Глава 1

Ранним рассветом, когда заря ещё даже не занялась, груженная доверху телега прорезала туман и въехала в поместье графа. На повозке красовалась эмблема фермы Бьехабер. Объехав особняк и остановив телегу перед массивными деревянными воротами, владелец фермы Сэм принялся ловко сгружать товары в синей предрассветной мгле. На звук разгрузки плотно закрытая дверь отворилась, и показалась тощая служанка. Это была Шейла, которая работала здесь уже много лет и ждала утреннюю поставку молочных продуктов. Раньше служанки принимали товары по очереди, но вот уже три года как это почти каждый день делала именно она. Оплата производилась раз в две недели днём через дворецкого, так что приём товара на рассвете был всего лишь одной из грязных обязанностей, прерывавших утренний сон младших служанок. Подойдя к телеге, Шейла с громким стуком поставила на неё грубую деревянную кружку.

— Налейка сюда молока.

Судя по тому, что она вышла с кружкой и говорила довольно властным тоном, она подготовилась заранее.

— Ох, ну что вы опять начинаете?

Сэм, хоть и догадывался, в чем дело, попытался отшутиться. Но Шейла заявила прямо:

— Я же ясно сказала: больше не разбавлять водой!

Лицо Сэма побелело. Впервые его поймали на том, что он разбавляет молоко водой, сразу после того, как Шейла начала принимать товар. Тогда она грозилась немедленно доложить дворецкому и разорвать сделку, и он с трудом успокоил её, сунув взятку. Разбавлять молоко водой было обычным делом в их ремесле. Тех, кто так не делал, даже называли дураками. Поэтому в этом поместье, за исключением работников самой фермы, мало кто пробовал настоящее молоко. Среди торговцев даже ходила шутка, что если люди, привыкшие к разбавленному молоку, вдруг выпьют настоящего, их желудки с непривычки расстроятся и начнётся понос. Словом, Сэм никак не мог потерять крупнейшего заказчика из-за такого пустяка. Он не знал, как эта молодая служанка пронюхала о махинациях, но давать ей небольшие деньги и продолжать торговлю было в любом случае выгодно. «Да и сколько стоила та доильная машина, которую я недавно купил...» Пару дней назад из-за неумелого обращения с аппаратом коровы пострадали. Он ещё не приноровился контролировать вакуум и поранил животных. Пытаясь возместить убытки от недополученного молока, он добавил чуть больше воды, и вот результат. Но признаваться в этом было нельзя.

— Молоко всегда одинаковое, чего ты опять придираешься?

Вместо того чтобы разозлиться на наглое отпирательство Сэма, Шейла, слегка прищурившись, заговорила обиженным тоном:

— Леди Джудит швырнула чашку, сказав, что молоко невкусное.

И это была правда. Точнее, швырнула она её прямо в лицо Шейле. Не будь Шейла опытной служанкой с пятилетним стажем, прошедшей огонь и воду, она бы точно не успела увернуться и получила бы удар. Какой бы глупой ни была Джудит, она вряд ли ошиблась бы во вкусе молока, которое пила каждый день. Услышав, что служанка пострадала от рук госпожи, мужчина виновато изменился в лице. Это была та самая шаткая солидарность между людьми, вынужденными жить, угождая аристократам.

— Я случайно плеснул лишнего. Рука соскользнула, и вот... И что ты сказала госпоже?

— Сказала, что стало жарче, коровы пьют много воды, вот оно и такое. Вроде пронесло.

— Фух, молодец.

Другой бы не поверил, но младшая дочь графа, леди Джудит, славившаяся своей глупостью, наверняка приняла это за чистую монету.

— Вы же понимаете, что я многое вам спускаю с рук? Понимаете, что если попытаетесь пожадничать и всё вскроется, то вам конец?

Видя его искреннее облегчение, Шейла принялась отчитывать Сэма, набивая себе цену.

— Знаю, конечно, знаю.

Сэм с неловкой улыбкой достал что-то из кармана и сунул Шейле в бок.

— Ха, вот еще. Думаете, я ради этого разговор затеяла?..

Несмотря на усмешку в тёмную пустоту, рука Шейлы цепко схватила деньги и спрятала их в карман.

— Будьте осторожнее. Я же постоянно вам говорю: лучше понемногу и долго, чем попытаться сорвать куш и всё потерять.

При этом она не забыла напоследок прочитать нотацию. Если их поймают, одним несчастьем Сэма дело не ограничится. Если попадётся Сэм, Шейла тоже лишится тех небольших денег, которые получала за то, что закрывала глаза на разбавленное молоко. На слова Шейлы Сэм снова добродушно закивал, соглашаясь.

— Кстати, а что значит «Донмише» [1]? В прошлый раз, когда я приходил за деньгами и искал тебя, другие служанки говорили что-то про Донмише.

— Что?

Шейла, которая только что торжествующе давала советы, резко смутилась.

— Ну... как сказать...

— Ох уж эта нынешняя молодёжь, вечно выдумывают странные словечки, беда просто.

— И... не говорите. Ха-ха.

Получив невнятный ответ, Сэм потерял интерес к теме, накрыл телегу брезентом и поправил верёвки. Собираясь уже залезть на козлы, он оглянулся на Шейлу и спросил:

— Кстати, говорят, старший господин скоро возвращается?

При внезапном упоминании Седрика Шейла переспросила:

— А почему вы вдруг спросили про старшего господина?

Её голос прозвучал несколько нервно.

— Ну как же... Возвращается будущий глава семьи, конечно, это волнительно. Надеюсь, молоко и сыр с нашей фермы придутся ему по вкусу.

Шейла невольно вспомнила ледяное лицо Седрика. Хотя последний раз она видела его три года назад, представить, как он с этим холодным выражением лица жалуется на невкусное молоко, было трудно. Настроение мгновенно испортилось, и Шейла без причины повысила голос на Сэма:

— Старший господин особенно привередлив в еде, так что впредь будьте действительно осторожны!

— Не беспокойся. Теперь я буду внимателен.

Добродушно усмехнувшись в ответ, Сэм бодро развернул телегу и исчез, оставив позади сердитую Шейлу. Из-за того, что Сэм завёл разговор о Седрике, на душе у Шейлы остался неприятный осадок. Чтобы стереть из памяти нежеланный образ, она резко замотала головой, рассекая прохладный утренний воздух. Затем подхватила оставленные Сэмом молоко и сыр с фермы Бьехабер и вошла на кухню.

Шейла разлила молоко, предназначенное на сегодня, по разным ёмкостям, а свежий круглый сыр отнесла в кладовую в полуподвале. Затем она отрезала большой кусок от начатой сырной головы веерообразной формы и вернулась на кухню. Положив сыр на деревянную доску и срезав твёрдую корку, она обнажила его нежную мякоть. Шейла с удовольствием провела рукой по чистому, гладкому срезу, после чего принялась нарезать его на удобные для еды кусочки. Когда работа была почти закончена, на кухню, широко зевая, вошла служанка Пола.

— Один денис [2].

Произнесла Шейла, перекладывая нарезанный сыр на полку.

— А, точно.

— Не принесла?

Пола для вида пошарила в кармане белого фартука. Но, разумеется, серебряной монеты, которую она не брала с собой, там появиться не могло. Пола с виноватым лицом ответила:

— Прости, забыла.

«Забыла она. День зарплаты близко, вот и потратила всё». Ситуация была ясна как день.

— Я попозже занесу.

— Шейла, ну может, в этот раз запишешь в долг? Как только дадут жалование, я сразу отдам!

— Нет, нельзя.

Шейла отрезала решительно. Предоплата была железным правилом, которое ни разу не нарушалось.

— Ну один разок, а? Ну один разок.

Пола заискивающе ходила за Шейлой по пятам. Убирая доску и нож, которыми только что пользовалась, Шейла тяжело вздохнула и резко обернулась.

— Пола. У тебя два варианта. Либо занимаешь и платишь деньги, либо с завтрашнего утра встаёшь на час раньше и принимаешь молоко вместо меня.

Услышав категоричный ответ, Пола надула губы. Пола и так была транжирой, быстро спуская деньги, оставшиеся после отправки части жалования домой. К тому же в этом месяце расходы были особенно велики. Услышав новость о том, что через несколько дней возвращается господин Седрик, она купила новые белоснежные хлопковые чулки. У других служанок, ожидавших Седрика, ситуация была похожей. «Но если это Матильда, которой нравится второй господин...»

— Ладно. Ладно, поняла. Я займу у Матильды, так что приходи забрать вечером.

Придумав выход своим хитрым умишком, Пола, казалось, окончательно проснулась и закатала рукава. Скоро должны были спуститься шеф-повар Роланд и остальные служанки. Приём молочных продуктов на рассвете был обязанностью, которую ответственные служанки выполняли по очереди, меняясь раз в месяц. Пола, любившая поспать по утрам, платила один денис в неделю вперёд, чтобы пользоваться услугами Шейлы. Сначала это была только Пола, но в итоге и другие служанки стали перекладывать эту обязанность на Шейлу. Ведь если проспишь и не сделаешь свою работу, мало того, что получишь нагоняй от шеф-повара, так ещё и репутацию потеряешь, и могут выгнать. Работа служанки, хоть и казалась пустяковой, вовсе таковой не была. Жилье и еда обеспечены, безопасное место — для необразованной женщины из низов это была, безусловно, лучшая работа. Особенно в дворянский дом без рекомендательного письма попасть было сложно. А если вылетишь с такого места из-за ошибки, да ещё и без рекомендаций, то служанкой больше нигде не устроишься. Поэтому они предпочитали платить деньги, но пользоваться услугами Шейлы. Хотя её жёсткость в вопросах оплаты и была минусом.

— Передай, что я попозже соберу форму для стирки. Если тоже будешь сдавать, займи ещё шесть лер.

— Ох! Уже сегодня? Сдам. Я буду сдавать. Но скинь хоть один лер. Я же и за это плачу.

— Шесть лер.

Как и ожидалось, никакой пощады.

— Если не хочешь, я начну обход со второго этажа.

Шейла сказала это до противного чётко. Это означало, что если она начнёт со второго этажа, то до Полы, обитавшей на первом, очередь может и не дойти. Все ведь так и жаждали сдать стирку Шейле за шесть лер.

— Ладно! Ох...

«Вот же Донмише...» Пола мысленно выругалась, но Шейла снова открыла рот:

— И передай девчонкам. Если будете болтать про «Донмише», то ни одежду, ни что другое мне не сдавайте.

Лицо Полы вспыхнуло, она поспешно натянула улыбку и обернулась к Шейле.

— Ой, да что вообще значит это «Донмише»?.. Иди скорее наверх. Госпожа, наверное, ждёт.

Пола затараторила, подталкивая в спину Шейлу, державшую поднос. Пока они торговались, Шейла уже успела подготовить всё, что нужно было отнести в комнату Джудит.

— Позже увидимся.

Оставив позади неловко улыбающуюся Полу, Шейла вышла из кухни. Теперь настала очередь идти в комнату леди Джудит и заниматься своей основной работой.

[1] Донмише (돈미셰): прозвище, образованное от слов «дон» (деньги), «ми» (сумасшедшая/помешанная) и «ше» (сокращение от имени Шейла). Буквально переводится как «Помешанная на деньгах Шейла». Является игрой слов с корейским сленговым выражением «донмисэ» (человек, помешанный на деньгах).

[2] Денис (Denis): денежная единица в описываемом мире. Также далее упоминается более мелкая монета — лера (Lera).

Глава 2

Комната с голубоватыми дорогими обоями и розовым ковром была заполнена милыми куклами и безделушками. Спальня Джудит, посреди которой стояла небесно-голубая кровать с бирюзовым балдахином, выглядела точь-в-точь как комната принцессы из сказки. Однако происходящее внутри вовсе не походило на сказку. Шейла и Молли, личные служанки Джудит, и сегодня были охвачены напряжением.

— Я сама.

Стоило Шейле решительно вызваться добровольцем, как на лице Молли отразилось чувство вины. Передав поднос с какао Молли, Шейла повесила таз с тёплой водой на стойку. Затем она осторожно наклонилась к спящей Джудит.

— Госпожа, просыпайтесь. Уже утро.

Она прошептала это на ухо, но Джудит даже не пошевелилась. Шейла постепенно повысила голос, словно закипающая вода, снова пытаясь разбудить её.

— Госпожа, у вас сегодня дела. Леди Джудит.

Голос, призывающий проснуться, видимо, прозвучал как колыбельная, потому что Джудит в ответ лишь всхрапнула. Это и правда могло вывести из себя. Но если разбудить её грубо, усталость будет обеспечена на весь день. Шейла повысила голос чуть громче прежнего.

— Если не хотите опоздать на встречу, нужно встать прямо сейчас и начать одева...

— А-а, да хватит уже!

Рассердившись на то, что её постоянно будят, Джудит нахмурила брови и начала беспорядочно размахивать руками, словно отгоняя мух. Шейла быстро откинула корпус назад, уклоняясь. Но отступать было нельзя.

— Госпожа, вставайте. Сегодня приезжает ваш жених...

При слове «жених» Джудит резко вскочила. И тут же, без лишних слов, с размаху влепила Шейле пощечину — хлоп! Ха... чёрт. Чертовски больно. Шейла могла бы уклониться, но покорно подставила щеку. От беспорядочных отмашек можно и нужно уворачиваться, но если госпожа бьёт прицельно — нужно терпеть. Такова уж доля тех, кто служит аристократам. Можно хитрить и избегать неприятностей, но открыто перечить нельзя.

— Кто сказал, что я обручена? Не буду! Я не буду!

Джудит, которой было уже тринадцать лет, повалилась обратно на свою кровать принцессы  и забилась в истерике. Проклятье... Судя по тому, как она взбесилась от слова «помолвка», впредь с этим словом нужно быть осторожнее. Шейла слегка прижала ладонь к горящей от удара щеке, убрала руку и снова принялась уговаривать Джудит. Джудит мало чем отличалась от той девятилетней девочки, которую Шейла увидела, когда впервые стала служанкой. Однако даже насчёт такой Джудит уже начали вестись разговоры о браке. Недавно, когда эта новость прозвучала за семейным ужином, третий сын семьи Каллей, Аллен, открыто высмеял Джудит.

«Ты обручишься раньше старших братьев?..»

Действительно, ситуация, когда взбалмошная Джудит готовится к помолвке раньше своих совершеннолетних братьев, была абсурдной. Конечно, женщины выходят замуж раньше мужчин, но говорят, что в столице брачный возраст для девушек постепенно сдвигается... Впрочем, в аристократических семьях, где важен союз родов, брачные переговоры о дочерях по-прежнему велись в раннем возрасте. Но, если отбросить возраст, кому нужна такая сумасбродка?..

— Сегодня ведь не сама помолвка. Ну же, давайте привёдем вас в порядок, чтобы вы встретились с сыном барона Сореса. Если продолжите спать, лицо опухнет.

Джудит, видимо, не хотелось, чтобы лицо отекло, поэтому она неохотно села. Шейла с улыбкой посмотрела ей в глаза.

— Вы молодец, моя госпожа. Может, выпьете чашечку сладкого какао?

Стоило Шейле подать знак глазами, как Молли быстро присела и поднесла чашку с какао прямо к лицу Джудит. Это было какао, приготовленное на свежем утреннем молоке с большим количеством какао-порошка и сахара. От сладкого аромата нахмуренный лоб Джудит разгладился. Можно считать, что пробуждение прошло успешно. Шейла и Молли с облегчением выдохнули.

Обед с семьёй барона Сореса проходил в уединённой обстановке, откуда удалили младших слуг. Шейла и Молли ждали за дверями банкетного зала, а когда Джудит закончила трапезу и вышла, последовали за ней в комнату. Граф Каллей с супругой, похоже, задержались для долгой беседы с будущими сватами — семьёй барона Сореса. Видимо, Джудит не наелась во время обеда, потому что, поднявшись в комнату, она съела клубничное пирожное на десерт и тут же заснула. Убедившись, что юная хозяйка спит, Шейла и Молли тихо выскользнули из комнаты. Как только они вышли, Молли взяла Шейлу за подбородок и осмотрела её лицо.

— Шейла, сильно болит? Прости меня.

— Тебе-то за что извиняться?

В отличие от спокойной Шейлы, у Молли был такой вид, будто она сейчас заплачет.

— Как не извиняться. Смотри, как опухло. У тебя и так кожа нежная.

Шейла попыталась убрать руку Молли, говоря, что всё в порядке, но та не отпускала и вглядывалась ещё пристальнее. Будить Джудит по утрам было ежедневной войной. Каждое утро Джудит давала пощёчины служанкам и таскала их за волосы. По сравнению с тем временем, когда она была совсем ребёнком, её привычки распускать руки немного смягчились, но спросонья она себя не контролировала. Поэтому они, две личные служанки, будили Джудит по очереди. Но возникла проблема, если её можно так назвать. До свадьбы Молли оставалось пятнадцать дней. Женихом был поставщик, часто бывавший в замке. Поскольку Молли была небогата и не могла позволить себе щедрый свадебный подарок, Шейла решила, что до самой свадьбы будет будить Джудит вместо неё. Ведь ни одна невеста, даже если она не аристократка, не хочет стоять у алтаря с синяками и ссадинами на лице.

— Это только выглядит страшно. Ты же знаешь.

Шейла снова попыталась успокоить Молли. Но Молли, работавшая с ней так долго, прекрасно всё понимала.

— Выглядит страшно, говоришь? Раз так опухло, как это может не болеть?

Кожа Шейлы была бесполезно нежной и прозрачной для женщины из низшего сословия. Это не мешало работе, но кожа легко стиралась и покрывалась синяками от ударов, которые другие просто не заметили бы. Как было бы хорошо иметь такую же крепкую и выносливую кожу, как у остальных. Шейла часто завидовала смуглым и здоровым лицам других служанок.

— Постой смирно. Я принесу холодное полотенце.

Сколько бы Шейла ни говорила, что всё нормально, Молли не отступала. Она собиралась сделать холодный компресс, чтобы снять отёк.

— Да в поряд...!

Пока Шейла бормотала возражения, деятельная Молли уже спускалась вниз. Решив, что Молли слишком уж беспокоится, и собираясь спуститься за ней, чтобы остановить, Шейла замерла: из банкетного зала как раз выходили граф Каллей с супругой и семья барона Сореса.

— Неужели вы уже уезжаете, не побыв у нас еще немного?

В голосе графа Бернарда сквозило явное сожаление.

— Нет. Нам предстоит долгий путь.

В то же время голос барона Сореса звучал как-то холодно. Что-то случилось во время еды? Глядя на одну лишь Джудит, об этом совершенно невозможно было догадаться... Барон Сорес повернулся, и баронесса с сыном последовали за ним. Даже их спины, казалось, источали холод. Жутковато. Интуиция Шейлы, проработавшей служанкой более четырёх лет, подсказывала: скоро что-то случится.

Впрочем, прямо сейчас ничего не произошло. Однако Джудит и в спокойные дни доставляла Шейле и Молли достаточно хлопот. Среди графской четы и их четверых детей — трёх сыновей и одной дочери — служить ей было сложнее всего. Шейле повезло попасть в особняк графа по рекомендации, когда она работала в лавке, но, должно быть, тогда она и истратила весь запас удачи на всю жизнь. Её с самого начала приставили к Джудит, и вот уже четыре года она служила только ей. При этом у неё не было желания лебезить и становиться слишком близкой к хозяйке. Служанок, которые быстро сближались с Джудит благодаря лести, а потом вылетали на улицу из-за пустяка, за это время было столько, что пальцев одной руки не хватит пересчитать. В большинстве таких случаев их выгоняли внезапно и, разумеется, без рекомендаций. Секрет того, что Шейла смогла продержаться рядом с Джудит так долго, заключался в умении угождать ей, сохраняя при этом определённую дистанцию. То же касалось и Молли, прослужившей Джудит более двух лет.

Закончив работу, Шейла, как и говорила Поле, обошла комнаты служанок на первом и втором этажах, собирая стирку.

— Шесть лер.

Как всегда, она не забывала брать плату за стирку вперёд. Хотя никому не хотелось расставаться с деньгами, стирку сдавали охотно. Особенно часто этой услугой пользовались прачки. Они так уставали от бесконечной стирки хозяйского белья, что стирать собственную форму им было просто лень.

— Я же каждый раз сдаю, сделай за пять лер, а?

Игнорируя эти нелепые просьбы, Шейла осматривала сданную форму.

— Здесь порвано. Смотри.

— Ой, и правда? Когда это случилось?

— Ты же знаешь, что за починку берется дополнительная плата? Но в этот раз сделаю бесплатно, как бонус.

— Ох, ладно.

Служанка, ворча, выложила шесть лер. Думая про себя: «Вроде росла в достатке, а почему так трясётся над каждой монетой?..» Хотя жизнь служанок из низов была у всех примерно одинаковой, среди местной прислуги у Шейлы сложился образ девушки, выросшей в хороших условиях. Прежде всего, роль сыграли её белая, нежная кожа и миловидное лицо, нетипичные для служанки. К тому же, если у других служанок часто были больные родственники или куча младших братьев и сестёр, которых нужно кормить, от Шейлы подобных жалоб никто не слышал. Только то, что она росла младшей дочерью в дружной семье. Деньги домой она отправляла ежемесячно, как и все, но, поскольку её единственная сестра уже вышла замуж, больше тратиться на семью ей было особо не на что. И всё же Шейла относилась к деньгам с пугающей серьёзностью. Впрочем... может, она просто любит деньги. Поэтому она и терпела до сих пор выходки злобной Джудит. Служанка, сдавшая белье, посмотрела на опухшее лицо Шейлы и мысленно поцокала языком. В конце концов, в этом мире всё решают деньги. Она и сама за несколько монет спихнула надоевшую стирку Шейле. В то время как ходят шутки, что за деньги можно и убийство заказать, стирка — это сущий пустяк... Шейла проверила, не стёрты ли края монет, и убрала деньги. Неизвестно, кто это придумал, но прозвище «Донмише» подходило ей просто идеально. Пока служанка восхищалась её хваткой, Шейла уже подумывала, что скоро надо бы поднять цену за стирку формы до семи лер. Количество белья, которое можно постирать в выходной, ограничено, а желающих воспользоваться услугами Шейлы было хоть отбавляй. Шейла собрала всё белье и уже собиралась подниматься наверх, когда в коридоре раздался звонкий голос:

— Эй, красотка.

Глава 3

Как и следовало ожидать, Аллен снова пытался соблазнить служанку, чтобы затащить её в свою спальню.

— Ох, господин. Вы меня звали?

Голос, ответивший ему, был хорошо знаком Шейле. Это была веснушчатая Синди. Судя по тому, как сильно её тон отличался от обычного общения между служанками и сколько кокетства в нём было, она намеренно крутилась возле комнаты Аллена. «Подождите, Синди же говорила, что у неё на родине есть парень, с которым они давно встречаются?» «А, кто знает. Может, они уже расстались...» Не желая становиться свидетелем ненужной сцены, Шейла покачала головой и развернулась, чтобы уйти. К счастью, она осталась незамеченной и скрылась в слепой зоне, но за спиной всё ещё слышался их разговор.

— Ты выглядишь усталой. Не хочешь отдохнуть у меня в комнате?

Разве служанке, как бы она ни устала, полагается отдыхать в комнате хозяина?

— Ну, может быть, стоит?

А... вот оно как. Значит, полагается. Пока Шейла осознавала это откровение, Синди с восхищением принялась нахваливать Аллена.

— Никто, кроме вас, господин, так не заботится о служанках.

— Понимаешь, значит! Ты умнее, чем кажешься.

— Конечно, хо-хо-хо.

Синди жеманно рассмеялась на слова, которые едва ли можно было назвать комплиментом. Шейла покачала головой и поднялась по лестнице с другой стороны. «И такой бабник собирается стать священником...» Аллен, третий сын семьи Каллей, заявил, что станет священнослужителем. В следующем году он должен был уйти в монастырь, но в последнее время тащил в свою спальню всех служанок без разбора, невзирая на внешность и возраст. Впрочем, в системе, где старший сын наследовал почти всё, у третьего сына было не так много вариантов. Стать влиятельным священнослужителем означало получить не только почёт, но и накопить немалое состояние, так что, в некотором смысле, это был довольно расчётливый выбор. К тому же, став кардиналом, можно было открыто жить с любовницей и детьми, разве что не вступая в официальный брак. Конечно, до этого нужно вести аскетичный образ жизни, так что, вероятно, сейчас он пытался нагуляться напоследок. В любом случае, пока это не касалось её самой, Шейле было всё равно. Шейла не хотела связываться ни с Алленом, ни с кем-либо из членов семьи Каллей. Для служанки связь с аристократом никогда не заканчивалась хорошо. «Жить тихо и долго». Это был главный принцип Шейлы. Прожить долгую жизнь служанкой, выжить и после выхода на пенсию жить свободно — вот единственная мечта Шейлы. Она рано отказалась от мысли о замужестве, ещё в подростковом возрасте, так что ей нужно было лишь накопить денег на собственное содержание. Но делать что-то кое-как Шейла не собиралась. Если бы она работала спустя рукава, Джудит уволила бы её уже раз двенадцать. Поднявшись на третий этаж, Шейла направилась в свою комнату в самом конце коридора. В отличие от других служанок, живших по нескольку человек в комнате, это пространство принадлежало только ей. Шейле выделили бывшую кладовую под самой крышей. Это стало результатом того, что другие служанки взбунтовались из-за её ночных подработок, мешавших спать. Всё-таки усердный труд приносит плоды. Чтобы попасть в свою комнату, Шейле пришлось пройти мимо ремонтируемых покоев Седрика. Обычно она пользовалась другой лестницей, чтобы даже не вспоминать о нём, но сегодня из-за Аллена ей пришлось подняться здесь. Масштабная реконструкция, объединяющая две гостевые комнаты в центре третьего этажа, подходила к концу как раз к возвращению Седрика из-за границы. Когда ремонт закончится, ей волей-неволей придется жить на одном этаже с Седриком. «Но ведь служанке младшей дочери вряд ли придётся часто сталкиваться со старшим господином, даже если они живут на одном этаже, верно?» И всё же Шейла чувствовала тревогу.

«Исчезни».

Первое слово, которое она услышала от него четыре года назад, эхом отдавалось в ушах, словно это было вчера. «Почему он тогда так сказал?..» Даже сейчас, вспоминая об этом, она не могла найти причину. Она только начала работать служанкой Джудит и никак не пересекалась с Седриком. Это случилось внезапно и без всякой причины. Но причина была неважна, в памяти отчётливо запечатлелись только его слова.

«Не попадайся мне на глаза».

Да, да. Конечно. Как скажете. Верно... Причина не имеет значения. Приказано — исполняй. Раз велено не попадаться на глаза, она старалась жить так, чтобы не попадаться. Если подумать, усердно работать, но оставаться невидимой для господ — это именно то, чего хотела и сама Шейла. Так что его возвращение ничего не меняло. Незаметно, тихо. Следовать своему принципу «тихо и долго» и работать служанкой — это всё, чего желала Шейла.

В поместье въехала вереница больших повозок. Из каждой повозки непрерывным потоком выгружали багаж. Это были вещи, которые привёз с собой Седрик, вернувшись после учёбы. За три года жизни за границей багажа накопилось немало. От небольших подарков для семьи до мебели и даже ванны, которыми он пользовался на чужбине. Разумеется, к переноске вещей привлекли всех слуг в доме. Багаж Седрика один за другим поднимали в только что отремонтированные комнаты на третьем этаже. Шейла, кряхтя под тяжестью чемодана, тяжело вздохнула. И не только от тяжести работы. Вздох вырвался сам собой из-за гнетущего возвращения старшего господина. Но даже работа, казавшаяся бесконечной, когда-нибудь заканчивается. Когда почти все вещи были подняты, вдали показалась роскошная карета с золотой отделкой, въезжающая в поместье. Заметив карету, дворецкий поспешил в дом, чтобы сообщить о прибытии Седрика. Вскоре вся семья Каллей вышла встречать старшего сына, вернувшегося из дальних странствий. Слуги и служанки, включая Шейлу, помогавшую с разгрузкой, тоже поспешно выстроились в ряд. Тем временем карета с ним величественно остановилась перед парадным входом. Дверь кареты открылась, и, наконец, показался он. Седрик Каллей. Старший сын графа Каллей и будущий граф. Первым, что бросилось в глаза, были его блестящие чёрные волосы. Когда он полностью вышел из кареты, его точёные черты лица засияли в лучах заходящего солнца. Шейла невольно сглотнула. Ах! О-о-о... У служанок, не видевших Седрика три года, вырвались невольные возгласы восхищения. Седрик взглядом, ставшим ещё более глубоким, чем до отъезда, окинул встречающих его родных, слуг и особняк графа Каллей. Шейла поспешно опустила голову, чтобы не попасться ему на глаза.

— Ты проделал долгий путь.

— Добро пожаловать домой.

Седрик, стоявший прямо перед родителями, сделал шаг своими длинными ногами. Затем он легко обнял отца, Бернарда Каллея, и мать, Марису Каллей, приветствуя их. Это была трогательная сцена воссоединения семьи, но объятия казались слишком сухими для родителей и сына, не видевшихся три года.

— Приехал?

— Брат.

То же самое повторилось и при рукопожатии с двумя младшими братьями, которые сильно выросли за это время.

— Брат, с возвращением.

Джудит, приподняв юбку обеими руками, сделала книксен, почтительно приветствуя его. Седрик был единственным братом, к которому Джудит обращалась на «Вы». Седрик без особых эмоций посмотрел на приветствие повзрослевшей сестры и широким шагом направился в дом. Приветствие у парадного входа закончилось быстро и сдержанно. Как только встреча будущего главы семьи завершилась, слуги снова гурьбой бросились в дом, чтобы продолжить переносить вещи.

Багаж был заранее тщательно рассортирован. Подарки для семьи отправились в их комнаты согласно маркировке, вещи для хранения — на склад, а личные вещи — в его покои. Мебелью занимались и расставляли её лакеи, а запертые на замки чемоданы, выглядевшие важными, занесли в отремонтированную комнату. Распаковка сотен оставшихся сумок легла на плечи служанок. Десятки картин и украшений из чужих стран заполнили комнату Седрика.

«Даже двух объединенных комнат ему мало».

Стало понятно, зачем он заказал ремонт до своего приезда. В обычную комнату всё это просто не поместилось бы. Шейла посмотрела на дверь, соединяющую комнату Седрика с соседней. «Если здесь так много вещей, то что же перенесли туда?» Она знала, что аристократы любят роскошь, но не ожидала, что у Седрика, казавшегося равнодушным ко всему на свете, будет такая тяга к вещам. Для Шейлы, которой для жизни хватало двух комплектов одежды, такой образ жизни был совершенно непостижим. Служанки деловито распаковывали и расставляли вещи под руководством секретаря Руфуса, сопровождавшего Седрика. Внезапно дверь распахнулась. Шейла, чьи руки были заняты работой, машинально посмотрела в ту сторону и встретилась взглядом с вошедшим. Это был Седрик. Поскольку разбор вещей ещё не был закончен, Седрик планировал провести сегодняшнюю ночь в своей старой комнате на втором этаже. Поэтому его визит стал неожиданностью. Ик... От испуга у Шейлы вырвалась икота. Она тут же зажала рот рукой и отвернулась.

— Всё идет по плану?

Ик... Безразличный взгляд Седрика, задавшего вопрос Руфусу, был направлен на Шейлу.

— Да. Задействованы все служанки, так что к завтрашнему дню всё будет закончено.

Ик... Руфус добросовестно отвечал на вопрос Седрика, но неуместная икота никак не прекращалась. Шейла втянула голову в плечи, мечтая исчезнуть из этой комнаты, но, вопреки её желанию, она отчётливо чувствовала на себе взгляд Седрика. А-а-а, конец мне. Она не хотела нарушать приказ хозяина таким образом. Оставалось только надеяться, что Седрик забыл свой приказ, отданный ей в прошлом. Хотя шансов на это было мало. Шейла лишь молилась, чтобы её мечта о тихой и долгой жизни служанки не разбилась вдребезги. К счастью, спустя мгновение Седрик молча развернулся и вышел. «Ну подумаешь, икота, не пукнула же перед хозяином. Ха-ха». Шейла попыталась успокоить себя. Она улыбалась, но на глаза, казалось, наворачивались слезы.

Глава 4

На следующий день, как только комнату привели в порядок, Седрик тут же перебрался в свои новые покои на третьем этаже. К счастью, Шейле не пришлось тесно взаимодействовать с ним. Казалось, он был очень занят.

Лишь однажды, поздно ночью, когда она с охапкой вещей собиралась войти в комнату, они столкнулись в коридоре. Шейла, уткнувшись лицом в белье и низко склонив голову, просто ждала, пока он пройдёт мимо. Он же, не обратив на Шейлу никакого внимания, уверенно проследовал своим путём. Возможно, она сама накручивала себя. С чего бы ему вообще обращать внимание на какую-то служанку, снующую по особняку?..

И всё же Шейла решила не терять бдительности. Впрочем, напряжение возникало само собой.

Взять хотя бы внешность Седрика: она заставляла собеседника нервничать без всякой причины. Будь то в хорошем смысле или в плохом.

Для Шейлы это, разумеется, было далеко от хорошего смысла. Четыре года назад он взъелся на неё без видимой причины, так что кто знает, когда и как всё может пойти наперекосяк, и она вылетит с работы.

Пока она старалась держаться тише воды ниже травы, был назначен завтрак в честь возвращения Седрика на родину.

— Ага, вставайте. Пора вставать, ага!

В день завтрака Шейла, как обычно, пошла будить Джудит вместо Молли, и на этот раз получила две пощёчины подряд, пока её таскали за волосы.

Это случилось ровно в тот момент, когда она произнесла слова «господин Седрик».

Чёрт. Отныне упоминать Седрика в присутствии Джудит тоже запрещено.

Но возможно ли это?..

В любом случае, судя по тому, что припадок от имени «Седрик» был в два-три раза сильнее, чем от слова «помолвка», осторожность явно не помешает.

Появился единственный человек, который не позволял Джудит вести себя как ей вздумается, так что её вспышки гнева при таком характере были вполне ожидаемы. Хоть Джудит и пользовалась безграничной любовью родителей, даже они, граф и графиня Каллей, вынуждены были считаться с наследником — старшим сыном Седриком Каллей.

Так что чувства Джудит можно было понять. Шейла тоже была не в восторге от его возвращения.

Разве не получила она только что две оплеухи из-за Седрика? Она чувствовала, как на её и без того слабой коже появляются ссадины и начинает наливаться отёк.

Однако времени рассматривать свои покрасневшие щеки не было: нужно было поднять Джудит и привести её в порядок.

Даже во время утреннего туалета взвинченная до предела Джудит швырялась вещами и придиралась ко всему подряд, из-за чего на завтрак они в итоге опоздали.

Когда двери столовой распахнулись и появилась Джудит, прибывшая последней, взгляды пятерых членов семьи, уже сидевших за столом, устремились на неё.

В отличие от трёх сыновей, смотревших на сестру равнодушно, глаза графа и графини Каллей при виде младшей дочери превратились в сердечки. Звонкий голос графини Марисы прорезал воздух просторной столовой.

— Цветок семьи Каллей, Джудит! С твоим приходом стол сразу стал светлее.

Альфонсо и Аллен перевели взгляды на мать, не веря своим ушам: хвалить младшую сестру за опоздание?

— Кхм, кха!

Граф Бернард Каллей, который уже собирался невольно поддакнуть жене, вдруг закашлялся. Под пристальными взглядами сыновей он поспешно проглотил слова и поперхнулся.

В этот момент Седрик, который не сводил глаз с вошедшей Джудит и её свиты, коротко скомандовал:

— Ты опоздала. Садись быстрее.

Приподняв подол платья и слегка присев в книксене, Джудит оглядела места и направилась к стулу рядом с Альфонсо.

Во главе длинного стола сидел граф Бернард. Справа от него расположились Мариса и Аллен, слева — Седрик и Альфонсо.

Джудит собиралась сесть на той же стороне, что и старший брат, чтобы хоть немного укрыться от его взгляда.

— Туда.

Приказ был кратким и решительным.

Шейла, семенившая следом за Джудит, машинально подняла голову и в этот миг встретилась взглядом с Седриком.

В лучах солнца, льющихся из окна, его красота работала с удвоенной силой.

Безупречно уложенные блестящие чёрные волосы, красивый лоб и прямой нос излучали такую харизму, что у Шейлы перехватило дыхание.

На мгновение Седрик нахмурился.

Ах…! Мне же велено не попадаться на глаза.

Шейла поспешно прикрыла рот обеими руками и тут же опустила взгляд.

Джудит, получив указание Седрика, нервно отбросила придерживаемый подол платья, резко развернулась и пошла к месту рядом с Алленом.

Настроение Шейлы стало таким же мрачным, как у Джудит, которую заставили сесть прямо напротив Седрика. Ей предстояло стоять позади хозяйки до конца трапезы, и Шейла втайне надеялась остаться вне поля зрения Седрика.

Как только Джудит села, трапеза семьи Каллей началась.

Пока хозяева ели, Молли легонько коснулась руки Шейлы. Увидев её красное распухшее лицо, Молли беззвучно пошевелила губами:

«Как только выйду замуж, я всё сделаю сама».

Шейла без труда прочитала по губам. В последнее время эта фраза не сходила у Молли с языка.

Шейла с видом «всё в порядке» посмотрела на коллегу, у которой на глазах навернулись слезы от жалости. В этот момент раздался голос Джудит:

— Шери.

«Шери» — это ласковое прозвище, которое Джудит дала Шейле, прослужившей ей пять лет… Да как бы не так! Ей просто было лень произносить имя целиком, и она сократила его как ей удобно.

— Да, ага.

Шейла быстро подошла, развернула салфетку и положила её на колени Джудит.

Даже без слов Шейла знала, что нужно хозяйке, и подавала всё необходимое. Она была опытной горничной, долгие годы служившей леди, которая и пальцем не пошевелит ради самой себя.

Вдруг с противоположной стороны по диагонали донеслось цоканье языком. Это был Седрик.

Шейла постаралась проигнорировать это, вернулась на место и встала рядом с Молли.

Чтобы даже случайно не взглянуть в сторону Седрика, она сосредоточила всё внимание на трапезе Джудит.

Словно оправдывая ожидания, Джудит то и дело роняла вилку на пол, проливала воду и выплёвывала еду, жалуясь, что невкусно, поочередно подзывая служанок.

— Шери, вилка.

— Молли, воды!

Эта картина была привычна для всех обитателей графского дома. Поэтому никто не обращал внимания.

Точнее, так казалось.

Не прошло и минуты, как Молли отошла, а Джудит снова открыла рот.

— Шери!

В тот момент, когда Шейла снова сделала шаг на зов хозяйки, ледяной голос разрезал тишину столовой.

— По-прежнему.

Голос был тихим, но странным образом приковывал к себе всеобщее внимание, перекрывая шум.

Вопреки данному себе обещанию, глаза Шейлы, словно заворожённые, повернулись на звук.

Серо-голубые глаза, в которых невозможно было прочесть эмоции, смотрели прямо на Шейлу.

— Бардак.

Шейла окаменела.

— Б-бардак? Ты слишком резок в словах, Седрик.

Мариса, сидевшая прямо напротив Седрика, тут же вступилась за младшую дочь.

А… Это он про Джудит. Я уж испугалась.

Из-за того, что их взгляды встретились, Шейла на миг подумала, что это относится к ней. Хотя это было невозможно.

От одного слова старшего брата плечи Джудит уныло поникли. Обычно она не из тех, кто так легко сдается… Ц-ц-ц.

Шейла мысленно поцокала языком. Конечно, тут приунываешь, когда с тобой разговаривают с таким ледяным лицом.

Что утром, когда она будила Джудит, что сейчас — Шейла почему-то постоянно чувствовала солидарность с хозяйкой, когда дело касалось Седрика. Хотя, по идее, у простой служанки и единственной дочери графа не должно быть поводов для чувства локтя.

Как-то это не к добру.

Седрик, словно не видя смысла отвечать, с аристократическим достоинством продолжил трапезу. Мариса взглядом выразила протест Бернарду — мол, почему ты не вмешиваешься? — но граф сделал вид, что ничего не замечает, и усердно поглощал еду.

— Джудит ведь скоро уже и помолвку заключит. Не обращайся с ней как с ребёнком.

Пользуясь защитой Марисы, Аллен, сидевший рядом, нарочито изобразил рвотный позыв в сторону Джудит. Джудит злобно зыркнула на него. Будь они одни, она бы уже набросилась с кулаками на третьего брата, с которым они вечно враждовали.

Но сейчас здесь был старший брат, Седрик, и приходилось терпеть. Прекрасно это понимая, Аллен прошептал Джудит на ухо:

— Эй, у тебя лицо краснющее. Вылитый горячий батат [1].

[1] Батат (Sweet potato): Сладкий картофель. В Корее покрасневшее от смущения или гнева лицо часто сравнивают с горячим или печеным бататом из-за характерного красновато-фиолетового цвета.

От слов Аллена Джудит запыхтела и занесла кулак. Катастрофу предотвратил второй брат, Альфонсо.

— Аллен, прекрати. Тебе восемнадцать лет, а ведёшь себя с младшей сестрой как дитя малое.

Альфонсо можно было назвать самым покладистым среди высокомерных и своенравных членов семьи Каллей.

В отличие от Седрика, у него были вьющиеся каштановые волосы, и он носил очки, словно читал книгу прямо перед едой. В глазах Шейлы он выглядел мягким и интеллигентным.

Конечно, если судить по скульптурной красоте, Седрик был на уровень выше, но и Альфонсо обладал незаурядной внешностью. Поэтому в негласном голосовании на звание самого популярного мужчины, которое проводили служанки в отсутствие Седрика, Альфонсо неизменно занимал первое место.

К слову, если судить только по внешности, то в семье Каллей никого нельзя было назвать дурнушкой. Это был естественный результат, учитывая, что они унаследовали гены Бернарда и Марисы, которые, казалось, поженились, глядя только на лица друг друга.

В любом случае, благодаря Альфонсо худшего удалось избежать, и Шейла мысленно выдохнула с облегчением. Если бы скандал разгорелся сильнее, крайними, на ком бы сорвали злость, в итоге оказались бы бесправные служанки.

— Раз наш старший сын вернулся с учёбы, пора бы подумать о выборе невесты. Семей, желающих породниться с нашим Седриком, хоть отбавляй. Седрик, что ты думаешь?

— Согласен.

Седрик ответил на слова Марисы коротко.

Только после свадьбы старшего сына можно будет заняться браком второго сына, Альфонсо.

Седрик — старший сын, так что после свадьбы он из дома не уедет. Значит, к этой компании добавится ещё и молодая госпожа?

От мысли, что придётся обслуживать ещё одну хозяйку, впору было вздохнуть, но Шейла, в свойственной ей манере, тут же решила подумать об этом потом.

Закончив трапезу с семьей, Седрик вернулся в свою новую комнату.

Нет, правильнее было бы сказать — в комнату, которую он «подготовил».

Подгадав время к возвращению с учёбы, Седрик распорядился провести ремонт, чтобы обустроить своё пространство так, как он задумал. Только так он мог поместить вещи, привезённые с учёбы, в «ту самую комнату».

Взгляд Седрика, устремленный на плотно закрытую дверь отдельной комнаты, в которую можно было попасть только из его спальни, вскоре переместился на письменный стол.

Глава 5

Не успел он вернуться в отчий дом, как стол Седрика уже был завален бумагами из-за границы.

Седрик бегло просматривал документы, быстро разбираясь с делами. Большинство бумаг прислали из компании, которую он основал во время учёбы за границей. Поэтому все отчёты были составлены на языке Ротаса.

Обучение в Ротасе, славящемся своей культурой и искусством, считалось обязательным этапом для детей из знатных семей. Особенно для таких, как Седрик — старших сыновей, которым предстояло унаследовать титул. Даже члены королевской семьи их родной Белойки отправлялись на учёбу в Ротас. При необходимости для этого даже создавались фальшивые личности.

Разумеется, целью учёбы было не только университетское образование. Расширение кругозора, воспитание утончённого вкуса, налаживание связей с людьми своего круга и понимание мировых течений — всё это можно было обрести благодаря жизни за границей.

Седрик пошёл дальше и основал там компанию.

«Робенхаген». Так называлась торговая фирма, созданная Седриком в Ротасе. Он воспользовался географическим преимуществом этой страны: благодаря особенностям полуострова Ротас был удобнее для торговли, чем Белойка.

Вскоре слева на столе выросла стопка подписанных документов.

— Подписанные бумаги отправь в головной офис.

— Да, господин.

Руфус подошел и забрал документы. Седрик встал с места, чтобы немного остудить голову. Даже во время работы лицо той служанки не выходило у него из головы.

То, как она жалась в самом конце шеренги, когда он выходил из кареты; то, как она спустилась в столовую с распухшей щекой.

Служанка, которая и раньше, и сейчас неизменно заставляла его обращать на неё внимание, стала ещё более худой и измождённой, чем прежде.

Учитывая то, что он успел услышать, о причинах догадаться было нетрудно. И всё же Седрик не сдержался и обратился к Руфусу:

— Руфус. Может ли женщина в двадцать лет стать меньше, чем была в подростковом возрасте?

Руфус, сортировавший бумаги, поднял голову. На мгновение на его лице мелькнуло выражение: «Что за чушь он несёт?». Однако он тут же взял себя в руки и серьёзно ответил:

— Думаю… это вряд ли возможно.

Показалось ли ему, что ответа недостаточно, но, как верный секретарь, он пошевелил мозгами и добавил:

— Если только ушла детская припухлость щёк, лицо могло стать визуально меньше.

— Детская припухлость…

Действительно, щеки у неё впали по сравнению с их первой встречей.

Но одним этим всё не объяснить. Сейчас она выглядела гораздо более тощей и измождённой, чем три года назад, перед его отъездом…

— Если вы говорите о «той особе», я могу провести тщательное расследование… — снова заговорил Руфус, глядя на задумавшегося Седрика.

Но Седрик резко оборвал его:

— Нет, в этом нет нужды.

Совершенно никакой нужды…

В конце концов, эта служанка скоро сама упадет ему в руки.

Заарканить ничтожную служанку — для Седрика, старшего сына графского рода и будущего графа, это не составляло никакого труда.

Взгляд Седрика невольно снова скользнул в сторону отдельной комнаты.

От одной лишь мысли о том, что скоро он затащит туда эту служанку, по всему телу пробежала сладкая дрожь.

Дурное предчувствие Шейлу не обмануло. Семья барона Сореса выразила отказ от помолвки.

Не зря уходящие в тот день люди барона выглядели так холодно и отчужденно…

Бернард и Мариса, позвавшие Джудит, чтобы сообщить эту новость, выглядели совершенно иначе, чем обычно: их сияющий вид сменился измождённым.

— Видимо, не судьба тебе быть с сыном барона Сореса. Не волнуйся, наша крошка, мама и папа найдут тебе партию получше.

— Я не волнуюсь. Мне сын барона Сореса тоже не нравился.

Так сказала Джудит.

Хотя, судя по тому, что в тот день она вернулась к себе и молча съела клубничный торт, парень ей явно был не противен. Шейла, подслушивавшая разговор графской четы с дочерью, подумала об этом, но постаралась не подать виду.

В любом случае, Джудит ответила относительно спокойно и вернулась в свою комнату. А искры полетели совсем в другую сторону.

— Молли, ты говорила, что свадьба через десять дней?

На вопрос Джудит Молли ответила, дрожа от страха:

— Да… Да, госпожа.

Джудит вздернула глаза и продолжила допрос:

— И сколько, ты говорила, берешь отгулов?

— П-пять дней…

Отпуск Молли перед свадьбой был запланирован довольно давно. Джудит, которой самой предстояла помолвка, тогда охотно дала разрешение.

— Что ты будешь делать целых пять дней? Разве свадьба не заканчивается за один день? Если так, то увольняйся совсем.

Джудит начала придираться на ровном месте. Лицо Молли, у которой все планы, включая свадьбу, были расписаны на эти пять дней, стало плаксивым.

— Прошу прощения, госпожа. Тогда четыре дня…

— Поедешь на три дня.

Джудит отрезала жестко. Её тон не допускал возражений.

— Да, госпожа.

Молли с трудом ответила, сдерживая слезы. Не могла же она просить продлить свадебный отпуск перед хозяйкой, у которой только что расстроилась помолвка. Шейла, стоявшая рядом, тоже ничем не могла помочь. Если бы она поспешно вмешалась, Джудит могла бы из вредности сократить отпуск еще больше, и это стало бы настоящей катастрофой.

Шейле оставалось только украдкой, избегая взгляда Джудит, похлопать Молли по спине.

Именно в этот момент ворвался Аллен с веселым голосом:

— Эй! Слышал, твоя помолвка накрылась?

Хоть графская чета сообщила новость только самой Джудит, каким-то образом слухи уже дошли до ушей Аллена.

— Убирайся немедленно! — завопила Джудит.

— Младшенькая, нельзя так грубо обращаться с братом, который пришёл тебя утешить. Из-за такого характера твоя помолвка и сорвалась.

В итоге Джудит начала швырять ценные вещи, находившиеся в комнате, выражая таким образом «благодарность» брату за утешение.

Аллен ловко и дурашливо уворачивался от летящих предметов. В его возрасте, полном сил и энергии, уклониться было проще простого. Некоторые вещи Аллен даже ловил руками, продолжая дразнить Джудит.

Из-за Аллена, который любезно решил подлить масла в огонь, Шейле захотелось разрыдаться вместе с Молли.

— Вали, вали отсюда!

Доведённая до белого каления Джудит в конце концов расплакалась.

— Ох, ну и лексикон.

— А-а-а-а!

Джудит схватила последний аргумент — цветочную вазу.

Чтобы помешать ей бросить вазу, Шейла и Молли бросились наперерез. Но было уже поздно. Ваза вырвалась из рук Джудит и полетела по воздуху. Юркий Аллен успел захлопнуть дверь и исчезнуть, а ваза с грохотом ударилась о дверь и разлетелась на мелкие осколки. Точь-в-точь как помолвка Джудит, разбившаяся прямо перед заключением.

Джудит, крича от злости, колотила кулаками по кровати и рыдала. Шейле и Молли, самим готовым заплакать, пришлось убирать осколки стекла, разлетевшиеся повсюду.

Разумеется, ад на этом не закончился.

Какое-то время пришлось успокаивать Джудит, рыдающую в подушку. Спросите, не проще ли было оставить её плакать? Абсолютно нет. Если не хотите вылететь с работы в одночасье за ненадлежащее обслуживание хозяйки, нужно было делать всё возможное, чтобы утешить госпожу.

Кое-как уняв слезы, Джудит заявила, что ей нужна смена обстановки, и потребовала полностью заменить всё: от постельного белья и штор до ковров.

Затем настала очередь мебели.

— Передвиньте шкаф туда.

Когда две служанки, кряхтя, передвинули шкаф:

— Нет. На прежнем месте было лучше.

И всё в таком духе.

Вечером она отказалась от ужина и до поздна требовала то одни, то другие десерты, так что им пришлось умолять раздражённого шеф-повара.

— Я тоже не хотела! Я сама этого не хотела!

Во время купания с кучей дорогих ароматических масел она от злости так колотила по воде, что служанки промокли до нитки, став похожими на мокрых мышей. И это она говорила, что не хочет помолвки? А стоило получить отказ, как удар оказался весьма болезненным.

После ванны они битый час с усердием наряжали Джудит, словно она собиралась на выход. Видимо, довольная своим кукольным видом, Джудит только тогда легла в постель с новым бельём и уснула.

Уложив Джудит, Молли и Шейла без слов поздравили друг друга взглядами и направились по своим комнатам.

Нужно ещё подняться, зашить одежду, которую передали другие служанки, и заполнить приходно-расходную книгу, пока не забыла.

С такими мыслями Шейла двигала своим свинцовым от усталости телом.

И всё же хорошо, что не уволили.

Шейла решила мыслить позитивно. Остаться в этом графском особняке и не вылететь с работы было для неё важнее всего на свете.

Работа в особняке, где давали еду, жилье, безопасность и возможность подработки, была для Шейлы невероятно ценной.

Прежде всего, ей жизненно необходима была стабильная ежемесячная зарплата. Только так она могла отправлять деньги брату домой.

Укрепившись в этой мысли, Шейла волочила уставшее тело к лестнице, чтобы подняться в свою комнату на третьем этаже. В этот момент в коридоре раздался знакомый голос:

— Эй, красотка.

Эту фразу она слышала много раз.

Подумать беспечно: «Ну, это точно не мне», к несчастью, не получалось — в коридоре не было ни души, кроме самой Шейлы и обладателя голоса.

Вроде кошмары прошлой ночью не снились, но день сегодня явно задался «особенный».

— Господин Аллен.

Шейла повернулась к Аллену и вежливо спросила:

— Вы меня звали?

— А здесь есть еще красотки, кроме тебя?

Светловолосый Аллен, унаследовавший от родителей, как бонус, смазливое личико, изобразил сальную ухмылку.

Обязательно использовать красивое лицо вот так?

Подумала про себя Шейла.

В детстве он вроде таким не был… Видимо, переходный возраст ударил по нему со всей силы.

— Вам что-то нужно?..

— Если мне что-то нужно, ты дашь мне всё?

Ох… Как же я устала.

— Если вам нужна какая-то вещь, я передам ответственной горничной. Если хотите закусить, я скажу шеф-повару…

— Ты.

Наконец-то добрались до сути.

— Прошу прощения, но я не ваша личная служанка.

Шейла максимально вежливым тоном подчеркнула, что она не в его ведении, и попыталась уйти. Но Аллен вкрадчивым голосом вновь озвучил своё желание:

— Ты. Мне нужна ты.

Глава 6

— ……. — Сегодня было очень тяжело, да?

Да. Чертовски тяжело. И из-за тебя особенно. Подавив внутренний голос, Шейла ответила сухим, деловым тоном:

— Нет. Всё в порядке, молодой господин.

Однако Аллен и не думал отступать.

— Эй, да я же всё знаю, чего ты.

Раз знаешь, может, свалишь уже? В последнее время душевное состояние Шейлы всё чаще совпадало с настроением её хозяйки, Джудит. Раньше такого почти не случалось…

— Помойся и приходи в мою спальню. Я тебя утешу.

Шейла, которой сегодня днём поневоле довелось наблюдать «утешительные навыки» Аллена в комнате Джудит, сделала шаг назад и вежливо отказалась:

— Я в поря…

— Да не ломайся ты.

Нет, она собиралась произнести отказ до конца. Пока Аллен не перебил её, схватив за запястье. Этот мелкий ублюдок!.. Хоть сейчас Аллен и был выше Шейлы больше чем на голову, в её глазах он оставался всё тем же четырнадцатилетним пацаном, каким она увидела его впервые.

— Отпустите, молодой господин.

— Почему? Ты тоже на стороне старшего брата?

Это он вообще о чём?

— Дело не в этом!..

— Тогда на стороне второго брата?

Да нет же, ублюдок ты этакий. Пока Шейла кричала внутри себя, в коридоре раздался спокойный голос:

— Отпусти руку.

Услышав голос второго брата, Аллен тут же разжал пальцы, выпустив запястье Шейлы.

— Что ты творишь посреди ночи с личной служанкой сестры?

На прямой вопрос Альфонсо Аллен ответил с вызывающей уверенностью:

— Ты же знаешь, брат. Знаешь, что сегодня случилось. Джудит наверняка вела себя ужасно, я просто утешал её служанку.

— Не похоже, чтобы эта служанка нуждалась в твоём утешении.

Шейла подняла на Альфонсо взгляд, полный яростного согласия.

— Не ставь служанку в неловкое положение. Думаешь, никто не знает, что ты каждую ночь таскаешь горничных к себе в спальню?

— Просто многим служанкам нужно моё утешение.

Если у этого семейства и была ещё одна особенность, так это то, что в отличие от погодок — блестящих первого и второго сыновей, — у Аллена и Джудит мозги отличались девственной чистотой [1].

[1] Мозги отличались девственной чистотой (뇌가 청순하다): корейская идиома, буквально означающая «чистый/невинный мозг». Используется саркастически для описания человека глупого, наивного до идиотизма или не обладающего здравым смыслом.

— Бред собачий.

Аллен озвучил то, что Шейла не осмелилась сказать вслух.

— Никакой не бред. Я практикую любовь ко всему человечеству.

Аллен не сдавался, вновь демонстрируя свою «святую простоту».

— Тихо возвращайся в свою комнату, пока я не отправил тебя завтра же в монастырь.

Вот именно! Шейла мысленно зааплодировала меткому предупреждению Альфонсо. Любовь ко всему человечеству, безусловно, куда лучше практиковать в монастыре.

— Да кто ты такой, чтобы так говорить со мной!

Услышав угрозу про монастырь, Аллен впервые повысил голос на Альфонсо. Это означало: «По какому праву ты, даже не будучи наследником, смеешь так рассуждать?». Аллен без задней мысли затронул довольно болезненную тему, и Шейле захотелось немедленно испариться.

— Думаешь, я не смогу сказать отцу даже этого?

Альфонсо не стал выходить из себя. Он лишь холодно сверкнул умными глазами сквозь стёкла очков, глядя на брата.

— Тц, ладно. Понял я.

В итоге хвост поджал именно Аллен. Даже если они оба были в равном положении, не являясь наследниками, статус надёжного второго сына Альфонсо, пользовавшегося доверием графа Бернарда, и репутация непутёвого третьего сына Аллена были несопоставимы. Когда Аллен развернулся и направился к себе, Альфонсо посмотрел на Шейлу и спросил:

— Аллен часто так себя вёл?

— А, нет. Со мной это вперв…

Как только с губ Шейлы сорвалось слово «впервые», Альфонсо произнес с искренним облегчением:

— Слава богу.

Сказав это словно самому себе, он вдруг спохватился и, улыбнувшись, посмотрел на Шейлу.

— Если такое повторится, скажи мне. И если кто-то из других слуг будет приставать, не только Аллен, тоже говори. В доме Каллей подобное недопустимо.

От слов Альфонсо у Шейлы потеплело на душе. Среди всех членов семьи Каллей, живущих в этом особняке, Альфонсо, пожалуй, единственный, кто искренне заботился о благополучии слуг.

— Да, молодой господин.

— Иди к себе и отдыхай, Шейла.

Шейла улыбнулась и поклонилась в ответ на его слова, в которых прозвучало её имя, произнесенное так по-доброму. Наверное, Альфонсо — единственный из Каллеев, кто вообще помнил имена слуг. Радуясь, что среди её господ есть хотя бы один нормальный человек, Шейла потащила свое уставшее тело в комнату.

За день до того, как графская чета сообщила новости Джудит, Марисса, срочно вызванная Бернардом в его кабинет, получила письмо. На конверте стояла печать баронского рода Сорес.

— Нет, да что же это такое!..

Прочитав послание, Марисса тут же прижала руку ко рту. Письмо, начинавшееся со слов «Уважаемый граф Каллей», содержало уведомление о разрыве обсуждавшейся помолвки. Причины отказа были расписаны во всех подробностях.

«Я глубоко обеспокоен тем, что хрупкая леди Джудит может заболеть эндемической болезнью, переехав в поместье Сорес». «Хотя я полагал, что возраст дочери графа Каллей не является помехой, при личной встрече стало очевидно, что тринадцать лет — это слишком юный возраст для брака».

Было там и шокирующее содержание:

«Брак — это, в конечном счёте, дело двух людей, и как бы ни были хороши отношения между семьями, если одна из сторон против, с этим ничего не поделаешь».

В итоге это означало, что она не приглянулась и сыну барона Сореса. Письмо от семьи Сорес, посмевшей так бесцеремонно отвергнуть единственную дочь знатного графского рода, заканчивалось пожеланием сохранить дружеские отношения, учитывая долгую историю связей двух семей, и просьбой не держать зла из-за этого инцидента.

— Дружеские отношения, чёрт бы их побрал! Что за позор!

— Ничего страшного. Есть сколько угодно семей получше этой.

Бернард, говоривший спокойнее, чем бушующая Марисса, на самом деле был оскорблен ничуть не меньше.

— И чем наша Джудит им не угодила?

— То, что в тот день она встала из-за стола раньше гостей, было, конечно, перебором.

Это была единственная причина, которую он смог вспомнить, напрягая память.

— Господи, ребёнок ещё маленький, ей тяжело долго сидеть на месте, неужели это нельзя понять?

В тот день Джудит постоянно прерывала беседу, то и дело подзывая служанок, обслуживающих банкетный зал. Не выдержав, барон Сорес попытался заговорить с Джудит лично.

— Леди Джудит, вы сейчас чему-нибудь обучаетесь?

— Я изучаю историю и географию…

Хоть это и называлось беседой, на деле это больше походило на проверку эрудиции Джудит.

— Прекрасно. Хотя баронский род Сорес и графский род Каллей никогда не были связаны узами брака, мы поддерживаем дружеские отношения на протяжении десятилетий. Вы ведь хорошо знаете, какое событие послужило этому началом?

— Э-э, это…

Джудит не смогла дать вразумительного ответа и попыталась замять неловкость, высунув язык и изобразив милую гримасу.

— О битве при Лубасе [2] наша Джудит прекрасно знает, — вмешался Бернард, отвечая за неё.

[2] Битва при Лубасе (루바스 전투): вымышленное историческое событие в рамках данного произведения, символизирующее военный союз и давнее партнёрство между упомянутыми аристократическими родами.

Битва при Лубасе была сражением, в котором объединили силы маркиз Дитус, сюзерен барона, и предыдущий граф Каллей.

— Я хотел бы услышать это от леди Джудит, а не от вас, граф.

Барон Сорес сказал это прямо, но и дальнейший разговор протекал в схожем ключе. Решающий момент, как и сказал Бернард, наступил ближе к концу трапезы. А точнее, когда шеф-повар подал на десерт канапе с помидорами, привезёнными из поместья барона Сореса. В тот момент, когда лица нескольких служанок, знавших, что Джудит ненавидит помидоры, начали медленно вытягиваться, Джудит внезапно встала из-за стола.

— Я не буду десерт. Я наелась.

Не было человека, который не знал бы, что помидоры — это фирменный продукт баронства Сорес. Поэтому вежливость требовала хотя бы сделать вид, что пробуешь. Тем более это касалось Джудит, чью помолвку с сыном барона Сореса они обсуждали. Однако Джудит, которой было плевать даже на то, чем славится её родное графство Каллей, разумеется, не знала о специалитетах земель Сорес.

— Джудит, гости ещё здесь, посидела бы ты ещё немного, — тихо урезонил её не выдержавший Бернард.

Тогда Джудит скорчила отцу гримасу, молящую о спасении. Её взгляд говорил: «Ты же видел, как барон Сорес только что мучил меня сложными вопросами?».

— Если я посижу ещё, меня вырвет.

При этих словах Джудит лица семейства Сорес исказились от ужаса. Однако на лицах графа и графини Каллей читалось лишь беспокойство за младшую дочь. Они знали особенность организма Джудит: если ей не давали делать то, что она хочет, она начинала злиться и её действительно могло стошнить.

— Да, да. Конечно. Ступай скорее в свою комнату.

Джудит приподняла подол платья, дёрнула ножкой и вихрем развернулась к выходу.

— Прошу прощения. Наша девочка так слаба здоровьем…

— О-хо-хо. Нет-нет, это не какая-то болезнь. Просто она росла в такой заботе, что её организм немного слабоват.

— Разумеется. В женщине ведь должна быть такая изюминка, не так ли? Это лучше, чем быть слишком грубой. Ха-ха-ха.

За спиной уходящей Джудит слышалось, как граф и графиня Каллей отчаянно защищают свою дочь. Ответных реплик семьи Сорес слышно не было. Перед тем как выйти из столовой, Джудит обернулась к шеф-повару Роланду и приказала:

— Роланд. Принеси ко мне в комнату клубничный торт. Мне сегодня хочется клубничного торта.

Роланд, прекрасно помнивший, что секунду назад она встала из-за стола под предлогом сытости, покрылся холодным потом.

— Не волнуйся. Мы выдадим её замуж в семью, которая будет любить Джудит не меньше нас.

Бернард говорил это, с трудом подавляя досаду. Что бы кто ни говорил, для графа и графини Каллей Джудит была ребёнком, которого они любили больше жизни. Сразу после свадьбы у графской четы родились погодки — два сына, Седрик и Альфонсо. Молодые супруги восприняли это как должное. К тому же, родив двоих сыновей, они решили вопрос с наследниками. Следующие несколько лет вестей о беременности не было. Когда спустя четыре года родился третий ребёнок, и это снова оказался сын, супруги не смогли скрыть разочарования. Они были твердо уверены, что на этот раз родится прелестная дочка. Однако специально заводить четвёртого ребёнка ради попытки родить дочь они не планировали. В то время им было важнее развлекаться с собственными любовниками. Снова ребёнок появился лишь спустя пять лет. Поздний ребёнок, с разницей в десять лет со старшим Седриком, долгожданная дочь. Джудит даже внешне была невероятно красива. И даже её врождённая глупость, проявившаяся с раннего детства, в глазах родителей казалась лишь совершенством. Им и в голову не могло прийти, что такой дочери могут отказать во время сватовства. Нервно расхаживая по комнате, Бернард с тревогой произнёс:

— И всё же, это большая проблема. Если Седрик узнает эту новость…

Глава 7

— И правда, надо же было такому случиться именно тогда, когда вернулся этот мальчишка.

Мариса, вспомнив о возвращении Седрика, тоже выглядела раздосадованной. Старший сын, Седрик, бывший их главной гордостью перед обществом, порой становился для супругов обузой. Он с самого детства был не по годам развит, выделялся во всех областях и всегда говорил только правильные вещи, так что, несмотря на то что он был их сыном, возразить ему было нечего.

В глазах такого Седрика милашка Джудис, казалось, была лишь неполноценным существом. Даже до отъезда на учёбу он вечно придирался к десятилетнему ребёнку: то она невежлива, то не может сосредоточиться, то тугодумка. Неужели ему совсем не была мила младшая сестрёнка, красивая, как кукла? В кого только уродился такой хладнокровный тип… Более того, перед отъездом он оставил предупреждение: если по его возвращении она останется такой же, он этого так не оставит. Именно об этом и беспокоились супруги Каллей.

— И что Седрик может сделать с Джудис?

— Да что угодно. А если он заявит, что она опозорила семью, и отправит её в монастырь?

Хотя Бернард всё ещё был главой дома, он не мог игнорировать мнение Седрика, будущего преемника. Ещё до отъезда за границу Седрик фактически был лицом рода Каллей. Даже в королевской семье возлагали большие надежды на блестящего наследника графского титула. Это и было причиной, по которой Бернард и Мариса не могли не полагаться на своего обременяющего их старшего сына.

С проблемой Джудис всё обстояло так же. Глядя в будущее, дней, когда Джудис будет находиться под защитой Седрика, было гораздо больше, чем тех, что она проведёт с ними. Пусть говорят, что мир изменился, но жизнь женщин оставалась прежней. До замужества они зависели от отца, после его смерти — от брата, а после свадьбы — от мужа. Поэтому, по мнению графской четы, они должны были выдать Джудис замуж в приличную семью, пока сами были живы. Иначе было очевидно, как Седрик обойдётся с сестрой.

Оба супруга знали: если Седрик и уделяет внимание Джудис, то вовсе не из любви или заботы. Как и подобает детям, рождённым в браке по расчёту, между братом и сестрой не существовало таких неловких чувств. Как и в любом другом дворянском роду, честь семьи и наследование титула ценились превыше личных привязанностей. Поскольку дочери в большинстве своём были лишь пешками в политических союзах ради блага семьи, контроль над ними со стороны рода считался само собой разумеющимся.

— И зачем вы только ляпнули, что у неё слабое здоровье? — в конце концов, дрожа от тревоги, раздражённо прикрикнула Мариса на Бернарда.

— А что мне было делать? Сказать, что она сильная? Ты не видела, как ей было плохо в тот день? И сама же поддакивала, а теперь перекладываешь вину на меня?

— Я поддакивала только потому, что боялась, как бы ты всё не испортил, а ты, неблагодарный, снова винишь меня! Ты всегда такой!

— Что?!

От слов Марисы Бернард вскрикнул и резко вскочил с места. Тогда Мариса тоже отбросила вежливость и повысила голос:

— Что, я не права? Из-за того, что ты и пикнуть не смеешь перед старшим сыном, мои тревоги только растут!

— Ха! Ты посмотри на неё!

Когда жена, которая была младше его на девять лет, перешла на «ты», Бернард задрожал всем телом, то занося руку, то хватаясь за пояс.

— Что, ударишь? Ну же, ударь! Бей!

Мариса толкнула Бернарда в грудь и подалась вперёд. Она осмелела, зная, что нерешительный Бернард вряд ли применит силу. Бернард не остался в долгу и схватил Марису за волосы.

— Ах ты… Да я тебя сейчас!

— Сейчас что! Что?!

Мариса, чьи волосы были зажаты в его руке, вовсе не струсила, а дерзко выставила лицо вперёд. Несмотря на то что ей уже перевалило за сорок, её лицо было ухоженным. Из-за потасовки её аккуратная высокая причёска растрепалась. Когда он перехватил её, пытаясь удержать от брыканий, её гибкое тело идеально вписалось в объятия Бернарда. Сцепившись в этой борьбе, они оба рухнули на кровать. Встретившись взглядами, они, не сговариваясь, обхватили лица друг друга и слились в поцелуе.

На самом деле, они вспыхивали подобным образом не раз и не два. Хотя у каждого были любовники на стороне и чувств между ними не осталось, в дни ссор они всегда мирились именно так. Они жадно кусали и сосали губы друг друга, словно пытались сожрать партнёра. Техника, отточенная с другими любовниками, проявила себя во всей красе. Когда Бернард начал умело расстёгивать платье Марисы, та, не желая уступать, ловко расправилась с его брюками. Кровать графа заходила ходуном. Супруги, долгое время игнорировавшие друг друга, спустя долгое время предались страсти.

***

О расторжении помолвки Джудис Седрик узнал из отчёта Руфуса. Будучи эффективным помощником, долгое время проработавшим на Седрика, Руфус собрал и доложил даже показания слуг, находившихся в тот день в столовой. Седрик во всех подробностях узнал о бесчинствах, которые Джудис устроила перед семьёй барона Сореса, чуть было не ставшей их роднёй.

— Кто сейчас занимается обучением Джудис? — спросил Седрик, выслушав все обстоятельства дела.

— Госпожа Маргарет, — без промедления ответил Руфус.

Седрик тут же отдал приказ:

— Уволь её.

— Слушаюсь, господин.

Руфус беспрекословно принял приказ Седрика, который начал проявлять своё влияние сразу по возвращении домой. Он лучше других знал резкий характер Седрика.

— Передай родителям, что я хочу их видеть ненадолго.

— Да. Понял вас.

Последовав следующему указанию, Руфус коротко поклонился и отправился исполнять поручение. Спустя некоторое время Руфус убедил графскую чету, вечно прикидывающуюся занятой, и усадил их перед Седриком.

— Кхм-кхм, у нас дела, так что давай покороче, — первым подал голос Бернард, помня свои слова перед Руфусом.

— Как бы вы ни были заняты, разве это не касается вашей любимой Джудис? Конечно, я закончу быстро. У меня тоже не так много свободного времени, — сказал Седрик, поочерёдно глядя на Бернарда и Марису, чьи лица выражали явное недовольство.

— Я беру Джудис на себя.

— Ч-что ты имеешь в виду?

Они ожидали, что Седрик что-то скажет о расторжении помолвки, но заявление о том, что он лично займётся ею, застало Бернарда и Марису врасплох.

— Именно то, что я сказал. Я возьму ответственность за её обучение.

На слова Седрика Бернард ответил довольно решительно:

— Мы можем просто найти новую хорошую гувернантку…

Заметив острый взгляд Седрика, он осёкся.

— …как мне кажется.

Увидев это, Мариса покосилась на него так, словно и ожидала подобного.

— Если бы проблему можно было решить поиском новой гувернантки, мы бы не оказались в такой ситуации, — отрезал Седрик.

Те, кто претендовал на место гувернантки, обладали знаниями, но не имели высокого статуса. Это означало, что, помимо уроков, им неизбежно приходилось угождать графской чете. К тому же Джудис была достаточно хитрым ребёнком, умеющим пользоваться своим положением. Это было неизбежно, ведь родители с детства позволяли ей вить из них верёвки. Глядя на исказившиеся лица родителей, Седрик холодно указал на реальность:

— Семья барона Сореса была самым подходящим вариантом для Джудис.

В отличие от хвастливых слов Бернарда о том, что он выдаст её замуж за более знатный род, реальность ни на йоту не отличалась от слов Седрика. Слухи о невыносимом характере и невежестве Джудис уже в какой-то мере разошлись по светскому обществу. Тем не менее семья барона Сореса, обладавшая консервативными традициями и не способная игнорировать исторически дружественные связи с домом Каллей, идеально подходила для того, чтобы отправить туда Джудис. Кроме того, при заключении брака нельзя было игнорировать политические взгляды и географические преимущества.

Поэтому я и пытался продвинуть этот союз…

Именно Седрик проводил закулисную работу, чтобы семья барона прислала предложение о браке. Разумеется, та семья тоже всё просчитала, и поскольку интересы совпали, они положительно отнеслись к браку с Джудис. До тех пор, пока не увидели её лично… Причиной, по которой барон Сорес отменил помолвку после визита в дом графа Каллей, было то, что, несмотря на все плюсы, «дерьмо», которое им пришлось бы принять в дом, казалось куда более весомым.

Однако разве брак по расчёту не строится в первую очередь на интересах семьи, а не на мнении сторон? Более того, репутация дома Каллей росла благодаря слухам о Седрике Каллее, будущем главе, который с детства славился своим умом. Все с нетерпением обсуждали, какую роль он сыграет на политической арене после возвращения из-за границы. Графская чета, знавшая об этом лучше всех, и представить не могла, что помолвка Джудис сорвётся таким образом.

— Семья Сореса в итоге пожалеет. Нашу Джудис вполне можно выдать замуж в другой знатный род, — в гневе бросила Мариса, чьи слова были лишены всякого чувства реальности.

— Сомневаюсь. Кому нужна женщина, у которой не только манеры на нуле, но которая даже простейшую математику не знает? Даже если она выйдет замуж, как только правда вскроется, она тут же получит развод. Вы этого хотите?

От резкого замечания Седрика лица Бернарда и Марисы побледнели. Они думали, что всё будет в порядке, стоит только выдать её замуж, но всё было именно так, как сказал Седрик. Более того, если она разведётся после их смерти, это станет ещё большей проблемой. Было очевидно, что в руках Седрика Джудис превратят в изгоя.

— И раньше я чётко говорил: если после моего возвращения Джудис останется в таком виде, я этого так не оставлю. Надеюсь, вы не скажете, что не помните моих слов.

Вместо ответа Бернард и Мариса переглянулись. В глазах обоих читался страх за судьбу любимой дочери в руках Седрика. Однако после следующих слов Седрика оба согласно кивнули.

***

После аудиенции у Седрика Бернард и Мариса всё ещё оставались в одной комнате. Точнее говоря, Мариса последовала за Бернардом в его покои.

— Мы ведь правильно поступили? — спросила она, в тревоге покусывая ногти.

— Так даже лучше. В словах Седрика нет неправды.

Похоже, ответ мужа не пришёлся ей по душе, и Мариса недовольно посмотрела на Бернарда.

Глава 8

Бернард был человеком нерешительным. Просто везунчик, которому повезло родиться старшим сыном в графской семье. Раньше им помыкал предприимчивый и воинственный покойный граф, а теперь Бернарда вовсю крутил его собственный блестящий первенец.

— Ты вечно такой безответственный.

— Что?

От слов Марисы брови расслабленного Бернарда дрогнули.

— А что! Разве я не правду говорю?

— Тогда сама бы его и остановила!

— Думаешь, ребёнок, который даже отца не слушает, станет слушать меня?

Мариса тоже пасовала перед Седриком, но считала, что виной всему — никчемность её мужа. Скоро в доме появится невестка, а при таком раскладе о родительском авторитете можно забыть. Проницательная женщина быстро поймёт, в чьих руках реальная власть. И тогда, думала Мариса, она начнёт презирать её, свекровь, и приберёт к рукам всё хозяйство. Во время свадьбы Мариса выбрала Бернарда из всех кандидатов, предложенных семьёй, только из-за его приятной внешности и статуса наследника графства. Ослеплённая титулом, она и представить не могла, что Бернард окажется настолько бесхребетным, что им будет помыкать даже собственный сын.

— Вечно у тебя какие-то проблемы!

— А как им не быть? Скоро в доме невестка появится!

От обиды Мариса залилась слезами. Бернард, не поспевавший за ходом её мыслей, лишь недоуменно хлопал глазами, не понимая, при чем тут внезапно всплывшая невестка.

— Послушай, Седрик же сказал, что наймёт «девочку для битья»! — в сердцах выкрикнул Бернард.

«Вам не о чем беспокоиться. Я планирую нанять служанку для порок, которая будет принимать наказания вместо Джудис».

Девочка для битья… Когда из уст Седрика вылетело это слово, уместное разве что во времена их собственного детства, оба на мгновение лишились дара речи. Но вскоре они дали согласие. Если вместо Джудис будут наказывать служанку, то и причин возражать нет.

—Может, тогда выбрать кого-то из личных горничных Джудис…? — подхватил Бернард. Мариса тут же просветлела.

— Это было бы кстати. Как раз две служанки прислуживают Джудис уже много лет, — добавил он.

— Так и поступим. Теперь-то мы можем идти?

В любом случае, по сравнению с их страхами, что Джудис отправят в монастырь, ситуация была не самой худшей. К тому же казалось, что Седрик не собирается обходиться с сестрой совсем уж жестоко. Вроде бы всё уладилось, и Бернард никак не мог взять в толк, почему Мариса так неистовствует.

— И что, теперь мы всегда будем делать только так, как скажет старший сын? — закричала Мариса сквозь слезы.

Ей было неважно, кто прав, а кто виноват — её бесило само подчинение воле Седрика. Мариса была ещё слишком молода, чтобы передавать власть сыну и его будущей жене. Глядя на лицо мужа, который даже не понимал причины её слез, она чувствовала, как в груди всё сжимается от досады.

— Уж лучше бы я вышла за барона Дивоса.

Мариса, окончательно обидевшись, пробормотала это себе под нос и резко отвернулась. Барон Дивос был тем, кого она до последнего рассматривала как альтернативу Бернарду. Пусть титулом и внешностью он слегка уступал, зато характер у него был мужской… Мариса, погруженная в мысли о бароне, не заметила, как разъярённый Бернард подошёл к ней вплотную. В мгновение ока его рука вцепилась ей в волосы.

— Ах! А-а-ах!

Он потащил брыкающуюся Марису и швырнул её на свою кровать.

— Пусти! А ну пусти меня!

— Так ты, значит, по тому ублюдку затосковала?

— Да! Затосковала! И что ты мне сделаешь?!

В ответ на её слова Бернард задрал ей юбку, стянул белье и с силой шлёпнул по ягодицам.

— Ай!

— Совсем мужа ни во что не ставишь?

К обнажённой коже Марисы прижалось нечто твёрдое. Она, словно нехотя сдаваясь, приподняла бедра, облегчая ему вход. Вчерашняя близость с мужем, случившаяся после долгого перерыва, была не так уж плоха.

— Ах-х!..

Вскоре комнату наполнили стоны. Супруги, словно и не ссорились только что, предались страсти.

***

Комната Шейлы находилась на самом чердаке трехэтажного особняка, в самом дальнем углу. Под скошенным потолком стояла низкая кровать, а вдоль противоположной стены тянулся длинный верстак. Шейла сидела на стуле у края стола с весьма серьёзным видом. Так, посмотрим…

«В этом месяце на стирке чужих платьев я заработала 360 лера. В пересчете это 1 солид и 10 деннисов. От дяди Тома я обычно получаю 1 солид отката, но на днях он подкинул еще 10 деннисов… Итого уже 3 солида. Если прибавить деньги за всякие мелкие поручения, выходит на 18 деннисов больше, чем в прошлом месяце!»

Шейла серьёзно сверяла свои записи с наличностью и, обнаружив сумму больше ожидаемой, довольно улыбнулась. Три года назад ей повезло узнать, что в молоко подмешивают воду, и с тех пор она участвовала в небольших махинациях, но основную часть денег она заработала честным трудом в качестве подработки. Будь я кухонной служанкой, могла бы припрятывать обрезки мяса и продавать их. Она вздохнула с сожалением, но тут же отбросила эти мысли. Какой смысл жалеть о том, чего нет?

Зарплата служанки была вполне достойной по сравнению с другими работами, но девять десятых она отсылала родному брату, а после вычета расходов на жизнь у неё почти ничего не оставалось. Даже работая день и ночь, на служанках с таким же достатком, как у неё, много не заработаешь. Зная это, Шейла вот уже три года молча шла по этому пути. Конечно, подрабатывая на богатых аристократах, можно было выручить больше, но она не хотела иметь с ними ничего общего и лишний раз попадаться им на глаза. Как говорится, копейка рубль бережёт — если так пойдёт и дальше, через два года она накопит нужную сумму. С обычной зарплатой на это ушло бы десять лет, но благодаря упорному труду она сократила срок вдвое. Конечно, даже достигнув цели, ей придётся продолжать работать служанкой, чтобы обеспечить себе старость. Но тогда она сможет перейти в другой особняк. Например, в место поспокойнее, где не будет Джудис… Она и сейчас могла бы уволиться, но найти поместье такого масштаба было трудно. Ошибка при переходе могла сорвать все планы. Только в таком огромном доме можно было найти столько клиентов для подработки и вытрясти немного денег из дяди Тома. Раз уж она здесь так хорошо устроилась, уходить до накопления целевой суммы было бы глупо. А значит, до тех пор — тише воды, ниже травы. Ах да, раз Седрик вернулся, нужно просто продержаться ещё два года, не привлекая его внимания. Ничего сложного. Продержалась четыре года, неужели не выдюжу ещё два? Но внезапно в памяти всплыл его голос, прозвучавший в столовой.

«По-прежнему».

Судя по контексту, это явно относилось к Джудис.

«Всё в беспорядке».

И всё же ей не давало покоя странное ощущение, будто его взгляд в тот момент был устремлён именно на неё. Седрик, как и в прежние времена, умел заставить Шейлу оцепенеть одной лишь фразой. В душе шевельнулось недоброе предчувствие: и без того нелёгкая жизнь служанки с его возвращением станет ещё сложнее.

«Сестра…»

Шейла вспомнила Фабиолу. В трудные минуты она по привычке думала о сестре. О своей старшей сестре, которая несколько лет назад вышла замуж против воли…

***

Фабиола вышла замуж, когда Шейле было пятнадцать.

— Брат, я пойду работать. Дядя Чендлер разрешил мне помогать в его лавке, — умоляла Фабиола своего брата Фреда, когда тот внезапно велел ей готовиться к свадьбе. Ей было девятнадцать — самое время для замужества. Но ведь отец только-только скончался… Этой весной отец погиб на работе в результате несчастного случая, и они втроём остались сиротами. Возможно, называть Фреда и Фабиолу сиротами было не совсем верно, ведь они были взрослыми, но, потеряв мать ещё в детстве и лишившись единственного отца, они остро чувствовали образовавшуюся пустоту. В такой ситуации Фабиола не могла просто принять приказ Фреда — бросить младшую Шейлу и уйти в чужой дом. Она догадывалась, почему Фред так настаивает. Наверняка из-за денег… Должно быть, он решил продать её какому-то старику из Холзерлода за вознаграждение. У Фреда, старшего сына, с детства была натура бездельника. Пока отец был жив, он хотя бы делал вид, что ходит с ним на работу, но после его смерти Фред быстро показал своё истинное лицо.

«Ты хочешь, чтобы и я где-нибудь сдох на работе?»

Смерть отца стала для Фреда отличной отговоркой. Он не работал, а целыми днями пропадал в кабаках. Те небольшие сбережения, что у них были, он профукал в одно мгновение. Того, что Шейла и Фабиола выращивали на огороде, хватало только на еду. Поэтому Фабиола и выпросила место в деревенской лавке. Но на Фреда такие доводы не действовали.

— Ты что, не понимаешь? Если отца нет, я теперь за главного! И не вздумай шататься по улицам, а делай, как я сказал — выходи замуж!

Пока младшая Шейла крепко спала, они продолжали препираться. Но что бы ни говорила Фабиола, она не могла переубедить Фреда, который уже заключил сделку. На следующее утро Фабиола, стараясь скрыть опухшие от слез глаза, натянуто улыбнулась Шейле.

— Шейла, сестра выходит замуж. За господина Дюкера из Холзерлода. Говорят, у него своя мясная лавка.

— Из Холзерлода?

Глаза Шейлы округлились от удивления. А осознав, что сестра уезжает в другие края, она разрыдалась.

— Нет! Не уходи! Что я буду делать без тебя?

— Шейла…

Фабиола крепко обняла её.

— Это Фред тебя заставляет, да? Если ему так хочется свадьбы, пусть сам и женится! — кричала Шейла сквозь слезы. Фабиола не знала, с чего начать и как объяснить всё младшей сестрёнке. Она отстранилась и, заглянув Шейле в глаза, произнесла:

— Шейла. Никогда, слышишь, никогда не говори такого при брате.

Глава 9

Шейла тоже это понимала. После смерти отца брат начал вести себя как настоящий тиран. Именно поэтому Фабиола была единственным человеком, на которого она могла положиться…

— Я так хотела работать в лавке у господина Чендлера, зарабатывать деньги, покупать нашей Шейле вкусности и красивую одежду…

На слова Фабиолы Шейла лишь качала головой.

— Мне ничего этого не нужно. Лишь бы ты была рядом.

— И мне… Мне тоже нужна только ты.

Фабиола снова крепко обняла её.

— Я буду часто приходить в гости. Обязательно.

Из глаз Фабиолы, которая из последних сил сдерживала слезы, всё же потекли горячие капли. Через несколько дней за ней приехал грузный пожилой мужчина. Как и говорили, это был тот самый Дюкер из деревни Холзерод. Он попытался улыбнуться Шейле, своей будущей свояченице, но даже при большом желании его нельзя было назвать человеком с приятной внешностью. В тот день Шейла лишилась сестры. Сказали, что свадьбу сыграют уже там.

После смерти матери Фабиола была опорой дома, и с её уходом в четырех стенах стало совсем тоскливо. Шейла взяла на себя всё хозяйство, как её учила сестра. В одиночку ухаживая за огородом, который они раньше возделывали вдвоем, Шейла твердо решила: она никогда не выйдет замуж вот так. Это называлось «выдать замуж», но на деле это была продажа за звонкую монету. В день свадьбы сестры она своими глазами видела, как Фред пересчитывал пачку денег. Спустя несколько дней Шейла, недолго думая, отправилась в лавку господина Чендлера, где должна была работать Фабиола. Это было результатом долгих раздумий о том, как выжить.

