Просьба наследного принца была отсечена на корню — до тех пор это было исключено. Феликс, в которого словно вселился бес, не отступал:

— Брата здесь все равно нет. В этот раз не нужно о нем беспокоиться, верно? Никто даже не знает, где он забился и чем сегодня занимается.

— Дело не в Филиппе. Я забочусь о порядке. Твои детские капризы уже порядком надоели.

— Это слишком, отец. Правда, слишком.

Взгляд князя, направленный на сына, изливавшего обиду, становился все холоднее.

Всего в нескольких метрах под ними разворачивалось действие на трассе Монте-Карло — жемчужине F1, известной своей запредельной сложностью из-за «шпилек», резких поворотов и узкого полотна. Но здесь, в ложе, напряжение было куда выше.

Разрядил обстановку Карл, который внезапно расхохотался. Когда все взгляды обратились к нему, он замахал руками:

— Феликс, тебе это со временем так надоест, что и делать не захочешь. К чему такая спешка?

— И не говорите. Я скоро постарею, глядя, как они вдвоем рычат друг на друга. Даже та поездка в Сингапур… — Ирини рассмеялась, пытаясь замять ситуацию.

В наступившем затишье Ив почувствовал на себе пристальный взгляд Феликса.

Причина была ясна. Мало того, что он уже успел задеть Феликса утром, так теперь еще и удостоился расположения его отца — это не могло не злить принца.

Интересно, как бы он взбесился, узнай, что в моих жилах течет та же кровь?

Хотя, скорее всего, он был бы даже благодарен, ведь из-за супруга своего пола я не смогу продолжить род. Ив собирался ответить ему таким же безучастным взглядом, когда Маэль наклонился к нему:

— Похоже, наследный принц смотрит на тебя как-то… странно.

Это было очевидно для любого присутствующего, но замечание Маэля прозвучало очень осторожно. Словно он действительно беспокоился. Ив посмотрел на него, и Маэль, моргнув своими разными глазами, спросил:

— Точно нет никаких проблем?

«Проблема не в его выходках».

«Настоящая проблема — это ты».

Чужая зависть или полная яда ненависть были скучны, но этот чистый, полный беспокойства взгляд заставлял сердце замирать. В груди или в голове — Ив и сам не понимал где — неприятно заломило. Он с трудом сглотнул слова, которые рвались наружу.

Клетчатый флаг взметнулся в воздух. Победитель был определен. За спинами гонщиков, поднимающих трофеи и обливающихся шампанским, представители дома де Бройль аплодировали как официальные лица Монако.

И вот теперь, исполнив свои обязанности и покинув автодром, они прибыли на новую личную яхту Люсьена.

— Здесь я разместил несколько картин. А вот внизу…

Люсьен лично проводил экскурсию по судну. Называясь яхтой, это был, по сути, небольшой круизный лайнер. На первый взгляд интерьер не казался вызывающе роскошным, но князь с воодушевлением рассказывал, что на палубе установлены кости динозавра, а в отделке помещений использованы фрагменты метеоритов.

«И зачем тащить сюда этот хлам, если его даже не видно?» — Ив про себя усмехнулся, глядя лишь на светло-каштановый затылок перед собой. Необъяснимое чувство, вспыхивавшее каждый раз, когда он видел Маэля, не давало покоя. Он раздраженно выдохнул, и в этот момент рядом раздался голос Карла:

— Не знаю, как там дела в казино «Ривьера». Кажется, ваши спецзалы назывались Cabinets Particuliers? Меня заинтересовал их филиал в Гштааде.

Швейцарский Гштаад, расположенный в Альпах, на городском уровне блокировал и выдворял папарацци, благодаря чему пользовался огромной популярностью у VIP-персон как место зимнего отдыха. Это была одна из немногих точек в сети отелей «Ривьера», неоправданно раздутой Феликсом, которая все еще держалась на плаву.

Иву было одинаково неинтересно как осматривать яхту, так и обсуждать дела, поэтому он ответил официально:

— Если пожелаете, я распоряжусь, чтобы вашему секретарю подготовили смету и все необходимые документы.

— А что, если я расплачусь не деньгами, а чем-то другим? Например, советом. Не знаю, сколько это стоит, но, думаю, цена будет оправдана.