— Ты слишком мала, не пойдет.

— Я не мала. Мне уже пятнадцать. Можете платить мне меньше, только дайте работу.

Чендлер всё равно отказывал, и тогда Шейла каждое утро брала метлу и подметала перед входом в лавку. Это был грязный переулок, который никто не убирал из-за вечной суеты. Вскоре место перед лавкой Чендлера стало единственным светлым пятном во всей округе. Благодаря этому даже сама старая, обветшалая лавка стала выглядеть куда приличнее. Через несколько дней Чендлер позвал её:

— А ну-ка, зайди на минуту.

— Дорогой! — Тая, жена Чендлера, окликнула мужа с упреком. Она не знала, что у него на уме, и боялась, что он даст Шейле ложную надежду.

— Да я просто хочу дать ей хлеба и отправить домой, — ворчливо ответил Чендлер и спросил Шейлу:

— Ты завтракала?

— …Нет, — ответила девочка.

Повинуясь жесту Чендлера, Шейла, робея, вошла внутрь. В лавке её встретил специфический густой запах. Смесь ароматов выделанной кожи, специй, зерна и сыра — запах самой жизни. Глаза Шейлы округлились при виде наваленных до самого потолка товаров. В детстве она заходила в такие лавки с отцом, но с тех пор, как его не стало, оказалась здесь впервые. В руки Шейлы, застывшей от изумления, прилетел большой и твёрдый кусок ржаного хлеба. Поймав его рефлекторно, она снова оживилась.

— Спасибо, дядя.

— Сядь вон там и ешь.

В углу, на который указал Чендлер, стоял деревянный стул. Шейла послушно села и откусила кусочек. Пока она тщательно пережёвывала, во рту разливался характерный ароматный вкус ржаного хлеба. Но времени наслаждаться вкусом не было — её глаза лихорадочно осматривали помещение. Внутри всё было ещё более захаращено, чем казалось через щели в окнах. А значит, для неё здесь найдется работа. Старая лавка в глубине переулка, которой заправляла в меру добрая семейная пара. Шейле здесь понравилось. Было бы ужасно обидно сдаться, испугавшись сурового лица хозяина.

— Что ты его мусолишь?

— А… мне обязательно доедать всё здесь? — спросила она, шныряя глазами.

— Хочешь оставить на потом? — спросил Чендлер, глядя на костлявую девчонку.

— Дома брат.

— Ну так съешь половину, а вторую отнеси ему.

— Но…

Это было проблемой. Это был первый плод её многодневных трудов, и она не могла вернуться домой всего с половиной куска. Шейла должна была доказать брату, который считал её лишь лишним ртом, свою полезность.

— Я уже наелась. Я всегда ем помалу, — ответила она.

Чендлер нахмурился, явно недовольный ответом.

— Так не пойдет. Чтобы девчонка твоего возраста не могла осилить и половины краюхи? Сделаем так: если доешь этот кусок, я дам тебе ещё один целый хлеб.

— Правда?

От неожиданности глаза Шейлы засияли. На радостях она разломила кусок пополам и принялась жадно есть. Она так торопилась, что хлеб встал поперек горла; когда она начала колотить себя в грудь, Тая, качая головой, протянула ей кружку воды. Даже давясь, Шейла не забыла поблагодарить её взглядом и залпом осушила кружку. Половина хлеба исчезла в мгновение ока. Увидев это, Чендлер усмехнулся и, как и обещал, бросил ей целый хлеб. А когда Шейла собралась было благодарить, он нарочито грубо оборвал её:

— Это плата за то, что подметала двор эти дни. Но это в первый и последний раз. Поела — и дуй домой.

Однако Шейла уже не была той, кого можно напугать суровой внешностью Чендлера.

— Ну что вы, я подметала, потому что мне самой так хотелось. Но раз уж я поела вашего хлеба, то отработаю его.

Отложив хлеб, она встала и принялась разбирать сваленные в кучу товары по видам. Она никогда не работала в лавке, но с домашними делами справлялась отлично. Вещей было много, но суть работы мало чем отличалась от уборки дома. Под её ловкими руками интерьер лавки, не менявшийся добрых двадцать лет, начал преображаться. Супруги Чендлер торговали давно, но никогда не заботились о порядке или чистоте. Они считали, что для лавки всяких мелочей беспорядок — дело привычное: мол, кому надо, тот и так купит. Однако, увидев, как чисто стало и перед входом, и внутри благодаря рукам маленькой девочки, супруги не могли не оценить перемены.

— Ты говоришь, сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— Сразу много платить не смогу, но буду давать по два хлеба в день. Пойдёшь работать?

— Да! Конечно! Спасибо вам! Огромное спасибо!

Шейла без устали кланялась и благодарила. С того дня она трудилась не покладая рук. Видя её рвение, Чендлер уже через месяц официально нанял её. Когда Фред вернулся домой, спустив все имевшиеся деньги, Шейла протянула ему свою первую зарплату. Она заработала деньги и доказала, что от неё есть прок. А через год работы в лавке жена Чендлера, Тая, предложила ей место служанки.

— В поместье графа Каллея набирают горничных. У меня там есть связи, если хочешь, я напишу рекомендательное письмо.

Сын Чендлеров, уезжавший на заработки, должен был скоро вернуться. Увидев, что дела в лавке пошли в гору, он передумал и решил всё же унаследовать семейное дело. С его возвращением держать наёмного работника не было смысла.

— В поместье графа Каллея? — переспросила Шейла.

— Ты говорила, твоя сестра вышла замуж в Холзерод? Это не совсем чужие края, так что тебе будет даже лучше.

Как и сказала Тая, Холзерод был деревней на окраине земель графа Каллея. Быть в том же крае, что и сестра… У Шейлы не было причин отказываться. Если брат, заменивший ей отца, даст добро, она могла отправиться туда немедленно. И разрешение было получено без труда. Фред, вкусивший плодов заработка Шейлы за прошлый год, охотно согласился, услышав, какая зарплата полагается горничной.

— Деньги на всякую ерунду не трать, присылай всё до копейки. Я их коплю тебе на приданое. Поняла?

Зарплата горничной была в три раза больше того, что она получала в лавке.

— Да, брат, — ответила Шейла, прищурив глаза в улыбке.

Как бы противно и унизительно это ни было, без разрешения брата она не могла уехать в земли графа Каллея. С тех пор Шейла исправно отсылала почти всю зарплату Фреду. Похоже, Фред не собирался резать курицу, несущую золотые яйца — ведь без Шейлы у него не осталось бы источников дохода. С другой стороны, если бы Шейла перестала приносить пользу, Фред в любой момент имел право забрать её. Поэтому ей нужно было держаться за это место любой ценой. Если её уволят, Фред наверняка тут же продаст её. Так же, как поступил с Фабиолой. Именно поэтому, как бы по-собачьи ни вела себя Джудис, Шейла терпела всё с улыбкой. Она не знала, с какой стати брат имеет над ней такую власть, ведь он ничего для неё не сделал, но таков был закон с незапамятных времён. Шейле это ужасно не нравилось, но поделать она ничего не могла. В мире было полно несправедливости, и брат был лишь одной из её сторон.

***

Пока Шейла невольно предавалась воспоминаниям, раздался стук в дверь. Она быстро запихнула тетрадь в ящик стола. Можно было не гадать — в такое время стучать могла только Молли.

— Входи, Молли.

Шейла открыла дверь.

— Шейла…

— Что случилось? Госпожа уже проснулась?

Когда Молли вошла, рассохшиеся доски пола жалобно скрипнули. Хорошо бы постелить хоть какой-нибудь коврик, но в их бедственном положении такая роскошь была непозволительна. Разве что когда-нибудь в поместье выбросят старый ковёр, и она подберёт его. Кровать и маленький комод уже были в комнате, а длинный верстак и стул она притащила сама — подобрала на свалке.

— Да нет, просто господин Руфус, секретарь, приходил тебя искать.

— Зачем?

Услышав, что её ищет секретарь Седрика, Шейла оторвала взгляд от пола и посмотрела на Молли.

— Сказал, что господин Седрик хочет тебя видеть.

— Меня?..

Глава 10

Шейла переспросила удивлённым голосом.

— Почему?

Шейла совершенно не могла придумать, по какой причине её мог позвать старший господин.

— Не знаю. Насчёт этого я и сама ничего не знаю, — ответила Молли.

— А ты сама ничего не предполагаешь?

— Совершенно...

— В любом случае, ступай скорее. Он ждет.

Молли торопила Шейлу. Порядочная горничная должна тотчас же являться на зов хозяев.

Шейла, как никто знавшая ценность своего рабочего места, заставила себя сделать шаг, хотя ноги не слушались. По какой причине её позвали, она не знала, но было ясно, что ничего хорошего ждать не стоит.

Тук-тук.

— Войдите.

Получив разрешение хозяина комнаты, Шейла нерешительно вошла в комнату Седрика. Это был её первый визит после того дня, когда её привлекли к уборке при въезде Седрика. Она и тогда это отметила, но комната, использовавшаяся как гостевая, была очень просторной.

В отличие от комнаты Джудит, прибранная комната была оформлена в аристократическом, изысканном стиле. Обои и мебель были в традиционных цветах Беллойки [1], но простые, и в то же время загадочные украшения и картины создавали необычную атмосферу. Что было естественно, поскольку это были вещи, привезённые из-за границы.

[1] Беллойка: Вымышленное государство, вероятно, место действия произведения.

Сколько это всё стоит?..

Шейла невольно осмотрела комнату и встретилась взглядом с Седриком, который сидел за столом. Его поза была надменной. Даже его точёная внешность казалась Шейле просто резкой.

Застывшая Шейла быстро опустила голову. Образ его, когда он велел ей, шестнадцатилетней, убраться, все ещё крепко сидел у неё в голове.

— Вы звали меня, господин?

Шейла, стараясь скрыть дрожь в голосе, вежливо поклонилась.

— Перейдем сразу к делу.

Его голос, такой же красивый, как и внешность, но немного холодный, разнёсся по комнате. От одного этого слова волоски на теле Шейлы встали дыбом от напряжения.

— Я уволил домашнего учителя Джудит. И теперь я буду заниматься Джудит сам.

Услышав его слова, Шейла пришла в уныние. Если верить Седрику, ей, горничной, приставленной к Джудит, придётся чаще с ним сталкиваться.

Однако она по-прежнему не могла догадаться, зачем он ее позвал. И почему он вообще ей об этом рассказывает...

— То, что я буду заниматься Джудит, означает, что я буду учить её гораздо строже, чем прежние учителя.

И… и что?

Шейла, держа в себе этот вопрос, внимательно слушала.

— Я собираюсь нанять горничную для порки.

Горничная для порки?.. Она знала, что это такое. Горничная, которую пороли вместо барышни или господина, когда те провинились.

Сама она никогда этого не видела. Разве в наши дни ещё используют горничных для порки?

Однако сейчас это было неважно. Если он позвал её, то неужели...

— Ты ею станешь.

Как гром среди ясного неба, эти слова совершенно небрежно сорвались с его губ.

Удивлённая Шейла подняла голову и посмотрела на него.

— Я... я? — голос, сорвавшийся с губ Шейлы, тонко дрожал.

На её вопрос он привёл нелепую причину.

— Джудит тебя любит.

Это была полная ерунда. Шейла ни разу не чувствовала, что Джудит особенно её любит. Нет, вообще, чтобы благородная барышня любила горничную... Особенно для Джудит горничная была просто слугой, которым можно было командовать.

Видя недовольство на лице Шейлы, Седрик добавил:

— Я слышал, что ты верно служила Джудит в течение четырёх лет.

Э... это просто работа, чтобы заработать на жизнь...

Однако она не могла не согласиться с ним в какой-то мере. Это было правдой, что она добросовестно служила Джудит, чтобы её не уволили.

Но горничная для порки... Шейла была уверена в чем угодно, но только не в своей способности выдерживать побои. Её кожа всегда распухала гораздо сильнее, чем у Молли, даже если их били одинаково.

Возможно, поэтому ей и было больнее.

— Что... что произойдёт, если я откажусь?

Она знала, что как горничная должна выполнять любое порученное задание, но на всякий случай Шейла осторожно спросила. Она боялась, что если согласится, не имея никакой устойчивости к побоям, то может ошибиться и её, наоборот, выгонят из этого особняка.

— Если ты откажешься, придётся делать это другой горничной, которая служит Джудит вместе с тобой. Вы обе дольше всех служили Джудит.

Глаза Шейлы наполнились ужасом от слов Седрика.

— Н-но та подруга скоро выходит замуж.

И так подавленной недавним сокращением отпуска, Молли нельзя было поручать ещё и роль горничной для порки.

— Поэтому я и предлагаю это тебе, — сказал он.

Она не понимала, почему он так поступает, когда раньше говорил ей не привлекать внимания. Нет, возможно, он предложил это ей, потому что Молли скоро выходила замуж. Как и сказал Седрик, только Шейла и Молли дольше всех служили Джудит.

Отказаться было нельзя, переложить это на коллегу, которая вот-вот выйдет замуж, тоже. То есть, ответ был предрешён, и Шейле оставалось только сказать его.

Тем не менее, она не могла сразу дать утвердительный ответ.

Седрик снова заговорил.

— Срок — три месяца. Зарплату горничной для порки я буду выплачивать отдельно в размере зарплаты горничной.

— Десять солидов [2]... отдельно?

[2] Солид: Вымышленная денежная единица, используемая в мире произведения.

Глаза и рот Шейлы распахнулись.

Не может быть... Тогда ее зарплата в одночасье удвоится.

— Не удивляйся. Это естественно, раз работа вредит здоровью. — А...

Плечи Шейлы поникли. Насколько же вредит здоровью, что зарплата горничной для порки равна зарплате обычной горничной?

Шейла была здорова, но не обладала сильной выносливостью. Она держалась только благодаря силе воли, чтобы иметь возможность работать. Ведь у неё не было ничего, кроме её тела.

Но если её здоровье подорвётся, она может страдать всю оставшуюся жизнь. Это означало, что не стоит радоваться тому, что зарплата удвоится.

Словно заметив размышления Шейлы, склонившей голову, Седрик сказал:

— Ты просто получишь несколько ударов хлыстом вместо Джудит. Конечно, будет больно, но ничего слишком серьёзного, чтобы тебе волноваться, не случится.

— Я... я...

Из-за неуверенной реакции Шейлы Седрик отменил свои слова.

— Если твоя преданность всего лишь такова, то ничего не поделаешь. Можешь идти.

У Седрика был характер столь же резкий, как и его внешность. Шейла вспомнила, что сказал вернувшийся Седрик, собрав слуг.

— Я рад снова видеть ваши лица спустя три года. Большинство из вас — знакомые лица, и это вдвойне приятно. Надеюсь, вы и впредь будете искренне служить семье графа Каллей. Слуги без преданности здесь не нужны.

Нет. Ей ни в коем случае нельзя быть уволенной отсюда.

Видя колебание в глазах Шейлы, Седрик снова заговорил.

— Если ты согласишься, я велю Руфусу немедленно выдать тебе зарплату горничной для порки.

Немедленно?.. Шейла подняла глаза и посмотрела на него.

Он, словно вбивая последний гвоздь, сказал:

— Авансом.

При слове «авансом» глаза Шейлы округлились. Хотя в большом особняке зарплату горничной не задерживали, многолетний опыт подсказывал, что получить её авансом намного лучше.

— Я с-согласна, — ответила Шейла.

На губах Седрика мелькнула горькая усмешка, когда он наконец услышал желаемый ответ. Он, конечно, ожидал, что это будет легко, но это оказалось слишком легко.

Зарплата в десять солидов, выплачиваемая горничным, была для Седрика сущим пустяком.

Даже если бы он предложил вдвое больше, для него это не было бы проблемой, но проблема была в Шейле, горничной.

На рынке существовала справедливая цена. Это означало, что если предложить слишком большую сумму, можно вызвать ненужные подозрения или напугать человека.

Поэтому он предложил умеренную сумму, но подготовил и другие меры на случай, если Шейла откажется. Однако это было напрасно. Было так легко, что даже смешно.

Но это и неплохо. Для него это все равно просто мимолётное увлечение перед женитьбой. Так что, чем проще, тем лучше.

Тогда будет легче и бросить...

— Занятия начнутся со следующего понедельника. До этого я передам обещанный аванс и договор.

Договор...

Пока Шейла обращала внимание на незнакомое слово, Седрик приказал:

— Можешь идти.

Шейла, опомнившись, поспешно поклонилась. Шейла тоже не собиралась долго оставаться наедине с Седриком.

И в тот момент, когда Шейла отвернулась от Седрика, её взгляд упал на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Это было помещение, которое достроили до его приезда.

После строительства дверь, ведущая в ту комнату из коридора, была заперта. То есть, только эта дверь, через которую можно пройти только через комнату Седрика, была единственным входом. В тот день рабочие постоянно заносили чёрные сумки с замками в комнату, освещённую тусклым газовым светом.

Вспомнив тот момент, Шейла невольно слегка вздрогнула.

Шейла даже не могла догадываться, зачем хладнокровный Седрик создал такую комнату.

Но ей пришла в голову дикая мысль, что если её затянут туда, как и сумки, запертые в закрытой комнате, то она, возможно, не выйдет оттуда живой.

Мне туда не попадать, так что не буду об этом думать.

Покачав головой, Шейла постаралась игнорировать существование мрачной комнаты и вышла из комнаты Седрика.

Глава 11

Выйдя из комнаты Седрика, Шейла спустилась по лестнице и направилась к покоям Джудит. Там она столкнулась с Молли, которая уже поджидала её у дверей.

— Ну, что он сказал? — тут же выпалила Молли.

Джудит всё ещё спала. Скоро ей предстояло проснуться, так что времени на свободный разговор оставалось немного. Шейла вкратце объяснила Молли ситуацию: мадам Маргарет уволена, за обучение берётся сам Седрик. Затем она рассказала и о своём новом положении.

— Мне велено стать служанкой для битья.

— Что-о?

Голос Молли невольно взлетел. Испуганная громким звуком Шейла и сама Молли, ошарашенная собственной несдержанностью, наперебой замахали руками, призывая друг друга к тишине. Понизив голос, Молли спросила:

— Ты справишься?

Молли как никто другой знала: хоть Шейла и работает как проклятая, на самом деле она не отличается ни крепким здоровьем, ни выносливостью.

— А почему нет? — отозвалась Шейла так, словно в этом не было ничего особенного.

Конечно, Шейла тоже волновалась, но ей не хотелось тревожить подругу перед самым важным событием в её жизни. Впрочем, скрыть всё полностью было невозможно. Занятия начинаются уже в следующий понедельник. Леди Джудит тоже скоро обо всём узнает… И она явно не будет сидеть сложа руки. Джудит, безусловно, была одной из тех, кто хотел бы держаться от Седрика так же далеко, как и сама Шейла. Сначала расстроенная помолвка, а теперь ещё и уроки Седрика. Это была настоящая катастрофа — и для Джудит, и для её служанок, Шейлы и Молли.

— Прости меня, Шейла.

Шейла, погружённая в свои мысли, удивлённо моргнула от внезапного извинения Молли.

— За что?

Просто ей катастрофически не везёт, Молли тут совершенно ни при чём.

— Если бы не свадьба, я бы вызвалась сама.

Всё ещё всхлипывая, Молли обняла Шейлу. Она давно чувствовала вину, видя, как Шейла берёт на себя всю грязную работу — от побудки Джудит до самых тяжёлых поручений — ради неё. Конечно, сама Шейла так не считала. Ей просто хотелось сделать хоть что-то для подруги, которая выходит замуж.

«Постой, а мне действительно будут платить столько же, сколько получает служанка? Если мне выдадут деньги вперёд, я смогу подарить Молли приличную сумму на свадьбу. Церемония ведь уже в следующее воскресенье».

Шейле всё ещё не верилось в этот сказочный поворот, несмотря на пугающие обстоятельства.

Молли проговорила:

— Когда я вернусь, я попрошу, чтобы эту обязанность передали мне.

«Ох уж эта добрячка».

Чтобы успокоить чувствующую вину подругу, Шейла слово в слово повторила то, что услышала от Седрика:

— Всё в порядке, Молли. Просто пара ударов розгой, ничего страшного.

А затем, отстранив Молли, добавила с нарочитой серьёзностью:

— К тому же, вряд ли он согласится нас поменять.

Он ведь говорил о контракте. Однако про контракт и аванс Шейла решила пока промолчать. Бумаги ещё не подписаны, так что не стоило болтать лишнего.

— Но я всё равно могу сказать ему, что заменю тебя, если тебе будет слишком тяжело.

Тронутая искренностью Молли, Шейла на этот раз сама обняла подругу.

— Не забивай себе этим голову, лучше готовься к свадьбе!

Молли безропотно прижалась к Шейле. Но почти сразу начала трепыхаться, пытаясь вырваться из объятий.

«Обнимашки вышли слишком приторными?..»

«Ну тогда я сделаю из тебя курицу!»

В Шейле проснулось озорство: она стиснула Молли ещё крепче и принялась трясти. Молли, оказавшаяся в железном захвате, начала колотить Шейлу по спине и панически зашептала:

— Ше... Ше... Шейла...! Го... Господин!

Шейла, не обращая внимания на своё имя, продолжала дурачиться, но при слове «Господин» мгновенно замерла. Она спокойно разжала руки, выпустив Молли, развернулась и склонила голову. Прямо позади них, неизвестно когда спустившись, стоял Седрик.

— Романы между слугами запрещены, насколько я знаю.

«Р-романы?..»

— Н-нет, это не то...! — поспешила оправдаться Шейла, но Седрик холодно оборвал её:

— Хватит. Открывай дверь.

Поспешно приведя себя в порядок, Шейла распахнула дверь в комнату. Когда Седрик вошёл, Джудит всё ещё пребывала в мире сладких снов.

— Будите, — приказал он следовавшим за ним служанкам.

Было очевидно, зачем Седрик спустился на этаж Джудит. Шейла и Молли неохотно, но поспешно подошли к спящей госпоже. По пути Шейла крепко сжала руку Молли, которой вот-вот предстояло выйти замуж, и тут же отпустила. Это был знак: «Я сама, не вмешивайся». Шейла вышла вперёд и начала будить Джудит. Молли тоже не осталась в стороне, усердно зовя госпожу. Но поскольку время дневного сна ещё не вышло, Джудит не подавала признаков жизни. И без того ледяной взгляд Седрика стал ещё холоднее. Кажется, в день визита семьи Сорес она тоже поднялась к себе пораньше, чтобы вздремнуть… Дневной сон простителен детям лет до пяти-шести, но тринадцатилетняя Джудит продолжала спать среди дня.

— Просто нелепо, — тихо бросил Седрик, и у Шейлы мороз пробежал по коже.

Не хватало ещё, чтобы их уволили за то, что они не могут разбудить хозяйку. Конечно, раз уж ей поручили роль «девочки для битья», прямо сейчас её не выгонят, но получить клеймо некомпетентной служанки совсем не хотелось. В итоге Шейле пришлось произнести те самые слова, которые она поклялась больше никогда не говорить.

— Вставайте, госпожа. Пришёл господин Седрик…!

— А-а-а! Да хватит уже, заткнись!

Как и ожидалось, Джудит отреагировала. Она ещё не до конца проснулась, но уже раздражённо и грубо выбросила руку вперёд. Шейла намеренно позволила ей вцепиться себе в волосы. Если бы она увернулась, Джудит наверняка заснула бы снова. И тогда все усилия пошли бы прахом. Как Шейла и рассчитывала, Джудит, используя зажатые в кулаке волосы как опору, приподнялась и привычным движением замахнулась для удара. В этот момент холодный голос Седрика разрезал беспорядочный шум.

— Прекратить!

От голоса старшего брата, внезапно прогремевшего в её комнате, глаза Джудит распахнулись.

— Брат?..

Как только Джудит осознала присутствие Седрика, её лицо мгновенно приняло выражение кроткой овечки. Вот только изменилось лишь лицо — её левая рука всё ещё сжимала волосы Шейлы.

— Сейчас же отпусти её и сядь прямо.

Испуганная Джудит тут же разжала пальцы. Глядя на сестру, которая, казалось, только сейчас окончательно пришла в себя, Седрик произнёс:

— С завтрашнего дня дневной сон отменяется.

Сонные глаза Джудит округлились. Для неё эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.

— Что? Но Джудит всегда спит днём.

Шейла и Молли, отступившие назад, судорожно сглотнули. Седрик был тысячу раз прав, но время сна Джудит было единственной передышкой для служанок. Девушки, затаив дыхание, мысленно поддерживали Джудит и ждали, что скажет Седрик. От того, разрешит ли он ей спать, зависела судьба всех троих. Однако то, что сорвалось с губ Седрика, вовсе не было ответом на её возражение.

— Почему ты говоришь о себе в третьем лице?

— ...Что?

Седрик посмотрел на сестру, которая явно не поняла слово «третье лицо», с нескрываемым презрением и перефразировал доступнее:

— Когда говоришь о себе, используй «я», а не «Джудит».

Обе служанки, тоже не знавшие про третье лицо, дружно закивали.

— И в твоём возрасте дневной сон не нужен, — твёрдо отрезал Седрик.

Но Джудит не собиралась сдаваться.

— Я слышала, что в Лотасе тоже есть время для сиесты.

— Страна, где есть сиеста — это не Лотас, а Арче. А мы живём не в Арче и не в Лотасе, а в Белойке.

Состязаться с Седриком, имея столь поверхностные знания, было бесполезно. В повисшей напряжённой тишине Шейла и Молли лишь испуганно переглядывались.

— Но Джудит любит поспать. Если она не поспит, ей будет очень плохо. Матушка и отец тоже говорили, что Джудит полезно спать днём.

Поучение Седрика прошло мимо ушей — Джудит продолжала называть себя по имени. Каждый раз, когда она вела себя столь бесцеремонно и глупо, стыдно становилось служанкам. Девушки начали переживать о том, какой гнев обрушится на их головы, даже больше, чем сама виновница. Но разговор снова свернул в неожиданное русло.

— Вчера я видел, как твоя служанка поздно возвращалась в комнату.

«А? Внезапно...»

У Шейлы ёкнуло сердце. Человеком, которого он назвал «твоя служанка», несомненно, была она. Однажды поздно ночью они действительно пересеклись в коридоре третьего этажа.

«Нет, погодите, он меня узнал?»

Тогда, заметив Седрика, Шейла низко опустила голову, и он просто прошёл мимо. Она думала, что ей просто показалось, будто он обратил на неё внимание.

«Но к чему он вдруг об этом заговорил?..»

Пока Шейла задыхалась от непредсказуемости беседы, Седрик озвучил вполне логичный вывод:

— Это значит, что ты поздно ложишься. Если бы ты ложилась вовремя, тебе не нужно было бы спать днём, а твоим служанкам не приходилось бы мучиться допоздна.

Аргумент был неопровержимым, и Джудит возмущённо засопела.

— Зачем вы вообще пришли в комнату Джудит?

Она спросила это резко, отбросив притворство обиженного щенка. На мгновение истинное лицо Джудит проступило наружу. Однако Седрик остался невозмутим.

— Мадам Маргарет уволена. Это расплата за твою разорванную помолвку.

Джудит мысленно фыркнула. С самого детства она меняла гувернанток как перчатки. Увольнение очередной училки не вызвало у неё ровным счётом никаких эмоций. Но настоящая новость была впереди.

— Впредь твоим обучением займусь я лично.

Лицо Джудит исказилось от ужаса и шока. Две служанки, которые догадывались, зачем пришёл Седрик, крепко зажмурились перед лицом неизбежной катастрофы. Удивлению Джудит потребовалось всего несколько секунд, чтобы перерасти в гнев.

— Нет! Мне нравилась мадам Маргарет! — истерично взвизгнула она.

Джудит ещё не понимала: капризами решения Седрика не изменить. На её вопли он ответил лишь холодной усмешкой:

— И чем же она тебе нравилась? Тем, что ты могла творить всё, что вздумается?

На этот прямой вопрос у Джудит не нашлось ответа. Седрик подытожил:

— Очнись, Джудит. Впредь вести себя так, как тебе вздумается, ты не сможешь.

Глава 12

Как и говорил Седрик, вечером к Шейле пришёл Руфус.

— Это контракт.

С этими словами Руфус протянул Шейле документ. Шейле уже доводилось подписывать контракты. Последний раз это было около двух лет назад, когда все слуги в поместье графа Каллей подписывали трудовые договоры. Тогда дворецкий собрал всех и разъяснил суть простого документа перед подписанием. Он сказал, что, хоть контракт и не изменит их повседневных обязанностей, наличие официальной бумаги гарантирует стабильность занятости. Помня тот опыт, Шейла уверенно взяла бумаги в руки. Но что это вообще такое? Контракт, который принёс Руфус, казался куда более объемным и сложным, чем тот, двухлетней давности.

— Вы ведь умеете читать?

Шейла, прищурившись, сверлила взглядом бумаги, но на вопрос Руфуса поспешно кивнула.

— Д-да, конечно.

Она не врала: читать и писать Шейла действительно умела. Этому она научилась, работая в лавке Чендлера. Чтобы торговать, нужно было разбираться хотя бы в простых словах. Грамотность очень пригодилась ей и после того, как она стала служанкой. Когда ей поручили стирку униформы, она вышивала инициалы владельцев на подкладке юбок, чтобы одежда не перепуталась. Да и вести учёт доходов от подработки без знания грамоты было бы сложно. К слову, для своих записей она использовала тетради, выброшенные Джудит. Шейла верила: даже если ей придётся сменить место работы, умение читать сослужит ей хорошую службу. Этот навык всегда был предметом её тихой гордости. Поэтому, гордо заявив о своей грамотности, Шейла с решительным видом снова уткнулась в документ.

[Договор о найме служанки для битья]

Заголовок в самом верху страницы звучал так, будто подпись под ним отправит твою жизнь прямиком в преисподнюю. Ниже шёл плотный текст, набранный мелким шрифтом. И это была не одна страница, и даже не две, а целых три! Шейла старательно вглядывалась в строчки, но совершенно не могла уловить суть написанного. Общий трудовой договор графа Каллей определённо не был таким запутанным. Хоть дворецкий и объяснял его условия, тот документ вполне можно было прочесть и самостоятельно. Секретарь Руфус, не подозревая о внутренних терзаниях Шейлы, с бесстрастным лицом приступил к выполнению поручения хозяина:

— Раз вы умеете читать, я поясню лишь ключевые моменты.

Конечно, она умела читать. Просто не быстро и спотыкаясь на сложных словах. К счастью, Руфус предложил разъяснения, и Шейла мысленно выдохнула с облегчением. Слушать и следить за текстом куда проще, чем продираться сквозь него в одиночку. Шейле не хотелось признаваться, что она плохо понимает написанное. Иначе её могли обмануть с условиями. Каким бы добрым ни казался Руфус, слепо доверять ему не стоило. Мир не настолько дружелюбное место.

— Если вкратце, то этот контракт закрепляет за мисс Шейлой обязанности служанки для битья при леди Джудит, — произнёс Руфус с любезной, но совершенно формальной улыбкой.

— Как видите в самом верху, в дальнейшем старший сын графа Каллей, господин Седрик Каллей, именуется «Стороной А», а уроженка Бродена, мисс Шейла, именуется «Стороной Б».

Шейла молча кивнула, и Руфус продолжил, указывая пальцем на пункты договора.

— В статье второй, пункте первом, дано определение служанки для битья. Разумеется, в рамках этого договора это означает служанку, которая принимает телесные наказания вместо леди Джудит. В том же пункте, в третьей части, указано расписание занятий: три раза в неделю — по понедельникам, средам и пятницам. При необходимости дни могут быть изменены, но их количество не должно превышать трёх в неделю.

«Вот оно как…»

Пока он объяснял, Шейла лишь безучастно кивала. Термины были сложными, а текст — слишком длинным. Она не понимала всего досконально, но, по крайней мере, чувствовала, что условия договора звучат разумно. Особенно её успокоила оговорка о том, что в непредвиденных ситуациях содержание контракта может быть изменено по взаимному согласию сторон. Не заметив в договоре явных подвохов, Шейла, несмотря на попытки сосредоточиться, начала медленно впадать в транс.

— ...Что касается оплаты, то вы будете получать прежнее жалованье служанки в размере десяти солидов.

При слове «оплата» полусонные глаза Шейлы мгновенно распахнулись.

— А... Значит, никаких надбавок не предусмотрено?

«Ну конечно…»

Кто же станет платить ещё 10 солидов только за то, что тебя пару раз шлёпнули? Ещё 10 денисов — куда ни шло. Должно быть, тогда, в комнате Седрика, она так перенервничала, что всё неправильно поняла. Умный господин Седрик не мог оговориться.

«Нет, но это же издевательство! Говорил, что работа вредит здоровью и всё такое, а платить решил как обычно? Это слишком жестоко».

Шейла, ожидавшая получить пусть не 10 солидов, но хоть какую-то прибавку, не могла скрыть разочарования.

«Ладно, ничего не поделаешь. Служанка должна выполнять любую работу, которую ей поручат».

Пока она задавала вопрос и сама же мысленно смирялась с ситуацией, Руфус ответил:

— О! Видимо, я выразился туманно. С момента подписания вы будете получать дополнительно десять солидов в качестве зарплаты служанки для битья — столько же, сколько получали за работу горничной. Это прописано в статье одиннадцатой, пункт первый. И, как видите, здесь указано: «авансом».

Разъяснив пункт договора, Руфус, словно в подтверждение своих слов, достал принесённый с собой кошель. Там лежали 10 солидов…! При виде мешочка с деньгами Шейла судорожно сглотнула. Наконец, когда разъяснение трёх страниц контракта закончилось, Руфус добавил:

— Я озвучил вам главное. Остальное — стандартные условия для подобных документов. Проверьте и подпишите. Я дам вам достаточно времени, чтобы прочесть.

Руфус снова изобразил ту же улыбку, что и в начале. Улыбку, которая заставляла чувствовать себя как-то неуютно. Шейла ответила такой же дежурной улыбкой и вернулась к тексту. Хоть ей и сказали читать внимательно, присутствие Руфуса, стоявшего над душой неподвижным изваянием, напрочь отбивало способность сосредоточиться. Единственное, в чём она убедилась — записанное действительно совпадало с тем, что озвучил секретарь. В конце концов, наследник рода Каллей, Седрик Каллей, не стал бы опускаться до мелкого мошенничества ради обмана простой служанки. Прошлый коллективный договор тоже не принёс слугам никакого вреда. Наоборот, необоснованных увольнений стало гораздо меньше. А ведь были времена, когда вылететь на улицу можно было в один миг, просто попавшись под горячую руку не только графской чете, но и главной горничной или дворецкому.

— На всякий случай напомню: всё, что происходит во время уроков, а также условия контракта, включая дополнительные выплаты, должны храниться в строжайшей тайне.

Руфус снова сделал акцент на секретности, словно вопрос с подписанием был уже решён. Шейла кивнула, радуясь, что днём не проболталась даже Молли ни про контракт, ни про деньги.

— Если вы всё прочли, подписывайте.

После слов Руфуса Шейла, не раздумывая, вписала своё имя в самом низу. Рядом с её строкой уже красовалась размашистая подпись Седрика. Глядя на его росчерк, Шейла подумала:

«Пока я работаю в этом доме, выбора у меня всё равно нет. Отказать хозяину невозможно».

Руфус предложил подписать и второй экземпляр, который держал в руках, подтвердив, что он идентичен первому. Когда все формальности были улажены, Руфус ловким движением забрал одну копию. А взамен протянул тот самый мешочек, который показывал ранее.

— Можете открыть и пересчитать.

Шейла развязала шнурок и высыпала золотые монеты на ладонь. Убедившись, что блестящих кругляшей ровно десять, она ссыпала их обратно и туго затянула завязки.

— Всё верно?

Шейла кивнула.

— Второй экземпляр остаётся у вас, мисс Шейла. Храните его бережно.

Глядя на Руфуса, который казался подозрительно довольным, Шейла ответила:

— Да.

Когда Руфус ушёл, Шейла снова достала монеты, пересчитала их, а затем ещё раз взглянула на подписанный контракт. Видеть своё имя рядом с именем Седрика было странно. Шейла нашла самую важную часть и, запинаясь, прочитала вслух:

— Статья двенадцать, оплата служанки для битья. Пункт один. Сторона А ежемесячно выплачивает Стороне Б десять солидов авансом.

Это правда. Не за три месяца сразу, а каждый месяц по 10 солидов. Шейла прижала контракт к груди и радостно затопала ногами. Она никогда в жизни не держала в руках таких больших денег, как бы усердно ни работала. Почти всё жалованье служанки уходило родным, а на подработках удавалось выручить от силы два-три солида. Насладившись моментом триумфа, Шейла взяла сложенный пополам драгоценный контракт и мешочек с деньгами, а затем села на пол. Она поддела привычно скрипящую половицу и приподняла её. Взору открылся тайник Шейлы. В небольшом пространстве, куда едва поместилась бы коробка, Шейла обычно хранила свою бухгалтерскую книгу и всякие мелочи. Спрятав туда деньги и контракт, она вернула половицу на место.

«А сделка-то оказалась выгоднее, чем я думала!»

Настроение у Шейлы взлетело до небес. Конечно, связываться с аристократами, да ещё и с самим Седриком, было тревожно, но это всего лишь на три месяца. Шейла, проработавшая служанкой пять лет, прекрасно знала, как быстро пролетает такой срок. В себе как в «груше для битья» она сомневалась, но, если подумать, не было ничего, в чем она была бы уверена больше, чем в своей способности выносить физические тяготы. Для человека, рождённого в нищете и имеющего в активе только собственное тело, это был неизбежный выбор. В конце концов, когда умрёшь, тело всё равно сгниёт. Так лучше уж износить его с пользой, пока жива. Зато теперь она сможет сделать Молли действительно щедрый свадебный подарок.

«Всё к лучшему».

Так думала Шейла, стараясь заглушить смутное чувство тревоги, что всё ещё копошилось где-то в глубине души.

Глава 13

Перед первым уроком с Седриком Джудит вела себя на удивление спокойно. Граф и графиня приложили немало усилий, уговаривая дочь, которая рыдала навзрыд, не желая учиться у старшего брата. Даже Джудит, бесконечно далекая от учебы, обладала некоторой проницательностью. Цепляясь за родителей и капризничая, она вдруг осознала: отец с матерью не смеют перечить старшему сыну, и реальная власть в этом доме уже принадлежит Седрику Каллею.

Когда подошло время урока, Джудит по вызову Седрика поднялась на третий этаж. Разумеется, её сопровождала Шейла — теперь уже в роли «служанки для битья». У двери Шейла дрожащей рукой постучала вместо хозяйки.

Тук-тук.

— Войдите.

Изнутри донесся короткий и четкий ответ. Шейла открыла дверь перед Джудит, которая и сегодня не потрудилась даже пальцем пошевелить, и вошла следом. Просторная комната, в которой Шейла была несколько дней назад, открылась её взору. Перед камином появились стол и стул, которых не было раньше. Сразу видно — учебное место для Джудит.

— Садись.

Джудит кротко ответила: «Да», и чинно опустилась на стул. Седрик, сидевший за своим письменным столом, взял лист бумаги и подошел к ним. Шейла внимательно следила за его руками. К счастью, ни розги, ни кнута в них не было. Едва она с облегчением выдохнула, как встретилась взглядом с Седриком. Его острый взгляд сегодня казался особенно пронзительным.

— Ты — туда.

Посмотрев в указанном направлении, Шейла увидела простой стул, стоявший прямо перед камином с дорогой мраморной отделкой. Камин этот был здесь еще со времен, когда комната служила гостевой. При обустройстве комнаты Седрика её вычистили до блеска, но внутренняя часть топки, как и положено, была покрыта черной копотью. Сидеть перед этим зияющим черным зевом было довольно жутко. Шейла неохотно шагнула к указанному месту и села. На столе Джудит уже лежали письменные принадлежности, так что бумагу и перо, которые принесла Шейла, ей пришлось оставить при себе. Седрик расположился напротив Джудит, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Даже сидя, он выглядел по-аристократически элегантно.

— Сегодня проведем лишь небольшой тест.

Судя по словам Седрика, в первый день он не собирался сильно нагружать сестру. Избежав угрозы быть избитой в первую же встречу, Шейла мысленно выдохнула:

«Фух».

В этот момент она снова почувствовала на себе его взгляд. Шейла осторожно подняла глаза, и он приказал:

— Ты отмечай на бумаге количество ошибок.

— Да, господин.

Шейла ответила бодро. Раз уж ей так щедро заплатили, нужно было показать рвение к работе. Начав урок, Седрик стал задавать Джудит вопросы, соответствующие её возрасту. Это были базовые знания по лотасскому языку, географии и математике. Джудит не смогла дать ни одного внятного ответа. Стало кристально ясно, насколько она презирала своих гувернанток и пренебрегала учебой. Даже Шейла, простая служанка, нахватавшаяся знаний урывками, знала больше. Каждый раз, слыша знакомый вопрос, она едва сдерживалась, чтобы не подсказать. Тем временем количество черточек на бумаге Шейлы, сгруппированных по пять штук, неуклонно росло. Видя, как сужаются глаза Седрика от безобразных ответов Джудит, Шейла всё больше нервничала.

«Он ведь не станет бить сильнее со злости? Кажется, он пришел с пустыми руками... Может, в первый день обойдется без наказания?»

Конечно, сама Джудит чуть ли не каждое утро давала пощечины служанкам, но Седрик не производил впечатления человека, который распускает руки. Пока Шейла тешила себя напрасными надеждами, Седрик задал элементарную задачу на житейскую логику.

— Нужно раздать сорока слугам по одному солиду и восьми денисов каждому. Сколько всего денег потребуется?

Эту задачу мог решить любой, кто знал денежные единицы и таблицу умножения, даже без особого образования. Умение считать деньги было необходимо для выживания любому, вне зависимости от статуса. 12 лера равнялись 1 денису (серебряная монета), а 20 денисов — 1 солиду (золотая монета). Дети, впервые знакомящиеся с деньгами, часто путались, но взрослые щелкали такие задачки как орешки. Если даже бедняки, живущие одним днем, умели считать медяки, то дочери графа, будущей хозяйке поместья, это было просто необходимо. Услышав условие, Джудит начала что-то усердно черкать на бумаге.

«Ну пожалуйста, хоть одну задачу реши правильно!»

Шейла взмолилась про себя. Атмосфера и так была накалена до предела из-за сплошных провалов, так что ей отчаянно хотелось, чтобы Джудит справилась хотя бы с этим. Несмотря на волнение, Шейла уже посчитала в уме.

«Так, 8 денисов на 40 человек — это 320 денисов. 320 денисов — это ровно 16 солидов. Прибавляем к 40 солидам... Проще простого...»

— Пятьдесят два солида и три дениса?..

После долгих вычислений Джудит выдала ответ.

«Пятьдесят шесть солидов, тупица!»

Шейла невольно выругалась про себя. Ладно, ошиблась, но откуда вообще взялись эти 3 дениса?! Услышав ответ Джудит, Шейла тут же жирно перечеркнула бумагу ещё одной линией. Следом Седрик озвучил правильный ответ:

— Неверно. Пятьдесят шесть солидов.

— Но это же было близко, засчитайте как правильный.

«Что?.. Где там близко?..»

Шейла ошеломленно уставилась на Джудит, услышав это нелепое требование. Клянусь, Шейла почти никогда не позволяла себе плохо думать о Джудит. Отчасти потому, что ненависть к хозяйке ничего бы не изменила, но главная причина была в другом: она не хотела тратить энергию впустую. Шейла по опыту знала, как сильно выматывают злость и обиды.

«Лучше потратить эти силы на лишнюю подработку — пользы больше будет».

Но вскоре Шейла поняла: это правило работает только до тех пор, пока глупость Джудит не начинает вредить ей самой. Раздался стук — Седрик положил ручку на стол. Видимо, решив, что этого достаточно, он прекратил тест. Шейла, наблюдавшая за уроком, поспешно опустила глаза.

— Сколько ошибок? — спросил Седрик у Шейлы.

Как ей и было велено, Шейла честно вела подсчет. Взглянув на свои записи, она быстро ответила:

— Одиннадцать.

Услышав это, он встал со своего места.

— Встать.

***

Свист — шлёп!

— Хык! Восемь...

Свист — шлёп!

— А-ах...! Х-х... девять...

Каждый раз, когда ротанговая розга обжигала икры, Шейла выкрикивала счет. Перед началом экзекуции Седрик коротко приказал: «Считай».

Свист — шлёп!

— Угх! Де... десять...

Розга висела сбоку от камина, просто была скрыта выступом, так что готова она была с самого начала. Шейла, вцепившись обеими руками в юбку, переступала с ноги на ногу от боли. Видя, как ей больно, Джудит, которая уже вовсю рыдала, закричала:

— Брат! Джудит виновата. Может, хватит уже?

Но Седрик, не обращая внимания на мольбы сестры, снова замахнулся.

Свист — шлёп!

Издав болезненный стон, Шейла снова топнула ногой.

— ...Одиннадцать.

Последнюю цифру она не забыла. «Ха... Черт, как же больно». Икры горели огнем. Для Шейлы, непривычной к порке розгами, это была незнакомая боль.

«Может, мне еще повезло?»

Она знала, что раньше слуг часто пороли по обнаженным ягодицам или стегали кнутом по спине. Вопреки страхам Шейлы, наказание ограничилось ударами по икрам. Ей велели поднять юбку до середины икр и били чуть выше. Следы в таком месте будут скрыты длинным подолом. К тому же, раз ягодицы целы, она сможет сидеть и заниматься рукоделием. Пока она размышляла об этом, пытаясь унять жжение в ногах, Седрик обратился к Джудит:

— Запомни, Джудит. За твои ошибки расплачивается твоя служанка.

— Джудит... ик... будет стараться учиться.

Джудит, разрыдавшаяся с первым же ударом, отвечала, давясь слезами. Вид служанки, которую бьют вместо неё, похоже, сильно её потряс. Шейла вспомнила, как начала служить Джудит четыре года назад.

«Тогда мне тоже доставалось».

Джудит и сейчас могла ударить со сна, но по сравнению с прошлым она стала намного спокойнее. И, глядя на то, как она плачет из-за чужой боли, Шейла подумала, что, какой бы высокомерной аристократкой та ни была, она всё же оставалась тринадцатилетним ребенком.

— Не только учеба. Ты должна следить за каждым своим поступком.

— Хнык... Да-а.

Джудит послушно кивнула.

— Твой уровень мне ясен, так что подготовлю соответствующую программу. Занятия три раза в неделю. По три предмета за урок.

— Да. Спасибо, брат.

И даже вежливый поклон. Глаза Шейлы округлились от удивления, хотя ноги всё еще немилосердно ныли. Джудит, драгоценная единственная дочь графа Каллей, никогда и ни перед кем не вела себя так почтительно.

— Можешь идти.

Возможно, благодаря покорному ответу, Седрик отпустил её без лишних слов. Джудит, вытерев слезы, приподняла юбку в реверансе, а Шейла тем временем поспешно собрала её письменные принадлежности. Сопровождать госпожу и носить её вещи было прямой обязанностью служанки. Икры всё еще горели, но, разумеется, не настолько, чтобы она не могла работать.

— Шейла.

Она уже повернулась, чтобы последовать за Джудит, когда он назвал её по имени.

Глава 14

— Возвращайся в свою комнату и отдыхай.

— Да. ...Да?

Шейла, уже было привычно склонившая голову и ответившая согласием, в конце фразы осеклась, превратив утверждение в вопросительное восклицание. Удивленно подняв глаза, она наткнулась на пугающе мрачное лицо Седрика и тут же снова поспешно опустила взгляд:

— Я в поря...

Но договорить ей не удалось — она умолкла, услышав стук: Седрик бросил розгу на стол.

— Ты думала, я изобью тебя, а потом ещё и сразу отправлю работать?

Тон его вопроса был острым, как бритва. По сути, это был даже не вопрос, а обвинение: неужели она настолько низкого мнения о нём? Если ответить честно «да», это будет означать, что она считает хозяина последним мерзавцем.

— Нет!

Шейла поспешно солгала. Конечно, она думала, что после порки её отправят выполнять обычные обязанности служанки. Шейла изначально не питала никаких иллюзий относительно человечности семейства Каллей. Но она была не настолько принципиальной, чтобы резать правду-матку в лицо Седрику, когда он смотрел на неё таким страшным взглядом.

— Джудит, ты ведь сможешь дойти до своей комнаты одна?

— Да, брат.

Джудит, которая в таких вещах проявляла удивительную догадливость, тоже дала ответ, не соответствующий её истинным желаниям. Когда она почти выхватила свои учебные принадлежности из рук Шейлы, от неё повеяло ледяным холодом. Юную леди глубоко задело то, что после изнурительного урока ей приходится самой тащить свои вещи, без помощи даже одной служанки.

«Нет, но это же не я так решила!..»

Шейле было обидно, но в этой комнате некому было посочувствовать несправедливо обиженной служанке.

— Я... тогда я только провожу госпожу до комнаты и пойду отдыхать.

Превозмогая боль в ногах, Шейла попыталась выдавить улыбку. Говорят же, в улыбающееся лицо не плюют...

— Не нужно!

— Не нужно.

Брат и сестра ответили одновременно, сверкнув глазами так похоже, что сомнений в их родстве не оставалось. Зря она вообще открыла рот. Казалось, если она продолжит встревать между ними, то долго не проживет. Впрочем, если бы она просто молчала, Джудит наверняка затаила бы на неё злобу. Седрик был в пятьдесят пять тысяч раз страшнее Джудит, но пока Шейла оставалась личной служанкой Джудит, игнорировать настроение хозяйки было нельзя. Глядя в спину удаляющейся Джудит, от которой так и веяло холодом, Шейла тихо вздохнула.

Когда Шейла вернулась в свою комнату, солнце ещё не успело полностью зайти. Закончить работу до заката удавалось крайне редко. Обычно, уложив Джудит спать, она освобождалась уже глубокой ночью. Шейла решила с толком использовать эту редкую возможность. Напротив кровати, на длинном рабочем столе, были аккуратно разложены вещи, доверенные ей другими служанками, швейные принадлежности, корзинка для вязания и прочие инструменты. Но прежде чем сесть за стол, Шейла опустилась на корточки и приподняла половицу. То, над чем она собиралась работать сегодня, было спрятано не на столе, а в тайнике под полом. Убрав лежавший сверху пухлый матерчатый мешочек, она увидела контракт, спрятанный в прошлый раз, и свою бухгалтерскую книгу. Шейла достала из-под книги заколки и украшения, а затем вернула половицу на место. Эти вещи раньше принадлежали Джудит. Юная леди без колебаний выбрасывала всё, что ей надоело или слегка сломалось. Шейла подбирала выброшенное, чинила и продавала на рынке. Хотя формально она подбирала мусор, её могли обвинить в воровстве, если бы нашли эти вещи. Поэтому она прятала их здесь. Комната была одиночной, но иногда сюда заглядывали другие служанки или главная горничная. Раз уж она освободилась пораньше и солнце еще светило, лучше заняться починкой при дневном свете. Остальное можно делать и при лампе, а такая тонкая работа требовала хорошего освещения. Шейла достала инструменты и принялась пришивать и подклеивать сломанные детали. Благодаря свободному времени работа спорилась. Казалось, боль в икрах отступает от одной мысли о том, что у неё появилось больше времени для подработки. Только сейчас Шейла вспомнила слова Джудит во время урока.

«Джудит... ик... будет стараться учиться».

Хотя она забыла наставление и снова говорила о себе в третьем лице, сами слова звучали на удивление достойно.

«Ещё бы...»

Нужно быть совсем нелюдем, чтобы оставаться равнодушным, когда слуга, преданно заботившийся о тебе, получает за тебя удары. Вспоминая слезы Джудит, Шейла втайне подумала, что четыре года служения госпоже не прошли даром. И, кажется, она начала понимать, почему традиция нанимать слуг для битья существовала. Более того, Шейла подумала, что, возможно, благодаря этому Джудит наконец-то возьмется за учебу. Пусть юная хозяйка и была капризной скандалисткой, но всё же за эти годы Шейла к ней привязалась. От одной мысли, что Джудит начнет учиться и станет вести себя как человек, на душе становилось теплее. Шейла, чиня заколку, сама не заметила, как начала напевать под нос. Тем временем быстро стемнело. Шейла зажгла лампу. Она щедро долила парафиновое масло, которое припасла на случай ночной работы. В комнатах господ были газовые лампы, загоравшиеся от одного нажатия, но в комнате служанки о такой роскоши не могло быть и речи. До сна оставалось ещё много времени, так что можно успеть привести в порядок одежду служанок и связать кружево на продажу.

«Нет, если так пойдет и дальше, я смогу брать больше стирки или найти ещё одну подработку».

Несмотря на постоянный недосып, Шейла даже не подумала о том, чтобы лечь спать пораньше. Время — деньги... А отоспаться можно и на том свете — там времени будет целая вечность. Шейла с энтузиазмом погрузилась в работу. Пока кто-то не постучал в её дверь.

***

Выйдя из душа, Седрик выглядел безупречно свежим. Одетый в новый костюм, подпоясанный ремнем, он подошел к письменному столу. Открыв верхний ящик, он увидел плоскую круглую баночку. Раз велел отдыхать, значит, она отдыхает. Седрик взял «это» в руку. Он уже собирался выйти из комнаты, когда в дверь постучали.

— Войдите.

После короткого разрешения на пороге появился его младший брат, Альфонсо, который был всего на год моложе.

— Брат.

— Какое у тебя дело?

Седрик сухо спросил брата, ворвавшегося к нему без предупреждения.

— Подумал, что урок Джудит уже закончился.

Глядя на приближающегося Альфонсо, Седрик положил то, что держал в руке, на стол и пересел на диван. Альфонсо сел напротив и спросил:

— Ну как? Как прошел первый урок?

Похожие позы, в которых они сидели, выдавали в них братьев, не лишенных высокомерия.

— Почему тебе всегда всё так интересно?

Седрик ушел от прямого ответа. Альфонсо всегда проявлял повышенный интерес к окружающим событиям, и особенно — к делам Седрика. Несмотря на внешние различия, их характеры, манера речи и образ мыслей были схожи. Но их пути разошлись лишь из-за очередности рождения. Седрик с рождения был наследником, а Альфонсо — всегда лишь «запасным». Иными словами, ценность Альфонсо могла проявиться только в том случае, если с Седриком что-то случится.

— Слышал, ты решил использовать Шейлу как служанку для битья?

При том, как непринужденно имя Шейлы слетело с губ Альфонсо, лицо Седрика окаменело. Хотя то, что Альфонсо знает её имя, было вполне естественным...

— Да.

Седрик сохранил бесстрастное выражение лица, коротко подтвердив факт.

— Хм-м.

Альфонсо издал многозначительный звук. Эта манера брата заставила Седрика насторожиться.

— Что ты хочешь сказать?

Было очевидно: содержание уроков Джудит интересовало Альфонсо в последнюю очередь. Как он и предполагал, внимание Альфонсо было приковано к тому факту, что брат выбрал именно Шейлу. Служанка для битья в наше время... Кто другой, может, и не понял бы, но Альфонсо догадывался: Седрик взялся за обучение Джудит не только ради воспитания сестры.

«Значит, всё это в конечном итоге из-за той служанки...»

Но Альфонсо не понимал, зачем Седрику создавать такую ситуацию именно сейчас. Семья готовилась к его помолвке. К браку Седрика было приковано внимание не только родственников, но и королевской семьи, и всей аристократии. Разумеется, следовало быть осторожным, чтобы не породить ненужных слухов. Если ему приглянулась служанка, куда разумнее было бы сделать её любовницей уже после свадьбы. Скандал до бракосочетания мог стать роковым и привести к разрыву помолвки. Будь Альфонсо на его месте, он бы вел себя тише воды ниже травы, особенно перед свадьбой. И брат, мысливший схожим образом, должен был поступить так же. Но прогноз с треском провалился. Едва вернувшись с учебы, Седрик под предлогом уроков для Джудит создал повод для встреч с этой служанкой.

— Согласись, странно. В наше-то время...

Альфонсо намеренно оборвал фразу, оставив неприятный подтекст. Служанка для битья — это что-то из эпохи родителей... То ли новаторство, то ли архаизм. Альфонсо хотел точно знать, почему брат так одержим этой служанкой, что пошел на такие меры.

— Не лезь в дела взрослых.

При этих, казалось бы, простых словах на виске Альфонсо дернулась жилка. Альфонсо начал провокацию первым, и Седрик ответил ударом на удар, метко задев комплекс неполноценности второго сына. В отличие от Седрика, который всегда с легкостью получал всё, Альфонсо вечно шнырял повсюду, собирал информацию и вмешивался во всё, до чего мог дотянуться. Фраза «не лезь» для Альфонсо была равносильна приказу «ничего не делай и сиди смирно». Но Альфонсо был не из тех, кто молча сносит удары.

— Брат, а ты знаешь? Аллен затаскивает служанок к себе в спальню.

Альфонсо произнес это с победной ухмылкой, и на этот раз дрогнула переносица Седрика.

Глава 15

Седрик интуитивно почувствовал, что Альфонсо завел этот разговор с таким самодовольным видом именно из-за Шейлы.

— И что?

В отличие от минутной внутренней встряски, его ответ прозвучал совершенно сухо. Он всё равно никогда не рассчитывал на невинность служанки, и даже если бы её партнером оказался его собственный брат, это ничего бы не изменило. Альфонсо, ожидавший более бурной реакции, был разочарован.

— Пару дней назад я видел, как он пытался подкатить к Шейле, и велел ему прекратить.

Альфонсо попытался выставить это как свою заслугу. Но услышав, что в итоге ничего не произошло, Седрик вообще перестал реагировать. Впрочем, на этот раз Альфонсо ошибся в оценке брата. Седрик испытал несвойственное ему облегчение и тут же сам удивился этому нелепому чувству.

«Скучный тип».

Альфонсо продолжил:

— Я спросил у Шейлы, часто ли Аллен к ней пристает, и она ответила, что это впервые.

Рассказывая, Альфонсо внимательно следил за выражением лица Седрика. Оно оставалось абсолютно непроницаемым. Но Альфонсо, не желая сдаваться, решил напоследок уколоть брата еще раз.

— Так что можешь быть спокоен.

— Не понимаю, по поводу чего я должен быть спокоен.

— Ты правда в порядке? Служанка, которой интересуешься и ты, и Аллен... Знаешь, это даже у меня вызывает интерес.

На эту провокацию, перешедшую границы дозволенного, глаза Седрика сузились. Атмосфера мгновенно изменилась. В этой едва уловимой, но ощутимой перемене настроения первым отступил Альфонсо.

— Отец просил меня приглядывать за тобой, брат. Все-таки ты вернулся спустя три года, тебе нужно заново привыкнуть ко всему.

Альфонсо непринужденно сменил тему. Седрик лишь усмехнулся про себя. Если бы Альфонсо сам вызвался "приглядывать", это еще куда ни шло, но представить, что такой приказ отдал отец, было невозможно.

— Ну и пока тебя не было, я все-таки выполнял обязанности старшего сына.

Эти слова были не более чем привычной пикировкой между ними. Альфонсо намеренно перевел всё в шутку, пытаясь разрядить обстановку, и Седрик убрал иголки, которые уже готов был выпустить. В любом случае, пока Седрик сам не откажется от своего места, хоть небо рухни на землю, статус первого и второго сына не изменится.

— Как угодно.

Седрик ответил равнодушно. Он не собирался уступать место, принадлежащее ему по праву рождения. Если бы он хотел этого, то не поехал бы на учебу за границу. Обучение, стоившее баснословных денег, было привилегией аристократов, и в первую очередь — старших сыновей.

— Если закончил, можешь идти.

Разговор исчерпал себя, и Седрик поспешил выпроводить гостя. Альфонсо, который пришел подразнить брата, но ушел ни с чем, с горькой усмешкой поднялся с места.

***

Шейла ловко орудовала крючком, вывязывая кружево. Наказание подарило ей свободное время, но пока она заканчивала скатерть, начатую несколько дней назад, наступила глубокая ночь. Вдруг раздался короткий стук в дверь.

«Кто это в такой час?»

Молли вряд ли придет так поздно, да и главная горничная или дворецкий тоже не стали бы беспокоить её — она ведь ничего не натворила. Но, кроме этих троих, Шейла не могла представить никого другого.

— Кто там?

Не дожидаясь ответа, Шейла открыла дверь. Если это не воры, то наверняка кто-то из своих, а воры вряд ли стали бы вежливо стучаться. Ее догадка отчасти подтвердилась. Это действительно был человек из особняка.

— Г-господин? Что привело вас в мою комнату?..

Конечно, она никак не ожидала увидеть на пороге молодого хозяина поместья, Седрика. Пока Шейла пребывала в замешательстве, Седрик произнес фразу, которая смутила её ещё больше:

— Можно войти? — Что?..

Нет! Воскликнула Шейла. Разумеется, только мысленно.

— Вы хотели что-то сказать?..

Шейла быстро скрыла эмоции, нацепила «рабочую» улыбку и спросила. Да, из-за Джудит у них появились общие дела, но чтобы старший господин лично пришел в комнату простой служанки? Это было неслыханно. Если ему нужно что-то сказать, он мог бы послать за ней, зачем же самому?.. Даже Аллен, который в последнее время зачастил к служанкам, не опускался до того, чтобы самому ходить по их комнатам. Однако на этот вполне логичный для служанки вопрос взгляд Седрика похолодел.

— Собираешься держать меня в коридоре?

Сжавшись под его напором, Шейла заикаясь пробормотала:

— Здесь... здесь очень тесно и убого, но... проходите.

«Правильно ли я сказала?»

Она никогда не принимала у себя аристократов и совершенно растерялась. В отличие от мечущейся Шейлы, Седрик вошел в комнату совершенно естественно. Когда он, привыкший к просторным залам, шагнул внутрь, скошенный потолок мансарды показался ещё более низким и кривым. Сам же он, казалось, ничуть не переживал, что оказался в комнатушке меньше его собственной ванной. Пока Шейла чувствовала себя не в своей тарелке, его цепкий взгляд просканировал комнату. Впрочем, сканировать там было особо нечего — всё было как на ладони. Опомнившись, Шейла загородила собой рабочий стол. Там лежали починенные украшения Джудит.

— Эм...! Господин, так по какому вы делу?..

Раз уж так вышло, ничего не поделаешь. Надо побыстрее узнать, что ему нужно, и выпроводить. Седрик заговорил:

— Чем ты занималась?

— Что?..

Вместо того чтобы объяснить цель визита, он задал этот пустяковый вопрос, заставив Шейлу напрячься ещё сильнее. Хотя она закрывала собой середину стола с выброшенными украшениями, край стола предательски выдавал её недавнее занятие. Стул, отодвинутый в спешке при звуке стука, незаконченное кружево с торчащим крючком...

«Он ведь велел мне отдыхать...»

Шейла лихорадочно думала, что ответить.

«Нет, но разве то, как я отдыхаю, не мое личное дело?»

Он её еще не упрекнул, но она уже чувствовала несправедливость. Чувствовать себя виноватой без вины было неприятно. Однако её трусливый рот уже сам собой начал извергать оправдания:

— Я пришла, отдохнула о-очень долго... а потом сон не шел, вот я и решила немного повязать.

В такой ситуации лучше не врать, верно? Вместо этого она сделала акцент на том, что выполнила его приказ и долго отдыхала. Она украдкой взглянула на него. При ярком свете лампы его лицо, неоправданно красивое, было видно слишком хорошо. Впрочем, красота не отменяла выражения лица. От его кислой мины у Шейлы перехватило горло.

«Что такое? Я что-то сделала не так?»

Пока Шейла судорожно перебирала в памяти свои поступки, Седрик спросил:

— Что вяжешь?

— С-скатерть.

Шейла ответила, вытянувшись по струнке.

— Вряд ли для себя.

Это был не вопрос. Одного беглого взгляда ему хватило, чтобы оценить обстановку убогой комнаты. Кроме кружева, рождающегося в руках Шейлы, здесь не было ни одной вещи, которую можно было бы назвать новой. Да и стола, который стоило бы накрывать новой салфеткой, здесь не наблюдалось — только заваленный работой верстак.

— Делаю в свободное время, чтобы продать на рынке в выходной...

Голос Шейлы становился всё тише. Это не преступление, не нужно врать или сжиматься от страха, но почему-то перед Седриком она всегда чувствовала себя преступницей.

— Я слышал, что здесь платят не меньше, чем в других домах. Видимо, ошибался.

От этих слов лицо Шейлы побелело. Она начала оправдываться так поспешно, словно её и правда поймали на краже.

— Н-нет, что вы! Это просто на карманные расходы... Говорят же, в молодости и трудности на пользу. Я придерживаюсь этого принципа. Хочу заработать каждую копейку, пока молода, чтобы потом жить спокойно...

Шейла сама не заметила, как выболтала свои планы на будущее. Но лицо Седрика так и не разгладилось. Он отчетливо помнил выражение лица Шейлы в тот день, когда объявил, что будет платить ей дополнительно 10 солидов в месяц. Даже по словам Руфуса, 10 солидов для служанки были огромной суммой. И вот, получив такие деньги и перенеся порку, она снова работает... Хоть в первый день он ударил её всего одиннадцать раз, вид служанки, которая вместо того, чтобы смирно лежать, работает не покладая рук, вызывал у Седрика сильное раздражение.

«Мало тебе досталось».

Седрика охватило темное желание наказать её по-настоящему. Так, чтобы она не могла встать от боли, чтобы ползала перед ним на коленях и молила о пощаде... И даже услышав мольбы, он бы, пожалуй, довел наказание до конца. Конечно, для такой порки, какую он представлял, пришлось бы выставить Джудит за дверь. Пока Седрик предавался этим мыслям, Шейла продолжала лепетать оправдания:

— Нитки дороговаты, но готовое кружево окупает их в три раза. Конечно, это не мешает основной работе. Я вяжу только в свободное время, когда скучно...

Пропуская слова Шейлы мимо ушей, Седрик перевел взгляд на лампу, до краев заполненную маслом. Шейла перехватила его взгляд. Служанкам выдавали определенное количество масла, но его хватало ровно настолько, чтобы подготовиться ко сну. Для Шейлы, которая, в отличие от других, работала допоздна, этого было катастрофически мало. Поэтому она по капле собирала сэкономленное масло в отдельную ёмкость. Для служанки с пятилетним стажем это было проще простого. Даже если бы её поймали главная горничная или дворецкий, на такую мелкую кражу закрыли бы глаза. Но Седрик, который казался бессердечным и холодным?..

— Я... я собиралась немного поработать и лечь. Обычно я ложусь рано и свет почти не зажигаю, вот масло и скопилось. Ха-ха.

Поняв, куда он смотрит, Шейла неловко рассмеялась. Он не улыбнулся. Шейле захотелось заплакать.

Глава 16

Седрик снова заговорил:

— Сильно болит то место, куда я бил?

«А это еще зачем спрашивать?..»

При этом вопросе взгляд Шейлы невольно опустился вниз. И тут она с ужасом осознала свой вид. Вернувшись в комнату, она переоделась из униформы в ночное платье-сорочку. Начав работать, она заметила, что подол задевает больные места при каждом движении, и прищепила юбку с двух сторон бельевыми прищепками. Увлёкшись работой, она напрочь забыла, как выглядит.

«Ха... черт, в таком виде!»

Шейла поспешно сорвала прищепки.

— Прошу прощения. Я забыла, что так одета...

Хоть это и была ночная сорочка, она мало чем отличалась от простого платья служанки, но предстать перед хозяином в ночном белье ей довелось впервые.

— Вообще-то, в это время ко мне в комнату никто не заходит.

Даже если бы кто зашёл, это были бы такие же слуги, которым плевать на одежду. Проблема была именно в Седрике.

«Какого черта вы вообще припёрлись?!»

Мысленно ругаясь, Шейла продолжила вслух:

— А, эти прищепки — хоть и казённое имущество, но главная горничная разрешила держать пару штук в комнате, так что...

Не прошло и пяти минут с прихода Седрика, а Шейла уже тараторила оправдания, словно всю жизнь только и делала, что оправдывалась, объясняя даже присутствие прищепок. Седрик оборвал её поток слов:

— Я спросил, сильно ли болят места ударов.

Лицо Седрика стало ещё холоднее, чем в начале, и Шейла судорожно глотнула воздух. От напряжения плечи окаменели. Перед Седриком она чувствовала себя так, словно снова стала той шестнадцатилетней девчонкой, только поступившей на службу.

— Н... нет. Совсем не болят.

Шейла, сосредоточив всё внимание на ощущениях в икрах, честно ответила. Седрик, сделав шаг вперед, посмотрел на неё сверху вниз прищуренными глазами. Этот взгляд мог бы выбить признание без всяких допросов. Не успев отвести глаза, Шейла посмотрела снизу вверх на мужчину, который был выше её на полторы головы. Не выдержав его давящей ауры, она снова заговорила:

— К-конечно, когда били, было больно. И потом какое-то время горело... Но я немного отдохнула, и стало легче... поэтому я и сказала, что всё в порядке...

Она бормотала, сама уже не понимая, что несёт, но её рот захлопнулся сам собой, стоило ему произнести следующую фразу:

— Ложись на живот.

Её добрые глаза округлились так, что едва не вылезли из орбит.

— Что?..

Он повторил:

— Я сказал, ложись на живот.

При этих словах лицо Шейлы вспыхнуло, став красным, как помидор.

Зачем ему вдруг, ни с того ни с сего, нужно, чтобы я легла на живот?

Шейла не могла понять причину. Зато в памяти всплыл один из разговоров старших служанок, который она подслушала ночью.

«Обожаю, когда он говорит "ложись на живот", меня это так заводит».

Шейла, которая уже засыпала, навострила уши, услышав пикантную тему.

«Ой, ну ты и животное». «Да ладно тебе строить недотрогу, не пизди. Ты же сама любишь сзади».

Сзади?..

«Ну, самой просить "возьми меня сзади" как-то неловко, вот и жду, когда он скажет лечь на живот».

Значит, «это» делают и сзади?

Наивная деревенская девочка, едва став служанкой, каждую ночь слушала такие разговоры, и её любопытство росло как на дрожжах. Маленький развратный бесёнок в её голове питался этими пошлыми историями и становился всё больше.

Когда Седрик кивнул на кровать, Шейла инстинктивно отступила на полшага назад, подальше от ложа. Конечно, умом Шейла понимала, что господин вряд ли имеет в виду то самое значение. Но проблема была в том, что никакой другой причины ложиться на кровать лицом вниз она придумать не могла.

«Похоже, во мне прочно поселился тот самый развратный бес».

Шейла горько усмехнулась про себя и отступила ещё на полшага. Она хотела отойти ещё дальше, но её мансарда была крошечной. Ягодицы упёрлись в рабочий стол напротив кровати, и отступать стало некуда. Тогда Седрик шагнул к ней, нависая, и произнёс:

— Ты отказываешься повиноваться приказу?

Дрожа от страха, Шейла вцепилась руками в край стола за спиной. И отчаянно затрясла головой.

— Нет! Я не то чтобы...

Брови Шейлы жалобно поползли вниз, лицо исказилось в гримасе плача.

— Раз не то, почему ты до сих пор стоишь?

Взгляд Седрика был настойчив, требуя немедленного исполнения.

— Понимаете... Моя работа — получать удары вместо леди Джудит. Я их получила, вы велели отдыхать, я отдохнула. Н-но почему вы всё время говорите лечь на живот... Если вам что-то нужно, я мигом принесу...

Пока Шейла лепетала очередные оправдания, раздался звук — тук, что-то опустилось на стол. Его запах на мгновение приблизился, а затем отдалился. Несмотря на тёплую погоду, от него веяло прохладой. Странно, но этот запах показался ей знакомым.

— Это мазь. Мажься.

Придя в себя от его слов, Шейла посмотрела туда, откуда раздался звук. На рабочем столе лежала маленькая жестяная баночка. Плоская круглая коробочка с мазью даже на вид была дорогой. Это была не дешёвая рыночная бурда, которой бедняки мажут всё подряд, а настоящее лекарство, произведённое фармацевтической компанией.

«Дорогущая, наверное... Лучше бы деньгами дал».

Места ударов слегка припухли, но не настолько, чтобы тратить на них мазь. За день само заживёт. Для Шейлы, чья жизнь была далека от роскоши, дорогая мазь была лишь расточительством, пустой тратой денег. Конечно, раз дали бесплатно, она с благодарностью примет, но пользоваться ею Шейла точно не собиралась. Впрочем, продать подарок Седрика тоже было боязно. Вдруг он потом спросит: «Где мазь, которую я дал?» Что тогда отвечать? Хотя вряд ли мужчина положения Седрика станет мелочиться и спрашивать о судьбе какой-то баночки. Так или иначе, он велел лечь из-за этого?

— Сама намазать сможешь?

Шейла, погруженная в мысли о банке, встрепенулась от вопроса Седрика и ответила:

— Да! Да, конечно.

К счастью, Седрик больше не настаивал на том, чтобы она легла. Вместо этого последовал другой вопрос:

— И до каких пор ты собираешься заниматься этой херней?

— Что?

Этой херней?..

Только пронесло с одной бедой, как навалилась другая. Неужели он заметил украшения Джудит? Холодный пот пробежал по спине Шейлы, пока она лихорадочно соображала, какое именно её действие он назвал так грубо.

— Я про вязание.

— А...

Фух, про вязание... Черт, зря перепугалась.

Шейла с трудом выдавила улыбку:

— Я уже... собиралась заканчивать и ложиться спать.

И это были не пустые слова. То ли от перенапряжения, то ли накопилась усталость за четыре года службы, но её вдруг накрыло с головой. Но испытание ещё не закончилось.

— Гаси свет.

Глаза Шейлы снова округлились.

— А вы... не уходите?

— Уйду, когда увижу, что ты погасила свет и легла.

Седрик ответил так, словно это было само собой разумеющимся.

Разве это нормально?..

Ситуация была крайне неестественной, но Шейла уже потеряла волю к сопротивлению. Да какая разница. Приказ дан, моё дело — выполнять. Шейла, прижав к груди одеяло, лежавшее на стуле, накрыла лампу колпачком. Доступ воздуха перекрылся, и огонь погас. В темноте Шейла по привычке сделала несколько шагов и точно легла на кровать. Пока она укладывалась, глаза быстро привыкли к мраку. В ту ночь светила полная луна. Лунный свет мягко лился через открытое окно. В этом свете отлично был виден высокий, красивый мужчина, неподвижно стоящий посреди её комнаты. Его присутствие в этой убогой каморке по-прежнему казалось чем-то инородным. Но стоило ей лечь спиной на кровать, как, несмотря на всё это, навалилась свинцовая усталость. Если подумать, день выдался очень долгим. Она встала на рассвете, работала, прислуживала госпоже, получила розги на первом уроке, а вернувшись, сразу села за подработку. И самым утомительным из всего этого было время, проведённое с Седриком.

— Отдыхай.

— Да. Госпо... дин.

Язык Шейлы уже заплетался. Не только сегодня, Шейле всегда не хватало сна. Она услышала, как открылась дверь.

— Увидимся на следующем уроке.

Шейла ответила «Да», но это слово так и осталось в её голове, не превратившись в звук. Седрик тихо закрыл дверь, глядя на служанку, которая, несмотря на сильное напряжение, мгновенно провалилась в сон от изнеможения.

***

В часы, когда дневной сон был под запретом, Джудит отправилась к Марисе. Она пошла к матери, чтобы поныть из-за недосыпа и пожаловаться на свою горькую судьбу. Благодаря этому Шейла и Молли, вопреки опасениям, получили свободное время, как и раньше. Неизвестно, надолго ли это... Проводив Джудит до покоев графини Марисы, Шейла по дороге назад первой спросила у Молли:

— Тебе одной было тяжело, да?

Они привыкли, что если у одной выходной, вторая присматривает за Джудит, но вчерашняя ситуация была нестандартной. Шейла отдыхала в комнате не в свой выходной, оставив Джудит на Молли. Хоть причиной и была её роль «для битья», на душе всё равно было неспокойно.

— Ой, да ладно, не впервой же.

Молли, прослужившая Джудит три года (хоть и меньше Шейлы), ответила с видом бывалой служанки.

— Ты-то сама как? Сильно больно было?

Молли с виноватым видом спросила о наказании только сейчас, ведь всё время была занята Джудит. Она чувствовала вину за то, что Шейла вечно берет на себя всё самое трудное.

— Да нет, ерунда. Смотри, я в полном порядке.

Шейла сказала это небрежно и даже легко покружилась перед Молли.

— Точно?

Но Молли всё равно сомневалась. Она ни разу не слышала, чтобы Шейла жаловалась, в какой бы ситуации ни оказывалась. Было очевидно: даже если ей больно, она сделает вид, что всё хорошо. Это не было лицемерием или ложью. Шейла по натуре не умела врать или обманывать. Она была простой и прямой, но... словно не привыкла раскрывать свои чувства. В глазах Молли характер Шейлы был именно таким. Она никогда не выставляла свои заслуги напоказ, даже когда имела на это полное право.

«Не за что благодарить. Я просто делаю это за деньги».

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 17

Даже когда другие служанки благодарили её, Шейла всегда подчёркивала, что делает всё только ради денег. В итоге за ней закрепилась репутация жадной до наживы особы.

«Просто она стесняется, вот и придумывает».

Пока остальные ворчали, называя Шейлу «помешанной на деньгах», Молли знала правду. Увидев, что Молли снова смотрит на неё с жалостью, Шейла вместо того, чтобы сказать «я в порядке», вдруг начала делать странную гимнастику. Она нелепо потрясла руками и ногами, покрутила бёдрами, сделала мельницу одной рукой и, наконец, звонко шлёпнула себя по заднице! Шлёп! Молли, забыв о тревоге, расхохоталась. К счастью, в коридоре никого не было.

«Всё-таки она умеет удивлять — с такой-то внешностью».

Шейла была хрупкой, словно её мог унести порыв ветра, с белым, хорошеньким личиком. В ней чувствовалась какая-то печальная утонченность. Но вопреки ожиданиям, что за такой внешностью скрывается капризная недотрога, характер у Шейлы был простым и лёгким. А работала она как одержимая. И всё же, проработав с ней столько времени, Молли прекрасно знала, что кожа у Шейлы от природы нежная. Даже от одинаковых шлепков Джудит у Шейлы синяки и отеки появлялись быстрее и выглядели страшнее, чем у других. Наверное, и болит сильнее... Как бывают люди с дублёной кожей, так бывают и такие неженки. К счастью или нет, но Шейла, похоже, узнала о чувствительности своей кожи только начав работать служанкой. Это означало, что в детстве её не били. Обычно в семьях со строгими отцами или братьями побои — дело обыденное, но у Шейлы, видимо, было иначе. Хотя она точно говорила, что у неё есть старший брат... Однажды Молли предположила, что брат у неё, должно быть, очень добрый, но Шейла в ответ лишь молча улыбнулась. В любом случае, Молли была безмерно рада, что порка оказалась не слишком суровой, учитывая нежную кожу подруги. В день первого урока Молли места себе не находила от беспокойства. Она совершенно не представляла, какой характер у Седрика. Глядя на его интеллигентное лицо, трудно было поверить, что он способен на грубое насилие, но исходящий от него холод заставлял думать, что он может вмиг превратиться в чудовище. Как бы то ни было, увидев весёлую Шейлу, Молли наконец-то выдохнула с облегчением.

***

Когда Джудит вернулась из комнаты Марисы, Шейла усердно убиралась в её покоях. Едва Шейла успела поприветствовать вернувшуюся госпожу, как Джудит с порога спросила:

— Шери, ты умеешь писать?

Шейла ответила с лёгкой заминкой:

— Да... госпожа.

После случая с контрактом гордость Шейлы за свою грамотность слегка поубавилась.

— Напиши что-нибудь.

Не подозревая о внутренних терзаниях служанки, Джудит любезно предоставила ей свою бумагу и ручку.

— Эм... А что именно?..

— Что угодно. Любые слова, которые знаешь.

Повинуясь приказу, Шейла неохотно взяла ручку и села за стол.

«Ха... Да что писать-то?»

В голову лезли только слова из её бухгалтерской книги: «стирка», «молоко», «скатерть». Ей стало неловко, что эти скудные слова выдадут всю подноготную её жизни, поэтому она поспешно порылась в памяти времён работы в лавке и добавила «чашка» и «веник». Правда, в спешке она написала их с ошибками, используя просторечные названия, даже не подозревая об этом. Нетерпеливая Джудит выхватила листок из рук Шейлы. Увидев корявые каракули и странные слова, Джудит скривилась.

— И это ты называешь почерком?.. Ха... Так дело не пойдёт.

Джудит подошла к книжному шкафу, вытащила учебник лотасского языка, которым пользовалась в детстве, и швырнула его на стол.

— Смотри сюда и пиши точно так же, как я.

Шейла открыла брошенный учебник, и у неё зародились подозрения.

«Надеюсь, она не заставит меня делать ничего странного?»

Уроки Седрика включали в себя лотасский язык как обязательный предмет, поэтому Шейла внутренне напряглась. Но, не смея спрашивать о скрытых мотивах тринадцатилетней госпожи, она начала копировать буквы Джудит. На самом деле, впервые заглянув в тетрадь госпожи, Шейла была поражена. У Джудит был поистине каллиграфический почерк. Аккуратные, изящные буквы разительно отличались от того, чему Шейла научилась у лавочника Чендлера. Шейла не знала всех тонкостей учебного процесса Джудит, но к чистописанию та относилась со всей серьёзностью. В конце концов, «писать» — это действие скорее физическое, чем умственное, к тому же результат виден всем. Джудит тратила все силы не на то, чтобы запомнить знания, а на то, чтобы красиво вывести буквы. Примерно с таким же усердием она выбирала самое красивое платье. Конечно, надолго её не хватало. Джудит так зацикливалась на неважном, что, если урок затягивался, её внимание рассеивалось. Она погружалась в посторонние мысли, даже не осознавая этого, и очухивалась только к концу занятия.

«Если судить по почерку — круглая отличница...»

Шейла переводила взгляд с букв на лицо Джудит и мысленно цокала языком от жалости. Разумеется, только мысленно. Шейла, у которой язык был подвешен хорошо, но навык письма ограничивался простыми словами, изо всех сил сжимала ручку, выписывая незнакомые иностранные слова, которые ей в жизни не пригодятся. Алфавит в Белойке и Лотасе был одинаковым. Разница заключалась лишь в том, что в лотасском языке над буквами ставились различные диакритические знаки для точного произношения. Шейла, не понимая смысла слов, старательно копировала каждую закорючку, внимательно следя, где именно стоят эти значки. Молли, вошедшая в комнату после других дел, удивилась, увидев Шейлу за столом. Но быстро сообразив, что к чему, принялась доделывать уборку, которую Шейла бросила на полпути.

***

Следуя приказу Седрика, Джудит не спала днем. Но это вовсе не значило, что она рано легла вечером. Наоборот, перед сном она капризничала даже больше обычного.

«Госпожа просто переутомилась, наверное...»

Так решила про себя Шейла. Не потому, что пыталась понять Джудит, а потому, что так было проще для её собственного спокойствия. Когда Джудит наконец уснула, Шейла потащила свое уставшее тело в свою комнату. Едва она начала подниматься по лестнице на третий этаж, как услышала знакомый голос.

— Эй, красотка.

«Серьезно? Ты пластинку сменить не хочешь?..»

Убедившись, что в коридоре никого нет, Шейла обернулась с натянутой улыбкой.

— Господин Аллен, вы... ко мне обращаетесь?

Хоть они и были вдвоём, Шейла не могла не спросить. У неё не хватало наглости (или глупости) отзываться на «красотку» радостным «Да, господин!».

— А тут есть кто-то, кроме тебя?

Аллен, сияя своей мальчишеской красотой и сегодня, состроил свою фирменную плутоватую мину.

«Ха, честное слово...! Не трать своё смазливое личико на такую ерунду!»

Шейла уклонилась от прямого ответа, нацепив максимально формальную улыбку служанки.

— У вас есть какое-то поручение?..

Но противник был не промах. Вместо ответа Аллен сделал шаг к ней, сокращая дистанцию.

— А днём ты была очень милой, знаешь?

С этими словами, сказанными вкрадчивым шёпотом, Аллен шлёпнул Шейлу по ягодице.

«Ах ты ж мелкий ублюдок...»

Как только Аллен перешёл черту, ругательства сами попросились на язык. И одновременно с этим всплыло воспоминание о том, как она танцевала задом в коридоре.

«Неужели... он видел это тогда?»

Это был танец, чтобы успокоить Молли! А вовсе не брачный танец для тебя, придурок! Какого черта именно этот малолетний бабник оказался свидетелем её позора?.. Оборвав поток мыслей, Шейла стёрла с лица дежурную улыбку и произнесла:

— Если вам ничего не нужно, я пойду к себе.

Она вежливо поклонилась и уже развернулась, чтобы уйти, но Аллен перехватил её тонкое запястье.

— Постой!

Шейла ошеломленно посмотрела сначала на свою схваченную руку, потом на лицо Аллена.

— Не надо так напрягаться. Я не такой холодный, как мои братья.

«Знаю. Так может, отпустишь?»

Аллен приподнял её руку, словно взвешивая.

— Боже, ты такая худая, как ты вообще живёшь?

«Ох, спасибо за заботу, обойдусь...»

Шейла лишь мысленно закатила глаза от его неуместного участия. Как и сказал Аллен, в Белойке такие худые девушки, как Шейла, популярностью не пользовались. Считалось, что женщина должна быть в теле, чтобы рожать здоровых детей и вести хозяйство. Но для Шейлы, не планирующей замужество, это не имело никакого значения, и уж тем более это не должно волновать Аллена. Конечно, Аллен наверняка имел в виду другое: «Раз я обратил внимание на такую тощую, как ты, не ломайся».

— Джудит тебя совсем загоняла, да?

«Ага. А теперь ещё и ты добавляешь».

— У меня в комнате полно вкусного, не хочешь зайти перекусить?

«Нет, не хочу».

Она уже собиралась вежливо, как подобает покорной служанке, отказать, когда издалека донёсся голос:

— Отпусти её руку.

И снова спасителем оказался Альфонсо.

«Нет, серьёзно, почему это происходит снова и снова?!»

Строго говоря, Шейла была виновата лишь в том, что шла по коридору. Но если такие сцены будут повторяться, свидетели неизбежно решат, что виновата распутная девка. Пока Аллен отпускал руку, Альфонсо подошёл ближе.

— Опять за старое? — спросил Альфонсо у Аллена.

— Да какое там "старое". Просто спросил, не тяжело ли ей работать, раз она такая худая. Да ведь?

— Аллен растянул последнее слово, ища поддержки. Видимо, предупреждение Альфонсо, сделанное пару дней назад, всё ещё было свежо в памяти.

— Да, в общем-то...

Шейла, не желая раздувать проблему, ответила уклончиво. Не дожидаясь нотаций от Альфонсо, Аллен поспешно ретировался.

— Иди к себе. А ты, брат, иди куда шёл.

В мгновение ока в коридоре остались только Альфонсо и Шейла.

Глава 18

Шейла, чувствуя себя неловко, низко поклонилась Альфонсо.

— Спасибо, господин Альфонсо.

Альфонсо, провожавший взглядом удаляющуюся спину Аллена, перевел взгляд на Шейлу.

— Будь осторожна.

Последовало короткое предупреждение. Хотя внешне братья были совсем не похожи, голос Альфонсо в такие моменты звучал точь-в-точь как у Седрика. Шейла поспешила извиниться:

— Прошу прощения.

Извиняться, даже если ни в чем не виновата, — вот первая и главная добродетель слуги. Услышав это неуместное извинение, Альфонсо тяжело вздохнул и посмотрел на Шейлу с теплотой во взгляде.

— Хм... Ты меня не так поняла из-за моего тона. Я имел в виду, что даже в особняке стоит быть осмотрительнее, когда ходишь одна поздно ночью. Я не требовал извинений. Это не твоя вина. Аллена я предупрежу отдельно.

От ласкового объяснения Альфонсо у Шейлы снова возникло странное чувство дежавю. В памяти всплыло событие, которое она хранила глубоко в сердце.

«И ты тоже будь осторожна, когда ходишь так поздно».

«Я сказал это не для того, чтобы услышать извинения».

«Всё в порядке. Это не твоя вина».

«Точно, тем человеком тогда был господин Альфонсо!»

В то время, проработав служанкой всего год, Шейла случайно стала свидетельницей страстного свидания старшей горничной и дворецкого в коридоре и замерла от ужаса. Если бы не проходивший мимо молодой господин, у неё могли бы быть большие неприятности. Но тогда она так сильно испугалась и так низко опустила голову, что не смогла понять, кто именно её спас — Седрик или Альфонсо. Внешность и аура у них были абсолютно разные, но голоса — пугающе похожи. Даже эта привычная высокомерная манера речи. Но в тот раз он говорил необычно мягко, успокаивая перепуганную Шейлу. Убедившись, что тогда это был именно Альфонсо, Шейла почувствовала, как сердце забилось так же сильно, как и в тот день. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять непрошеное волнение. В этот момент Альфонсо коснулся подбородка Шейлы пальцем и приподнял её лицо.

— Помнишь, что я говорил в прошлый раз?

«В прошлый раз?..»

«Если такое повторится, скажи мне. Не только Аллен, если кто-то из слуг будет приставать — говори. В доме Каллей такое недопустимо».

Пока Шейла вспоминала, Альфонсо продолжил:

— Не обязательно только в таких случаях. Если будет трудно — говори мне. Забота о слугах — тоже обязанность сына этого дома. Поняла, Шейла?

Услышав своё имя, произнесённое с такой теплотой, Шейла ответила словно в трансе:

— Да... господин.

Убрав руку от её лица, Альфонсо уверенным шагом направился в сторону библиотеки. Видимо, собирался читать допоздна. Шейла постояла немного в оцепенении, а затем продолжила путь на третий этаж. В этот момент тёмная фигура, наблюдавшая за сценой с третьего этажа, бесшумно скрылась.

***

Уроки, проходившие через день, наступали пугающе быстро. Перед занятием Джудит была вся на нервах. Раньше, с гувернантками, она могла позволить себе сидеть развалившись, хамить, устраивать злые шалости и вести себя как угодно, но с Седриком такие номера не проходили. Поэтому Джудит заранее решила заставить Шейлу практиковаться в письме. Благодаря частой смене учителей, Джудит прекрасно знала, какие будут домашние задания. Особенно на языковых уроках — всегда заставляли переписывать слова или предложения. А повторение было тем, что Джудит ненавидела больше всего. Других учителей она могла игнорировать и не делать домашку, но с Седриком это не пройдёт, так что она решила подстраховаться заранее.

— Садитесь по местам.

По команде Седрика Джудит села за учебный стол, а Шейла — на свое место у камина.

— С сегодняшнего дня начинаем официальные занятия.

Действительно. Это был уже второй визит, но прошлый раз был лишь тестом, а настоящее обучение начиналось сейчас.

— Как я уже говорил, урок будет состоять из трёх предметов по часу каждый. После каждого предмета будет проводиться небольшой тест по пройденному материалу.

Едва урок начался, а Джудит уже потеряла концентрацию. Даже угроза ежечасных тестов не смогла вернуть её блуждающий разум. Конечно, если после урока служанку начнут избивать как животное, Джудит расплачется. Столь варварское зрелище было слишком тяжёлым для такой нежной девочки, как она. Но в конце концов, получать побои — это работа служанки. Работа, идеально подходящая для той, кто рождён в низах. Разве она не видела вчера? Этот ужасный, корявый почерк необразованной служанки. Дать такой невеже бумагу и ручку, позволить тренироваться в письме — Джудит сама поражалась, какой великодушной хозяйкой она была. Пока Джудит витала в облаках, Шейла, внимательно слушавшая Седрика, погрузилась в тревожные размышления.

«Небольшой тест после каждого предмета...»

«Небольшой» — значит, вопросы будут лёгкими или их будет мало? Затем Седрик перечислил расписание предметов по дням. Обязательные лотасский язык и базовая математика были в каждом уроке, а оставшееся время отводилось поочерёдно на историю, географию и текущие события. Шейла ловила каждое слово Седрика. Инстинкт самосохранения заставлял её напрячься в надежде получить хоть на один удар меньше. Хотя от неё, по сути, ничего не зависело. В любом случае, ожидание наказания вызывало страх. Судя по первому дню, боль была терпимой, но... К несчастью, все предметы, которые взял на себя Седрик, были именно теми, на которых Джудит давно поставила крест. Как говорится, и от навоза польза бывает, и у улитки есть талант — у Джудит тоже были сильные стороны, но касались они физической активности: танцев или верховой езды. Разумеется, на любимых уроках она проблем не создавала. Поэтому такие занятия остались за прежними учителями, а все интеллектуальные дисциплины взял на себя Седрик. Впрочем, от Джудит и не требовали академических высот. Хоть времена и менялись, всё ещё было распространено мнение, что слишком образованная женщина может иметь трудности с замужеством. Поэтому девушек не отправляли в школы, а нанимали домашних учителей вроде тех, что учили Джудит, чтобы дать им набор знаний, полезных для светской жизни. Проблема была в том, что Джудит не дотягивала даже до этого уровня...

— Кроме того, я возьму на себя обучение базовому этикету и манерам. Впредь даже не думай вести себя невоспитанно, где бы ты ни была. Джудит.

От слов Седрика у Шейлы потемнело в глазах. Главной бедой Джудит было невежество, но второй по величине проблемой была её невоспитанность.

«Неужели каждый раз, когда Джудит будет хамить, мне придётся подставлять икры под розги?..»

Глаза Шейлы панически забегали. Словно прочитав её мысли, Седрик продолжил:

— Конечно, если наказывать за всё подряд, это будет слишком. Наказание ограничивается только теми случаями, когда ты, Джудит, не сможешь ответить на вопросы во время урока.

«А, он понимает...»

Шейла с облегчением выдохнула. Хотя он объяснял это Джудит, Шейле казалось, что он успокаивает именно её. Впрочем, неудивительно, ведь бить-то будут её.

— Помимо тестов в конце урока, если ты не сможешь ответить на вопросы, которые я буду задавать в ходе занятия, это тоже повлечёт наказание. Так что веди подсчёт внимательно.

На этот раз он обращался к Шейле. Его взгляд остановился на ней.

— Да, господин!

Шейла, сосредоточенно слушавшая, бодро ответила. Как и в прошлый раз, её задачей было внимательно слушать и считать ошибки Джудит. Взгляд Шейлы переместился на Джудит, в чьих руках была её жизнь. «О нет...» Урок ещё не начался, а у Джудит уже был взгляд дохлой рыбы.

— Тогда начнём, — произнёс Седрик.

***

Не успела она оправиться от второго урока, как подоспел чертов третий. Это был уже третий раз, последний урок на этой неделе. Как только он закончился, Шейла, как обычно, сразу направилась в свою комнату. Войдя, она окинула взглядом тесное пространство, заставленное кроватью и рабочим столом. В голове возникла дилемма, которой раньше и быть не могло.

«Прилечь немного отдохнуть? Или сразу за работу?»

В этот момент её взгляд упал на мазь, лежащую на столе. Шейла открутила крышку маленькой круглой баночки зеленого цвета. Гладкая, нетронутая поверхность мази блеснула перед ней.

«Жалко».

Ей стало жаль даже оставить отпечаток пальца на поверхности такой дорогой вещи, и она закрутила крышку обратно. Мазать лёгкие ушибы такой мазью — расточительство.

«Просто полежу немного».

Завтра и так всё пройдёт... Но неужели так будет продолжаться и дальше? За три урока количество ударов выросло с одиннадцати до двадцати пяти, а сегодня — до тридцати трех.

«Я так коньки отброшу, не?»

Нет. Джудит должна начать учиться. И в прошлый раз, и сегодня Джудит плакала искренне. Да, она часто распускала руки во сне, но это были пара шлепков. Видеть, как её служанку стегают розгами десятки раз, должно быть для неё шоком. Пусть она и безрассудная, но всё же ей всего тринадцать. Шейла включила режим оптимизма почти автоматически. Иначе реальность казалась слишком суровой. Если не можешь избежать — наслаждайся. Точнее, раз уж избежать нельзя, лучше попробовать найти в этом хоть что-то хорошее — таков был девиз Шейлы. Дерьмовая ситуация, но что поделаешь.

«Будь я аристократкой, я бы избежала того, чем не могу наслаждаться».

Но Шейла была служанкой. В её жизни было мало ситуаций, которых можно было избежать просто потому, что не хочется. А жаловаться и ныть было не в её характере...

«Интересно, смогу ли я завтра заниматься стиркой?»

Как ни крути педали оптимизма, от насущных проблем не убежишь. Завтра был её единственный выходной на неделе.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 19

Для Шейлы выходной вовсе не означал отдых. Это был день, свободный лишь от прислуживания Джудит, но дел от этого меньше не становилось. С самого утра ей нужно было перестирать собранную накануне форму, развесить её, затем сбегать на рынок, чтобы продать кружева и починенные аксессуары. Вернувшись, она должна была снять высохшее белье и заняться починкой одежды. Единственным плюсом была жара — белье сохло моментально. Но сама стирка выматывала. После стирки пятнадцати комплектов тяжёлой от воды униформы сил не оставалось совсем. Сможет ли она справиться со всем этим в нынешнем состоянии?

«Урезать работу нельзя...»

Конечно, благодаря "работе для битья" у неё появились большие деньги, но бросать привычный заработок она не хотела. Сколько сил она потратила, чтобы занять эту нишу... К тому же, роль живой мишени — это временно. Вместо того чтобы сесть за работу, Шейла, выбравшая отдых лежа, всё же потянулась рукой к корзинке с вязанием на столе. Она собиралась вязать лежа. Просто лежать без дела было для неё верхом расточительства. Положив корзинку у изголовья, Шейла подсунула подушку под грудь и легла на живот. Но прежде чем начать, она задрала юбку служанки до бёдер.

— Ха-а...

Стон вырвался сам собой.

«Сколько там всего было?»

После трёхчасового занятия Седрик спросил количество ошибок. Во время урока Джудит ответила неверно двенадцать раз. Плюс тесты по каждому предмету... В сумме вышло...

«Тридцать... три удара».

От одного воспоминания она крепко зажмурилась. После каждого предмета Седрик давал «лёгкий» тест из десяти вопросов. Джудит не то что половину — даже четверть не могла решить правильно. Вместе с вопросами, которые он задавал по ходу урока, набралось около 40–50 задач, и в итоге — 33 ошибки. Инструмент наказания остался прежним. Зато последовал приказ поднять юбку выше, чем на первых двух уроках. Видимо, из-за следов на икрах после двух занятий подряд. Свист-шлёп, свист-шлёп, свист-шлёп. Теперь полосы появились на задней поверхности бёдер.

«Это даже хорошо. Лучше по новому месту, чем по больному. Тем более бедра покрепче будут...»

«Аугх!»

Пытаясь мыслить позитивно и убеждая себя, что так даже лучше, Шейла не выдержала за пять ударов до конца и осела на пол, схватившись за бедра.

«Встать».

Ледяной приказ Седрика прозвучал как приговор. Дрожа от его бессердечия, Шейла поднялась на трясущихся ногах. На короткое «Ровно стой» ей пришлось снова поднять юбку обеими руками. Шлёп, шлёп, свист-шлёп, свист-шлёп, шлёп! Каждый раз, когда упругая ротанговая трость впивалась в кожу, боль превосходила все ожидания. В голове мутилось, ноги ходили ходуном. Хнык. Стиснув зубы, Шейла продержалась до конца счета и тут же рухнула на пол. Даже сидя, она не могла унять дрожь от боли. Джудит плакала с самого начала. А когда Шейла упала в первый раз, разрыдалась в голос: «Уа-а-а!». Но для Шейлы эти звуки доносились словно издалека.

«Бьют-то меня, ты-то чего ревёшь?..»

Из глаз Шейлы тоже текли слезы — чисто физиологическая реакция, но в истерику, как Джудит, она не впадала. Так или иначе, урок закончился. Шейла кое-как добралась до своей комнаты. Боль была несравнима с прошлым разом, но ходить она всё же могла. Боль со временем утихнет. Как она и надеялась, когда она лежала с задранной юбкой, жар в ногах немного спал. Ах да, разумеется, она заперла дверь на щеколду. Хоть комната и одиночная, если кто-то войдёт, когда она лежит в таком виде, будет неловко. Всё-таки иметь свою комнату — это благословение. Она успела связать одну маленькую кружевную салфетку, когда дверь дернулась. Дерг-дерг. Если бы не щеколда, дверь бы уже распахнулась.

— К-кто там?!

Испуганная Шейла поспешно одернула юбку и приподнялась.

— Это я.

Голос принадлежал Молли.

— Сейчас!

Шейла как раз собиралась немного передохнуть и зайти к Молли. Ради подруги, у которой свадьба через два дня, Шейла подняла расшатанную половицу и достала 1 солид. Это было вдвое больше тех 10 денисов, которые она планировала подарить изначально.

— Ты как здесь? А госпожа? — спросила Шейла, открывая дверь.

— Побежала к матушке.

Джудит уже бегала к матери днём, и раз пошла снова вечером, значит, сегодняшний урок дался ей нелегко. Молли, видимо, подумала о том же и выкроила минутку, чтобы проведать Шейлу.

— Шейла, ты как? Всё нормально?

— Конечно, живее всех живых.

Из-за того, что Молли в последнее время постоянно чувствовала вину, Шейле приходилось ещё усерднее притворяться, что всё отлично. Ведь Молли тоже пришлось несладко — одной прислуживать Джудит, пока Шейлы не было. Несмотря на усталость, лицо будущей невесты светилось счастьем.

— Я бы так хотела пойти к тебе на свадьбу, но работа есть работа... Вот, это тебе подарок.

Шейле предстояло одной обслуживать Джудит, пока Молли будет использовать свои три дня свадебного отпуска, приплюсовав их к воскресному выходному.

— Спасибо, Шейла.

Поблагодарив, Молли взглянула на деньги и обомлела. Она никак не ожидала, что экономная Шейла подарит ей целую золотую монету.

— Это слишком много, Шейла.

— У меня одна единственная подруга замуж выходит, этого даже мало.

Услышав это, Молли растроганно обняла Шейлу. Видеть радость подруги было приятно. На самом деле, такая щедрость стала возможна только благодаря зарплате «для битья», но об этом Шейла, даже при желании, должна была молчать.

— Спасибо и... прости меня. Я скоро вернусь.

— За что тут благодарить и извиняться? Не думай об этом, просто хорошо повеселись на свадьбе. Поздравляю от всей души, Молли.

— Спасибо, Шейла.

Сцена прощания была тёплой, пропитанной трехлётней дружбой.

— Но раз ты выходишь за богача, на мою свадьбу положишь в два раза больше!

— Ой, ну тебя!

Молли со смехом отстранилась, подыгрывая шутке, сказанной, чтобы скрыть смущение. Как и сказала Шейла, Молли была её единственной подругой. Настолько близкой, что Шейла, ещё не накопившая нужную сумму для своей цели, с гордостью отдала ей целый солид. Вот почему привязанность — страшная штука. Зная это, Шейла намеренно не сближалась с другими служанками. Это мешало бы зарабатывать. Хотя за ней закрепилось прозвище «Деньголюб», сама Шейла знала: перед чувствами она слабее, чем перед деньгами. Впрочем, даже Молли она не рассказывала о том, что замуж не собирается. Не хотела выглядеть белой вороной. В этом мире выйти замуж в положенный срок считалось законом природы, а мечты о браке были для девушек чем-то само собой разумеющимся.

— Положу не в два, а в три раза, так что давай, заводи роман побыстрее.

Романы между слугами были строго запрещены, но запрещай не запрещай — там, где есть мужчины и женщины, чувства возникают неизбежно. Конечно, чтобы не выгнали, нужно было успеть объявить о свадьбе до того, как поймают. Для аристократов, всё ещё практикующих договорные браки, свободная любовь считалась чем-то вульгарным, требующим контроля, но священный брак — это совсем другое дело. Шейла этой логики совершенно не понимала.

— Ладно, — уклончиво ответила Шейла.

Это не было полной ложью. Замуж она не хотела, но это не значит, что она собиралась прожить всю жизнь без любви. Хотя это дело далёкого будущего. Их сентиментальное прощание прервала юная служанка, постучавшая в дверь.

— Главная горничная велела передать.

Это была Энн, которая должна была помогать Шейле с Джудит, пока Молли будет на свадьбе. Она протянула поднос с ужином.

— О, да. Спасибо, Энн.

Молли, спохватившись, что ей пора, ушла вместе с Энн. На подносе стоял сытный ужин.

***

Прошла всего неделя занятий, а Джудит уже выбилась из сил. И это при том, что первый день был лишь тестом, а настоящих уроков было всего два... Поэтому сегодня Джудит уже второй раз пришла в комнату Марисы. С порога она заныла:

— Мам, ну сколько еще мне так жить? Джудит так устала!

Джудит, которая при посторонних уже научилась говорить «матушка» и «отец», наедине с родителями всё ещё капризно звала их «мама» и «папа». Каждый раз, когда Джудит начинала ныть, Мариса твердила одно: «Потерпи немного». Джудит это бесило. Очевидно же, что это не на один-два раза, так сколько еще терпеть?! Увидев, что дочь, уже приходившая днем, вернулась снова, Мариса схватилась за голову. Устала не только Джудит. Когда младшая дочь, обычно улыбающаяся как цветочек, каждый день приходит ныть, у Марисы тоже сдавали нервы. Уроки, как она слышала, проходили через день, но капризы Джудит не прекращались ни на сутки. А ведь после возвращения Седрика участились ссоры с мужем, что тоже выматывало... Бернард, нерешительный, но вспыльчивый, взрывался от малейшего замечания жены.

«Конечно, на ком же ещё срываться, как не на мне».

Ссоры всегда заканчивались в постели. Муж бесил её, но секс с ним был неплох. С возрастом он начал усердно налегать на печень, хвосты омаров, спаржу, чеснок и прочие продукты для мужской силы, и, похоже, это работало. Техника у него стала даже лучше, чем в молодости...

— Мама! Ты слушаешь Джудит? Джудит правда очень тяжело!

— Джудит, прошла всего неделя. Не ной, хочешь, мама закажет тебе новое платье? Или туфли? А может, сумочку?

Услышав предложение Марисы, Джудит тут же забыла о нытье и погрузилась в глубокие раздумья.

— Хм... А можно всё сразу?

Глава 20

Лицо Марисы просияло от ответа Джудит.

— Какая умница! Вся в меня.

С тех пор как Седрик занялся бизнесом, финансовое положение графской семьи стало процветающим. Поначалу Мариса не понимала, зачем наследнику графского титула марать руки торговлей. Она даже плакала перед вечно молчаливым мужем, жалуясь, что это вульгарно и постыдно. Но теперь всё изменилось. Мариса решила, что под предлогом покупок для Джудит она и себе полностью обновит гардероб.

— Мама же говорила. Тебе, Джудит, не обязательно много учиться. Главное — вырасти такой же мудрой, как мама.

Тронутая «похвальными» мыслями дочери, Мариса с умилением раскрыла объятия.

— Иди ко мне, моя крошка.

Джудит, словно только этого и ждала, бросилась в объятия матери.

— Не переживай ни о чем, моя детка, просто делай как сейчас. Для того мы и наняли служанку для битья.

— Но я всё равно не хочу-у-у.

Джудит, будучи не совсем дурой, прекрасно поняла намёк матери. Даже если она будет плохо учиться, бить будут не её. Но от нежелания учиться это не спасало. Сидеть три часа и слушать объяснения Седрика было пыткой, да и смотреть, как избивают служанку, было неприятно. Впрочем, выбив обещание подарков после долгого нытья и ласк, Джудит покинула комнату Марисы. Справиться со старшим братом она не могла, но вить верёвки из мамы с папой было самым лёгким делом на свете.

***

Романтическая охота прошла успешно. Аллен без труда подцепил в коридоре молоденькую служанку. Она была высоковата, как жердь, но улыбалась застенчиво и мило. Видя, что в это время у его комнаты постоянно появляются новые лица, он начал верить слухам, что служанки сами составили график дежурств, чтобы «случайно» попадаться ему на глаза. Действительно, какая служанка откажется от ночи с таким молодым и красивым аристократом, как он? Каждой новой пассии Аллен говорил, что перед уходом в монастырь он хочет подарить свою любовь всем страждущим, и служанки, похоже, всё понимали. Никто не рассчитывал на долгие отношения с ним. Аллен вспомнил поговорку: «Что хорошо для гусыни, то хорошо и для гусака». В итоге и волки сыты, и овцы целы — всем сплошная выгода. Только зануда Альфонсо, который этого не понимал и уже дважды помешал ему, заставил Аллена быть осторожнее в последнее время. Всё-таки, хоть он и второй сын, но старший брат, и отец доверял ему больше, чем Аллену. Как бы то ни было, удачная охота после долгого перерыва подняла настроение. Если только он сейчас не столкнётся со вторым братом...

— О? Брат...

Из библиотеки выходил именно Альфонсо. Увидев его, Аллен разинул рот. И надо же было сегодня подцепить такую дылду... Аллен попытался закрыть собой служанку. Ему уже слышался гневный окрик:

«Что ты делаешь со служанкой?».

Но у него был план. В этот раз Альфонсо не застал его в момент соблазнения, так что Аллен собирался всё отрицать. Однако, вопреки опасениям, Альфонсо лишь скользнул по нему презрительным взглядом и, не сказав ни слова, направился к своей комнате. Эта неожиданная реакция встревожила Аллена ещё больше.

«Он что, пойдет и настучит отцу?»

Открыв дверь своей комнаты, Аллен торопливо шепнул девушке за спиной:

— Заходи пока. Ешь что хочешь, угощайся.

Затолкав безымянную служанку внутрь, Аллен бросился за Альфонсо.

— Брат, что это было?

Внезапно остановленный Альфонсо с раздражением обернулся. Увидев встревоженное лицо Аллена, он сразу понял причину. На воре шапка горит.

— Что, соскучился по нотациям?

На этот вопрос Аллен вспылил:

— Ты же сам первый дважды придирался ко мне! Ты постоянно лезешь, вот я и нервничаю!

Услышав наглые претензии брата, Альфонсо усмехнулся:

— Так веди себя прилично. Я закрываю глаза на твои выходки только потому, что ты уходишь в монастырь.

Хоть Аллен и был глуповат, Альфонсо ценил то, что младший брат сам вызвался уйти в монастырь. Когда старший сын наследует почти всё, остальные братья становятся лишь конкурентами в борьбе за жалкие остатки состояния. Такова участь братьев в дворянских семьях. Но Аллен уцепился только за фразу «закрываю глаза».

— Значит, сегодня ты сделаешь вид, что ничего не видел?

Альфонсо на секунду задумался, как вообще устроен мозг его младшего брата, и бросил:

— Отойди.

Он попытался пройти мимо, но Аллен снова преградил путь.

— Скажи! Ты же не скажешь отцу или старшему брату?!

— Отца и старшего брата ты боишься, а меня, значит, нет?

— Ну это же очевидно!

Вот ведь блаженный идиот...

— Отойди по-хорошему. Мне нет дела до такого мальчишки, как ты.

Альфонсо говорил спокойно, но Аллен не собирался отступать. В прошлый раз он из кожи вон лез, чтобы помешать, а теперь делает вид, что ему всё равно?! Аллена поразила такая перемена в поведении брата. У людей должна быть хоть какая-то последовательность, но в этой семье с этим явно проблемы.

«Хотя с чего бы второму брату вообще интересоваться мной?»

Альфонсо всегда держал ухо востро и следил за всем вокруг, но Аллен был исключением. Как и родители, он баловал младшую Джудит, а к Аллену был совершенно равнодушен. Тогда почему он так вмешивался в прошлые разы? Альфонсо любил быть в центре внимания, но в те разы в коридоре никого не было. Кроме него самого и той служанки. Тогда неужели...

— Это из-за той служанки?

Внезапная догадка заставила Аллена спросить в лоб.

— Какой служанки?

Альфонсо притворился, что не понимает.

— Служанки Джудит. Ты устраивал сцены только когда я был с ней.

— Чушь.

Видя, как Альфонсо отнекивается, Аллен расплылся в самодовольной ухмылке, словно раскусил его.

— Да ладно, не притворяйся. Я тоже кое-что понимаю. Ты ведь положил на неё глаз, да?

— Видимо, ты говоришь о Шейле.

Альфонсо пробормотал это так, словно только сейчас понял, о ком речь. Аллен тоже вспомнил, что в столовой её называли как-то так. Узнав имя, Аллен почувствовал облегчение и громко заявил:

— Да! Та служанка, Шери или Шейла, как её там!

Его звонкий голос эхом разнёсся по коридору.

***

Используя рабочий стол как обеденный, Шейла усердно поглощала еду, которую принесла Энн. Дожила... Служанке приносят еду, пока она сидит. Чудеса, да и только. Если бы ещё бедра не болели, было бы вообще замечательно... Она сложила одеяло в несколько слоёв, сделав подушку на жёстком деревянном стуле, но сидеть всё равно было мучительно. К тому же Энн принесла так много еды.

«Они что, откармливают меня, чтобы я лучше удары держала?»

Шейла считала, что ест немало, учитывая физический труд, но это было уже чересчур. Впихнув в себя сколько смогла, Шейла отодвинула поднос и снова взялась за подработку. Поела — надо отработать. Ей было жаль оставлять еду, и она пару раз тянулась за добавкой в процессе работы, но в итоге сдалась. Для Шейлы, которая из экономии никогда не покупала себе перекусов, продолжать есть после насыщения было настоящей пыткой.

«Живот сейчас лопнет».

Из-за боли в бёдрах хотелось лечь на живот, но с полным желудком это было смерти подобно. Шейла решила размяться и заодно унести поднос с остатками еды. Как бы ни было больно, сходить всё равно придётся. Оставишь еду в комнате — набегут мыши. Ни за что. Только не в её драгоценном убежище... Взяв поднос, Шейла вышла в коридор и начала спускаться по лестнице. Если ничего не касалось больных мест, ходить было терпимо. Когда она почти спустилась на второй этаж, из коридора донеслись голоса. Даже не вслушиваясь, можно было узнать Альфонсо и Аллена. Шейла замедлила шаг, стараясь ступать бесшумно. Присутствие господ не означало, что ей нельзя пройти, но лучше было двигаться тихо, чтобы не помешать. Быть невидимой тенью, даже находясь рядом, — вторая главная добродетель слуги. С каждой ступенькой разговор становился всё отчётливее.

— Чушь.

После недовольного голоса Альфонсо раздался весёлый и наглый голос Аллена:

— Да ладно, не притворяйся. Я тоже кое-что понимаю. Ты ведь положил на неё глаз, да?

«Опять он о бабах. Господин Альфонсо совсем не такой, как ты, дурень».

Шейла мысленно фыркнула. В отличие от пустоголового красавчика Аллена, умный и аристократичный Альфонсо вряд ли стал бы интересоваться какой-то служанкой. Ответ Альфонсо был неразборчив, и Шейла невольно навострила уши. Не то чтобы её волновала мораль Альфонсо, просто стало любопытно, о ком речь. И тут звонкий голос Аллена провозгласил:

— Да! Та служанка, Шери или Шейла, как её там!

А? Неужели... я?..

«Да ну, бред».

Но Шери — это я, и Шейла — это я...

Как ни крути, речь шла о ней. И следующий ответ Альфонсо заставил её застыть на месте.

— Да, мне интересно.

...Что?

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 60 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 21

Шейла не поверила своим ушам даже больше, чем когда услышала своё имя. Аллен, видимо, тоже был в шоке, потому что отреагировал бурно и суетливо:

— Ого! Серьезно?

— Серьезно. Стал бы я шутить такими вещами.

— И что? Что именно в ней запало тебе в душу?

Тот самый Аллен, который ещё недавно так настойчиво клеился к ней, теперь говорил так, словно искренне не понимал, что в Шейле может быть привлекательного.

— Обязан ли я отчитываться перед тобой?

Альфонсо ответил сухо. Сердце Шейлы, ставшей невольной свидетельницей этого разговора, колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Впрочем, ей и самой было любопытно. Что именно привлекло его внимание? К счастью, Аллен не отступал, докапываясь до истины с назойливостью ребенка.

— Конечно! Думаешь, я просто так отстану, услышав такое?

Альфонсо, желая поскорее отделаться от надоедливого брата, бросил коротко:

— Скажем так, она немного особенная.

— О-о-о!

— Еще один странный звук — и я ухожу.

— Всё, молчу, молчу.

Перепалка продолжалась.

— Так что, думаю, не нужно объяснять: держись от Шейлы подальше.

— Само собой.

Аллен ответил со смешком в голосе.

— А теперь иди к себе. Та служанка, небось, заждалась.

Услышав слова Альфонсо, Шейла, застывшая на лестнице, начала бесшумно пятиться назад.

— Понял, понял.

— Отвечай один раз! И, как я уже предупреждал, завязывай таскать служанок в спальню.

Голоса братьев постепенно удалялись. Шейла поднималась по лестнице спиной вперед, держа тяжелый поднос, но ни одна ложка не звякнула. Годы тренировок служанки сейчас окупились сполна. Лишь поднявшись на высоту, недосягаемую для взглядов снизу, она развернулась и быстро взбежала по оставшимся ступеням. Добравшись до третьего этажа, Шейла поставила поднос на подоконник и с шумом выдохнула воздух, который до этого сдерживала.

«О чем они вообще говорили?..»

Шейла прокручивала в голове услышанное. Она точно не ослышалась. Болели у неё бедра, а не уши.

«Да, мне интересно. Да, мне интересно. Да, мне интересно...»

«Бред какой-то...»

Шейла яростно затрясла головой, пытаясь вытряхнуть из ушей эхо голоса Альфонсо.

«Ну интересно, и что с того?!»

Интересна она господину Альфонсо или нет — к ней это не имеет никакого отношения. Грубо говоря, замуж за него она всё равно не выйдет, сословные границы никто не отменял...

«Нет, даже если бы это было возможно, кто бы разрешил?»

«Ха...» Шейла, которая в своих фантазиях уже успела выйти из церкви под руку с Альфонсо, принялась обмахиваться ладонями, остужая пылающее лицо. Даже после этого ей пришлось долго стоять в коридоре, пока глупое сердце не успокоилось. Голоса внизу давно стихли, но спуститься Шейла решилась не сразу.

***

Шлёп-шлёп. Шлёп-шлёп. Звук мокрого белья, которое топтала Шейла, гулко разносился вокруг.

«Да, мне интересно».

Шлёп!

«Скажем так, она немного особенная».

Шлёп! «Ай, черт, да сколько можно! Почему я всё время об этом думаю?!»

Шейла с силой мяла и топтала белье, пытаясь выбить из головы навязчивые воспоминания. Если бы тело было здоровым, было бы легче, но каждое движение отдавалось пульсирующей болью в избитых местах.

— А-а-а, бесит!

Шейле пришлось стирать с удвоенным усердием, превозмогая боль в истерзанном теле. Закончив, она выкрутила тяжелые от воды платья и развесила их на веревке, энергично встряхивая каждое. Униформа колыхалась на ветру. Глядя на чистую одежду, Шейла подумала:

«Всё равно со временем всё забудется...»

Стыд, смущение, да и вещи похуже — всё это со временем стирается из памяти или притупляется. Особенно если погрузиться с головой в работу — Шейла знала, что это лучшее средство от лишних мыслей. К счастью, работы у неё было хоть отбавляй. Единственной досадой было то, что из-за побоев она не могла работать в полную силу. Взглянув на баночку с мазью, лежащую на рабочем столе со вчерашнего дня, Шейла впервые всерьез задумалась: намазать или нет? Но в итоге так и не притронулась.

«Всё равно само заживет со временем...»

Как стираются воспоминания, так заживают и раны на теле. Мазь лучше продать. На баночке красовался логотип известной фармацевтической компании, так что даже если продать чуть дешевле рыночной цены, покупатель найдется быстро. Пока она работает «для битья», перед Седриком неудобно, но как только контракт закончится — сразу продаст. Закончив со стиркой, Шейла поднялась в комнату и собрала вещи, которые подготовила для продажи. Пора было идти на рынок. Самочувствие было паршивым, но сегодня она твердо решила загонять своё тело до изнеможения.

Однако, добравшись до рынка, Шейла вскоре пожалела о своем решении. Её так сильно знобило, что сидеть за прилавком стало невозможно. В итоге ей пришлось вернуться в особняк раньше времени. Едва живая, она вползла на третий этаж в свою комнату и рухнула без сил. Бросив драгоценный узел с товаром где попало, Шейла укрылась всеми одеялами, что у неё были, но её всё равно била крупная дрожь. С тех пор как она стала служанкой, такой сильной лихорадки у неё ещё не было.

***

Седрик был с головой погружен в дела поместья, которые остались без должного внимания за время его учебы. Конечно, о крупных событиях ему докладывали в письмах, но вникать в мелкие детали на расстоянии было невозможно. Управлению землями его учил не отец, а дед, предыдущий граф. Дед, скончавшийся, когда Седрику было четырнадцать, души не чаял в смышленом внуке. На официальные мероприятия он предпочитал брать с собой Седрика, а не Бернарда. Естественно, внимание людей переключалось на внука, будущего наследника через поколение, а не на сына. Чтобы оправдать ожидания деда, Седрик должен был безупречно выполнять свою роль. Он должен был... Бам!

— Ой, боже мой!

Руфус, находившийся в кабинете, вскрикнул от неожиданности, когда Седрик внезапно ударил кулаком по столу, просматривая документы.

— Что случилось, господин?

— На сегодня всё. Можешь идти.

Вместо ответа на вопрос секретаря Седрик, придя в себя, велел ему уйти. Работу он закончил по плану, но всё это время мысли о той маленькой женщине не давали ему покоя. Он исполосовал ей ноги так, что они должны были распухнуть. Наверняка она не побежала работать сразу после порки. Во второй день — двадцать пять ударов. В третий — тридцать три. Конечно, наказание было лишь частью обучения Джудит, и он не вкладывал в удары никаких личных эмоций. Всё это было лишь этапом. Единственной целью Седрика было естественным образом заманить Шейлу в «ту самую комнату». Поэтому до тех пор он старался о ней не думать. Особой причины для беспокойства не было. Он дал ей отличную мазь, помазать ушибы — дело нехитрое, служанка справится. Было очевидно, что в первый день она мазью не воспользовалась, но на второй и третий день боль должна была стать нестерпимой без лечения.

«Надо бы проверить».

Отбросив назад черные волосы, упавшие на лоб во время работы, Седрик встал из-за стола. И его длинные ноги понесли его прочь из кабинета.

***

Бах-бах-бах!

— Открой!

Седрик колотил в дверь мансарды в конце коридора, и пряди волос снова упали на его высокий лоб. Дверь была заперта изнутри. Значит, Шейла там. В комнатах слуг были лишь простые щеколды. Но сколько бы он ни стучал, ответа не было.

— Шейла!

Бах! Седрик снова ударил по двери. Казалось, еще немного — и он её вышибет. К счастью, до того как произошло непоправимое, деревянная дверь со скрипом отворилась. Седрик, который уже отошел на пару шагов, готовясь выбить дверь плечом, неловко шагнул к Шейле. Кулак, готовый крушить, он как бы невзначай поднес к губам, кашлянув.

— Кхм. Чем ты занималась?

— Простите... Я задремала...

Голос Шейлы был еле слышен. И правда, выглядела она необычно растрепанной, совсем не как всегда опрятная служанка.

— А что случилось?..

Седрик недовольно посмотрел на служанку, которая явно не была рада его визиту. Вдруг в его серо-голубых глазах вспыхнул огонек, и взгляд сфокусировался.

— Что у тебя с лицом?

Её лицо пылало нездоровым румянцем. Это явно было ненормально.

— ...Что?

Седрик схватил за руку тупо смотрящую на него женщину и притянул к себе. Тонкое запястье полностью утонуло в его ладони.

«Одни кости».

Отогнав эту мысль, он приложил ладонь к её лбу.

— Ты больна?

Ответ был не нужен — лоб был горячим, как печка.

— Нет, я в поря...

Седрик резко оборвал привычное оправдание служанки.

— Говори правду, пока я не рассердился.

От его окрика губы Шейлы дрогнули.

— Просто... небольшой озноб...

— Черт.

Тихо выругавшись, Седрик втащил служанку в комнату за руку и захлопнул дверь ударом ноги. Бах!

— Ложись.

Короткий, но пугающий приказ. После этого Седрик снова с грохотом захлопнул дверь, но уже выходя наружу. Бах!

«Черт... Он мне дверь сломает».

Глядя на закрытую дверь, Шейла переживала за её сохранность, но тут же поняла тщетность этих мыслей.

«Всё равно это его дом...»

Сейчас важнее двери было собственное тело. Ей было так плохо, что казалось, она умирает, но из-за господина, который ворвался непонятно зачем, она не могла ни лечь, ни сесть. Он ушел молча, но вся его фигура излучала намерение скоро вернуться.

«Он сказал лечь».

Она слышала приказ ясно, но лечь не решилась. Лежать, когда хозяин может ворваться в любую секунду, было бы нарушением субординации. Из-за болезни каждая секунда на ногах казалась вечностью.

«Уж лучше убейте меня!..»

Мысленно крича, Шейла в итоге опустилась на колени на пол и положила верхнюю часть тела на кровать. Лечь нельзя, стоять невозможно — компромисс был мучительным.

«Если постучит — быстро вскочу».

Она рассудила, что из такой позы встать будет быстрее, чем из лежачей. Но спустя мгновение дверь распахнулась без предупреждения, и Шейле пришлось встречать Седрика именно в этой позе — кверху задом, уткнувшись лицом в матрас.

«Твою ж...»

Глава 22

Шейла, мысленно проклиная всё на свете, с трудом поднялась.

— Ты не слышала, что я велел лежать?

Седрик холодным взглядом следил за тем, как она, пошатываясь, встает.

— ...Прошу прощения.

Шейла глубоко поклонилась, извиняясь за то, что не лежала в ожидании хозяина.

— Ложись. Я послал за врачом.

Её извинения явно не удовлетворили его, и он указал подбородком на кровать. Подавленная его высокомерным взглядом, Шейла, проглотив стон боли, забралась на постель. Тут она на мгновение замешкалась. Учитывая боль в бедрах, логичнее было бы лечь на живот, но повернуться задом к господину было бы верхом неприличия. В итоге Шейла решила лечь на спину, уставившись в потолок. Увидев это, он заметил:

— Разве на животе не удобнее?

Понимая, что он прекрасно знает о состоянии её бедер, Шейла поспешно сделала серьезное лицо.

— Нет! На спине мне гораздо удобнее...

— Вот как?

Его тон ясно говорил: «Врать-то не надо», но Шейла сделала вид, что не заметила иронии. Чтобы выглядеть убедительно, ей пришлось переключить мысли на другое.

«Врач...»

Находиться наедине с Седриком было неловко, а мысль об осмотре врача пугала ещё больше. Пару раз, когда она болела, за ней ухаживали отец или сестра, но настоящий врач? Такого в её жизни ещё не было. Причина проста: бедняки не могли позволить себе такую роскошь.

«Раз он сам вызвал, значит, платить не заставит?»

Отказываться от бесплатного врача глупо. Раз уж она чувствует себя так паршиво, что хоть в гроб ложись, может, это даже к лучшему.

— Эм... Так по какому вы делу?..

Тяжело дыша, спросила Шейла. Пусть он и вызвал врача, увидев её состояние, но пришел-то он сюда изначально зачем-то другим. Седрик нахмурился, глядя на служанку, которая едва могла говорить, но упрямо спрашивала о цели визита.

— Тебе холодно?

Губы Седрика сжались в тонкую линию при виде того, как она кутается в одеяло, словно гусеница, несмотря на жару.

— Нет, совсем немного...

Её ложь была очевидна, и лицо Седрика стало ещё жестче, но допытываться он не стал. Вместо этого он приказал:

— Перевернись на живот.

Он хотел лично осмотреть её бедра. То, что от простой порки ей стало так плохо, казалось странным, но, возможно, возникли непредвиденные осложнения.

— Э... Что?

Шейла выглядела совершенно растерянной.

— Простите... но зачем мне переворачиваться?..

Даже в таком состоянии она умудрялась вежливо и спокойно спрашивать о причинах, хотя наверняка догадывалась. Он давно понял, что она не из тех, кто прямо отказывает хозяину. Но её вопросы вместо немедленного подчинения были её способом выразить протест. А ведь перед Альфонсо она только краснела и смущалась... Седрик вспомнил сцену в коридоре несколько дней назад. Когда он собирался спуститься с третьего этажа и увидел их внизу. Неизвестно, что там произошло, но, хотя Шейла и выглядела смущенной, её реакция тогда разительно отличалась от нынешней.

— Как думаешь, зачем?

— Ну... не знаю?

Шейла, высунув из-под одеяла только нос и пальцы, забегала глазами. И крепко вцепилась в край одеяла, всем своим видом показывая, что ни за что не перевернется. Теми самыми руками, которые при Альфонсо она так трепетно прижимала к груди.

— За тем самым, о чем ты думаешь. Переворачивайся.

От твердого голоса Седрика на лице Шейлы отразился ужас.

— Я правда не понимаю...

Голос Шейлы звучал почти жалобно. В прошлый раз из-за своих пошлых мыслей она так и не поняла истинной причины его приказа. И сейчас, когда он снова велел лечь на живот, в голову лезли только непристойности... Но тут она вспомнила про мазь.

— Если вы хотите посмотреть на следы от розог, то я же говорила в прошлый раз, что всё в порядке...

— Говорила. Игнорируя при этом пункты контракта.

Седрик перебил добродетельную служанку, для которой даже поднять юбку до бедер казалось катастрофой. При внезапном упоминании контракта Шейла окончательно запуталась.

— Контракт?..

— В контракте четко прописано: «Сторона А обязана следить за здоровьем Стороны Б, чтобы та могла принимать наказание в наилучшем состоянии». Забыла уже?

Седрик давил на неё, зная, что Шейла не помнит всех пунктов. И это было частью его плана. Простая служанка вряд ли умела читать бегло, а даже если и умела, понять сложные юридические формулировки на сто процентов ей было не под силу. Руфус доложил, что Шейла относится ко второму типу. Руфус, занимавшийся составлением контракта по приказу Седрика, успешно получил подпись Шейлы. Для человека, помогавшего Седрику в бизнесе, обвести вокруг пальца служанку было проще простого. Секрет прост: при объяснении акцентировать внимание только на выгодных для другой стороны моментах. Искать подвохи — это забота подписывающего. Не уверен — не подписывай. Но раз подпись стоит, будь добр соблюдать условия, имеющие законную силу. Руфус, принесший подписанный контракт, сиял, ожидая похвалы. Седрик ограничился коротким «Молодец». Неважно, было это легко или трудно, главное — результат был достигнут. Шейла с очень обеспокоенным видом произнесла:

— Помню. Помню, но...

— Но?

Седрик с интересом ждал, какую ещё ложь придумает служанка.

— Места ударов правда в порядке. Так что... этот пункт про «ответственность и управление»? Может, пропустим его?

— Нельзя.

Седрик был непреклонен перед служанкой, не подозревавшей, насколько тщательно составлен документ.

— Слышала про принцип добросовестности? Подписывая контракт, и Сторона А, и Сторона Б берут на себя обязательство честно и неукоснительно соблюдать все его пункты.

— Что за...

Это было выше её понимания. Значит, даже если она говорит, что всё хорошо, он всё равно будет осматривать её тело против её воли? Видя её замешательство, Седрик торжествующе добавил:

— Ты что, невнимательно читала? Руфус дал тебе достаточно времени. Если не веришь мне, можешь перечитать прямо сейчас. У тебя же есть копия. Где она? Я достану.

Седрик нарочито начал оглядывать тесную мансарду, делая вид, что ищет документ. Старые половицы заскрипели под его шагами. Шейла в панике вскрикнула:

— Не...!

— ?

— ...Не надо. Я верю.

По какой-то причине отказавшись от идеи смотреть контракт, Шейла промямлила:

— Нужно просто... показать места ударов?

— А что, хочешь показать что-то еще?

От его наглого вопроса лицо Шейлы вспыхнуло.

— Нет!

Бедная служанка, попавшая в его ловушку, дрожа всем телом, перевернулась на живот. Но поднять юбку она никак не решалась. Одно дело — получать наказание, и совсем другое — оголять бедра перед хозяином просто так. Седрик, уже придвинувший стул к кровати, потерял терпение и сам резко задрал подол её платья.

— А!

Шейла испуганно взвизгнула и тут же, устыдившись своего крика, уткнулась лицом в подушку. Не обращая на это внимания, Седрик внимательно осмотрел пострадавшие участки.

«Черт».

Увидев состояние её бедер, Седрик мысленно выругался. Всё выглядело хуже, чем он ожидал. Из-за жары и того, что она лежала под одеялом с лихорадкой, раны воспалились и горели огнем. Оставь он всё как есть — началось бы нагноение. Седрик вспомнил, в какой позе застал Шейлу, когда вернулся, отдав распоряжение насчет врача. Она стояла на коленях на полу, положив верхнюю часть тела на кровать, отклячив зад. Он понимал, что лечь она не могла, но тогда подумал, что она находит весьма изощренные способы, чтобы возбудить мужчину... Осознав, что на самом деле ей просто было адски больно в любом положении, Седрик цокнул языком.

— Где мазь?

— ...Мазь?

Шейла, не отрывая лица от подушки, медленно повторила за ним. И вдруг, словно очнувшись, резко подняла голову и уставилась на него.

— А зачем она?..

— Ага, вон она.

Седрик повернул голову и без труда обнаружил баночку на рабочем столе.

— Нет, это..!

Игнорируя панический возглас Шейлы, он открыл крышку. Гладкая, зеркальная поверхность мази подтвердила его догадку.

— Ты ни разу ею не пользовалась.

Даже если в первый день она пропустила, видеть полную банку сейчас, когда её ноги в таком состоянии, было просто возмутительно. Если бы она мазала вовремя, такой боли бы не было.

— Зачем ты её берегла? Надеюсь, не для того, чтобы продать?

При этих словах, брошенных наугад, Шейла вдруг взвизгнула, словно её укололи иглой:

— П-продать?! Никогда!..

Но встретившись взглядом с Седриком, держащим банку, тут же сникла и прошептала:

— Я бы никогда...

Как же. Взгляд Шейлы был прикован к пальцу Седрика, на который он щедро зачерпнул мазь. На её лице было написано вселенское страдание от такой расточительности. Он слышал, что она одержима накоплением денег, но чтобы дойти до продажи лекарства, которое ей дали для лечения... Шейла обреченно уткнулась лицом в подушку. Глядя на это, Седрик не смог сдержать усмешки.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 70 главы)! boosty.to/fableweaver

Глава 23

Седрик начал втирать толстый слой мази, который зачерпнул пальцем, в бедра Шейлы. Каждый раз, когда его палец проходил по воспаленным, распухшим рубцам, ноги и ягодицы Шейлы вздрагивали. Желание грубо овладеть этим изувеченным телом зашевелилось внутри, но Седрик усилием воли подавил грязный порыв. Стараясь игнорировать изгиб, ведущий от округлых ягодиц к тонкой талии, он закончил процедуру. Шейла задергалась, пытаясь самостоятельно опустить юбку. Выглядело это нелепо, и Седрик некоторое время просто наблюдал за её потугами. Затем достал карманные часы.

— Скоро придет врач. Ложись на спину.

Подчиняясь приказу, Шейла, кряхтя, перевернулась. Седрик накрыл её одеялом и произнес:

— Как только выпьешь лекарство и жар спадет, лучше оставлять юбку поднятой, чтобы кожа дышала.

От такой интимной "заботы" Шейлу передернуло.

— Нет, прошу, не говорите та...

«Не говорите таких вещей, пожалуйста!» — хотела она сказать, но Седрик, проигнорировав её протест, снова приложил руку к её лбу. Он проверял, не поднялась ли температура, заметив, что её лицо покраснело сильнее прежнего. В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите.

По команде Седрика в комнату вошли пожилой врач, молодой мужчина и Руфус, придерживавший дверь. В тесной комнатке, где уже был Седрик, появление ещё троих мужчин создало такую тесноту, что Шейле стало нечем дышать. Лежать перед четырьмя стоящими мужчинами было неловко, и она попыталась приподняться, но Седрик вдавил её обратно в подушку одним указательным пальцем, уперев его ей в лоб.

— Лежи.

Пригвожденная к месту одним пальцем, Шейла растерянно замерла.

— Но...

— Пациенты должны лежать.

После этой фразы Седрика Шейла, словно смирившись, перестала дергаться и послушно затихла.

— Вызывали, господин? Это мой новый ассистент, Фредерик.

Врач Ваткин, давно служивший семье графа, представил молодого человека, вошедшего следом. Но представление оказалось напрасным — Седрик тут же отдал приказ:

— Руфус, выведи этого парня отсюда.

— Слушаюсь, господин.

Ассистент, мечтавший произвести впечатление на старшего сына и будущего графа, вышел вслед за Руфусом с глубоким разочарованием на лице.

— Приступайте к осмотру.

Смущенный Ваткин только после повторного указания поставил свой саквояж на пол и сел на стул у кровати.

— Опишите своё состояние.

Шейла, повращав глазами, начала перечислять:

— Всё тело ломит, знобит... Голова болит, живот болит... и горло тоже. Аппетита нет, несварение какое-то... И ещё галлюцинации: то вижу что-то, то слышу...

— Хм-м...

Врач озадаченно покачал головой от такого букета симптомов. Воспользовавшись моментом, Шейла добавила:

— А можно получить лекарства от каждого симптома отдельно?

Седрик, раскусив план служанки выжать максимум из визита врача, скривился в усмешке. Очевидно, она хотела набрать лекарств, чтобы продать их вместо мази. Видя замешательство старого доктора, Седрик вмешался:

— Хватит нести чушь, говори только то, что реально болит.

— ...Я правду говорю, господин...

Судя по тому, как она старалась сделать голос слабым и серьезным, она была еще недостаточно больна.

— Похоже, это всё симуляция. Вставай. Доктор, простите, что зря побеспокоил.

Седрик обратился к врачу. Когда наивный старик уже начал подниматься со стула, Шейла в панике прохрипела:

— Ломота и озноб — это правда..!

Встретившись взглядом с Седриком, врач возобновил осмотр.

— Это переутомление и лихорадка. Такое часто бывает от усталости или чрезмерных нагрузок. Я выпишу лекарство.

Шейла покорно кивнула. Седрик, который накануне подверг бедра Шейлы чрезмерной нагрузке, спросил:

— Она служанка для битья у Джудит, вчера её наказывали. Это могло стать причиной?

Сам он так не считал, но он не был врачом. Лучше перестраховаться и получить подтверждение специалиста.

— Если раны инфицированы, то возможно, но, судя по её состоянию и бойкой речи, дело не в этом. Скорее всего, обычная простуда от переутомления.

Слухи в особняке распространялись быстро. Врач уже знал о существовании «служанки для битья» и ответил без удивления. И добавил:

— На всякий случай я бы хотел осмотреть места ударов.

Для точного диагноза осмотр был бы самым верным решением.

— Не нужно.

Седрик отрезал резко.

— Нет-нет, раз уж я здесь, лучше проверю всё как следует.

Ваткин был отличным врачом, поэтому и занимал своё место, но его недостатком было полное отсутствие такта.

— Вы разве не заняты? Я сказал, можете идти.

Седрик скрестил руки на груди и повторил с нажимом.

— Благодарю за заботу, но я совершенно свободен.

Старый, наивный и бестолковый в вопросах атмосферы врач добродушно рассмеялся и продолжил:

— Это сейчас времена стали мягче, а в мое время я столько раз видел распухшие задницы служанок... Один взгляд — и я сразу пойму, насколько всё серьезно...

Ваткин, полагая, что служанку пороли по ягодицам (ведь это классика телесных наказаний), продолжал болтать. Пока они разговаривали, Шейла, кряхтя, перевернулась, чтобы показать врачу бедра. При виде этого у Седрика дернулась бровь. Он шагнул к Ваткину, расцепил руки и, положив ладонь на плечо врача, произнес:

— Я. Сказал. Не. Нужно.

В его хватке чувствовалась стальная сила. Только услышав, как Седрик цедит каждое слово сквозь зубы, Ваткин наконец понял намек. Смутившись, он неуклюже вытащил часы.

— Ох, батюшки, уже столько времени! Я немедленно приготовлю лекарство и пришлю с ассистентом.

Спешно собрав саквояж, Ваткин выскочил из комнаты. Седрик тут же приказал ждавшему снаружи Руфусу подыскать женщину-врача и закрыл дверь. Шейла всё ещё лежала на животе. Выражение лица Седрика, смотревшего на служанку, которая посмела перевернуться, чтобы показать свои бедра какому-то постороннему мужику, было мрачным. Тем не менее, его руки заботливо укрыли одеялом больное тело. Всё это время Шейла лежала неподвижно, как мертвая. В этой неподвижности чувствовалось упрямое намерение.

«Решила притвориться спящей, да?»

Усмехнувшись про себя этой хитрости, Седрик намеренно громко шаркнул стулом, придвигая его к кровати, и сел. Услышав, что он сел, Шейла, поколебавшись, слегка приоткрыла рот:

— Вы... не уходите?

Думала, раз притворилась спящей, он уйдет?

— А должен?

Седрик ответил вопросом на вопрос.

— Это моя комната...

— Знаю.

Он легко признал её право на пространство.

— Уйду, когда увижу, что ты приняла лекарство.

Услышав это, Шейла издала стон и уронила голову обратно. Хоть она и молчала, было очевидно, что его присутствие её не радует. Но, как ни странно, вскоре послышалось ровное дыхание. Она заснула по-настоящему. И очень быстро.

«Ха!..»

Глядя на служанку, которая спала так крепко, что её можно было вынести вместе с кроватью, Седрик лишь усмехнулся.

***

На следующее утро Шейла проснулась свежей и бодрой. Седрика уже не было, а стул, на котором он сидел, был аккуратно задвинут под рабочий стол. Шейла вскочила с кровати как пружина. И тут же бросилась проверять тайник в полу. Скрипучие доски всегда её беспокоили — вдруг он заметил? Шейла тщательно осмотрела своё убежище. К счастью, следов взлома не было. Узел с вещами, который она бросила вчера после рынка, тоже лежал нетронутым. Вряд ли он стал бы рыться в её вещах. Трудно представить господина, копающегося в грязных тряпках. Успокоившись, Шейла только тогда осознала, с какой легкостью спрыгнула на пол. Жар спал, да и бедра болели гораздо меньше, чем вчера. Вчера, когда четверо мужчин набились в её каморку, у неё голова шла кругом, но благодаря тому, что Седрик выставил всех, кроме врача, стало терпимо. И когда врач хотел осмотреть её, Седрик тоже вмешался, за что ему спасибо. Если бы всё было серьезно, осмотр был бы нужен, но она сама знала, что жар был от простуды, а не от побоев. Потом, когда напряжение спало, она так и уснула лежа на животе.

«С ума сошла, точно с ума сошла».

Заснуть в присутствии старшего господина — это же надо совсем потерять рассудок. Помнится, она проснулась, выпила лекарство, которое он дал, и снова вырубилась. И вдруг всплыло смутное воспоминание.

«А-а... не надо, пожалуйста...»

Она снова заснула, но чье-то прикосновение заставило её захныкать сквозь сон.

«Надо намазать. Сама ты точно не намажешь, так что я сделаю это ещё раз перед уходом».

Успокаивающий голос казался таким мягким. И этим же голосом Седрик спросил:

«Зачем ты берегла мазь, не мазала? Что собиралась делать?» «Продать на рынке... Это настоящая мазь от фармацевтической компании, за неё можно выручить приличные деньги...»

Чувствуя деликатные прикосновения пальцев, втирающих мазь, Шейла снова провалилась в сон.

— А-а-а!..

Вспомнив, что наговорила ночью, Шейла схватилась за голову и застонала от стыда. Это всё из-за лекарства того старого доктора.

«Чертово зелье!»

Шейла, которая редко болела, а если и болела, то лечилась народными средствами, впервые приняла настоящее лекарство. И эффект был убойным. Даже во сне она была под кайфом от препарата. Зато сейчас проснулась как огурчик. Шейла долго страдала, обхватив голову руками. Но в конце концов подняла голову, озаренная великой идеей.

— Точно, я ничего не помню.

Если он что-то скажет, она просто заявит, что лекарство было слишком сильным и она бредила. Найдя решение, Шейла вскочила и начала одеваться.

Глава 24

Чтобы разобрать вещи, брошенные вчера, и снять невысохшее белье, нужно было пошевеливаться. Развязав узел, Шейла подняла половицу, чтобы спрятать непроданные украшения. И заодно достала контракт. Как говорится, куй железо, пока горячо: раз уж тайник открыт, стоит еще раз проверить условия. Конечно, наверняка он был прав, но убедиться своими глазами не помешает. Развернув бумагу, Шейла начала читать, пропуская сложные слова и догадываясь о смысле по контексту. Те части, что ей объясняли, были понятны, но уловить суть всего текста было непросто. И тут её взгляд зацепился за фразу «ответственность и управление», о которой вчера говорил Седрик. Это было во второй части четвертой статьи на первой странице. Шейла прочитала вслух:

— Два. Сторона А несет ответственность и обязана управлять здоровьем Стороны Б, чтобы Сторона Б могла принимать наказание в наилучшем состоянии. Три. С этой целью Сторона А проверяет состояние Стороны Б на постоянной основе...

«На постоянной основе?..»

Это значит, он может приходить в любое время, как вчера, и проверять её тело? Шейла засомневалась в правильности своего толкования. Но другого смысла здесь быть не могло. Успокоившись, она дочитала пункт до конца.

— ...а Сторона Б активно сотрудничает, чтобы Сторона А могла в полной мере выполнять свои обязательства.

Статьи тянулись одна за другой.

— Четыре. Сторона А обязана активно лечить любые травмы или заболевания, возникающие у Стороны Б.

Шейла, забыв о делах, лихорадочно листала страницы. Слово «лечение» снова попалось ей на глаза.

『Статья 6 (Лечение) 1. Все расходы на лечение несет Сторона А. 2. При необходимости обеспечивается осмотр врача. 3. Необходимость врачебного осмотра определяет Сторона А, а Сторона Б полностью подчиняется решению Стороны А и сотрудничает.』

«Да что ж это такое...»

У Шейлы потемнело в глазах. Как ни крути, её интерпретация была верной. Это означало, что если Седрик в любой момент придет и прикажет задрать юбку, она должна будет покорно оголить ноги.

«Подумай хорошенько, девочка. После того как подпишешь, пути назад не будет».

Только сейчас она вспомнила чей-то давний совет. Действительно, контракты — дело серьезное... Шейла не знала, что в договоре прописаны такие подробности. Постояв немного в растерянности с бумагами в руках, Шейла вскоре запустила свой «механизм позитивного мышления». Ладно, пока что ничего ужасного не случилось. В конце концов, это значит, что лечить её будут бесплатно! А бедра она и так показывает Седрику во время порки... Шейла, чьи навыки чтения едва превосходили уровень неграмотного, перечитывала контракт снова и снова. Ей нужно было убедиться, что подписание этого документа не было ошибкой. Но из-за обилия сложных терминов и длинных предложений она понимала только то, что объяснял Руфус. Впрочем, тот факт, что его объяснения оказались правдой, немного успокоил её. А взглянув на заветный пункт о «зарплате за битье», Шейла окончательно решила, что всё сделала правильно. Аккуратно сложив контракт, она оглядела комнату в поисках нового места для хранения. Седрик мог снова потребовать перечитать договор, или возникнет ситуация, когда нужно будет сверяться с текстом вместе. Поразмыслив, она решила спрятать его под кровать.

«Тайник в полу раскрывать нельзя».

Оттуда достать контракт будет легко в любой момент.

***

Пока Молли была в отъезде, Шейла работала в паре с Энн. Энн, получившая инструкции от Молли, пока Шейла болела после наказания, справлялась без проблем. Но поскольку с Джудит в основном контактировала Шейла, юная госпожа, казалось, ещё не проявляла к Энн особого интереса. А может, она притихла из-за слов Седрика на уроке.

«Одна стала служанкой для битья, у другой свадьба — тебе понадобится больше служанок. Как я уже говорил, я буду следить за твоим поведением, так что веди себя прилично и перед своими служанками».

По рассказам старших служанок, до Шейлы многие увольнялись именно из-за Джудит. Седрик уехал учиться, когда Шейла проработала в поместье около года, а незадолго до его отъезда уволилась очередная горничная, так что у него, вероятно, осталось впечатление, что служанки у сестры меняются как перчатки. Шейла терпела всё с мыслью «умру, но выдержу», но будь жив её отец, кто знает, может, и она бы в слезах собрала вещи и сбежала домой. Тем временем настал очередной час урока. Результаты теста Джудит по материалам двух предыдущих занятий были по-прежнему плачевными. Но количество ударов оказалось не таким большим, как раньше. Седрик почти не задавал вопросов во время урока, так как занятие было посвящено текущим событиям и состояло в основном из его лекций.

— Назови крупнейший угольный регион Белойки, расположенный недалеко от земель Каллей.

Седрик задал вопрос после долгого перерыва.

— Дайте подсказку.

Вопросы Седрика не были сложными. Чаще всего он проверял, знает ли она базовые вещи. Как, например, сейчас. Даже Шейла, которая никогда не училась, знала ответ.

— Уголь, который мы используем в этом особняке, привозят оттуда. Пять лет назад там произошел взрыв. Тебе тогда было восемь, так что если бы ты читала газеты, то наверняка запомнила бы.

Лицо Шейлы, которая уже готова была беззвучно подсказать ответ, внезапно помрачнело.

— Я не знаю...

Вместо того чтобы гадать невпопад, Джудит честно призналась в незнании. Шейла с мрачным видом добавила ещё одну черточку на листе.

— Ответ — Броден.

Седрик продолжил:

— Я упомянул Броден, потому что скоро там откроется казино только для иностранцев. Это первое казино, построенное на инвестиции королевской семьи. Многие аристократы проявляют к этому интерес, так что и ты должна знать об этом, верно?

Шейла навострила уши, чтобы не пропустить информацию о своём родном городе. Упоминание аварии, в которой погиб её отец, всколыхнуло душу, но это был урок Седрика, нужно было держать себя в руках. К тому же тема казино волновала и саму Шейлу. Она беспокоилась, не влезет ли туда её брат, любитель разгульной жизни.

«Хорошо, что оно только для иностранцев...»

В Бродене было много иностранных рабочих, приехавших на заработки в шахты. Для опасной работы в забое местных не хватало, поэтому государство активно привлекало иностранцев. Вместе с ними расцвели бары, бордели и прочие развлечения, нацеленные на работяг, занятых тяжелым трудом. Благодаря этому местная экономика была на подъеме. Деньги, которые Шейла посылала брату Фреду, тоже вносили свой вклад в процветание Бродена. Ведь Фред, не работая, спускал их на развлечения с завидным усердием.

— Ты должна знать хотя бы о проектах, в которых участвует королевская семья, чтобы поддерживать беседу среди аристократов.

Закончив долгое объяснение, Седрик объявил:

— На сегодня всё.

Урок закончился, осталось наказание. Количество ошибок Джудит составило двадцать четыре. С каждым свистом розги, опускавшейся на икры, Шейла добросовестно вела счет. Шлёп!

— Ых... Девятнадцать.

Шлёп!

— Х-хык! Двадцать.

Шлёп!

— А-ах! П-подождите...

Шейла не выдержала и запрыгала на месте. Это был предел. Боль была такой, что хотелось кричать и бегать по стенам. Седрик посмотрел на неё и напомнил:

— Счет.

— Д-двадцать один! Минуточку... Хы-ы...

Шейла поспешно назвала цифру, прося отсрочки. Умоляюще глядя на Седрика, она краем глаза заметила Джудит. Та, заткнув уши руками, лежала лицом на столе и рыдала.

«Вот же сучка!..»

Из-за кого я тут страдаю?! Шейла никогда не хотела выставлять свою боль напоказ, но вид Джудит, которая создала проблему и теперь отвернулась от последствий, вызвал у неё прилив ярости. Она выразительно посмотрела на Седрика, кивая на Джудит, мол, «посмотрите на неё», но Седрик даже не взглянул в ту сторону. Вместо этого он лениво спросил Шейлу:

— Сколько осталось?

— Т-три...

В его тоне читалось: «Если есть силы отвлекаться, значит, можешь продолжать», и Шейла поспешно приняла прежнюю позу. Шлёп!

— Двадцать два! Уф-ф!

Всего один удар — и Шейла рухнула. Как ни крепись, против лома нет приема. Лицо горело, словно вот-вот взорвется. Видя, как она сучит ногами и извивается на полу, Седрик тяжело выдохнул. Наверное, хочет закончить побыстрее. Он же занятой человек... Осталось всего два раза. Шейла собрала дрожащее тело и снова встала в позу. Плач Джудит больше не достигал её ушей. Время словно остановилось. Шлёп!

— Ы-ы-ых!

Ха-а, ха-а... Седрик больше не торопил её.

— ...Д-двадцать три.

Шлёп!

— А-а-ах!

Собрав последние силы, чтобы выдержать удар, Шейла тут же осела на пол. Всё! Да, каким бы тяжелым ни было дело, если терпеть, оно когда-нибудь закончится.

— Хы-ы...

Облегчение и боль нахлынули одновременно.

— Уа-а-а! Хнык, хнык, уа-а!

Сквозь пелену боли снова прорвался плач Джудит.

«Громко воет».

Хотя выть здесь должна была совсем не она. Тело Шейлы, сдерживающей стоны боли, мелко дрожало.

Глава 25

Шейла, осев на пол, не могла найти себе места от боли и ерзала, приподнимая бедра.

«Ха-а... как же чертовски больно».

Она не смела даже прикоснуться к горящим местам и только корчилась всем телом, когда в поле зрения попали начищенные туфли Седрика. Седрик стоял неподвижно, словно прибитый к полу. Шейла рефлекторно подняла взгляд, скользя по его длинным ногам. На неё сверху вниз смотрела красивая статуя. Заметив, что она вздрогнула, встретившись с ним глазами, он произнес:

— Счет.

Точно, она же не посчитала последний удар.

— Д... двадцать четыре.

Едва Шейла ошалело пробормотала цифру, как Седрик тут же развернулся и пошел прочь. В этот момент к Шейле вернулась ясность ума. Вот же псих!.. Шейла проглотила ругательство, которое не посмела бы произнести вслух. Человек корчится от боли, а всё, что он может сказать — это «счет»?.. Седрик, словно у него зачесалось ухо, лениво поскреб его мизинцем, вернулся к столу и бросил розгу. Тук. Затем, полностью игнорируя сидящую на полу Шейлу, он сказал:

— Ты слишком шумная, Джудит. Всё закончено, возвращайся в свою комнату.

***

— Пиши.

По приказу Джудит Шейла старательно выводила буквы. Благодаря ежедневной практике на дорогой бумаге её почерк стал заметно лучше. Однако Джудит это всё равно не устраивало.

— Не так!

Шлёп! Джудит ударила Шейлу ручкой по тыльной стороне ладони и, указав на отличие от своего почерка, сама показала, как надо.

— Госпожа, мне кажется, так делать нельзя.

Причина, по которой Джудит давала ей дорогую бумагу и чернила для практики, стала очевидной. На второй неделе обучения Седрик начал задавать Джудит домашние задания по лотасскому языку.

— Разве учить служанку грамоте — это плохо?

Джудит округлила глаза и задала невинный вопрос, хотя её намерение заставить Шейлу делать домашку за неё было шито белыми нитками.

— Нет, но...

Причина, по которой она ещё не поручила ей само задание, заключалась в том, что почерк Шейлы, учившейся письму всего неделю, был всё ещё далек от идеала. Но, как и сказала Джудит, пока что это была лишь тренировка, а не выполнение домашнего задания, так что Шейле пришлось замолчать.

«А как мне выкрутиться, когда она реально заставит делать уроки?»

Сможет ли она отказать госпоже — большой вопрос. Шейла, скрепя сердце, продолжала выводить буквы. Хотя рука двигалась спокойно, в душе Шейлы бушевала буря. С такой жизнью она точно долго не протянет.

***

— Молли! Ты пришла?

Увидев коллегу спустя несколько дней, Шейла расплылась в улыбке. После свадьбы Молли решила жить в доме мужа, который находился недалеко от поместья, и приходить на работу. Это стало возможным благодаря тому, что она вышла замуж за местного поставщика, который и так часто бывал в особняке.

— Ну-ка, дай посмотреть на нашу новобрачную!

Шейла, ужасно соскучившаяся по подруге за эти дни, всем своим видом выражала радость. Но Молли, увидев, как Шейла налетает на неё с криками «новобрачная» и прочими сентиментальностями, поморщилась:

— Ты чего творишь? Стыдно же!

— О-о? И что же вы такого делали, что тебе стыдно?

Шейла нарочито сделала лукавое лицо. Пусть у неё не было опыта, но в теории «ночных дел» Шейла была профессором. В начале службы, живя в одной комнате со старшими служанками, она наслушалась всякого. «Сначала адски больно, а потом адски приятно», «Главное, чтобы мужик был красивым и умелым в постели» и так далее. Раньше они твердили, что главное — это деньги, но когда дело доходило до «постели», приоритеты менялись. Благодаря острому языку старших подруг Шейла слушала эти истории ночи напролет, забывая о времени. Конечно, не все истории были веселыми. Несколько лет назад из-за любовной драмы между слугами случился большой скандал, после которого романы в особняке были строго запрещены. Шейла хоть и отказалась от брака, но умирать старой девой не собиралась.

«Раз говорят, что это так хорошо, надо хоть раз попробовать перед смертью».

Молли, вернувшаяся в статусе молодой жены, так мило смущалась, что Шейла продолжала подшучивать над ней. Лицо Молли, которую муж действительно «мучил» всю ночь, становилось всё краснее.

— Хватит дурачиться, пойдем к тебе в комнату.

Молли потащила Шейлу, которая всё ещё хихикала, наверх.

— Это всё что?

При виде содержимого сумки Молли у Шейлы глаза полезли на лоб. Сумка была набита подарками для Шейлы. Новая форма служанки, выходное платье, чулки и даже нижнее белье — всё исключительно практичные вещи.

— Это ответный подарок, так что бери и не выпендривайся.

Сказала Молли. Она была тронута заботой Шейлы во время подготовки к свадьбе, но щедрый денежный подарок окончательно её покорил. Поэтому Молли с особым вниманием выбирала каждую вещь. Она и представить не могла, что прижимистая Шейла подарит ей такую сумму. Ведь сама она не то что новую одежду — лишний носок себе не покупала... Конечно, среди приезжих служанок богачей не было, но Шейла экономила особенно яростно. Не просто экономила, а вообще не тратила. Даже униформа у неё была та самая, которую выдали в первый день. Раз в год им выдавали деньги на одежду, но Шейла умудрялась откладывать и их. В выходные она либо подрабатывала, либо шла на рынок продавать кружева, а домой ездила от силы раз в полгода. Другие служанки покупали обновки хотя бы для поездки домой, но Шейла всегда ехала в старом поношенном платье.

«И при этом она отдала мне такие деньжищи...»

Сначала Молли хотела вернуть деньги. Но это было бы невежливо по отношению к чувствам подруги. Поэтому она решила потратить их на подарки для Шейлы.

— Сколько же это стоит...

Шейла выглядела ошарашенной количеством вещей.

— Я выбирала каждую вещь специально для тебя, так что если продашь хоть что-то — убью!

Пригрозила Молли. Шейла тихо пробормотала:

— ...Не продам.

— Что?

Молли не расслышала, и Шейла, взъерошив ей волосы, широко улыбнулась:

— Вышла замуж и сразу повзрослела. Уже о старшей сестре заботишься.

— Кто тут старшая сестра?!

Молли возмутилась, а Шейла парировала:

— Буду носить с удовольствием, сестренка.

— Ах ты!..

Так, перепираясь, они спустились к комнате Джудит. Сегодня урока не было, зато вечером предстоял семейный ужин...

***

В назначенное время семья Каллей собралась в столовой. Каждый элегантно орудовал приборами, разрезая стейк, и пригубливал вино. Картина идеального семейного ужина аристократов. Внешность у всех была выдающаяся, так что смотрелись они великолепно. Разумеется, только до тех пор, пока молча жевали. Тишину, как обычно, нарушила Джудит.

— Шери! Иди убери это.

Шейла поспешно подошла и подвернула ей длинные рукава, мешавшие еде.

— Молли! Салфетку.

Через минуту подбежала Молли, чтобы вытереть соус с подбородка госпожи.

— Шери!

— Молли!

Когда Шейлу и Молли вызвали по второму кругу, Седрик обратился к Джудит:

— Джудит, прекрати дергать служанок по пустякам и справляйся сама. А еще лучше — постарайся не ронять еду и приборы.

Конечно, даже за самым изысканным столом случаются мелкие неприятности, и позвать слугу — не преступление против этикета. Но Джудит делала это слишком часто. К тому же она орала на весь зал, совершенно не заботясь об атмосфере, разрушая уютный ужин. Впрочем, до замечания Седрика Шейла думала, что это беспокоит только её. Остальные члены семьи Каллей продолжали есть как ни в чем не бывало. Поэтому, даже когда её звали собачьей кличкой «Шери» и гоняли туда-сюда, она терпела, считая это нормой. Но теперь, после слов Седрика, терпение лопнуло. Невольно подняв голову, она встретилась взглядом с надменным Седриком, и её лицо вспыхнуло. С того дня, как она заболела, Седрик каждый день приходил в её комнату мазать ей ноги мазью. У него и тогда такое же лицо? Его прикосновения были такими же сухими и бесстрастными, как это выражение лица. Никаких сальных намеков, как у Аллена, никакой мягкости, как у Альфонсо. Слово «сухой» подходило идеально. И всё же Шейла каждый раз чувствовала себя странно.

«Я чувствую себя такой грязной...»

Сам факт, что наследник графа находится в комнате служанки, уже нонсенс, а то, что она лежит перед ним с задранной юбкой, пока он мажет ей ноги... Нормальная служанка сошла бы с ума от стыда. Шейла опустила голову, избегая его взгляда.

— Я сама вытру, уйди, Молли.

Пристыженная замечанием брата, Джудит отослала Молли, которую только что позвала вытереть рот. Вот именно, такие вещи можно делать и самой. Пытаясь выбросить из головы мысли о своей комнате и сосредоточиться на ужине, Шейла услышала голос Седрика:

— И перестань звать служанок собачьими кличками.

Что?.. Подняв голову и взглянув на Молли, она увидела, что та покраснела до корней волос. Имя Молли, которое Седрик назвал «собачьим», было её настоящим именем. Но самое абсурдное случилось следом. Джудит тихо спросила у Молли:

— Молли, а как тебя на самом деле зовут?

Невероятно, но Джудит спрашивала имя у служанки, которая была с ней три года. Голос был тихим, но услышали все. Все взгляды устремились на Молли. На растерянном лице Молли промелькнула тень раздумья. И она ответила:

— Моллис, госпожа. «...?!»

Ах ты ж, чертовка!.. Шейла закусила губу изнутри, чтобы не расхохотаться от этой безумной импровизации. Придумать такое! Почему именно Моллис? Ты что, сестра Джудит? Шейла тайком ущипнула себя за бедро, сдерживая смех. От напряжения на глазах выступили слезы. В этот момент Седрик серьезным тоном забил последний гвоздь в крышку гроба:

— Впредь называй её правильно

— «Моллис».

— Да, брат.

А-а-а, спасите!..

«Думай о грустном, думай о грустном...»

Говорят, от смеха до плача один шаг. Гримаса сдерживаемого смеха на лице Шейлы превратилась в страдальческую, и в итоге из глаза скатилась слеза. Молли, вернувшаяся на своё место рядом, увидела плачущую Шейлу и низко опустила голову. Её саму, до этого напуганную вниманием господ, только сейчас прорвало на запоздалый смех.

— Верно, Джудит. Истинный аристократ должен знать правильные имена своих слуг.

Когда даже Альфонсо, обычно защищавший её, встал на сторону Седрика, Джудит обиженно надулась:

— И ты туда же, второй брат?

Не упустив момента, в разговор влез Аллен, поддразнивая сестру:

— Боже, ты даже имен своих служанок не знаешь? Матушка, вы её в детстве не роняли?

С каждой репликой членов семьи Каллей положение служанок становилось всё более критическим. Шейла и Молли щипали себя за бедра до синяков, чтобы пережить этот кризис.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 80 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 26

Когда ужин подошел к концу, граф Бернард Каллей заговорил торжественным тоном:

— Я собрал вас сегодня, чтобы укрепить положение Седрика как наследника семьи Каллей.

При этих словах Мариса закатила глаза, всем видом показывая недовольство, а Альфонсо кивнул, словно ожидая этого.

— Как вы знаете, мы еще не провели традиционную церемонию назначения наследника. Мы собирались сделать это до отъезда Седрика на учебу, но по его желанию отложили до возвращения. Теперь, когда учеба успешно завершена, думаю, пришло время.

Мариса подхватила слова мужа:

— Церемония будет грандиозной. Мы пригласим не только родственников, но и множество аристократов и высшее духовенство.

Несколько дней назад Мариса снова поссорилась с Бернардом из-за церемонии. Разногласия касались сроков. Мариса предлагала провести её в начале следующего года, а Бернард не хотел откладывать и настаивал на этом годе. Бернард, как обычно, не дал четкого ответа тогда, но в итоге объявил о решении вот так, перед всеми. Мариса решила не спорить с мужем, раз уж он объявил об этом публично, а вместо этого использовать ситуацию в своих интересах: устроить такую роскошную вечеринку, чтобы утереть нос другим аристократам. Она посмотрела на Альфонсо, Аллена и Джудит:

— Для вас это тоже будет отличная возможность расширить круг знакомств.

Все трое, кроме Седрика, выглядели воодушевленными.

— Кронпринца тоже пригласим? Вы же вместе учились за границей, — спросил любитель сплетен Альфонсо.

На это отреагировали Бернард и Мариса, даже быстрее, чем сам Седрик.

— Это возможно?

Видя интерес родителей, Седрик ответил коротко:

— Я отправлю приглашение. Но, скорее всего, он будет занят и не сможет приехать.

Несмотря на пессимистичный ответ сына, Мариса просияла:

— Нужно пустить слух, что кронпринц тоже приглашен.

Если сказать, что приглашен сам кронпринц, церемония назначения наследника семьи Каллей приобретет невиданный вес, и престиж графского дома взлетит до небес. А то, что его «пригласили» — чистая правда. А слухи на то и слухи, что они неофициальны! Приедет он или нет — дело десятое. Бернард, промолчав, выразил согласие с планом жены и снова заговорил:

— С этого момента слуги должны называть Седрика «малым графом». Пусть привыкают, чтобы не допустить ошибок на важной церемонии.

На этот раз Мариса недовольно поджала губы. Кажется, после ужина в спальне графа снова будет шумно.

***

«Березовый веник...»

Взгляд Шейлы дрогнул при виде нового орудия наказания. Березовые розги отличались от обычных. Это был пучок из нескольких веток, связанных вместе. Гибкие березовые прутья не причинили бы особого вреда через одежду, но по голой коже они били немилосердно больно.

«Я думала, будет обычная розга...»

До сих пор её били одним прутом, и она не ожидала смены "инвентаря". После того случая с лихорадкой Седрик снова перешел на наказание по икрам, и раны на бедрах постепенно заживали. Во многом благодаря мази, которую он наносил каждый день. Хотя ей не нравилось, что он мазал так щедро, когда можно было уже прекратить. Из-за такой расточительности её план продать остатки мази мог пойти прахом. Но этот веник... Это же будет адски больно? Один удар таким пучком — это как десять ударов обычной розгой сразу.

«Разве это не слишком несправедливо?»

Чувство обиды возникло еще до первого удара, но перед лицом березовых розг — самого традиционного инструмента наказания — ей оставалось только смириться. И, как назло, сегодня Седрик задавал особенно много вопросов. Если бы это было только её ощущение... но реальность оказалась суровой.

— Сколько ошибок?

— Тридцать... девять.

На вопрос Седрика после урока Шейла ответила, сжавшись от напряжения. В прошлый раз был двадцать один удар, значит, прибавилось восемнадцать. Почти в два раза больше. Седрик, не обращая внимания на её страх, встал, взяв пучок розг, и бесстрастно приказал:

— Подними юбку.

Ровно неделю назад она получила тридцать три удара по бедрам. Вспомнилась болезнь, последовавшая за этим... Но выбора не было. Пришлось снова оголять бедра. За время "передышки" на икрах бедра успели поджить. К тому же, если бить этим веником по икрам, следы точно будут видны из-под юбки. Смирившись, Шейла подняла подол выше бедер. И тут же прилетел первый удар. Ш-ш-шлёп!

«Аугх».

Шейла сглотнула стон, пораженная жгучей и тяжелой болью, которую принес пучок прутьев. Но это только один раз. Пока терпимо. Как обычно, до двадцати ударов она сможет выдержать. С этой мыслью она крепче сжала ткань юбки в кулаках. Два, три, четыре... Приказа считать вслух не было, поэтому она вела счет про себя. С каждым ударом боль становилась всё острее. ...Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнад...

— А-ах!

При её громком крике Седрик остановился. Джудит, хныкавшая с самого начала, разрыдалась в голос: «Уа-а-а!». Игнорируя раздражающий шум, Седрик холодным взглядом оценил бедра Шейлы. Кожа, которая благодаря его ежедневной заботе стала снова светлой и гладкой, теперь горела багровым огнем. Неудивительно — почти двадцать ударов березовым веником. К тому же это больнее, чем обычной розгой. Но та лихорадка служанки прошла на следующий день, а раны на бедрах заживали на глазах. Да и её напарница Моллис вернулась из отпуска, так что нагрузка на работе уменьшилась. Седрик крепче перехватил рукоять веника. Девятнадцать, двадцать, двадцать один.

— А-а-а, гх, а-ах!

Когда порка возобновилась, Шейла закричала от боли ещё громче. Но Седрик не останавливался, методично нанося удары, чтобы выполнить норму. Ш-ш-шлёп, ш-ш-шлёп, ш-ш-шлёп. Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре.

— Хы-ык!

Шейла со стоном выгнулась, запрокинув голову, и засучила ногами.

— Стой ровно.

Приказал Седрик. Рано ломаться, ещё рано. Повинуясь приказу, Шейла выпрямилась. Ш-ш-шлёп!

— А-а-а!

Но уже после одного удара она снова забилась в конвульсиях, извиваясь всем телом.

— Ровно.

От холодного голоса Седрика она снова заставила себя встать прямо. Её тонкий живот мелко дрожал от напряжения. Ш-ш-шлёп!

— Угх!

Шейла стиснула зубы, пытаясь удержать позу, но теперь предательски дрожали даже руки, сжимавшие юбку. Ш-ш-шлёп!

— Ы-ых!

Шейла вытянулась в струнку, запрокинув голову назад. В её выдохе слышался жалкий всхлип. Оставалось еще двенадцать ударов. Плач Джудит становился всё громче. Седрик нахмурился от этого шума. Изначально Шейлу били ради Джудит, но этот факт уже перестал иметь значение.

— Прекрати реветь, Джудит.

Предупреждение Седрика прозвучало зловеще. Но Джудит не могла остановиться и, всхлипывая, ответила:

— Джудит... ик... будет стараться... учиться... хнык.

— Кажется, я слышал это уже много раз.

— Джудит... ик... правда старается. Честно.

— Если бы ты правда старалась, результат был бы другим.

Игнорируя Шейлу, которая принимала удары, брат и сестра вели диалог. Шейла, едва сдерживая ярость от абсурдности ситуации, выпрямилась, и тут же прилетел удар. Ш-ш-шлёп!

— Хык!

Ш-ш-шлёп!

— Угх!

Не выдержав и двух ударов, Шейла снова рухнула.

— Осталось десять. Встань ровно.

— Да... ик! Нет, подож... подождите минуту...

Услышав, что осталось целых десять ударов, Шейла едва не потеряла рассудок. Ей нужно было время, чтобы собраться с духом. Она осторожно коснулась горящих бедер. Кожа вздулась буграми от ударов прутьев. Ощутив это на ощупь, Шейла действительно захотела разрыдаться. Но снова стиснула зубы. Лучше закончить побыстрее. Затягивание времени лишь продлит мучения. Ш-ш-шлёп! Ш-ш-шлёп! Ш-ш-шлёп!

— Ых, уп, хы-ык!

Спустя три удара она снова упала.

— Осталось семь. Встань!

— П-подождите... хы-ы...

С пунцовым от прилива крови лицом Шейла умоляюще посмотрела на Седрика. Он смотрел на неё сверху вниз полуприкрытыми глазами.

«Что это... этот взгляд, полный презрения? Знаешь, как больно, черт...»

Задетая за живое, Шейла из упрямства выпрямилась. Она была служанкой с пятилетним стажем, которая выживала на чистой злости и упорстве. Руки, вцепившиеся в каминную полку, дрожали, и она сжала их еще крепче.

— Оставшиеся считаешь вслух.

Услышав приказ, от которого заплакал бы и дьявол, Шейла не поверила своим ушам, но злость придала ей сил. Стиснув зубы, она приготовилась. Ш-ш-шлёп!

— Ыт... один.