Ив посмотрел на Карла, который явно специально замедлил шаг. Люсьен, одержимый желанием похвастаться каждым произведением искусства, уже увел основную группу вперед.

— Мне выслушать вас и выслать счет на разницу в сумме?

На это Карл лишь слегка приподнял уголки губ. И когда Ив посмотрел на него в упор, последовало неспешное предупреждение:

— Не стоит слишком сильно провоцировать моего крестника.

— А-а. Вы про наследного принца.

— Он не из тех, кто будет смиренно ждать своего часа. А учитывая, что он второй сын, он и без того крайне чувствителен.

Ив слушал молча, глядя в окно яхты на колышущееся море. Близился вечер, и вода казалась черной.

— Власть — она такая. Слышал о Дамокловом мече? Стоит занять высокое положение, как над твоей шеей начинает раскачиваться лезвие. Есть ли хоть один человек среди тех, кто привык видеть склоненные головы, кто не испытывает этой тревоги?

— ...

— А мой крестник, который еще даже не укрепился на своем месте, — тем более. Он отодвинул старшего брата, и теперь любая симпатия со стороны того, кто принимает решения, к человеку, который лучше него, будет его задевать.

Люсьен пригласил всех в столовую. Следуя за ними на некотором расстоянии, Ив ответил:

— Ну и ну. Всего лишь какой-то управляющий отеля…

— Оттого это и злит его еще сильнее. Он не выносит сравнений. Феликс из тех, кто в подходящий момент может вцепиться в глотку собственному отцу.

Даже в машине Феликс вел себя так нагло. Мол, он может стать князем в любой момент, когда пожелает. Если даже его крестный это замечает, значит, у Феликса действительно есть какой-то козырь для удержания власти.

Пока Ив молчал, Карл продолжал:

— Вы кажетесь неплохим бизнесменом, так что мой совет — на время пригнитесь. В конце концов, мест для ведения бизнеса в мире предостаточно и помимо этого княжества.

С этими словами старик кивнул в сторону обеденного зала:

— И в этот раз Люсьен, кажется, приготовил для вас что-то вроде подарка… Но не стоит слишком этому радоваться.

Глава 90

Ария достигала своей кульминации. Люсьен сузил глаза, возможно, посчитав, что это мешает наслаждаться музыкой.

— Маэль, думаю, ты и сам справишься.

— На самом деле… на вашу одежду тоже попало несколько капель.

На одежде Ива действительно виднелись капли вина. На черной ткани пятна от красного были практически незаметны, и Ив безучастно посмотрел на Маэля. Но тот сжимал его руку так крепко, будто смыть этот несуществующий след было сейчас самым важным делом в мире.

— Пойдем скорее.

Температура его тела всегда была чуть выше, чем у Ива. Ив бросил на стол салфетку, на которую попало несколько капель «мерло», и поднялся.

Они пересекли темный коридор. Когда ужасающие звуки арии наконец стихли за дверью, Ив смог перевести дыхание.

Только оказавшись в ванной, Маэль отпустил его руку и открыл кран. Похоже, он и сам понял, что попытки оттереть пятно с бежевой ткани своих брюк мокрыми руками мало чем помогут. Тем не менее, Маэль продолжал суетиться и что-то оживленно тараторить:

— Весь день сегодня не нахожу себе места. Думаю, мне стоит переодеться, прежде чем мы уйдем.

Глядя на него, Ива захлестнула волна самых разных мыслей.

Лжец, скрывший правду ради спасения сестры. Сообщник, который признается в любви, одновременно следя за каждым его вдохом. Адвокат, который кажется одержимым гордостью, но без колебаний обнажает свои слабости, чтобы убедить других.

«И вот теперь…»

Его муж определенно был умен. Проанализировав все «улики», которые Ив предоставил о своих родителях, он, вероятно, догадался даже о причинах его состояния.

Ив не знал точно, что он чувствует, глядя на то, как Маэль изо всех сил старается, делая вид, будто ничего не знает, и выдавая всё за собственную оплошность.

Было ли это раздражение вызвано от нелепой жалости?