Шейла начала считать каждый удар, как велел Седрик. Ш-ш-шлёп!

— Хы-ык! Два.

Ш-ш-шлёп! Каждый удар был как последний. Когда осталось всего три, Шейла поняла, что больше не может.

«Попросить простить три удара?»

Гордость гордостью, но слова мольбы уже подкатывали к горлу. И тут в голове всплыли воспоминания о том, как она сама решительно отказывала служанкам, когда те просили скидку за стирку.

«Ха! Сегодня платить? Я отдам. Отдам. Но скинь один лера. Я же постоянно тебе ношу». «Шесть лера». «Шейла, ну пожалуйста, можно в этот раз заплачу потом? Как получу жалованье — сразу отдам!» «Нет, нельзя».

Она никогда не делала скидок и не давала в долг. Даже она, простая служанка, ни разу не скинула цену за стирку, так с чего бы господину Седрику "скидывать" удары? За последние недели Шейла поняла: Седрик — человек принципов и правил, любящий точность. Он составил дотошный контракт и заплатил 10 солидов вперед. Просить пощады в такой ситуации было нелогично даже для неё самой.

«Если попрошу простить удары, он может сказать, что я нарушаю договор, и потребовать вернуть деньги».

Она уже потратила кучу денег на свадьбу Молли, получив аванс, так что возвращать ей было нечего. Шейла поклялась не произносить ни звука о пощаде.

Глава 27

Тем временем, несмотря на требование прекратить, плач Джудит становился всё громче.

— Джудит.

Седрик снова позвал сестру ледяным тоном.

«Так ей!»

Шейла мысленно возликовала. Даже визг свиньи, которую режут, звучал бы приятнее этого воя. Пора бы уже избавиться от привычки думать, что слезами можно решить любую проблему. Пока Шейла, забыв о собственном плачевном положении, злорадствовала над Джудит, Седрик отдал неожиданный приказ:

— Вон.

А?.. Плач Джудит оборвался.

— ...Что?

— Ты слишком шумная. Я сказал — вон.

Что это за чушь?

Шейла, сквозь пелену боли, пыталась осмыслить происходящее. Седрик продолжил:

— Джудит, в качестве наказания за твою лень, служанка продолжит получать удары даже после твоего ухода. Иди в свою комнату, глубоко осознай этот факт и начни усердно учиться.

— Хнык... Хорошо.

Шейла не ослышалась, как бы абсурдно это ни звучало. Он завернул это в красивые слова, но суть была проста: виновница торжества, Джудит, возвращается к себе, а Шейла остается и получает порку до конца. Услышав приказ, Джудит вскочила, схватила свои вещи и пулей вылетела из комнаты, даже не спросив у Шейлы, как та себя чувствует.

Вот же дрянь!..

Взгляд Шейлы, устремленный на закрывшуюся дверь, без слов посылал самые грязные проклятия. В этот момент Седрик спросил:

— Долго ещё будешь так стоять?

Ха... Что брат, что сестра — одного поля ягоды.

Конечно, с чего бы благородным господам интересоваться болью низших существ.

— П-прошу п-прощения... м-минуточку, только минуточку...

От боли речевой аппарат отказал. Она хотела попросить немного времени, чтобы боль утихла, но слова не шли, а тело, в котором рабская покорность въелась до костей, уже само начало подниматься по команде хозяина. Шейле пришлось принимать оставшиеся удары в комнате без Джудит. Та, кто не учил уроки, ушла, а она отдувалась за двоих — от этого было не только больно, но и обидно до слез. Шейле пришлось стиснуть зубы и подавить эмоции. Ситуация казалась странной, но, с другой стороны, присутствие Джудит не делало удары менее болезненными. Получив всё до последнего удара, Шейла вежливо поклонилась своему мучителю. Пусть это выглядело жалко, но выбора не было. Умение кланяться хозяину в любой ситуации — третья добродетель слуги.

— Иди в комнату и жди. Я скоро приду.

— Я в порядке...

Он так зыркнул на неё, когда она попыталась вежливо отказаться, что слова застряли в горле.

— Да... буду ждать.

Вспоминая о третьей добродетели, Шейла снова поклонилась.

«Терпи. Дерьмо обходят не потому, что страшно, а потому, что воняет».

Всё шло как-то неправильно, но сейчас это было неважно. Как она видела в контракте, он обязан постоянно проверять её состояние, а она обязана активно сотрудничать. Надо было найти этот чертов пункт до подписания. Теперь уже поздно. Впрочем, судя по его действиям, убивать или калечить её он не собирался. Если смотреть с этой стороны, всё довольно позитивно...

«Ага, позитивнее некуда!»

Попытка включить оптимизм провалилась, и Шейла, ковыляя, вышла из комнаты Седрика. Ей хотелось идти быстро и опрятно, но ноги не слушались, и от этого было горько.

***

Выйдя из комнаты Седрика, Шейла закрыла лицо руками. Казалось, она вот-вот разрыдается. Слезы, которые она сдерживала во время порки, просились наружу. Но она всё ещё была в коридоре. Шейла с силой провела ладонями по лицу. Оно было мокрым от невольных слез и холодного пота. Она смогла сдержать истерику и не разрыдаться в голос, но против физиологических слез была бессильна. Вытерев лицо рукавом, она уже собиралась идти, когда кто-то окликнул её сзади.

— Шейла?..

Обернувшись, она увидела в коридоре Альфонсо.

— Господин.

Шейла поспешно присела в реверансе.

— Если вы ищете малого графа... он сейчас у себя.

Шейла решила, что единственная причина его появления на третьем этаже — визит к брату. Договорив, она поклонилась и отвернулась. Её лицо пылало, и, должно быть, он догадался, что она плакала в комнате Седрика. Шейле хотелось как можно скорее исчезнуть в своей комнате, но из-за больных ног путь до конца коридора казался бесконечно долгим. Вдруг она почувствовала прикосновение к своему плечу.

— Я провожу.

Это был Альфонсо.

— О, нет, я в п-п-порядке...

Голос дрожал, выдавая её с головой. Язык всё ещё заплетался.

— Не спорь. Я просто немного помогу тебе идти.

Тон напоминал Седрика, но в словах звучала мягкость, и Шейла не смогла больше отказываться. Никогда не знавшая такой заботы, она неловко сделала шаг. Опираясь на него, идти было намного легче.

— Брат, похоже, совсем жесток с тобой?

— П-простите?..

На этот внезапный вопрос Шейла не знала, что ответить.

Он волнуется за меня?

Она помнила подслушанный разговор, но забота аристократа о служанке казалась ей слишком странной и неловкой.

— Н-нет, что вы.

Шейла коротко отнекивалась. Говорить «нет», даже когда тебя бьют — четвертая добродетель слуги... Да к черту добродетели, ей просто хотелось сбежать из этой ситуации.

— Правда?

Альфонсо посмотрел на её заплаканное лицо с недоверием. И добавил:

— Ну, если ты так говоришь, значит, так и есть.

От его слов у Шейлы снова возникло странное чувство. Сегодняшняя порка действительно была жестокой. Хотя, если сравнить с прошлой неделей, когда было тридцать три удара, сегодня добавилось всего шесть, но после двадцатого удара она достигла предела. Возможно, потому, что до этого ударов было меньше двадцати. Или, может быть, она невольно расслабилась, видя, как Седрик каждый день заботливо мажет её мазью... Хоть он и говорил холодно, то, как он не жалел дорогой мази, и его прикосновения иногда казались теплыми. И вчерашнее замечание за столом — не называть служанок как собак — он ведь сделал это ради неё и Молли. Хотя открытие настоящего имени подруги спустя три года и заставило её чуть не лопнуть от смеха.

«Постой, так он же сейчас выйдет, чтобы намазать меня!» Седрик всегда приходил с мазью вскоре после окончания урока. Шейла поспешно выдернула руку.

— Господин, дальше я дойду сама. Господин Седрик... то есть, малый граф сейчас у себя, так что если вы поспешите...

Запутавшись в словах, Шейла встретилась взглядом с Альфонсо и замолчала. Сначала она назвала его правильно, но стоило отвлечься, как вырвалось старое обращение. Она чувствовала себя дурой, постоянно ошибаясь перед Альфонсо.

Ха... черт. Обычно я не такая...

— П-прошу прощения, новый титул всё никак не ложится на язык...

— Ничего страшного, подумаешь, важность какая.

Альфонсо улыбнулся так, словно это сущий пустяк.

Он всегда был таким добрым?

Хотя она недавно поняла, что тем человеком в коридоре три года назад был он, образ высокомерного аристократа всё ещё был силен в её сознании. Конечно, предположение, что тем добряком был Седрик, изначально было абсурдным... Впрочем, времени на раздумья не было. Скоро Седрик придет в её комнату, и она ни за что не хотела, чтобы Альфонсо увидел это.

— Спасибо вам. Тогда я пойду...

— Брось. Мы почти пришли, я доведу до двери.

Не подозревая о терзаниях Шейлы, Альфонсо снова взял её под руку. И в этот момент...

— Что вы здесь делаете?

Вздрогнув от неожиданности, Шейла поспешно оттолкнула Альфонсо. И прижала всё еще не находящие места руки к колотящемуся сердцу. Седрик, не сводя глаз с её рук, широкими шагами подошел и встал перед ними.

— Шел к тебе, брат, и встретил Шейлу. Она выглядела неважно, вот я и помог. Урок, похоже, только что закончился?

Альфонсо говорил спокойно. Шейла, зажатая между двумя высокими мужчинами, не знала, куда деться, и искала возможность улизнуть. Но, к сожалению, вклиниться в разговор ей не удавалось.

— Ты?

Вопрос Седрика звучал однозначно: «С каких это пор ты помогаешь служанкам?» Шейла, помнящая слова Альфонсо о том, что она ему интересна, нервно переводила взгляд. Альфонсо же, нагло пожав плечами, словно не понимая намека, спросил в ответ:

— А ты сам куда направлялся?

При этом вопросе в глазах Шейлы вспыхнула паника, и она уставилась на Седрика.

Только не говори, что шел ко мне в комнату!

Седрик молча посмотрел на дрожащую от страха Шейлу. Встретившись с ним взглядом, она одними глазами умоляла его молчать. На и без того холодном лице Седрика появилась усмешка. Его ледяной серо-голубой взгляд переместился с Шейлы на Альфонсо.

— Куда же еще. В комнату Шейлы.

Твою мать...

От такой обескураживающей честности Шейла на мгновение лишилась дара речи.

«Нет, еще не поздно».

Шейла уже открыла рот, чтобы как-то исправить ситуацию, но Седрик опередил её, обратившись к ней:

— Передай Джудит. Пусть каждый день читает газеты и собирает их до следующего урока по текущим событиям.

Шейла тут же подхватила спасительную ложь:

— Да, господин малый граф.

Мысленно выдохнув с облегчением, Шейла поспешила откланяться, пока Седрик не ляпнул чего-нибудь еще.

— Тогда я пойду.

Быстро поклонившись Седрику и Альфонсо, Шейла юркнула в свою комнату. Братья молча смотрели вслед служанке, исчезнувшей как белка в дупле. И только когда дверь за ней закрылась, они, словно по молчаливому согласию, направились в комнату Седрика.

***

— И что за дело у тебя ко мне? — спросил Седрик, усаживаясь на диван напротив брата.

— Какое же еще. Пришел обсудить церемонию твоего назначения.

— В такое время?

Альфонсо приходил к нему оба раза сразу после окончания урока. Словно специально подгадывал момент.

— Ты же вечно занят. Я подумал, что к концу урока Джудит ты будешь свободен. Разве нет?

Альфонсо не стал скрывать, что специально выбрал это время.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 90 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 28

В последнее время Альфонсо слегка действовал Седрику на нервы. До отъезда брата на учебу он был послушным и полезным. Если раньше было видно, что он просто держится поближе к будущему главе семьи в надежде урвать кусок пирога, то, повзрослев, он, похоже, стал задумываться о большем. Случись что с Седриком, старшим сыном, — наследником станет именно Альфонсо. Не зря же он получил образование ничуть не хуже, чем у брата. Впрочем, подход Седрика к управлению Альфонсо остался прежним: признавать его способности в разумных пределах и поручать задачи, с которыми тот справится.

— Раз ты пришел сам, значит, план уже готов? Говори.

К счастью, в отличие от третьего или четвертого брата, Альфонсо действительно был весьма полезен Седрику.

— Для начала нужно определиться с датой. Только утвердив дату, можно рассылать приглашения. Думаю, церемонию лучше всего провести через два месяца. И времени на подготовку хватит, и сезон подходящий.

Седрик кивнул в знак согласия.

— Гостей планируется около четырехсот-пятисот человек. Раз уж может приехать кронпринц, масштаб должен быть соответствующим. Да и слухи о визите Его Высочества привлекут больше людей.

— Делай так.

Несмотря на прохладную реакцию Седрика, Альфонсо продолжил излагать детальный план размещения гостей в особняке и близлежащих отелях.

— Разумеется, VIP-персон мы разместим здесь. Начиная с Его Высочества и заканчивая леди Виварини, твоей вероятной невестой.

Седрик слушал с надменным видом. Он не чувствовал особой благодарности к брату за хлопоты о его церемонии. В конце концов, заниматься «такими делами» — это и есть роль Альфонсо в будущем.

— Тогда у меня к тебе одна просьба, раз уж ты взялся, — сказал Седрик.

— Какая?

Тон Альфонсо был слегка вызывающим, словно в отместку за равнодушие брата, но Седрик прекрасно видел, как тот внутренне горит от нетерпения.

— Приглашение для кронпринца ты должен отвезти лично.

Документы, адресованные во дворец, было принято доставлять с курьером, а не почтой. Изначально это делалось ради безопасности важных бумаг и предотвращения их утери, но со временем превратилось в правило этикета по отношению к королевской семье. К тому же визит члена семьи считался более уважительным, чем отправка слуги или секретаря. Конечно, кронпринцу Эрику... то есть Маркизу, было глубоко плевать на такие условности... Поручение съездить в королевский дворец, видимо, показалось Альфонсо неплохим — он с готовностью согласился. Даже не зная, что именно Седрик напишет в приглашении. В любом случае, раз он доволен, пусть едет. Седрик хотел лишь одного: чтобы лиса, схватившая брошенный кусок мяса, поскорее убралась в свою нору. Он был раздражен тем, что его прервали на полпути. Голова Седрика была забита мыслями о служанке. И отнюдь не в хорошем смысле. Вспоминая, как она прижимала руки к груди и смущенно краснела перед Альфонсо, он невольно хмурился.

Часть 2

— Домашнее задание?

— Вот.

По требованию Седрика Джудит протянула тетрадь с заданием по лотасскому языку. Нужно было переписать по десять раз слова, в которых она ошиблась на прошлом уроке, и новые слова для сегодняшнего занятия. Прошел почти месяц, а прогресса у Джудит не наблюдалось, поэтому Седрик увеличил объем прописей с трех раз до пяти, а потом и до десяти. Но у Джудит уже было решение. За эти три недели почерк Шейлы значительно улучшился.

«Я просто гений предвидения!»

Джудит восхищалась своей проницательностью. Старший брат ничем не отличался от других учителей. Разница была лишь в том, что обычных гувернанток, которые ниже по статусу, можно было игнорировать, а брат, будущий глава семьи, держал в руках её судьбу.

«Его ослушаться нельзя».

Седрик листал тетрадь, просматривая задание. Пока он читал, опустив глаза, Джудит украдкой взглянула на Шейлу. Она подавала знаки своей необразованной и трусливой служанке: «Всё в порядке».

«Правда всё будет хорошо, госпожа?»

Джудит вспомнила вчерашний разговор с Шейлой.

«Конечно. Смотри, я написала по одному разу, ты допишешь остальные девять». «Госпожа, мне кажется, это плохая идея...» «Делай что говорят! Или я скажу отцу, что ты днем бездельничала вместо работы!»

Под угрозой Шейла с плачущим видом села переписывать слова. Её почерк стал удивительно хорош по сравнению с началом. В усердии ей не откажешь. По мнению Джудит, он уже почти не отличался от её собственного аккуратного письма. Значит, можно смело спихнуть на неё всю домашку.

«Видишь? Я же говорила».

Джудит беззвучно артикулировала губами, посылая сигнал Шейле. Заметив, что Джудит слишком явно наклоняется и гримасничает, Шейла в испуге отвела глаза.

«Заткнитесь и сосредоточьтесь на уроке!» — умолял её взгляд. Но Джудит, видимо, истолковала сигнал неверно, потому что с озорной улыбкой подмигнула Шейле.

«У... убить её?»

В отчаянии Шейла отвернулась и уставилась в пустоту, делая вид, что ничего не замечает. Если не смотреть, может, Джудит перестанет вести себя как идиотка. Убить её по-настоящему, увы, нельзя... Противница — единственная дочь графа. Шейле пришлось смириться с реальностью своего положения и подавить мгновенно вспыхнувшее желание убийства. Тем временем Седрик, закончив проверку, вернул тетрадь Джудит с короткой похвалой:

— Неплохо.

«Видала?»

Джудит уже собиралась снова повернуться к Шейле, но та продолжала сверлить взглядом стену, игнорируя хозяйку. Пф-ф...

«А? Мне показалось, или кто-то фыркнул?..»

Неужели он засмеялся? Испуганная Шейла посмотрела на Седрика. Но он с привычным невозмутимым видом уже говорил Джудит: «Начнем урок».

«Фух... показалось».

Шейла мысленно выдохнула с облегчением. Если бы он заметил, то не спустил бы это с рук. Если бы их поймали, это была бы верная смерть. Без шуток, человеку его положения уничтожить кого-то вроде них — раз плюнуть. Если подумать, и у Джудит, и у Седрика жизни удались на славу. Деньги, статус, внешность — всё при них. Конечно, в случае Джудит пункт «мозги» слегка... нет, сильно проседал, но для жизни ей это не помеха. Прямо сейчас, например, вместо неё удары получает Шейла.

— ...Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть...

Пока она витала в облаках, последний урок недели подошел к концу, и Шейла уже расплачивалась за ошибки Джудит. Сначала Седрик выгонял Джудит, если та начинала сильно плакать, а сегодня он выставил её за дверь ещё до начала наказания. Ситуация была абсурдной, но так как это происходило постепенно, Шейла начала принимать это как данность.

— Иди к себе.

От одной фразы Седрика Джудит, которая уже готовилась пустить слезу, пулей вылетела из комнаты. Когда не ревет, ведет себя как последняя нахалка.

«Наверное, ей тоже несладко, вот и бесится».

Шейла попыталась войти в положение госпожи. Прошел почти месяц, а успехи Джудит оставались на нуле. Надежда Шейлы на то, что под строгим надзором брата Джудит начнет учиться, рассыпалась в прах. Впрочем, если бы знания можно было вбить в голову за один день, никто не учился бы годами. Шейла, не способная заглянуть в голову Джудит, могла лишь строить догадки. К счастью, сегодня количество ударов не превысило тридцати.

— Двадцать семь, гх! Двадцать восемь...

Число ударов менялось, но чаще всего колебалось около тридцати.

— Х-хык..! Двадцать девять.

Получив последний удар, Шейла закончила счет. С тех пор как появился березовый веник, орудия наказания менялись регулярно. Сегодня это был хлыст для верховой езды — кроп. Он был похож на трость, но с квадратным кожаным клапаном на конце. Удар приходился именно этим плоским кусочком резины или кожи. След оставался, но боль была намного меньше, чем от других инструментов. Но радости это не приносило.

«Я же не лошадь...»

Этот хлыст, который она сама готовила для уроков верховой езды Джудит, предназначался для животных. Впрочем, Шейла быстро передумала.

«Нет, главное, что не так больно».

Если подумать, для служанки, которую бьют, отсутствие сильной боли — лучший подарок. Чувство унижения или стыда — непозволительная роскошь. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, Шейла начала планировать завтрашний день.

«Сначала надо переписать слова по десять раз...»

Раз Седрик ничего не заметил, Джудит теперь будет открыто заставлять её делать домашку. Судя по ауре и реальной власти, самым страшным был Седрик, но и Джудит Шейла игнорировать не могла. В конечном счете, страх перед Седриком сводился к страху быть уволенной. А для Шейлы немилость любого члена семьи Каллей означала потерю работы. Поэтому она, скрепя сердце, подчинялась приказам Джудит. Хорошо хоть, спустя месяц уроков она уже не просто бездумно копировала закорючки, а начала немного понимать... Перебирая дела, Шейла вспомнила важный факт. Завтра Альфонсо уезжает в королевский дворец. Не то чтобы у Шейлы была какая-то важная миссия. Просто нужно будет стоять фоном позади Джудит во время проводов.

— О чем задумалась?

— А, н-ни о чем.

На внезапный вопрос Седрика Шейла ответила поспешно. Седрик, наблюдавший за сменой эмоций на её лице с начала и до конца урока, пробормотал:

— Как же «ни о чем».

Его тон показался ей саркастическим, и Шейла занервничала.

«Надо ответить?..»

Спрашивать, о чем думает служанка — это уже перебор с интересом. Но атмосфера была такая, что промолчать казалось опасным.

— Я... просто думала о делах на завтра...

Когда Шейла нерешительно промямлила ответ, Седрик с раздраженным видом махнул рукой, отпуская её.

«Черт... зря ответила».

Но раз он не сказал «жди в комнате», значит, сегодня видеть его больше не придется.

Глава 29

Пока Седрик с пугающим спокойствием размахивал хлыстом, его мозг работал на полную мощность.

«Она делает домашнее задание вместо сестры».

Он понял это с первого взгляда. Почерк был аккуратным, как у Джудит, но в линиях чувствовалось неестественное напряжение, свойственное тому, кто пытается подделать чужую руку. Седрик скрыл свою догадку за коротким «неплохо». Сегодня он не был готов к разоблачению. Он не хотел одним неосторожным движением разрушить всё, чего добился. Успехи Джудит были налицо. В языке за месяц трудно добиться заметного прогресса, но в денежных единицах, о которых она не имела понятия, и в математике, которую она ненавидела, понимание явно пришло. Не имея возможности отвлекаться, как на уроках с другими учителями, даже с её "деревянной" головой прогресс был неизбежен. Но Седрик контролировал процесс так, чтобы даже сама Джудит не заметила подвоха. Он взялся за обучение сестры ради Шейлы, но то, что у Джудит начало появляться хоть какое-то понимание жизни, было приятным бонусом. Раз уж она родилась с фамилией Каллей, Седрик, как будущий глава семьи, обязан был присматривать и за ней. Впрочем, не будь Шейла её служанкой, он бы не стал утруждать себя личным преподаванием. Нашел бы другой способ вдолбить знания в её голову, не марая рук.

Оставшись один, Седрик достал ключ и открыл дверь в смежную комнату. Включив свет, он окинул взглядом привычную обстановку. Неизвестно, как бы это место выглядело в глазах «обычного человека», но для Седрика это было пространство, созданное с большой любовью и тщательностью. Он чувствовал, что день, когда он приведет сюда Шейлу, уже не за горами. Она ничего не смыслит в таких вещах, так что наверняка будет шокирована. Предвкушая её реакцию, Седрик подошел к стене. Там висели всевозможные инструменты. Назначение некоторых из них обывателю было бы трудно даже угадать. Он снимал их один за другим, взвешивал в руке, пробовал в замахе. Даже предметы одного типа, но разного размера, имели разный вес и баланс. Выбирая розгу для следующего урока, он был серьезен как никогда. Критерий выбора был на удивление прост. Выбрать то, что служанка «не сможет вытерпеть». В каком-то смысле, всё, что было до этого, — лишь прелюдия, игра. Способ проверить чувствительность служанки с помощью разных инструментов. Перебрав несколько вариантов, Седрик остановился на предмете с подходящим весом и ударной силой. При мысли о том, как он накажет им служанку, по телу пробежала дрожь возбуждения. У Шейлы белоснежная, нежная кожа. Учитывая её чувствительность к боли, Седрик всегда сдерживал силу удара. Поэтому этот инструмент она точно не выдержит. Особенно после сегодняшнего хлыста, который по сравнению с предыдущими розгами был просто игрушкой. Хотя, судя по всему, сам факт порки предметом для скота доставил служанке немалое унижение.

«Наверняка она сейчас радуется и чувствует облегчение».

Он даже не пошел мазать её мазью, решив, что осматривать там нечего, так что она, должно быть, счастлива. Когда ей приходилось поднимать юбку для нанесения мази, она смущалась куда больше, чем когда готовилась к порке. Читать эмоции на её лице было проще простого. Она совершенно не умела их скрывать.

«Не то слово».

Как опытная служанка, в делах, касающихся Джудит, она вела себя как робот, но во всём остальном её истинные чувства были написаны на лице аршинными буквами. Наблюдать за сменой выражений на лице Шейлы во время урока было само по себе развлечением. Корчилась от унижения во время порки, а сразу после — витала в облаках, пытаясь забыться... На прямой вопрос, о чем она думает, служанка ответила:

«А, н-ни о чем». «Как же "ни о чем"». «Я... просто думала о делах на завтра...»

О делах на завтра... Завтра день, когда Альфонсо берет приглашение и отправляется в королевский дворец. Лишние помехи ни к чему. Время выбрано идеально. Седрик чувствовал: момент настал.

***

На следующий день. Погода стояла прекрасная, словно благословляя благородного господина на долгий путь во дворец. Мужчины семьи куда-то подевались, и под ярким утренним солнцем у дверей стояли только Мариса и Джудит. И по одной служанке при каждой. Разумеется, одной из них была Шейла. В последнее время Альфонсо часто заходил к Седрику именно после уроков. И каждый раз он «случайно» сталкивался с Шейлой, которая возвращалась к себе после наказания. Шейла старалась ограничиться поклоном и пройти мимо, но Альфонсо всегда останавливал её разговором. Причина, по которой Шейла хотела избежать встреч, была проста. После подслушанного разговора с Алленом она начала воспринимать Альфонсо иначе.

«Да, мне интересно». «Скажем так, она немного особенная».

Прошло уже несколько недель, но эти слова не выходили у неё из головы. Наоборот, его голос и интонация в тот момент вспоминались всё отчетливее. Даже без этого случая Шейла никогда не стремилась сблизиться с аристократами. Она коренным образом отличалась от тех слуг, которые мечтали понравиться господам ради выгоды. Шейла предпочла бы, чтобы хозяева даже не знали её имени. То, что Джудит звала её собачьей кличкой в столовой, бесило её не потому, что госпожа не знала её настоящего имени, а из-за публичного унижения. Кто-то скажет, что это одно и то же, но для Шейлы это были совершенно разные вещи. Но так уж вышло, что не только Джудит, но и Седрик, и Альфонсо, и даже придурковатый Аллен теперь прекрасно знали, как её зовут. Шейла мечтала вернуться в те времена, когда она была для них безымянной тенью. Надежда покинуть этот дом так, чтобы никто о ней и не вспомнил, разбилась вдребезги. И всё из-за Седрика. С того момента, как он вернулся из-за границы и назначил её служанкой для битья, её существование прочно отпечаталось в умах семьи Каллей. При мысли о Седрике мысли понеслись вскачь. Прошлой ночью он не пришел мазать её мазью. Сначала она обрадовалась, но потом стало тревожно. Конечно, хлыст лишь слегка жалил в момент удара, и после него почти не болело. Но раньше он приходил с мазью даже после подобных наказаний.

«Что это значит? Очередной подвох?..»

Встревоженная Шейла начала перебирать в памяти свои поступки — не ошиблась ли где? Всё-таки не зря говорят: держись от знати подальше. Стоит связаться — и начнешь жить, постоянно оглядываясь на их настроение. Проще считать жалованье служанки платой не за труд, а за это вечное напряжение и жизнь "на цыпочках". Особенно когда речь идет о Седрике, который выдал ей 10 солидов авансом. При воспоминании о Седрике и мази лицо Шейлы начало предательски краснеть. Ведь все воспоминания о нем сводились к тому, как она сгорает со стыда, выставляя напоказ свое тело, пока он наносит лекарство. Вдруг вспомнилось ощущение его пальцев, втирающих мазь. Мягкое, щекочущее... Шейла вспыхнула еще сильнее. В это время Альфонсо, попрощавшись с Марисой и Джудит, подошел к Шейле.

— Шейла.

— Д... да?

Шейла вздрогнула от неожиданности, и Альфонсо, увидев её реакцию, улыбнулся, прищурив свои добрые глаза.

— Чего ты так пугаешься?

Шейла поспешила извиниться:

— Простите, господин.

— Ты выглядишь очень опрятно и мило.

— А...

От неожиданного комплимента пунцовое лицо Шейлы вспыхнуло, как факел. Она растерялась, не зная, как реагировать. Сегодня она впервые надела форму, подаренную Молли. Новое платье, на которое она только смотрела целых три недели, несмотря на ворчание подруги: «Ты что, бережешь его на похороны?». Утром она сто раз думала — надеть или нет, и в итоге надела. Было бы ложью сказать, что она не думала при этом о проводах Альфонсо. Но чтобы он заметил и отметил это...

— Пока меня не будет, позаботься о Джудит.

Сказал Альфонсо. От другого это прозвучало бы банально, но из уст Альфонсо, сказанное с такой теплотой, это тронуло Шейлу. Она почтительно ответила:

— Да, господин. Счастливого пути.

Получив персональное напутствие от Шейлы, Альфонсо поднял длинную руку и помахал в сторону особняка. Седрик стоял у окна и смотрел вниз на брата, машущего ему рукой. Он попрощался с Альфонсо еще вчера. Тем не менее, стоять у окна и наблюдать за отъездом было для него так же нехарактерно, как для Альфонсо — останавливаться перед служанкой, чтобы помахать рукой. Служанка, невольно проследившая за жестом Альфонсо, увидела его в окне, испуганно вздрогнула и опустила голову. Её лицо, которое должно было сиять чистотой в утренних лучах, было красным, словно обожженным огнем. Но что еще хуже — это новая форма, которую он видел впервые. С момента его возвращения служанка упорно носила старье. Имея нормальную новую одежду, она «упорствовала» в ношении обносков — иначе и не скажешь. Как ни стирай, ветхость не скроешь. К тому же рукава и подол были коротки. Видимо, это та самая форма, которую ей выдали в первый день. За 4–5 лет она выросла. Хотя тело, за исключением двух мест, ставших пышнее, в целом стало еще худее, так что влезть в старое платье ей не составило труда. А белье? Тоже надела новое? Несмотря на чистоту и опрятность, её белье, которое он видел, было таким же старым, как и форма. Если она сменила и белье... Ему захотелось наказать её. Особенно если всё это — ради Альфонсо. В памяти Седрика всплыли события четырехдневной давности.

***

— Тогда я передам приглашение лично, малый граф.

Получив приглашение для кронпринца, Альфонсо официально поклонился будущему главе рода. Разумеется, между братьями такая формальность выглядела неуместно.

— Оставь этот фальшивый тон.

Несмотря на циничную реакцию Седрика, Альфонсо был в хорошем настроении. Поездка во дворец явно пришлась ему по душе. Более того, он даже заказал новый костюм под предлогом визита в королевскую резиденцию — верный признак того, что Альфонсо, что бывало редко, был в приподнятом настроении.

Глава 30

Что ж, неплохо. Даже после наследования титула в семье нужен будет человек, способный выполнять такие поручения. Седрик прекрасно знал, каким его видят окружающие. Но вопреки мнению, что он придирчивый и нетерпимый аристократ, у него были свои, довольно гибкие стандарты для тех, кто не вредит ему или семье. Разумеется, это касалось и его родного брата Альфонсо. В отличие от Аллена, выбравшего путь священнослужителя, Альфонсо, скорее всего, останется в семье и после женитьбы. Но Седрик не собирался выгонять его. Как Седрик не прилагал усилий, чтобы родиться первым, так и Альфонсо не виноват в том, что родился вторым. Но, как уже было сказано, это работало лишь до тех пор, пока Альфонсо не переходил дорогу Седрику или интересам семьи. И пока что Альфонсо исправно выполнял обязанности второго сына. Его манера дразнить старшего брата, балансируя между шуткой и серьезностью, была нормой для погодков, выросших вместе. Хотя в последнее время это балансирование стало опасным.

— На всякий случай скажу: насчет Аллена не беспокойся.

— О чем ты? — спросил Седрик, не понимая, к чему вдруг всплыло имя младшего брата.

— О Шейле. Он знает, что она моя женщина, так что больше к ней не полезет. Ему ведь всё равно, Шейла или любая другая служанка.

Поняв, о чем речь, Седрик лишь отмахнулся:

— Хватит болтать ерунду, лучше думай о поездке.

— Ерунду, говоришь...

Альфонсо, понимая намек брата, что тема закрыта, всё же продолжал ухмыляться, провоцируя Седрика. Разумеется, Седрик не собирался поддаваться на дешевые провокации. Если Альфонсо думал, что сможет задеть его с помощью Шейлы, он глубоко ошибался. Шейла была лишь инструментом для удовлетворения его извращенных желаний. Седрик не скрывал своего интереса к Шейле от Альфонсо только потому, что знал: у брата схожие ценности. Настоящая проблема была в другом. Во дворце тоже был один человек, требующий особого внимания.

— Даже при встрече с кронпринцем воздержись от лишней болтовни.

На это наставление Альфонсо, глубоко откинувшийся на спинку дивана, ответил с той же интонацией, что и минуту назад:

— Относишься ко мне как к ребенку.

Затем он выпрямился, уперся локтями в колени и переплел пальцы. Поза ожидания, хорошо знакомая Седрику.

— А что мне будет за эту поездку?

Чисто деловой вопрос о вознаграждении. Даже между братьями расчет должен быть точным. Это было негласным правилом их отношений, столь же древним, как и их совместная история. И Седрик всегда давал чуть больше, чем ожидал брат. А в далеком будущем Альфонсо ждал подарок, о котором тот даже не мечтал.

— Разве я когда-нибудь тебя обижал?

— Кто знает?.. — Альфонсо хитро улыбнулся, но, увидев скептическое выражение лица Седрика, тут же исправился: — Нет, конечно. Жду с нетерпением.

***

Глядя сверху вниз на брата, который специально остановился, чтобы помахать служанке, Седрик надеялся лишь на одно: чтобы Альфонсо, балансирующий на грани, не переступил черту. Он уже несколько раз замечал, что симпатии служанки склоняются к Альфонсо. Нет, возможно, уже склонились. Если Шейла из тех, для кого важны «чувства», это может помешать его планам. А если планы сорвутся, то и Альфонсо, давший повод, получит своё. Это не значило, что служанка имела для него какое-то огромное значение. Шейла была всего лишь «Служанкой №1», страницей, которую он должен перевернуть на пути к становлению графом Каллей. Но это была необходимая страница, ради которой он готов был терпеть все эти хлопоты. Поэтому Седрик не собирался упускать ту, что уже наполовину была в его руках. И он подготовил множество вариантов, чтобы не дать ей сбежать. Так что Седрик решил спокойно наблюдать. Насколько же хватит этой благородной гордости простой служанки.

***

— Сколько?

Шейла ответила, дрожа от страха:

— Сорок... два.

Результат был плачевным. Тесты она писала как обычно плохо, но сегодня Седрик задавал необычно много вопросов во время урока. Казалось, разница невелика, но в итоге набралось более сорока ошибок. Она только успокоилась, что подлог с домашним заданием снова сошел с рук, как вдруг такая засада.

— Встать.

По приказу Седрика Шейла положила бумагу и ручку на стул и поднялась. Её руки уже мелко тряслись. Она в страхе сжала подол юбки. Седрик, видимо, был сильно не в духе, раз даже не выгнал Джудит. Впрочем, как только начнется рев, он наверняка выставит её за дверь. Шейле уже было всё равно. Присутствие Джудит не отменяло факта порки. Проблема была в количестве ударов — больше сорока. Чтобы выдержать столько, лучше подставить бедра, они покрепче икр.

«Фух...»

Решившись, Шейла задрала юбку высоко, до самых бедер. Она почувствовала, как он подходит сзади. Седрик протянул руку к камину и взял инструмент для сегодняшнего урока. Это был не хлыст и не розги, а толстая деревянная лопатка — пэддл. Увидев краем глаза, чем её будут бить, Шейла вытаращила глаза.

«Неужели этим?..»

Инструменты менялись часто, но этот внушал ужас одним своим видом. Похожая то ли на длинную разделочную доску, то ли на весло, эта штука отличалась внушительным размером и толщиной. И сегодня ей предстояло получить этим больше сорока ударов... Руки, державшиеся за каминную полку, задрожали, и ей пришлось вцепиться в камень изо всех сил.

«Вы серьезно собираетесь бить меня этим?»

Вопрос застрял в горле, губы, скованные страхом, не размыкались. К тому же она никогда не обсуждала выбор орудия пытки. В этот момент прилетел первый удар. Б-бах!

«Мм?.. Странный звук... Б-бах?»

Мысль мелькнула и исчезла. Вместе с глухим звуком Шейлу пронзила такая боль, что её тело скрутило.

— Стой ровно.

Холодный приказ Седрика. Едва она выпрямилась, прилетел второй удар. Б-бах!

— Аугх!

Всего два удара — и Шейла не сдержала крик. Но Седрик продолжал замахиваться. Бац!

— А-а-а! А!..

Шейла схватилась за бедро, корчась от боли.

— Убери руки!

Б-баах!

— А-хак!

Боль была за гранью всего, что она испытывала раньше. Шейла запрыгала на месте и рухнула на пол.

— Кья-а-а! Шери! Шери!

Реакция Джудит тоже была необычной. Сквозь пелену боли до Шейлы донесся её пронзительный визг.

«Заткнись, ради бога!..» — мысленно взмолилась Шейла.

— Вставай.

Нет. Заткнуться должен был не Джудит, а этот мужчина. Шейла в панике замотала головой.

— Минутку... Только минутку, хы-ы!

Она просила передышки, но вместо слов из горла вырвались рыдания. Слезы текли и раньше, но чтобы она разрыдалась в голос — такое было впервые. Однако плач Шейлы потонул в истерике Джудит, которая завыла еще громче:

— Уа-а-а! Уа-а! Кья-а!

Седрик медленно перевел ледяной взгляд на Джудит. И зловеще прошипел:

— Слишком шумно. Смотреть противно.

Джудит, оглушенная собственным криком, не услышала его слов, зато Шейла, сидевшая на полу, услышала их отчетливо и в ужасе вскочила. Если разозлить его еще сильнее, от неё мокрого места не останется. Лучше бы заткнуть Джудит, но Шейла не могла этого сделать. Едва Шейла приняла позу, внимание Седрика вернулось к ней. И удары возобновились. Б-бах! Б-бах! Бац!

— А-а-а-а!

Стиснув зубы, она выдержала три удара и снова рухнула.

— Уа-а-а! Брат, Джудит виновата!

— Ты это понимаешь.

Голос Седрика звучал жутко. Внешне он был спокоен, но от него исходила темная, давящая аура.

— Прости меня в этот раз. Я правда буду стараться.

Шейле, лежащей на полу, раскаяние Джудит показалось самым прекрасным зрелищем на свете.

«Давай, госпожа! Поднажми!»

— Значит, до сих пор ты старалась «понарошку»?

Седрик прицепился к словам как ребенок.

«Мелочный ублюдок!» — Шейла проклинала его про себя.

— Нет. Я старалась, но теперь буду стараться еще сильнее.

— Ха, вот как?

Седрик усмехнулся.

— Тебе придется отвечать за свои слова, Джудит.

Предупреждая Джудит, он смотрел прямо на Шейлу. Встретившись с его серо-голубыми глазами, Шейла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Казалось, он предупреждает именно её.

«Он ведь не знает, правда?..»

Мелькнула мысль, но развить её не дала ситуация.

— Считаю до трех, вставай, Шейла. Раз.

Седрик начал отсчет.

— Два.

Надо встать, но ноги не слушались.

— Три.

Закончив счет, Седрик схватил Шейлу за тонкую руку, рывком поднял и, не дав ей даже принять позу, с размаху ударил пэддлом прямо поверх юбки. Удар пришелся не по бедрам, а по ягодицам.

— Ы-хык!

— Кья-а-а! Ик, ик! Уа-а-а!

При виде этого Джудит забилась в истерике, сотрясая особняк воплями. Седрик отпустил руку Шейлы, выпрямился и вздохнул.

— Вон.

Наконец-то.

— Как ты и сказала, впредь я жду от тебя других результатов. Даю тебе еще один шанс.

— Да, брат.

Мгновенно перестав плать, Джудит ответила, быстро собрала вещи и выскочила из комнаты. Полный тоски взгляд Шейлы провожал удаляющуюся спину хозяйки.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 100 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 31

В комнате, которую покинула Джудит, остались только всхлипывания Шейлы. Вскоре к ним добавился голос Седрика:

— Поднимай юбку, Шейла.

Шейла замотала головой:

— Я... я не могу.

Ее светлые брови жалобно поползли вниз. Впервые с тех пор, как она стала служанкой, она произнесла слова отказа. Она считала себя выносливой и упрямой, но порка — это не то, что можно просто перетерпеть на силе воли. У неё изначально не было крепкого здоровья. Она держалась на чистом упрямстве, но пэддл — это за гранью человеческих возможностей.

— И что ты будешь делать?

— Только один раз... Хы-ык, простите меня хоть раз... Госпожи здесь нет, и это... это просто не имеет смысла.

Шейла плакала, глядя на него снизу вверх. И правда, разве это не безумие? Продолжать наказание, когда Джудит ушла — это просто садизм. До сих пор она терпела, потому что было терпимо, но если он продолжит бить её этим веслом, она не выживет.

— Не имеет смысла, говоришь.

Он согласился. Шейла испугалась этого неожиданного согласия еще больше. А он продолжил:

— Только ли это? То, что ошиблась Джудит, а бьют тебя — разве это не абсурд с самого начала?

Он прошептал ей это на ухо, как дьявол-искуситель.

— Э-это... ну...

Голос Шейлы дрожал, она не могла найти слов. Она выглядела жалкой, как побитая собака. Но Седрик, не испытывая ни капли жалости, выпрямился и холодно произнес:

— Кажется, ты кое-что неправильно поняла.

И любезно расставил всё по местам:

— Это с самого начала был контракт между тобой и мной, Шейла.

Эти слова ударили её как молотом по голове. Глаза мужчины, стоявшего перед ней, были темными, как бездна.

— Так что немедленно поднимай юбку.

Шейла, ошеломленная, попятилась, мотая головой, но Седрик схватил её за руку.

— Ты что, играешь со мной?

Шейла снова разрыдалась.

— Нет, хнык, нет... Я не играю, ик, я правда... не могу.

Она сложила руки в мольбе. Глядя на умоляющую женщину, Седрик разжал пальцы, и пэддл с грохотом упал на пол. Бам!

— Пожалуй, это и правда перебор.

На заплаканном лице Шейлы мелькнула тень облегчения. Седрик отпустил её руку и придвинул к себе стул. Шейла, еще не пришедшая в себя, не успела понять, что происходит. Сев на стул, он рывком притянул её к себе и перекинул через колено.

— Ч-что...?!

Ошарашенная Шейла забилась у него на коленях. Но вырваться из железной хватки было невозможно.

— Дальше я буду шлепать тебя ладонью. Не возражаешь? Это ведь куда лучше, чем пэддл.

— Н-но это же странно!..

Шлёп!

— А-а!

Он задрал юбку брыкающейся Шейлы и шлепнул её по заднице. Она вскрикнула, не успев договорить. Шлёп!

— Угх!

Ладонь Седрика с силой опустилась на ягодицы Шейлы, одетой только в тонкое белье, прямо поверх багровых следов от пэддла на бедрах.

— Так наказание не будет полноценным.

Пробормотал Седрик, словно сам себе, и резким движением сдернул с неё трусики.

— А-а-а!

Шейла пронзительно завизжала. Когда он сказал, что будет шлепать, она и подумать не могла, что он оголит её задницу и будет бить по голой коже! Шлёп!

— Ы-хык!

Когда его широкая ладонь звонко припечатала голую плоть, Шейла лишилась дара речи. Словно не давая ей опомниться, Седрик не останавливался. Звуки шлепков эхом разносились по комнате. Шлёп, шлёп!

— А-ах! Ы-ы!

Тело Шейлы подпрыгивало каждый раз, когда его большая рука настигала её ягодицы.

— Один философ сказал: «Наказание должно быть постыдным». Знаешь почему? — спросил он, продолжая шлепать.

— Ы-хык!

Шейла, униженная позой на его коленях и обнаженным задом, отчаянно мотала головой. Она не знала, что там думал философ, и не могла ответить, потому что удары сыпались один за другим.

— Потому что нужно чувствовать стыд за проступок, который привел к порке.

Шлёп!

— Хы-ык!

— Поэтому испокон веков пороли, оголив ягодицы или спину. Я даже включил пункт о наказании по голому телу в контракт.

Там было даже такое?.. Несмотря на боль, Шейла была в шоке.

— Ты ведь читала контракт, так что знаешь.

Не знала!

— За те два удара по белью можешь не переживать, я их не засчитаю.

Ха!.. Шейле было до слез обидно. Она подписалась на роль "девочки для битья" за деньги, но не на такое унижение...

— Обидно?

Шлёп! Шлёп!

— Угх! Хнык!

— Твоя обязанность — получать наказание вместо Джудит. Ты подписала контракт и получила деньги. Так что ничего не поделаешь. Чувствовать стыд вместо Джудит — тоже твоя работа.

Он сам спрашивал и сам отвечал, пока Шейла могла лишь стонать. Наконец, когда он отсчитал оставшиеся тридцать четыре удара ладонью, лицо и тело Шейлы были мокрыми от пота и слез.

— Всё. Можешь идти.

По команде Седрика Шейла сползла с его колен, едва не упав. Стоя на четвереньках, как собака, она чувствовала, как горят её ягодицы, ставшие не просто красными, а багровыми. Опухшая задница пылала огнем, ноги не держали. Хоть это была ладонь, а не пэддл, удары были далеко не слабыми. И, как он и сказал, стыд был невыносимым.

— Предупреждаю заранее: такая поблажка — в последний раз.

При этих словах огромные глаза Шейлы уставились на него.

«Неужели!..»

В следующий раз будет пэддл?.. Если от ладони такие последствия, то от пэддла она бы точно не встала. Шейлу накрыла волна ужаса перед следующим уроком. Физическая боль и психологический шок пригвоздили её к полу. Она даже не осознала, что так и не натянула белье. У этого безжалостного монстра, видимо, осталась капля совести, потому что он не стал торопить Шейлу, которая в прострации сидела на полу. Так она и просидела некоторое время у его ног.

***

Оставшись один, Седрик посмотрел на свою руку, медленно сжимая и разжимая кулак. Впервые он бил Шейлу так, как хотел, выгнав Джудит. Ощущение её упругой голой ягодицы всё ещё покалывало кончики пальцев.

«Сильнее, чем я ожидал».

Седрик недовольно поморщился от неожиданно острой реакции своего тела. Для человека, привыкшего к порядку и контролю, неприятно осознавать, что чувства выходят из-под контроля. Особенно эта чертова эрекция... Нахмурившись, Седрик направился в ванную. Сняв рубашку, он обнажил мускулистый торс с идеальным V-образным силуэтом. Скинув остальную одежду, он открыл кран. Струи воды ударили по голове, стекая по плечам и прессу. Стоя под душем, Седрик обхватил рукой свой твердый, налившийся кровью член и начал медленно двигать рукой. Во времена учебы Сильвия, его партнерша из клуба «Элайна», восхищалась этим членом не меньше, чем его лицом. Но сейчас голова Седрика была забита не Сильвией, а Шейлой. Девчонкой, которую он собственноручно сделал своей служанкой для битья. Седрик ласкал свой огромный ствол, вспоминая момент, когда перегнул её через колено и бил по голой коже. Когда он стянул с неё белье, открылись белоснежные ягодицы, контрастирующие с багровыми полосами от пэддла на бедрах. Несмотря на худобу, задница у неё была аппетитной, и это еще больше подчеркивалось тонкой талией, которую можно обхватить одной рукой. Седрик бил без колебаний. Звонкий шлепок — шлёп! — ладонь прилипала к белой плоти и отскакивала. Острое наслаждение пронзило мозг Седрика, отдаваясь в кончиках пальцев. То, как вздрагивало её хрупкое тельце при каждом ударе, её жалкие всхлипы — всё это идеально попадало в его вкусы. На девственно-чистых ягодицах мгновенно проступали красные следы его пальцев. Эта кожа, на которой так легко оставить метку, возбуждала его до безумия. Шлёп. И еще раз, и еще... Седрик дрочил всё яростнее, прокручивая в голове эти моменты экстаза. Шлёп, шлёп, шлёп, шлёп, шлёп! Звук шлепков по её заднице всё еще стоял в ушах. Движения руки в душе становились быстрее и резче. Возбуждение было таким сильным, словно он дрочил в первый раз в жизни.

— Кх-х...

Наконец, густая сперма выплеснулась на стену душевой. Даже после этого Седрик еще несколько раз провел рукой по всё еще твердому члену, выжимая остатки семени. Тяжело дыша и уперевшись рукой в стену, он со всей силы ударил по кафелю кулаком. Бам!

— Блядь.

Грубое ругательство эхом разнеслось по ванной. Отрезвление после оргазма всегда приносило Седрику чувство омерзения. Дрочить на какую-то служанку — это было унизительно. Из-за какой-то жалкой девки!.. Спустя некоторое время Седрик вышел из ванной, свежий и одетый с иголочки. Лицо его, после разрядки накопившегося напряжения, казалось даже просветленным. Он вышел из комнаты. Заготовив «пряник», чтобы умаслить служанку, которая наверняка ждала его.

***

Вернувшись в свою комнату, Шейла упала на кровать и долго плакала. Она не понимала, где именно свернула не туда. Кто-то был прав: контракты — это не шутки... Но даже если бы вернуть время назад, она, вероятно, сделала бы тот же выбор. Ситуация могла измениться в любой момент, и предугадать всё невозможно, если ты не бог. Так что жалеть о прошлом бессмысленно.

«Надо исправить всё сейчас».

Уходя, она отчетливо слышала, как он сказал, что придет с мазью. Значит, скоро он будет здесь. Сегодня ровно месяц, как она получила аванс и начала работать «грушей». Завтра она должна получить следующие 10 солидов, но это предел. Кризисов было много. Болезнь после стирки с отбитыми ногами, его визиты с мазью, унизительный пункт в контракте, обязывающий задирать юбку по первому требованию. Но сегодня, после ударов пэддлом, Шейла поняла: это конец. А потом еще и порка по голой заднице! Когда она осознала, что сидела перед ним с голым задом в прострации, её захлестнуло чувство абсурда и жгучего стыда. Поэтому сегодня она твердо решила исправить свою ошибку. Приняв решение, Шейла вытерла слезы. И с решимостью солдата, идущего в последний бой, стала ждать его прихода.

Глава 32

«С сегодняшнего дня я увольняюсь с должности служанки для битья».

Как ни крути, выдержать еще два месяца было нереально. Если она будет терпеть до последнего и свалится, то потеряет даже основную работу горничной. Лучше уж зарабатывать стабильно, как раньше, а недостающее добирать подработками... В конце концов, до цели оставалось не больше двух лет, и к тому времени ей будет всего двадцать два. Лучше идти к цели медленно, чем умереть или остаться калекой в расцвете лет из-за жадности.

Вскоре, как и ожидалось, в дверь постучали. Открыв дверь, Шейла, не поднимая глаз, произнесла:

— Вы пришли.

— Ложись.

Избив человека до полусмерти, он вел себя пугающе спокойно. Шейла, выплакавшая все слезы до его прихода, молча легла на кровать. И так же безучастно задрала юбку до бедер. Ведь и эта «ответственная забота», и «активное лечение» — всё это сегодня в последний раз. Нанося мазь, Седрик даже не спросил, сильно ли ей было больно. Впрочем, она и не ждала. Сегодня она окончательно убедилась: жизнь служанки для него не дороже жизни мухи, а его нежные прикосновения при лечении — лишь бессмысленная прихоть. Он сказал:

— Завтра отдохни от работы.

— Хорошо.

На предложение взять выходной Шейла согласилась без возражений. В таком состоянии строить из себя героиню — себе дороже. Энн, похоже, уже освоилась, так что Молли справится. Когда процедура подходила к концу, Шейла поспешила заговорить:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Иначе он исчезнет, как ветер, едва закончив с мазью, и шанса не будет. Возможно, потому что она уже выплакалась, голос её звучал пугающе спокойно. Но, как ни странно, Седрик опередил её:

— Я начну первым.

Ха!.. Лежа на животе, Шейла возмутилась про себя, но перебить хозяина, разумеется, не могла.

— Так совпало, что сегодня ровно месяц.

Значит, он помнит. Неужели хочет сказать то же самое? Что пора заканчивать, не дожидаясь трех месяцев?

Строго говоря, сегодня Шейла не выполнила свои обязанности. Она устроила истерику, отказавшись принимать наказание. Из-за этого высокомерному аристократу и педанту Седрику пришлось марать руки, шлепая её ладонью вместо положенной розги. Причем шлепать по тому месту, которое начинается на «Я» и заканчивается на «годицы»! Седрик вполне мог решить, что бесполезная служанка лишь запятнала его честь.

«Так даже лучше».

Шейла надеялась, что он сам предложит разорвать контракт. Ей, как «стороне Б», было бы неловко начинать этот разговор, а если инициатива исходит от «стороны А», то всё упрощается. Закончив с бедрами, Седрик натянул на неё белье. К счастью, он не предложил намазать и «то место», по которому бил ладонью. Хотя, даже если бы предложил, она бы ни за что не согласилась его показать. Шейла с опухшим от слез лицом ждала его следующих слов.

— Со второго месяца плата за битье удваивается.

— ...Что?

От неожиданности Шейла переспросила. Поспешно одернув юбку и вскочив с кровати, она уставилась на него.

— Имей это в виду и не думай о глупостях.

Продемонстрировав финансовую мощь в одностороннем порядке, он встал. В темной, убогой мансарде, куда вечером не проникал свет, казалось, что за его спиной сияет нимб. Шейла, на мгновение потерявшая дар речи, замотала головой и окликнула Седрика, уже направившегося к двери.

— П-подождите, малый граф!

— Что, есть что сказать?

Да есть же!

— Да.

На её короткий ответ он так же кратко спросил:

— Что именно?

— Ну... это...

Шейла замялась. Она бодро остановила его, но... Ситуация кардинально изменилась с того момента, как он упомянул об удвоении оплаты. Получать дополнительные 10 солидов или 20 солидов в месяц — это небо и земля. Вместе с основным жалованьем это 30 солидов... Даже дворецкий и главная горничная столько не получают.

— Я слушаю.

Голос Седрика стал ниже. Этот умник наверняка знал, что ничтожная служанка не сможет отказаться от 20 солидов. Шейлу задело, что её читают как открытую книгу, но она постаралась сохранить достоинство:

— П-пэддл

— это, по-моему, перебор...

Остановив его, она подумала: если убрать из уравнения пэддл, то, может, и не стоит увольняться?

— Что именно тебе не нравится?

— Это слишком больно по сравнению с другими инструментами.

— Считаешь, что это нарушает принцип справедливости?

— Да...

К счастью, Седрик быстро понял, о чем речь. Раз уж она так прямо сказала, он наверняка откажется от пэддла. Он ведь не кажется совсем уж бессердечным...

— Нет.

Вот же ж...

«Дура я, что надеялась».

Пока Шейла лихорадочно соображала, как бы еще поспорить, Седрик сказал:

— Руфус говорил, что ты умеешь читать.

— А? Да...

На неожиданный вопрос Шейла ответила робко.

— Тогда почему мне кажется, что ты плохо изучила контракт?

— Что?

Опять контракт?.. Как говорится, обжегшись на молоке, дуют на воду — при упоминании контракта сердце Шейлы забилось тревожнее. И в прошлый раз, и сегодня во время порки упоминание контракта не сулило ничего хорошего.

— Знание условий контракта — это база, разве нет?

— Н-ну да, но...

Шейла не хотела признаваться, что её навыки чтения далеки от совершенства. Особенно сейчас.

— Я не так умна, как вы, господин. К чему вы клоните?..

— Выбор инструментов — исключительное право Стороны А. То есть, я имею право менять орудия наказания в зависимости от ситуации и успехов Джудит.

У Шейлы потемнело в глазах.

«Там даже такое прописано?!»

— Показать?

Видя неверие на её лице, спросил Седрик.

— Да... Покажите.

С трудом придя в себя, ответила Шейла. И достала контракт из-под кровати. Хорошо, что она перепрятала его из тайника в полу, предвидя нечто подобное. Седрик взял аккуратно сложенную бумагу, развернул её с видом человека, которому не нужно туда смотреть, и сунул прямо под нос Шейле.

— Статья седьмая.

Глаза Шейлы быстро нашли нужный пункт.

『Статья 7 (Инструменты) 1. Инструменты для телесного наказания не ограничиваются каким-либо одним видом. 2. Вид инструмента может меняться в зависимости от ситуации, успеваемости леди Джудит и иных факторов. 3. Право выбора инструмента принадлежит исключительно Стороне А.』

Исключительно Стороне А... В контракте было написано слово в слово то, что он сказал.

— Убедилась?

Шейла обреченно кивнула. И тут перед ней встала дилемма всей жизни. Отказаться от 20 солидов и уволиться или продолжать работать, рискуя снова встретиться с пэддлом?

— Твой ответ?

На требование Седрика Шейла ответила:

— ...Я буду стараться.

Даже если бы она думала дольше, ответ бы не изменился. 20 солидов — это сумма, от которой так просто не отказываются. Если станет совсем невмоготу — что ж, можно попробовать умолять, как сегодня.

«Предупреждаю заранее: такая поблажка — в последний раз».

Она вспомнила его слова, но решила: если «так» не сработает, попробует «эдак».

«Не убьет же он меня, в самом деле?»

В конце концов, в этом треклятом контракте есть пункт об «активном лечении». Сама мысль о том, что всё допустимо, пока она жива, казалась абсурдной, но Шейла решила поставить свое туманное будущее на кон ради 20 солидов.

— Вот и славно.

Услышав её обещание стараться, он принял это как должное. Глядя в его удаляющуюся спину, Шейла почувствовала укол тревоги — возможно, она совершила ошибку. Но остановить его она уже не могла.

«Раз уж так вышло, попробую продержаться сколько смогу, а там видно будет».

Не подозревая, что перешла Рубикон, Шейла, как всегда, положилась на авось.

***

Встав ни свет ни заря, Шейла спустилась на кухню, чтобы принять молочные продукты с фермы Виехабер. Ей велели отдохнуть от обязанностей служанки, но эту работу, за которую она получала деньги лично, бросать было нельзя. Бедра и задница болели немилосердно, и ей хотелось лежать, но ради денег пришлось встать.

«Быстро закончу и пойду спать».

Раньше она бы искала любую возможность поработать в освободившееся время, но теперь, когда у неё появились большие деньги, первой мыслью был отдых. Человек — существо слабое, легко меняющееся в зависимости от обстоятельств. Можно ли сделать перерыв в этой подработке, пока она работает «для битья»? Шейла вспомнила о своей сделке с Сэмом. Не раскроется ли их сговор, если она возьмет паузу? Для Шейлы это было важнее всего. Чем грязнее дело, тем чище должны быть концы. А как же недовольство кухарок? Пока она размышляла, снаружи послышался знакомый скрип колес. Шейла открыла большую деревянную дверь на заднем дворе особняка. Сэм, как всегда, остановил повозку на том же месте и спрыгнул с козлов. Лошадь, запряженная в телегу, была той самой, на которую он недавно сменил старого мула. Мулы лучше подходили для горных дорог и дальних поездок, но на ровных дорогах графства Каллей лошадь была куда удобнее. К тому же у мулов скверный характер. Каждый раз, когда мул упрямился, Сэм ворчал, что как только появятся деньги, он сразу купит лошадь. И вот, мечта сбылась. Видимо, внедрение машин на ферме и правда принесло прибыль.

«Деньги к деньгам, как говорится».

Обмениваясь молоком и сыром, они перекидывались парой фраз, узнавая друг о друге всё больше.

— Лошадка слушается?

— Ты про Дейзи?

Сэм с гордостью указал на лошадь. Дейзи — имя, которое он дал ей сам. Для справки: мула звали Джек — имя, которое явно дали без особых раздумий.

— Да, про Дейзи.

Шейла неловко улыбнулась, глядя на черную кобылу.

— Еще бы! Она думает, что я её папочка! Ха-ха.

Сэм расплылся в довольной улыбке.

«Надо же, как он рад».

Видя радость Сэма, Шейла тоже улыбнулась. С тех пор как они стали соучастниками, между ними возникла некая внутренняя связь. Пока Сэм сгружал товар, а Шейла принимала, они болтали о пустяках. Закончив разгрузку, Сэм бодрым шагом направился к Дейзи. И вдруг обернулся к Шейле.

— Кстати, Шейла.

— Да?

Глава 33

Шейла, уже собиравшаяся унести последний кусок сыра, обернулась к Сэму.

— Малый граф ничего не говорил?

Спросил Сэм вполголоса, убедившись, что вокруг никого нет. Как постоянный поставщик, он был в курсе смены титула молодого хозяина.

— Нет. Ничего не говорил.

Успокоила его Шейла.

— Но вы же понимаете, что разбавлять молоко водой теперь нельзя?

Его подозрительная манера спрашивать насторожила её, и она решила предупредить заранее.

— Да, да... конечно, конечно.

Сэм поспешно закивал и забрался на лошадь. Его бормотание не внушало доверия, но добавить было нечего.

«Сам поймет, если не хочет потерять контракт».

У Шейлы было полно своих проблем из-за роли «груши», так что она выбросила чужие заботы из головы и вернулась на кухню. Ловко разложив продукты, она, как обычно, принялась нарезать сыр. Момент, когда нож плавно скользит сквозь сырную плоть, всегда доставлял ей удовольствие. Мысль о том, что скоро можно будет закончить работу и пойти отдыхать, радовала еще больше. Вдруг её взгляд упал на предмет, стоявший неподалеку. Это была круглая деревянная перечница с господского стола. Сама не замечая, что делает, Шейла перестала резать сыр и потянулась к перечнице. Твердое дерево плотно легло в руку. Словно в трансе, Шейла прижала перечницу к своему животу.

«Такой же твердый?..»

Ощущая твердость дерева кожей живота, Шейла вдруг очнулась и в испуге отшвырнула перечницу. Её лицо вспыхнуло, став красным, как спелый помидор. Шейла поспешно поставила перечницу на место и с удвоенной энергией взялась за сыр. Но, как бы она ни старалась не смотреть на злополучный предмет, в голове бушевал пожар.

***

Перед вечерним уроком Джудит снова заставила Шейлу делать домашнее задание по лотасскому.

— Госпожа, мне кажется, не стоит этого делать.

— О чем ты?

— У лжи короткие ноги, как говорится. Рано или поздно попадемся.

Пыталась убедить её Шейла. И дело было не только в страхе разоблачения. В конце концов, если не учиться, знаний не прибавится. А Джудит, похоже, вообще не собиралась напрягать мозги. Если так, то зачем она рыдает каждый раз во время порки? Шейла решительно не могла понять, что творится в голове у этой тринадцатилетней аристократки.

— Какая же ты необразованная. Откуда у лжи ноги? Ноги у людей!

Перед лицом такого невежества у Шейлы опустились руки.

— Но всё же, госпожа, если вы сами напишете, то лучше запомните...

Шейла попыталась возразить в последний раз, но тут же раздался звонкий шлепок. Чвак! Это была не случайная отмашка во сне — Джудит ударила её по щеке вполне осознанно, явно разозлившись не на шутку.

— Ты кого учить вздумала?!

Услышав от служанки те же слова, которыми её пилили гувернантки, Джудит не выдержала.

— Кто сказал, что я не запомню? Я буду смотреть, как ты пишешь, и запоминать! У меня руки болят после вчерашней скрипки, а ты, ничего не зная, лезешь! Служанка, а туда же!

С тех пор как Шейла стала «девочкой для битья», её икры и бедра горели постоянно, но пощечину она получила впервые за долгое время.

— ...Прошу прощения, госпожа.

Ошеломленная внезапным ударом, Шейла поспешила извиниться. Иначе можно нарваться еще больше. Что бы там ни несла Джудит, насчет положения Шейлы она была права. Чтобы не вылететь с работы и сохранить хотя бы статус «служанки», нужно было подчиняться приказам маленькой хозяйки.

«Да, кто я такая... Как сказала госпожа Джудит: главное — не попасться...»

Шейла старательно копировала почерк Джудит, заполняя тетрадь. А потом, как всегда, настал час расплаты.

***

— Двадцать... девять.

Шейла впервые солгала. В тесте было двадцать четыре ошибки, а во время урока Джудит не ответила на восемь вопросов. Итого тридцать два, но Шейла скостила три удара. Казалось бы, всего три, но для Шейлы каждый удар был испытанием. К тому же каждые десять ударов психологически воспринимались как новый уровень боли. Сегодня у камина снова висел пэддл рядом с розгами. И Седрик, конечно же, взял пэддл. Напряглась не только Шейла, но и Джудит. Холодное лицо Седрика сегодня казалось особенно зловещим. Если обычно он был ледяной скульптурой, то сейчас напоминал айсберг, готовый раздавить «Титаник». Шейла, которая хотела было попросить сменить инструмент, не посмела даже рта раскрыть. Может, упасть после первого же удара?.. В эти секунды в голове проносились самые разные уловки. Весь месяц она честно терпела наказания, но теперь сил не осталось.

— Слушай внимательно, Джудит.

Седрик с пэддлом в руке заговорил.

— С сегодняшнего дня, пока твою служанку наказывают, ты идешь в свою комнату и переписываешь каждое слово, в котором ошиблась, по десять раз.

— Что?..

Джудит переспросила с выражением полной пустоты на лице. Шейла, которую швырнули в эту ситуацию как живой щит, молча смотрела на Седрика, лишенная права голоса. Раньше он выгонял Джудит в середине порки или даже до начала, но теперь он официально объявил время наказания временем свободы для Джудит. Шейла утешала себя тем, что присутствие Джудит всё равно не уменьшает боль, а без её воплей даже спокойнее, но это решение казалось верхом несправедливости. Она уже хотела робко поднять руку и возразить, но Седрик продолжил:

— И если ты еще хоть раз заставишь служанку делать за тебя домашнее задание, я тебя не пощажу.

У Шейлы и Джудит отвисли челюсти.

«Он знал?!»

Так вот почему он был сегодня таким злым?

— Не хотелось бы, чтобы все усилия с наймом служанки для битья пошли прахом, верно?

Пока он говорил, Шейла не могла скрыть шока. Вдруг она почувствовала на себе прожигающий взгляд. Обернувшись, она увидела, что Джудит сверлит её глазами. Испуганная Шейла отчаянно замотала головой. Клянусь, она не проболталась! У неё не настолько плохо с инстинктом самосохранения, чтобы совершать такое самоубийство.

— Джудит, ты ведь понимаешь, что происходит в этой комнате после твоего ухода? — спросил он.

Джудит, отведя злой взгляд от Шейлы, кротко ответила брату:

— Моя любимая служанка получает удары вместо меня.

«Любимая?!» Ладно, сейчас не время придираться к словам. Шейла снова помотала головой, отрицая свою вину. Седрик посмотрел на Джудит сверху вниз ледяным взглядом:

— Иди к себе и делай уроки. И запомни, что я сказал.

И Шейла, и Джудит вспомнили его угрозу, которую в шоке пропустили мимо ушей.

«...я тебя не пощажу. Не хотелось бы, чтобы все усилия с наймом служанки для битья пошли прахом, верно?»

Это было серьезное предупреждение: если такое повторится, бить будут не Шейлу, а саму Джудит. Джудит торопливо закивала и пулей вылетела из комнаты. В таких вещах она соображала быстро. Теперь в комнате осталась только Шейла.

***

— Думала, я буду вечно делать вид, что не замечаю?

Спросил он тоном, подразумевающим, что знал всё с самого начала. Шейла задрожала, как заяц перед волком. Все мысли о хитростях вылетели из головы, и она рухнула на пол в поклоне.

— П-простите, простите, малый граф! Я... я просто делала то, что велела госпожа...

Когда слишком больно или слишком страшно, дар речи отказывал. Пока Шейла лепетала оправдания, Седрик придвинул стул и сел перед ней, как в прошлый раз.

— Значит, во всём виновата Джудит?

Шейла не знала, что ответить. Но ей было обидно. Она всего лишь служанка и не могла отказать госпоже, это не значит, что она не пыталась.

— Чувствуешь несправедливость? — спросил Седрик, словно читая её мысли. — Считаешь, что ты честная и усердная служанка, которой просто не повезло попасть в переплет?

Шейла покачала головой. «Нет» — даже если бьют, такова добродетель слуги. Но Седрик был прав. Она была всего лишь обычной служанкой, честно выполняющей свою работу. От обиды по щекам покатились слезы. И тут Седрик тихо спросил:

— А ложь о количестве ошибок?

Плачущая Шейла замерла. В её глазах, устремленных на него, застыл ужас. Губы Седрика улыбались, но глаза оставались холодными.

— Тоже скажешь, что Джудит заставила?

Шейла беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба.

— Как ты знаешь, сегодня Джудит ошиблась в тесте двадцать четыре раза, а на мои вопросы не ответила восемь раз. Не думаю, что ты не умеешь складывать простые числа...

Улыбка исчезла даже с его губ.

— Как ты посмела обманывать меня?

От его вопроса у Шейлы перехватило дыхание.

— Нет... я... это не то...

С трудом выдавила она. Она солгала о количестве, но у неё и в мыслях не было «обманывать» хозяина в глобальном смысле. Просто хотелось получить на пару ударов меньше... Но как он узнал? Она не ожидала, что её так легко раскусят. Он вел урок по трем предметам подряд, как он мог помнить точное число?..

— Спрашиваешь, как я узнал?

Он угадал не только про ошибки, но и про её мысли.

— Это невозможно не знать, если хоть немного следить за процессом, Шейла. Или ты решила, раз я брат глупой Джудит, то и меня можно держать за дурака?

Седрик загнал её в угол. Шейла отчаянно мотала головой, но по факту он был прав. Она солгала, чтобы обмануть его. Действие, направленное на введение кого-то в заблуждение, люди называют «обманом». Таков общественный договор. Попытавшись схитрить ради жалеких трех ударов, Шейла потеряла право взывать к справедливости.

— Встать.

Приказал он.

— Встань, обопрись о камин и оголи задницу.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 110 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 34

Совершив два тяжких преступления, Шейле ничего не оставалось, кроме как подчиниться и оголить ягодицы. Подняв юбку и стянув белье, она оперлась руками о каминную полку и выставила зад. Руки предательски дрожали. Перед лицом пэддла стыд казался непозволительной роскошью. К тому же, как говорится, лиха беда начало: она уже показывала ему голый зад в прошлый раз. Он даже касался его ладонью. А до этого она бесчисленное количество раз задирала юбку до бедер. Едва она приняла позу, наказание началось без промедления. Ш-ш-шлёп!

— А-хак!

Ш-ш-шлёп!

— А-а-ах!

Шейла жалела, бесконечно жалела о своем решении. Каждый раз, когда широкая плоскость пэддла с громким чмоканьем прилипала к ягодицам и отрывалась, её пронзала адская боль. Знала бы она — уволилась бы позавчера, наплевав на любые деньги. Малый граф, лишенный даже капли сострадания, видел её истерзанные бедра, которые сам же мазал мазью, но бил по ягодицам с той же чудовищной силой. Ш-ш-шлёп!

— А-а-а!

На месте удара мгновенно вздулся огромный волдырь. От боли, не похожей ни на что прежнее, Шейла засучила ногами и рухнула на пол, схватившись за задницу.

— Вставай.

Услышав ледяной голос Седрика, Шейла, рыдая, замотала головой. Всё повторялось точь-в-точь как позавчера. Разница лишь в том, что били теперь не по бедрам, а по ягодицам.

— Хнык, пожалуйста, господин... Я больше не могу, не выдержу...

— Ты же знаешь, что эти слова на меня не действуют.

Шейла знала. Он никогда не пощадит. Она вспомнила его недавние слова:

«Думала, я буду вечно делать вид, что не замечаю?»

Значит, он знал с самого начала... Теперь понятно, почему он так жестоко порол её пэддлом на прошлом уроке. А сегодня она еще и солгала!.. Но понимание причин не делало боль терпимой. Сидя на полу в полной растерянности, Шейла поползла к нему на коленях и, сложив руки в мольбе, начала униженно просить:

— Я виновата. Малый граф. Я просто... я просто так боялась боли...

Шейла схватила руку сидящего Седрика и прижалась к ней щекой, мотая головой. Слезы градом катились из её жалобно опущенных глаз.

— Я не хотела обманывать вас или считать дураком. Я совершила смертный грех. Умоляю, простите меня хоть раз, пожалуйста.

Губы и подбородок Шейлы дрожали. Её и без того бледное лицо стало мертвенно-белым. Она хотела, чтобы он понял её невиновность. Хотя говорить о невиновности, когда вина очевидна, было абсурдом. Взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз, был холодным и темным. Захлебываясь эмоциями, Шейла в итоге уткнулась лицом в колени Седрика. В этот момент его рука, которую она держала, выскользнула из её хватки. Шейла почувствовала отчаяние, словно утопающий, потерявший спасательный круг. Она уже готова была разрыдаться в голос, когда Седрик кончиками пальцев приподнял её подбородок. Заплаканное лицо Шейлы встретилось с глазами Седрика. Его губы медленно шевельнулись:

— Если я прощу тебя, что ты сделаешь для меня?

Это был шанс. Возможно, единственный шанс на спасение.

— Всё что угодно! Только не пэддл... Хнык, я сделаю всё что угодно.

Чтобы ухватиться за эту соломинку, которая может больше не появиться, Шейла вложила в свои слова всю душу.

— Всё что угодно, говоришь...

Седрик на мгновение задумался, а затем приказал:

— Открой рот.

Короткий, но властный приказ. И этого было достаточно, чтобы инстинкты служанки, выработанные за четыре года, сработали мгновенно. Рот Шейлы послушно приоткрылся. В то же мгновение два длинных пальца глубоко проникли внутрь.

«Ч-что это?..»

Пальцы начали исследовать её рот, касаясь языка и нёба. Шейла, никогда не испытывавшая подобного, затаила дыхание. Вдруг очнувшись, она схватила Седрика за запястье обеими руками. Седрик смотрел на неё пылающим взглядом. Его серо-голубые глаза горели огнем, который был обжигающе холодным. Шейла, выросшая в шахтерском городке, знала: синее пламя — самое горячее... Она не могла больше игнорировать мощную похоть, исходящую от мужчины, который казался лишенным желаний.

«Не может быть».

Она пыталась отрицать, но факты говорили сами за себя. Твердый предмет, который она почувствовала животом позавчера, не был плодом воображения. Он был таким же большим и твердым, как та перечница, идеально ложащаяся в руку..! Шейла с силой оттолкнула его руку, и пальцы, хозяйничавшие у неё во рту, с трудом вышли наружу.

— Я... я не могу.

Сказала Шейла. Не скрывая вожделения, он спросил:

— Разве ты не сказала минуту назад, что сделаешь всё что угодно?

И снова он был прав. Но Шейла не лгала. Просто в её понятие «всё что угодно» такие вещи не входили. Она и представить не могла подобное. Ведь это был не Аллен и не Альфонсо, а Седрик. Человек, который целый месяц без эмоций хлестал её розгами.

— Я... я верну деньги. Пожалуйста, давайте забудем об этом.

Взмолилась Шейла. Вчера она получила от Руфуса удвоенный аванс — 20 солидов, но, к счастью, не потратила ни монеты и спрятала их под полом. Если она вернет эти деньги, то с сегодняшнего дня она свободна от обязанности быть битой, верно? Шейла была уверена в своих расчетах. Аванс за прошлый месяц, полученный ранее, она отработала позавчерашней поркой. Но Седрик лишь холодно усмехнулся, словно услышал нелепость.

— Вернешь?

— Да, верну. Всё до копейки.

Повторила Шейла. Он снова заговорил:

— О чем ты? Возвращать нужно не ту же сумму, а в двойном размере.

— ...Что?

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Рот Шейлы открылся от изумления.

— «В случае досрочного расторжения контракта по инициативе Стороны Б, она обязана выплатить компенсацию в размере двукратной суммы жалованья за оставшийся период». Ты точно читала контракт?

Седрик процитировал пункт договора наизусть. Шейла, естественно, слышала это впервые.

— К-как же так...

— Со вчерашнего дня твоя плата составляет 20 солидов в месяц. Из первоначальных трех месяцев ты не отработала два. Значит, 40 солидов умножаем на два... Тебе придется выплатить 80 солидов.

В-восемьдесят солидов?! Для Шейлы это была астрономическая сумма.

— А, ну да, три удара ты всё-таки получила. Скинуть тебе шесть денисов?

Добавил Седрик с видом щедрого благодетеля. Но для Шейлы 6 денисов сейчас ничего не меняли.

— Э-это невозможно... Таких денег...

Конечно, 6 денисов — это большие деньги, ради которых нужно перестирать двенадцать комплектов формы. Но по сравнению с золотым солидом это пыль. Один солид стоил 20 денисов. Тело Шейлы, скованное ужасом, мелко дрожало. Это действительно было невозможно. Даже если она вернет вчерашние деньги, у неё останется только 10 солидов за первый месяц и жалкие гроши с подработок. Остальное взять негде. Да даже если бы и было где, отработать месяц «грушей», терпеть побои, а потом еще и платить за это? Экономическая логика Шейлы отказывалась это принимать. Позавчера, после ухода Седрика, она честно пыталась перечитать контракт. Благодаря урокам с Джудит и принудительному чистописанию её навыки чтения улучшились. Она просмотрела текст, но такого пункта не заметила. Впрочем, это не значило, что она не верила Седрику. Он был не тем человеком... то есть, малым графом, который станет выдумывать небылицы.

— Почему невозможно? Это стандартный пункт для защиты от таких безответственных работников, как ты, которые разрывают контракты на полпути.

Словом «стандартный» Седрик мгновенно оправдал кабальные условия. Шейла снова всхлипнула:

— Но я... я не знала об этом...

Шейла решила разыграть карту невежественной служанки. Это был её последний шанс выпутаться.

— Знала ты или нет — меня не волнует. Важно то, что в подписанном тобой контракте это есть.

Но Седрик оставался холоден. У неё на руках было жалованье за прошлый месяц (частично потраченное) и немного мелочи. Взять 80 солидов было негде.

— Нет...

Шейла опустила голову. Даже видя её жалкое состояние, Седрик лишь взглянул на часы, показывая, что зря тратит время.

— Шейла, я даю тебе два варианта. Либо выкладывай 80 солидов прямо сейчас и убирайся, либо неси ответственность за подписанный контракт.

Ответственность за контракт с сегодняшнего дня тоже делилась на два пути: получить оставшиеся удары пэддлом или подчиниться желанию Седрика. Она посмотрела на пэддл, валяющийся на полу. Шейла уже знала, какую боль причиняет эта толстая деревяшка. Страх перед ней был даже сильнее самой боли. От ягодиц до пяток всё онемело от ужаса.

— Но я... я не могу...

Терпеть удары было невыносимо, но подчиниться «желанию» Седрика — еще немыслимее.

— Разве не ты сказала: «Всё что угодно, только не пэддл»? Как видишь, ослепленный похотью, я согласился на это условие.

Седрик взглядом указал на свой возбужденный член. При воспоминании о твердом предмете, касавшемся её живота, Шейла вздрогнула.

— Ну, выбирай.

Седрик недвусмысленно предложил способ расплатиться телом вместо пэддла. Ему было любопытно, что выберет служанка, получив конкретное предложение.

— У меня нет времени, Шейла. Ты же знаешь, для таких людей, как я, время — деньги?

Поторапливал он её.

Глава 35

Он прекрасно знал, что в таких ситуациях нельзя давать время на раздумья. А Шейла, как никто другой, понимала цену деньгам. Поэтому слова Седрика подействовали даже сильнее, чем он ожидал.

— Я сделаю... всё что угодно.

Едва эти слова слетели с её губ, Седрик встал. Длинная тень от его фигуры, подсвеченной закатным солнцем из окна, накрыла Шейлу с головой.

— Вставай.

Повинуясь приказу, Шейла неуверенно поднялась. Седрик достал ключ и направился к двери в смежную комнату. Шейла последовала за ним. Когда дверь открылась, вместо интерьера её встретила густая тьма. Оказалось, что заблокирован был не только выход в коридор, но и окна были плотно закрыты.

Что за?..

Войдя следом за Седриком, Шейла почувствовала смесь страха и любопытства к этому пространству, окутанному мраком. А когда Седрик щелкнул выключателем, зажигая газовую лампу, Шейла начала понимать, почему он так тщательно скрывал эту комнату. Здесь царила странная, тревожная атмосфера. Стены были оклеены темно-красными обоями. В комнате стояли огромный стол с экзотической резьбой, металлическая кровать необычной формы, странные конструкции и даже ванна. А на стенах висели всевозможные плети, пэддлы и инструменты, названий которых она даже не знала. Что хранилось в ящиках комода, Шейла даже представить боялась.

— Малый граф, это...

Она хотела спросить о многом, но слова застряли в горле при виде его лица. Освещенное теперь, после тьмы, его лицо было пугающе прекрасным. Длинные ресницы, отбрасывающие тень на острые глаза, прямой и изящный нос, словно высеченный скульптором, алые губы, контрастирующие с гладкой белой кожей. Если бы существовала богиня красоты с скверным характером, она выглядела бы именно так, подумала Шейла. Блестящие черные волосы, зачесанные назад и открывающие высокий лоб, добавляли этому прекрасному лицу мужественности и харизмы.

— Здесь называй меня «Хозяин».

Игнорируя её незаконченный вопрос, приказал Седрик. Шейла тупо кивнула. Для удобства они звали графа «господин», графиню «госпожа», а детей «молодой господин» и «юная леди», но по факту все они были хозяевами, которым слуги обязаны служить. Но слово «Хозяин» почему-то не шло с языка. Казалось, стоит его произнести — и начнется что-то необратимое. Седрик не стал придираться к её молчанию, решив, что она просто напугана.

— Не дрожи так, Шейла. Если будешь соблюдать правила, ничего страшного не случится.

Значит, если ошибусь — случится? Слова Седрика лишь усилили её тревогу. Он подошел и поднял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Один час пребывания здесь заменяет десять ударов. Оставшиеся удары я нанесу рукой, а не пэддлом. Поняла?

— ...Да.

Шейла кивнула.

— Сколько ударов осталось?

— Двадцать... девять.

На этот раз она сказала правду, прибавив те три удара, которые пыталась скрыть.

— Хорошо. Итого?

— Два часа здесь и девять ударов рукой.

— Чьей рукой?

— Рукой... Хозяина.

Наконец, с зажатым подбородком, она выдавила из себя это слово. Удовлетворенный ответом, он улыбнулся. Эту улыбку она видела впервые. Холодная и сладкая, как тающий шоколад, который ей довелось попробовать лишь раз в жизни, она заворожила Шейлу.

— Ты уже догадалась, чем мы будем здесь заниматься.

Седрик отпустил её подбородок и бросил небрежно:

— Залезай на стол и раздвинь ноги.

Раздвинь... что?! Шейла, витавшая в облаках, мгновенно пришла в себя. Она не поверила своим ушам. Грязное, вульгарное слово, которое не услышишь даже от распутного Аллена, только что слетело с губ Седрика? Но, произнеся эту пошлость, Седрик сохранил всё то же высокомерное выражение лица, и Шейле оставалось лишь гадать — не ослышалась ли она. Видя её замешательство, Седрик спросил со скучающим видом:

— Ты такая наивная или притворяешься?

С момента входа в эту комнату его лицо и тон неуловимо изменились. Возможно, то слово на букву «п» ей не послышалось. С трудом собравшись с мыслями, Шейла посмотрела на стол. Тут же есть нормальная кровать, зачем на столе?.. Опыта у неё не было, но она знала, что именно предстоит. Пятый год в служанках — наслушалась всякого. Разговоры служанок почти всегда вертелись вокруг мужчин. Так что она не была настолько наивна, чтобы не понимать, зачем её сюда привели. К тому же она — просто служанка из низов. Повезло устроиться в графский дом, но суть одна. Для такой, как она, выбрать это вместо смерти от побоев — естественный выбор. Конечно, она не ожидала, что её «первый раз» пройдет не в постели, а на этом странном столе... Шейла нерешительно подошла к указанному месту. Как и всё в этой комнате, стол выглядел чужеродно. Пока она стояла перед ним в нерешительности, раздался голос Седрика:

— Раздевайся.

Маска спокойствия слетела с лица Шейлы.

— В-всё снимать?

Глупый вопрос, она сама это понимала. Ясно же, что для «этого» нужно раздеться. Но ответ Седрика был еще более шокирующим.

— Разумеется. Или ты собиралась принять мой член в платье, как благородная леди?

Чле...?! От выбора слов Седрика у Шейлы отнялся язык. В глубине души она надеялась, что он передумает, но теперь, потеряв последнюю надежду, начала расстегивать пуговицы дрожащими пальцами. Как он и сказал: служанке не стоит ждать отношения как к леди. Шейла медленно сняла передник и платье. Новая форма, которую она надела вчера впервые и которую похвалил Альфонсо, упала на пол. Шурх. Вместе с ней что-то оборвалось и в душе Шейлы. Когда платье упало, открылось белье — такое же старое, как и её стаж работы в этом доме. В отличие от трусиков, лифчик она показывала ему впервые. Он был ей мал, и грудь снизу выпирала из чашечек. Несмотря на это, она сначала сняла трусики, к отсутствию которых уже привыкла, а потом — тесный и постыдный лифчик. Как и тогда, когда она впервые оголила ягодицы, прохладный воздух коснулся её обнаженной груди. Благодаря «любезному» напоминанию Седрика о её месте, она смогла раздеться без лишних истерик. Проглотив слезы обиды, Шейла неуклюже вскарабкалась на стол. Но оставалось последнее препятствие на пути исполнения приказа Хозяина. Поколебавшись, Шейла осторожно развела ноги буквой «М». Невольно отвернув голову в сторону, она почувствовала, как Седрик схватил её за подбородок и повернул лицо к себе.

— Смотри на меня, Шейла.

Лицо Седрика заполнило всё поле зрения. Из-за навернувшихся слез его прекрасные черты расплывались. Сквозь эту пелену Шейла на мгновение увидела образ Альфонсо. Всего день назад он улыбался ей...

«Смогу ли я теперь смотреть ему в глаза?..»

В горле запершило. Но это ощущение быстро сменилось другим, более острым и чуждым, проникшим в неё снизу.

— Аугх!

Ощущение было настолько сильным, что стон вырвался сам собой. Мысли Шейлы оборвались.

— Узкая.

Пробормотал Седрик, потирая большим пальцем её клитор и вводя один палец внутрь.

— Первый раз?

Шейла поспешно закивала. Может, если я скажу, что девственница, он остановится? Пока она тешила себя пустой надеждой, слезы, стоявшие в глазах, покатились по щекам.

— Блядь. — Ммм..!

Грубо выругавшись, Седрик накрыл её губы своими. И вторгся языком в рот, когда она в испуге попыталась отстраниться. В обычном состоянии он бы никогда не позволил себе такой импульсивности. На самом деле, с того момента, как она вошла в эту комнату, по его телу бегал электрический ток. Седрику приходилось сжимать и разжимать кулаки, чтобы унять дрожь возбуждения. Он жадно следил за тем, как Шейла подходит к столу, как раздевается. Женственные, хрупкие линии тела. Кожа, белая до прозрачности. Ягодицы, распухшие от его ударов пэддлом. И эта мелкая дрожь, сотрясающая её тело... Всё это идеально попадало в его фетиши. Обнаженная Шейла нерешительно забралась на стол и раздвинула ноги. Опущенное лицо выражало крайнюю степень уязвимости. Седрик поднял её заплаканное лицо и ввел палец в её лоно. Узкое, горячее и тугое нутро неохотно впускало инородный предмет. Неужели?.. Клянусь, Седрик не надеялся на её невинность.

«Первый раз?»

На его проверочный вопрос она кивнула, и слезы брызнули из её глаз.

«Вот же морока...»

Вопреки мыслям, он невольно впился в её губы поцелуем. Удерживая её за затылок одной рукой и лаская языком, он почувствовал, как её зажатое, дрожащее тело понемногу расслабляется. Не разрывая поцелуя, Седрик наклонился и уложил её спиной на стол. Задыхаясь, Шейла не пыталась вырваться и отвечала на поцелуй. Во рту, пересохшем от страха, появилась слюна, смешиваясь с его влагой. Тугое отверстие тоже начало увлажняться. Седрик, мягко двигая пальцем, постепенно расширял проход. Сначала с трудом принимавшая один палец, она вскоре впустила и два. Но растянуть девственную узость одними пальцами было невозможно. Оторвавшись от её губ, Седрик вынул пальцы. Достал свой эрегированный член и приставил головку к входу.

— А-а-ах!

Едва головка начала проникать, Шейла подпрыгнула, словно от удара током. Но плоть Седрика, уже вкусившая сладости, не собиралась отступать. Словно хватая добычу за глотку, он толкнул застрявшую головку глубже.

— Больно! Больно... ы-ы-ы!

Шейла разрыдалась. Её жалобно изогнутые брови заставили сердце Седрика дрогнуть.

Глава 36

Седрик, пытавшийся прорваться силой, остановился. Его взгляд упал на аппетитную плоть, которая казалась слишком пышной для её хрупкого тела. Розовые вершины выглядели соблазнительно сладко. Он припал губами к мягкой груди, жадно кусая её.

— Хы-ык...

Шейла забилась, извиваясь всем телом. Незнакомое, пронизывающее насквозь ощущение застало её врасплох. Клянусь, она никогда не испытывала ничего подобного. Она дернулась, пытаясь отстраниться, но не то чтобы ей действительно хотелось сбежать. Скорее, она просто потеряла контроль над собой. Он прижал её плечи к столу, отрезая пути к отступлению, и продолжал сосать и покусывать грудь. Каждый раз, когда он работал языком, позвоночник Шейлы выгибался дугой. Седрик всем телом ощущал её чувствительность и с упорством терзал соски. Мягкие бутоны затвердели и встали торчком. Он дразнил набухший сосок языком, а затем прикусил зубами. С каждым изгибом её тела влага текла из неё всё обильнее, словно открылся шлюз. Следуя за этим потоком, Седрик начал погружаться в неё.

— А-а-а! А!

Шейла закричала, словно в припадке. Боль была такой, будто плоть рвали на части. Говорят, первый раз всегда больно, но она и представить не могла, что настолько. Мелькнула мысль: может, лучше было выбрать пэддл? Но точка невозврата была пройдена.

— Н-нет... угх!

— Поздно говорить «нет».

Несмотря на её жалкое сопротивление, Седрик не собирался отступать. Рубашка мешала ему, и он грубо сорвал её, отшвырнув в сторону. Обнажился мощный торс с рельефными мышцами. Сквозь слезы Шейла смотрела на его тело. Не знаю, уместны ли такие мысли при виде мужского тела в такой ситуации, но оно было столь же прекрасно, как и его лицо. В этот момент его член резко вошел в неё до упора.

— Ха-ак!

Завершив вторжение, Седрик наклонился к её лицу.

— Что, нравится мое тело?

На его тихий шепот Шейла яростно замотала головой. «Нет» — даже если нравится, такова добродетель... Нет, сейчас не об этом. Пока Шейла пребывала в смятении, его тело, замершее после проникновения, резко отпрянуло назад. А затем — мощный толчок вперед.

— Ха-а!

Шейла забилась от неожиданности. Тогда он выпрямился, подхватил её бедра под мышки и начал вдалбливать себя в неё ритмичными, глубокими толчками.

— Ах, ыт, а! П... порвется! Порвется же!

Шейла кричала в такт его движениям. Словно насмехаясь над её паникой, Седрик спросил:

— Что порвется?

Он издевается?.. Даже сквозь боль Шейла почувствовала возмущение. Она думала, что Седрик просто бессердечный сухарь, а он оказался настоящим психом. Отвечать не хотелось, но его бешеные толчки подстегивали. Казалось, он не остановится, пока не получит ответ.

— Скажи мне, м? Что именно порвется?

На его лице играла дьявольская ухмылка. Шейла, которую трясло от его ударов, выкрикнула:

— П-пизда!..

Другого слова она подобрать не смогла.

— Пизда... хнык! Пизда сейчас порвется. Хы-ык.

На этот раз слезы брызнули от стыда, а не от боли. Произнести такое вслух, даже мысленно было страшно... Это всё из-за него.

— Чья пизда?

Вот же ублюдок!.. Внутри она проклинала Седрика, но рот, привыкший к повиновению, послушно выдал требуемый ответ.

— Шейл... ик, пизда Шейлы... А-а-а!

Он с силой ударил бедрами, словно в награду за правильный ответ, и Шейла снова закричала. Но теперь это был крик не только от боли. Это отличалось от порки ладонью. Боль смешивалась со странным электрическим покалыванием и удовольствием. Это чувство сбивало с толку. Вдруг он резко вышел из неё без предупреждения. Мир перед глазами Шейлы перевернулся. Мгновение — и она уже стоит ногами на полу, перегнувшись через стол, а его горячее тело накрывает её спину. И снова проникновение.

— Ы-ых, п-потише... пожалуйста, потише. Ыт!

Словно её просьба была абсурдной, он отчитал её:

— Шейла, это наказание. Забыла? Зря я сосал твои сиськи, только разбаловал. Тц.

С-сиськи?.. Сначала «член» и «пизда», теперь это... Шейла закусила губу, чтобы не слушать этот поток вульгарностей. Когда его член снова заполнил её, она инстинктивно встала на цыпочки, ища угол, где будет не так больно. Каждый раз, когда он вколачивал себя в неё, её ягодицы бились о его пах, отзываясь болью. Впрочем, если бы он бил пэддлом, от задницы вообще ничего бы не осталось. Жаловаться на такую боль — грех. Надо просто терпеть. Пока я здесь, моё тело мне не принадлежит, это жалкое тело — собственность малого графа. С этой мыслью Шейла расслабилась и отдалась процессу. Боль была острой, но терпимой. Скорее странной, чем мучительной. Более того, внутри, где раньше была только боль, начало зарождаться незнакомое ощущение, захватывающее её целиком. Видимо, почувствовав изменения в её теле, он ускорил темп. Странное чувство, смешанное с легкой болью, пронзило Шейлу насквозь.

— Угх, ммм! Мпф!

Шейла вцепилась в край стола и закусила губу. Если она потеряет контроль, то издаст очень странный звук. Так она продержалась еще немного, пока он наконец не вышел из неё, и горячая жидкость не пролилась на её копчик. Жива! Шейла мысленно возликовала. Поначалу она жалела о своем выборе, но теперь сожаления улетучились. Это определенно лучше, чем когда он безжалостно лупил её ладонью по заднице позавчера. В голове крепла уверенность, что она не прогадала. Но в этот момент большой и твердый предмет снова начал проникать внутрь.

— Хы-ы-ык!

Разве всё не закончилось?.. Старшие служанки рассказывали, что после «дела» мужское достоинство становится мягким, как творожный сыр, и бесполезным... Согласно познаниям Шейлы, раз из мужчины изверглось семя, этот звериный акт должен был завершиться. Шейла даже оглянулась, подумав, не засовывает ли Седрик в неё какую-нибудь игрушку. Ведь в этой комнате их было полно. Но он стоял прямо, плотно прижавшись к ней, и с суровым лицом продолжал двигать бедрами. То есть, это был его член, а не игрушка. Заметив её взгляд, он надавил ладонью ей на затылок, пригибая голову к столу.

— Так понравилось? Всё время подглядываешь.

Шейла хотела помотать головой, отрицая это, но, прижатая щекой к столу, не могла пошевелиться.

— Нет... ик, это не то...

— Если не то, значит, ты просто распутная?

Спросил он с издевкой.

— Это, ы... это не так... хнык!

Пока Шейла пыталась подобрать слова, Седрик снова толкнул бедрами.

— Говори. Что угодно.

Он снова дал ей шанс. Шейла, чувствуя, что сейчас умрет, не выдержала и спросила:

— Там, хнык... почему оно не умирает?!

На её плаксивый вопрос губы Седрика тронула улыбка.

— «Оно» — это что?

В его голосе слышалась насмешка, и Шейла закусила губу. Больше никаких грязных слов. Видя её упрямство, Седрик ответил сам:

— Мой член?

Услышав от него очередное непристойное слово, Шейла от обиды расплакалась. Глядя на это, Седрик рассмеялся вслух. Впервые он чувствовал себя так хорошо даже после того, как кончил. Его член стоял колом, нарушая законы природы, и всё из-за неё. Не понимая этого, служанка жалобно плакала. Седрик развернул её и поднял на руки. С его лица уже исчезла улыбка. Испуганная Шейла, боясь упасть, крепко обвила руками его шею. Седрик, поддерживая её за ягодицы, начал подкидывать её на своем члене, свободно проникая в неё. Уткнувшись лицом ему в грудь и шею, служанка изо всех сил сдерживала стоны. Боль первого раза, похоже, утихла. Звуки хлюпанья в месте их соединения говорили о том, что она достаточно возбуждена для первого раза. Седрик прошептал ей на ухо низким голосом:

— Стони.

Шейла замотала головой.

— Это приказ.

Плечи Шейлы, снова разрыдавшейся, затряслись. Куда делась та упрямая служанка, которая терпела жестокую порку стиснув зубы? Сейчас в его объятиях была слабая женщина, тонущая в слезах. Вместо утешения Седрик остановился и мягко пригрозил:

— В этой комнате не игнорируй мои слова, Шейла. Если, конечно, не хочешь узнать, что бывает за непослушание.

Шейла кивнула. Когда он снова начал двигаться, подбрасывая её, Шейла начала робко стонать:

— А-а! Мм, ха-а..!

Ха... Ощущая её дыхание на своей голой груди и слыша тонкие стоны, Седрик запрокинул голову и тяжело выдохнул. С каждым его толчком мышцы её ягодиц сжимались. Снова почувствовав приближение оргазма, Седрик остановился и уложил её обратно на стол. Её невинное лицо раскраснелось и выглядело так порочно, что Седрик снова впился в её губы поцелуем. Не зная, что это последний поцелуй, Шейла неумело, инстинктивно начала посасывать его губы. Оставаясь внутри неё, Седрик медленно вращал бедрами.

— Хмм...

Не разрывая поцелуя, Шейла простонала ему в рот, и Седрик, проглотив этот стон, углубил поцелуй. Но время нежностей закончилось. Оторвавшись от её губ, Седрик выпрямился. Низ всё еще был соединен. Закинув обе её ноги себе на плечо, Седрик начал грубо и мощно вколачиваться в неё. Шейла закричала, словно испуская дух. Но её крики, эхом отражаясь от стен просторной комнаты, тонули в темноте. Седрик, шлепая бьющуюся в экстазе женщину по груди, продолжал вдалбливать в неё свой член. Шлёп-шлёп. Тем временем отведенный срок подходил к концу. Седрик вынул свой орган, терзавший её нутро, и излился горячим семенем на её грудь, покрытую красными следами от его шлепков.

— Ха-а...

Пока Седрик наслаждался послевкусием оргазма, тело служанки, державшееся из последних сил, обмякло. Холодные серо-голубые глаза мужчины смотрели на хрупкое тело, которое всё ещё подрагивало от остаточных волн удовольствия.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 120 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 37

Пока Шейла, обессиленная, лежала на столе, хватая ртом воздух, он уже одевался, скрывая под одеждой свое скульптурное тело. Может, за границей учат еще и одеваться? Даже в том, как он надевал одежду, чувствовалась сдержанная элегантность. Шейла, с трудом приоткрыв глаза, тупо смотрела на него, и в голове у неё всё смешалось. Воспоминания о том, как малый граф, прижавшись к ней бедрами, двигался словно зверь, и вид стоящего перед ней безупречно одетого джентльмена не вязались друг с другом. Казалось, либо одно, либо другое было сном. Глядя на Седрика, преобразившегося на 180 градусов, она решила, что одно из двух точно нереально. Однако звук льющейся воды в раковине и прикосновение мокрого полотенца, которым он начал стирать с её тела свои следы, вернули её к реальности. Предвидя, что работы будет много, он намочил сразу три полотенца. Вытерев её торс и отбросив первое полотенце, он взял второе и потянулся к её низу, чтобы очистить промежность. Но в этот момент Шейла рефлекторно сжала ноги, зажав его руку между бедер. Она сама испугалась, но разжать ноги не решалась. Седрик посмотрел на неё с выражением «что за цирк?»:

— Раздвинь.

Шейла, всхлипывая, помотала головой.

— Если раздвину, Хозяин будет там вытирать...

— А если не раздвинешь, думаешь, будет лучше?

Вопрос прозвучал зловеще. В этой звукоизолированной комнате, даже если убить служанку, никто не узнает. Пылающее лицо Шейлы мгновенно побелело. Она помнила предупреждение, которое он сделал, требуя стонать:

«В этой комнате не игнорируй мои слова, Шейла. Если, конечно, не хочешь узнать, что бывает за непослушание».

— Я... я... я сама...

Она не собиралась ослушаться, но попыталась выторговать хоть что-то напоследок. Его рука всё ещё была зажата между её бедер.

— Без разговоров. Раздвинь.

Торг провалился с треском. Шейла закрыла лицо руками и медленно, очень медленно начала разводить ноги. В каждом её движении сквозило огромное нежелание. Потеряв терпение, Седрик схватил её за колени и развел их в стороны.

— А-а-а!

Испуганная Шейла вскрикнула и еще крепче прижала ладони к лицу. Это была её последняя защита — не видеть того, что происходит. Она стиснула зубы, стараясь не дергаться и не издавать звуков, пока малый граф вытирал её интимные места. Закончив, Седрик посмотрел на неё сверху вниз и приказал:

— Вставай.

Теперь, когда спереди было чисто, оставалось вытереть ягодицы, на которые он кончил в самом начале. Шейла неуклюже поднялась. И взглянула на настенные часы. Она запомнила время, когда они вошли, и теперь видела, что прошло ровно два часа. Шейла убедилась окончательно: Седрик — извращенец высшей пробы. Мало того, что он уложился точно в срок, так еще и во время акта он нанес ей ровно девять шлепков по ягодицам, бедрам и груди. За годы службы у капризной аристократки она повидала всякое, но Седрик оказался противником посильнее Джудит. Спускаясь со стола, Шейла почувствовала, как ноги подкашиваются, и пошатнулась. Но прежде чем она успела упасть, он подхватил её.

— П-простите...

Извинилась она, глядя на него снизу вверх. Она чувствовала себя грязной мухой, попавшей в банку с дорогим кремом, рядом с его безупречным видом.

— Забудь. Одевайся.

Подхватив её, Седрик заодно вытер следы со спины, отбросил полотенце и отстранился. Поспешно выбравшись из его объятий, Шейла начала натягивать одежду, лежавшую на полу бесформенной кучей. Тело, измученное иначе, чем от побоев, мелко дрожало, но она держалась.

— Иди к себе и жди. Я скоро приду.

Шейла задумалась. Ясно, что он придет с мазью, но что именно он собрался мазать — ягодицы или то место, которым она сегодня «работала» впервые, было непонятно. Впрочем, выбора у неё не было. У неё не было сил даже ответить, поэтому она просто поклонилась. Даже хорошо. Раз уж он придет, она попросит показать контракт. В прошлый раз она читала его, но пункта о двойном штрафе точно не видела.

— Идти сможешь?

— Да, конечно!

Конечно, сможет. Тело болело так, словно её избили, но ходить она могла. Старшие служанки никогда не говорили, что после первой ночи теряют способность ходить. Куда страшнее было признаться в слабости — вдруг Седрик снова выкинет что-нибудь эдакое под предлогом «помощи». На этот раз он даже придержал для неё дверь. Оставшись одна в коридоре, Шейла прислонилась к стене, чтобы перевести дух. Затем двинулась дальше. Ей хотелось скорее попасть в свою комнату и лечь. В это время на третьем этаже обычно никого не было, а Альфонсо уехал вчера, так что риск встретить кого-то в таком виде был минимален. Каждый шаг отдавался тупой болью внизу живота. Ощущение наполненности его плотью всплывало в памяти само собой.

«Нет, он точно ненормальный».

Шейла покачала головой. Став служанкой для битья и часто общаясь с Седриком, она одно время думала, что он, возможно, неплохой человек. Он не был капризным, как графская чета или Джудит, и не лез к служанкам, как Аллен. Наказания были не просто насилием, а частью оговоренных правил. Конечно, сама идея бить кого-то вместо другого абсурдна, но это часть культуры аристократов, а не личный заскок Седрика. Поэтому Шейла надеялась, что он может быть нормальным хозяином. Как Альфонсо, который оказался теплее, чем она думала. Может, даже его грубость в начале её службы была вызвана её собственными ошибками... Ради капризной девятилетней девочки она пролила немало слез. Скучая по покойным отцу и сестре Фабиоле, она плакала в подушку каждую ночь. Если бы ей было куда идти, она бы давно сбежала. Но дома её ждал только брат Фред, поэтому она стиснула зубы и терпела. Но с Седриком она ошиблась. Он оказался самым непостижимым из всех Каллеев. Теперь, оглядываясь назад, она поняла: приказ оборудовать ту странную комнату еще до возвращения был первым звоночком. Но даже зная, что он ненормальный извращенец, она ничего не могла поделать. Придется терпеть, как и раньше. Добравшись до комнаты, Шейла рухнула на кровать и мгновенно провалилась в сон.

Очнулась она от прикосновения к ягодицам. Кто-то наносил мазь.

— Я... я в порядке...

Шейла дернулась, пытаясь встать, но Седрик, сидевший на стуле рядом с кроватью, удержал её.

— Лежи смирно.

Шейла расслабилась. Это была рефлекторная реакция спросонья, сопротивляться смысла не было. Закончив с мазью, он натянул на неё белье и опустил задранную юбку. Его движения были такими же джентльменскими, как когда он открывал дверь той жуткой комнаты.

— С-спасибо.

— Не похоже, что ты благодарна.

Как всегда, он читал её мысли. Шейла покраснела. Благодарности она и правда не чувствовала. Если уж на то пошло, мог бы просто делать вид, что бьет. Бьет, потом лечит... Он делал противоположные вещи, но всегда с полной отдачей. Из-за этого Шейла совершенно не понимала, как на него реагировать.

— Я хотела спросить.

Раз уж он здесь, надо воспользоваться моментом.

— О чем?

Шейла достала контракт из-под кровати.

— Я читала его. Читала, но...

— Но?

— Я не видела там ничего про возврат денег в двойном размере.

Она подчеркнула, что лично проверяла документ.

— Так ты хочешь, чтобы я показал?

— Да.

Седрик усмехнулся.

— И ты пошла в ту комнату, даже не проверив, есть ли такой пункт на самом деле?

От его насмешливого тона Шейла почувствовала себя самой легкомысленной женщиной на свете.

— Я... я просто подумала, что всё лучше, чем порка!

Шейла попыталась оправдаться, но Седрик, игнорируя её возмущение, взял контракт. Как и в прошлый раз, он мгновенно открыл нужную страницу и сунул ей под нос. В его голове, похоже, хранилась полная копия документа.

— Смотри одиннадцатую статью, раздел «Оплата».

Шейла озадаченно посмотрела в текст. Этот раздел она знала чуть ли не наизусть.

— «Один. Сторона А выплачивает Стороне Б жалованье в размере 10 солидов ежемесячно авансом. Два. Размер жалованья может быть пересмотрен. Однако он не может быть ниже 10 солидов».

Она прочитала вслух то, что уже видела много раз. Статья 11 состояла из двух пунктов. Шейла вернула контракт с видом: «Ну и где тут про штрафы?»

— А почему ты не читаешь то, что ниже?

— Ниже?

Он про 12-ю статью? Но он же сказал смотреть 11-ю.

— Там, внизу, мелким шрифтом.

Мелким шрифтом?! И правда, между плотными рядами текста была приписка крошечными буквами. Она была там с самого начала, просто Шейла не обращала на неё внимания.

«Я думала, это неважно...»

С трудом разбирая крупный текст, она, естественно, пропустила «муравьиные» строчки, наивно полагая, что раз мелко — значит, неважно. Но, прищурившись и начав читать, Шейла почувствовала, как её глаза расширяются от ужаса.

Глава 38

Текст гласил:

『В случае досрочного расторжения контракта по инициативе Стороны Б, она обязана выплатить компенсацию в размере двукратной суммы жалованья за оставшийся период』

— Э-это... Это слишком жестоко!

Увидев, как служанка повышает голос, Седрик нахмурился. Где она набралась такой наглости?

— Что именно жестоко?

Испугавшись перемены в его лице, Шейла понизила тон:

— Такие... такие важные вещи писать таким мелким шрифтом...

— Крупный шрифт или мелкий — раз ты подписала, обязана соблюдать, не так ли?

Седрик наклонился к ней так близко, что Шейла зажмурилась и затаила дыхание. Усмехнувшись про себя, он выпрямился. Когда Шейла осторожно приоткрыла один глаз, он продолжил уже с притворной обидой:

— Это просто предосторожность на случай непредвиденных обстоятельств, а ты выставляешь меня бессовестным мерзавцем. Хотя именно ты пытаешься нарушить доверие и разорвать контракт, не отработав оговоренный срок.

Он добавил, что это стандартная практика для любых контрактов. Для Шейлы, незнакомой с деловыми обычаями, эти слова звучали неубедительно. Но раз так говорит умный Седрик, наследник графа, получивший элитное образование и основавший крупную торговую компанию, ей нечего было возразить. Шейла закусила губу и замолчала. Седрик произнес:

— Если больше нечего обсуждать, я пойду.

Ха!.. Я тут, значит, «обсуждаю»?.. Хотя для человека, чье время — деньги, это и правда пустая трата. Шейла посмотрела на него снизу вверх, не в силах скрыть обиду. Ей хотелось найти хоть какую-то лазейку в контракте, чтобы сбить с него спесь. И тут её осенило.

— Но разве это не контракт на телесные наказания?

Седрик, уже собравшийся уходить, обернулся на это фундаментальное замечание. И кивнул подбородком, приглашая продолжать.

— Я хочу сказать... то, что происходило в... той комнате, разве это не нарушение условий контракта?

На лице Седрика мелькнула тень улыбки, словно его это позабавило. И он ответил тоном терпеливого учителя:

— Вовсе нет, Шейла. Ты же видела. Статья 7, пункт 3. Право выбора инструмента принадлежит исключительно Стороне А.

И добавил:

— У меня ведь тоже есть дубинка.

Он опустил взгляд вниз, между своих широко расставленных ног.

— Ч-что за бред!

Шейла понимала, что это наглая ложь, но её взгляд невольно последовал за его. Силуэт длинного предмета, уложенного вправо в его брюках, бросился ей в глаза.

«Эта штука была внутри меня...»

Осознав, куда смотрит, Шейла вздрогнула и подняла глаза. Седрик уже смотрел на её смущенное лицо, не пытаясь скрыть откровенного интереса. От его взгляда она смутилась еще больше, но собралась с духом и возразила:

— Я знаю, вы просто говорите ерунду, потому что я необразованная служанка!

Если она и сейчас промолчит, то это конец.

— Жаль, что ты так думаешь.

Лицо Седрика помрачнело, и Шейла по привычке напряглась.

— Смотри статью девятнадцатую.

Сказал он холодно. Девятнадцатая?.. Шейла с замиранием сердца перелистнула страницы. Пункт, о котором говорил Седрик, располагался в конце второй и начале третьей страницы. Текст был кратким.

『Детали настоящего контракта могут быть изменены по взаимному согласию Стороны А и Стороны Б.』

Она читала это и раньше. Но разве это значит?..

— Это тоже «стандартная практика»?

— А ты сомневаешься?

Когда ледяной взгляд Седрика пронзил её, Шейла подумала: да какая разница? Его слово — закон. Если он говорит, что это так, у неё нет возможности проверить или опровергнуть. К тому же контракт составлял он сам. И составил его так, чтобы он был выгоден исключительно «Стороне А». Каждый пункт был прописан так тщательно, чтобы в любой ситуации он мог повернуть дело в свою пользу. Конечно, деньги, которые она получала, были немалыми, но для Седрика это были сущие копейки.

— Это... несправедливо.

Сказала Шейла. В отличие от неё, рискующей остаться ни с чем после всех побоев, он ничего не терял. Даже если бы она уволилась в первый день порки пэддлом, ей пришлось бы выплатить 40 солидов — двойную сумму за два месяца. Но он не сказал ей об этом, предложил удвоить плату, и, согласившись, она автоматически увеличила свой долг в случае разрыва контракта до 80 солидов. 40 солидов она бы еще как-то наскребла, но 80 — это неподъемная сумма. Жадность заманила её в ловушку. Она не понимала, зачем малый граф выстроил такую сложную схему ради простой служанки. Седрик снова придвинул стул и сел напротив подавленной Шейлы.

— Зачем вы так со мной?.. — пробормотала она, не поднимая головы.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Нужна причина?

Тон его голоса подразумевал, что если причина нужна, он её придумает. Впрочем, вряд ли она была. Высокомерному наследнику графа не нужна особая причина, чтобы поиграть со служанкой.

— Контракт всего на три месяца, Шейла. Не думай, просто терпи.

Это звучало как дьявольское искушение. Осталось всего два месяца. Если уйти сейчас — месяц мучений пойдет прахом, плюс огромный долг. Если потерпеть два месяца — она получит целое состояние. Только бы получить эти деньги!.. Видя, что она молчит, Седрик добавил:

— Впредь будем называть ту комнату «комнатой наказаний».

Этим он подчеркнул, что всё происходящее там — лишь форма наказания. Шейла снова не нашла, что ответить.

— Если будут еще вопросы — спрашивай. Я всегда отвечу.

Бросив эту фразу, занятой человек покинул убогую мансарду.

***

Руфус постучал в дверь комнаты Джудит еще до наступления ночи. Примерно через два часа после окончания урока Седрик вызвал его и дал поручение. Тук-тук. Из-за двери раздался резкий голос:

— Кто там?!

— Руфус, юная леди.

Ответа не последовало. Вместо этого дверь приоткрыла служанка.

— Что случилось?..

Лица служанки было почти не видно.

— Могу я войти? У меня сообщение от малого графа лично для юной леди.

Служанка попросила подождать и закрыла дверь. Через минуту дверь распахнулась.

— Входите.

Атмосфера в комнате была тяжелой. Служанка, недавно вышедшая замуж, опустила голову, но Руфус заметил, что её щека распухла. У молодой служанки, которую приставили недавно, лицо выглядело так же. Очевидно, после урока Джудит срывала злость на служанках.

— Ну и?

Спросила Джудит агрессивно. Хорошо хоть на «вы», всё-таки он секретарь старшего брата.

— Передаю слова малого графа. Повторяю, он велел передать это лично вам.

— Поняла я, говори быстрее.

Зная, что о любой дерзости Руфус доложит Седрику, Джудит всё равно не могла сдержать эмоций. Целый месяц она натаскивала служанку, а попалась в первый же день, как решила воспользоваться плодами своих трудов. Шейла с невинным видом отрицала, что настучала, но Джудит была не настолько глупа, чтобы верить служанке. Она была уверена: Шейла отомстила ей за то, что её бьют. И тут Руфус произнес:

— Малый граф просил передать, что он сам понял, что домашнее задание делала Шейла, никто ему не докладывал. Он сказал, что как бы ни старались подделать почерк, нажим пера у каждого человека свой.

Услышав это, Джудит засопела от злости. В её понимании это всё равно означало, что тупая служанка облажалась. Она уже придумывала, как отыграется на Шейле завтра.

— Вся ответственность за жульничество лежит на вас, юная леди, так как вы заставили служанку, не способную отказать, делать это. Малый граф также отметил, что подделка была весьма неплохой, и другой человек мог бы не заметить.

Седрик, давая поручение, прекрасно знал, о чем будет думать Джудит. На лице Джудит, уже планировавшей месть, отразилось раздражение. И на лице Руфуса, передававшего следующие слова, тоже промелькнуло недовольство.

— В любом случае, малый граф обладает способностью замечать малейшие детали, поэтому он настоятельно рекомендует больше не пытаться его обмануть.

Джудит фыркнула. Руфус поспешил закончить:

— Малый граф сказал, что на этот раз не будет наказывать вас. Однако, если вы вздумаете отыграться на Шейле, он заставит вас заплатить за это, так или иначе. Это всё. — Поняла, уходи.

Бросила Джудит, кипя от злости. Глядя на неё, Руфус вспомнил разговор с Седриком перед приходом сюда.

«Неужели она будет винить Шейлу, когда сама её заставила? Она же каждый день плачет, что Шейлу бьют из-за неё».

Руфус видел это своими глазами: Джудит рыдала после каждого урока, жалея служанку. И каждый день бегала к матери жаловаться, как ей тяжело видеть страдания Шейлы. Поэтому Руфус считал опасения Седрика преувеличенными. Джудит, конечно, глупая и капризная, но не злая. Ей всего тринадцать.

«Не будь наивным, Руфус. Она плачет не потому, что ей жаль служанку, а потому, что упивается своей жалостью к ней. На самом деле ей плевать, бьют Шейлу или нет». «Да ну, не может быть». «Делай что говорят. Она собиралась и дальше спихивать домашку, а теперь план сорвался, так что она будет в бешенстве».

Глава 39

Закончив передавать сообщение, Руфус собрался уходить, не давая Джудит возможности возразить. Но, оказавшись в её комнате, он убедился, что Седрик был прав. Обычно милое лицо с налетом наивности сейчас было перекошено от злобы. Уже собираясь выйти, Руфус обернулся и добавил от себя:

— И еще один совет: вам стоит прекратить срываться и на других служанках. Малый граф приказал докладывать о каждом вашем шаге.

Узнав истинное лицо Джудит, он почувствовал жалость не только к Шейле, но и к двум другим горничным, прислуживающим ей.

— Всего доброго.

Едва Руфус вышел за дверь, как из комнаты донесся грохот брошенного предмета и крик: «А-а! Бесит!».

***

Шейла бегала по лугу за белой бабочкой. Под теплыми весенними лучами мягкая трава щекотала ей босые пятки. Это был луг недалеко от места работы отца. Если она будет так играть, скоро работа закончится, и отец с широкой улыбкой позовет: «Шейла!».

— Шейла!

Шейла с радостным лицом обернулась на звук. Но это был не отец. Из-за холма показалась Фабиола, старшая сестра, которая была старше Шейлы на четыре года.

— Сестренка!

— Как ты можешь ходить босиком?

В руках у сестры были аккуратные, выкрашенные в черный цвет кожаные туфли.

«Это же те туфли, что сестра купила мне перед тем, как выйти замуж...»

Подсознание Шейлы во сне отметило, что время перепуталось. Шейла бросилась в объятия сестры, и Фабиола, подхватив её, закружила. Звонкий смех маленькой Шейлы эхом разнесся по полю. Фабиола усадила Шейлу на круглый валун и сама надела ей обувь. Шейла давно не чувствовала такого счастья. Как только туфли оказались на ногах, Шейла вскочила, чтобы полюбоваться подарком сестры.

«Ой? А это что?»

Заметив что-то странное, Шейла снова села на камень и подняла ногу, разглядывая туфлю. На черной коже виднелась прилипшая белая вязкая жидкость.

— Сестренка, на туфлях какая-то гадость.

— Правда? Дай посмотрю.

Опустившись на колени, Фабиола положила ногу Шейлы себе на бедро и внимательно осмотрела пятно. А затем подняла на Шейлу спокойный взгляд и сказала:

— Кажется, это сперма.

— Сперма?

Шейла во сне точно знала значение этого слова, которое ей не полагалось знать в том детском возрасте на лугу. Спящая в реальности Шейла вспомнила горячую жидкость, которой вчера было забрызгано её тело. Шейла во сне начала капризничать, требуя, чтобы сестра вытерла туфли. Но сестра, которая всегда выполняла любые просьбы Шейлы, словно не слышала её.

— Вытри... Вытри... Сестренка!

Бормоча во сне, Шейла выкрикнула «Сестренка!» и резко села в постели. Идиллическая картина луга исчезла, и перед глазами предстала унылая обстановка мансарды.

— А, черт... Это был сон.

За окном брезжил рассвет — время, когда она обычно вставала.

— Угх!

Попытавшись подняться, чтобы идти за молоком, Шейла застонала. Вместе со странным ощущением внизу живота взвыли все мышцы тела. Это был результат двухчасовой нагрузки на мышцы, которые обычно не использовались. Низ живота, куда входил и выходил тот огромный предмет, пульсировал тупой болью. Вчера, выходя из той комнаты, она чувствовала огромное облегчение от того, что всё закончилось. А когда он пришел к ней в комнату с мазью, все её мысли были заняты спором о контракте. Но внезапная мышечная боль воскресила в памяти события прошлой ночи. Яростный половой акт... нет, телесное наказание на твердом столе.

«Подними ноги».

По приказу Седрика Шейла подтянула к туловищу ноги, бессильно свисавшие со стола. Это было сразу после того, как Седрик во второй раз излился ей на живот. Ноги дрожали и не слушались.

«Т-так?..»

Шейла посмотрела на него влажными глазами, спрашивая, правильная ли поза. Он подошел ближе. Его нижняя часть всё ещё была в боевой готовности, торча вверх. Он схватил её тонкие лодыжки обеими руками и поднял их высоко в воздух. Затем с силой надавил, складывая Шейлу пополам так, что пальцы её ног коснулись стола.

«Нет, вот так».

Тело Шейлы сложилось, и её ягодицы невольно приподнялись, выставляя напоказ самое сокровенное. Шейла содрогнулась от того, в какой позе оказалась. Седрик откровенно, не мигая, разглядывал её тайное место. Стыд и унижение захлестнули её. Что он еще задумал?.. Напряжение росло, она не знала, чего ожидать. Из-за того, что тело было сложено пополам, живот сдавило, и Шейла тяжело дышала. Она даже не замечала, как с каждым вдохом и выдохом её интимное место сокращалось. Седрик смотрел на проложенный им путь, который не успел сомкнуться и пульсировал, а затем произнес:

«Первый раз, а уже так пульсирует. Ты быстро учишься или развратна от природы?» «Я... я не знаю...» «Правда? Придется выяснить». «А-а...»

Седрик приставил головку к пульсирующему входу. И одним мощным движением вогнал член в уже разработанное отверстие.

«Хы-ык!»

Шейла вскрикнула. Как и раньше, ощущение инородного тела внутри было сильным, но в этой позе оно ощущалось особенно глубоко. Когда он начал двигаться, она с пугающей ясностью чувствовала, как его плоть ударяется в шейку матки.

«А-хак! Ыт, а-а! А-а!»

Шейла кричала во всё горло. Раз уж он сам приказал стонать — пусть получает, подумала она. Третий этаж был малолюден по сравнению с нижними. Но вдруг промелькнула мысль: если кто-то услышит эти крики и узнает о безумствах малого графа, может, весь этот контракт и кошмар прекратятся здесь и сейчас? Но, к несчастью, пока она надрывала горло в крике, никто так и не ворвался в комнату малого графа, чтобы спросить, что происходит.

С трудом встав с кровати, Шейла переоделась, чтобы идти на работу. Всё тело болело, словно её избили, но Шейла, единственная в этом доме «служанка для битья», знала точно: это намного лучше, чем реальные удары розгами.

***

Утренняя рутина прошла как обычно. Сэм, приехавший на Дейзи, был весел, они перекинулись парой слов во время разгрузки, и он уехал. Единственное отличие — Сэм спросил: «Кстати, что у тебя с голосом?». Долгожданная потеря девственности не перевернула мир. Как и говорили старшие служанки, сначала было адски больно, но потом стало терпимо. И хотя голос сел, это не шло ни в какое сравнение с болью от десятков ударов, разрывающих кожу. Разумеется, никакого ощущения, что «мир стал прекраснее» или «я родилась заново» после первого контакта с мужчиной не возникло. Хотя, когда внизу живота возникала тянущая боль, появлялось странное, двоякое чувство. Но Шейла сама не понимала, что это такое.

***

Когда Шейла вошла в комнату Джудит, чтобы приступить к обязанностям, юная госпожа, на удивление, уже встала. И весь день демонстративно игнорировала присутствие Шейлы. Это была месть за вчерашнее разоблачение с домашним заданием. Шейла, ожидавшая даже пощечин, решила, что игнор — это лучший вариант. К обращению как с пустым местом она привыкла еще в начале своей службы. К тому же с её хриплым голосом говорить было неловко, так что молчание было ей на руку.

Когда пришло время урока верховой езды, Джудит ушла, взяв с собой только новенькую Энн. Молли, которая весь день ходила на цыпочках, выдохнула с облегчением. Поскольку Молли дружила с Шейлой, Джудит, видимо, не хотела видеть и её. Оставшись вдвоем, они решили спокойно заняться уборкой.

— Шейла, у тебя голос сел?

Из-за надутой Джудит они почти не разговаривали, но Молли, как лучшая подруга, сразу заметила неладное.

— А... я спала с открытым окном, наверное, простудилась.

— Да? Вроде еще не сезон для холодных ветров, странно.

Молли озадаченно наклонила голову. И правда, в такую погоду никто не закрывает окна на ночь.

— Кхе-кхе.

Шейла притворно кашлянула, и Молли поверила. Говорят, летом даже собаки не простужаются, но люди-то болеют.

— Кстати, говорят, вы вчера всё-таки попались? Ты как, в порядке?

Молли сменила тему. Благодаря вчерашнему визиту Руфуса она была в курсе ситуации. И понимала, почему Джудит сегодня игнорирует Шейлу: злится, но из-за запрета Седрика не может выместить злость.

— Благодаря малому графу госпожа только дуется, так что можно сказать, пронесло.

На слова Молли Шейла переспросила:

— Благодаря малому графу?

— А, ты же не знаешь. Господин Седрик прислал секретаря Руфуса и строго-настрого наказал не срывать злость на тебе.

Молли с восторгом пересказала слова Руфуса дословно.

— И правильно! В чем виноваты служанки? Нам приказывают — мы делаем. Разве не так?

Молли сияла от того, что Седрик заступился за них и пресек произвол Джудит.

— А в конце, когда он предупредил: «Советую прекратить это и с другими служанками тоже», у меня прямо камень с души упал!

Молли пародировала голос Руфуса. Но Шейла, которая обычно смеялась бы над шутками подруги, выглядела подавленной. Она словно витала в облаках или болела.

— Ты правда плохо себя чувствуешь?

Услышав вопрос, Шейла очнулась и улыбнулась Молли:

— Нет, не настолько. Давай убираться скорее, пока госпожа не вернулась.

Молли согласилась, и они принялись за работу.

Глава 40

— Эй, молодая жена.

Когда уборка подходила к концу, Шейла окликнула Молли.

— Чего тебе? Опять начинаешь?

Услышав обращение «молодая жена», Молли нахмурилась.

— Ладно, Моллис.

— Ах ты ж!..

На этот раз Молли рассердилась всерьез. Увидев реакцию подруги, Шейла пустилась наутек. Погоня по комнате закончилась капитуляцией Шейлы — более сильная Молли схватила её за шиворот.

— Ай-яй! Сдаюсь! Больше не буду.

После раскаяния Шейлы Молли отпустила её одежду. Еще чуть-чуть — и форма, которую она носила пятый год, треснула бы по швам. Зато благодаря беготне атмосфера разрядилась. Переведя дух, Шейла спросил:

— Слушай, Молли. А твой муж... ну, сколько раз он может подряд?

— Чего-о?

Молли, мгновенно поняв суть вопроса, прищурилась. Надо было догадаться еще по «молодой жене»... Вместо ответа она начала отчитывать подругу:

— Опять старших дразнишь? Девственница, а такие вещи спрашиваешь.

Молли, как и другие служанки, прекрасно знала, о чем шепчутся в комнатах по ночам. Сейчас Шейла жила одна, но она начала работать в шестнадцать лет и, несмотря на отсутствие парня, в теории была подкована отлично.

— Какая ты мне старшая? Разница всего два месяца.

— Но год рождения-то другой!

Возмутилась Молли, настаивая на своем старшинстве.

— К тому же я замужем, детка. Забыла?

Раз уж Молли решила обращаться с ней как с ребенком, Шейла подняла брошенную тряпку.

— Ой, всё, забудь!

Увидев, что Шейла надулась, Молли удивилась. Обычно она так не реагировала.

— Ха! Тебе правда интересно? Что, на примете кто-то есть?

— Нет у меня никого.

Да ладно?.. Убедившись, что дыма без огня не бывает, Молли снова заговорила:

— А-а, никого, говоришь? Но ты же знаешь, если поймают на интрижке — конец? Встречаться можно, только если дело идет к свадьбе...

Да господи, ответь ты на вопрос! Шейлу начинала раздражать эта лекция.

— Да нет же, говорю. Забей!

И тут Молли выдала:

— Мой муж может раза три подряд, наверное.

— Подряд?

Глаза Шейлы округлились. Три раза — это почти как Седрик вчера. Он сделал это четыре раза. Молли рассмеялась, видя её удивление.

— После одного раза он «умирает», конечно. Час передышки — и снова в бой. А последний раз — уже утром.

— А-а...

В голосе Молли звучала гордость, но реакция Шейлы была вялой.

— Что за кислая мина? Сама же спросила.

Увидев, что Молли обиделась, Шейла поспешно изобразила извиняющийся вид:

— Нет-нет, я просто... не разбираюсь в этом.

— Ну да. Откуда тебе знать.

Услышав признание в неопытности, Молли с самодовольным видом продолжила просвещение:

— Сильный мужчина должен довести жену до изнеможения в постели...

Хотя минуту назад она не хотела говорить, теперь её было не остановить. Наболтавшись вдоволь, она наконец смутилась: «Ой, что я несу...», но Шейла уже не слушала. Погруженная в свои мысли, она задала второй вопрос:

— А кроме кровати... в других местах тоже делают?

От этого вопроса лицо Молли залилось краской.

— Ну ты даешь, мелочь! Совсем стыд потеряла.

Шейла цокнула языком на очередное «мелочь» от подруги, возомнившей себя умудренной матроной.

— Шейла, слушай, что старшая сестра скажет.

Но Молли не стала уходить от ответа, и Шейла уставилась на неё во все глаза.

— Мужчин, которые хотят присунуть где попало, лучше избегать. Мой муж, например, в постели обращается со мной как с принцессой. Когда тебя так берегут, чувствуешь себя аристократкой, понимаешь? Конечно, стоит выйти на работу — и ты снова служанка, но всё же...

Молли махнула мокрой тряпкой в руке.

— Если уж и быть служанкой, то хотя бы в постели надо получать королевское отношение, верно?

— Угу... верно.

Чем больше Шейла слушала, тем тяжелее становилось на душе. Её ответ прозвучал неуверенно. Очевидно, то, что происходило между ней и Седриком, кардинально отличалось от нормальных отношений супругов.

«Да, это просто наказание. Строгое телесное наказание».

Шейла успокаивала себя. Хотя хладнокровный Седрик и использовал её тело для удовлетворения похоти, по его словам, это было наказание. В специально отведенной «комнате наказаний». Тем не менее, поскольку это был половой акт, ей было интересно, чем он отличается от того, что бывает у обычных пар. Слова Молли всё расставили по местам. В конечном счете, это была оговоренная кара, просто «работа», которую нужно выполнить. Неважно, какие чувства при этом возникают... Если бьют — больно, это нормально. Если занимаются сексом — возникают странные ощущения, это тоже нормально. Не нужно искать скрытый смысл в этих странных и смущающих чувствах.

— Кстати, с этим «битьем» всё нормально? Ты справляешься?

Видя, что лицо Шейлы помрачнело, весело щебетавшая Молли забеспокоилась.

— Конечно! Всё отлично!

Шейла нарочито бодро ответила.

— Ишь ты, волнуешься. Прямо как старшая сестра. Сестренка Молли!

Шейла с хитрым видом попыталась взять её под руку, но Молли в ужасе отскочила.

— Фу, прекрати, мурашки по коже!

— Ну почему-у? Ты же сама сказала

— сестра-а...

Они снова начали шутливо препираться. Если бы вчера её избили пэддлом, она бы не смогла так резвиться. Хотя наказание приняло неожиданный оборот, Шейла решила считать, что ей повезло. Уж лучше так, чем ходить с исполосованной задницей оставшиеся два месяца. А то, что малый граф послал Руфуса утихомирить Джудит, было неожиданностью, но и этому не стоило придавать особого значения. Шейла с энтузиазмом поддразнивала Молли, а потом, до прихода Джудит, усердно драила комнату.

***

— Моллис! Иди сюда.

— Да, госпожа.

Вернувшись с урока, Джудит втянула в свою игру и Молли, продолжая игнорировать Шейлу. Энн, как новичок, ничего не понимала, а вот Молли явно отдувалась за двоих. Но что бы ни задумала Джудит, Шейле было даже легче. Такое отношение было для неё не в новинку, а обижаться на капризы госпожи — детский сад. Однако, будучи «невидимкой» весь день, Шейла невольно погрузилась в воспоминания о прошлом. О временах, когда она была новичком и терпела издевательства куда похуже игнора.

Это было три месяца спустя после того, как она начала прислуживать Джудит. Шестнадцатилетняя Шейла только привыкала к жизни в особняке, а девятилетняя Джудит была еще более неуправляемой и полной энергии, чем сейчас. Тогда пощечины были обычным делом. И это еще если повезет. Стоило инстинктивно уклониться — и Джудит вцеплялась в волосы или одежду мертвой хваткой. Тот день был одним из многих таких дней. Джудит, которая перед родителями вела себя как милая лисичка, обладала недюжинной силой. Пару раз схватив Шейлу за грудки, она оторвала все пуговицы на форме. Кожа в районе ключиц, которая должна была быть скрыта одеждой, была покрыта красными пятнами и царапинами. После долгой взбучки другие служанки помогли Шейле выбраться из комнаты Джудит. Слезы лились не столько от боли, сколько от обиды. Сейчас она бы просто выругалась про себя, но тогда... Она была юной, старалась казаться сильной, но на самом деле была плаксой. Шейла бежала по коридору, не желая, чтобы кто-то видел, как «бесполезная новенькая» ревет. Пока она бежала, перед глазами стояли лица недавно умершего отца и сестры, которую выдали замуж словно продали. Бам! Она врезалась в кого-то. Сильные руки подхватили её, не дав упасть от удара. Приятный запах... Даже в таком состоянии она уловила аромат дорогой ткани и парфюма.

«П-простите!»

Шейла поспешно поклонилась. Она не видела лица, но по одежде поняла: это либо кто-то из семьи, либо, как минимум, дворецкий. Подняв голову, она замерла. Перед ней стоял старший сын графа Каллей, Седрик. За три месяца работы она видела его всего пару раз издалека, на семейных ужинах. Так близко — впервые. Если бы статуя ожила, она выглядела бы так. Слова «красивый» было недостаточно. Острый подбородок, прямой нос, здоровая аристократическая бледность, пронзительные глаза с длинными ресницами, излучающие холод. Его лицо было настолько совершенным, что казалось нечеловеческим. Шейла, только что бежавшая в слезах от побоев Джудит, вдруг почувствовала, как забилось сердце. Она с трудом пришла в себя, выпрямилась и попыталась отступить назад, но он перехватил её запястье и поднял её подбородок.

«Ах!..»

Встретившись с его ледяным взглядом, Шейла снова забыла, как дышать. От его глаз исходила невероятная сила. Словно она смотрела на синее пламя... Почему он так смотрит? Седрик молчал, сверля её взглядом. Ах!.. Только тогда Шейла вспомнила, в каком она виде.

«Это...»

Нужно было объясниться. Что этот растерзанный вид — не её вина, а... Но как пожаловаться хозяину на зверства его сестры? Она лишь беззвучно открывала рот, как рыба. Ожившая статуя наконец заговорила.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 130 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

«Проваливай».

Но, вопреки словам, его рука продолжала крепко сжимать её предплечье. Шейла попыталась вырваться, но железная хватка не ослабевала.

«П-прошу, отпустите руку, и я...»

Я исчезну! Провалюсь сквозь землю, только отпустите!..

Не успела она закончить мысль и напрячься для рывка, как Седрик внезапно разжал пальцы. От резкого освобождения Шейла пошатнулась и едва устояла на ногах, ухватившись за стену. Она невольно бросила на Седрика взгляд, полный обиды. Какой толк от красоты, если характер — собачий?! Теперь она видела: никакой он не красивый. Просто лицо без капли человечности. К счастью, слезы от обиды высохли, остались только покрасневшие глаза. Придя в себя, Шейла выпрямилась и одернула форму, как подобает служанке графского дома. Но прежде чем она успела закончить, Седрик прошел мимо, словно она была пустым местом. Бросив напоследок: «Постарайся не попадаться мне на глаза». С тех пор Шейла честно старалась не попадаться. Она почти не выходила из комнаты Джудит, а если и шла куда-то, то выбирала маршруты, где вряд ли можно встретить его. И всё же, редкие случайные встречи всегда заканчивались тем, что Седрик хмурился при виде неё. Шейла не понимала, в чем её вина. Разве что в том столкновении в коридоре... Годы шли, и она забыла причину той взбучки от Джудит, но те два слова Седрика врезались в память навсегда. И подумать только, что с этим самым Седриком она дойдет до такого... Встречаясь с ним теперь почти каждый день, она вспомнила прошлое, и на душе стало странно. Наверняка для Седрика она была никем, и он давно забыл тот случай в коридоре. Эта мысль неожиданно успокоила её. Как всегда, работу нужно воспринимать просто как работу. Приведя мысли в порядок, Шейла проигнорировала холодность Джудит и спокойно закончила свои дела.

***

Масштабы и величие королевского дворца превзошли ожидания Альфонсо. Седрик, вероятно, бывал здесь не раз на свадьбах и приемах, но для Альфонсо это был первый визит. Их дед, предыдущий граф, всегда выделял старшего внука, Седрика. Поскольку братья родились с разницей всего в год, он стремился четко обозначить разницу между наследником и вторым сыном. Дед придавал огромное значение порядку рождения, поэтому и отец Альфонсо, Бернард, унаследовал титул лишь по праву первородства. Не стань Бернард графом, Альфонсо не был бы даже «вторым сыном графа». Следуя за придворным лакеем по широким коридорам, украшенным картинами и антиквариатом, Альфонсо вскоре оказался перед приемной кронпринца. Лакей открыл дверь и почтительно поклонился. Настал момент встречи. Войдя, Альфонсо увидел кронпринца Маркиза, сидевшего на диване. Подперев подбородок рукой, он задумчиво смотрел на доску для настольной игры. Маркиз, учившийся в том же университете, что и Седрик, был мужчиной крепкого телосложения с мужественным и привлекательным лицом. Видя, что принц не реагирует на его появление, Альфонсо немного помедлил, затем прочистил горло и поклонился:

— Альфонсо Каллей, второй сын графа Бернарда Каллея, приветствует Ваше Высочество Маркиза.

Маркиз тут же махнул рукой:

— Брось эти формальности и садись. Мне как раз нужен был партнер.

Альфонсо счел поведение принца слегка грубоватым, но послушно сел напротив.

— В Тавл (Tafl) играл когда-нибудь?

Тавл — стратегическая игра, похожая на шахматы. Король начинает в центре доски. Его цель — сбежать с помощью 8 защитников на край поля. Цель противника, имеющего 16 атакующих фигур, — захватить короля. Игра простая, но динамичная, партии проходят быстрее, чем в шахматах.

— Да, Ваше Высочество. Играл пару раз в детстве.

Только после этого учтивого ответа Маркиз поднял голову и с интересом посмотрел на Альфонсо.

— Расслабься, Альфонсо Каллей. Мы с Седриком, считай, закадычные друзья. Будь проще.

Назвав его по имени, Маркиз нарочито оглядел пустую комнату:

— Здесь же только мы, верно?

Он озорно подмигнул. Альфонсо выдавил ответную улыбку. Друг брата или нет, но между кронпринцем и вторым сыном графа лежала пропасть. Кстати, можно ли назвать «закадычными друзьями» тех, кто учился вместе уже будучи взрослыми?.. Хотя, они наверняка встречались на приемах и раньше.

— Раз играл, объяснять не надо. Продолжай атаку, Альфонсо. Я играл сам с собой, но у атакующих преимущество, так что уступаю эту сторону тебе.

Так, неожиданно для себя, Альфонсо начал первую встречу с кронпринцем с партии в настольную игру.

— Большинство предпочитает шахматы, но мне больше по душе такие простые игры. Они более интуитивные и... первобытные, что ли.

Заметив, что Альфонсо всё еще напряжен, несмотря на разрешение расслабиться, Маркиз добавил:

— И сразу скажу: поддаваться мне только потому, что я принц, не нужно.

— Я приложу все усилия, Ваше Высочество.

Вопреки ожиданиям, битва затянулась на полчаса. Как и сказал Маркиз, у атакующих было преимущество, но Альфонсо, приняв эстафету, после упорной борьбы всё же позволил королю сбежать. Победа досталась Маркизу.

— Неплохая партия.

Альфонсо, взмокший от напряжения за эти 30 минут, мысленно выдохнул.

— Седрик вечно меня обыгрывал. Знал ведь, что я кронпринц, и всё равно драл как сидорову козу.

Несмотря на слова о том, что поддаваться не надо, победа явно подняла принцу настроение. Старания Альфонсо проиграть красиво окупились.

— У вас с Седриком разница в год, да?

— Да, Ваше Высочество.

Маркиз с интересом разглядывал вежливого собеседника.

— Седрик дома такой же?

— Если вы имеете в виду невыносимое высокомерие, то да, такой же.

Маркиз расхохотался:

— Ха-ха-ха! Вы, братья, определенно похожи.

Альфонсо часто это слышал. Внешне и по ауре они были разными, но высокий рост, красивая внешность и надменная, почти вызывающая манера держаться роднили их.

— Благодарю, Ваше Высочество.

Альфонсо не очень любил сравнения с братом, но вежливо поклонился. Увидев это, Маркиз ухмыльнулся:

— Хотя ты выглядишь куда более аристократично, чем он.

— ...?

Альфонсо на миг представил Седрика. Любой сказал бы, что именно Седрик — воплощение аристократа. Даже с учетом их соперничества, Альфонсо был достаточно объективен, чтобы признать это. Неужели у брата есть сторона, о которой он не знает? Впервые в жизни у Альфонсо закралось такое подозрение.

— Ты меня заинтересовал. Пойдем, поболтаем еще.

Маркиз встал.

— Да, Ваше Высочество.

Отбросив лишние мысли, Альфонсо поспешил за кронпринцем.

***

Под желтым светом газовой лампы Седрик стоял с безупречной осанкой, внимательно выбирая инструмент. В комнате наказаний было из чего выбрать. Настоящая дрессировка начнется только сейчас. В вопросах дрессировки Седрик был уверен в себе. Время, проведенное в клубе за границей, не прошло даром. Клуб «Элайна» был закрытым обществом, куда нельзя попасть с улицы. Только по надежным рекомендациям. Но для Седрика двери открылись легко. Там собирались люди со схожими с ним вкусами. Сексуальными вкусами. Обыватели могли бы посмеяться над ними, но у этого сообщества были свои традиции и история. Пока существует человечество, существует и секс, и всегда были те, кого возбуждало нечто большее, чем просто «ласки» и «проникновение». Но в «Элайну» брали не всех извращенцев подряд. Спектр девиаций был слишком широк. Не говоря уже о морали, некоторые просто не вписывались в формат клубной деятельности. В итоге круг членов «Элайны» сузился до тех, кто практикует связывание (Bondage), дисциплину (Discipline), доминирование (Dominance), подчинение (Submission), садизм (Sadism) и мазохизм (Masochism). Иначе говоря — БДСМ. В «Элайне», основанной такими людьми, социальный статус не имел значения. Иерархия существовала только между партнерами в рамках их ролей. Другими словами, до момента выбора партнера все были равны. И в этом клубе Седрик был королем. Благодаря выдающейся внешности и острому уму, его статус Доминанта (Верхнего) был неоспорим. Любой мазохист мечтал стать его партнером хотя бы раз. Поэтому Седрик ни на секунду не сомневался в своих навыках дрессировщика. Именно поэтому тот факт, что он два часа подряд просто безудержно трахал Шейлу, был для него самого шоком. Даже признав, что он вожделеет эту служанку, он не ожидал, что настолько потеряет голову и контроль.

«Как идиот...»

Что ж, зато напряжение в паху спало. Попробовав раз, он был уверен, что больше не потеряет рассудок. Перебрав несколько предметов, Седрик отложил пару подходящих инструментов на комод, выключил свет и вышел из комнаты. Сегодня, спустя два дня, предстоял очередной урок.

Атмосфера на уроке с Седриком, Шейлой и Джудит разительно отличалась от прошлой. Все три часа Джудит демонстративно игнорировала Шейлу. От былого дружелюбия и перемигиваний во время проверки домашнего задания не осталось и следа. Седрик сразу понял, что между ними пробежала черная кошка. Поскольку он через Руфуса запретил сестре срывать злость на служанке, способов досадить у Джудит осталось немного. Взваливать на Шейлу лишнюю работу было бы слишком заметно, так что она выбрала тактику «бойкота». В любом случае, Седрик добился своего: на лице служанки не было ни следа побоев. В прошлый раз ему удалось затащить её в «ту комнату», но Шейла, похоже, всё еще надеялась вырваться.

«Думает, если отработает все удары по контракту, то сможет избежать визитов в комнату наказаний».

Наивная. Теперь, когда дело зашло так далеко, Седрик не собирался её отпускать. Джудит, видимо, тоже была на взводе: она умудрилась ошибиться почти во всех вопросах, кроме пяти-шести простейших, с которыми справился бы и трехлетка. Дьявольское упрямство. А потом, словно раскаиваясь, она начала готовиться к плачу еще до начала порки. Седрик знал, что слезы Джудит — фальшивка. Ему было даже жаль служанку, которая с надеждой смотрела на хозяйку, веря, что та может измениться.

— Джудит. Если собираешься реветь — проваливай. Ты же не забыла, о чем мы говорили в прошлый раз?

Едва прозвучал приказ уйти, как на лице Джудит мелькнула тень улыбки. К счастью или к сожалению, бедная служанка этого не увидела. Когда дверь за сестрой закрылась, Седрик холодно посмотрел на Шейлу и приказал:

— Остальное продолжим в комнате наказаний.

Шейла подняла на него глаза, полные страха. Вместо жалости этот взгляд вызвал у Седрика возбуждение. Похоже, дьявольская натура была у них с Джудит в крови. Наследие их родителей, графа и графини Каллей, скрывающих гнилое нутро за ангельской внешностью. Седрик усмехнулся своей порочности. Впрочем, менять свою природу он не собирался. Он пошел вперед, и Шейла, неуверенно поднявшись, последовала за ним. Щелк. Включилась газовая лампа, озаряя мягким желтым светом скрытое во мраке пространство. Седрик широкими шагами подошел к комоду и осмотрел разложенные инструменты. Сегодня начнется настоящая дрессировка. Не отрывая взгляда от предметов, он приказал:

— Залезай на стол. В одежде.

Только договорив, он посмотрел на Шейлу. Он указал на тот же стол, что и в прошлый раз. Разница была лишь в том, что сегодня она должна была остаться одетой. Шейла без колебаний направилась к столу. Всего второй раз, а она уже вела себя иначе, чем тогда. Она быстро учится. Это ему нравилось.

— Раздвинь ноги и покажи пизду.

Седрик намеренно использовал грубые слова. Во-первых, чтобы создать нужную атмосферу. Эти слова служили сигналом к началу «игры», без лишних объяснений. Во-вторых, использование вульгарной лексики в адрес чистой и невинной с виду служанки доставляло ему извращенное удовольствие. Видеть, как она краснеет от одного только слова, было приятным бонусом. Шейла, довольно легко забравшаяся на стол в платье, замешкалась при приказе раздвинуть ноги. Причину Седрик понял сразу. На ней не было трусиков, которые, как он думал, должны были быть. Из-под задранного подола показалась нежно-розовая плоть.

— Э-это... Я подумала, вы всё равно прикажете снять...

Почувствовав его взгляд, служанка начала оправдываться, хотя её не спрашивали. Ха!.. Эта дерзость неожиданно возбудила его. Пока он стоял спиной, выбирая инструменты, она сама подготовилась. Седрик скомкал подол её платья и грубо затолкал ей в рот.

— Заткнись, Шейла. Кто просил тебя оправдываться?

От унижения глаза Шейлы покраснели. На лице смешались растерянность от неожиданной позы и стыд.

«Всего-то кляп...»

Глядя на её искаженное лицо, Седрик представил, как она за его спиной сама стягивала белье.

— Похоже, распутную сучку нужно наказать?

Шейла с набитым ртом яростно замотала головой. В глазах стояли слезы, готовые вот-вот пролиться. На этот раз от обиды и страха.

— Что значит «нет»? Сама пошла за мной, да еще и трусы заранее сняла, предвкушая.

Седрик намеренно извратил её мотивы, выставив её желание быть эффективной как разврат. Лицо Шейлы выражало крайнюю степень несправедливости.

— Не двигайся.

Игнорируя её немой протест, Седрик отдал приказ и вернулся к комоду. Из разложенных предметов он выбрал два длинных дилдо и повязку на глаза. Вернувшись к Шейле, он увидел, что она напряжена до предела. Сожаление о том, что сняла белье без приказа, и страх перед наказанием читались в каждом её движении. Ему хотелось тут же затолкать ей в рот свой член. Но ради большего удовольствия Седрик подавил импульс и надел ей на глаза повязку.

— Ммм...

С завязанными глазами и кляпом во рту Шейла попыталась что-то промычать. Видимо, хотела что-то сказать. Но Седрику было плевать на её слова. Наверняка какой-нибудь глупый вопрос вроде «что это такое?». Вместо этого он вспомнил, как в прошлый раз она стонала на весь дом. Сначала он сам приказал ей стонать, но...

«Ах, ыт, а-а-а!»

Под конец её крики превратились в призыв к несуществующим спасителям. Наверное, думала, что если кто-то услышит развратные звуки из комнаты малого графа, он остановится. Слухи в особняке распространяются быстро, а хозяином дома всё еще был его отец, граф Бернард. К тому же скандал с наследником был бы очень некстати во время поисков невесты. Конечно, как бы она ни кричала, никто бы не пришел. Но за эту самодеятельность Седрик приготовил особое наказание.

— Ты ведь знаешь, что сегодня должна была получить двадцать восемь ударов? — прошептал он ей на ухо.

— Твоя задача на сегодня — продержаться два часа, не издав ни звука. Поняла?

Шейла, дрожа всем телом, кивнула. Одной повязки на глазах хватило, чтобы вызвать у неё панику. Это впечатляло. Шейла продолжала радовать его своей реакцией. Усмехнувшись, Седрик взял один из дилдо и начал заводить механизм. Д-д-дззз, д-д-дззз... Звук заводной пружины резал слух. Губы Шейлы, сжимавшие ткань платья, дрогнули. Она явно хотела спросить, что это за звук. С каждым поворотом ключа её хрупкие плечи вздрагивали. Наконец, когда пружина была взведена, огромный фаллоимитатор начал вибрировать с жужжащим звуком. Шейла всё так же сидела с широко раздвинутыми ногами и кляпом во рту. Каждый раз, когда она вздрагивала от страха, нежная ложбинка между её белых бедер сокращалась. Седрик начал вводить вибрирующий дилдо в её розовую плоть.

— М-м-мпф!

От неожиданности Шейла громко замычала, и Седрик с размаху шлепнул ладонью по внутренней стороне её бедра. Шлёп!

— Угх!

— Я же сказал: ни звука. Уже забыла?

Напуганная предупреждением, Шейла судорожно втянула воздух носом. Х-хып. Её попытки сдержаться доставили Седрику удовольствие. Тем временем заведенный дилдо, жужжа, уже наполовину вошел в неё.

— Расслабься. Это просто имитация.

Поскольку Шейла от напряжения сжалась так, что проход закрылся, Седрик решил любезно объяснить, что происходит.

— Это называется «дилдо». Конкретно этот — заводной.

Вряд ли Шейла когда-либо видела или слышала о таких вещах. Игрушки в форме фаллоса существовали всегда, но вибрирующий механизм — изобретение недавнее, создаваемое мастерами специально для клуба малыми партиями. Даже в клубе их продавали только избранным...

— Сегодня я засуну тебе в пизду это, а не свой член.

Услышав это, Шейла тихо заскулила. Страх перед неизвестным предметом всё еще был силен.

«Такая плакса и трусиха...»

Однако он почувствовал, как она старается расслабить мышцы, повинуясь приказу. Седрик не стал торопить её, медленно вводя игрушку глубже. Её тело, такое же честное, как и хозяйка, послушно пыталось принять в себя толстый предмет, несмотря на страх. Глядя, как она давится кляпом и послушно «глотает» снизу огромный фаллос, Седрик вогнал остаток дилдо до основания.

— У-у-ух!..

Изо рта Шейлы вместе со стоном выпал кусок юбки. Ткань, побывавшая во рту, была насквозь мокрой от слюны. Шлёп! Седрик снова задрал ткань и шлепнул её по другому бедру.

— Грязная сучка, раздвинула ноги, а даже тряпку во рту удержать не можешь!

После удара и окрика Шейла, тяжело дыша, снова стиснула зубы, зажимая ткань. Кажется, приказ «ни звука» до неё дошел. На белом бедре расцветал красный отпечаток ладони. Вид следов на её коже немного успокоил Седрика, и он взял второй дилдо. На этот раз он дернул за шнурок, торчащий из основания. Шнурок втянулся обратно, и игрушка завибрировала. В отличие от заводного механизма, этот работал от вытяжного шнура. Вибрация была слабее и длилась меньше. У каждого типа было своё назначение. Заводные, мощные и долгоиграющие, отлично подходили для того, чтобы оставить их внутри, как сейчас. А этот, легкий и удобный, был идеален для ручного использования. Седрик прижал дрожащую игрушку к клитору Шейлы.

— Ха-а-а!

Шейла не сдержала стон.

— Я сказал — заткнись.

Вместо удара Седрик снял с неё повязку. Чтобы Шейла, каким-то чудом всё еще державшая ноги буквой «М», могла видеть, что терзает её промежность. Увидев толстый предмет, торчащий из её влагалища, и похожую штуку в руке Седрика, Шейла округлила глаза от ужаса. Вибрация с двух сторон заставляла её бедра конвульсивно подергиваться.

— Хнык, ах!..

От её плачущих стонов член Седрика напрягся так, что готов был прорвать брюки. Но останавливать дрессировку он не собирался.

— Похоже, этой сучке нужно новое наказание, раз она не понимает по-хорошему даже после порки.

Пока шнурок втягивался и вибрация затихала, Седрик положил дилдо и направился к комоду. Шейла, чувствуя продолжающуюся вибрацию внутри себя, молча провожала его взглядом. Она боялась издать хоть звук, опасаясь еще более сурового наказания. Когда Седрик вернулся, в его руках были два деревянных зажима. Он хочет прищепить ими юбку? Потерявшая кляп Шейла наивно предположила именно это. Но зажимы были слишком маленькими для ткани.

— М-мм...

Пока она гадала о назначении прищепок, из горла вырвался тихий стон. Она терпела из последних сил, но вибрирующий внутри предмет сводил с ума. Шейла перестала думать. Ей оставалось лишь подчиняться этому мужчине, королю этого извращенного царства и её хозяину, и молиться, чтобы время шло быстрее. Она была напугана до смерти, но два часа рано или поздно пройдут. Девять шлепков ладонью — это больно, но по сравнению с розгами или пэддлом — сущая ерунда. Если сравнивать последствия: настоящая порка — это как попасть под карету, а времяпрепровождение в этой комнате — как споткнуться и упасть. Если бы разницы не было или порка была бы легче, Шейла никогда не переступила бы порог этой комнаты. Платой за эту разницу было абсолютное подчинение малому графу. Поэтому она убеждала себя: что бы они ни делали, это не имеет иного смысла, кроме «подчинения». Какие бы странные ощущения она ни испытывала, это всего лишь часть работы «девочки для битья»... Как и сказала Молли. То, что они делали, не имело ничего общего с любовью или супружеским долгом. Но, как бы она ни настраивалась, полностью отключить чувства — страх, смущение, стыд и обиду — было невозможно, ведь она живой человек.

— Спускайся и раздевайся.

Услышав приказ, Шейла посмотрела на него с обидой. Но ослушаться не могла. Отдав жестокий приказ, он протянул ей руку. Шейла хотела проигнорировать его помощь, но из-за толстой штуковины внутри она не могла спуститься самостоятельно. Когда она неохотно взяла его за руку, он добавил:

— Напряги мышцы, держи его. Если выпадет — накажу.

Ха... извращенец!..

Шейла мысленно осыпала его проклятиями, спускаясь с его помощью на пол. Она ожидала, что он будет её трахать, как в прошлый раз, а он вместо этого устраивает такие игры. Он определенно больной на всю голову. Иначе невозможно объяснить назначение всех этих странных штук и действий. Едва коснувшись пола, Шейла изо всех сил сжала мышцы, чтобы удержать дилдо внутри. От этого вибрация стала ощущаться еще сильнее. Чувствуя непрерывную стимуляцию, Шейла начала медленно снимать одежду. После всего, что она перенесла в одежде, просто раздеться казалось пустяком. Обнажать грудь было всё еще неловко, но по сравнению с жужжащей штукой внутри это было ничто. Наконец, её грудь, которая обычно казалась ей лишь лишним грузом, освободилась от ткани. И тут Шейла заметила, что взгляд Седрика прикован к её соскам. Она вздрогнула, внезапно осознав назначение зажимов. В памяти всплыло, как он кусал и сосал её грудь всего два дня назад. Воспоминание было таким ярким, что соски заныли.

— Что, уже ждешь?

На его вкрадчивый вопрос Шейла испуганно замотала головой. Заметив, как она побледнела, он понял, что она догадалась. Когда Седрик шагнул к ней с зажимами, Шейла сложила руки на груди в мольбе. Она не смела сказать «нет» вслух, лишь беззвучно шевелила губами.

«Пожалуйста... Хнык!»

Если она заговорит, он точно прицепит их ей на соски в наказание. Шейла терла ладони друг о друга, умоляя одними губами.

«Простите меня хоть раз. Ыгх! Пожалуйста... пожалуйста. Хып!»

Пока она молила о пощаде, вибрация продолжалась, и ей приходилось глотать стоны, рвущиеся наружу.

— Ладно. Дам тебе еще один шанс.

Седрик проявил милосердие. И приказал:

— Залезай обратно и раздвинь ноги.

Только что отдавал холодные приказы, а теперь легко подхватил её на руки и усадил на стол, видя, что ей трудно двигаться.

«Ик!»

От резкого движения ноги сомкнулись, вибрация усилилась, и странный звук вырвался сам собой. К счастью, на этот раз он решил пропустить это мимо ушей. Шейла поспешила принять прежнюю позу, пока он не передумал. Как и обещал, Седрик отложил зажимы. Вместо этого он снова взял тот дилдо, которым дразнил её раньше. Он дернул за шнурок, и игрушка завибрировала. И вскоре эта вибрация передалась самой чувствительной точке Шейлы, сидящей с раздвинутыми ногами.

«Ммм! Нет... надо терпеть».

Шейла отчаянно сдерживала стоны. Ситуация была прямо противоположна прошлому разу, когда она сорвала голос от крика. Может, тогда она переборщила? В тот раз она сначала сдерживалась, пугаясь собственного голоса, но чем дальше, тем громче кричала. Раз уж он разрешил, под конец она кричала специально, надеясь привлечь внимание. Возможно, проницательный Седрик разгадал её хитрость. И поэтому сегодня приказал молчать. Поначалу, с завязанными глазами, она не сдержалась от неожиданности, когда два дилдо атаковали её одновременно, но теперь казалось, что терпеть можно. Разумеется, это была иллюзия. Седрик еще раз завел пружину внутреннего дилдо, а затем пару раз дернул за шнурок внешнего. Тело Шейлы начало гореть. Она чувствовала, как внизу всё стало мокрым.

— Хнн, нн! А-ах...

Шейла закусила губу и замотала головой, пытаясь сдержаться, но звуки всё же начали просачиваться. И наконец, когда Седрик дернул шнурок, не отрывая дилдо от клитора, Шейлу накрыло.

— А-а-а-ах!

Громкий стон вырвался из её груди.

«А, черт...»

Даже в момент оргазма она успела подумать, что всё пропало. Но сдержать это было выше человеческих сил. Шейла билась в конвульсиях, теряя равновесие, и начала заваливаться назад. Седрик одной рукой подхватил её за спину, а другой продолжал безжалостно стимулировать клитор вибрирующей игрушкой.

— А-а, хнык, а-а-а!..

Шейла кричала, пытаясь оттолкнуть его руку.

— Шейла, хватит.

Тихо предупредил Седрик, но она его не слышала. От невыносимой стимуляции в голове всё побелело, бедра отрывались от стола. Даже после пика он не останавливался, и единственной мыслью было — прекратить эту пытку.

— А-а, спасите... Ыт! Простите меня. Хозяин. А-хак!

Понимая, что оттолкнуть его руку невозможно, Шейла обхватила его за шею и начала молить о прощении. Только так можно было до него достучаться. К счастью, вибрация шнурового дилдо наконец прекратилась. Даже когда всё стихло, Шейла продолжала дрожать в объятиях Седрика. Он бросил дилдо на шнурке на стол. Но радоваться было рано. Он тут же схватился за основание заводного дилдо, торчащего из неё. Вытянув его почти до конца, он с силой вогнал его обратно. Чвак!

— Х-хык!

Бедра Шейлы подпрыгнули в воздухе и задрожали. Седрик подождал, пока она опустится, и снова резко вонзил игрушку до упора.

— У-у-у!

Тело Шейлы снова подбросило.

— Кто разрешил тебе издавать звуки?

— Хнык... Простите. Хозяин. Простите меня, пожалуйста. Я пыталась терпеть, но оно само вырвалось!..

В отличие от голоса Седрика, мольбы Шейлы звучали еле слышным шепотом. Чувствуя её дыхание на своей шее, Седрик сказал:

— Что ты всё просишь прощения, Шейла. Я просто сказал держать рот закрытым, неужели это так сложно?

Голос Седрика звучал мягче обычного, но Шейла этого не заметила. Она была уверена, что он её не простит. Если в первый раз она еще сомневалась, то теперь точно знала: это не нормальные отношения, это наказание. В Шейле проснулось упрямство. Наказание наказанием, но издать звук — значит проиграть. Не ему, а самой себе, своей гордости служанки... Шейла закусила нижнюю губу до крови. Седрик без остановки вгонял дрожащий дилдо в её лоно. Там и так было влажно, а теперь начался настоящий потоп. Чувствуя, как её собственные соки стекают по ягодицам, Шейла содрогалась от стыда.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Заводной дилдо продолжал жужжать, но даже этот звук не мог заглушить громкое хлюпанье. Среди этих непристойных звуков Шейла достигла второго оргазма.

— Хы-ы-ык!

Она изо всех сил стискивала зубы, но в момент пика снова не сдержала стон. Даже в экстазе она понимала, что нарушила правило, поэтому отчаянно прижалась к Седрику, уткнувшись лицом ему в плечо. Она надеялась, что он оценит её попытку заглушить звук собственным телом. Когда Шейла обмякла, Седрик перестал двигать рукой, но она продолжала чувствовать слабую вибрацию игрушки, продлевающую агонию.

— Хнык, угх...

Дрожащее тело Шейлы наконец расслабилось, когда дилдо перестал вибрировать. Седрик уложил её на стол. И, глядя на свою рубашку, испачканную её слюной, начал расстегивать пуговицы. Шейла, тяжело дыша, сквозь полуприкрытые веки наблюдала, как он раздевается. Даже раздевался он элегантно и сдержанно. Может, этому тоже учат за границей? Голова Шейлы шла кругом. То ли тот безумный секс на этом столе был сном, то ли этот безупречный джентльмен перед ней — галлюцинация. Глядя на Седрика, который в мгновение ока преобразился, она поняла одно: что-то из этого точно нереально. Однако звук шлепнувшейся на пол рубашки вернул её с небес на землю. Обнажив свой рельефный торс, Седрик подошел ближе и грубо схватил её за грудь.

— Опять подглядываешь?

Шейла замотала головой. Слезы непроизвольно скатывались по вискам. Несмотря на грубость, в прикосновении было что-то возбуждающее. И что самое нелепое — она поймала себя на том, что ждет, не начнет ли он снова ласкать её соски, как в прошлый раз. От этой мысли они затвердели. Седрик, сжимая её грудь, провел большим пальцем по соску. Твердый бутон прогнулся под давлением и тут же выпрямился, как пружина. Ха! Седрик усмехнулся. Он ничего не сказал, но этой усмешки хватило, чтобы Шейла сгорела со стыда. Ей захотелось провалиться сквозь землю. Но всё, что она могла сделать в своем обессиленном состоянии, — это сдерживать стоны. Почему её тело так реагирует на унижение — намокает внизу и напрягается вверху — она не понимала. Седрик с силой сжал другую грудь, помял её, щелкнул по набухшему соску и отпустил. Хватка была такой сильной, что наверняка останутся синяки. Шейла чувствовала, как горит кожа, даже не глядя.

— Я дал тебе шанс, а ты всё равно издавала грязные звуки. Так что наказание будет справедливым, не так ли?

Шейла прикрыла грудь ослабевшими руками и замотала головой. Сегодня Седрик был одержим тишиной, поэтому она боялась издать хоть писк.

— Убери руки.

Приказ прозвучал безжалостно. Шейле пришлось убрать последнюю преграду. Служанка не может ослушаться хозяина, особенно здесь. Едва она убрала руки, как на сосках щелкнули зажимы.

«Аугх...»

Боль оказалась острее, чем она думала, но Шейла проглотила стон. Издать звук сейчас было бы верхом глупости. Но боль не утихала, и Шейле стало невыносимо жалко себя. Она согласилась на это, чтобы избежать побоев, но почему она должна терпеть такое? В этот момент Седрик снова приказал:

— Долго будешь валяться? Если отдохнула — спускайся.

Черт... Шейла прогнала жалость к себе и начала подниматься. Ноги подрагивали после двух оргазмов, но встать она могла. Выносливость у неё была что надо, пусть и не было привычки к боли. После целого дня работы она шла на подработку, так что, вопреки мнению окружающих о её хилости, сил у неё хватало. Наполовину это была сила духа. Когда Шейла спустилась на пол, Седрик снова надел ей повязку на глаза.

— Ноги шире, руки за спину.

Пока она заводила руки за спину, его ботинок коснулся её босой ноги. Шейла была босиком с тех пор, как забралась на стол. Седрик постучал носком ботинка по её ступням, заставляя раздвинуть ноги. Когда расстояние стало примерно на ширину плеч, он остановился. Затем зашел ей за спину и связал запястья веревкой. Как только руки оказались связаны, уши Шейлы уловили знакомый звук: д-д-дззз, д-д-дззз... Звук заводной пружины. Сигнал о том, что предмет, который она видела и с которым уже дважды кончила, снова войдет в неё. Спина Шейлы окаменела. Она не могла спросить, что он задумал, не могла возмутиться, не могла убежать. От этого страх усилился вдвое.

— Ты уже знаешь, что это за штука. Я вставлю её тебе в пизду, а ты держи, чтобы не выпала.

Дззз, дззз. Из-за повязки на глазах звук казался особенно громким. Наконец пружина была взведена до упора, раздалось жужжание, и отвратительный предмет снова начал проникать в Шейлу.

***

Время, проведенное стоя с дилдо внутри, казалось Шейле вечностью. Она не видела, но чувствовала, как Седрик придвинул стул и сел прямо перед ней. Осознание его взгляда заставило её увлажниться еще сильнее.

«Нет, нельзя...»

Если там будет слишком скользко, игрушка выпадет. А если она нарушит приказ удержать её, наказание может быть похуже зажимов на сосках. Шейле пришлось с силой сжать бедра, чтобы удержать скользкий предмет. Наконец вибрация заводного дилдо прекратилась. Шейла подумала, что это конец. Но тут услышала звук вытягиваемого шнура. Седрик вынул остановившийся дилдо и тут же вставил другой, который только начал вибрировать. И пока шнурок втягивался, он неспешно заводил пружину первого. Когда шнурок втянулся и вибрация стихла, он снова вогнал в неё долгоиграющий заводной дилдо.

«Он что, собирается делать это вечно?..»

Лицо Шейлы, которая ждала окончания пытки, исказилось от ужаса.

— Разочарована?

Спросил Седрик, словно прочитав её мысли о том, что она надеялась на конец. Шейла не могла ни кивнуть, ни помотать головой. Зная, что она не может ответить, Седрик продолжил:

— У нас еще много времени, Шейла. Думаю, тебе будет проще продолжать в том же духе.

Он утешал её тоном кота, играющего с мышью. Несмотря на отвратительное чувство от его слов, Шейла подавила желание сдаться. Он был прав. К этому она уже привыкла, а неизвестность пугала больше. Но у этой пытки была и другая сторона. Вибрация дилдо возбуждала её, но не давала разрядки. От постоянной стимуляции тело горело, но пик был недосягаем. Если бы вибрации не было, было бы легче. А так она сходила с ума. После двух оргазмов она думала, что больше не захочет, но ошиблась. Сейчас она жаждала разрядки как безумная. Один хороший оргазм — и всё, больше ничего не надо.

«Сколько можно!..»

Неужели он собирается заниматься этим всё оставшееся время? Перед тем как ей завязали глаза, оставался час и пятнадцать минут. Прошел едва ли час... Шейла уже не могла терпеть. Ей хотелось, чтобы он начал двигать этим дилдо, как раньше. Нет, этого мало. Она не могла отделаться от мысли, что хочет, чтобы это был его настоящий член. При воспоминании о его настоящей плоти из неё хлынул новый поток влаги. Шейле пришлось напрячь даже мышцы ануса, чтобы удержать заводной дилдо. Ноги, расставленные по его приказу, сдвинуть было нельзя, и она извивалась всем телом, пытаясь справиться с ситуацией. Молчать было невыносимо. Если бы он заткнул ей рот, было бы проще, но сдерживать стоны одной силой воли в течение десятков минут было адски трудно. В одинокой борьбе с собой у Шейлы мелькнула мысль бросить всё к чертям. Но это был лишь порыв. Шейла не из тех, кто ставит жизнь на кон из-за минутной слабости. Но стоило ей на секунду расслабиться, как тяжелый дилдо выскользнул и с хлюпаньем упал на пол. Т-т-тук-тук-тук. Упавшая игрушка заскакала по полу, издавая непристойные звуки. Одновременно раздался скрип отодвигаемого стула. Скри-ип. Шейла вздрогнула, услышав, что Седрик встал. Шлёп-шлёп. Звук хлыста, ударяющего о его ладонь, заставил её задрожать мелкой дрожью. Казалось, он сейчас ударит её этим хлыстом. Седрик взял в руки хлыст (кроп) еще тогда, когда она стояла с дилдо внутри.

«Оставшиеся удары я заменю хлыстом вместо ладони. Возражения есть?»

Услышав, как он постукивает хлыстом по ладони, Шейла поняла, что он уже держит его. Она вспомнила прошлый раз. Хлыст был самым безболезненным из всех инструментов. Его квадратный наконечник был намного меньше ладони Седрика, так что это точно будет не так больно, как шлепки рукой. Шейла молча кивнула. Не было причин отказываться от менее болезненного наказания. Она почувствовала, как он подходит ближе.

«Надо было отказаться?..»

Она согласилась, но, столкнувшись с реальностью удара, пожалела. Но прежде чем она успела осознать сожаление, хлыст уже опустился на её грудь. Шлёп-шлёп, шлёп!

— У-угх!

Хлыст пару раз ударил рядом с соском, а затем сбил зажим. Внезапная вспышка боли заставила Шейлу вскрикнуть. Седрик, не обращая внимания, таким же манером сбил зажим с другой груди. Шлёп-шлёп, шлёп!

— А-ах!

Связанная Шейла корчилась от боли. Как и в момент надевания, снятие зажимов вызвало резкий прилив крови и острую боль. С завязанными глазами, извиваясь в муках, она потеряла равновесие.

— А-а-а!..

Отчаянный крик Шейлы эхом разнесся по комнате наказаний. Но прежде чем она упала, Седрик подхватил её своим крепким телом. Обнаженная кожа Шейлы коснулась его голой груди. Поддерживая её, Седрик большим и указательным пальцами начал массировать ноющие соски.

— Хы-ы-ык!

Шейла больше не могла сдерживать стоны. Ощутив жар его тела, она решила, что готова принять любое наказание. Всё, кроме пытки молчанием с дилдо внутри. Ради избавления от этого она готова была на что угодно. И тут Седрик заговорил:

— Почти продержалась, но всё же уронила. Придется наказать, верно?

Шейла послушно кивнула.

— Отвечай, Шейла. Какого наказания ты хочешь от меня?

В голосе Седрика, побуждающего к ответу, слышалось удовлетворение. Получив разрешение говорить, Шейла прошептала едва слышно:

— Я хочу... хнык... чтобы Хозяин наказал пизду Шейлы своим членом.

В отличие от уверенного тона Седрика, голос Шейлы дрожал от унижения и слез. Но это не было ложью. Она искренне хотела, чтобы он сделал это, и понимала: чтобы он согласился, нужно просить именно так, как ему нравится.

— Похоже, ты хочешь не наказания, а награды. Какая дерзость.