Возможно, чувство было похоже на то, когда он увидел потрясенный взгляд Маэля, услышавшего обращение «Кофиле». Это невыносимое, покалывающее чувство внутри росло с каждой секундой.

— Ты.

Когда Ив негромко позвал его, Маэль лишь слегка поднял голову. Его рука, пытавшаяся застирать пятно на бедре, замерла.

Маэль Мун. Окончательное решение по этому человеку еще не было принято.

Но почему он вмешался именно в такой момент? Ив стиснул зубы, пытаясь упорядочить хаос в голове, и холодно предупредил:

— Не нужно прилагать столько усилий ради бессмысленных вещей.

— А… похоже на то. Пятно не отходит. Со стороны кажется, будто меня ударили ножом. Хороший повод пропустить вечеринку.

Притворялся он или действительно так подумал, но замечание было совершенно неуместным. Маэль проигнорировал холодность Ива, взял полотенце и прижал его к мокрому пятну на брюках.

Раньше движения Маэля никогда не казались Иву медленными, но сейчас всё — от того, как он бросил полотенце в корзину, до момента, когда они снова подошли к дверям ресторана — ощущалось тягучим и вязким.

Несмотря на это, песня за закрытыми дверями всё еще не закончилась. Доносилась последняя часть арии из третьего акта «Медеи». Крик ведьмы, которая в конечном счете убила своих детей и омыла руки в их крови.

Заметив служащего, который подошел, чтобы открыть дверь, Маэль протянул руку. Он снова взял Ива за руку. Ив молча посмотрел на их ладони, и Маэль произнес:

— Ну, мы же должны притворяться близкими? Особенно перед другими. Так что держитесь крепче.

Ив почувствовал это тепло в своей ладони.

Бесполезная доброта, самопожертвование, нежность, сострадание. В мире Ива эти ценности никого не волновали. Напротив, их высмеивали как нелепость, мешающую рациональному суждению.

— Вам от этого неудобно?

Адвокат, готовый пожертвовать собой ради сестры. Глядя на то, как Маэль выкраивает время для консультаций и искренне взывает к совести клиентов, Иву хотелось всё это разрушить и разбить вдребезги.

Было смешно видеть, как он, будучи сам слабым донельзя, пытается защитить кого-то еще более слабого. Ив хотелось схватить его за белую шею, притянуть к себе и заставить осознать свое ничтожное положение.

Но когда Маэль выступил вперед, словно его защитник, Ив ощутил нечто похожее на благоговение.

— Делай что хочешь.

Внезапно захотелось спросить этого мошенника: зачем он так искусно имитирует сочувствие и доброту? Почему он ведет себя так даже с тем, кого обманул?

Ива всё еще тошнило от этой нелепости. Но вместо вопросов он просто смотрел на их сцепленные руки. Было ли ему неприятно? Он не находил ответа. Ясно было лишь одно: звучащая ария больше не резала слух так мучительно.

•••

Моросивший дождь постепенно перешел в ливень.

— Как удачно, что дождь пошел только после завершения гонки.

Сотрудник в гоночной куртке команды-победителя смотрел в окно на то, как ветер пригибает пальмы. Вспышки света отражались в каплях, летящих по диагонали.

В лобби отеля «Монте-Карло», среди подвыпивших гостей, Ив нашел Маэля, который о чем-то говорил с Феликсом. Переодевшись в брюки, принесенные служащим дворца, Маэль что-то передал принцу.

— Обязательно передайте это. Скажите, что я надеюсь, подобное больше не повторится.

— Ой, да понял я! Ты мне не веришь? Сказал же, передам этому ублюдку.

Феликс выхватил вещь из его рук. Заметив Ива, он недовольно поморщился и поспешил уйти, невнятно выругавшись.

— Думаю, на сегодня достаточно.

При этих словах лицо супруга просветлело. Маэль сказал, что только попрощается, и подошел к Манон, стоявшей рядом с княгиней.

Расстояние не позволяло услышать их разговор, но лицо Маэля было видно как на ладони. Он слегка хмурился, а затем, услышав ответ, расплывался в мягкой улыбке. Его взгляд на мгновение упал на живот сестры, которая когда-то отталкивала его, и губы зашевелились, серьезно произнося какие-то наставления.