Услышав это, Шейла прижалась к его груди, умоляя. Она боялась, что он сейчас отпустит её и вернет к прежней пытке. Всю пытку с завязанными глазами её преследовал безотчетный страх. Но одно его прикосновение и тепло развеяли этот ужас. Не видя его, она подняла лицо к его груди и состроила умоляющую гримасу:

— Хозяин, пожалуйста... Накажите дерзкую Шейлу.

Седрик удовлетворенно улыбнулся. Шейла не видела этого, но интуитивно почувствовала его улыбку.

«Получилось».

Как только она почувствовала облегчение, Седрик развязал ей руки и снял повязку. Освободив её, он легко подхватил её на руки. Шейла пискнула и обхватила его за шею освободившимися руками. Ее спина снова коснулась жесткого стола. Но после часа стояния с дилдо внутри этот стол показался ей пуховой периной. Взглянув на часы, Шейла поняла, что прошло уже 40 минут, хотя ей казалось, что всего 20. Из-за повязки время тянулось мучительно медленно, но на самом деле она продержалась довольно долго. Впрочем, это уже неважно. До конца двух часов оставалось еще 35 минут.

— Повтори. В чем ты провинилась?

На тихий вопрос Седрика Шейла, боязливо глядя на него, призналась:

— Я нарушила приказ Хозяина не издавать звуков... издавала развратные стоны. И уронила вещь, которую велели держать... Хнык, я виновата, Хозяин.

— Хорошо, молодец, — сказал он и начал отворачиваться.

Испуганная Шейла поспешно добавила, чтобы удержать его:

— Прошу!.. Накажите провинившуюся Шейлу. Накажите развратную пизду Шейлы членом Хозяина!..

В панике она лепетала всё подряд, используя слова, которым научилась в этой комнате. Седрик прищурился, глядя на нее. Она просила наказания так естественно. И это всего лишь на второй раз.

«Талант, что ли? Блядь».

Он больше не мог терпеть. Встав между её ног, он начал вводить свой толстый и длинный член в её лоно.

— Кхх...

Несмотря на час стимуляции дилдо, узкое отверстие миниатюрной женщины с трудом принимало его. Войдя наполовину, Седрик подтянул её к краю стола, прижался животом к животу и с силой вогнал остаток. Бам!

— Угх!

Шейла проглотила стон. От одного ощущения его члена, вошедшего до корня, она была готова кончить. Каким бы похожим ни был дилдо, он не шел ни в какое сравнение с живой плотью Седрика. Шейла изо всех сил сдерживала стоны, боясь рассердить его. Ей казалось, что еще три-четыре таких мощных толчка — и зуд в глубине, мучивший её почти час, наконец пройдет. Она не могла упустить этот шанс. Словно повинуясь её желанию, её лоно сжалось, обхватывая член Седрика.

— Ха!

Издав невнятный возглас, Седрик вытащил член почти полностью и снова с силой вогнал его.

— Хы-ык!

Видя, как она дрожит, задыхаясь, Седрик разрешил:

— Можешь не сдерживаться.

Двусмысленный приказ. Если бы он сказал «стони громко», как в прошлый раз, было бы проще... Шейла слегка расслабила горло, напряженное весь день. Ей казалось, что кричать громко всё же нельзя. Сказалась почти двухчасовая тренировка молчания.

— Хнн, хн-н-н...

Каждый раз, когда Седрик делал толчок, с губ Шейлы срывался тихий, болезненный стон. Постояв так некоторое время и поработав бедрами, Седрик вдруг схватил её за ноги и поднял их вверх, складывая её пополам.

— А-хак!

Из горла Шейлы вырвался сдавленный вскрик. Прижав её ноги к столу своим весом, Седрик продолжил вдалбливаться в неё.

— А-ах, г-глубоко... хнн! Глубоко, Хозяин!

Шейла задыхалась, шепча эти слова. Быстро, но тихо. Седрик, наклонившись вперед, чтобы удерживать её ноги, смотрел на Шейлу, издающую сдавленные звуки. Ему нравился её сорванный от крика голос в прошлый раз, но эти тихие, сдерживаемые стоны возбуждали не меньше. Хотя началось всё с мелкой пакости. Седрик уже предвкушал её лицо, когда она узнает, что комната идеально звукоизолирована. Грязное, детское злорадство. Но с Шейлой он почему-то не мог сдерживаться. Нет, он устроил всё это именно для того, чтобы не сдерживаться. Чтобы вертеть ею как угодно.

— Не нравится, когда глубоко?

Спросил Седрик, останавливаясь. Шейла, которая вот-вот должна была достигнуть пика, чуть не плакала от резкой остановки. Седрик дразняще поводил членом у входа, требуя ответа.

— Хнык, н-нравится... Трахните пизду Шейлы глубоко. Хозяин.

Как только она закончила мольбу, Седрик с размаху вогнал свою «дубинку» до упора. Бам!

— Ха-а!

Начался бешеный ритм. Шейла стонала в такт ударам, уже не в силах сдерживаться. Всхлипывая и извиваясь, она достигла оргазма.

— Хы! А-а-а-а! — Кх!

Почувствовав, как её мышцы судорожно сжимают его член, Седрик тоже застонал. Насладившись моментом спазмов, он вышел из неё. Шейла тихо всхлипнула. Потирая всё еще твердый член, он обошел стол и потянул Шейлу за плечи, разворачивая лицом к себе.

— Открой рот.

Всё еще пребывая в эйфории после оргазма, Шейла безропотно открыла рот. Седрик вложил свой член в её маленький ротик.

— Ммф!

Шейле было трудно, но Седрика это не волновало.

— Зубами не задень.

С кратким приказом он протолкнул длинный ствол глубоко в горло.

— Угх, кх!

Горло Шейлы судорожно сжалось в рвотном рефлексе, но для Седрика это было лишь дополнительной стимуляцией. Шейла изо всех сил старалась не касаться его зубами, несмотря на шок. Какая старательная... Седрик посмотрел на служанку с одобрением. Ее рот был горячим и узким. После нескольких глубоких движений Седрик достиг предела. В экстазе он начал извергать сперму глубоко в её глотку.

— Ха-а-а!..

Он запрокинул голову. Каждый раз, когда он поглаживал корень члена, не поместившийся во рту, новые порции семени выплескивались внутрь.

«Может, откормить её спермой, пока не поправится?»

Глядя, как она глотает его семя, словно младенец молоко, Седрик позволил себе несвойственную ему нелепую фантазию. А может, и не такую уж нелепую... Седрик представил, как запрет её здесь и будет кормить членом 24 часа в сутки... Вполне осуществимый сценарий. Он тряхнул головой. Всё это затевалось с определенной целью и сроком. Нельзя слишком увлекаться. Закончив, он отогнал лишние мысли и медленно вынул член из маленького рта.

— У-уп!

Как только пробка исчезла, Шейла тут же выплюнула излишки. Рот был полон спермы, не считая той, что она проглотила насильно.

— Я дал тебе, а ты разбазариваешь добро?

Сказал Седрик, глядя на стекающую по её подбородку жидкость.

— ...Простите, Хозяин.

Тяжело дыша, прослезилась Шейла.

— На этот раз прощаю. Впредь держи во рту, пока не прикажу глотать или выплюнуть.

— Да... Хозяин.

Послушная служанка, которая усваивала уроки с первого раза, кротко ответила.

Отведенное время истекло. Застегнув брюки, Седрик направился к раковине за мокрым полотенцем, как в прошлый раз. Но его взгляд упал на ванну. Он посмотрел на Шейлу, которая всё еще не могла спуститься со стола. Дрожащей рукой она пыталась вытереть сперму с подбородка, но только размазывала её по телу. Вид женщины, покрытой его семенем, доставлял ему немалое удовлетворение.

«Но так оставлять нельзя».

Седрик понимал, что пора вернуть Шейлу из состояния «служанки для битья» в состояние «обычной служанки». Но в таком виде одного влажного полотенца было явно недостаточно. А отправить её мыться в общую ванную для слуг в таком состоянии... Эта мысль ему не понравилась. Седрик отбросил полотенце и открыл кран в ванне. При перестройке комнаты он приказал снести стену ванной, так что пространство было полностью открытым. Ш-ш-ш... Услышав шум воды из ванны, а не из раковины, Шейла удивленно посмотрела на него.

— Иди сюда. Я помою тебя.

Служанка заколебалась. Но, взглянув на себя, обреченно спустилась со стола и подошла к нему.

— Я... я сама...

Начала было Шейла, явно намереваясь помыться самостоятельно и уйти. Седрик молча поднял её подбородок. Даже её тонкие, спутанные волосы были в липкой жидкости.

— Лучше распусти волосы.

Глаза женщины наполнились слезами от бессилия, но она не посмела возразить. Когда она распустила волосы, которые всегда туго стягивала для работы, густая каштановая волна рассыпалась по спине. В обрамлении распущенных волос её лицо казалось еще моложе. Голубые глаза, полные слез, сияли как драгоценные камни под светом газовой лампы. Прямо как тогда, четыре года назад, когда она впервые появилась в особняке. Поддавшись порыву, Седрик развернул её спиной к себе. Теперь перед ним были её хрупкая фигура, контрастирующие с ней пышные бедра и распухшие от его ударов ягодицы. Идеальное воплощение его вкусов. Седрик прикрыл рот рукой, словно сдерживая себя. Если бы не шум воды, она могла бы услышать его участившееся дыхание. Убрав руку, он нарочито небрежно поболтал рукой в воде, проверяя температуру, и сказал:

— Залезай.

Шейла осторожно ступила в экзотическую ванну в лотасском стиле. Какая роскошь... Она всё равно была в растерянности, чувствуя, как размазывает по себе липкую жидкость при каждой попытке вытереться. И проблема была не только во рту. Похотливые жидкости — и её, и его — были повсюду.

«Так даже лучше».

Оправдывая этим неловкость ситуации, Шейла свернулась калачиком в центре ванны.

— Откинь голову назад.

Раздался приказ сзади. Шейла зажмурилась и послушно откинула голову. Седрик набрал воды в ковш с лейкой и начал поливать её волосы. Свободно плавающие пряди намокли и прилипли к голове. Черты лица женщины, которая сидела с закрытыми глазами и откинутой головой, снова показались ему новыми и незнакомыми. Тщательно намочив волосы, он отложил ковш и намылил её голову оливковым мылом. Пока он запускал длинные пальцы в её волосы, взбивая густую пену, Шейла всё крепче обхватывала колени руками. Она послушно залезла в ванну, но ситуация, в которой будущий граф моет голову служанке, выбивала почву из-под ног. Но спорить сейчас было глупо. Шейла решила изо всех сил игнорировать реальность. Седрик, заметив, как побелели костяшки её пальцев, вцепившихся в локти, и её решительное лицо, сразу понял, о чем она думает.

— Я так хорошо к тебе отношусь, так что даже не думай увольняться.

Внезапное заявление одолжения. Шейла, сосредоточенная на отрицании реальности, от неожиданности повернула голову и посмотрела на него. Но, встретившись взглядом с его холодным лицом и обнаженным торсом, она тут же снова уткнулась лицом в колени. Попытка игнорировать реальность провалилась. Сердце колотилось как бешеное.

— Голову.

На его короткий приказ она снова откинула голову назад. На этот раз она зажмурилась еще крепче. Не открывать глаза. Ни за что. С закрытыми глазами Шейла начала планировать побег, как только мытье закончится. Накинуть лифчик и платье — и бежать. Чулки можно не надевать, туфли обуть уже за дверью комнаты Седрика. Трусы всё равно в кармане... Пока Шейла разрабатывала план эвакуации, как заключенный, Седрик снова набрал воды в ковш и смыл пену с её волос. Затем отряхнул руки и встал.

— Полотенце здесь. Мойся спокойно и выходи.

Благодаря тому, что Седрик решил оставить её одну, Шейла, строившая планы побега, смогла расслабиться.

— Да, Хоз...

Ой, нет. Чуть не назвав его «Хозяином» по привычке, Шейла осеклась. Она всё еще была в комнате наказаний, но «время наказания» официально истекло, так что она запуталась.

— ...Да.

Исправилась она, решив вовсе опустить обращение. Седрик, не обратив внимания, вышел из комнаты, оставив дверь, ведущую в его спальню, приоткрытой. Шейла повернула голову и посмотрела на место, где он только что сидел. Несмотря на то, что это только что произошло, она не могла представить Седрика, моющего ей голову. На стуле вместо него лежало только огромное пушистое полотенце, какими пользуются господа.

***

Альфонсо последовал за Маркизом в другую гостиную. Обе комнаты были роскошно украшены, демонстрируя богатство и славу королевской семьи. Но если первая была классической приемной, то эта имела совершенно иную атмосферу.

— Выпьешь?

— Да, Ваше Высочество.

Ответил Альфонсо. Комната была стилизована под элитный бар, только еще более роскошный. Сбоку даже была сцена для музыкантов.

— Отлично.

Маркиз обрадовался ответу. Он обвел рукой свое творение:

— Я не могу свободно разгуливать снаружи, поэтому устроил всё здесь. Как тебе?

Конечно, он мог выходить инкогнито, но это было слишком хлопотно.

— Потрясающее место, Ваше Высочество.

— Садись. Приятно пообщаться с братом друга.

Маркиз обратился к подошедшему слуге:

— Музыку отставить, неси бренди. Тот самый, мой любимый.

Хотя в баре было полно напитков, слуга исчез за потайной дверью, чтобы принести что-то особенное. Видимо, самые ценные экземпляры хранились отдельно. Слуга вернулся с изящной синей бутылкой бренди. Служанки подали подходящие закуски и удалились. Слуга тоже отошел на почтительное расстояние, чтобы не мешать беседе.

— Так, посмотрим.

Тем временем Маркиз читал приглашение, переданное Альфонсо. Дочитав с загадочным выражением лица, он произнес:

— Всё такой же наглец.

Формально это было приглашение, но по сути — вежливый отказ. «Не приезжай». И это было адресовано человеку, который старше на год, на два курса старше по учебе, и к тому же — наследному принцу страны!

— Если мой брат проявил неуважение, прошу простить его.

Альфонсо, не знавший деталей письма, на всякий случай склонил голову.

— Ха-ха-ха!

Маркиз расхохотался. Братья — существа похожие, но разные. Седрик притягивал людей, даже ничего не делая, а Альфонсо активно действовал, используя свое обаяние и ум. В любом случае, даже не будь он братом друга, Альфонсо был весьма интересным молодым человеком.

— А как насчет тебя?

На этот внезапный вопрос Альфонсо растерянно переспросил:

— Прошу прощения, Ваше Высочество, что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказал. Твой брат вот-вот станет официальным наследником. Что ты чувствуешь, будучи вторым сыном?

Маркиз видел, что Альфонсо — не тот человек, у которого нет амбиций.

— Мне просто любопытно. Не будь брата, титул был бы твоим. Не обидно? Вы ведь погодки. Родился на год позже — и всё потерял. Наверное, это несправедливо?

Альфонсо, пытаясь понять истинные намерения принца, помедлил с ответом.

— Простите, Ваше Высочество. Мне впервые задают такой вопрос...

Он продолжил:

— Я просто родился вторым сыном в семье графа и вырос с этим осознанием.

— Вот именно. Разве участь второго сына не в том, чтобы занять место первого, если с тем что-то случится?

Маркиз ухмыльнулся и добавил:

— Как это случилось со мной.

Альфонсо скрыл удивление и почтительно склонил голову:

— То, что случилось с прежним кронпринцем, — большая трагедия.

Маркиз тоже был вторым принцем. Он стал наследником около семи лет назад, когда его старший брат, кронпринц, покончил с собой. Конечно, о самоубийстве знал лишь узкий круг королевской семьи. Официально это был несчастный случай. Причина самоубийства была банальной, если так можно выразиться. Самоубийство произошло менее чем через три года после того, как он вступил в политический брак, навязанный семьей, оставив любимую женщину. Нынешний король, Роланд III, человек жесткий, всегда недолюбливал своего мягкого и чувствительного первенца. Он был строг с ним, требуя качеств, подобающих будущему королю. Утешением для принца стала скромная служанка, которая ухаживала за ним. Узнав об их связи, Роланд выдал служанку замуж за мужчину из далекой провинции, а принца поспешно женил на дочери герцога. После смерти брата Маркиз тайно расследовал причины. Выяснилось, что служанка, которую любил брат, погибла в результате несчастного случая, настрадавшись на чужбине. Узнав об этом, принц, терзаемый чувством вины, наложил на себя руки. Роланд, стыдившийся самоубийства сына, объявил это несчастным случаем. Жена принца и семья герцога тоже молчали, так как для них такой конец мужа и зятя был позором. Мир меняется, но для аристократов честь всё еще важнее человеческой жизни.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 153 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Родившись вторым, Маркиз никогда не стремился к трону, предпочитая свободу. Он своими глазами видел, под каким гнетом жил его старший брат, наследный принц. Однако, если бы он сказал, что никогда не задумывался о короне, это было бы ложью. К тому же, учась за границей, он понял, что не все короли похожи на его отца, Роланда III. И всё же, он не ожидал, что с братом случится беда, и он станет кронпринцем. Судьба — вещь непредсказуемая. Пока Альфонсо обдумывал этот провокационный вопрос, Маркиз продолжил:

— Хотя я никогда не желал зла брату и не хотел его смерти.

— Ваше Высочество, вы опасный человек...

Альфонсо постарался придать голосу возмущение.

— А кто спрашивал, желаешь ли ты смерти Седрику? Ты так рьяно отрицаешь, словно на самом деле желал этого.

— Ваше Высочество Маркиз, я клянусь...

— Шучу, шучу. Чего ты так перепугался? Словно и правда виноват.

Маркиз дразнил Альфонсо до последнего. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как Альфонсо каменеет от его грубых шуток.

— Да и смерть старшего — не единственный способ для второго сына подняться наверх.

— Прошу вас, прекратите шутить, Ваше Высочество.

Альфонсо сказал это с серьезным лицом.

— А это не шутка. Я знаю слабое место Седрика.

При слове «слабое место» в глазах Альфонсо загорелось любопытство. Слабое место... Это слово совершенно не вязалось с безупречным образом Седрика. Словно прочитав его мысли, Маркиз продолжил:

— Как насчет сделки? Проведи эту ночь со мной, и я расскажу тебе его секрет.

Маркиз провел рукой по бедру Альфонсо.

— Ты мне приглянулся, поэтому делаю тебе особое предложение. Разумеется, я буду сверху.

Альфонсо, погруженный в мысли о секрете брата, отшатнулся от прикосновения и вскочил с места, как ошпаренный.

— В-время уже позднее, Ваше Высочество. Если позволите, я удалюсь.

— Ха-ха-ха. Да, да. Ты устал, иди отдыхай. Завтра пообедаем вместе.

К удивлению Альфонсо, Маркиз легко отпустил его.

— Да, Ваше Высочество. Буду ждать.

Альфонсо поспешно ретировался. Надо было насторожиться еще тогда, когда он заговорил о «закадычных друзьях»... Королю прощается многое, даже мужеложство, но Седрик — всего лишь сын графа.

«Безумие. Гомосексуализм?..»

Если это всплывет, о титуле графа можно забыть. Кстати, если принц сказал, что будет «сверху», значит ли это, что Седрик был «снизу»?

«По комплекции и внешности это логично...»

Седрик был высоким и крепким, но кронпринц был настоящим гигантом. К тому же, по сравнению с грубыми чертами принца, лицо Седрика было красивым, почти утонченным... Голова Альфонсо гудела от этих мыслей. Он не помнил, как прошла ночь во дворце.

***

Наступило время обеда с кронпринцем.

— Как спалось?

На вопрос Маркиза Альфонсо ответил механически:

— Хорошо, Ваше Высочество.

Хотя темные круги под глазами говорили об обратном.

— Уезжаешь сразу после еды?

— Да, Ваше Высочество.

— Жаль. Мог бы осмотреть дворец, задержаться еще ненадолго.

— Благодаря вашей милости я уже достаточно насмотрелся.

Альфонсо вежливо, но твердо отклонил предложение. Маркиз улыбнулся, глядя на него. Кажется, парень понял всё совершенно превратно, но пусть пока помучается, это забавно.

— До церемонии назначения остался месяц. Я бы хотел приехать... но пока не могу обещать.

— Если вы заняты, не стоит утруждаться.

Маркиз снова расхохотался.

— Говоришь точь-в-точь как твой брат. Обидно даже.

Услышав, что обидел принца, Альфонсо снова занервничал.

— Прошу прощения. Я не имел в виду...

— Ты, наверное, не знаешь, но недавно похитили дальнего родственника королевской семьи.

Маркиз прервал его извинения и объяснил ситуацию.

— Хоть и дальний, но родственник. Мы выясняем, кто за этим стоит, и мне тоже нужно быть осторожным. Смогу я приехать или нет — сообщу заранее через посыльного.

— Понял, Ваше Высочество.

Похищение... Альфонсо, любитель сплетен, навострил уши. В этот момент...

— Ой, у тебя тут соус.

Сидевший во главе стола Маркиз наклонился через стол и пальцем провел по щеке Альфонсо.

— А-ах!

Альфонсо в испуге отпрянул и увидел на пальце принца след от стейк-соуса.

— А... спасибо, Ваше Высочество.

По спине напряженного Альфонсо скатилась капля холодного пота. Ситуация была крайне неловкой.

— Ты плохо спал? Вид у тебя неважный.

К счастью, Маркиз, похоже, не обиделся. Но увидев, как принц слизнул соус с пальца, причмокнув, Альфонсо почувствовал непреодолимую тоску по дому.

— Если нездоровится, можешь остаться на пару дней...

— Я в порядке, Ваше Высочество.

На этот мгновенный отказ Маркиз снова расхохотался.

— Ладно, раз уж собрался, лучше ехать по плану.

Маркиз с удовольствием наблюдал, как Альфонсо вытирает салфеткой место, которого коснулся его палец. Словно пытаясь стереть само прикосновение. Его вчерашнее бегство, сегодняшние круги под глазами — реакция Альфонсо была такой забавной, что хотелось дразнить его бесконечно.

«А если оказаться под ним — было бы еще лучше».

Брат его идеала, Седрика... Трудно не заинтересоваться. Внешность другая, но голос и манеры похожи — это возбуждало еще больше. Альфонсо всем своим видом показывал, что признает только «женщин» и «миссионерскую позу», а всё остальное считает извращением. Представляя, как этот чопорный аристократ будет брать его с презрением на лице, Маркиз, пансексуал и мазохист, почувствовал влажность там, где не следует.

— Надо поторопить расследование похищения. Церемония закадычного друга — надо бы постараться приехать.

Лицо Альфонсо снова окаменело. Разве такие бывают друзья? Тц.

— Да... будем ждать с нетерпением, Ваше Высочество.

Глядя на Альфонсо, который с трудом выдавил правильный ответ, Маркиз улыбнулся про себя.

***

Закончив мыться, Шейла завернулась в огромное полотенце, которое оставил Седрик. Служанки пользовались маленькими тонкими полотенцами, которые быстро сохли. Ощущение толстой, мягкой ткани, укутывающей всё тело, было теплым и уютным. Пока она вытиралась и одевалась, вода из ванны ушла. Увидев, как последние капли исчезают в сливе, Шейла по привычке начала уборку. Оставить ванну грязной — преступление для служанки. Если не вытереть сразу, останется налет.

«Кстати, а кто убирал здесь в первый раз?..»

Вряд ли малый граф делал это сам. А если кто-то другой... От этой мысли по спине пробежал холодок.

«А, нет, тогда мы были только на столе...»

Вспомнив первый раз, Шейла покачала головой. В любом случае, ванну использовали впервые. Насухо вытерев чашу, Шейла подошла к столу — месту второго «преступления». На столе валялись два дилдо и зажимы, которыми её пытали. А еще там были разбросаны белесые пятна жидкости — следы того, что вышло из него, побывало у неё во рту и оказалось на столе. Стараясь не смотреть на пятна спермы, Шейла первым делом схватила испачканные дилдо и пошла к раковине.

«Где он вообще достал эту гадость?»

Лицо Шейлы, державшей фаллоимитаторы, пылало. Ей хотелось сломать их, чтобы они больше никогда не работали, но смелости не хватило. Вдруг он заставит платить? Она понятия не имела, сколько стоят эти невиданные штуковины, но явно больше, чем она может себе позволить. Пока она мыла эти уродливые предметы, невольно вспоминала ощущения, которые они доставляли.

«Может, лучше было выбрать розги?..»

Она убеждала себя, что это лучше побоев, но сомнения грызли её. То, что происходило здесь, изматывало не физически, а душевно, совсем на другом уровне, чем раны на теле. Стараясь не намочить механизмы, она вымыла дилдо и взвесила на мысленных весах порку и секс-игрушки. Ответа не было. Вытерев игрушки насухо, она постирала тряпку и вернулась к столу. Положив чистые дилдо на край, она принялась оттирать стол той же тряпкой. Жидкость была не только на столе, но и на полу.

«Сколько же он налил...»

Шейла присела на корточки, чтобы вытереть пол. Хорошо, что ковра не было. Оттирать пятна с ковра — та еще морока. В этот момент на пол упала длинная тень от открытой двери.

— Убираешься?

Голос Седрика прозвучал мягче обычного. Но Шейле показалось, что он насмехается над ней.

— Да, малый граф.

Коротко и формально ответила она. После небольшой паузы его голос зазвучал иначе — резче и холоднее:

— Брось это и выходи.

— Я почти закончила. Остался только пол...

Седрик перебил её, не дав договорить:

— Я сказал помыться и выйти. Кто тебе разрешил убираться?

Холодный голос стал еще резче. От этого тона спина Шейлы мгновенно выпрямилась. Инстинкт служанки кричал об опасности.

— Что? Нет, я просто...

Стоя перед разгневанным хозяином, Шейла лихорадочно искала оправдание. Но она искренне не понимала, в чем её вина, поэтому и оправдываться было нечем.

Разве можно уйти и оставить такой бардак? Грязную ванну и стол, заляпанный... этими следами?!

Седрик смотрел на ошарашенное лицо Шейлы с недовольством. Она долго мылась, и он пришел проверить, а она, оказывается, затеяла уборку. Впрочем, несмотря на раздражение от её самодеятельности, вид у неё был неплохой: мокрые волосы рассыпались по плечам, она стояла на коленях, протирая пол, босая, с тонкими щиколотками и приоткрытыми икрами...

«Определенно неплохо».

До того момента, как он услышал её формальное «Да, малый граф», Седрик был настроен к ней довольно мягко.

«Малый граф, говоришь...»

В этой комнате он хотел быть её Хозяином. Но время наказания истекло, и обращение «малый граф» было более уместным, это факт.

«Зря я установил лимит времени».

Седрик мысленно усмехнулся. Это была лишь мысль. Он не собирался тратить на служанку — нет, на удовлетворение своих низменных потребностей — больше времени. Да и три раза в неделю — это немало. Седрик вспомнил клуб «Элайна». Тайные встречи там проходили еженедельно, меняя локации. Седрик появлялся регулярно, но не каждую неделю. Он считал, что предаваться этому каждую неделю — пустая трата времени и жизни. Так что три раза в неделю должно было быть более чем достаточно. Но на деле выходило иначе. И время, и частота встреч казались ему недостаточными — он жаждал большего. Однако менять расписание он не собирался. Сам факт того, что он так увлекся происходящим в этой комнате, ему не нравился. Да и этой хрупкой служанке с талией, которую можно обхватить одной рукой, большего не выдержать.

«И при этом она еще и убирается...»

Хотя, она же говорила, что берется за любую работу, лишь бы платили?

«Ха...»

Седрик мысленно вздохнул и сжал губы. Эта женщина, одержимая деньгами, бралась за любые подработки в особняке. Именно поэтому ему удалось заманить её в ловушку контрактом «служанки для битья». Но даже получив огромный по меркам слуг аванс, она умудрилась попытаться продать ему мазь, которую он сам же ей дал. Даже когда приходил врач...

«Всё тело ломит, знобит... Голова болит, живот, горло... Аппетита нет, несварение... Кажется, галлюцинации начались». «Не могли бы вы дать лекарства от каждого симптома отдельно?»

Вспомнив тот случай, Седрик снова поразился. Даже больная, она думала только о том, как бы заработать.

— Хочешь получить еще и за уборку?

Шейла, готовившая оправдание, застыла с открытым ртом.

— Что?..

Что за бред...

Шейла растерялась и возмутилась одновременно. Бывают ли служанки, которые требуют отдельную плату за уборку комнаты, которой сами же пользовались? Конечно, он тоже ею пользовался. И этот «бульон», который она оттирала, был его производства... В этот момент виновник появления «бульона» шагнул в комнату. И встал перед ней, скрестив руки на груди, пока она сидела на корточках.

— Если денег не хватает, скажи. Я не против поднять жалованье.

Ха?..

Его высокомерный взгляд сверху вниз бесил невероятно. Шейла вскочила на ноги.

— Я делаю это не ради денег!..

Вовсе нет!

Шейла не успела выплеснусь всю свою обиду — в глазах потемнело. Свет газовой лампы и так был желтоватым, но сейчас всё поплыло. Шейла пошатнулась, и Седрик мгновенно схватил её за запястье.

— Отпус... тите, я в порядке...

Просто упал сахар. И слишком резко встала, вот и закружилась голова. Шейле это состояние было знакомо. Не раз и не два она работала до тех пор, пока небо не становилось желтым, и засыпала от истощения. И после всего этого денег у неё было кот наплакал. Только сейчас она поняла, что по сравнению с платой от Седрика это были сущие копейки. Значит, работа тяжелая ровно настолько, сколько за неё платят?.. Конечно, здесь не так больно, как при порке, но выматывает это ничуть не меньше.

«Если подумать, малый граф вытянул из меня немало соков...»

Пока она приходила к этому выводу, земля ушла из-под ног. Вместо того чтобы отпустить, Седрик подхватил её на руки, как принцессу.

— Отпустите... Поставьте меня!

Шейла забилась в его руках. Зрение постепенно возвращалось. Она увидела недовольное лицо Седрика. Его красота была такой подавляющей, что Шейла задергалась еще сильнее.

— Сиди смирно. Скоро придет Руфус.

— ...Секретарь?

Шейла замерла от удивления. Седрик вынес её из комнаты наказаний и усадил на диван в своей спальне.

— Зачем он придет?..

Внезапно притихшая Шейла робко спросила Седрика, который сел напротив. В этот момент в дверь постучали. Тук-тук.

— Войди.

С разрешения Седрика вошел Руфус с подносом в руках. Шейла затравленно огляделась в поисках укрытия. Ей было невыносимо стыдно показываться кому-то на глаза в таком виде: после «дела», с мокрыми распущенными волосами. Заметив, как она вжала голову в плечи, Седрик сказал:

— Не обращай внимания на Руфуса.

«Ага, легко сказать!»

Шейла сердито зыркнула на Седрика. Эти слова её ничуть не успокоили. Плечи Шейлы так и остались поднятыми к ушам. Проницательный Руфус молча, без лишних движений поставил поднос с закусками на стол и исчез. На подносе были печенье, фрукты и два стакана молока.

— Ешь. Ты, наверное, голодна.

Сказал Седрик.

— Спасибо, не надо...

Шейла ответила смущенно. Руфус ушел, но стыд еще не прошел.

— Ты же хотела поскорее уйти? Или решила поселиться в моей комнате?

«Если не поем — не выпустит?..»

После такой угрозы смущение Шейлы улетучилось. Она взяла стакан молока. Слуги редко пили молоко. Печенье с маслом и хорошие фрукты тоже были редкостью. Осушив стакан, она поставила его на стол. Седрик элегантным жестом предложил ей печенье. Вспомнив угрозу, Шейла неохотно взяла одно. Но она не собиралась продаваться за еду.

«Кто вообще ведется на такое...»

У Шейлы никогда не было особой тяги к еде, она прекрасно жила и без таких изысков... Хрум.

— Ммм!.. Кхм! Не сухое, очень вкусное!

От восторга у Шейлы перехватило горло.

— Да?..

На бурную реакцию Шейлы Седрик отреагировал вяло.

— Рад, что тебе нравится.

Увидев его спокойствие, Шейла смутилась своей несдержанности.

— Да. Очень вкусно.

Ответила она уже спокойнее, стараясь скрыть восторг. Чтобы сгладить неловкость, она снова взяла стакан молока. Глоток молока смыл сладость, наполнив рот сливочным вкусом. Обычно слугам на полдник давали хлеб, а не печенье. И хлеб этот был черствым и безвкусным. После такого рациона нежное печенье казалось райской пищей. К тому же сахар попал в кровь, и мозгу, изголодавшемуся по глюкозе, стало хорошо.

«Возьму еще одно...»

Шейла потянулась за вторым. Третье, четвертое... Рука сама тянулась к фруктам, печенью и молоку по очереди. Опомнилась она только тогда, когда заметила насмешливый взгляд малого графа.

— Ой...

Она издала невнятный звук, и Седрик сказал:

— Доедай.

Почему-то сейчас ей было стыднее, чем когда она была голой перед ним. Шейла положила недоеденное печенье и слегка подвинула тарелку к Седрику. Хотя после того, как она почти всё съела в одиночку, это выглядело глупо. Седрик, сидевший напротив, ни к чему не притронулся. Даже молоко в хрустальном бокале стояло нетронутым.

— Малый граф, вы тоже ешьте.

Заметив её взгляд на своем стакане, Седрик взял его.

— Мне достаточно этого.

Он слегка приподнял бокал, салютуя Шейле, и изящно поднес его к губам. Шейла невольно засмотрелась на то, как он пьет. Его скульптурный кадык двигался при глотке. Взгляд Шейлы скользил по его шее, подбородку, алым губам, носу... И когда она посмотрела ему в глаза, то поняла, что он смотрит на её грудь.

«Извращенец».

Взгляд Седрика был прикован к розовым соскам, проступающим сквозь старую ткань платья. Игнорируя его далеко не элегантный взгляд, Шейла снова взяла свой стакан.

«Лучше просто не обращать внимания».

В этот момент Седрик, допив молоко и ставя бокал на стол, произнес:

— Молоко такое пресное, не находишь?

— Пфф-ф!

Шейла прыснула молоком. Белые брызги разлетелись по столу, попав на печенье и фрукты.

— А-ах, простите!..

Прыснуть молоком прямо перед хозяином! Шейла в панике завертела головой, ища, чем бы вытереть, но Седрик опередил её:

— То сперму проливаешь, то молоко... Дырявый у тебя рот.

— Что?..

Что он несет?!

Шейла покраснела до корней волос, не зная, куда деваться от стыда.

— Впрочем, неважно. Всё равно тебе это есть.

— ...!

Седрик протянул ей свой носовой платок. Вопреки грубым словам, жест был элегантным. Придя в себя, Шейла решила, что его сумасбродство даже к лучшему. Кажется, тема вкуса молока закрыта...

— Так вот, насчет этого молока.

Но нет. Седрик невозмутимо вернулся к прерванной теме. Сердце Шейлы снова ухнуло вниз.

— Как оно тебе? Мне кажется, пресновато.

— Ну... я не знаю. Я не особо разбираюсь...

Взяв платок, Шейла решила включить дурочку. Служанке, не работающей на кухне, простительно не знать тонкостей вкуса.

— Да? А мне кажется, совсем не годится.

Седрик продолжил:

— Думаю, надо вызвать фермера и...

В этот момент...

— М-м-м!

Шейла издала странный звук, перебивая Седрика.

— Я распробовала, оно очень вкусное!

Она залпом допила остатки и с стуком поставила стакан. Она пила так жадно, что над верхней губой остались молочные усы. Седрик едва сдержал смех.

— Правда? Хм...

Глядя на Шейлу, которая так неуклюже притворялась, Седрик наклонил голову и поднес свой бокал к губам, чтобы скрыть улыбку. Он уже собирался сделать глоток в своей привычной неспешной манере.

— А-ах!

Шейла вскрикнула и потянула к нему руку. Седрик замер, и Шейла, осознав, что наделала, тоже застыла. Встретившись с его вопросительным взглядом, она быстро нашлась:

— Ой!.. Я так голодна. Если вы не будете пить, можно мне?

Седрик усмехнулся и перелил всё свое молоко в её стакан. Шейла тут же начала пить, словно боясь, что отнимут. И не забывала закидывать в рот остатки печенья и фруктов, чтобы отвести подозрения. Но пока она жевала, в голове крутились тревожные мысли.

«Сказать дяде Сэму, чтобы перестал разбавлять? Или только немного?»

Решение давалось нелегко. Если перестать разбавлять, вкус резко станет насыщеннее, и махинации вскроются. Даже если снижать постепенно и не попасться, Шейла лишится денег от Сэма. Хотя она получала большие деньги за роль «груши», её одержимость подработками только росла. И взятки от Сэма были частью этого. Шейла всё еще не чувствовала, что деньги за битье — её. Пока не истекут первые три месяца контракта, так и будет. Если она не продержится, придется выплатить неустойку, превышающую заработок.

«Черт... Если бы только обмануть вкус малого графа, всё было бы идеально... Зачем эти лотасские фермеры такие честные?!»

Раз он после возвращения из-за границы жалуется на вкус, значит, в Лотасе молоко не разбавляют. Но дело было не только в деньгах. На кону стояло гораздо больше. Шейла вспомнила про 1 солид, который получала от Сэма ежемесячно.

«Буду давать тебе один солид в месяц. Идет?»

Сэм, пойманный Шейлой на разбавлении молока, сам предложил эту сумму.

«И... идет!»

Шейла согласилась, стараясь скрыть удивление. Предложенная сумма была вдвое больше той, на которую она рассчитывала. К тому же, раз он сам предложил, чувство вины было меньше. Позже Сэм иногда подкидывал ей еще мелочи сверху. Только потом Шейла поняла, что это малая плата за сокрытие такого мошенничества. Но требовать больше она не стала. Она оправдывала себя тем, что Сэм тоже не святой, и что если не она, то кто-то другой бы заметил. Но каждый раз, записывая в книгу учета «молоко», она чувствовала укол совести. В любом случае, если вскроется, что молоко разбавлено, а она покрывала это за деньги, плохо будет обоим. Сэм потеряет крупнейшего клиента и обанкротится, не выплатив долг за новые машины. А она... С клеймом нечестной служанки её уволят, и устроиться в другое место будет невозможно. Тогда её брат не станет сидеть сложа руки. Найти работу прибыльнее, чем служанкой, трудно. Значит, её продадут, как сестру. Под видом замужества. Такова была цена 1 солида в месяц — ничтожной суммы для аристократа.

— Один солид.

— Ик!

От неожиданных слов Седрика Шейла поперхнулась воздухом.

— Одного солида хватит?

Переспросил Седрик. Шейла с трудом проглотила молоко и переспросила:

— Кхе-кхе! Что?

— За уборку. Одного солида достаточно?

Фух... напугал.

— Я делала это не ради денег.

Вспомнив о взятках Сэма, Шейла отказалась от оплаты. Конечно, убираться после секса было тяжело, ноги дрожали, но брать деньги за прямые обязанности служанки она не собиралась.

— Раз не ради денег, то не делай того, о чем не просят.

Шейла медленно кивнула.

— Да... малый граф.

И тут она вспомнила вопрос, который мучил её во время уборки.

— А кто тогда убирает в той комнате?..

Седрик нахмурился.

— Забиваешь голову ерундой. Не волнуйся, тебя я заставлять не буду.

— ...

Да я как раз волнуюсь, что не меня!

Шейла не решилась озвучить свои мысли.

«Ладно, главное — решить вопрос с молоком. Уборка — его проблемы. Не сам же он драит полы».

Думать об этом было только лишней головной болью.

— Я могу идти?

Седрик посмотрел на пустой стакан и тарелку. И пожал плечами.

— Если доела — иди.

Лицо Шейлы впервые за день просияло.

— Спасибо за угощение, малый граф.

Седрик смотрел на служанку, которая так радостно спешила вырваться из его лап. Но у двери выражение лица Шейлы снова изменилось. С видом человека, принявшего важное решение, она сказала с грустью в голосе:

— И молоко... Оно было очень насыщенным и вкусным.

Поклонившись, она поспешила прочь. Седрик остался один. В тишине комнаты раздался его короткий смешок.

***

Это было около двух месяцев назад. О том, что Шейла в сговоре с поставщиком молочных продуктов, Седрик узнал из доклада Руфуса.

— Она всегда была экономной, но, по результатам расследования, около трех лет назад начала браться за любую работу, приносящую деньги.

— За любую?

Переспросил Седрик, слушая отчет. Строго говоря, он не приказывал расследовать жизнь Шейлы. Он просто спросил: «Может ли двадцатилетняя женщина стать меньше, чем была подростком?», а Руфус проявил инициативу. Впрочем, раз уж расследование проведено, почему бы не послушать? Доклад вызвал любопытство. Понятие «любая работа» было слишком широким. Седрику стало интересно, как далеко она зашла ради денег.

— Да. В свой единственный выходной она стирает одежду других служанок, а также продает на рынке скатерти и подставки, которые вяжет сама. Свидетелей много. Видимо, чтобы успеть навязать товар, она работает допоздна после основной смены. Из-за этого её в итоге отселили в отдельную комнату.

Вот оно что. На самом деле, выделение Шейле мансарды было одобрено самим Седриком. Даже будучи за границей, он получал отчеты от дворецкого и главной горничной. Еще до отъезда он фактически управлял делами дома. Граф и графиня не интересовались бытовыми мелочами, поэтому все вопросы, кроме самых срочных и касающихся их лично, шли к Седрику. Дворецкому было проще получить одобрение письмом от наследника, чем пытаться достучаться до хозяев. Так имя Шейлы попало в отчет. Увидев его, Седрик распорядился выделить ей комнату на третьем этаже. На будущее. Но подробности конфликтов с другими служанками в письмах не описывались.

— В любом случае, правил, запрещающих служанкам подрабатывать, нет.

Пока Седрик сопоставлял факты, Руфус продолжил:

— Но есть один момент, который вызывает вопросы...

— Какой?

На этот вопрос Руфус ответил без промедления:

— Говорят, она уже давно заменяет кухарок по утрам, принимая молочные продукты.

— И за это тоже берет деньги, полагаю?

— Весьма вероятно.

Это был скользкий момент. Стирка чужой одежды — личное дело, но прием продуктов — прямая обязанность кухонных работников. Если они передавали эту обязанность другой служанке за деньги, это было нарушением. Для нормальной работы такого огромного поместья четкое распределение обязанностей было жизненно необходимо. Иначе, случись что, найти виновного будет невозможно. Грубо говоря, это подрывало дисциплину. С другой стороны, нельзя быть слишком жестким в таких мелочах. Слуги часто подменяют друг друга по договоренности. Само по себе это нарушение было мелким, и вмешательство малого графа могло показаться чрезмерным... Но, вспомнив водянистый вкус молока, который отличался от того, что он пил до отъезда, Седрик задумался.

— Раз уж начал, покопай еще немного.

— Слушаюсь, малый граф.

Руфус просиял, получив новое задание. Седрик дал еще несколько указаний, и Руфус, любитель расследований, с энтузиазмом взялся за дело. В итоге ему удалось заснять момент передачи денег. Несколько дней он сидел в засаде на рассвете, наблюдая за обменом.

— Фермер Сэм из Виехабера, говоришь? Когда приедет за оплатой, отправь его ко мне. Я расплачусь лично.

И вот, спустя пару недель, Сэм стоял в кабинете Седрика.

— Вызывали, малый граф?

— Да, вызывал.

Сэм, не понимая причины вызова, трясся как осиновый лист. При этом он не забыл использовать правильное обращение «малый граф», которому его, вероятно, научил Руфус по дороге. Седрик встал и подошел ближе. Сэм судорожно сглотнул.

— Догадываешься, зачем я тебя позвал?

— Н-нет... даже не представляю...

Сэм продолжал отпираться, несмотря на дрожь.

— Ну же, Сэм из Виехабера. Я люблю честность.

Седрик заговорил мягко, но когда Сэм поднял глаза, он увидел ледяное лицо, от которого захотелось намочить штаны.

— Е-если я что-то сделал не так...

— Если.

Седрик перебил его. И посмотрел сверху вниз холодным взглядом.

— Лучше расскажи всё сам, Сэм.

Когда Седрик назвал его по имени и похлопал по плечу, Сэм зажмурился. Наконец он решился.

— Виноват! Малый граф!

Сэм низко поклонился.

— Разбавлять водой — это... это просто привычка... Я больше никогда, никогда не буду так делать!

На это признание Седрик отреагировал скучающим видом:

— Нет, продолжай в том же духе.

Сэм поднял голову, и его лицо побелело.

— Я совершил смертный грех! Клянусь! Больше никогда! Малый граф!

Сэм умолял изо всех сил, обливаясь потом. Седрик поморщился. Конечно, разбавлять молоко для графа — наглость, но Седрика сейчас волновал не вкус молока.

— Ты меня не слушаешь.

В голосе Седрика прозвучало раздражение, и Сэм, разрыдавшись, рухнул на колени.

— Прошу вас...

Сэм сложил руки в мольбе. Руфус с неловким видом подошел к Седрику и прошептал:

— Боюсь, кроме меня, никто не поймет вашего приказа в таком контексте.

— Тогда скажу яснее.

Седрик решил выражаться доступнее для уровня слушателя.

— Делай всё как раньше, пока я не скажу обратное. И взятку служанке продолжай давать.

При слове «взятка» Сэм вздрогнул и плюхнулся на задницу. Он думал, что попался только на воде, но никак не ожидал, что знают и про подкуп Шейлы. Седрик продолжил, не обращая внимания на его шок:

— Делай, что я говорю, без лишних слов, и я тебя вознагражу.

Вознагражу?..

Сэм застыл с открытым ртом. Седрик махнул рукой, приказывая Руфусу увести его. Он не собирался тратить время на объяснения. Пусть Руфус разжевывает. Оставшись один, Седрик ухмыльнулся. Он получил отличный козырь, который можно будет разыграть в будущем.

***

Глядя на длинный шест, который принес Седрик, стоявшая на коленях Шейла не выдержала:

— А это зач...

— Кто разрешил тебе говорить?

Седрик оборвал её, и Шейла поспешно захлопнула рот. Сегодня снова действовал запрет на звуки. Он собирался дрессировать её до тех пор, пока она не избавится от привычки болтать без разрешения. Разумеется, только в этой комнате.

— Ложись на живот.

Седрик надавил ей на плечи, и перепуганная Шейла легла на пол. Она снова была полностью обнажена. В позе на четвереньках контраст между её тонкой талией и округлыми бедрами был особенно заметен. Кладя шест на пол, Седрик не сводил с неё глаз. Скользя взглядом по изгибам её тела, он притянул её лодыжки и начал привязывать их к концам шеста. Служанка вздрогнула, чувствуя, как её обездвиживают.

«Трусиха...»

Глядя на дрожащую девушку, Седрик вспомнил историю с Сэмом, и у него возникло странное чувство. Трудно было поверить, что эта трусиха способна на шантаж. Одно дело — получать деньги за работу, другое — вымогать их, пользуясь чужой слабостью. И сумма была смехотворной. Седрик чуть не рассмеялся, узнав, как дешево она продала свое молчание. Ему было любопытно: почему она так одержима деньгами, если берет за свои услуги сущие копейки? Если бы она была просто жадной, она бы драла втридорога... Седрик вспомнил сломанные украшения Джудит на её столе в тот день, когда заходил в мансарду. Продавать выброшенные хозяевами вещи — обычное дело для слуг, но... Он видел, как отчаянно она пыталась скрыть их, боясь прослыть воровкой. В конечном счете, и происходящее в этой комнате для неё — лишь еще один способ заработка. Как и докладывал Руфус. От этой мысли, несмотря на то, что он сам всё это подстроил, во рту стало горько. Седрик закрепил вторую ногу на другом конце шеста. Ноги Шейлы оказались широко разведены и зафиксированы, открывая взору розовую ложбину.

— Хнык...

— Я еще ничего не сделал, Шейла.

Мягко успокоил он её, услышав испуганный всхлип.

«Но сейчас сделаю».

В руках у Седрика появилась длинная палка с закрепленным на конце фаллоимитатором. Придвинув стул, он сел на некотором расстоянии позади Шейлы и направил палку с "членом" к её распахнутому лону. Когда головка коснулась входа, Шейла тихо пискнула. Седрик проигнорировал это. Лежа на животе, она, возможно, еще не понимала, что именно в неё входит — дилдо или член Седрика. Почувствовав проникновение после нескольких тычков, она осторожно оглянулась через плечо. Увидев Седрика, сидящего вдалеке с палкой в руках, она расширила глаза от ужаса.

— У-у...

Шейла быстро смирилась. Издав обреченный стон, она снова уткнулась лицом в пол.

— Тебе нравится? Твоя распутная пизда течет от чего угодно, что в неё суют.

Шейла помотала головой, отрицая это. Но дрожь, пробегающая по спине каждый раз, когда палка двигалась внутри, выдавала её.

— Не ври. Ты глотаешь его так жадно. Того и гляди, саму палку проглотишь.

Седрик ускорил движения руки. В его действиях сквозила эмоция. Та странная обида, которую он почувствовал раньше... Для неё это просто заработок на пару месяцев. Для него — удовольствие с установленным сроком годности. Поэтому для него это время было дороже. И поэтому он вкладывал в действие всего себя. Он хотел, чтобы в этот момент она тоже ни о чем не думала, кроме удовольствия.

— Чего руки без дела лежат? Раздвинь ягодицы, чтобы мне было лучше видно.

Поняв приказ, Шейла завела руки за спину и раздвинула ягодицы, открывая вид на промежность. Глядя на это, Седрик нашел точку, которая доставляла ей наибольшее удовольствие, и начал бить в неё дилдо. Сегодня он собирался довести её до оргазма именно так.

«Блядь, это пытка для меня самого».

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Стоило дыханию Шейлы участиться, как Седрик отбросил свой первоначальный план и поднялся с места. Озадаченная внезапным исчезновением удовольствия, Шейла убрала руки с ягодиц, уперлась ладонями в поверхность и приподняла верхнюю часть тела. Седрик схватил Шейлу, стоявшую на четвереньках, словно кошка, за талию и втащил её на стол. Когда он резко поднял вверх шест, к которому были привязаны её ступни, его взору предстало лицо Шейлы, полное слёз, в обрамлении широко разведенных белоснежных ног.

— Вид у тебя такой, словно ты очень разочарована тем, что не смогла кончить, м?

Шейла, смотревшая на Седрика, опираясь на локти, хотела было снова покачать головой. Но мощный толчок члена Седрика, с глухим звуком вошедшего в неё, заставил её голову бессильно запрокинуться назад. Удерживая середину шеста одной рукой, Седрик глубоко и жестко вбивал свой член в отверстие, где только что скользил фаллоимитатор. Влагалище давно истекало смазкой, поэтому каждый раз, когда пах Седрика ударялся о её плоть, раздавались громкие, хлюпающие звуки влажных шлепков. Поскольку Шейла, не в силах закрыть рот, отчаянно пыталась сдержать крики, эти непристойные мокрые звуки эхом разносились ещё отчетливее. Лоно Шейлы, которое не могло достичь разрядки от одной лишь искусственной насадки, теперь стремительно приближалось к пику. Седрик, словно награждая послушного ребенка, начал пальцем ласкать её открытый, набухший клитор. Наконец, когда внутренние стенки Шейлы начали судорожно сжиматься, Седрик тоже приблизился к пределу. Как только оргазм задыхающейся Шейлы схлынул, Седрик вытащил свою «дубинку» и начал мастурбировать. Одной рукой он по-прежнему прижимался к промежности Шейлы, продолжая потирать её клитор. Пока Шейла извивалась от остаточных волн сильного удовольствия, он выплеснул на неё мутную жидкость. Густая и вязкая, как и его страсть, сперма прилипла к разным участкам тела Шейлы.

***

Будни Шейлы в качестве «служанки для битья», регулярно посещающей комнату наказаний, продолжались. За это время Шейла успела понять ещё несколько вещей. Во-первых, он оказался куда большим, просто невероятным извращенцем, чем она думала. А во-вторых, стены комнаты наказаний были звукоизолированы.

— Видишь толщину?

Спросил Седрик, когда Шейла выходила из комнаты наказаний. Шейла изначально понятия не имела о такой вещи, как «звукоизоляция». Конечно, она знала очевидное: чем тоньше стена, тем лучше слышно, что происходит в соседней комнате. Но она и подумать не могла, что стены могут специально делать толще и оклеивать особыми обоями, чтобы блокировать звуки. Седрик любезно объяснил ей концепцию шумоподавления, а заодно и процесс строительства этой комнаты.

— Во время ремонта я приказал возвести ещё одну стену. Чтобы ни единый звук не просочился наружу. А сверху мы наклеили обои из ткани, привезенной из Ротаса.

Обои, по фактуре напоминавшие плотные зимние шторы, даже на первый взгляд казались внушительными. Глаза Шейлы, смотревшей на эту дорогую иностранную отделку, не могли не округлиться.

— А мне вы велели не издавать звуков...!

— Да. Я велел не издавать звуков. Но разве я говорил что-то ещё?

Если подумать, так и было. Мысль о том, что «кто-то может пройти мимо и услышать», была исключительно догадкой самой Шейлы.

— Конечно, как «хозяин», я чувствую ответственность перед тобой. Ведь ты трудишься, став служанкой для битья, в том числе и из-за меня.

Он ехидно ухмыльнулся, глядя на Шейлу, которая с опозданием осознала свою глупость.

— Но мне бы не хотелось, чтобы ошибки, которые слуга сам себе надумал, перекладывались на ответственность хозяина.

Ошарашенная Шейла сердито уставилась на него. Было очевидно: Седрик с самого начала знал, какие именно заблуждения крутились у неё в голове, пока они занимались этим. Вспоминая часы, проведенные в попытках сдержать стоны из последних сил, Шейла почувствовала обиду и злость. Но сказать ему что-либо в ответ она не могла.

— Я же говорил. Здесь я — твой хозяин. Я просто приучал тебя подчиняться моим словам.

Всё было так, как сказал Седрик. Это был её выбор — ступить сюда, согласившись делать всё что угодно вместо побоев. В комнате наказаний он объявил, что будет здесь хозяином, и Шейла оказалась в положении, когда обязана выполнять любые его приказы. Разумеется, всё это основывалось на предпосылке, что действия будут менее болезненными, чем удары розгами. Иначе не было бы смысла проводить здесь время — проще уж стерпеть порку. И Седрик, к её досаде, очень умело пользовался этой гранью. Настоящая проблема для Шейлы заключалась в том, что исполнение контракта «для битья» не ограничивалось только комнатой наказаний. Когда наказание заканчивалось и Шейла возвращалась в свою комнату, она снова оказывалась лежащей перед Седриком.

— А, а! Больно!

Шейла не выдержала и вскрикнула. Не осознавая, что для посторонних ушей эти звуки могут показаться подозрительными, она доверила своё тело рукам Седрика.

— Ау, там...! Хыт!

Когда Шейла начала посещать комнату наказаний без применения розог, она думала, что ему больше не придется приходить лечить её. Но она ошибалась. Вместо того чтобы наносить целебную мазь, Седрик теперь смазывал всё тело Шейлы маслом и делал ей массаж. Получать массаж не от лекаря, а лично от самого сографа... То, что даже представить было невозможно, происходило каждую ночь в крошечной мансарде на третьем этаже. Поначалу она, конечно, пыталась отказаться.

— Господин сограф, меня ведь не били, нет нужды продолжать это...

— Есть. Ты, возможно, забыла, но в статье 4, пункте 2 контракта...

Он прервал Шейлу, снова ссылаясь на пункты договора. Этот чертов пункт 2 статьи 4. «Сторона А обязуется нести ответственность за здоровье Стороны Б и следить за её состоянием, чтобы Сторона Б могла принимать наказания в наилучшей кондиции». Вот о чем он говорил.

— Хочешь ты того или нет, я буду выполнять свои обязанности.

Заявил Седрик Шейле, которая лишь беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах возразить.

— Так что раздевайся и ложись. У меня нет времени, немедленно.

Шейле ничего не оставалось, как лечь перед Седриком. К счастью, не совсем голой. Он позволил ей остаться в нижнем белье. Упрямиться и говорить, что она не может снять одежду, было совершенно неубедительно, учитывая, что они уже сплетались телами в самых невероятных позах. Это было бы всё равно что настаивать на нанесении мази поверх платья. Массаж, который он делал, был болезненным, но приносил облегчение. Словно их «отношения» — больно, но в то же время чувствуется удовольствие... Впоследствии Шейла, испытав эффект массажа на себе, перестала спорить. Разница между днями с массажем и без него была колоссальной.

«Да почему он даже массаж делает так хорошо?!»

Седрик был настолько одаренным, что, за что бы ни брался, делал это лучше других. Конечно, если бы они изначально не занимались этим делом в странных позах, массаж бы и не понадобился, но надеяться на это не приходилось. Теперь Шейла, возможно, даже сама ждала его прикосновений. Одновременно виня его за то, что он так хорош в этом... Доходило до того, что даже сквозь боль её начинало клонить в сон.

Скри-ип.

«Ха!»

К счастью, тихий скрип половиц вырвал сознание Шейлы из лап подступающей дремоты и вернул её в реальность мансарды. С тех пор как высокий мужчина начал заходить сюда, и без того хлипкий пол издавал всё более натужные звуки. Теперь половицы скрипели, даже когда он просто шевелился, сидя на стуле. Шейлу этот звук беспокоил всё больше. Возможно, ему было всё равно, но...

«Нужно будет купить ковер, даже если придется потратиться».

Пусть даже подержанный, но Шейла твердо решила купить ковер, когда в следующий раз выйдет в город.

«Ах, нельзя спать...»

Сон снова начал накатывать, и остатки настороженности подстегивали Шейлу. Ничего не случится, если она уснет в его присутствии. Он не подозрительный тип и уж тем более не тот человек, который станет интересоваться вещами служанки. Но всё же у Шейлы было несколько вещей, которые стоило оберегать. Например, тетрадь с записями доходов и расходов, и ещё, ещё...

— Уснула.

Пробормотал Седрик, словно говоря сам с собой. Она была похожа на маленького ежа, который вздыбливал свои не слишком острые иголки, но стоило его немного погладить — тут же смирно засыпал. Так крепко, что хоть выноси — не заметит. Седрик укрыл плечи Шейлы тонким одеялом. Затем, не вставая со стула, он повернулся и посмотрел на её рабочий стол. Там по-прежнему валялась всякая всячина. Вязание — ладно, это работа только для пальцев, но вот при виде корзины с собранной для стирки формой горничных между бровей Седрика пролегла складка.

«В прошлый раз она заболела от переутомления, занимаясь этим сразу после порки».

Согласно докладу Руфуса, свой единственный выходной Шейла тратила на стирку собранного белья, а в тот день, когда пришлось вызывать врача, она с утра успела постирать и развесить пятнадцать комплектов формы. Этим тонкими руками и ногами, в которых совсем нет силы.

«Это же гроши. У неё хобби такое — издеваться над собой?»

Судя по тому, что она упорно брала работу у других служанок, да ещё и требовала предоплату, полной дурой она не была... К тому же она брала деньги даже с владельца фермы Виехавер. Может, если бы эта женщина вела себя хитрее, он чувствовал бы себя не так паршиво? Хотя Седрик уже давал ей солидную сумму, служанка, похоже, не собиралась бросать свои подработки. Впрочем, увеличение жалованья с 10 до 30 солидов не делало её богачкой, да и для заработка денег не нужна какая-то великая причина. Желание построить хороший дом, расширить землю для фермы, накопить на старость и болезнь — причин было пруд пруди. К тому же самой частой причиной, по которой женщины копили деньги, было приданое.

«Свадьба...»

Мысли Седрика застыли именно на этом слове. Брак был неизбежным этапом, который предстояло пройти не только ей, но и ему самому, будущему графу.

«А значит, до того момента я должен взять от неё всё, что смогу...»

Почему-то чем больше он овладевал этой женщиной, тем сильнее становилась его жажда. Это определенно было чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Плевать на контракт и всё прочее — ему хотелось запереть её в своих объятиях на все двадцать четыре часа, и даже этого казалось мало. Но Седрик не сомневался в своей выдержке, которая служила ему до сих пор. И всё же он не мог заставить себя покинуть мансарду. Несмотря на то, что уже выполнил свой долг по «ответственности и уходу», как и было оговорено.

«Что здесь хорошего-то...»

Разрываясь между самоуничижением и душевным томлением, Седрик долго смотрел на спящую женщину. Размышляя о том, сколько ошибок допустит Джудит в следующий раз и чем они с Шейлой займутся, чтобы убить время.

— Хы-ы, ы-ы, хып.

Сквозь стиснутые зубы вырывались стоны. Он любил контролировать всё: причину порки, количество ударов, время — и даже звуки, вылетающие из рта Шейлы. Но на судорожное, прерывистое дыхание, которое она не могла сдержать, он, как правило, закрывал глаза.

— Недавно кричала, что пизда порвется, а теперь с аппетитом заглатываешь, да?

Он говорил о том моменте в начале, когда вставлял в неё член. Сегодня Седрик не стал использовать свои изощренные игрушки, а сразу перешел к проникновению.

— ...Да..., ха, ха-ат!

Послушно отозвалась Шейла. Количество её визитов в эту комнату уже перевалило за пальцы одной руки, так что реакция стала естественной. Но проблема заключалась в том, что его извращенная фантазия не знала границ.

— Повторяй.

— ...?

— «Пизда Шейлы — распутная пизда».

— ...!

Глаза Шейлы расширились.

«Что за...!»

Шейла решила притвориться, что не расслышала, зажмурилась и попыталась упрямиться. Седрик дважды шлепнул непослушную служанку по одной груди.

— Ха-ат! Ах!

Изо рта зажмурившейся Шейлы вырвался громкий стон. Острая боль пронзила мозг. Даже в тумане замешательства и удовольствия Шейла успела подумать: «Оставшиеся два удара прошли вот так». Сегодня Джудит допустила тридцать две ошибки. Значит, если продержаться так три часа...

«Ха...»

Сказать легко, но три часа — это отнюдь не мало. Даже сейчас Шейла держалась из последних сил. Потому что «предмет», находящийся внутри, был слишком огромным; потому что ощущения от этого огромного предмета были слишком острыми; потому что одна грудь, которую он не трогал, ныла от пустоты, и потому что он продолжал заставлять её говорить эти странные вещи...

— Повторяй, Шейла. «Моя пизда — распутная пизда».

Заставляя её произносить эти извращенные фразы, он продолжал с глухим стуком вгонять в неё свой огромный член.

— Хы-ыт! Не..., не могу.... А-ах!

Услышав отказ, Седрик схватил и скрутил её набухший сосок. Вспыхнуло жгучее, но пронзительное наслаждение.

«Неужели я тоже становлюсь извращенкой?»

Кстати, Седрик с самого начала почему-то мучил только одну грудь.

«Другую бы тоже...»

Шейла лишь подумала о том, что хотела бы, чтобы он что-нибудь сделал и с ней. Только мысленно...

— Что, вид у тебя какой-то разочарованный?

Но этот проклятый мужчина обладал способностью читать даже мысли Шейлы.

— Будто просишь отшлепать и вторую, верно?

Раз уж так вышло... Шейла, пересилив стыд, кивнула. Слёзы, наполнившие глаза от чрезмерного удовольствия, скатились по вискам.

— Ты же знаешь, что нельзя.

Черт возьми...! Нет, ну тогда зачем спрашивали?! Шейла была ошарашена, но раз уж зашла так далеко, решила попросить хотя бы раз.

— Пожалуйста..., хыт! Вторую тоже... отшлепайте..., ы-ых!

— Невоспитанная.

Седрик решительно отверг её искреннюю мольбу. Вместо этого он сделал предложение, от которого невозможно отказаться.

— Говори. «Пизда Шейлы — распутная пизда». Повторишь — и я сокращу время вдвое.

Сократит время вдвое...? Глаза Шейлы снова распахнулись. Три часа были явно непосильным испытанием для выносливости Шейлы. Всё, что у неё было, — это её тело и крохи сил, но и они грозили иссякнуть прямо здесь. А тут — всего одна фраза, и время сократится вдвое...! Он был принципиальным человеком — конечно, эти «принципы» часто менялись по обоюдному согласию, — но свои обещания он держал.

— П-пизда... Шейлы... хы-хык, ы, распу..., хыт! Распутная пизда... это. Хы-ыт!

Пока она произносила короткую фразу, он продолжал атаковать её снизу, так что Шейла едва смогла закончить то, что он велел. Когда предлагают сократить время наполовину, раздумья — это роскошь. Выдерживать такое удовольствие три часа было бы мукой иного порядка. Но ей было так стыдно, что слёзы брызнули из глаз. В противовес этому, на губах Седрика расплылась довольная улыбка.

— И что же нам делать с Шейлой, у которой такая развратная пизда?

— Хозяин должен, хы-ыт, на..., ыт, наказать её.

Ответ, видимо, удовлетворил его, потому что последний толчок бедрами был особенно сильным, с глухим звуком. Прекратив фрикции, Седрик стащил Шейлу под стол. В рот Шейлы, которая давилась рыданиями, тут же вбили член. Она чувствовала себя инструментом. Когда она приняла пенис, который, пока её голову держали, вонзился до самой глотки, из уретры Седрика выплеснулась густая сперма, похожая на картофельный суп.

— Ы-ых, ык.

Часть сама собой проскользнула в горло, а остальное вытекло через щель между ртом и членом. Седрик вынул скользкий орган из рта Шейлы и сказал:

— Глотай. Всё, не пролей ни капли.

Шейла послушалась. Она даже думать не хотела о том, что будет, если ослушаться. В этой комнате наказаний он был ни кем иным, как королем. Король этой комнаты прошептал Шейле, которая, икая, сглотнула сперму:

— Нагнись.

Шейла, пошатываясь, встала, ухватилась за края стола и наклонилась. Её грудь расплющилась о столешницу, выдавливаясь по бокам. Огромный предмет мгновенно прорвался в хрупкую щель.

— Хы-ып!

Каждый раз, когда он хватал её за бедра и толкался, хрупкое тело Шейлы содрогалось. Она повторила позорные слова и сократила время вдвое, но даже оставшийся час показался Шейле вечностью.

***

— Я рассказал маркизу Виварини о твоем бизнесе, и его реакция была неплохой.

Граф Бернард Каллей, который редко вызывал Седрика без особой нужды, наконец пригласил сына в свой кабинет. Бернард недавно вернулся из маркизата Виварини, которым правил Максимо. Он придумывал разные предлоги, но, несомненно, ездил туда, чтобы прощупать почву насчет брака. Маркиз Максимо Виварини был таким же авторитарным человеком, как и граф Бернард Каллей, любящим рассуждать о дворянской чести. Но при этом, кичась аристократическим достоинством, он, подобно Бернарду, обладал снобизмом и не мог скрыть свою алчность. Впрочем, в административном плане он был на голову выше Бернарда: прокладывал новые дороги для торговли и связи. Так что рассказ о бизнесе Седрика, приносящем солидную валютную выручку, наверняка пришелся ему по вкусу. Конечно, прямо сейчас придется потратиться на приданое, но выгода от союза через брак будет несоизмеримо больше. Поэтому неудивительно, что маркиз Виварини жаждал заполучить Седрика в зятья. На самом деле разговоры о браке с Элоизой Виварини, третьей дочерью маркиза, велись не со вчерашнего дня. Об этом говорили ещё до того, как Седрик уехал на учебу. Перед отъездом, поскольку он уже прошел церемонию совершеннолетия, предлагали хотя бы заключить помолвку. Но Седрик категорически отказался, и дело с помолвкой сошло на нет. Поскольку Седрик отложил церемонию назначения наследника до возвращения с учебы, никто не мог принудить его к обручению. Однако ходили слухи, что Элоиза Виварини просто не пришлась Седрику по вкусу. Но слухи есть слухи. Формально он использовал учебу как предлог, но никто, даже его родители Бернард и Мариса, не знал истинной причины, по которой Седрик отказался от помолвки. Прошло три года, но маркизат Виварини по-прежнему оставался самой выгодной партией для графов Каллей, стремящихся к политическому и экономическому процветанию. Видимо, и у той стороны ситуация была схожей, раз Элоиза, третья дочь маркиза, которой исполнилось двадцать два года, до сих пор ни с кем не обручилась. Получилось так, будто она невольно ждала окончания учебы Седрика. Даже без официальной помолвки, учитывая прошлые переговоры, ситуация сложилась именно так, и на этот раз нужно было поставить точку. Седрик не собирался пренебрегать обязанностью жениться. Иначе он бы изначально не помышлял о том, чтобы стать следующим главой рода, и не тратил бы огромные деньги на учебу за границей. И раз уж предстоял формальный брак, было вполне естественно выбрать партию с наилучшими условиями. С этой точки зрения самой подходящей кандидатурой, безусловно, была третья дочь маркиза Виварини, Элоиза. Семья маркиза проявила исключительное терпение, ожидая так долго, так что на этот раз... Давление по поводу женитьбы подступило к самому горлу, и Седрик невольно нахмурился.

— Кхм, конечно, у тебя есть свои соображения. По мнению отца, лучше места, чем дом маркиза Виварини, не найти, но нет закона, обязывающего родниться только с ними.

Заметив выражение лица Седрика, Бернард заранее стушевался и начал говорить сбивчиво. А затем вкрадчивым голосом спросил:

— Может быть, у тебя на примете есть леди из другой семьи?

В его голосе сквозил нюанс «я всё понимаю как мужчина мужчину». Но эта дешевая попытка вызвала у Седрика лишь раздражение.

— Ничего такого нет.

Отрезал Седрик. Несмотря на четкий ответ Седрика, Бернард, похоже, не спешил расставаться со своими догадками о том, что у сына может кто-то быть.

— Хорошо. В любом случае, раз вы ещё не помолвлены, я хотел сказать, что нет нужды быть привязанным именно к этой семье.

Седрик почувствовал в словах Бернарда искренность. Но это означало не заботу о Седрике, а готовность в любой момент отбросить семью маркиза Виварини, ждавшую более трех лет, если появится семья с лучшими условиями. К тому же, чтобы поздравить Седрика с назначением наследника, должны были приехать представители влиятельных семей, желающие заполучить ничем не связанного зятя.

— Зато на этот раз давай обязательно определимся с невестой. Даже для мужчины нежелательно стареть без помолвки.

На этот раз Бернард высказался довольно твердо. Услышав из его уст слово «нежелательно», Седрик коротко усмехнулся. Увидев это, Бернард вздрогнул и сменил тему, словно говоря сам с собой.

— Сегодня возвращается Альфонсо, нужно устроить семейный ужин. Хочу послушать рассказ о его аудиенции у его высочества кронпринца.

И добавил, обращаясь к Седрику:

— Я передам всем, чтобы готовились к ужину, имей в виду. Можешь идти.

Седрик смерил холодным взглядом отца, который попусту напускал на себя важность, и поднялся с места.

Закончив утреннюю работу, Шейла зашла в свою комнату, чтобы переодеться из пропитанной потом формы. В руках она держала новую форму горничной, которую надевала лишь раз.

«Она скромная и хорошо смотрится».

Первый комплимент, который она услышала от дворянина за всю свою жизнь, до сих пор щекотал ей уши. На самом деле с тех пор прошло всего несколько дней. Но за это время с Шейлой произошло так много всего. Словно она перешла реку, которую не должна была переходить. И не одну, а несколько.

«Что бы ни случилось, я — это просто я...»

Это утверждение было верным, но почему-то казалось неправильным. Сказали, что Альфонсо прибудет примерно после обеда. Было бы ложью сказать, что она достала новую форму, не думая об Альфонсо. Шейла сняла утреннюю форму и надела новую. Она надела ту самую одежду, которую похвалил Альфонсо, но того же чувства, что тогда, не было. Шейла смутно догадывала причину. Ей постоянно казалось, что её положение изменилось по сравнению с тем моментом, когда она впервые надела это новое платье. Шейла принялась отряхивать юбку, словно пытаясь стряхнуть уныние. И в этот момент она заметила белесые следы на черной ткани. Даже если одежда новая, это всё равно форма для работы. Когда убираешь или прислуживаешь, испачкаться в пыли — дело обычное. И всё же...

— Ах, что это. Почему...

На приподнятой юбке проступило круглое пятно. Шейла смахнула слезы, которые невольно начали капать. Только увидев упавшие капли, она осознала, насколько ей сейчас горько.

— Ах, ну чего я...

Не стоило так плакать из-за этого. Она так думала, но слез становилось всё больше.

— Ы-хык!

В конце концов Шейла разрыдалась в голос. Внезапно вспомнился сон, в котором появилась сестра. Тогда, во сне, увидев испачканные туфли, подаренные сестрой, она чувствовала то же самое. Но во сне хотя бы была сестра. Шейла громко плакала, зовя сестру. Ей хотелось увидеть её прямо сейчас, как во сне. Ей хотелось пожаловаться сестре или даже покойному отцу. Сказать, что младшей Шейле сейчас так больно. Попросить кого-нибудь обнять её. Утешить её. Но сквозь слезы становилось ещё грустнее от осознания, что она не может так сидеть вечно. Она забежала лишь на минутку, чтобы переодеться перед дневной работой. Шейла без конца вытирала слезы, пока веки не покраснели. Она не хотела, чтобы кто-то узнал, что она плакала.

***

Карета, увозившая Альфонсо в королевский дворец, остановилась ровно на том же месте. Шейла, следуя за Джудит, вышедшей встречать второго брата, стояла позади, словно ширма. Когда кучер открыл дверь, показался Альфонсо. Шейла со сложными чувствами украдкой взглянула на него. За те несколько дней, что они не виделись, атмосфера вокруг Альфонсо как-то изменилась. Если раньше он производил впечатление высокомерного второго сына графа, выросшего в достатке, то теперь он выглядел озабоченным и словно погруженным в меланхолию...

«Осенняя хандра?»

Осень ещё не наступила, но была уже близко. Осенью состоится церемония назначения сографа, и уроки Джудит закончатся. Шейла, которая с пятнадцати лет, после смерти отца, крутилась как белка в колесе, работая то в лавке, то служанкой, никогда не знала, что такое осенняя хандра. Но у неё было смутное предчувствие, что этой осенью, когда всё закончится, она, возможно, поймет, что это такое. Альфонсо обменялся короткими приветствиями с вышедшей его встречать семьей. Затем он отыскал взглядом Шейлу, стоявшую среди слуг. Из-за того что днем она не сдержалась и расплакалась, лицо у неё припухло, и, не желая показывать его, она поспешно опустила голову. Но именно в такие дни, как назло, встреч случается больше. Из-за внезапно назначенного семейного ужина ей снова пришлось столкнуться с Альфонсо. Говорят, в жизни бывают особенно неудачные годы. Для Шейлы этот год, похоже, был именно таким — с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, умер отец и сестра вышла замуж. Семья Каллей не особо интересовалась слугами, даже когда Джудит звала их во время еды. К тому же, после возвращения Седрика Джудит стала звать служанок гораздо реже.

«Но почему я постоянно встречаюсь взглядом с молодыми господами?!»

Сегодня во главе стола сидел Бернард Каллей. Справа от него расположились Мариса и Джудит, а слева в ряд сидели три брата. Естественно, Шейла, занявшая место позади Джудит, оказалась лицом к лицу с тремя братьями. Сидя рядом, один сверлил её взглядом, другой смотрел с жалостью, а третий беспричинно ухмылялся. От поочередных встреч с их глазами на неё накатила усталость.

«Может, амулет какой купить?»

Шейла вспомнила про «амулеты», которые продавались и в лавке Чендлера. Амулеты отгоняли несчастья, и торговцы часто держали их у себя. К счастью, когда Мариса заговорила, взгляды сыновей обратились к матери.

— Ну, и что сказал его высочество кронпринц? Он ведь посетит церемонию назначения Седрика?

Голос Марисы был полон возбуждения. Седрик почему-то криво улыбался, словно говоря «этого не может быть», Аллен смотрел с таким же ожиданием, как и мать, а Джудит... Хоть Шейла видела только её спину, было ясно, что ей совершенно неинтересно — она непрерывно работала вилкой. Она явно была больше увлечена запеченной фасолью на гарнир, чем солониной, поданной как основное блюдо. После недолгого молчания Альфонсо ответил:

— Его высочество кронпринц в последнее время очень занят, поэтому он не смог дать твердого обещания приехать.

— В-вот как...?

Мариса не смогла скрыть разочарования от ответа Альфонсо.

— Не волнуйтесь, матушка.

Голос Альфонсо, утешающего Марису, был нежным, как у героя пьесы.

— Дружба сографа и его высочества кронпринца очень крепка. Можно сказать, что они «птицы одного полета».

«Птицы с одинаковым оперением собираются вместе». Альфонсо сравнил отношения Седрика и кронпринца со старой пословицей о дружбе. На это Бернард с важным видом произнес:

— Не зря потратили большие деньги на учебу за границей. Раз он завел такую тесную дружбу с его высочеством кронпринцем.

Седрик слегка кивнул отцу, графу Бернарду Каллею, который кичился тем, что отправил сына учиться, выражая тем самым легкую благодарность. Если начать разбираться в том, как уменьшились капиталы семьи под руководством Бернарда по сравнению с временами предыдущего графа, и как финансовое положение начало выправляться только благодаря бизнесу Седрика, этому не будет конца. Поэтому он проявил лишь минимальное уважение к нынешнему главе семьи, Бернарду. Бернард не смог проявить себя ни на фоне сына, ни на фоне своего отца, предыдущего графа. И Седрик прекрасно понимал, что за словами отца о его дружбе с кронпринцем скрывается низкая ревность.

— Если они так дружны, мог бы отложить все дела и приехать...

Проворчала Мариса, сидевшая напротив Седрика. Вопрос присутствия кронпринца был для Марисы первостепенным. Личное появление кронпринца было бы в сто раз эффективнее, чем если бы она сама распиналась о дружбе семьи с наследным принцем перед гостями на вечеринке. Альфонсо раздражало, что родители не уловили его намека и говорили только о своем, но он больше не стал развивать эту тему.

— Расскажи ещё про дворец, брат.

— Это всё. Что ещё рассказывать.

Сказал Альфонсо с досадой. В его голосе невольно проскользнули неприятные эмоции. Любые воспоминания о дворце неизбежно тянули за собой, как связку сосисок, воспоминания о кронпринце Маркизе и их неприятном разговоре. Аллен, не заметивший нетипичной реакции обычно словоохотливого Альфонсо, продолжал настаивать.

— Ты там, небось, голову потерял, разглядывая красавиц?

Альфонсо молча уставился на Аллена.

— А что, это же дворец, там наверняка полно красавиц.

— Аллен. Дам тебе один совет. Не опускай все разговоры до своего уровня. Если так, лучше сосредоточься на еде, как Джудит.

— Что, я неправду сказал? Раз ты так завелся с советами, значит, рыльце в пушку? А, но тебе же нельзя, брат.

Закончив фразу, Аллен со своим фирменным свежим лицом и похотливой ухмылкой скосил глаза на Шейлу.

«Ах, эта рожа, честное слово...!»

Встретившись с ним взглядом, Шейла мысленно выругалась. Аллен был, безусловно, красив, но его лицо было слишком юным, без малейшего намека на зрелость. Когда он делал такое ехидное лицо, ей хотелось отвесить ему хороший щелбан. Конечно, она прекрасно понимала, почему Аллен сейчас так ухмыляется.

«Наверняка из-за того разговора в коридоре в прошлый раз».

С того дня Шейла тоже стала больше обращать внимание на Альфонсо. Несмотря на желание ударить Аллена, под таким взглядом Шейла почему-то почувствовала смущение и неловкость. Не зная, куда деться, Шейла начала бегать глазами и наткнулась прямо на взгляд Седрика, который сверлил её. Что... что такое...! Шейла мысленно огрызнулась ему. Его взгляд, казалось, выражал презрение или насмешку над её беспокойством, и Шейла, разозлившись, залилась краской. Вскоре Седрик проигнорировал её и отвел взгляд. Это разозлило Шейлу ещё больше. Но что поделать. Помимо разницы в статусе, теперь их связывал контракт, и Шейла была в положении самой зависимой из зависимых. Шейла тоже отвела взгляд. Злиться на каждую мелочь — себе дороже. И без того казалось, что после того, как она связалась с Седриком, её жизнь сократилась лет на пять...

«Так я долго не проживу».

Смирившись и отведя взгляд, она тут же встретилась глазами с Альфонсо. В его грустном взгляде Шейле почудилось какое-то утешение её положению.

«Этого не может быть».

Альфонсо не знает, что произошло с Шейлой, пока его не было.

«П-пизда... Шейлы... хы-хык, ы, распу..., хыт! Распутная пизда... это. Хы-ыт!»

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

В тот день, когда Шейла произнесла эти постыдные слова, ей пришлось признать, что она в чем-то изменилась. Она просто не хотела этого признавать, но между той наивной девушкой, которая дожила до брачного возраста без всякого опыта и с одним лишь любопытством, и той, кем она стала сейчас, после многочисленных «практических занятий», была огромная разница. К тому же, из-за череды извращенных поступков, далеких от нормальности, Шейле начало казаться, что она и сама превратилась в извращенку. Ситуация была явно унизительной, до слёз, но внизу всё промокло. На самом деле, странные вещи происходили не впервые.

«Пожалуйста...! Накажите провинившуюся Шейлу. Накажите распутную пизду Шейлы членом Хозяина...!»

Пусть она лишь повторяла его слова, но в тот момент она и правда хотела, чтобы он её наказал. Она сама себя не понимала. А ведь она была в той комнате всего дважды. Вспоминая слова, которые она произносила не только по приказу, но и по собственной воле, Шейла не могла не признать изменений в себе. Но признание — это одно, а чувство, что за то короткое время, пока Альфонсо не было, она стала какой-то испорченной женщиной, угнетало её. Глаза, которые она выплакала днём, снова покраснели. В этот момент Джудит, доевшая всю фасоль, открыла рот.

— А что дают на обед во дворце?

Джудит не была обжорой, но всегда проявляла большой интерес к «меню дня». Она часто посылала кого-нибудь на кухню заранее, чтобы узнать, что будут подавать. Теперь тринадцатилетняя девочка заинтересовалась даже обеденным меню королевского дворца.

— Еда везде одинаковая, Джудит.

Коротко ответил Альфонсо, подавляя раздражение. И правда, дворец — это не заграница; еда у высшей аристократии, вроде семьи графа, и во дворце была примерно одного уровня. Шейла вдруг вспомнила вкусное печенье, которое Седрик давал ей в качестве перекуса. Тогда она была не в том состоянии, чтобы это понять, но теперь, вспоминая, она осознала, что это не было местным блюдом Белойки. Она никогда не видела такого среди многочисленных видов печенья, которые подавали Джудит. Вероятно, это было печенье в стиле Ротаса, где учился Седрик. Она слышала, что десерты там просто потрясающие, но не думала, что ей доведется их попробовать. И слухи оказались правдой. Шейла впервые в жизни ела такое вкусное печенье. Если бы только Седрик не болтал про вкус молока и прочее, она бы насладилась им ещё больше...

«Нет, стоп».

Полтора месяца работы «служанкой для битья». Полмесяца этих странных занятий с ним. Шейла вздрогнула, осознав, что все её мысли в итоге сводятся к нему и тому, что между ними происходит.

«Фух..., это опасно».

Так уж вышло, что они вступили в интимную связь, но это всего лишь работа. Для него это просто развлечение перед браком. Ведь с благородной леди, которая станет его женой, он не сможет делать... ха..., такие вещи. Шейла трезво оценила своё положение и его статус будущего графа. Атмосфера за ужином была необычно тонкой и напряженной, включая состояние Шейлы. Но, похоже, никто этого не заметил. Кроме самого Седрика, которому предстояла церемония.

***

Альфонсо зашел в комнату Седрика, чтобы обсудить церемонию назначения, только на следующий день.

— Вот список дворян, приславших подтверждение о присутствии.

Альфонсо пододвинул документы по столу. Пока он был в королевском дворце после рассылки приглашений, пришли ответы, и Альфонсо рассортировал семьи по собственным критериям. Он не просто составил список по алфавиту, а поместил семьи с высокими титулами и богатством в начало, чтобы сразу было видно влиятельные рода, которым нужно уделить особое внимание. Кроме того, он отметил точками те семьи, где были дочери на выданье. Большинство из них собирались приехать из-за Седрика Каллея, вернувшегося с учебы, но возможности не ограничивались только Седриком. У Альфонсо тоже был шанс встретить скромную леди, которая посмотрит именно на него, а не на титул будущего графа. Любые мероприятия и вечеринки, где собираются мужчины и женщины, с высокой вероятностью становятся местом для завязывания романтических отношений. А может быть, это и вовсе главная цель всех подобных мероприятий. Возможности были открыты и для Джудит, которая недавно расстроила помолвку, и для Аллена, собиравшегося стать священником, и даже для Бернарда и Марисы, у которых уже были супруги. Среди всех, помимо Седрика, самые высокие шансы были, безусловно, у Альфонсо. При такой мысли в обычное время он был бы в восторге, но сейчас никакого восторга не испытывал. Всё из-за кронпринца Маркиза.

«Что, черт возьми, он творил во время учебы?»

Думал про себя Альфонсо, глядя на Седрика, который, как всегда, сидел с высокомерным видом. Ладно, Ротас — это не родина, там нет старших родственников, так что можно позволить себе больше свободы и распутства, но чтобы дойти до такого... Альфонсо, любитель сплетен, слышал всякое о том, что происходит на учебе за границей, но его представления о том, что недопустимо для благородного дворянина, никогда не подвергались сомнению. Чем больше он думал об этом, тем сильнее подступала тошнота. Знал бы — не высовывался, зря он вызвался организовывать мероприятие. А теперь уже поздно отступать.

— В общем, думаю, общего бюджета в полторы тысячи солидов хватит. Если захочешь что-то добавить, скажи через секретаря.

Сказал Альфонсо, держа в руках составленную смету. В этот момент Седрик потянулся к нему. Альфонсо мгновенно нахмурился и отдернул руку с бумагами. Седрик, который собирался взять смету, пристально посмотрел на него.

— Разве ты не принес это, чтобы отдать мне?

— ...Верно.

Альфонсо постарался ответить как можно естественнее.

— Я просто проверял, не упустил ли чего.

— А-а, вот как?

Седрик без сожаления убрал руку, скрестил их на груди и откинулся на спинку дивана.

— Расскажи лучше про его высочество кронпринца.

При упоминании кронпринца лицо Альфонсо снова странно изменилось.

— Недавно похитили одного из дальних родственников королевской семьи. Говорят, во дворце ведут тайное расследование. Поэтому его высочеству кронпринцу трудно свободно передвигаться.

— Понятно.

Похищения и торговля людьми случались как внутри страны, так и за её пределами, но похищение члена королевской семьи, пусть и дальнего, было серьезным делом. Было понятно, что действия кронпринца ограничены, пока не найдут виновных.

— Но ты не расстраивайся. Его высочество очень хотел приехать на церемонию друга.

— Расстраиваться?

Седрик издал короткий смешок: «Ха!». Он подумал, что Альфонсо говорит это, не зная содержания приглашения, которое отправил Седрик. Однако, вопреки ожиданиям Седрика, Альфонсо благодаря разговору с Маркизом в общих чертах знал содержание приглашения. Он просто по-своему истолковал причину, по которой Седрик просил принца не приезжать.

«Наверняка боялся, что их отношения раскроются».

Альфонсо сердито посмотрел на Седрика и сказал:

— Его высочество кронпринц заявил, что заставит министров расследовать дело как можно скорее. У него поразительная решимость во что бы то ни стало посетить церемонию лучшего друга, не так ли?

Этот чертов «друг», «лучший друг»... Седрика со вчерашнего дня раздражал выбор слов Альфонсо.

«Эрик, что этот ублюдок там наболтал...»

«Эрик» — псевдоним, который Маркиз использовал во время учебы, чтобы скрыть, что он кронпринц Белойки. Поэтому его настоящую личность знали лишь немногие. Несколько высокопоставленных дворян Белойки, знавших его в лицо с самого начала, как Седрик, или, может быть, партнеры по играм? Конечно, он не стал бы раскрывать свою личность каждому встречному только из-за пары игр. Хоть он и был довольно легкомысленным человеком, но идиотом, не умеющим держать язык за зубами, не был. К тому же, в клубе существовали правила конфиденциальности, так что даже будучи кронпринцем, он не мог болтать о делах клуба направо и налево. Поэтому Седрик и послал Альфонсо, но, судя по всему, Маркиз всё же сболтнул что-то лишнее. Седрик устало потер переносицу. То, что Альфонсо вернулся из дворца каким-то странным, он понял ещё вчера за ужином, когда тот заговорил про «птиц одного полета». Бернард воспринял пословицу «Птицы с одинаковым оперением собираются вместе» только как свидетельство дружбы с кронпринцем, но эта пословица не всегда имеет положительный смысл. Рыбак рыбака видит издалека. Слова о том, что подобные тянутся к подобным, сейчас чаще использовались в негативном ключе. Ворон ворону глаз не выклюет, или, если выражаться грубее, говно к говну липнет — смысл тот же. Однако Седрик решил, что нет нужды выпытывать, что именно кронпринц наговорил Альфонсо. Что бы это ни было, это явно не те разговоры, которые стоит вести с младшим братом. Седрик, будучи до мозга костей мужчиной Белойки, не желал обсуждать подобные темы с родным братом.

— Даже если его высочество кронпринц приедет, радоваться будет только матушка, так что не стоит беспокоиться.

Раз расследование похищения не закончится за один день, значит, Маркиз в этом особняке не появится. Седрик подумал, что это даже к лучшему.

«Если этот придурок приедет, шума будет только больше».

Церемония назначения наследника — традиционное семейное мероприятие, так что придется его провести, но Седрик в принципе не любил шумные сборища. К тому же, даже без участия кронпринца, бюджета в 1500 солидов должно хватить, чтобы удовлетворить тщеславие Марисы. Это было мероприятие, на которое за несколько дней спускали сумму, которую служанка, работающая с рассвета до ночи за 10 солидов в месяц, не накопила бы и за 12 лет, даже если бы не тратила ни гроша. Люди могли подумать, что Седрик никогда не беспокоился о деньгах, но на самом деле это было не так. Времена, когда дворянский титул гарантировал всё, прошли. Даже аристократу без денег грозила нищета. После смерти предыдущего графа доходы с земель графства Каллей неуклонно падали. Конечно, времена менялись, и нельзя было винить во всём Бернарда. Но Бернард, обладая «современными взглядами», терпел крах во всех своих инвестициях, а личное занятие бизнесом считал вульгарным и даже не пытался. Так что то, что Седрик начал свой первый бизнес во время учебы, не было случайностью. Если бы он начал дело, живя в этом особняке, влияние Бернарда было бы неизбежным. Когда Седрик объявил, что открыл компанию, реакция Марисы была даже более зрелищной, чем у Бернарда. Она плакала, спрашивая, почему старший сын их семьи должен заниматься делами, достойными лишь джентри. Однако, увидев доходы, поступающие от торговой компании Седрика «Лобенхаген», Бернард и Мариса прикусили языки. Что бы кто ни говорил, Седрику нужны были средства, чтобы сохранить семью, которую он унаследует. Поэтому он отчасти понимал чувства Шейлы, которая так тряслась над деньгами. Он просто не понимал, как можно рисковать жизнью и изматывать себя ради таких грошей, когда масштабы сумм были совершенно несопоставимы.

— Вот список забронированных отелей. Гостевых комнат в особняке на всех не хватит.

На этот раз Альфонсо без ошибок пододвинул список отелей по столу. В отличие от прежних времен, когда он заходил в комнату, чтобы подловить Седрика на ошибке или позлить его, сейчас Альфонсо явно хотел поскорее закончить дело и уйти. Седрику это тоже было на руку. Что бы он там ни услышал от Маркиза и как бы превратно это ни понял, благодаря этому Альфонсо вряд ли будет часто подниматься на третий этаж. Седрик видел, что брат смотрит на него с отвращением, но оставался совершенно невозмутимым. Такой взгляд брата явно исходил из сугубо аристократических ценностей. Восхищение служанки наверняка выглядело бы так же. В отличие от него, аристократа лишь внешне... Седрик, которому было плевать на то, как на него смотрит Альфонсо, стоило ему вспомнить о Шейле, мгновенно потерял душевное равновесие.

«Блять...»

Мысленно выругался Седрик. Единственным утешением было то, что сегодня у Джудит был день занятий.

— Отвечай, Шейла.

С безупречной осанкой Седрик потребовал ответа.

— Я же даю тебе выбор. Чем ты хочешь получить оставшееся: пэддлом или моим членом?

Его голос, предлагающий Шейле два варианта, звучал излишне любезно. Но от этого вкрадчивого тона ей стало только тревожнее, и она замешкалась. Хотя ответ уже был предопределен... Сегодня Джудит снова ошиблась более тридцати раз. Шейла, которая с трудом выдерживала даже десять ударов пэддлом, не говоря уже о двадцати, никак не смогла бы вынести более тридцати ударов.

— Ч-ч... ч-членом.

Шейла зажмурилась и с трудом выдавила ответ. Они даже ещё не вошли в комнату наказаний, поэтому произносить такие слова было особенно трудно. Очевидно, что атмосфера той комнаты, словно отдельного мира, играла свою роль в том, что там были возможны и куда более безумные вещи.

— Чьим угодно членом?

Он удивленно вскинул свои красивые брови. Служанка с трудом дала ответ, но для Седрика это было лишь полдела.

— Ты должна точно сказать, чьим членом ты хочешь, чтобы тебя наказали.

«Ха..., настоящий извращенец...!»

Шейла мысленно выругалась, но вскоре смирилась.

«Ладно, язык не отсохнет, если скажу... Давай скажем быстрее и покончим с этим».

Они ещё даже не вошли в ту комнату, и тратить время здесь было невыгодно.

— Я хочу, чтобы мою киску... наказал член господина сографа Седрика.

Как только Шейла, пересилив себя, выдала полный и идеальный ответ, Седрик наконец встал с того места, где занимался с Джудит. И они направились в комнату наказаний, чтобы провести там целых три часа, как Шейла уже знала. Тридцать четыре ошибки Джудит были именно тем количеством, которое задумал Седрик. Он с самого начала регулировал сложность задач, чтобы получить желаемое количество ошибок. Это было несложно. Даже если Джудит на первом или втором уроке отвечала лучше, чем ожидалось, на третьем он просто добавлял несколько вопросов. Седрик всегда так ловко регулировал количество ошибок, что даже сама Джудит не замечала, что её знания улучшились. Поэтому естественно, что служанка, которая только отмечала ошибки, ничего не подозревала. К тому же, даже с учетом прогресса, Джудит предстоял ещё долгий путь. Уж слишком ей не хватало знаний и здравого смысла. Подстроив всё так, чтобы ошибок было немного больше обычного, Седрик настойчиво требовал от Шейлы выбора. Пока, наконец, из её уст не вырвался нужный ему ответ.

— Шейла.

— Да, Хозяин.

Услышав своё имя, Шейла остановилась и отозвалась.

— Зачем ты пошла за мной в эту комнату?

Шейла растерялась от неожиданного вопроса. Нет, скорее, была ошарашена? Видя, что она не может ответить, Седрик ответил за неё.

— Чего тут думать. Ты пришла сюда, чтобы заниматься со мной извращениями.

Сам спросил — сам ответил. От прямоты Седрика у Шейлы отвисла челюсть.

— А раз ты пришла, чтобы заниматься со мной извращениями, значит, ты тоже извращенка.

Что...?

— Отвечай, Шейла. Так или не так?

— ...Так.

Просто соглашусь.

— Раз знаешь, этого достаточно.

Седрик, полунасильно выбивший из неё ответ, бесстыдно кивнул. И извращение, которое он приготовил на этот раз, оказалось совсем не тем, чего ожидала Шейла.

***

— Хы-ып, ып!

В просторной пыточной... нет, комнате наказаний эхом разнеслись сдавленные стоны Шейлы.

«На этот раз кляп?!»

На полностью обнаженной Шейле с кляпом во рту были только ошейник и веревка, связывающая запястья.

— Делай как следует, Шейла. Ты же часто это делала.

Спокойным голосом Седрик выдвинул невыполнимое требование.

«Я впервые делаю это сама...!»

Причина, по которой Шейла совсем не могла говорить, заключалась в том, что кляп был не просто тряпкой. Седрик засунул ей в рот круглый шар. Шар, к которому с двух сторон крепились ремешки. С шаром, заполняющим весь рот, она, естественно, не могла произнести ни слова. Вдобавок, слюна, которую она не могла сглотнуть, текла ручьем. В таком виде Шейла сидела на столе и мастурбировала собственной рукой. Потому что он приказал ей самой ласкать свой маленький клитор, который он обычно стимулировал разными игрушками, «пока не кончит». Здесь у неё изначально не было права отказываться от его приказов. А упираться и саботировать было бессмысленно — времени оставалось слишком много. Шейле ничего не оставалось, как встать на колени и раздвинуть ноги. И осторожно поднести связанные спереди руки к тому месту.

«Ха..., делать то, что даже наедине с собой не делала...»

Делать это перед другим человеком, да ещё и перед Седриком, было сущей мукой. Особой причины, почему она не делала это сама, не было. Просто она работала до потери пульса и засыпала как убитая, так что времени на изучение своего тела не оставалось. Так что до прикосновений Седрика Шейла жила, даже не подозревая, что на её теле есть такие чувствительные места. Наблюдая за неловкими движениями Шейлы, Седрик с безразличным видом произнес:

— Пожалуй, на сегодня наказание придется закончить. Оставлять всё как есть — пустая трата времени.

Рука Шейлы замерла.

«Он не из тех, кто просто так отпустит. Тогда что делать с оставшимся временем?»

Словно прочитав мысли Шейлы, которая не могла ничего сказать из-за шарика-кляпа, Седрик продолжил.

— Чтобы было честно, перенесем оставшееся время на завтра. Если и завтра не сможешь, перенесем на послезавтра.

Как только Седрик закончил фразу, рука Шейлы, во взгляде которой читалась крайняя несправедливость, начала двигаться с удвоенной скоростью.

«Завтра...? Проще уж закончить здесь и сейчас, что за бред...! Ха-а...»

Движимая упрямством, Шейла начала активно тереть клитор, и, несмотря на стыд и абсурдность ситуации, тело послушно отозвалось. Не зная, куда деть взгляд, Шейла в итоге просто крепко зажмурилась. Топ. Седрик, наблюдавший за ней с расстояния нескольких шагов, подошел и схватил Шейлу за ошейник.

— Хап.

— Открой глаза.

По его короткому приказу Шейла тут же открыла глаза. Чертова привычка служанки... Первое, что она увидела, открыв глаза, было его красивое лицо. Высокомерный взгляд, с которым он смотрел на неё сверху вниз, держа за ошейник, острый и изящный нос, красиво очерченные губы — всё это заполнило поле зрения Шейлы. И стоило ей встретиться взглядом с этим лицом, как внизу у Шейлы хлюпнуло и потекло ещё сильнее.

— Ы-хып!

Движения руки Шейлы ускорились. Вместе с тем нарастало и возбуждение. Вскоре, не отрывая взгляда от глаз Седрика, сжимавшего её ошейник, Шейла достигла пика.

— У-у-ум!

Глядя на кончающую Шейлу, Седрик не выдержал и схватил её за затылок.

— Ха..., блять...

Седрик выплюнул ругательство, смысл которого было трудно понять. Чувствуя ноющую боль в коже головы, Шейла достигла ещё более мощного оргазма. Удовольствие, стыд и боль смешались воедино, и из глаза Шейлы выкатилась слеза. Седрик отпустил её волосы и, поглаживая зудящую кожу головы, сказал:

— Молодец.

Он развязал ремешки кляпа-шарика (Ball gag) на затылке и вынул шар, после чего слюна, скопившаяся во рту Шейлы, потекла наружу.

— Всё так же пускаешь слюни.

Сказав это тоном, в котором слышалась безнадежность, Седрик достал из кармана брюк носовой платок. И вытер слюну в уголках её губ.

— Как тебе, Шейла?

Мягко спросил Седрик о впечатлениях от мастурбации перед ним. Стыд? Позор? Унижение? Множество чувств пронеслось в голове Шейлы. Но, судя по опыту, ответ, который она должна была дать, был один.

— Было... хорошо.

Ответила Шейла, задыхаясь. Она ведь не могла спросить, нет ли здесь лишнего гроба. После того постыдного действа, которое она только что совершила перед ним, Шейле казалось, что закрыть глаза навеки прямо сейчас было бы неплохим вариантом. В этот момент между раздвинутыми ногами задыхающейся Шейлы скользнули пальцы Седрика.

— Ха-ат!

Тело Шейлы бессильно откинулось назад. К счастью, он поддерживал её спину. Глядя на женщину, опирающуюся на его руку, Седрик сказал:

— Судя по тому, как ты течешь, это не ложь.

Седрик намеренно двигал пальцами так, чтобы хлюпающие звуки были громче. Более того, он согнул свои длинные пальцы и надавил на чувствительную точку внутри. Внутренние стенки Шейлы, которая только что кончила сама, были предельно чувствительны.

— Ха-ыт, ыт!

Шейла не смогла сдержать стон и извивалась в его объятиях. Она попыталась оттолкнуть его связанными руками, но это лишь сделало его прикосновения более настойчивыми. Хлюпающие непристойные звуки, непрекращающаяся стимуляция, его твердая рука, поддерживающая её спину, красивое лицо, заполняющее всё поле зрения, и горячее дыхание совсем рядом — всё это заставило Шейлу кончить ещё раз.

— А-хыт! А-а-ах!

Отверстие, в котором находились пальцы, судорожно сжалось. Седрик не вынимал пальцы, пережидая спазмы внутри неё. Наконец, когда Шейла обмякла в его объятиях, Седрик вынул пальцы и поднес их к глазам тяжело дышащей Шейлы. Когда он развел пальцы, между ними потянулась тонкая нить.

— Смотри, твои соки.

Чувствуя отголоски оргазма, Шейла покрасневшими глазами принужденно уставилась на пальцы Седрика. При виде этой порочной жидкости, соединяющей два длинных пальца, внизу снова начался потоп. Возбуждаться от непристойных сцен так же естественно, как выделять слюну при виде того, как выжимают кислый лимон. Шейла уже понимала это. Но то, что последовало дальше, она не знала, как воспринимать. Шейла, не раздумывая, начала сосать его пальцы, оказавшиеся у неё во рту. Те самые пальцы, которые только что были внутри неё. С того дня, когда они делали это во второй раз и она сосала член, побывавший в ней, такое случалось уже много раз. Так что пососать пальцы, испачканные её собственной смазкой, было уже пустяком.

— Хорошо сосешь.

Похвалил он. И спросил:

— Вкусно?

— Да..., Хозяин. Вкусно.

Умение давать ответы, которые нравятся извращенному хозяину, тоже заметно улучшилось. Поговорка, что трудно только в первый раз, была правдивой. Теперь она без труда произносила здесь и вещи похуже. Проблема была в том, что, подыгрывая ему, она сама возбуждалась, и похвала от извращенного хозяина начинала приносить ей удовольствие.

«Так и нормальная я превращусь в извращенку».

Она начала чувствовать угрозу, но осознание этого ничего не меняло. В любом случае, до конца контракта оставалось около полутора месяцев. Оставалось только терпеть. Пока Шейла беспокоилась о своей участи и подсчитывала оставшееся время, он внезапно резко дернул её за ошейник. Не разрывая зрительного контакта, Седрик приблизил своё лицо к её лицу.

«Он что... собирается поцеловать?»

В тот самый момент, когда их губы почти соприкоснулись, он произнес:

— О чем-то другом думаешь. Видимо, у тебя слишком много свободного времени?

— Нет. Дело не в... Ы-ып!

«Черт».

Она только что мастурбировала перед ним и едва освободилась от кляпа, как его снова нацепили.

— Вставай.

Он снова потянул за ошейник, и Шейла спустилась на пол. Следуя за натяжением поводка, она подошла к какой-то конструкции, накрытой тканью. Седрик бросил поводок, подошел к предмету и сорвал ткань — перед ними предстало высокое зеркало в полный рост. В комнате было много разных приспособлений, но Шейла не ожидала увидеть здесь зеркало, так откровенно отражающее всё тело. Зеркало безжалостно показывало Шейлу, стоящую перед ним. Раздетая, со связанными руками и ошейником, как у зверя, она представляла собой зрелище, на которое трудно было смотреть открытыми глазами. А этот шар во рту... Шейле снова захотелось, чтобы её тихо похоронили прямо здесь. Но поскольку в реальности это было невозможно, она лишь крепко зажмурилась с этой мольбой. Послышался его смешок. Без лишних слов он развязал руки Шейлы, стянутые спереди. Но это был не конец. Вскоре Шейла почувствовала, как на шею набрасывают новую веревку. Впрочем, времени оставалось ещё много, так что просто так он бы её, конечно, не отпустил... Шейла чувствовала, как он, стоя перед ней, манипулирует веревкой на её шее. Даже с закрытыми глазами можно было многое понять — например, что веревка довольно длинная. Тревога нарастала, но Шейле не хватало смелости открыть глаза. Тем временем веревка прошла между ног Шейлы. Конец веревки, пройдя по спине, был продет в ту петлю, что изначально была на шее. Занимаясь веревками, он оказался позади Шейлы и, протянув руку, схватил её за подбородок.

— Открой глаза.

Шейла покачала головой. Бессмысленное сопротивление. Седрик с силой сжал и выкрутил её сосок.

— Ы-ып!

— Ты должна слушаться, Шейла. Открой глаза.

Почувствовав острую боль в соске, Шейла открыла влажные глаза. Отражение в зеркале было ещё более зрелищным, чем раньше. Веревка, начинавшаяся от шеи, спускалась вниз, перехваченная узлами, и проходила между ног. Это было именно то, что она чувствовала с закрытыми глазами, но вид этой картины впервые поверг Шейлу в шок. В этот момент Седрик резко потянул за концы веревки, продетые позади шеи, в разные стороны.

— Ы-хыт! Ыт!

Каждый раз, когда он дергал за веревку, из рта Шейлы вырывался стон. Потому что он, со злым умыслом, завязал узел как раз там, где веревка проходила по клитору. Туго натянув веревку, Седрик пропустил её под мышками, вывел вперед, продел через узлы на груди и снова увел за спину. После двух-трех таких повторений веревка сдавила грудь сверху и снизу так, что молочные железы выпукло выпирали.

«Что это вообще...»

Всё произошло в мгновение ока. Седрик скрестил руки ошеломленной Шейлы за спиной, связал их и закрепил узел. Оставаясь у неё за спиной, Седрик сжал её выпирающую грудь так, словно хотел раздавить.

«О, Господи...»

Шейла, чья вера была весьма поверхностной, воззвала к Богу, которого обычно не вспоминала, и снова закрыла глаза. Сердце Шейлы было недостаточно крепким, чтобы в реальном времени любоваться своим отражением в таком виде. Заметив, что Шейла снова закрыла глаза, Седрик сжал и выкрутил оба её соска.

— Хы-ы-ыт!

Она изогнулась от боли в груди, но тут же давление на клитор причинило ей новое мучение.

— Хы-ып!

— Хозяин так старался, наряжал тебя красиво, так что смотри внимательно, Шейла.

— У-у, у.

Поняла. Я поняла. Шейла открыла глаза и кивнула. Зрелище её покрасневшего от стимуляции сверху и снизу тела было впечатляющим.

— Красиво.

Он серьезно...? Глядя на выражение его глаз в зеркале, не казалось, что он шутит. Да и вообще, он был мужчиной, которому шутки не шли. Слова, в которые трудно было поверить, исходящие из его уст, заставили сердце Шейлы слегка дрогнуть. Но, скорее всего, это была легкая оценка, как когда хвалят красивую собачку. Не стоило придавать этим словам особого значения. Седрику, видимо, понравился вид его «питомца», которого он украсил, потому что он ещё долго мял её и дергал за веревки, развлекаясь. Разумеется, Шейле приходилось беспомощно наблюдать за этим в зеркало. Если она закроет глаза, её ждет ещё более суровое наказание. Самым неловким было то, что снизу текло так, что веревка промокла насквозь. Это было доказательством того, что вид её связанного тела и то, как он играет с ней, словно с куклой, возбуждали её так же извращенно, как и его. Физическая стимуляция вызывала неизбежную реакцию. А вместе с ней приходили смущение и стыд. Но что это за странное возбуждение, сопровождающее всё это...? Член истинного извращенца, который уже давно и без колебаний стоял, скользил вперед-назад между ног Шейлы, через которые была пропущена веревка. Разгоряченная трением его пениса и веревки, Шейла подумала, что лучше бы он поскорее вошел в неё. Но он, похоже, не собирался этого делать и заставил её опуститься на колени у своих ног. Шейла с пылающим лицом посмотрела на него снизу вверх. Он схватил её за ошейник и расстегнул кляп. Освободившись от ограничителя, который долгое время затыкал ей рот, Шейла выдохнула: «Ха-а». К голове тяжело дышащей Шейлы с глухим стуком прикоснулся эрегированный член Седрика. Когда Шейла подняла голову, он щелкнул пальцем по члену, и тот несколько раз шлепнул её по щеке. Седрик часто заменял так удары, если их было меньше десяти. Шейла, следуя его сигналу, взяла его член в рот. Как всегда, размер был таким, что даже просто взять в рот головку было трудно. Шейла широко открыла рот и начала сосать его головку. Из-за связанных сзади рук двигать только головой было тяжело.

— Соси и смотри.

Он приказал ей сосать, глядя в зеркало. А затем, словно поняв, как трудно Шейле двигаться самой, любезно схватил её за голову и начал насаживать на член.

— Хы-ып, ут, у-ыт!

Шейла, с которой обращались как с инструментом, с трудом принимала его член. Каждый раз, когда его рука, сжимавшая ошейник, трясла её голову, раздавался звон цепи. При каждом рывке головы всё тело подпрыгивало, грудь, выпирающая из-под веревок, колыхалась, а узел веревки внизу ерзал, стимулируя клитор.

— У-ып, хып.

Спустя долгое время он отпустил её голову, и Шейла, выпустив изо рта длинную дубинку, судорожно вдохнула.

— Пу-ха! Хы-ы..., ыт!

Седрик не кончил. Вместо этого он снова заткнул рот, которым только что пользовался, шариком-кляпом. Он грубо, словно за грудки, потянул за веревку и поднял её. Веревка, опутывающая всё тело, впилась в плоть. Особенно сильной была стимуляция между ног.

— Хы-ып!

Чувствуя это давление, она была оттащена к кровати. В следующее мгновение Шейлу грубо швырнули на постель. С тех пор как она начала приходить в эту комнату, она впервые оказалась на кровати. Видимо, основное действо должно было произойти здесь.

***

Матрас кровати, на который она попала впервые, был мягким. Несмотря на то, что её бросили грубо, ей было не больно, а даже уютно. На твердом столе веревки врезались бы очень больно. Седрик развязал веревки на теле Шейлы, лежащей на кровати. И этот надоевший ошейник тоже. Но ещё более надоевший кляп... остался. Шейлу, освобожденную только от веревок на теле и ошейника, уложили прямо на кровать. Прошло полмесяца с тех пор, как она начала посещать эту комнату, и вот она впервые на кровати, но это было далеко от тех поз «как дворянка» или «как принцесса», о которых говорила Молли. Голова Шейлы торчала между прутьями изголовья кровати. Это была не обычная деревянная кровать, какие часто встречаются в Белойке, а кровать с латунным каркасом. Прутья изголовья создавали экзотическую атмосферу, но, кроме того, они отлично подходили для того, чтобы к ним что-то привязывать. Шейла поняла это, когда Седрик привязал её руки к каркасу. Лодыжки Шейлы тоже были обвязаны веревками, подняты вверх и привязаны к верхней части рамы. Веревки, держащие ноги, были не слишком натянуты, но тело всё равно оказалось сложенным пополам. Седрик устроился между разведенных V-образно ног Шейлы. Шейла, которую два часа таскали и дрессировали, уже выбилась из сил и даже в такой странной позе почувствовала некое облегчение. Абсурд, да и только. При мысли о том, что скоро произойдет проникновение, по спине пробежал холодок.

«Мой муж так работает бедрами — просто закачаешься».

Шейла вспомнила, что говорила Молли накануне. Стоило один раз начать, и Молли, даже без расспросов, без стеснения рассказывала о том, что происходит в её супружеской постели.

«У мужчин размер — это ещё не всё».

Сестры по вечерам говорили, что лучший мужчина — это тот, кто хорошо зарабатывает и у кого «там» большое, но слова Молли о том, что размер — это не главное, пробудили любопытство Шейлы. До встречи с мужем у Молли был опыт с несколькими любовниками. То есть она могла сравнивать как минимум трех-четырех, так что её слова звучали довольно убедительно. Шейла, у которой не было с кем сравнивать, кроме единственного члена Седрика, делала вид, что усердно убирается, а сама навострила уши, вслушиваясь в рассказ Молли.

«Даже если большой, но вялый — толку никакого. Так что запомни, Шейла. Мужчина должен быть ТВЕРДЫМ».

Молли продолжала объяснять во всех подробностях. Судя по всему, у мужа Молли размер был средним, но твердость и техника компенсировали всё с лихвой.

«Твердым...»

Шейла мысленно повторила слово, которое Молли выделила особенно. И спросила:

«А какой размер вообще считается большим?»

Увидев наивное выражение лица Шейлы, Молли вытянула указательные пальцы обеих рук и развела их примерно на длину ложки.

«Смотри. Когда встанет, вот столько — это средний. Всё, что больше — уже считается большим. А по-настоящему огромные... Ну, давай посмотрим...»

Молли, продолжая объяснять с разведенными пальцами, в какой-то момент, видимо, почувствовала, что этого недостаточно, и, схватив себя за середину предплечья, продолжила:

«Ну, вот примерно столько?» «В-вот как...»

Таким образом, Шейла, сама того не желая, получила свой первый опыт с чем-то по-настоящему большим и твердым. И после этого ещё много раз... Более того, прямо сейчас этот большой и твердый пенис пытался войти в тело Шейлы.

— А-хык!

Вошла только головка, а она уже почувствовала распирающее ощущение чужеродного тела. Обычно он подготавливал её разными игрушками, но сегодня этот этап был пропущен. Кто бы мог подумать, что она будет так скучать по этому... Но, вопреки опасениям, проникновение произошло легче, чем она думала. Благодаря тому, что она уже достаточно промокла.

— Кажется, пизда уже стала шире. Разве с такой выйдешь замуж?

Но, несмотря на слова Седрика, внизу у неё отнюдь не стало просторнее.

«Раз так беспокоитесь, не делали бы этого».

Шейла сильно нахмурилась, с трудом перенося ощущение тугого проникновения. Он тоже чувствовал упругость её стенок, которые плотно сжимали его, но всё равно болтал ерунду.

— Довольно вульгарная пизда: стоит только засунуть что угодно, как она тут же начинает так жадно кусать.

— Хы-ыт!

Вгоняя свой толстый член до упора, он продолжал сыпать унижениями.

— Ты так хорошо «ешь», что одного, наверное, будет мало? В следующий раз нужно будет накормить тебя моим членом и дилдо одновременно, как тебе?

Шейла помотала головой в ответ на этот бред, но внизу потекло ещё сильнее. Словно подтверждая слова Седрика, её нутро сжимало его «инструмент» так, будто жадно глотало. Шейла с трудом подняла голову и посмотрела на то, как в неё входят, и её лицо исказилось, словно она вот-вот заплачет. Увидев это лицо, Седрик вспомнил плач, раздававшийся из комнаты служанки накануне. Он тогда возвращался после вызова к отцу, графу Бернарду Каллею. Бернард не сказал ничего такого уж неправильного. Обычный разговор отца с сыном перед его женитьбой. И всё же беседы с отцом наедине всегда портили ему настроение. Направляясь в свою комнату, Седрик заметил идущую впереди Шейлу. То, что он последовал за ней, было нехарактерным для него импульсивным порывом. Если бы она спросила, зачем он пришел, он собирался сказать, что просто проверить её самочувствие. Ведь из-за возвращения Альфонсо и внезапного ужина ей, возможно, пришлось бы работать до поздней ночи. Может, если уложить её на кровать под предлогом осмотра, сделать массаж и оставить следы рук на мягком женском теле, настроение улучшится? Однако ещё до того, как он открыл дверь, он услышал необычное дыхание служанки. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы понять, что это дыхание переходит в плач. Седрик не раз видел, как плачет Шейла. Бывало, он бил её так, что слезы выступали, а бывало — так, что она рыдала навзрыд. Но почему она плачет сейчас? Он её не бил, не доводил до слез, а она плакала. Седрик задумался о причине. Единственное, что приходило на ум — сегодня вернулся Альфонсо.

«Так она из-за этого плачет?»

Настроение, и без того паршивое, упало ниже плинтуса. Седрик холодно развернулся. По какой бы причине ни плакала служанка, Седрика это не касалось. В конце концов, от служанки ему нужно было только тело. Но на самом деле, увидев, как она плачет вне его контроля, он почувствовал раздражение. А мысль о том, что это из-за другого мужчины, усилила это чувство. В тот день, когда он впервые затащил Шейлу в комнату наказаний, она без долгих раздумий выбрала «это дело» вместо побоев. Поэтому он поспешил сделать вывод, что у неё нет к Альфонсо чувств, ради которых стоило бы беречь девственность. Но человеческие чувства не так просты... Седрик с опозданием понял: даже если она выбрала комнату наказаний, чтобы избежать боли, её чувства к другому человеку могут быть искренними. Снова он увидел Шейлу в банкетном зале. Для тех, кто не знал, что она плакала, лицо Шейлы выглядело спокойным, как обычно. Но Седрика постоянно цепляли её покрасневшие веки — следствие слёз из-за другого ублюдка. И то, как она то и дело заливалась румянцем, стоя перед Альфонсо, сидевшим рядом с ним. Словно пытаясь выбить из головы то ощущение, Седрик глубоко и жестко всаживал свой член в Шейлу. Женщина, которую он собственноручно привязал к кровати, казалась Седрику прекрасной, как великое произведение искусства. И этот вид возбуждал его. Возвышенные и низменные чувства смешались воедино. Это зрелище удовлетворяло и высокий эстетический вкус, присущий первенцу графа, выросшему в роскоши, и извращенные вкусы, порожденные искаженным желанием. В глазах других Седрик мог казаться холодным, но на самом деле он был истинным эстетом. Его художественный вкус был наследием деда, бывшего графа Соломона Каллея. Вся семья считала, что Соломона покорил блестящий ум Седрика, но если бы у внука не было художественного чутья, он бы не смог так сильно завоевать сердце деда.

«Люди без художественного вкусом невыразимо вульгарны, не так ли?» «Да, дедушка». «Седрик, какая из этих картин тебе нравится больше всего?» «Во та».

Восьмилетний Седрик без колебаний выбрал картину, на которой абстрактно изображались силуэты мужчины и женщины, скрытые за золотой завесой. Золотая завеса была выполнена с использованием настоящего сусального золота. Отец художника, виртуозно владевшего техникой золочения, как известно, был ювелиром. Неудивительно, что такая роскошная картина привлекла внимание ребенка. Однако слова, слетевшие с губ Седрика, были далеки от таких простых причин.

«В этой картине чувствуется искренность мужчины к женщине. Мужчина хочет обладать женщиной».

Как и сказал Седрик, эта картина была чувственным произведением, выражающим любовь между мужчиной и женщиной. Несбывшаяся любовь художника, сожаление об упущенной возлюбленной, тревога, страх и собственничество... Соломон с восхищением смотрел на внука, который в свои восемь лет обладал проницательностью, позволяющей видеть суть искусства. И без колебаний произнес слова, которые ни разу не говорил даже своему сыну Бернарду.

«Ты — моя истинная гордость и плоть от плоти».

Признание уважаемого деда стало для Седрика высшей похвалой. Соломон водил Седрика по историческим зданиям и королевским музеям, передавая ему своё художественное восприятие. Если назвать одну вещь, которая радовала Седрика в учебе за границей, так это возможность в полной мере насладиться свободным стилем и духом искусства Ротаса, отличным от истории искусства Белойки. Многочисленные произведения искусства, привезенные в комнату Седрика, не были куплены наобум за деньги. Седрик выбирал каждое из них с любовью. Они приносили Седрику значительное удовлетворение. Однако ни одно произведение искусства не шло ни в какое сравнение с тем живым шедевром, что сейчас был перед его глазами.

«Ты моя, Шейла».

Здесь и только здесь Седрик вволю наслаждался телом служанки, которая была целиком его собственностью и его творением. Настолько, что все усилия, потраченные на это, казались не напрасными. Шейла тоже отзывалась, крепко сжимая «второй рот» вокруг члена Седрика. Издав удовлетворенный стон, Седрик сказал:

— Тебя связали и имеют, а твой нижний рот пускает слюни. Вкусно? Скажи честно.

Седрик шлепал бедрами о её ягодицы, требуя ответа. Шейла, чей рот был заткнут, упрямо помотала головой: «Нет».

— Ай-яй-яй, снова ложь? Будь такой же честной, как твой нижний рот, Шейла.

Глядя на женщину, жалобно мотающую запрокинутой головой, член Седрика ещё больше налился кровью.

— Ы-ып!

Шейла, видимо, тоже почувствовала, как он стал ещё больше, и не смогла сдержать стон даже с кляпом во рту.

— Ха-а..., мой член тебя не удовлетворяет? Какие же огромные члены ты глотала до этого?

Прекрасно зная, что был у неё первым, Седрик нёс чушь. Это была издевка над Шейлой, которая продолжала мотать головой в ответ на вопрос, вкусно ли ей. Глядя на хрупкий подбородок, мечущийся между связанных рук, Седрик ускорил темп.

— Хех, говоришь нет, а сама так жадно глотаешь. Чувствуешь, как он достает до самого конца?

Проблема была в том, что она чувствовала это слишком хорошо. На этот раз Шейла помотала головой, умоляя прекратить. Не зная, что это только больше возбуждает его. Седрик, глядя сверху вниз на служанку, отчаянно мотающую головой, без передышки работал бедрами.

— Кх, жаль, что ты ничего не чувствуешь.

Седрик сделал вид, что не понимает истинного смысла её жестов, хотя прекрасно всё понял.

— Придется долбить сильнее, чтобы наша служаночка почувствовала. Если нет никаких ощущений, то в наказании нет смысла, верно?

Седрик с силой вонзал свой член, словно орудуя дубинкой. Длинный член без труда входил до самого основания. Седрик всем телом ощущал, насколько сильно она возбуждена. От грубых толчков Шейла больше не могла мотать головой. Вместо этого её голова бессильно запрокинулась назад.

— Хы-ып, хыт.

Когда сдавленный стон превратился в жалобное мычание, Седрик тоже почувствовал приближение мощной разрядки. Пока он медленно вытягивал длинный член, стоны Шейлы продолжались.

— Хы-ы-ы.

Седрик зажал член в руке и потряс им над её милым пупком. Семя, копившееся два дня, вырвалось наружу. Сперма выстрелила дугой, забрызгав живот, грудь и даже запрокинутый подбородок Шейлы. После завершения акта тело Шейлы обмякло. Только тонкий живот и округлая грудь вздымались и опадали от тяжелого дыхания. Оставив свои следы на ней, Седрик спустился с кровати. И направился к изголовью, где находилось лицо Шейлы. Маленькое личико Шейлы с шариком-кляпом во рту выглядело невыносимо жалко. Это невинное и измученное лицо всегда пробуждало в Седрике садизм и похоть. Седрик расстегнул кляп у неё во рту.

— Ха-ы...

Едва освободив рот, Шейла издала болезненный стон. Седрик, удобно поддерживая её маленькую голову, спросил:

— Скажи мне. Чья ты.

На этот раз проснулось доминирующее желание, требующее обладания партнером для достижения удовлетворения. Садистское и в то же время доминирующее. На первый взгляд, эти две склонности могут показаться похожими, но на самом деле это совершенно разные понятия. И Седрик обладал ими обеими.

«Чья...?»

Шейла, которую привязали к кровати и использовали, и у которой только что освободили рот, была не в состоянии соображать. Ей велели называть его Хозяином, и она послушно так делала, но сама Шейла никогда не думала о себе как о его собственности. Когда Шейла не ответила, его взгляд стал холодным.

— Почему молчишь?

Даже на повторный вопрос Шейла не смогла ответить.

— Ы-ы-ы.

Шейла нарочито застонала, делая вид, что ей плохо. Она уже более-менее пришла в себя, но слова просто не шли с языка. Раньше она говорила и похуже, но сейчас, почему-то, именно это слово застряло в горле. Хоть она и понимала, что это глупо...

— Не хочешь отвечать. Хорошо. Я четко запечатлею в тебе, кто твой хозяин.

Седрик отпустил её подбородок и снова схватил её за запрокинутую голову. А затем начал вталкивать свой член в рот, который не знал своего хозяина.

— Открой глотку.

— У-у-уп!

В обычное время этот маленький рот не смог бы вместить и половины. Но голова Шейлы, торчащая за пределами матраса между прутьями изголовья, была запрокинута назад. Когда Шейла, повинуясь его приказу, максимально раскрыла горло и приняла его, член Седрика был поглощен её ртом почти до самого основания.

— Ха-а..., этот рот так же хорош, как и нижняя дырка.

Выдохнул Седрик со стоном. Но это не было искренней правдой. На самом деле рот был не просто «хорош», а превосходен. Член Седрика, которого когда-то считали чуть ли не асексуалом, словно найдя своего хозяина, с радостью устроился во рту Шейлы. И не только рот — член Седрика возбуждался от любого места на теле Шейлы. Ведь именно из-за Шейлы он, не довольствуясь клубом, обустроил эту подозрительную комнату прямо в особняке.

— У-уп, у-ы..., кха!

Седрик долго двигал бедрами, глядя на женщину, которая заглатывала его член до самой глотки. Размеренные движения постепенно ускорялись, и вскоре произошла эякуляция. Хотя он кончил совсем недавно, спермы было много, и она была густой. Шейла, всё ещё широко открыв рот с членом внутри, сжимала горло, жадно глотая семя. Но, несмотря на это, много жидкости вытекло из уголков её губ.

— Кха, кха, кха!

Как только Седрик полностью вынул член, Шейла не выдержала и закашлялась.

— Говори. Кто твой хозяин.

Снова спросил Седрик. В его голосе звучала нехарактерная для него нетерпеливость. Шейла со слезами на глазах покачала головой. Не потому, что не хотела отвечать, а потому что её рот только что грубо использовали, и она была не в себе. Пока она всё ещё кашляла, пытаясь прочистить горло, он сказал:

— Что, у тебя есть какой-то другой ублюдок, который тебе нравится?

«Нравится...?»

Шейла, с опозданием поняв смысл его слов, посмотрела на него с недоумением. Она принимала его каждые два дня, едва успевая прийти в себя, откуда взяться другому? И даже если бы такой мужчина был, разве это дело Седрика? Пока Шейла пребывала в ступоре, он схватил её за подбородок и спросил:

— Ты и сейчас думаешь об этом ублюдке?

Испуганная Шейла снова быстро замотала головой. Седрик сегодня вел себя странно. Как-то более настойчиво и злобно... Увидев всё ещё ошарашенное лицо Шейлы, Седрик оставил попытки добиться ответа и вытер её лицо, перепачканное спермой. Он даже тщательно вытер семя, которое чуть не попало в нос, словно вытирал нос ребенку, и Шейла уже начала успокаиваться. Но тут в её рот снова вставили кляп-шарик.

«Я скажу! Я отвечу-у...»

Шейла запоздало послала ему умоляющий взгляд, но он проигнорировал его и отвернулся. Руки и ноги были связаны, так что удержать его она не могла. Он снова устроился между её ног. Его огромный член, который всё ещё стоял колом даже после двух эякуляций, заставил Шейлу встревожиться. И не зря — он начал тереть своим твердым органом между ног Шейлы. В области влагалища, которое, как ни странно, выделило смазку, пока её имели в рот, ощущалась влажность. Но его целью было не оно. Смазав член её соками и расширяя зону действий, он ткнул в дырочку, которая находилась ниже влагалища. В самое сокровенное место, которое было полностью открыто его взору из-за того, что её ноги были высоко подняты. Испуганная Шейла подняла запрокинутую голову. Их взгляды встретились. Шейла увидела его зловещее выражение лица.

— Сегодня я планирую разработать это место, как тебе? Шейла.

В панике Шейла начала отчаянно мотать головой. Она выкручивала связанные руки и дрыгала ногами. Но, похоже, до Седрика её посыл не дошел. Седрик ещё раз ткнул твердой дубинкой в сокровенное отверстие. Шейла, на мгновение затихшая, снова забилась. Она откинула голову назад, словно смиряясь, но тут же подняла её, встретилась с ним взглядом и яростно замотала головой, показывая, что не сдастся.

— Не волнуйся, Шейла. Если порвется или испортится, я возьму на себя ответственность и вылечу тебя.

Напуганная Шейла начала сопротивляться ещё сильнее. Но её таз был крепко зажат в его руках, и он был готов в любой момент вогнать свой инструмент в задний проход.

— А, конечно, период обслуживания — пожизненный. Разве я не хороший хозяин? Период использования всего три месяца, а гарантия — на всю жизнь.

Шейла сопротивлялась изо всех сил. Пожизненное обслуживание или нет, но если эта штука войдет, там точно всё порвется. От одной мысли о том, что задний проход порвется, становилось жутко.

— Подумай хорошенько, Шейла. Что я делал, когда ты совершала то, чего раньше не делала?

В тот день, когда он впервые заставил Шейлу произнести постыдные слова, он сократил время вдвое. С тех пор каждый раз, когда Шейла сильно сопротивлялась, он ставил такие условия и раз за разом открывал новые виды действий. Шейла прикинула время. Из трех часов прошло уже два с половиной.

«Там нечего сокращать!»

Шейла снова начала брыкаться.

— Упс, сегодня времени на сокращение уже не осталось.

Сказал он с издевкой. Шейла не прекращала сопротивляться. На самом деле у неё не было ни сил, ни власти, чтобы остановить Седрика, если бы он решил действовать без всяких условий. Но мысль о том, что задний проход нужно защитить любой ценой, доминировала в голове Шейлы. К счастью, дубинка отступила от задней двери и снова устроилась перед входом в правильное отверстие.

— Придется оставить заднюю киску на следующий раз.

З-з-задняя кис...! Одновременно с облегчением она снова ужаснулась его вульгарному выбору слов.

— Значит, здесь можно, да?

Спросил он с невинным видом. Человек, который два часа мучил её, кончил один раз внутрь и один раз в рот, а теперь снова собирался использовать её снизу, выглядел «добрым»...! Всё-таки лучше быть злодеем...

«Не время об этом думать».

Шейла отбросила посторонние мысли и кивнула. Она не могла говорить, и если упустит этот шанс, другой возможности ответить не будет. С дьявольской, но обаятельной улыбкой он ввел свой член в лоно Шейлы.

— Хы-ы-ыт.

Шейла застонала и откинула голову назад. Когда огромная дубинка вошла в нужное место, напряжение покинуло её тело.

— Хы-ы-ын..., хы-ын...

При каждом его медленном движении с губ Шейлы срывались тихие стоны. Седрик перерезал веревки, связывающие ноги Шейлы. Ноги, потерявшие опору в воздухе, он закинул себе на руки и ускорил темп.

— У-ы-ын, у-ым!

Стоны обмякшей Шейлы стали глубже. Седрик закинул ноги Шейлы себе на плечи и вошел в неё ещё глубже. Он схватил обеими руками нежную грудь Шейлы и начал быстро двигать бедрами, чувствуя, как плоть Шейлы жадно сжимает его член.

— Кхык.

Почувствовав приближение оргазма, Седрик вынул член и потряс им над её животом. Белая жидкость снова брызнула на грудь и живот, на которых остались следы его рук.

— Ха-а...

Переведя дух, Седрик первым делом развязал безвольно повисшие руки Шейлы. Из-за того, что она билась, на белых руках остались четкие следы от веревок. Даже освобожденная, Шейла лежала без движения, как кукла.

«И в таком состоянии она ещё собирается делать уборку..., цц».

Седрик мысленно цокнул языком, вспомнив, как недавно видел её за уборкой после наказания. Он вытащил голову Шейлы из проема кровати и обнял её за плечи. Наконец, расстегнув кляп, Седрик спросил:

— Говори, Шейла. Кто твой хозяин.

— Се...

На этот раз Шейла поспешила ответить. Но она тоже кончила ещё раз, когда кончил Седрик, и из-за одышки не могла связать слова.

— Чётко.

Седрик, не давая поблажек на её состояние, поторопил её. Шейла, решив, что на этот раз не упустит шанс, отчаянно открыла рот.

— Седрик...

Услышав своё имя из её уст, глаза Седрика расширились. И тут же она продолжила:

— ...Хозяин...

Говорят же: тише едешь — дальше будешь. Шейла, чтобы выполнить требование, решила назвать его полное имя. Но, вопреки её намерениям, Седрик зацепился за слово, прозвучавшее прямо перед «Хозяином». В этот миг Седрик почувствовал к женщине в своих объятиях глубокое желание. Оно сильно отличалось от желания наказать её или проявить садизм. Сбитый с толку, Седрик посмотрел на женщину в своих руках и усмехнулся. Женщина, которая то доводила его до бешенства, то успокаивала, уже провалилась в сон, похожий на обморок. Седрик притянул спящую женщину к себе и поцеловал. Почувствовав во рту вкус собственной спермы, он слегка нахмурился. Но тут же глубоко сплел свой язык с языком спящей. Вкус всё ещё был специфическим, но женщина, с ног до головы покрытая его следами, не могла не вызывать у него восторга.

— Ха-а!

Шейла резко проснулась, вздрогнув от испуга. К счастью, она помнила, что уснула в комнате наказаний после трехчасового мучения. Видимо, поэтому даже во сне её не покидало чувство, что её продолжают мучить, и усталость никуда не делась.

— Проснулась?

— Хи-ик!

Шейла, испытавшая облегчение от того, что, открыв глаза, увидела свою комнату, отреагировала на голос рядом так, словно увидела привидение. Седрик, ничуть не смутившись, сказал:

— Пей.

В руке Седрика был дорогой стеклянный бокал с апельсиновым соком. Только тогда осознав, что у неё пересохло в горле, Шейла молча взяла бокал. Глоток за глотком она пила освежающий сок, который ей нечасто доводилось пробовать, и разум постепенно прояснялся. Тело, которое было в беспорядке от спермы Седрика, её собственной смазки и слюны обоих, стало чистым и сухим. Волосы, тоже измазанные спермой, были чисто вымыты. Судя по тому, что они уже почти высохли, прошло довольно много времени.

— Сколько я...

Шейла оторвалась от бокала и спросила.

— Ты проспала больше двух часов.

Два часа...? Глаза Шейлы блеснули.

— Мы вышли из комнаты наказаний вовремя, так что не ломай голову попусту.

«Черт...»

На слова Седрика Шейла отбросила свои расчеты, которые так усердно вела. Но разве не он сам сказал?

«Оставшееся время перенесем на завтра. Если и завтра не сможешь, перенесем на послезавтра».

Если так рассуждать, то и лишнее время должно переноситься, чтобы было справедливо. Раз Седрик подчеркивает, что они вышли вовремя, значит, в этом чертовом контракте наверняка есть какой-то пункт, который можно применить и к этому случаю. Шейла не стала упоминать контракт. Она не помнила ни одного случая, когда упоминание контракта пошло бы ей на пользу. Наоборот, она лишь убеждалась в совершенстве его коварных планов и впадала в отчаяние. К тому же сейчас у неё не осталось сил спорить. Седрик сказал, что она спала больше двух часов, но измученное тело всё ещё ныло от усталости.

— Тяжело?

— Да... нет.

Шейла, чуть было не ответившая согласием, опомнилась и поправилась. Почтительная служанка в такой ситуации должна отвечать «нет». Седрик усмехнулся, глядя на неё, и сказал:

— Впредь я буду делать с тобой вещи похуже. Пока тебе не станет действительно тяжело терпеть.

От заявления Седрика лицо Шейлы медленно помертвело. Но Седрика это не волновало, и он продолжил:

— Когда почувствуешь, что лучше уж быть битой, крикни «Седрик». Это будет твоим стоп-словом (Safe word), которое защитит тебя.

Шейла посмотрела на него взглядом, в котором читалось: «Вы говорите это сейчас, после того как гоняли человека три часа?» Нет, скорее, это было незнакомое слово, которое она слышала впервые.

— Стоп-слово...?

Стоп-слово — это «Седрик»...?

— Н-но как я могу...!

Шейла запоздало подскочила. Стоп-слово или что там ещё — «Седрик»?! Только сумасшедший осмелится называть сографа по имени. К тому же она уже привыкла называть его «Хозяин»... Разница между именем «Седрик» и обращением «Хозяин» казалась огромной, как расстояние от земли до неба.

— Разумеется, я тоже буду следить, чтобы это слово не слетело с твоих губ. Но запомни его.

Предупредил Седрик многозначительным тоном. Шейла, похоже, напрочь забыла, что совсем недавно сказала: «Хозяин Седрик». Конечно, стоп-слово, о котором говорил Седрик, означало именно просто «Седрик», а не «Хозяин Седрик». Стоп-слово должно быть таким, которое обычно не используется во время игры, но способно резко переключить атмосферу. Слово «Седрик» в этом смысле подходило как нельзя лучше. Особенно потому, что он ясно почувствовал, как в тот момент, когда он услышал своё имя из её уст, его грязный садизм угас. Правда, ровно до того момента, пока следом не прозвучало «Хозяин».

— Сегодня ты что-то часто забываешь отвечать, м?

На сарказм Седрика Шейле пришлось разомкнуть губы.

— Да..., господин сограф.

Она ответила на поторапливание Седрика, но сомнения остались. В какой ситуации вообще придется это использовать, и сможет ли она, оказавшись в такой ситуации, осмелиться назвать Седрика по имени...

***

После того как дворяне заканчивали обедать, наступало время обеда слуг. Как только Джудит после еды убежала в комнату Марисы, Шейла, Молли и Энн вместе спустились в столовую для слуг. Сегодня на обед был мясной пирог с фаршем, луком и сыром. Вместе с обычным супом. Служанки обрадовались, получив по два куска большого мясного пирога. Другие блюда можно было накладывать свободно, но такие вкусные и особые блюда, как мясной пирог, кухонная служанка выдавала порционно. Иначе тем, кто приходит последним, могло не хватить.

— Энн, ну как тебе работается?

— Что?

На вопрос Молли Энн переспросила, сверкнув глазами. У Энн был на редкость чистый взгляд.

— Тяжело или как?

— А разве бывает работа, где не тяжело?

Спокойно ответила Энн и тут же сосредоточилась на поедании пирога. Словно заткнув уши ватой, она больше ни на что не обращала внимания. Молли, пытавшаяся проявить заботу о новенькой хотя бы словом, оставила попытки разговорить Энн и обратилась к Шейле.

— Шейла, ты чего так вяло ковыряешься?

— Не знаю, аппетита нет.

— Устала, что ли?

Молли забеспокоилась о Шейле. Работа служанки всегда была тяжелой. Но не настолько, чтобы у опытной работницы вдруг пропал аппетит без особой причины. Хотя, причина была? Она уже больше полмесяца занималась делами в той комнате с сографом. Стоило вспомнить о делах с сографом, как её тут же охватило странное чувство. Шейла попыталась выкинуть мысли о сографе из головы и сосредоточиться на еде, но следующий урок был уже завтра. Уроки проходили через день, так что ничего не поделаешь. Шейла заранее волновалась, что он выкинет на этот раз. Какое наказание он придумает, какие странные вещи заставит говорить — от неизвестности и напряжения по коже бегали мурашки. Она лишь немного поволновалась о том, что будет завтра в комнате наказаний, а внизу уже стало мокро.

«Ай, блин, как же бесит...»

Почувствовав влажное белье, аппетит пропал окончательно. В этот момент безумная с чистыми глазами..., нет, Энн спросила:

— Тогда можно я съем это за вас?

Энн потянулась к мясному пирогу ещё до того, как услышала ответ. Казалось, уши у неё заткнуты, но, видимо, она всё слышала. Вместо Шейлы Молли шлепнула Энн по руке.

— Ешь своё.

Между Энн, получившей шлепок, и Молли завязалась битва взглядов. Тишину нарушила Лучика, служанка средних лет, вошедшая в столовую.

— Шейла, к тебе гость у главных ворот.

Шейла вздрогнула и переспросила. Ведь обычно к ней никто не приходил.

— Ну, он уже приходил однажды, помнишь? Твой земляк, младший брат.

Лучика, которая уже много лет отвечала за холл и прихожую на первом этаже, первой встречала гостей. Даже если кто-то приходил к служанкам, всё шло через неё.

— Его зовут...

Как только Лучика собралась произнести имя, которое ей передали, Шейла, словно вспомнив, поспешно ответила:

— А! А-а! Да, я сейчас спущусь.

При словах о земляке взгляды Молли и Энн устремились на Шейлу.

— Земляк? Это тот паренек, что приходил года два или три назад? Давно не виделись. Наверное, ты рада. Иди, пообщайся спокойно. Всё равно за леди присмотрим я и Энн.

При словах Молли, что она тоже помнит его, выражение лица Шейлы едва заметно изменилось. Но Молли не заметила этого, так как снова вступила в битву взглядов с Энн, которая уставилась на неё.

— Т-тогда я пойду.

Шейла завернула один оставшийся кусок пирога в носовой платок, сунула в карман и вышла из столовой.

***

— Сестра!

Как только Шейла показалась за дверью, Джерри, самопровозглашенный «земляк», издалека радостно замахал рукой. При виде этого Шейла через силу натянула улыбку и подняла руку в ответ.

— Э-э...

Если бы только в саду не было слуг...! Шейла поспешно подошла к Джерри и, улыбаясь сквозь зубы, спросил:

— Ты чего здесь забыл?

— Чего забыл... Был тут по делам, дай, думаю, зайду, проведаю сестру...

Как всегда, Джерри жевал жвачку, и его губы безостановочно двигались. Изо рта пахло лакрицей. Шейла слегка нахмурилась.

— А, вот оно что. Так вот почему ты пришел.

Шейла грубо схватила Джерри за руку.

— Давай отойдем в сторонку, где потише?

— Зачем, мне и на свету нравится..., ай-ай!

Шейла незаметно ущипнула Джерри за внутреннюю сторону руки.

— Ладно! Иду. Иду же.

Шейла протащила Джерри вдоль длинной ограды и остановилась только за углом.

— Ты с ума сошел? Ты куда приперся!

Шейла зашипела на него, понизив голос, но Джерри невозмутимо ответил:

— Куда-куда. На твою работу.

— Вот именно! Зачем ты постоянно приходишь ко мне на работу?

— Что значит постоянно? Давно не заходил же.

Джерри ухмыльнулся, продолжая жевать жвачку. Возможно, слово «постоянно» и правда не совсем подходило. Это был всего лишь второй визит Джерри, и с первого раза прошло целых три года. Это было около трех лет назад, когда Шейла заключила свой первый контракт в жизни. Однажды, когда Шейла поручила гильдии «поручение», Джерри, член гильдии, внезапно явился в особняк, чтобы проверить личность заказчика. Тогда Шейла тоже в испуге выбежала, услышав, что пришел земляк. И думала, что раз личность подтверждена, он больше не появится. Ведь она сама регулярно наведывалась в гильдию.

— А вообще, круто, да? До сих пор помнят легенду про земляка-братишку, которую я придумал три года назад.

— Какой ещё братишка!

Шейла замахнулась на Джерри, но опустила руку. Выглядел он так, что одним ударом можно уложить — совсем как младший брат, но на самом деле они были ровесниками.

— Тогда я выглядел помладше, скажешь нет? И вообще, если назваться братом, тетушки относятся лучше. Бдительность теряют, понимаешь?

— Не смеши.

Шейла фыркнула. Но то, что легенда о земляке усыпляла бдительность, было фактом. Даже строгая Лучика, похоже, не сомневалась, что Джерри — земляк Шейлы.

— Быстро говори, зачем пришел, и проваливай.

— Что за манеры у девушки.

— Это манеры специально для тебя, так что не переживай.

Шейла улыбнулась, прищурив глаза. Видя выражение её лица, требующее немедленно перейти к делу, Джерри замялся, но начал говорить.

— Ничего особенного. Просто ты давно не заходила, вот я и пришел.

— Я и так собиралась скоро зайти.

Коротко ответив, Шейла сердито посмотрела на Джерри.

— И ты приперся только ради этого?

При этих словах Шейлы Джерри подскочил.

— «Только»?! Если клиент внезапно исчезает, это создает проблемы в нашей работе!

Теперь уже Шейла подскочила ещё выше, возмущенная словами Джерри.

— Слышь, ты кого тут за должника держишь?! Я что, у вас денег занимала? Я вообще-то ваш клиент!

— Кто тебя за должника держит? Просто заскочил из любопытства, а ты...

Под напором Шейлы Джерри сбавил обороты.

— Только попробуй ещё раз явиться. Я подам официальную жалобу Биллу.

— Я вообще-то с разрешения Мастера пришел!

Снова воскликнул Джерри. Если подумать, дата её полугодового визита в гильдию уже немного прошла. Видимо, работа «служанкой для битья» действительно выбила её из колеи. А ведь деньги она уже собрала... Гильдия находилась в том же владении, но тратить время на дорогу туда и обратно — это тоже потеря денег, поэтому Шейла ходила туда только раз в полгода. За полгода удавалось скопить около 20 солидов. Поскольку 90% зарплаты служанки она отправляла домой, в основном это были деньги с подработок. А теперь ещё и зарплата «служанки для битья»...

— Передай, что я зайду в эти выходные.

— На этой неделе?

Лицо Джерри просияло. Не обращая на это внимания, Шейла порылась в кармане фартука и достала завернутый в платок мясной пирог.

— Поешь по дороге.

Джерри ловко выхватил протянутый Шейлой пирог. Даже спасибо не сказал.

«Ах ты ж, зараза!»

Шейла уже пожалела, что принесла пирог, когда Джерри, выплюнув жвачку прямо на землю, тут же откусил кусок.

— Мне уже уходить?

Теперь ещё и с набитым ртом разговаривает?

— А что, хочешь остаться тут жить? Устраивайся на работу, раз так. В кухонные помощники как раз ищут младшего. Отлично устроишься. Будешь работать здесь — сможешь есть мясные пироги сколько влезет.

Шейла затараторила, выплескивая ворчание. Каждый раз, когда она приходила в гильдию, её там дразнили, поэтому при виде Джерри она сразу превращалась в бойцового петуха. Слова о том, что младшему на кухне не придется голодать, были правдой. Правда, придется чистить лук до мозолей на руках в течение нескольких лет.

— Я что, псих? В младшие помощники идти? Вот если бы шеф-поваром...

— Ха!

Дерзко огрызаясь, Джерри в мгновение ока проглотил пирог, который дала ему Шейла.

— На вкус ничего так. Ещё есть?

— Ну ты вообще!

Зря я ему дала, совсем с ума сошла. Думая так, Шейла подтолкнула Джерри в спину, чтобы он быстрее убирался.

— Ладно, ладно. Иду я, иду.

Джерри поспешно зашагал прочь, словно убегая. Но, пройдя несколько шагов, обернулся.

— Я так и передам Мастеру, так что обязательно приходи!

Джерри ярко улыбнулся и помахал Шейле рукой. И чему только радуется, после того как его так отчитали.

«В такие моменты он кажется славным парнем, но...»

Покачав головой, Шейла обогнула стену и вернулась на рабочее место.

***

Дни текли как обычно. Закончив работу и поручив Энн уложить юную леди спать, Шейла возвращалась в свою комнату, когда неожиданно столкнулась с одним человеком.

— Шейла. Как поживаешь?

Первым поздоровался Альфонсо.

— Да... Господин Альфонсо.

Застенчиво ответила Шейла. Раньше и представить было нельзя, чтобы молодой господин первым заговорил с ней. Всё из-за того, что Седрик назначил её «служанкой для битья», и её присутствие невольно стало заметным.

— Вы хорошо съездили, господин?

Шейла тоже осторожно спросила о его делах. Даже если не считать времени, проведенного во дворце, она давно не сталкивалась с Альфонсо вот так, в коридоре. Возможно, из-за того, что ей каждый день приходилось иметь дело с непростым сографом, общение с другими дворянами, кроме Джудит, уже не казалось таким пугающим, как раньше.

— Да, ну, так себе.

Альфонсо ответил уклончиво. В его голосе прозвучала какая-то горечь, и у Шейлы защемило сердце.

«Наверное, ему было очень тяжело из-за того, что не мог меня видеть».

Шейле было жаль, что она никак не может ответить на чувства Альфонсо к ней.

— А ты как? Работа «для битья» терпимая?

Альфонсо посмотрел на Шейлу с жалостью. Это то самое выражение лица, которое было у него в столовой?

— А? А-а..., ну. Да...

Шейла тоже пробормотала что-то невнятное, как Альфонсо минуту назад. Отчасти потому, что не знала, что ответить, отчасти от сильного смущения. Хотя это был не первый подобный разговор с Альфонсо... К тому же то, что она «служанка для битья», было общеизвестным фактом для всех в этом доме. Так почему же, услышав это от Альфонсо, она так разволновалась...?

— Брат хорошо к тебе относится?

Видимо, ответ Шейлы показался ему неубедительным, и он переспросил.

— Да. Конечно.

На этот раз Шейла ответила чуть увереннее. Он угощал её закусками, сам делал массаж... Если не считать извращений в оговоренное время, он и правда относился к ней хорошо.

— Вот как...

Альфонсо кивнул. Но, казалось, хотел что-то добавить, и наконец произнес:

— Лучше не жди от брата ничего большего.

Ничего большего...? Шейла не понимала, что именно имеет в виду Альфонсо. Увидев полное непонимания лицо Шейлы, Альфонсо снова заговорил.

— Сейчас он, возможно, чувствует вину за то, что заставляет тебя быть «для битья». Но даже если брат проявит какой-то другой интерес, это...

Альфонсо замялся, что было на него не похоже. Снова это выражение лица, полное меланхолии, как тогда, у кареты. Почему он говорит такие вещи? Неужели он догадался о том, что происходит в «той комнате»...? Взгляд Шейлы тревожно заметался.

«Не может быть...»

Никто в особняке не догадывался, так что Альфонсо, который долго отсутствовал, не мог узнать об этом, если только он не призрак. Но раз он говорит такое, значит, он явно что-то неправильно понял об отношениях между ней и Седриком. Немного поколебавшись, Альфонсо продолжил:

— В любом случае, в следующем месяце состоится церемония назначения, а после неё будет определена невеста брата. Так что имей в виду.

Вот оно что... Шейла кивнула, и с её губ сорвалось короткое: «Да». Что могла сказать простая служанка на весть о том, что старший сын семьи скоро обручится? То, что брачные переговоры Седрика, вернувшегося с учебы, пойдут полным ходом, было ожидаемо. Шейла, давно работающая в этом доме, помнила, что разговоры о помолвке ходили ещё до его отъезда.

— Тогда вам лучше поспешить. Сограф сейчас у себя.

— Да, пожалуй.

Услышав слова Шейлы, Альфонсо неохотно собрался уходить, но добавил напоследок:

— Шейла, хоть я и не будущий глава семьи, я всё же второй сын графа.

Шейла округлила глаза от такого внезапного представления.

— Я хочу сказать, что если ты окажешься в трудной ситуации, я смогу оказать тебе некоторую помощь.

— А? Эм..., да.

Сегодня Альфонсо говорил много непонятного. Но, в любом случае, он предложил ей помощь. От одного теплого слова неловкость Шейлы от встречи с Альфонсо немного рассеялась. Шейла поклонилась, и Альфонсо развернулся и пошел прочь. Как и сказала Шейла, Альфонсо шел к Седрику. Он старался сводить встречи с Седриком к минимуму, но до церемонии оставался всего месяц, так что совсем избегать его было невозможно. На самом деле, то, что он поднялся в такое время, когда легко встретить служанку, было отчасти намеренным. Раз уж пришлось идти, почему бы заодно не увидеться с ней. Как и ожидалось, Шейла, похоже, даже не подозревала, что её используют. Впрочем, даже такой проницательный человек, как он сам, поначалу думал, что Седрик положил глаз на Шейлу. И решил, что он специально сделал её «служанкой для битья», чтобы держать рядом. Иначе было бы странно, что Седрик, никогда не проявлявший интереса к женщинам, вдруг потащил служанку в спальню. Но, как оказалось, это тоже было дымовой завесой. Настоящей тайной, которую он хотел скрыть, наверняка была его мужеложество. После разговора с кронпринцем Маркизом, когда Альфонсо узнал всё, пазл наконец сложился. Склонность брата к мужчинам вряд ли появилась за пару дней. Шейла, вероятно, была кем-то вроде прикрытия, которое он подыскал заранее, чтобы скрыть свою ориентацию.

«Если так, мог бы выбрать кого-нибудь покрепче. Зачем взял такую хрупкую...»

Хотя, для маскировки, наверное, лучше выставить кого-то симпатичного, чтобы обмануть побольше людей. Альфонсо долго мучился, прежде чем прийти к такому выводу. Прежде всего, ему было трудно принять сам факт, что его брат, Седрик, — мужеложец. А то, что он в таких отношениях с будущим королем, кронпринцем Маркизом Барнумом, вообще не укладывалось в голове. Судя по статусу и телосложению, брат наверняка снизу...

— Кхм.

Почувствовав, что к горлу подступает тошнота, Альфонсо перестал углубляться в эти мысли. Он с таким трудом заставил себя подняться сюда, не хотелось бы поворачивать назад.

«Раз уж пришел, лучше покончить с этим».

Альфонсо снова собрался с духом и постучал в дверь Седрика. Изнутри раздался высокомерный голос: «Войди».

***

— Это порядок церемонии, просмотри.

Альфонсо протянул подготовленные документы. Седрик проницательно заметил неестественное поведение брата, но молча взял бумаги.

— На всякий случай я включил время для выступления его высочества кронпринца. Если он не приедет, заполним это время поздравительной музыкой.

Сама церемония займет один день. Но до и после неё планировались вечеринки, так что дел для проверки было предостаточно. Седрик быстро просмотрел документы. У лорда всегда горы дел, и умение быстро с ними справляться было навыком, который Седрик, как наследник, освоил с ранних лет.

— Неплохо.

И работа Альфонсо, получившего образование не хуже, чем у Седрика, была безупречной. «Своих детей он тоже хорошо воспитает», — подумал Седрик, глядя на брата, который был младше его на год.

— Тогда я пойду.

Услышав, что с документами всё в порядке, Альфонсо поспешил удалиться.

— Сядь.

Седрик остановил его.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Раз ты съездил во дворец, говори, чего хочешь, как я и обещал.

Седрик заговорил сразу, как только закончил с делами.

— Насчет этого... я подумаю.

Лицо Альфонсо слегка скривилось. Из-за потрясения от встречи с кронпринцем он совсем забыл о таком важном деле. Седрик, не сводя с него глаз, продолжил:

— Я уже кое-что придумал, так что сядь.

Альфонсо был вторым сыном графа и рос в достатке. Поэтому всё, чего он хотел, у него уже было. Но Седрик всегда мог предложить ему что-то ещё лучше. Альфонсо поколебался, но в итоге сел. То, что брат в «особых отношениях» с кронпринцем, и то, что ему самому причитается, — это разные вещи.

— На этот раз ты тоже выберешь себе невесту.

— Это и есть награда?

Альфонсо нахмурился, услышав от Седрика столь очевидную вещь.

— Желательно выбрать девушку из уважаемой семьи. Ведь она станет матерью следующего наследника.

Это значит..., он хочет сделать моего ребенка своим наследником? Нет, стоп...

«Ты что, совсем не можешь с женщинами?»

Альфонсо не смог произнести это вслух. В его взгляде, устремленном на Седрика, читалась жалость. Седрик, заметив этот обременяющий взгляд, добавил пояснение:

— Брось свои странные догадки. У меня просто нет желания иметь детей.

— ...?

На этот раз Альфонсо выглядел так, словно вообще ничего не понимал. Седрик понимал реакцию брата. Для аристократов дети — это не вопрос желания, а своего рода обязанность.

— В общем, так.

Седрик не собирался вдаваться в подробности.

— Было бы проще, если бы ты был первенцем. Но, как ты знаешь, с порядком рождения ничего не поделаешь. Зато обещаю одно. Следующим графом после меня станет твой сын.

Альфонсо с трудом разомкнул губы:

— Брат...

К жалости во взгляде добавилась ложка умиления.

— Я говорю это заранее, потому что тебе придется много трудиться на благо семьи, как раньше, так и впредь.

Сказал Седрик. Всё было так, как он сказал Альфонсо. Седрик принял это решение ещё до отъезда на учебу. Конечно, прежде чем решиться, он прошел через муки сомнений. В тот момент, когда он осознал свой изъян, который считал несовместимым с совершенством, он даже думал отказаться от запланированной учебы в Ротасе. Отказ от учебы для Седрика был равносилен отказу от места наследника. Целью поездки была не только учеба. Куда важнее было расширить кругозор и завести связи. Кроме того, поскольку там собирались отпрыски влиятельных семей со всего мира, важно было продемонстрировать богатство. Поэтому отправить учиться всех сыновей, учитывая огромные расходы, было невозможно. В итоге учеба за границей стала обязательным этапом и привилегией наследников. После долгих раздумий Седрик всё же уехал. Это означало, что он не смог отказаться от места наследника. Седрик был рожден, чтобы стать графом и править землями Каллей. Отказаться от этого значило для него отказаться от самого себя. Поразмыслив, он понял, что стать следующим главой семьи и произвести на свет следующего наследника — это разные вещи. Если он будет достоин править землями, унаследованными от деда, не так уж важно, будет ли наследник его родным сыном. Так Седрик пришел к выводу, что его преемником может стать ребенок его брата. К счастью, у Альфонсо, который был младше всего на год, были неплохие задатки. Если он найдет хорошую жену, их ребенок унаследует отличные качества.

— Если понял, можешь идти.

— Фух..., я понял. Брат.

Альфонсо со сложным выражением лица протянул руку Седрику.

— Рукопожатие лишнее.

Сказал Седрик. Устраивал скандал, боясь даже прикоснуться пальцем, а теперь лезет с рукопожатием... Альфонсо, который протянул руку бессознательно, с видом «ой, точно» отдернул её.

— Тогда отдыхай. Брат.

Усмирив брата, который последние дни вел себя странно, Седрик встал, чтобы заняться важными делами.

***

— Едешь на родину?

— Да...

Надежда Шейлы на то, что Седрик не придет в мансарду, была безжалостно разбита. Она так надеялась, что разговор с Альфонсо затянется до глубокой ночи...

«Разве он не занят подготовкой к церемонии?»

На самом деле Шейла в душе суетилась не меньше Седрика. День визита в гильдию был уже завтра. Лежа ничком перед сографом, пока он наносил мазь на её «отметины» и делал массаж, Шейла призналась, что завтра собирается уйти. Казалось, так будет лучше. Он приходил в мансарду каждый день и, естественно, знал её расписание. Знал даже то, что в выходные она никуда не ходит и сидит в особняке. Шейла перестала ходить на рынок по выходным. Никто бы не стал упрекать её за это. После того как в прошлый раз она слегла от переутомления после бесцельной прогулки, она немного потеряла уверенность в своей выносливости. Хоть сейчас её не били так сильно, как тогда, физически она уставала, пожалуй, даже больше. Конечно, бросать это дело совсем она не собиралась. Просто решила сделать перерыв на оставшиеся месяц-два работы «для битья». Зато стирку формы она продолжала. Если бросит и это, постоянные клиенты взбунтуются. Раньше она бралась за любую работу, но теперь впервые выбрала стратегию «выбора и концентрации». Это был неизбежный выбор, чтобы благополучно завершить работу «для битья», где был предусмотрен штраф за разрыв контракта. В общем, при таких обстоятельствах поездка в гильдию стала для неё действительно редкой вылазкой. Шейла не могла сказать правду о том, куда идет, поэтому соврала Седрику, что едет на родину. Услышав это, Седрик посмотрел на неё с подозрением, но лежащая ничком Шейла этого не заметила.

— Ты говорила, что родом из Бродена. До Бродена ездят на поезде?

Спросил Седрик.

— Да. Ха-ха, наверное... да?

Соврав один раз, пришлось врать и на следующий вопрос. Шейла, чувствуя угрызения совести, добавила то, о чем её не спрашивали:

— Я не задержусь. На поезде туда и обратно не так уж долго.

На самом деле до гильдии она добиралась на экипаже. Можно было дойти пешком за несколько часов, но, поскольку она везла с собой деньги, безопасность была превыше всего. Седрик, проявив легкий интерес к её поездке на родину, больше ничего не сказал.

— А! Ха-ы..., там...!

Вскрикнула Шейла во время массажа. Ха..., больно. Ей же просто кажется, что давление на ногу стало сильнее? Она вскрикнула от боли, но вскоре почувствовала облегчение. Раз уж завтра предстоит долгий путь, размять тело заранее — неплохая идея. Она сказала всё, что заготовила, и под массаж её начало клонить в сон.

«Поэтому у меня нет времени вязать скатерти на продажу. Впрочем, ещё месяц с небольшим потерпеть это...»

Шейла уснула, не успев закончить мысль.

***

Походив по комнате в раздумьях, что надеть, Шейла в итоге достала новое выходное платье, которое ей подарила Молли. Вот зачем Молли его купила. Пока она ходила в старом, ей казалось, что и так сойдет, но, имея новую вещь, рука сама тянулась к ней. Если надеть новое, а потом снова вернуться к старому, старое будет казаться ещё более убогим... Экономия — это хорошо, но пришло время переодеться в новое. Подумав об этом, Шейла заодно достала и новое белье, которое пылилось в ящике. Если не сейчас, то когда ещё его надевать. Если она наденет новое белье, когда они с Седриком через день спят вместе, будет казаться, что она надела его специально для него. Шейла надела комплект, который купила Молли — как назло, с кружевами. Пусть он потом думает что хочет, она надела это только ради выхода в свет. Одевшись в новое, аккуратно убрав каштановые волосы и надвинув шляпку, Шейла перед выходом ещё раз проверила деньги во внутреннем кармане. Наконец-то настоящий выходной. Выйдя на главную улицу, Шейла зашагала в сторону, противоположную вокзалу, с которого отправлялись поезда в её родной город.

— Похоже, на поезд она не собирается.

Пробормотал себе под нос загадочный мужчина, наблюдавший за Шейлой издалека.

***

Место, куда Шейла приехала на экипаже, называлось Хольцер-роуд и находилось на окраине графства Каллей. Как и полагается торговому району, улицы были полны людей. В городе было мало пахотных земель, но процветали ремесла, поэтому лавки с изделиями ручной работы стояли одна за другой. Выйдя на перекрестке, где сновали толпы, Шейла без промедления вошла в одно заведение. Вывеска гласила «Ресторан», но внутри это больше напоминало обычный паб. Как всегда, несколько человек сидели за барной стойкой, несколько — за круглыми столами, наслаждаясь едой и выпивкой. Как только Шейла появилась, молодой парень за стойкой, жуя жвачку, поприветствовал её. Это был Джерри, который приходил в особняк несколько дней назад.

— Шейла, какими судьбами?

— Какими-какими. Я же говорила, что приду.

Буркнула Шейла, подходя к стойке, где стоял Джерри.

— Да я не про это. Я про новую одежду. Обычно ходишь в старье, а тут вдруг.

Шейла знала, что он имеет в виду её наряд, ведь Джерри впервые видел её в новом. Просто ей было неловко это признавать.

— Старье?! Ты как с сестрой разговариваешь?

— А, точно. Сестра. Прошу прощения.

Джерри непринужденно отбил шутку Шейлы.

— А если честно, ты даже похорошела. Говорят, одежда красит человека, и правда.

— Хватит болтать, доложи Мастеру. Я пришла.

— Жди.

Джерри вышел из-за стойки и поднялся по лестнице. Ресторан был двухэтажным и служил также гостиницей. Когда Джерри ушел, из кухни вышел крупный мужчина средних лет и занял его место. По внешности и возрасту он явно походил на хозяина заведения. В отличие от Джерри, мужчина не стал заговаривать с Шейлой. Он знал, что она клиентка «с верхнего этажа». Через некоторое время Джерри перегнулся через перила лестницы.

— Шейла!

Когда Шейла посмотрела на него, он жестом позвал её наверх. Шейла встала и направилась к лестнице. Когда она почти поднялась, снизу раздался грубый голос.

— Куда прёшь?

Шейла обернулась и увидела, что мужчина средних лет, стоявший за стойкой, уже подошел и преградил путь незнакомцу у подножия лестницы.

— Я ищу туалет...

На слова незнакомца, которого остановили при попытке подняться, мужчина молча указал в другую сторону.

— Благодарю.

Видно, человек здесь впервые. Потеряв интерес, Шейла отвернулась и вошла в комнату, куда её активно зазывал Джерри.

Шейла вошла в кабинет Мастера, а точнее — главы гильдии.

— Мастер, давно не виделись.

Шейла радостно поприветствовала главу гильдии, сидевшего за столом. Это был мужчина по имени Билл — неизвестно, настоящее это имя или нет.

— Шейла.

Билл так же радушно ответил на приветствие Шейлы. Хоть они и виделись всего раз в полгода, Билл всегда оставался прежним. Ему было лет на десять больше, чем Шейле, то есть сейчас едва за тридцать. Почему же тогда он казался ей таким стариком...? Впрочем, для семнадцатилетней Шейлы любой мужчина под тридцать казался «дяденькой». Она просто назвала его «дяденькой», но реакция была довольно холодной.

«Какой я тебе дяденька, малявка. Зови меня Мастер».

Сам просил не называть дяденькой, а сам обзывается малявкой?

«Я не малявка, я Шейла!»

Так, определившись с обращениями при первой, а точнее, второй встрече, они мирно поддерживали отношения.

— Ты сегодня позже обычного.

Сказал Билл, постукивая пальцами по столу. Его проницательный взгляд скользнул по наряду Шейлы.

— Что это на тебе? Ты в новой одежде — чудеса, да и только.

Шейла ответила:

— Ой, да ладно вам, не такая уж я и скряга. Я тоже трачусь, когда надо.

Ну, купила не сама, а получила в подарок от Молли за помощь, но какая разница. На возражение Шейлы вмешался Джерри, стоявший рядом.

— Ты?

Имя «Джерри» тоже могло быть как настоящим, так и вымышленным, но оно очень подходило этому юркому парню. При первой встрече они с Шейлой были одного роста, но в какой-то момент Джерри вымахал, хотя его фирменная проворность осталась прежней. Как и привычка ехидно встревать в разговор. Шейла, стиснув зубы и улыбаясь одними глазами, спросила:

— А ты ещё не ушел?

— С чего бы мне уходить? Я тут буду.

В ответ на ехидство Джерри Шейла, продолжая улыбаться, сжала кулак. В этот момент Билл с хлопком положил на стол учетную книгу и спросил:

— Деньги?

Переведя взгляд на Билла, Шейла достала из внутреннего кармана кошель.

— Вот. Пятьдесят солидов.

Билл пронзил острым взглядом кошелек, который Шейла с уверенным видом положила на стол. И спросил:

— Откуда взяла?

Голос был полон подозрения, и Шейла возмутилась.

— Что вы имеете в виду?

Если подумать, реакцию Билла можно было понять. После того как она отправляла большую часть зарплаты домой, у неё оставался всего 1 солид. Чтобы накопить 20 солидов, добавляя заработок с подработок, требовалось ровно полгода. Ради этого Шейла не то что новую одежду — даже лишний кусок хлеба на рынке себе не позволяла. И Билл, как никто другой, знал о её финансовом положении.

— Говори правду. Мы не принимаем подозрительные деньги.

Шейла, которая с трудом собирала 20 солидов за полгода, вдруг принесла 50 за один раз — тут поневоле возникнут вопросы. На самом деле перед приходом сюда Шейла тоже сомневалась. Стоит ли приносить только 20 солидов, накопленных с подработок, или добавить и те, что получила за работу «служанкой для битья». Потому что с самого начала деньги, заработанные побоями, казались ей не своими. А узнав про штраф за разрыв контракта, она убедилась в этом ещё больше. Но колебалась она недолго.

«И что, ты позволишь себя бить, а потом просто бросишь всё?»

Спросила себя Шейла. В словаре Шейлы не было такого понятия, как отдать обратно деньги, которые уже попали в карман. Если она отдаст их на хранение сюда, может, и дурные мысли исчезнут? В итоге решение принести деньги было для Шейлы способом сжечь мосты, чтобы продержаться до конца, стиснув зубы. В конце концов, получать удары вместо леди — это тоже часть работы служанки, и ничего «подозрительного», как думает Мастер, она не делала. То, что наказания приняли непредсказуемый оборот, случилось уже потом. И слышать от людей, которые сами занимаются подозрительными делами, что они не принимают подозрительные деньги, было настолько нелепо, что Шейла мысленно фыркнула.

— Ты сейчас подумала: «Сами занимаются мутными делами, а ещё смеют привередничать», да?

Сказал Билл, прочитав выражение лица Шейлы.

— Нет..., вовсе нет!

Шейла поспешно начала отпираться. И Седрик, и Билл читали её мысли как открытую книгу — видимо, проблема была в её лице. Увидев бурную реакцию Шейлы, Билл убедился в своей правоте и усмехнулся.

— Именно потому, что мы занимаемся подозрительными делами, мы принимаем только чистые деньги. Чтобы не попасться на какой-нибудь глупости.

Он сказал это уже серьезно.

— Разве у тебя не та же ситуация? Заказчица убийства?

***

Седрик направился в пустующую мансарду. Комната служанки не запиралась снаружи. Так было заведено с давних времен. Изнутри можно было накинуть крючок, но раз Шейлы не было, дверь наверняка была не заперта. Планировка дома изначально не предусматривала никакой приватности для слуг. Седрик вошел в пустую комнату так же уверенно, как в свою собственную. Дверь он прикрыл, но на крючок запирать не стал. Шейла, уехавшая на родину, вряд ли вернется так скоро, а даже если и увидит, что Седрик без спроса вошел в её комнату, слова поперек сказать не посмеет. Такова уж разница в положении между сографом и служанкой. Седрик без промедления опустился на одно колено и поднял незакрепленные доски пола. Вскоре открылся знакомый тайник.

Впервые он открыл этот тайник в тот день, когда вызывал к ней старого врача. В тот день Шейла, страдая от лихорадки, приняла лекарство, которое прислал врач, и снова погрузилась в сон, похожий на забытье. Седрик, сидя на ветхом стуле и скрестив ноги, долго смотрел на спящую Шейлу. Даже после этого он не вернулся к себе, а начал осматривать комнату служанки. Казалось бы, что там смотреть в каморке размером с ладонь, где живет какая-то служанка, но ему почему-то было интересно. В старом комоде аккуратно лежала выстиранная одежда. То, что Шейла носила каждый день. А на рабочем столе были аккуратно разложены корзина для вязания и разные инструменты.

«Бедра, должно быть, болят, а она всё равно сидит здесь и работает».

Непонятно, на что она копит эти деньги. Она не тратила их на еду или одежду, как другие служанки. Может, у неё есть какие-то особые расходы? Седрик расхаживал по маленькой комнатке, строя догадки. Время от времени поглядывая на крепко спящую служанку. Именно тогда он наступил на скрипучую половицу. Точно, пол здесь был такой. Седрик без колебаний присел и поднял доски.

«Как белка, честное слово...»

Седрик невольно усмехнулся, рассматривая вещи, спрятанные Шейлой под полом. Внутри лежал мешок с черными кожаными туфлями, контракт «служанки для битья», который он заставил её подписать, гроссбух, украшения, куклы. И мешочек с деньгами, которые она копила по монегке. Седрик открыл довольно увесистый мешочек.

«Видимо, накопила, продавая всё это».

Взгляд Седрика упал на узел в углу комнаты. Он уже заглядывал в этот узел, который она небрежно бросила. Там были отремонтированные украшения и готовые вязаные изделия. Закончив осмотр тайника, Седрик вернул вещи на место и закрыл пол.

С тех пор он часто заходил в её комнату, но делал вид, что не знает о тайнике. Разве что иногда специально наступал на скрипучую половицу, чтобы поддразнить служанку. И вот теперь он впервые открыл его снова. Он подозревал это, и его подозрения оправдались — там было пусто. Все деньги, которые она так усердно копила, исчезли. Седрик достал и открыл гроссбух, который в прошлый раз лишь бегло пролистал. Это была единственная вещь, которая могла послужить зацепкой. В прошлый раз ему показалось, что там записаны доходы...

「-20」

— ...?

Присмотревшись, он заметил записи, которые пропустил в прошлый раз.

— Минус двадцать..., минус двадцать...

Цифры «-20» без каких-либо пояснений появлялись примерно каждые 6 месяцев. Шесть месяцев совпадали с периодичностью, с которой служанка ездила домой. Отправляя почти всю зарплату домой — это тоже было записано в книге — она ещё и зарабатывала дополнительно, чтобы отвезти деньги родным?

«Нет, скорее, она едет домой, когда накапливается сумма?»

Работа служанкой в особняке приносила доход, несравнимый с заработком в деревне. Седрику было интересно, почему она, отправляя почти всё жалованье, так отчаянно копит деньги и отвозит их лично каждые полгода. Даже если это просто для сбережений. Внезапно в памяти всплыл тот парень, который приходил в особняк несколько дней назад, назвавшись её земляком. Действительно ли он просто земляк? По сравнению с радостным лицом парня, движения Шейлы казались какими-то скованными. Хотя, возможно, судить только по виду со спины было преждевременно. Седрик нахмурился и закрыл гроссбух. Оставалось только ждать вестей от человека, которого Руфус отправил следить за ней.