В зале, освещенном лишь приглушенными алыми отблесками, Маэль казался единственным, на кого был направлен свет прожектора. Его красота в полумраке была неописуема. Глядя на него, Ив вспомнил их первую встречу.

В каждом моменте затишья он чувствовал фантомное тепло руки Маэля, которая сжимала его ладонь, стойко выдерживая недовольные взгляды Люсьена и Феликса.

Ив посмотрел на свою руку. Кулак был сжат, но мягкое прикосновение всё еще ощущалось на коже.

У него возникло предчувствие, что он собирается совершить какую-то невероятную глупость.

•••

Тук, тук.

Вместе со звуком дождя задрожало толстое оконное стекло в его комнате. Ветер начался раньше, чем ожидалось; к утру сад наверняка будет усыпан опавшими лепестками роз, похожими на окровавленные трупы.

Однако времени на праздные мысли о розах не было. Зайдя в гардеробную, Ив подумал о Маэле, который должен был находиться за дверью.

Шум дождя за окном стал глубже. Ив стоял в своей комнате.

«Нужно составить план».

План пошатнуть позиции Люсьена, используя долю в казино, стал невозможен.

Даже если смерть Филиппа подтвердится и Манон или ребенку достанется доля наследства, неизвестно, существует ли завещание. Стоит ли копать в этом направлении? Или же подкупить кого-то для этого чертова иска об установлении отцовства?

«Разве это сейчас приоритет?»

Для начала нужно было велеть Миколе раздобыть брачный контракт Манон и Филиппа. Не электронную версию с какого-нибудь сервера, а оригинал с их подписями.

Из-за рухнувших планов разболелась голова. Ив начал снимать пиджак, когда дверь, которая обычно оставалась закрытой, внезапно распахнулась.

— Ив.

Обычно эта дверь не открывалась, пока Ив не закончит переодеваться. Максимум — осторожный, нерешительный стук.

Ив прищурился. Вместе с Маэлем, чьи щеки раскраснелись, в комнату ворвался густой аромат роз.

— Роз так много.

Ах, точно. Ведь сегодня на рассвете Ив сам выбирал для этого человека самые безупречные розы.

Но сейчас…

Сейчас он уже знал всё о его милой, но вызывающей ярость афере. Его чувства к Маэлю должны были измениться. Ив понимал, что он должен сейчас чувствовать.

Ощущение предательства, гнев, презрение.

Но вот странно.

Сколько бы он ни прокручивал это в голове весь день, глядя на супруга с порозовевшими щеками, он чувствовал совсем не это.

— Кроме этого, тебе нечего мне сказать?

— Сегодня… прямо сейчас? — Маэль встретился с ним взглядом. От кончиков ушей до шеи он залился пунцовой краской, его лихорадило от волнения. — Ну, я знаю, что вы не любите благодарности. Но на самом деле я тоже не люблю оставлять такие вещи без слов «спасибо».

«Вот как. Понятно.»

Он и не ожидал, что Маэль, хранивший молчание, вдруг признается во всём сегодня. Он только что увидел сестру, по которой так тосковал, — он не сумасшедший, чтобы делать признание, которое подвергнет её опасности.

Вместо разочарования пришла мысль, что… даже этот ответ был до тошноты в стиле Маэля.

Ив молча разглядывал его. Когда он смотрел на него, стиснув челюсти, все мысли о его поступках будто оседали пылью.

Если фальшивое «люблю» всплывает в памяти раньше, чем подлое предательство, а тепло его руки на своей — раньше, чем его упорное молчание…

Значит, его гребаный рассудок окончательно помутился.

Ха-ха. Против воли вырвался смешок. Внутри всё перевернулось, но не от тошноты, а как-то иначе.

От этого смеха Маэль озадаченно склонил голову набок, и Ив протянул руку. Мягкая, теплая щека оказалась в его ладони. Ив надавил, отчего губы Маэля слегка выпятились. Заметив, как тот нахмурился, пытаясь осознать ситуацию, Ив отпустил его. И пробормотал, словно сдаваясь:

— Ты.

— …

— Отныне ставь меня на первое место.

Слова просто хлынули наружу. Да, в основе того паршивого настроения, которое было хуже, чем от любого предательства, лежало именно это.

Это признание, вырванное из самой глубины, заставляло его чувствовать себя нелепо, но оно было самым честным осознанием. Ив процедил слова сквозь зубы:

— Не свою чертову сестру, не племянника в её утробе и не своих великих и несчастных клиентов.

— О чем вы вдруг…

— Не понимаешь?

Маэль смотрел на него так, словно не знал, что ответить. Ив снова издал смешок.

— Придется принять это. Мы заключили контракт, и это — предупреждение.

«А я… я попробую понять тебя прежнего. Как последний дурак».

Глава 91

•••

Маэль открыл окно, всё еще хмельной от недосыпа и густого аромата роз.

Оставшиеся на стеклах капли воды, запах влажной травы, поднявшийся выше обычного уровень воды в бассейне и усыпавшие садовые дорожки лепестки роз — всё это было свидетельством бушевавшего в ночи шторма. Однако сейчас, словно ничего и не было, сквозь плывущие белые облака пробивалось тусклое солнце.

Пока он рассеянно созерцал этот пейзаж, раздался стук в дверь.

— Да! Входите.

Получив разрешение, в комнату вошел Микола и положил что-то на письменный стол. Это был мобильный телефон, который секретарь забрал вчера перед поездкой на гонки, пообещав починить.

— После ремонта было два звонка. Похоже, по срочному делу.

— Спасибо.

Проверив экран, Маэль увидел имя Дианы. Должно быть, насчет новой юридической фирмы.

Он уже собирался перезвонить, но секретарь Ива всё еще оставался в комнате.

Микола, даже не пытаясь скрыть своего любопытства, откровенно осматривал спальню Маэля. Если точнее, его проницательный взгляд скользил по всем местам, где стояли пышные цветы: от засушенной розы на прикроватной тумбочке до подоконника, стола и открытой двери в ванную.

— Я попросил об этом Ива. Заметил, что некоторые розы просто срезают и выбрасывают, и мне стало немного жаль их. Наверное, Йована... э-э... выбрала самые красивые из тех, что шли на выброс.

Почувствовав странную необходимость оправдаться, Маэль неловко заговорил, на что Микола лишь слегка поправил манжет.

— Это были не те розы, которые выбрасывают. Господин Ив лично выбирал и срезал их.

— Ах... Вот как.

Этого Маэль никак не ожидал.

Оставшись в комнате один, он снова огляделся по сторонам.

«Ив сам выбрал для меня эти розы...» Не бросил мимоходом, словно подачку, как делал когда-то, а сделал это ради его просьбы.

Это мимолетное осознание коснулось сердца, будто мягкое перышко.

Похожее чувство нахлынуло на него и ночью, когда он увидел всю эту красоту. Тогда переполнявшие его эмоции заставили его без раздумий открыть дверь. Маэль был так счастлив, что Ив запомнил его слова. Ему хотелось немедленно сказать «спасибо».

...Хотя в тот момент Ив вел себя довольно странно.

«Что это вообще было вчера?»

В самом деле, та гардеробная комната посреди бушующей грозы.

Ив был сам не свой, и именно из-за него Маэль ворочался в постели до самого утра.

•••

Темно-серые, глубокие зрачки. Взгляд, пронзающий человека насквозь, был устремлен прямо на Маэля. Ив подошел ближе и крепко сжал его щеку, но лишь на мгновение — затем он заговорил, глухо и отчетливо чеканя слова:

«Отныне ставь меня на первое место».

«Прими это. Это предупреждение».

За этой угрозой отчетливо сквозила странная, едва уловимая тревога. Маэль лишь молча смотрел на него в упор.

Слова застревали в горле.

«Но ведь и ты, Ив, не ставишь меня на первое место».

Он боялся, что из него вырвется эта детская, глупая обида.

Маэлю нравился Ив. Его наглый, грубый супруг, о чьем немыслимом детстве и последующей жизни оставалось только гадать; человек, который с легкостью доставал для него всё, что угодно... и иногда тихо, с легким шумом выдыхаемого воздуха, улыбался.

И всё же это были отношения со сроком годности в два года. Срок, который был определен изначально.

Поэтому Маэль был обязан думать о том, что будет после этих чувств и этой связи. Он не должен был забывать об этом ни на секунду.

Финал был предрешен, и с той точки их пути расходились.

Даже если сейчас он поддавался мимолетной слабости, эти чувства нужно было постепенно, со временем сводить на нет. Взять себя в руки было не так уж сложно. Брак влечет за собой развод, рождение ребенка — вопрос опеки, а смерть — наследование. Как адвокат по семейному праву, Маэль привык всегда смотреть на шаг вперед, думая о том, что следует за концом.

«В конце концов, сам наш фундамент — фальшивка».

«Ставить его на первое место... Будто мы обычные влюбленные или настоящие супруги».

Голова шла кругом от этой нелепой претензии, внезапно завязавшейся вокруг контракта, от собственных чувств к Иву, от проливного дождя и дурманящего аромата роз. Все эти мысли хаотично сталкивались в его сознании.

Тишину прервал Ив:

«У тебя такое лицо, будто ты ничего не понял».

«Я всё понял».

Пусть Маэль и не осознавал, чего именно хочет этот мужчина и к чему всё это ведет.

Ив, глядя сверху вниз на застывшего в замешательстве Маэля, издал низкий смешок, отозвавшийся в груди:

«Понял, значит».

В его бурлящем голосе скользнула язвительность.

«Тогда ты ведь знаешь, что должен сделать прямо сейчас?»

Что он должен сделать, если действительно поставит Ива на первое место в списке своих приоритетов?

Маэль не мог не знать. Сам Ив, разумеется, ни о чем не догадывался, но для Маэля ответ был предельно ясен.

Признаться в подмене брачного контракта Манон.

Однако...

Его губы мелко задрожали. Стоило Маэлю инстинктивно поджать их, как к лицу прикоснулась чужая рука.

Большой палец Ива надавил на его нижнюю губу, заставляя разомкнуть их, и мягко очертил контур.

«Я сегодня наслушался всякого дерьма, пока мотался по делам. Наверное, поэтому...»

— ...

«...мне больше не хочется ничего слушать».

На него обрушился пугающе пристальный, концентрированный взгляд. Прохладные кончики пальцев скользнули по линии губ, заставляя сердце бешено колотиться. Ив был слишком, непозволительно близко.

Испугавшись, что все его запрятанные чувства и заживо похороненная ложь выплывут наружу, Маэль перехватил его руку и попытался убрать. Но мужчина, требовавший ставить себя на первое место, и не думал отступать. Вместо этого он нагло заявил:

«Почему бы тебе не использовать рот для чего-нибудь другого?»

Отказать казалось невозможным. Да и, честно говоря, отвращения он не чувствовал.

Маэль медленно запрокинул голову. Его сомкнутые веки едва заметно подрагивали.

Их губы соприкоснулись — сперва это было лишь легкое, невесомое касание.

Сдерживая дрожь, Маэль несмело провел кончиком языка по его губам. В то же мгновение Ив собственнически перехватил его за талию. Их тела прижались друг к другу без малейшего зазора, а поцелуй стал настолько глубоким, что у Маэля заныло у корня языка.

Сквозь одежду отчетливо ощущалось исходящее от тел лихорадочное тепло. Между сомкнутыми губами вспыхнуло яростное, почти агрессивное наслаждение. Дыхание сбилось, слизистые горели от напора. В противовес холодным губам, дыхание Ива было обжигающим, как в бреду. Он исступленно, не давая опомниться, подчинял Маэля себе.

И вот, когда его широкая ладонь уже скользнула под свитер Маэля...

ГРАХ!

— Ах!..

Внезапно раздался оглушительный раскат грома. В ту же секунду Маэль замер, прервав любое движение, и отпрянул. Стоило его сжавшимся плечам напряженно одеревенеть, как небо разверзлось новым грохотом.

БА-БАХ!

Только тогда Ив неторопливо поднял взгляд. Посмотрев на сжавшегося в комок Маэля, он тихо хмыкнул и уткнулся лбом в его плечо.

Что его так рассмешило? Вибрация, исходившая от его тела, казалась откровенной насмешкой.

— Вы не слышали? Грохотало же со страшной силой, — проворчал Маэль, пытаясь высвободить плечо, но в ответ раздался тихий, бархатистый голос:

«Ничего не слышал».

Бросив на прощание этот короткий ответ, мужчина поднял голову. Он еще мгновение пристально вглядывался в лицо Маэля, а затем, даже не попрощавшись, повернулся к нему спиной.

И ушел, так и не стерев с лица эту едва заметную, ускользающую улыбку.

•••

Эти воспоминания прокручивались в голове Маэля всю ночь. Но даже утром, когда он снова вернулся к ним, ничего не изменилось.

Ближе к полудню Маэль наконец спустился в столовую. Попросив у Йованы крепкий кофе, он украдкой поглядывал на пустующее место напротив. Почему-то взгляд то и дело возвращался туда сам по себе.

«Его сегодня нет? Воскресенье ведь, неужели опять уехал на работу?»

Пока в голове роились эти непривычные мысли, зазвонил телефон. Проверив имя звонившего, Маэль тут же поднес трубку к уху.

— Диана, извините. Вы звонили, да? Я ненадолго отдавал телефон в ремонт.

— Вот как? Да ничего страшного. Слушай, я звоню насчет нашей сегодняшней встречи. Мы могли бы перенести её на завтра, на четыре часа дня?

Несмотря на то, что все его мысли в последнее время занимали проблемы Ива, текущих дел меньше не становилось. На секунду Маэль задумался, прикидывая в уме расписание, после чего ответил:

— Да, это время мне подходит. Что-то случилось?

— Кое-куда нужно съездить по делам. Тогда договорились, в четыре. Может, вместо обеда просто выпьем по чашечке кофе? Как насчет крыши отеля "Ривьера"? Скушаешь свои любимые эклеры.

— С удовольствием. Ого, я так давно не ел эклеры.

На его улыбку и легкий ответ в трубке повисло минутное молчание.

— М-м? А как же те, что я передавал через господина Валуа буквально на днях? Мне казалось, и месяца еще не прошло.

Маэль непонимающе нахмурился, не уловив шутливого тона собеседника.

— Диана, когда это Ив передавал мне...

Он хотел спросить, что именно ему должны были передать, но слова застряли в горле. Прямо перед ним на стол опустилась чашка с дымящимся кофе. А рука, поставившая её, была слишком широкой и мускулистой.

Это был Ив. Судорожно сглотнув, Маэль округлившимися от неожиданности глазами уставился на него, а затем поспешно забормотал в трубку:

— А, ха-ха... В общем, завтра там же, в четыре часа. Тогда до встречи.

Растерянный Маэль поспешил свернуть разговор. Ив совершенно точно прервал их беседу намеренно, и Маэлю хотелось выяснить причину лично у него.

Однако спросить он ничего не успел. Ив севший за стол, молча пододвинул к нему планшет.

[ В Порт-Эркюль обнаружено тело утонувшего мужчины в возрасте 20–30 лет. Береговая охрана ведет расследование ]

Короткая новостная заметка под громким заголовком, в которой почти не было подробностей. Ив, не сводя глаз с застывшего от шока Маэля, негромко произнес:

— Давно не виделись. Поздоровайся.

Страница книги Азартная игра под названием брак в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 31

1 - 33

2 - 31

2 - 32

2 - 34

2 - 35

2 - 36

2 - 37

2 - 38

2 - 39

2 - 40

2 - 41

2 - 42

2 - 43

2 - 44

2 - 45

2 - 46

2 - 47

2 - 48

2 - 49

2 - 50

2 - 51

2 - 52

2 - 53

2 - 54

2 - 55

2 - 56

2 - 57

2 - 58

2 - 59

2 - 60

2 - 61

3 - 62

3 - 63

3 - 64

3 - 65

3 - 66

3 - 67

3 - 68

3 - 69

3 - 70

3 - 71

3 - 72

3 - 73

3 - 74

3 - 75

3 - 76

3 - 77

3 - 78

3 - 79

3 - 80

3 - 81

3 - 82

3 - 83

3 - 84

3 - 85

3 - 86

3 - 87

3 - 88

3 - 89

3 - 90

3 - 91

О книге