***

— Так что говори правду. Откуда эти деньги.

Снова спросил Билл.

— Я же сказала! Заработала честным трудом.

Шейла продолжала твердить одно и то же. Несмотря на слова Шейлы, Билл продолжал смотреть на неё с подозрением.

— Зная твою зарплату, накопить сумму в три раза больше за то же время, да ещё и купить новую одежду?

Билл постучал пальцами по столу: тук-тук. Шейла не могла сказать правду и лишь бегала глазами. Видя это, Билл сказал:

— Джерри, выйди.

— Ну поче-е-ему!

Джерри, который собирался весь день проторчать рядом с Шейлой, тут же возмутился.

— Иди принеси Шейле что-нибудь на обед. Она наверняка не ела.

Ур-р-р. Словно в ответ на слова Билла об обеде, желудок Шейлы громко заурчал, требуя еды.

— Что будешь?

— Хм, я... стейк из ягненка?

— Ох уж этот рот! Принесу что будет. Ешь что дают.

Как только Джерри с шумом захлопнул за собой дверь, Билл всем видом показал: «А теперь выкладывай начистоту».

— На самом деле...

Шейла долго мялась, но наконец заговорила.

Глаза Билла остро сверкнули.

— Но об этом должны знать только вы, Мастер, серьезно!

На предупреждение Шейлы Билл, стиснув зубы, ответил:

— Ха-а..., понял я, говори уже.

— Вы же знаете, Мастер? Я служу леди Джудит. Недавно её помолвка, которая почти состоялась, была расторгнута. Из-за этого сограф, вернувшийся с учебы, стал её новым домашним учителем. Как вы знаете, леди Джудит не особо интересуется учебой, да и манеры у неё... поэтому помолвка и сорвалась. В общем, сограф уволил прежнего репетитора..., леди Маргарет, кажется... И сам занялся её обучением...

Шейла ходила вокруг да около, и Билл, которому надоело слушать, постучал по столу и наконец взорвался:

— Ближе к делу!

Испугавшись львиного рыка Билла, Шейла крепко зажмурилась и выпалила:

— Я стала «служанкой для битья» леди Джудит!

На мгновение в комнате повисла тишина.

— Для битья... что?

Билл переспросил, словно не мог поверить своим ушам, хотя всё прекрасно расслышал. Служанка для битья... Даже если это семья графа, как они умудрились откопать такой пережиток прошлого...!

— Так получилось. Благодаря этому я получаю дополнительную зарплату как «служанка для битья»...

— Ха, надо же...

Билл усмехнулся, пораженный. И спросил:

— И сколько получаешь?

— Фух...

Шейла вздохнула. То, что она стала «служанкой для битья», хоть и было немного стыдно, не являлось секретом, но условия контракта — это другое дело. Однако, раз уж она принесла такие деньги, посчитать и догадаться было несложно. К тому же Билл был человеком, который умел хранить тайны.

— Пятнадцать солидов в месяц.

Шейла назвала среднее арифметическое за два месяца. Ведь 10 солидов уже звучали невероятно, а если сказать про 20, то сумма покажется вообще запредельной. К тому же, если она назовет такую огромную сумму как есть, Билл может заподозрить что-то неладное. Так вышло, что она попала в комнату наказаний и начала заниматься странными вещами, но изначально она получала деньги не за это.

— С тобой всё в порядке?

Спросил Билл.

— А...?

Неожиданно спокойный вопрос сбил Шейлу с толку.

— Тебя бьют. С тобой всё нормально?

Фух...

— Конечно, как видите.

Несмотря на бодрый ответ Шейлы, Билл всё ещё выглядел обеспокоенным. Деньги всегда имеют свою цену. Даже если у человека денег куры не клюют, никто не разбрасывается ими просто так. Большие деньги означают, что работа настолько же тяжелая. И как назло, эта работа заключалась в том, чтобы терпеть побои. Шейла улыбнулась Биллу, у которого на лице была написана тревога. Но выражение лица Билла не смягчилось. Он лучше всех знал, какая Шейла упрямая. В течение трех лет после заключения контракта Шейла каждые полгода исправно приносила 20 солидов. Билл, знавший, что она отправляет 90% заработка домой, понимал, насколько это трудно. Он знал даже то, что она не тратит с трудом накопленные деньги на проезд и ходит домой пешком четыре часа. На вид хрупкая и слабая, откуда в ней столько силы духа... Билл был едва ли не единственным, кто знал всё о ситуации Шейлы. И то, что у неё такая ситуация, не значило, что каждый на её месте смог бы так поступать.

— Да не волнуйтесь вы. Всё равно это всего на три месяца, так что успокойтесь.

Добавила Шейла, видя, что Билл всё ещё хмурится.

— Как я могу этому верить.

Грубовато спросил Билл.

— Мы подписали контракт.

— Что?

Вместо того чтобы успокоиться, Билл воскликнул ещё более тревожным голосом.

— Принесла?

— Что? Контракт?

Шейла спросила невозмутимо, и Билл кивнул.

— Нет. Он надежно спрятан у меня в комнате.

— Забыла, что я говорил? Не подписывай контракты не глядя!

Билл снова повысил голос. Может, стоило каждый раз, когда она приходила, напоминать ей, чтобы не подписывала бумаги легкомысленно? Три года назад он заключил контракт с семнадцатилетней девчонкой только потому, что она выглядела невероятно отчаявшейся. Даже узнав, что убить человека стоит огромных денег — двести солидов, — Шейла и глазом не моргнула.

«Чувства людей меняются. Печаль и гнев когда-нибудь забываются. И ты готова потратить такую сумму на это?» «Да». «Не верится мне. Сейчас ты, конечно, так говоришь. Допустим, я заключу с тобой контракт. Как я могу быть уверен, что ты не передумаешь?» «Если я этого не сделаю, меня будут таскать за собой вечно. Я хочу закончить всё и жить своей жизнью». «Ха...»

Поразмыслив над ответом Шейлы, Билл сказал:

«Ладно. Заключим контракт. Но исполнение — только когда соберешь все двести солидов. Поняла?»

В этом мире так легко обмануть наивного человека, если иметь злой умысел. Но Билл не собирался обманывать семнадцатилетнюю девочку. Гильдия — это место, где ценят доверие, да и сам Билл по натуре был не таким человеком. Перед тем как подписать контракт, Билл сказал Шейле:

«Подумай хорошенько, малявка. После того как подпишешь, пути назад не будет».

Предупрежденная Биллом, Шейла с серьезным лицом ещё раз изучила контракт. И в тот день семнадцатилетняя Шейла подписала контракт на заказное убийство за двести солидов. Три года спустя двадцатилетняя Шейла почти не изменилась. Вопреки внешности, она была всё такой же решительной...

— Всё нормально. Мне всё объяснили, и он не сильно отличается от трудового договора, который я подписывала в особняке раньше.

Билл тоже как-то раздобыл и прочитал трудовой договор слуг графского дома. В таком большом поместье, как графское, составление трудовых договоров для всех слуг само по себе было символическим событием. Это был чистый, стандартный контракт, не содержащий ничего вредного для работников. Билл сразу понял, что это дело рук не графа, а Седрика Каллея, реальной силы в доме, который тогда был на учебе. О старшем сыне графа, Седрике Каллее, он был наслышан ещё со времен предыдущего графа. Вспомнив, как бывший глава гильдии умер от удара во время конфликта с графом Бернардом Каллеем, Билл питал надежду и уверенность, что следующий граф будет лучше нынешнего. Шейла немного приукрасила правду, продолжая:

— Сограф немного строгий и со странностями, но...

Немного, то есть очень даже извращенец, но...

— Не думаю, что он плохой человек.

По крайней мере, в вопросах денег он не мелочился.

— Кто знает.

Скептически ответил Билл. Хотя сам только что подумал, что если контракт составил «тот самый» Седрик, то всё должно быть в порядке.

«Лучше бы я сам посмотрел на этот контракт...»

Шейла понимала беспокойство Билла. И то, что она оказалась в ловушке этого контракта, как и боялся Билл, тоже было правдой. Но именно поэтому она не могла показать его.

— В общем, это точно не какие-то мутные дела, так что не переживайте и лучше проверьте оставшуюся сумму.

Всё равно осталось продержаться месяц с небольшим. В ответ на слова Шейлы Билл записал в гроссбух сумму, полученную сегодня, и общую сумму накоплений, поставив рядом свою подпись.

— Вместе с тем, что ты принесла сегодня — сто шестьдесят два солида. Осталось ровно тридцать восемь.

Затем он развернул книгу к Шейле.

— Проверь и распишись.

Это была двойная подпись, чтобы предотвратить подделку записей. Шейла расписалась в пустом месте рядом с подписью Билла. Сверху столбиком шли предыдущие записи и подписи. Осталось 38 солидов. Но Шейле казалось, что осталось всего 18. Через несколько дней она получит ещё 20 солидов зарплаты «служанки для битья». С тех пор как она стала «служанкой для битья», доход Шейлы вырос в три раза по сравнению с обычной зарплатой. Но сумма, которую она могла откладывать, выросла не просто в три раза. В отличие от зарплаты обычной служанки, 90% которой уходило домой, зарплата «служанки для битья» целиком оставалась у Шейлы. То есть, если раньше после отправки денег у неё оставался 1 солид, то теперь оставался 21.

«Разница в двадцать один раз!»

Только здесь Шейла по-настоящему осознала эту разницу. Оставалась всего одна выплата зарплаты «для битья», но это не имело значения. Благодаря этому она почти собрала целевую сумму. Ещё полгода подработок — и... Благодаря трем месяцам интенсивной «работы» срок в 2 года сократился до полугода.

— Если работа такая хорошая, может, продолжишь? Быстро разбогатеешь.

Сказал Билл, который, как глава гильдии, быстро считал деньги.

— Ещё пару месяцев — и у тебя не только на оплату хватит, но и сверху останется прилично, разве нет?

Шейла тоже это понимала. Проблема была в том, что это не просто работа, где тебя бьют.

— Срок был оговорен с самого начала.

Так совпало, что примерно через месяц состоится церемония назначения сографа, и, по словам Альфонсо, тогда же будет утверждена его невеста. Церемония может совпасть с периодом работы «для битья», но всё закончится до помолвки. Для Шейлы это было большим облегчением. Она не хотела заниматься такими вещами с мужчиной, у которого есть невеста.

— В любом случае, дело пойдет быстрее, чем ожидалось.

Пробормотал Билл себе под нос, а затем посмотрел Шейле прямо в глаза и спросил:

— Спрошу ещё раз. Насчет заказанного дела изменений нет?

— Конечно.

Без колебаний ответила Шейла. Тем не менее, Билл не сводил с неё глаз.

— Ты помнишь, что я сказал в самом начале?

Шейла кивнула. В прошлом, когда Шейла подписала контракт, Билл сказал ей: «Я буду принимать и копить плату за заказ, но в конце ты не обязана использовать эти деньги именно на "то самое дело"». Но решимость Шейлы осталась неизменной. Наоборот, теперь, когда цель была так близка, ей не терпилось покончить с этим как можно скорее.

Примерно 3 года назад. Шейла проработала служанкой в особняке графа Каллея уже больше года. За это время она ни разу не смогла навестить свою сестру Фабиолу. Во-первых, не было денег. После того как она отправляла брату 90% заработка, у неё оставалось меньше 1 солида. Даже если жилье, еда и одежда предоставлялись, жизнь всё равно требовала расходов, как бы она ни экономила. Конечно, заплатить за проезд в экипаже до Хольцер-роуд, находящегося в том же графстве, было несложно. Проблема была в том, что Шейла не хотела ехать с пустыми руками. Раз уж она стала служанкой в таком большом поместье, ей хотелось привезти хоть немного денег сестре, которая вышла замуж, словно была продана. Поэтому Шейла начала экономить и откладывать деньги, оставшиеся после отправки брату. Так за год она накопила чуть больше 8 солидов. За вычетом платы за проезд и мелких расходов, она могла бы отдать сестре около 7 солидов. Ей хотелось бы накопить 10, но это был предел. Она очень скучала по сестре. Когда ей разрешили взять отпуск, Шейла наконец почувствовала, что действительно едет к ней. От одной мысли о том, что она встретится с сестрой Фабиолой, заменившей ей мать, и обнимет её, на глаза наворачивались слезы. Она собиралась пожаловаться Фабиоле на всё. На то, какая тяжелая и злая рука у юной леди. На то, какие у неё капризы, меняющиеся сто раз на дню. Нет, если она начнет жаловаться после двух лет разлуки, сестре будет только больно, верно? Шейла быстро передумала. Она решила рассказать, какой огромный и великолепный особняк графа, какие красивые и элегантные там живут аристократы. И она хотела провести хотя бы одну ночь в объятиях сестры. Зять выглядел немного грубым, но, наверное, позволит свояченице, приехавшей издалека, переночевать одну ночь. Шейла самовольно решила верить в это. Ради этого она специально приурочила свой первый за год отпуск к выходному, который давался раз в неделю.

«Ох уж эта нынешняя молодежь. Стоило получить отпуск, как сразу тратит. Да ещё и к выходному прицепила».

Эбони, старшая служанка, которая вместе с ней прислуживала Джудит, открыто упрекнула её.

«Простите, сестра Эбони. Я вернусь и буду работать вдвое, нет, втрое усерднее».

Шейла ласково улыбнулась и попыталась умилостивить Эбони. Ради встречи с сестрой Фабиолой такие упреки были пустяком. Мысль о поездке к сестре сделала Шейлу настолько великодушной, что если бы кто-то ударил её по одной щеке, она бы с улыбкой подставила другую. В день поездки в Хольцер-роуд к Фабиоле Шейла надела выходное платье, которое купила год назад, когда устраивалась на работу. То, что она специально купила его немного на вырост, теперь сидело почти идеально. Надев шляпку, Шейла поспешно села в экипаж. Погода была прекрасной. Шейла, одетая в красивую одежду и едущая в экипаже за свой счет после столь долгого перерыва, тоже была в отличном настроении. Глядя на меняющиеся пейзажи за окном, Шейла на мгновение почувствовала себя успешной женщиной. Хотя большую часть заработка приходилось отправлять брату, она подумала, что такая жизнь не так уж плоха. В конце концов, она вырвалась из рук брата, а с сестрой можно видеться вот так, время от времени. Вспомнив лицо зятя, Шейла мысленно пообещала себе быть с ним любезной.

«Вроде его зовут мистер Дюкер, и он держит мясную лавку».

В одной деревне не может быть много мясников по имени Дюкер, так что найти его будет нетрудно. Выйдя из экипажа, Шейла, как и ожидала, легко нашла лавку Дюкера. Проблема была в том, что дверь была закрыта в самое рабочее время. Может, они уехали куда-то в путешествие?

— Это же мясная лавка мистера Дюкера, верно? А куда он делся?

Спросила Шейла у владельца фруктовой лавки по соседству, которая была открыта.

— Сходи в ресторан на перекрестке.

Фух, к счастью, они не уехали далеко.

— Простите, а жена мистера Дюкера...

Она хотела спросить и о сестре, но лавочник, увидев, что незнакомка не собирается покупать фрукты, а только засыпает вопросами, закрыл дверь и ушел внутрь. Ну да ладно, главное, она узнала, где Дюкер. Похоже, мистер Дюкер, судя по его виду, и с соседями не очень ладит, подумала Шейла и направилась в сторону, которую указал торговец фруктами. Если повезет, сестра тоже будет там? Или, может, она дома? К счастью, на перекрестке был только один ресторан. Шейла открыла дверь ресторана, надеясь, что сестра там. Внутри атмосфера больше напоминала паб, чем ресторан. Лестница вела на второй этаж, видимо, там можно было переночевать. Хотя время обеда уже прошло, за столами на первом этаже сидело достаточно людей, выпивающих с самого дня. Среди них Шейла нашла Дюкера. Это точно был он. Тот самый, который однажды утром появился в их хижине и забрал сестру. Нет. Теперь он законный зять. Шейла ещё раз напомнила себе о решении быть с ним любезной. Фабиолы рядом не было.

«Ну конечно...»

Шейла знала, что она не настолько везучая. Тем не менее, сердце Шейлы трепетало, когда она шла к Дюкеру. В любом случае, то, что она нашла его, значило, что скоро она увидит сестру. Если она сразу начнет с «Зять!», ему, наверное, будет неловко? Они не виделись с того дня, как он забрал сестру. Шейла на мгновение задумалась, как лучше поздороваться. И вскоре решилась.

— Извините...

Вежливо обратилась Шейла к Дюкеру, который опрокидывал кружку пива. Его расфокусированный взгляд остановился на Шейле. Вблизи было видно, что он пьян сильнее, чем казалось. Закрыть лавку днем и накачиваться алкоголем... Этот человек, уж не обижает ли он мою сестру...? Пока в голове проносились разные мысли, Шейла улыбнулась и поздоровалась.

— Здравствуйте. Вы ведь мистер Дюкер? Не знаю, помните ли вы меня. Я Шейла, младшая сестра Фабиолы...

Его глаза расширились. Даже будучи пьяным, он явно узнал единственную свояченицу. Однако ответ, сорвавшийся с его губ, был совершенно неожиданным.

— Кто? Я не такой человек.

Что с ним...? Допился до того, что имя своё забыл? Хоть она видела его всего раз, его грубое лицо невозможно было забыть. К тому же в этом заведении не было никого похожего на него.

— Ну что вы, зять. Это же я, Шейла. Сестра Фабиола наверняка много рассказывала обо мне. Два года назад, когда вы приезжали к нам домой, вы же видели меня.

Она до сих пор помнила его сальную ухмылку, так что он пытается изобразить... Немного поспешно, но Шейла назвала его зятем, пытаясь наладить контакт. В конце концов, называть зятя зятем — не преступление. Внезапно Дюкер с грохотом опустил тяжелую кружку на стол и выругался.

— Эй, блять! Хотел выпить спокойно, так нет же, какая-то сумасшедшая привязалась и несет чушь!

От внезапной ругани Шейла тоже вспылила и повысила голос.

— Вы же мистер Дюкер. Зачем притворяетесь, что нет? Где моя сестра! Мне до вас дела нет, я к сестре приехала!

Она не хотела так себя вести, боясь, что он не пустит её переночевать к сестре, но теперь было всё равно. Не пустят — переночует здесь. Деньги есть!

— Ах ты, мелкая дрянь! Сука!

Дюкер, не вставая, замахнулся на Шейлу пивной кружкой. Словно собирался ударить. Только тогда мужчины, сидевшие рядом, начали его удерживать.

— Эй, Дюкер, прекрати!

— Какой я тебе Дюкер, нахер!

На наглое поведение Дюкера окружающие зацокали языками и сказали:

— Девушка, поймите его. Он недавно потерял жену, вот и бесится.

Что...? О чем они говорят?

— Что? Кого... потерял?

Шейла, не сразу поняв слова мужчины, переспросила. Но её вопрос утонул в репликах окружающих, которые до этого молчали.

— Не только жену. И ребенка в утробе потерял.

— Ха! Люди, говорите прямо! Ребенок выпал первым, а потом жена повесилась, потому что этот изверг её замучил!

— Кто..., повесился...

Шейла пробормотала это оцепенело, но никто её не слушал. И тут вмешался сам Дюкер, который только что утверждал, что он не Дюкер.

— Ах вы ублюдки. Разве я виноват, что эта сука повесилась? Купил её за бешеные деньги, мясом каждый день кормил, а она даже выносить не смогла, блять, и скинула!

— ...Кто умер?

Дюкер не обращал внимания на вопросы Шейлы и продолжал орать на людей.

— Ребенка скинула и выла так жалобно, ну я и сказал: иди сдохни. Разве это значит, что надо реально сдыхать? Я сказал сдохни — она и сдохла, дура!

Прокричав это, Дюкер ударил кулаком по столу и уткнулся в него лицом. Шейла потрясла Дюкера, лежащего на столе.

— Эй, дядя! Вставай и говори. Кто умер... Кто умер, я спрашиваю!

А затем начала колотить кулаками по его широкой спине.

— Эй! Девушка, ты чего!

Люди начали оттаскивать внезапно взбесившуюся Шейлу. Дюкер игнорировал Шейлу и лежал, не шевелясь. В этот момент кулак Шейлы с глухим звуком угодил ему точно в спину. На этот раз ему, видимо, стало больно, и он вскочил, занеся руку.

— Ах ты! Да я тебя!

Наконец встретившись с ним лицом к лицу, Шейла сказала Дюкеру:

— Зять, это ведь неправда? Где сестра? Я приехала увидеть сестру.

Шейла поспешно порылась в кармане и показала кошелек.

— Я не нахлебницей приехала, я денег заработала. Я, между прочим, устроилась служанкой в графский дом. Сестра ведь этого не знает. Правда? Зять, вы ведь тоже не слышали, что я стала служанкой?

— Что эта сумасшедшая несет?

— Где сестра? Я очень хочу её увидеть. Вы же знаете, мы два года не виделись.

Шейла потянула Дюкера за одежду.

— Пойдемте. К сестре. Мне нужно увидеть сестру. Скорее!

Дюкер отшвырнул Шейлу своей ручищей, похожей на жабью лапу.

— Ты издеваешься, что ли? Сдохла твоя сестра. Эта сука, чтобы мне насолить! Повесилась в моем доме!

— Неправда! Сестра не могла этого сделать!

Закричала Шейла. Разъяренный Дюкер бросился на Шейлу, словно собираясь снова ударить, и Шейла потеряла равновесие и упала. Ресторан погрузился в хаос: Шейла рыдала на полу, пьяный Дюкер кидался на неё, люди пытались их разнять. И в этот момент. Раздался громоподобный мужской крик.

— Что за шум в моем заведении!

Громкий, подавляющий голос мгновенно заставил шум стихнуть. Обладатель голоса, протиснувшись сквозь толпу, снова спросил:

— Что здесь происходит?

Мужчина выглядел так же внушительно, как и звучал его голос.

— Послушай, Билл. А, в общем...!

Как только появился этот Билл, кто-то начал объяснять ситуацию, а кто-то поддакивал сбоку. Даже Дюкер, бушевавший минуту назад, как-то притих перед человеком, который выглядел лет на десять моложе его. Выслушав историю, мужчина помог Шейле подняться. Шейла была в таком состоянии, что не понимала, как она вообще держалась на ногах. Сестра умерла — это невозможно. Что она покончила с собой, оставив её, которую любила как дочь — это было ещё более немыслимо.

— Эй! Приди в себя. Твоя сестра покончила с собой месяц назад.

Шейла посмотрела на мужчину по имени Билл.

— Вы знали мою сестру, Фабиолу?

Мужчина кивнул.

— Сестра не могла умереть. Этого не может быть...

— Откуда ты и кто такая?

— Я Шейла из Бродена. Младшая сестра Фабиолы. Сейчас работаю служанкой в особняке графа Каллея.

На вопросы Билла Шейла отвечала без запинки. Потому что она была в здравом уме. Сумасшедшим был не она, а этот тип, её зять. Сказать, что живая и здоровая сестра умерла! Билл посмотрел на Шейлу и спокойно сказал:

— Твоя сестра Фабиола мертва. Гильдия подтвердила это и помогла с похоронами. Твой зять, мистер Дюкер, состоит в нашей гильдии.

Как и сказал Билл, Дюкер был торговцем, входящим в гильдию. Но это не значило, что Билл был на стороне Дюкера. Большинство ремесленников и торговцев Хольцер-роуд состояли в гильдии. Гильдия была своего рода ассоциацией, которая защищала права своих членов и оказывала им всяческую поддержку. И по своей природе она не могла выбирать людей. Поэтому в неё входили самые разные люди: от тех, у кого просто скверный характер, до тех, у кого было криминальное прошлое. Дюкер не был преступником. Но характер у него был скверный. Да и внешностью он не вышел, так что до сорока лет не мог жениться. А потом однажды привез из другого региона хорошенькую девушку.

«Ну как? Ничего так, да? Денег отвалил немало».

Он хвастался этим здесь, в ресторане гильдии, и так люди узнали, что Фабиола, едва достигшая совершеннолетия, была продана из Бродена в результате брака по сделке. Дюкер говорил об этом грубо, но на самом деле брак по сделке и брак по сватовству мало чем отличались. Люди сверяли условия и связывали себя узами брака. Дюкер заявил, что потратил кучу денег на покупку жены, поэтому свадьбу играть не стал. Так Фабиола стала женой старого холостяка Дюкера.

***

Дюкер, словно желая отбить потраченные деньги, заставлял Фабиолу работать целыми днями. Женщине, которая никогда не работала в мясной лавке, приходилось делать всё: от мытья внутренностей коров и свиней до ощипывания и удаления шерсти с туш. Люди, видевшие, как Фабиолу рвет за лавкой, только цокали языками от жалости. Но если Дюкер заставал её за этим, он бил её прямо на месте за то, что она «устраивает сцены». Страдания Фабиолы на этом не заканчивались. С наступлением ночи Дюкер мучил её под предлогом того, что нужно зачать ребенка. Прошло полгода, год, а беременность не наступала. Дюкер злился, крича: «Купил за такие деньги, а ты даже родить не можешь!», и каждую ночь взбирался на неё. Фабиола боялась ночей, полных ругани и насилия, больше, чем тяжелой работы днем. Спустя полтора года Фабиола наконец забеременела.

— Если родится девочка, назову её Шейлой. Это моя младшая сестра, она умница и красавица.

Впервые с тех пор, как она вышла замуж, лицо Фабиолы ожило. Услышав её разговор с соседкой, Дюкер пристыдил её.

— Родишь девку — кормить не буду! Я такие деньги заплатил, мне нужен сын, чтобы унаследовал лавку!

Владелец фруктовой лавки, не выдержав, вмешался.

— Разве это от нас зависит! Эх ты.

— А почему не зависит! Сколько мяса я в неё впихнул.

Хотя на самом деле он продавал хорошее мясо, а её кормил обрезками, которые нельзя было продать. Фруктовщик покачал головой и ушел к себе. Спорить с тем, кто не понимает слов — только горло драть.

— Сына назову Купером, по-мужски, так и знай!

— Да...

Разговор супругов был коротким. Однажды, когда живот уже стал заметен.

— Дорогой, мне сегодня нездоровится.

— А когда тебе здоровилось, сука?

Дюкер был недоволен. Беременность — не болезнь, а Фабиола постоянно отлынивала от постели, жалуясь на самочувствие. Поэтому он сократил частоту сношений с каждодневных до одного раза в два дня. А теперь она ещё и от работы отлынивать вздумала. Каждый раз Дюкер вспоминал о 130 солидах, потраченных на неё, и приходил в ярость. 30 солидов забрал посредник, а 100 захапал её молодой братец. Чтобы отбить затраты, она должна родить как минимум семерых-восьмерых, а она такая хилая — кажется, он прогадал с выбором.

— Ты не знаешь, что сегодня нужно вычистить все потроха? Если мясо испортится, ты платить будешь?

— Прости. Я только немного отдохну...

Увидев, как исказилось лицо Дюкера, Фабиола тут же поправилась.

— Я сейчас сделаю. Прямо сейчас...

Фабиола, держась за ноющий живот, села перед горой мяса. Как назло, был день завоза. Фабиола работала, не разгибая спины. Страх перед гневом Дюкера был сильнее физической боли. Обливаясь холодным потом, Фабиола встала со стула. Юбка была тяжелой и мокрой от липкой жидкости. Стул, незаметно для неё, был залит алой кровью.

— А-а-а!

Фабиола закричала от боли и ужаса. В тот день Фабиола потеряла ребенка, который мог стать Шейлой или Купером. После этого Фабиолу мучили чувство вины и депрессия. Она думала, что если бы в тот день она повела себя умнее, если бы не побоялась Дюкера и сказала, что будет отдыхать, ребенок мог бы выжить.

«Шейла, прости».

Фабиола называла нерожденного ребенка Шейлой. Только тогда она поняла, что ждала этого ребенка так же сильно, как скучала по своей любимой младшей сестренке, которую не могла видеть. И в тот момент, когда эта надежда рухнула, Фабиола потеряла смысл жизни. Дюкер постоянно осыпал плачущую от чувства вины Фабиолу проклятиями.

— Подумаешь, выкидыш, чего реветь!

— Эх, идиот я, что купил такую развалину.

— Бесполезная сука. Сдохни!

Даже после выкидыша Фабиола не могла нормально отдохнуть. Дюкер заставлял её работать в лавке, говоря, что она не рожала, так что нечего притворяться. А по ночам снова мучил её, требуя скорее забеременеть снова. Отказ вызывал только новую порцию оскорблений и побоев. Однажды Фабиола не вышла на работу, сказавшись больной. Конечно, ей пришлось вытерпеть побои Дюкера до полусмерти, прежде чем она смогла остаться дома одна. В этот день Фабиола совсем не боялась боли. Ведь скоро всё закончится...

***

После смерти Фабиолы Дюкер целый месяц пил. Думая о деньгах, потраченных на Фабиолу, он приходил в ярость, но жаловаться было некому. Иногда он жалел: знал бы, что бабы такие слабые, обращался бы помягче. И тут явилась Шейла. Его свояченица, которую он видел всего раз два года назад. Он думал, что после того, как её брат Фред получил выкуп за Фабиолу 2 года назад, они больше не объявятся, а тут пришел человек из её родного дома.

— Здравствуйте. Вы ведь мистер Дюкер? Не знаю, помните ли вы меня. Я Шейла, младшая сестра Фабиолы...

Дюкер сделал вид, что не знает её. Он не собирался сообщать родным о смерти Фабиолы. Он купил её за деньги, так что жива она или мертва — их это не касается. Дюкер ненавидел проблемы. Когда продавали — были рады, а узнают, что умерла — могут поднять шум. Но из-за сестры, которая пришла и начала качать права, скандал всё же разгорелся. Но сколько бы он ни думал, вины за собой не чувствовал. Она сама сдохла, и Билл, который недавно стал главой гильдии, лично всё проверил и помог с похоронами.

— Билл, ты же знаешь? Пострадавший тут я. Купил за деньги, а она взяла и сдохла без разрешения, разве так делается?

Конечно, он говорил ей «сдохни». Но разве кто-то реально умирает только от слов? Это целиком вина той суки, что реально сдохла.

— Заткнись. Ты тоже хорош.

Грубо осадил его Билл, который был намного моложе. С другим бы Дюкер полез в драку, но перед главой гильдии он и пикнуть не смел. Ссориться с главой гильдии означало закрыть свой бизнес в этом районе. Билл был молод, но обладал отличными лидерскими качествами, за что его и ценил предыдущий глава. Когда вмешался Билл, мелкая девка, которая только и делала, что визжала про сестру, тоже притихла. Пока они разговаривали, Дюкер допил пиво и заказал ещё. На самом деле настроение пить пропало, и он хотел уйти, но не решался встать под взглядом Билла.

— Дюкер.

— А...?

— Если у тебя дома остались вещи покойной, отдай их этой девушке.

Это был приказ, не допускающий возражений.

— Джерри, проводи девушку.

— Да, Мастер.

Джерри, жуя жвачку, безропотно согласился. Вещи... После смерти жены и похорон он месяц не просыхал, так что ничего не убирал. Неважно, приведет он новую жену или будет жить один, эти проклятые вещи всё равно надо было выбросить, так что Дюкер решил послушаться главу гильдии.

Шейла плакала, возвращаясь по той же дороге, по которой пришла. Те мгновения, когда она думала, что, если повезет, увидит сестру за обедом в ресторане, казались теперь далеким сном. Лучше бы этот момент оказался сном. Шейла шла, держась на одной силе воли, и когда она покачнулась, Джерри подхватил её. Дом Дюкера был недалеко от его лавки.

— Жди здесь!

Прокричал Дюкер своим вечно слишком громким голосом.

— Я, я сама соберу!

— Кто сказал, что пустит в дом эту, которая приносит несчастье?

Атмосфера снова накалилась, и Джерри, взяв Шейлу за плечи, покачал головой. Это его дом, и пускать или не пускать — его право. К тому же, увидеть место смерти сестры этой маленькой девушке Шейле точно не пошло бы на пользу. Бросив косой взгляд на Шейлу, которая бессильно опустилась на землю, Дюкер вошел в дом. Джерри помог Шейле, сидевшей на земле, прислониться к стене. Вскоре Дюкер вышвырнул за дверь немногочисленную одежду, детские вещички, сшитые, видимо, самой Фабиолой, и куклу девочки. Шейла долго плакала, прижимая к себе одежду сестры, и только с помощью Джерри смогла собрать вещи и вернуться в ресторан. Ресторан на втором этаже служил и гостиницей. Шейла, не в силах расстаться с вещами сестры, была вынуждена остаться там. Дело было не только в вещах — Шейла всё ещё не могла принять смерть сестры.

— Мастер говорит, вещи покойного лучше сжечь.

Осторожно сказал Джерри, показав ей комнату. Шейла молча кивнула в ответ на слова ровесника, проявившего к ней доброту. Оставшись в комнате одна, Шейла снова прижала к себе одежду сестры и разрыдалась. Она плакала так долго, что глаза опухли и заболели, и только потом начала перебирать вещи сестры одну за другой. Вещей было немного: несколько платьев, включая домашнее, одна пара обуви, а также сшитая вручную детская одежда и кукла. Перебирая вещи и утирая слезы, Шейла обнаружила имя «Шейла» на кукле девочки с каштановыми волосами. Сестра вышила это имя на уголке платья куклы. И на изнанке детской одежды тоже были вышиты инициалы Шейлы.

«Она хотела назвать ребенка Шейлой».

— Сестра...! Ы-ы-ы!

Шейла то рыдала, то засыпала от изнеможения всю ночь.

На следующее утро, открыв дверь, Шейла столкнулась с Джерри, который топтался с подносом.

— О! Привет.

Джерри неловко поздоровался и тут же поправился.

— «Привет»... наверное, неуместно, да?

Не дожидаясь ответа Шейлы, Джерри быстро протянул поднос.

— Это омлет, я сам приготовил.

— Я не заказывала.

— Мастер велел принести. И сказал денег за ночлег не брать.

— За ночлег я заплачу. Я не нищая.

— Ого, какая колючая.

— Что?

— С оплатой делай как хочешь. Но это поешь просто так. Не выбрасывать же еду.

Джерри снова сунул ей поднос. Омлет, в котором мягкое яйцо обволакивало начинку, выглядел весьма аппетитно. Как ни странно, при виде омлета, приготовленного этим парнем Джерри, у Шейлы потекли слюнки. Она ничего не ела с тех пор, как вчера позавтракала перед отъездом из особняка Каллей. А проплакав всю ночь, она была совершенно без сил. Шейла решила принять доброту Джерри. Всё равно нужно было поесть и набраться сил для дела. Ей предстояло сжечь вещи сестры. И для этого ей понадобится ещё немного помощи Джерри.

— Спасибо.

Джерри просиял от слов Шейлы. Но, спохватившись, тут же согнал улыбку с лица.

— Всё нормально. Можешь улыбаться.

Два года назад, когда умер отец, соседи говорили: «Живые должны жить». Шейла, долгое время погруженная в скорбь, позже поняла смысл этих слов. Ей хотелось забрать всю одежду сестры с собой, но она знала, что так нельзя. Она видела, как хоронили отца вместе с его одеждой и обувью. Поэтому одежду сестры, которую не удалось положить в могилу, нужно было сжечь, чтобы отправить на небеса.

— Тогда поешь, собирайся и спускайся.

Шейла кивнула. Поев, Шейла сложила вещи сестры в узел, который одолжили в гильдии. Когда она спустилась, Джерри, ждавший у лестницы, потянулся к узлу.

— Не надо. Я сама понесу.

Шейла тихо отвергла помощь Джерри и крепко прижала узел к себе. Ей было жаль нести их сжигать, и она хотела хотя бы до этого момента подержать их в своих руках.

Сестра покоилась в одной из могил на мрачном кладбище.

— Сестра...

Шейла стояла перед могилой Фабиолы, и слезы катились градом. Она давала себе слово не плакать перед сестрой, но это было невозможно.

— Хватит плакать. Если сестра увидит твои слезы, ей на небе тоже будет грустно.

По дороге сюда они разговорились, и Билл незаметно перешел с Шейлой на «ты». От неуклюжего утешения Билла Шейла разрыдалась ещё сильнее.

— Проклятье.

Тихо выругался Билл. Всё из-за этих проклятых браков по сделке. Билл, будь его воля, запретил бы их хотя бы для членов своей гильдии. Но реально помешать этому способа не было. Если бы Дюкер по глупости не трепался, что купил жену, никто бы и не узнал, сочли бы за обычное сватовство. Джерри усердно разводил костер. Когда огонь, потрескивая, разгорелся, Билл сказал:

— Теперь отпусти её вещи.

Джерри, стоявший рядом, протянул руку. После долгих колебаний Шейла передала узел Джерри. У неё не хватало духу своими руками бросить одежду сестры в огонь. Джерри развязал узел на земле и начал по одной вещи бросать одежду в костер. Если бросить всё разом, огонь, который с таким трудом развели, мог погаснуть, а одежда не сгореть.

— Детскую одежду тоже сожги.

Ребенок, которого сестра хотела назвать Шейлой, тоже ушел на небеса. Как же больно было сестре? Глядя на краснеющую в огне ткань, Шейла молилась за упокой души Фабиолы и ребенка, так и не увидевшего свет. Вместе со старой обувью сестры она бросила в огонь и новые туфли, которые купила по дороге. То, как сестра, несмотря на бедность, купила Шейле черные кожаные туфли, было одним из самых ярких воспоминаний. Шейла тоже давала себе слово, что, когда заработает денег, купит сестре хорошие туфли. Кто знал, что это произойдет вот так. Хорошо выделанная коричневая кожа горела долго. Шейла засмотрелась на это и слишком поздно заметила, что Джерри собирается бросить куклу.

— Ах! Это не надо!

Но было поздно. Кукла уже вылетела из рук Джерри. Шейла протянула руку, но не достала. Человеком, который перехватил куклу до того, как она упала в огонь, был Билл.

— Говори заранее.

Буркнул Билл и отдал куклу Шейле.

— Хы-а-а-а!

Прижав к себе куклу, которая чуть не сгорела, Шейла в последний раз громко заплакала.

— Черт возьми.

Билл снова выругался, чувствуя себя виноватым, что довел Шейлу до слез.

***

— Спасибо вам за всё.

Шейла, упрямо заплатившая и за ночлег, и за омлет, попрощалась с Биллом.

— Да, счастливо.

После короткого прощания Шейла вышла из ресторана Билла. До стоянки экипажей её вызвался проводить Джерри. Он сказал, что нельзя сажать её в первый попавшийся экипаж.

— Садись здесь.

Сказал Джерри, и Шейла ответила:

— Спасибо.

И добавила:

— Спасибо тебе за всё.

Джерри, которого она встретила вчера впервые, был добр к ней всё это время. И он немного обиделся, что Шейла наотрез отказалась брать омлет бесплатно.

— Да не за что.

— Я заплатила, потому что омлет был правда вкусным. Если за такую отличную еду не платить, то за что тогда вообще платить?

Джерри говорил, что учится готовить в ресторане. И вкус омлета был настолько хорош, что трудно было поверить, что он учится совсем недавно. Шейла, видя, что Джерри всё ещё дуется, вынуждена была попрощаться.

— Пока. Береги себя.

Только тогда Джерри посмотрел на Шейлу.

— Ты ведь ещё приедешь?

Шейла вспомнила могилу сестры. Раз сестра здесь, она приедет снова, пусть и не часто. Джерри, не дождавшись ответа, затараторил:

— Если понадобится помощь, приходи и говори. Мы здесь решаем разные вопросы. Конечно, иногда это стоит немного денег, но...

Помощь... Сестры, которая заботилась о ней, больше нет на свете, зачем ей приходить сюда за помощью? Шейла с горькой улыбкой покачала головой.

— Хм, ладно, неважно.

— Я серьезно. Если кто-то будет обижать, скажи. Мы можем прийти и «вжик» — разобраться.

Джерри жестом провел рукой по горлу. На это хвастовство Шейла лишь рассмеялась.

— Эй! Я правду говорю. Но даже если не за этим, обязательно приезжай. Я удивлю тебя ещё более вкусным омлетом.

Похоже, Джерри хотел снова увидеть Шейлу. Шейла тоже чувствовала, что Джерри, хоть они и встретились только вчера, стал ей не чужим благодаря своей помощи.

— Хорошо. Приеду.

Шейла ответила с легкой улыбкой.

— Отвезите в особняк графа Каллея. Она служанка графа, так что везите безопасно, понятно?

Джерри назвал кучеру место назначения вместо Шейлы. Когда Шейла села в экипаж, Джерри помахал ей рукой. Шейла приложила руку к окну в ответ. Покидая место, где осталась сестра, она почувствовала, как на еще не высохших глазах снова наворачиваются слезы. Шейла проплакала всю дорогу до особняка. Оказывается, можно было просто сесть в экипаж и приехать, надо было сделать это раньше... В голове Шейлы всплыл разговор в день, когда сестра выходила замуж.

«Сестра, ты ведь будешь иногда приезжать? Будешь навещать меня?»

Фабиола не ответила. Зная, что её продают, она не могла давать пустых обещаний. Шейла, не понимая этого, думала, что Фабиола просто боится мужа, за которого только что вышла. Шейла поспешно исправилась:

«Нет, я сама приеду. Ты сказала, это мистер Дюкер из Хольцер-роуд? Когда я вырасту, я приеду к тебе. Заработаю много денег и обязательно найду тебя».

Шейла в итоге не сдержала обещание, данное в тот день. Под предлогом того, что нет отпуска, что нужно накопить денег, она тянула время, и стало слишком поздно. Может, она и не смогла бы вытащить сестру из того ада, но, возможно, сестра не ушла бы так одиноко.

«Дура! Идиотка! Глупая копуша!»

Шейла корила себя за то, что невольно стала лгуньей. Она так долго плакала, сожалея о том, что опоздала, что не заметила, как добралась до особняка графа. Выйдя из экипажа, Шейла постаралась стереть следы слёз и вошла в дом.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Вернувшись в комнату, которую она делила со старшими служанками, Шейла легла в свою постель, прижимая к груди куклу, сделанную сестрой. Слезы ручьем текли по вискам. Шейла вытерла слезы и безучастно уставилась в потолок. Так она пролежала до самой ночи. Шейла спрятала куклу глубоко в свои вещи. Ей казалось, что, держа её в руках, она только сильнее расплачется. Поздним вечером вернулась Эбони, тяжело вздыхая.

— Ох, гадость какая, сил больше нет это терпеть.

Шейла, вернувшаяся после выходного и отпуска, поспешно встала и поприветствовала её.

— Вы много трудились, сестра.

Рита, которая тоже жила с ними в комнате, вернулась с работы и спросила:

— Шейла, хорошо съездила?

— Два дня подряд отдыхала, хорошо тебе, да?

В отличие от Риты, в голосе Эбони звучал сарказм. Это был не такой уж сильный упрек, но глаза Шейлы покраснели.

— Видно, с сестрой встретилась и поплакала.

На слова Риты Эбони, которая была не в духе, посмотрела на лицо Шейлы и смягчилась.

— Эх, проклятая доля служанки.

Хоть Эбони, как старшая, иногда и ворчала на Шейлу, но их объединяло общее горе — необходимость ухаживать за десятилетней Джудит. Эбони спросила:

— Ну, как там сестра, всё хорошо?

— ...Да.

Ответила Шейла. Она была ещё не готова говорить о смерти сестры. Шейла сама ещё не до конца осознала, что сестры больше нет.

— Эх, надо и мне замуж выходить. Клянусь, через три месяца брошу всё к чертям!

Видимо, ей сегодня досталось, раз она снова вспылила. Но больше к Шейле она не цеплялась. Болтовня Эбони и Риты продолжалась до поздней ночи. Даже когда старшие служанки замолчали, Шейла не смогла сомкнуть глаз до утра.

***

Прошла неделя, и Шейла решила съездить к брату одним днем. У неё оставалось немного денег, которые она копила для сестры. На эти деньги Шейла купила билет на поезд до Бродена. Она каждый месяц только отправляла брату деньги, а сама ехала к нему впервые. Шейла выехала первым поездом и добралась до родного дома, в котором не была уже год, ещё до полудня.

— Брат, я приехала.

Солнце было уже высоко, но для Фреда всё ещё была глубокая ночь. Когда она подошла разбудить Фреда, в нос ударил запах перегара. Хорошо хоть, что он дома? Шейла потрясла его, и Фред сквозь сон выругался.

— А! Блять!

Шейла, которая каждый раз получала пощечину, пытаясь разбудить Джудит, оставила попытки разбудить брата и пошла на кухню. Хоть Фред её и не бил, она боялась его больше, чем Джудит. Кухня, на которой хозяйки не было год, была в ужасном состоянии. Нормальных продуктов, конечно же, не было. Шейла сварила рагу из остатков овощей — усохшей свеклы и картофеля.

— Брат, вставай. Я рагу сварила.

Фред, который даже сквозь похмелье осознавал, что Шейла вернулась, почуял запах рагу и, ворча, поднялся.

— Могла бы в ресторане поесть, чего нищенствовать...

Фред, который не зарабатывал ни гроша, любил пофилософствовать о хорошей жизни. Конечно, он говорил это, зная, что в доме шаром покати. Но поесть он был не прочь. Фред сел за стол, который накрыла Шейла.

— Рагу, блять, жидкое, как вода.

Фред, ворча, опустошил единственную тарелку рагу, сваренного из жалких остатков. Ему было плевать, что перед сестрой, приехавшей издалека, стоит пустой стол. Несмотря на водянистый вид, вкус у рагу был хороший. Напоминал вкус маминой стряпни. Фабиола унаследовала кулинарный талант от матери, а Шейла — от Фабиолы, так что это было неудивительно. Шейла сдерживала слова, пока Фред не доел. Говорить с человеком, который ещё не пришел в себя, было бесполезно. С громким хлюпаньем и чавканьем Фред доел рагу и со звуком «Кха» поставил пустую тарелку.

— Ты чего приперлась-то?

Ещё до того, как она начала говорить, на глазах Шейлы выступили слезы.

— Брат, ты слышал что-нибудь о сестре?

— О Фабиоле? Что слышал? Племянника родила, что ли?

Фред усмехнулся собственной шутке и продолжил:

— Старый козел, а сил хоть отбавляй. Повезло ублюдку, такую, как наша Фабиола...

Шейла молчала, а Фред продолжал нести чушь. И тон, и содержание его слов были омерзительны.

— Всё не так!

Закричала Шейла. Фред мутным взглядом уставился на Шейлу.

— Сестра..., хы-хык, сестра умерла! Она мучилась там, а потом покончила с собой!

Зарыдала Шейла. Фред некоторое время сидел с отсутствующим видом, словно не понимал. Ещё бы... Шейле самой поначалу было трудно принять смерть сестры. Да что там, даже сейчас, рассказывая об этом, она сама с трудом верила. В расфокусированных глазах Фреда впервые появился осмысленный взгляд. Фред в ярости перевернул стол, за которым сидел.

— Что?! Блять, да как так!

Плач Шейлы стал ещё громче и горестнее. Каким бы ненавистным ни был брат, он остался единственным человеком в мире, с которым можно было разделить скорбь и гнев по поводу смерти Фабиолы. Шейла закрыла лицо руками и зарыдала навзрыд.

— А-а, черт!

Фред, походив по комнате, плюхнулся на кровать и начал рвать на себе волосы. Казалось, в этом жесте смешались сожаление и горечь от того, что он выдал Фабиолу замуж в такое место.

— Фабиола, эта...! Ха...! Раз уж выдали замуж, могла бы жить нормально...!

Причитания Фреда продолжались. Шейла и представить не могла, что это упреки в адрес сестры. Пока он не продолжил.

— Ха, блять. Надеюсь, этот ублюдок не потребует вернуть деньги?

Что...? Что он сейчас сказал...? Плачущая Шейла подняла голову.

— Шейла. Ты сама там была? Что этот ублюдок сказал? Требует деньги назад?

— Брат, о чем ты говоришь. Сестра умерла. Наша Фабиола...

— Я и говорю! Эта идиотка сама...! Ха, блять. Что делать-то?

Шейла смотрела на Фреда с неверием. Фред, не обращая внимания на Шейлу, погрузился в свои мысли и расхаживал по дому. Затем он заправил край своей засаленной рубашки в штаны и сказал:

— Не время рассиживаться, блять. Никуда не уходи, Шейла. Пойду разузнаю, как это всё разрулить.

Бросив это, Фред поспешно вышел из дома. Конечно, мертвую сестру не вернешь, но Шейла, ожидавшая, что брат разделит с ней скорбь и гнев, чувствовала себя так, словно получила сильный удар по затылку.

— Ха...!

С губ Шейлы сорвался стон. Она старалась не винить брата в смерти сестры. Пыталась убедить себя, что он не знал, что так будет, когда выдавал её замуж, что кроме Фреда у неё никого не осталось. Иначе она начала бы ненавидеть его по-настоящему. Настолько, что захотела бы убить собственными руками. Если бы Фред горевал и раскаивался вместе с ней, Шейла, возможно, простила бы его. Но, похоже, этого не будет. Она почувствовала себя дурой за то, что вообще надеялась на это. Шейла сидела в оцепенении, раздавленная горем. Если, когда она впервые узнала о смерти сестры, её охватила глубокая печаль, то теперь поднималась неконтролируемая ярость. Шейла пришла в себя, когда с улицы донеслись голоса.

— Значит, сначала надо пойти и разобраться, так?

— Именно. Здесь мы ничего сделать не сможем.

Кто-то поддакивал Фреду и давал советы.

— А если эта сука реально сама повесилась, не выйдет ли мне боком?

— Нужно за что-то зацепиться. Если бы они не чувствовали за собой вины, давно бы уже шум подняли.

— Точно. Вот же ублюдки.

Фред выругался.

— Эх, знал бы, отправил бы и её в служанки, как Шейлу.

Фред болтал, совершенно не заботясь о том, что Шейла в доме. Может, он не знал, что его так хорошо слышно.

— Разве всё бывает так, как мы хотим? Ты же тогда куш сорвал, хорошо пожил, а теперь жалуешься.

— Да ну, блять.

На возражение собеседника Фред замолчал. Шейла стала служанкой благодаря тому, что усердно работала в лавке и получила рекомендацию через знакомых знакомых. Места там освобождались редко, так что ей просто повезло. А Фред говорил так, будто это он её устроил. Шейла была настолько поражена, что даже усмехнуться не могла. А то, что они сказали дальше, заставило волосы на голове Шейлы встать дыбом.

— Если надумаешь насчет второй, скажи. Я подыщу место получше.

Фред замолчал, обдумывая предложение. Ведь в жизни бывает, что нужна крупная сумма, но регулярный доход всё же важнее. Закончив подсчеты, Фред сказал:

— Не надо. Эту пока оставим.

Пока...? Видимо, Шейла, исправно присылающая деньги каждый месяц, была ему пока нужна. А потом...? Шейлу охватило чувство опасности. Она усердно работала год, отправляла деньги и была вполне довольна своей жизнью. Хоть брат и забирал большую часть, в особняке её кормили, одевали и давали жилье, так что много денег ей было не нужно. Ей было достаточно того, что она могла накопить на проезд, чтобы иногда навещать сестру. Но теперь Шейла четко осознала своё положение. Фред просто пока её не трогает, но если захочет, она в любой момент может быть продана так же, как сестра. Теперь она видела: Фред воспринимал сестер только как источник денег. Он был зверем, который не проронил ни слезинки, узнав о внезапной смерти сестры. Ярость Шейлы к родному брату Фреду, который относился к ним как к скоту, вспыхнула сильнее, чем к чужаку Дюкеру.

— В любом случае, раз Фабиола умерла, я, как её брат, не могу сидеть сложа руки. Я отправлял её замуж, а не на смерть, так что пойду и призову их к ответу!

После смерти отца главой семьи стал старший сын Фред. Поэтому он считал, что права на сестер принадлежат ему и что только он, как мужчина, может разобраться с делом Фабиолы. Узнав о смерти сестры, Фред, вместо скорби, радовался возможности стрясти ещё денег и постоянно хихикал.

— Этот ублюдок, в таком возрасте захотел молодую жену, так искал, так искал в этой глуши, а теперь вот тебе. Не прошло и двух лет, как снова вдовец... Ты же помнишь?

На вопрос Фреда собеседник ответил таким же подлым смехом, соглашаясь.

— Конечно, помню. Я же и сосватал.

— Фабиола сначала упиралась, не хотела выходить. Ну я и сказал: тогда придется отправить Шейлу вместо тебя. Только тогда она согласилась пойти добровольно.

Что...? Шейла, ошарашенная тем, как небрежно Фред об этом говорит, зажала рот рукой. Она слышала это впервые. Шейла в глубине души, по-детски, немного обижалась на сестру за то, что та бросила её и вышла замуж. Она думала: «Могла бы просто отказаться, что ей этот брат, так уж страшно, что ли?» Оказывается, это было из-за неё... Слезы ручьем хлынули из глаз Шейлы. Она чувствовала себя дурой за то, что не догадалась об этом раньше.

— Черт, раз уж пошла, могла бы потерпеть и жить, вот же дура.

Фред продолжал изрыгать гнусности.

— Может, надо было заломить цену повыше и отправить эту?

Не прошло и трех лет после смерти отца, а он окончательно превратился в подонка.

— Нет, если бы отправил Шейлу, она бы сбежала. Тогда Дюкер бы не сидел тихо, как сейчас. Всё-таки Фабиола была послушной. А младшая хитрая, как крыса. Вон, каждый месяц деньги шлет, а сама всё время на меня косится.

Каждый раз, слыша, как Фред говорит о ней, Шейлу тошнило. Дрожа от ярости, Шейла подумала: Фред больше не человек. Он всего лишь паразит, которого нужно уничтожить своими руками.

«Если кто-то будет обижать, скажи. Мы можем прийти и «вжик» — разобраться».

В голове Шейлы внезапно всплыли слова Джерри.

***

После поездки домой Шейла мучилась несколько недель, но в итоге снова пришла в гильдию. Билл сначала наотрез отказался, заявив, что они такими делами не занимаются. Но когда Шейла сказала, что пришла, зная всё, он перевел взгляд на Джерри. Поняв, что Джерри сболтнул лишнего, Билл накричал на него. Так или иначе, это стало началом связи Шейлы с гильдией.

— Мое решение неизменно. Как я уже говорила, единственное исключение — если со мной что-то случится до того, как сумма наберется, используйте накопленные деньги, чтобы спасти меня.

Сказала Шейла, не моргнув глазом. Шейла не хотела, чтобы Фред её продал, и не хотела умереть жалкой смертью, как Фабиола. Тот, кто должен исчезнуть из этого мира — это не сестра и не она, а этот мусор, Фред. Если не избавиться от него, она в конце концов станет такой же жертвой Фреда, как и сестра. Или, как он сказал, будет всю жизнь жить, оглядываясь на него. На самом деле, то, что Фред до сих пор довольствовался деньгами, которые она присылала, было чудом. Узнав истинные намерения Фреда, Шейла ни на мгновение не чувствовала себя в безопасности. Билл, похоже, не забыл слова Шейлы и время от времени посылал Джерри узнать, как у неё дела. Шейла была благодарна за это. Хотя она и не просила, чтобы Джерри ходил в особняк, придумывая ложь про земляка. Взгляды Билла с его суровым лицом и Шейлы с её решительным выражением встретились в воздухе. Тишину нарушил стук в дверь.

— Обед прибыл!

Не дожидаясь ответа, Джерри открыл дверь, держа в одной руке большое блюдо.

— На, ешь.

— О, что это?

Спросила Шейла, глядя на аппетитный кусок мяса.

— Что-что. Ты же говорила, что хочешь стейк из ягненка...

Шейла округлила глаза, узнав, что мясо перед ней — тот самый стейк из ягненка, о котором она пошутила.

— Ты с ума сошел, принес настоящий стейк из ягненка? У меня же денег нет...

Не зря он заранее накормил её мясным пирогом. Видя, как Шейла радуется, но притворяется, что ей неловко, Джерри фыркнул.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы мы с тебя деньги брали?

— Ну да. Хотя я сама иногда платила, даже если не просили.

С тех пор как она упрямо заплатила за омлет в самый первый раз, Шейла всегда ела здесь стряпню Джерри бесплатно. Джерри каждый раз подшучивал над ней, когда она приходила, а Шейла, понимая это, беззлобно огрызалась, и так они стали приятелями, которые постоянно препираются при встрече.

— Но это я правда съем бесплатно! Наш Джерри вырос и стал таким щедрым. Кстати, может, выплюнешь уже эту жвачку?

Глядя, как он болтает, жуя жвачку, Шейле казалось, что у неё самой голова идет кругом.

— Нельзя.

Вместо него твердо ответил Билл, который первым и достал для Джерри жвачку. Шейла узнала о существовании жвачки только после встречи с Джерри. Сказали, что это что-то вроде резины, сделанной из сока дерева саподилла с добавлением лакричного аромата. Шейла решительно не понимала, зачем жевать эту штуку, от которой только челюсть болит.

— Оставь его. Если он не будет жевать жвачку, он будет болтать ещё больше.

Шейла тут же согласилась с главой гильдии и кивнула. Шейла аппетитно отрезала кусок мяса ножом. Работая в графском доме, она насмотрелась всякого и довольно ловко управлялась с приборами. Но не решившись сразу отправить кусок в рот, она посмотрела на Билла.

— Мастер, вы же слышали, что это бесплатно? Я ем!

Билл великодушно улыбнулся ей.

— Ешь. Если уйдем в минус, вычту из зарплаты этого парня.

— Вычитайте. Я, между прочим, неплохо зарабатываю.

Джерри снова начал бахвалиться.

— Сервис в этом заведении всё лучше и лучше. Дела наверняка идут в гору, Мастер.

Только вдоволь поболтав, Шейла отправила в рот большой кусок мяса. Пока Шейла ела, Джерри продолжал дурачиться рядом. Под прикрытием их шума взгляд Билла, проверяющий, действительно ли с Шейлой всё в порядке, снова стал острым.

***

— Сосиски и пинту эля.

Мужчина, который покурил у входа вместо того, чтобы пойти в туалет, сел за круглый стол. Женщина всё ещё не спускалась со второго этажа. Раз уж она приехала в такую даль, значит, у неё есть важное дело. Мужчина сделал заказ проходящему работнику и положил деньги на стол. Работник проверил заказ и ловко сгреб монеты. Вскоре тот самый мужчина средних лет, который преградил ему путь на лестнице, с стуком поставил на стол тарелку с сосисками и кружку эля.

— Лицо незнакомое, откуда будете?

Спросил мужчина. Вопрос казался обыденным, но тот случай на лестнице явно вызвал подозрения.

— Еду из Лос-Альтоса за товаром. Проголодался, решил выпить и перекусить перед дорогой.

— Приятного аппетита.

Кажется, отговорка сработала. Мужчина жадно глотал холодный эль. Слежка всегда вызывала жажду. К тому же, чтобы естественно ждать, пока женщина выйдет, лучше заказывать выпивку, чем еду. Если она задержится, можно просто заказать ещё. Когда он неспешно допил пиво, он увидел, как женщина одна спускается по лестнице. Мужчина насторожился, продолжая держать кружку.

— Шейла!

Тут он услышал, как кто-то окликнул женщину, за которой он следил. Снова появился тот молодой работник, который поднимался раньше.

— Вот, Мастер велел передать.

— Ага. Передай ему спасибо.

Получив что-то от работника, Шейла попрощалась с ним и вышла из заведения. Когда молодой работник снова поднялся по лестнице, мужчина встал и неторопливо вышел следом.

***

Шейла вышла из экипажа не у особняка, а на близлежащем рынке. Раньше, отдав деньги в гильдию, Шейла несколько раз возвращалась пешком, не тратясь на экипаж, но проницательный Билл как-то узнал об этом и стал выдавать ей купоны на проезд.

«Лучше бы деньгами давал».

Хотя Билл наверняка понимал, что если дать деньгами, она снова пойдет пешком. Она подумывала постоять у стоянки экипажей и продать купон с рук, но в итоге не стала. Этот район был практически вотчиной главы гильдии. Если она выкинет такой номер, он точно больше не даст ей купон.

«Есть деньги или нет, идти пешком всё равно небезопасно».

С возрастом она стала лучше понимать опасности мира и думала, какой же смелой была в юности. В общем, с комфортом добравшись до рынка у особняка, Шейла позволила себе неспешно прогуляться. Ей нужно было всего лишь одна вещь, но разглядывать товары было очень интересно. Насколько же отличается ощущение, когда продаешь и когда покупаешь. Сегодня Шейла твердо решила купить ковер. Поначалу она ждала, не выбросят ли какой-нибудь ковер из особняка, но больше ждать не могла. Скрип пола каждый раз, когда входил высокий Седрик, слишком давил на нервы. Шейла выбрала ковер по приемлемой цене. И умудрилась сторговаться за полцены. Зажав свернутый рулон под мышкой, Шейла, пыхтя, поднялась по лестнице особняка. Хоть она и потратилась впервые за долгое время, покупка была удачной. Перед входом в комнату Шейла заставила себя улыбнуться. Она удачно съездила в гильдию, бесплатно поела дорогой еды, бесплатно прокатилась на экипаже и купила желанный ковер. Так что настроение должно быть хорошим. По опыту Шейлы, поводов для искреннего смеха в жизни не так много. Но если заставить себя улыбаться, настроение хоть немного улучшается. Шейла, тихо напевая, поднималась по ступенькам. И в этот момент.

— У кого-то, похоже, хорошее настроение?

— Ай!

Шейла взвизгнула, увидев Седрика, стоявшего, прислонившись к перилам в конце лестницы.

— С-сограф. Простите, фух..., простите. Вы меня напугали.

Шейла, не сдержавшая столь неподобающий крик перед сографом, поспешно поклонилась в извинении.

— Чего так пугаешься? Словно что-то натворила.

Мрачным голосом спросил Седрик.

— Ч-ч-что...? Натворила...? Я просто не ожидала вас здесь увидеть.

Растерявшаяся Шейла начала заикаться. Она только что передала часть денег на заказное убийство, но технически она ещё не совершила никакого преступления.

— А вы почему здесь...

Шейла хотела спросить, почему он стоит в пустом коридоре, но Седрик перебил её.

— Хорошо съездила на родину?

Почему он спрашивает...?

— Да...

Не понимая причины, Шейла послушно ответила, а затем, словно спохватившись, низко поклонилась.

— Благодаря вам, я хорошо съездила. Спасибо.

Если подумать широко, то возможность заработать денег и съездить домой — это заслуга хозяев, так что не стоит забывать о благодарности.

— При чем тут я...

Но его реакция была какой-то странной.

«Не то...?»

Не зная, что ещё сказать, Шейла решила на всякий случай начать активно льстить Седрику.

— Конечно! То, что я могу работать в этом особняке и ездить домой, — это всё благодаря графу и вам, господин сограф!

Услышав этот дежурный ответ, Седрик усмехнулся. Из-за этого Шейле пришлось долго ломать голову, не сделала ли она что-то не так. Но она просто съездила в выходной на прогулку, и, сколько ни думай, ничего плохого в этом не было. Разве что вернулась чуть позже, чем планировала, засмотревшись на рынке.

— Ладно, иди.

— Спасибо. Господин сограф.

Шейла, вся напряженная, низко поклонилась. Она хотела поскорее пройти мимо Седрика и скрыться в комнате, но он снова заговорил.

— А, ты, наверное, устала после долгой дороги на поезде.

Шейла остановилась.

— ...Что?

— Иди к себе и жди. Скоро урок, так что нужно проверить твое состояние.

Слова о том, что она в порядке, застряли у Шейлы в горле. Настроение Седрика казалось необычайно подавленным. Да и если она скажет, что в порядке, это всё равно не сработает. С тех пор как она подписала проклятый контракт, права на её тело фактически перешли к Седрику.

— Да...

Шейла, которая надеялась закончить день на приятной ноте, понуро побрела в свою комнату.

***

Прежде чем пришел Седрик, Шейла поспешно расстелила на полу ковер. Подержанный ковер тусклого цвета, выбранный на глаз только по размеру, идеально лег от кровати до рабочего стола.

— Готово!

Постелив ковер, она немного прибралась и, вытирая пот со лба, любовалась результатом, когда Седрик с грохотом постучал в дверь.

— Открывай!

Она старалась делать всё быстро, но сограф явился раньше, чем она ожидала.

— Господин сограф...

Открыв дверь, Шейла попятилась. Седрик вошел так уверенно, словно это была его комната, и захлопнул дверь.

— Ложись.

Под напором Седрика Шейла ответила «Да» и привычными движениями начала снимать выходную одежду. И тут она вспомнила, что на ней новое белье, и лицо вспыхнуло от необъяснимого смущения. Она надела его не ради сографа, но его реакция всё же волновала. Он такой чистюля, понравится ли ему новое белье...?

«Какая разница, понравится или нет!»

Шейла поспешно отогнала эти мысли. В этот момент Седрик сказал:

— Сними и верх.

— Что...?

— Ты проделала долгий путь до родины, хочу размять тебе спину.

Шейла хотела отказаться. Обычно она оставалась в белье во время массажа, и требование снять бюстгальтер показалось ей чрезмерным. Но Седрик говорил тоном, не терпящим возражений, и Шейла, испугавшись, молча сняла верхнюю часть белья. Скрестив руки на груди, Шейла поспешно легла на кровать животом вниз. Когда соски коснулись грубой ткани, по коже побежали мурашки. Пока она смирно ждала его прикосновений, новое белье, подаренное Молли, с треском разорвалось в его руках. Это произошло в мгновение ока.

— Господин сограф!

Испуганная Шейла вскрикнула и повернула голову.

— Упс, рука соскользнула.

Седрик произнес совершенно нелепое оправдание.

— Как так...

Ошарашенная Шейла снова открыла рот.

— Вы сейчас специально...!

Но прежде чем Шейла успела предъявить претензии, Седрик перебил её.

— Я возмещу.

— Что...?

Разве сейчас дело в деньгах? На возмущенный тон Шейлы Седрик снова сказал:

— В двойном размере.

И добавил:

— Есть возражения?

Ха! Шейла настолько опешила, что потеряла дар речи. Пусть он и сограф, но неужели думает, что всё решают деньги? Седрик порвал подарок Молли. Который она надела сегодня в первый раз. Она не понимала, почему он так себя ведет, но не могла скрыть своего шока. Однако ответ, который могла дать Шейла, был предопределен.

— ...Нет.

Ладно..., когда это я носила новое белье. Белье уже порвано, а Седрик пообещал компенсацию. Больше сказать было нечего, и Шейла уткнулась лицом в подушку. Это значило: «Делайте массаж и уходите быстрее». На словах она согласилась, но злость никуда не делась. Она была так зла, что ей стало плевать даже на то, что она лежит голая. Сограф, который был чем-то недоволен, грубо помял её тело масляными руками, а затем хлопнул дверью и ушел. Шейла, сдерживая подступающие слезы, вскочила и первым делом заперла дверь. Затем подошла к комоду, чтобы переодеться в другое белье. И тут она заметила. Две монеты, оставленные Седриком на новом ковре... 2 солида. Это было не в два, а более чем в двадцать раз больше стоимости белья. На эти деньги можно было купить сорок комплектов того дешевого белья, что она обычно носила...

«Псих...»

Шейла, которая славилась своей любовью к деньгам, сейчас совсем не радовалась этим монетам. Рука Шейлы, подбирающей оставленные им деньги, мелко дрожала.

***

Когда таинственный мужчина посетил особняк, Седрик закончил трапезу и пил чай, глядя в окно. У главных ворот топтался незнакомый молодой человек. Судя по тому, что он жевал жвачку, он был не местный. По крайней мере, в этом районе жвачка еще не была так распространена. Вскоре поспешно вышла Шейла. Увидев её, молодой человек радостно замахал рукой. Наблюдая за этим, Седрик подозвал Руфуса, который был рядом.

— Подойди-ка.

— Что случилось?

Руфус, который начал работать в комнате Седрика сразу после еды, встал и подошел к окну.

— Проверь того парня.

Сказал Седрик, указывая в окно. Лицо Руфуса, который сразу понял, о ком идет речь, просияло.

— Серьезно?

Ему как раз было скучно в последнее время, так что это было кстати. Словно прочитав мысли Руфуса, хозяин посмотрел на него с укоризной, и Руфус поспешно принял надежный вид.

— Предоставьте это мне.

Шейла и её ровесник, за которыми наблюдал Седрик, вскоре скрылись из виду.

«Так-так~ Закончу дела, спущусь и прижму Лучику, которая отвечает за холл~!»

Обрадованный Руфус мысленно напевал песенку, перемежая её ругательствами от восторга. Для Руфуса расследование было лучом света в скучных буднях. Даже такой трудоголик, как Руфус, уставал от сидения за столом каждый день. Когда начинаешь копать под кого-то, часто всплывают забавные факты. Случай с Шейлой был особенно интересным. То она придумывает всякие подработки в особняке, то у неё странное прозвище. А разоблачение сговора с владельцем фермы Виехавер, поставлявшим молоко, и вовсе вызвало у Руфуса, фаната расследований, своего рода катарсис. Если бы он не стал секретарем, то точно стал бы детективом. Если стать детективом, нужен псевдоним, подходящий для этой роли, а не настоящее имя. Может, Бенедикт? Чтобы с фамилией вышло четыре слога, Бенедикт Камбербэтч...

— Если понял, действуй немедленно.

— Прямо сейчас?

При приказе Седрика Руфус, собиравшийся сначала закончить текущую работу, сделал ошарашенное лицо. Это настолько срочно? Но Руфус быстро отбросил сомнения и решил действовать согласно воле хозяина. И подумал:

«Значит, дела, связанные с мисс Шейлой, — это безусловный приоритет!»

Руфус, упрекая себя за то, что не уловил настроение хозяина сразу, вышел из комнаты. Вскоре, прижав..., то есть опросив Лучику, ответственную за прихожую, он узнал, что пришедший — земляк Шейлы, её «младший брат», который зашел проведать её, проезжая мимо. И что он уже приходил один раз около трех лет назад. Лучика добавила, что запомнила его, потому что он и тогда, и сейчас жевал что-то вроде вяленого мяса. Блестяще завершив расследование, Руфус, разумеется, немедленно доложил об этом своему хозяину.

Спустя несколько дней после этого Руфус получил задание проследить за Шейлой, которая в свой выходной отправлялась на родину. Он хотел пойти сам, но Шейла знала его в лицо, поэтому Руфусу пришлось срочно нанять человека для слежки. Только к вечеру того дня он тайком привел шпиона и вместе с Седриком выслушал доклад. К удивлению, Шейла направилась не в свой родной город Броден, как знал хозяин, а в Хольцер-роуд на окраине графства Каллей.

«Всё-таки она забавная женщина».

Руфус начал понимать, почему Седрик так зациклился на этой служанке. Даже на взгляд Руфуса, в ней всегда было что-то непредсказуемое.

«Почему...?»

Да что с ним такое...? Всё время, пока Шейла прислуживала Джудит, мысли о Седрике не выходили у неё из головы. Она просто не могла оставаться в таком состоянии. В итоге, улучив момент, Шейла взяла одну из двух золотых монет, которые он ей дал, и отправилась в комнату Седрика. И застыла на месте. Потому что от него веяло холодом ещё сильнее, чем накануне в её комнате.

— В чем дело?

Дело..., что я хотела...? Оцепеневшая Шейла с трудом вспомнила цель своего визита.

— А, это, я пришла вернуть деньги. Два солида — это слишком много...

Она подошла к его столу, чтобы отдать монету. Ноги подгибались с каждым шагом. Настолько пугающей была аура Седрика. Прямо как четыре года назад, когда она впервые увидела его. Она думала, что привыкла к нему, видя его так часто, но это было не так. Кое-как добравшись до стола, Шейла осторожно положила 1 солид на край столешницы. Седрик, посмотрев на золотую монету на столе, перевел молчаливый взгляд на Шейлу, которая уже успела отступить на приличное расстояние. Нервничая, Шейла сглотнула сухой ком в горле. Он открыл рот.

— Не дури и забирай.

— Н-но...!

Шейла снова открыла рот, пытаясь возразить. Она вернула деньги не из гордости или чего-то подобного. Какая может быть гордость перед сографом? Она вернула половину, потому что 2 солида за белье — это действительно перебор. Как бы она ни любила деньги, деньги без причины она не брала. Она всегда брала с других служанок только честную плату. Возможно, именно поэтому она так гордилась тем, что никогда не делала скидок. Она думала просто оставить деньги, раз уж их дал богатый сограф, но решила, что лучше вернуть половину, чем мучиться угрызениями совести. Видя, что Шейла не может подобрать слова, Седрик спросил:

— Сколько стоило белье?

— А?

— Я спросил, сколько оно стоило.

Взгляд Седрика, спрашивающего о цене, всё ещё был пронзительным.

— Э-это был подарок, но я знаю, что его можно купить примерно за два дениса.

— Значит, раз я обещал возместить вдвое, получается четыре дениса?

Предвидя, что он скажет дальше, Шейла напряглась.

— Но почему ты принесла только один солид?

Один солид стоил 20 денисов, значит, 2 солида, которые дал Седрик, были равны 40 денисам. Если возвращать точно, нужно было отдать 36 денисов, то есть 1 солид и 16 денисов.

— Один солид ты ещё можешь взять, а два — уже совесть не позволяет? Это и есть твоя хваленая совесть? А, нет. Деньги — это предлог, ты пришла, чтобы получить извинения?

Лицо Шейлы вспыхнуло от смущения.

— Извинения...?! Вовсе нет, это не так.

Шейла стала защищать чистоту своих намерений. И добавила:

— Простите. Деньги..., то есть, остальное я верну точно, как только разменяю монету.

После слов Шейлы выражение лица Седрика стало ещё холоднее. Он явно был очень зол.

— Невероятно.

Седрик произносил каждое слово медленно, чеканя слоги.

— Ты думаешь, я веду себя так, потому что хочу получить эти деньги, или потому что мне не нужно, чтобы ты их возвращала, и я хочу, чтобы ты убралась отсюда вместе с ними?

Шейла открыла рот.

— Если честно...

Кажется, вы говорите, чтобы я забирала эти гроши и проваливала... С пылающим лицом Шейла ответила:

— Второе.

Судя по поведению Седрика, второе было явно ближе к истине.

— Н-но всё же...

Но видя, как Седрик зол, Шейла запуталась, что правильно, а что нет. Шейла не решалась уйти, и он бросил ей ещё одну фразу:

— Что, деньги от других людей ты берешь, а от меня взять не можешь?

— Что...?

От этих непонятных слов и без того напряженная Шейла сжалась ещё сильнее. Видя, что она готова расплакаться и не знает, что делать, Седрик сказал:

— Интересно, сколько ещё времени ты будешь отнимать у меня по пустякам.

— Нет, я... Простите...

На извинения Шейлы он ответил:

— Раз так, прекращай извиняться, забирай это и уходи.

Шейла подумала, что, возможно, зря всё это затеяла. Для него это и правда сущие копейки... Сдерживая слезы стыда, Шейла подошла к столу и забрала монету, которую положила. Затем она поклонилась, и слеза всё-таки упала. Смущенная Шейла поспешно выбежала из комнаты Седрика. Он молча смотрел на слезинку, упавшую на стол.

***

Седрик прокручивал в голове доклад, который получил после визита в комнату Шейлы накануне. К его удивлению, она поехала не на родину. Целью Шейлы, которая воспользовалась не поездом, а экипажем, была деревня Хольцер-роуд, принадлежащая графству Каллей. Он приставил к ней слежку, беспокоясь, что Шейла едет одна в такую даль, да ещё и после визита того странного парня, но то, что она поехала не домой, застало Седрика врасплох.

«Мисс Шейла сразу вошла в один ресторан. Молодой сотрудник радостно поприветствовал её, похоже, они очень близки. Парень постоянно что-то жевал».

Шпион довольно подробно рассказал о том, что происходило в ресторане.

«Мисс Шейла поднялась на второй этаж и пробыла там около двух часов. В середине тот молодой сотрудник отнес наверх еду, видимо, для мисс Шейлы. А когда она выходила, он снова догнал её и передал что-то, сказав, что это от Мастера. А, тот, кто выглядит как хозяин ресторана, — это прикрытие, настоящий хозяин, которого называют "Мастер", видимо, находится на втором этаже».

Руфус, сидевший рядом, слушал и непрерывно что-то записывал.

«Мисс Шейла поблагодарила, взяла это и сразу пошла к стоянке экипажей. Оказалось, это был купон на проезд».

Дальше были пустяки: она вышла на рынке, погуляла и купила старый ковер. Информации о том, что происходило в ресторане, кроме догадок, было немного. Шпиону приходилось следить в реальном времени, поэтому он не мог провести глубокое расследование.

«Я думал, она в хорошем настроении, потому что съездила домой, а оказалось, что нет?»

Она не ездила домой, но определенно встретилась с тем парнем, который назывался её земляком. Молодой человек, который что-то жевал во время разговора, с большой вероятностью был тем самым посетителем особняка. Шейла оказалась куда более предприимчивой женщиной, чем он думал. Мало ей подработок и махинаций с молоком, так она ещё и посещает подозрительные места и якшается с подозрительными типами... Седрик тут же отправил Руфуса туда с расследованием, но выяснить, что это за место и почему Шейла туда ходит, займет гораздо больше времени, чем простая слежка. Шейла ворвалась к нему с одним солидом именно тогда, когда Седрик обдумывал вчерашние события. Он не выразил и сотой доли своего недоумения и гнева, а она уже расплакалась. Седрик с горечью посмотрел на слезинку, которую она уронила.

«Идиот...»

Довел женщину до слез не в комнате наказаний — жалок, как ни посмотри.

«Что, деньги от других людей ты берешь, а от меня взять не можешь?»

Он и представить не мог, что из его уст вылетят такие детские слова. На самом деле его настроение испортилось ещё в тот момент, когда он увидел, как она поднимается по лестнице, напевая, после того как солгала, что едет домой. Новая выходная одежда, которую он видел впервые, новый ковер, который она постелила, — всё это раздражало. А когда он увидел ещё и новое белье, то в порыве злости просто разорвал его. Он сам понимал, что повел себя нетипично эмоционально. Но не жалел. Белье — это мелочь, он мог возместить его сколько угодно. Седрик бросил 2 солида на ковер, которым женщина прикрыла свой тайник, и вышел. Может, это и многовато за белье, но как компенсация за порчу чужого имущества и своеволие — вполне нормально. А она принесла эти деньги обратно, так что неудивительно, что он разозлился.

«А от другого парня она спокойно приняла плату за проезд...»

Злило его не только это. Судя по гроссбуху Шейлы, она почти не тратила деньги. То, что она поехала на экипаже, было почти чудом. Конечно, это был вынужденный выбор, так как она везла с собой крупную сумму. Проблема была в том, что этот «Мастер» предвидел, что на обратном пути она пойдет пешком, и дал ей купон на экипаж. Значит, этот человек знал характер Шейлы, который сам Седрик понял совсем недавно, уже давно. Седрик, нахмурившись, встал с места. Он остановился там, где только что стояла Шейла. На идеально отполированном столе из красного дерева лежала одна слезинка. Седрик подцепил её указательным пальцем. И, погрузившись в мысли, растер слезу между большим и указательным пальцами, пока она не высохла.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Шейла до сих пор не могла понять. Неужели попытка вернуть деньги была такой уж ошибкой...? Конечно, может, она и повела себя не по чину, но разве обязательно было так грубо разговаривать? Нет, вообще непонятно, с чего он так взъелся на неё. Впрочем, ответ мог быть проще некуда. Аристократы — это племя, которое невозможно понять... Взять хотя бы Джудит. В начале занятий с Седриком Шейла свято верила, что успехи Джудит хоть немного улучшатся. Ведь каждый раз, когда Шейлу били, Джудит рыдала так горько, словно били её саму. Но успехи Джудит не сдвинулись ни на йоту..., ни на миллиметр. Мало того, она спихивала домашнее задание на Шейлу, что в итоге привело к скандалу. Глупая, только сейчас Шейла поняла, что у Джудит нет ни малейшего желания учиться. И пришлось признать, что на самом деле ей плевать, что служанку бьют. Тогда зачем она ревела...? Видимо, причины слез и гнева аристократов — это то, что ничтожной Шейле не дано постичь. Шейла решила перестать думать о непонятном и сосредоточиться на обслуживании Джудит. Но, к несчастью, именно в этот момент случилась беда. Плеск!

— Ай!

Палец Шейлы, подававшей еду, зацепился за тарелку с рагу, она опрокинулась, и юбка Джудит была испорчена.

— Ах ты, сумасшедшая!

— Леди, это случайно! Прос...!

Хлесть, хлесть, хлесть!

Джудит мгновенно схватила Шейлу за волосы и трижды ударила её по щеке. Она занесла руку снова, но Молли с трудом остановила её.

— Леди! Успокойтесь. Шейла ошиблась. Это же в первый раз.

Джудит опустила руку и сказала:

— Точно, в первый раз. Она мне мстит за то, что в последнее время получает удары вместо меня.

— Нет, леди. Как можно!

Шейла, которая была не в себе от ударов, отчаянно пыталась доказать свою невиновность, услышав абсурдное обвинение.

— Как же! Если потом провалю урок, знай — это всё из-за тебя. Поняла?

— Да, конечно. Это всё моя вина.

Шейла поспешно начала поддакивать Джудит. Что бы она ни говорила, всё равно расплачиваться за ошибки Джудит придется ей. Две служанки поспешно вытерли рагу с платья Джудит.

— Уберите это! Переодеваюсь. Ай, бесит!

По окрику Джудит Шейла быстро помогла ей переодеться. Она чувствовала, как горит и опухает нежная кожа на щеке, но времени обращать на это внимание не было.

***

— Если брат спросит, скажи, что ударилась о стену. Поняла?

Перед уроком Джудит строго наказала ей.

— Да, леди.

Он не спросит. По какой-то причине он был зол на неё ещё с прошлых выходных. Когда они вошли в комнату, настроение Седрика, как и ожидалось, было мрачным. После того как она пыталась вернуть деньги, между ними повисла ещё большая неловкость. Молча поклонившись ему, Шейла тихо села на свое место у камина, стараясь быть незаметной. Седрик задавал Джудит вопросы острее, чем обычно. И каждый раз, когда из уст Джудит вылетал неправильный ответ, атмосфера становилась всё хуже.

— Назови пятнадцать семей, тесно связанных с нашим родом.

— Объясни, в результате союза с какой семьей родился нынешний король Роланд III, и какое влияние эта семья оказывает на правящую династию.

— Каковы достижения исторически известного рода Сальвиати и что означает их герб?

Оказалось, довести человека до слез можно одними вопросами. Джудит, которая обычно плакала только тогда, когда били Шейлу, разрыдалась прямо во время урока. Но Седрик, не обращая внимания на всхлипывания Джудит, продолжал занятие. Джудит, которая даже на взгляд Шейлы выглядела жалко от напряжения, ошибалась даже в тех вопросах, которые знала.

— Не можешь ответить нормально? Кажется, «служанка для битья», которую мы наконец завели, совершенно бесполезна.

При словах Седрика в глазах Джудит появился страх. Джудит прекрасно помнила, как в прошлый раз Седрик сказал: «В следующий раз я и тебя не пощажу». Шейла, которую заодно назвали бесполезной, тоже напряглась. На этой неделе Седрик всё время был не в духе. Когда урок, казавшийся вечностью, закончился, Седрик приказал Джудит:

— Спускайся и делай домашнее задание. Я задаю его не для того, чтобы ты красиво писала буквы, а для того, чтобы ты запоминала содержание.

— Да, брат.

— Если поняла, иди. Завтра утром приду проверять, имей в виду.

«Проверять...?»

Как только Джудит, всхлипывая, вышла, Седрик холодно обратился к озадаченной Шейле:

— За мной.

Он был холоден как лед и даже не спросил, сколько ошибок сделала Джудит. Конечно, даже если Шейла не скажет, в его голове количество ошибок уже было точно подсчитано. Шейла положила листок, который держала в руках, и встала. На листке было ровно сорок восемь черточек.

***

В комнате наказаний стояла конструкция, похожая на пюпитр с длинной ножкой. С двумя «руками» по бокам. Он заставил Шейлу опуститься на колени и привязал её руки к этой конструкции. Мягкая грудь, прижатая к наклонной деревянной доске, расплющилась, как булочка с кремом. Подстроившись под высоту низкой конструкции, он тоже опустился на одно колено рядом с Шейлой.

— Сейчас я дам тебе восемь пощечин ладонью.

Как и ожидалось, Седрик знал количество ошибок Джудит без малейшей погрешности.

— После каждого удара считай и говори «Спасибо».

Шейла ответила дрожащим голосом:

— Да..., Хозяин.

Слезы уже подступали к глазам. В этот момент Седрик широко размахнулся. Шлеп!

— Ха-ык!

Звук оказался громче, чем она ожидала, и стон Шейлы эхом разнесся по комнате наказаний.

— Счёт.

— Ха..., ык, один. Спасибо.

Кое-как придя в себя, Шейла назвала цифру и поблагодарила. Седрик посмотрел на Шейлу, которая корчилась от боли, привязанная к конструкции. Наверное, она сильно удивилась. Раньше, если ударов ладонью было меньше десяти и их нельзя было заменить временем, он часто бил вполсилы и пропускал это. Седрик обладал и садистскими, и доминирующими наклонностями, но, если выбирать, стремление к доминированию было сильнее. Служанка, которая вышла из-под его контроля и самовольно посещала незнакомые места, задела именно эту струну его души. Даже если применить самые мягкие стандарты и признать право служанки на личную жизнь, о которой он не знает, ложь сографу сама по себе была явным проступком. Поэтому провинившуюся служанку нужно было наказать соответствующим образом.

— Тебе понравилось в родном городе?

— Да... Да, понравилось.

Шлеп! Как только с губ Шейлы снова сорвалась ложь, раздался звук второго удара.

— Хы-ык!

— Счёт!

Ложь ложью, но больше всего его возмущало то, что она без страха ходила в подозрительное место.

— Д-два. Спасибо. Хык!

Всего два удара, а ягодицы женщины уже мелко дрожали. Но гнев Седрика всё ещё не утих. Если бы он остыл так быстро, он бы и не начинал. Чтобы приблизиться к служанке, Седрику всегда приходилось придумывать подходящий повод. Ведь сографу не подобает подходить к служанке без причины. Шейла была такой же. Если бы он пришел в её комнату без причины, она бы спрашивала, в чем дело, пока не услышала бы убедительное объяснение. А в том подозрительном месте она с радостью принимала и еду, и деньги на проезд... А потом ещё и сказала, что вышла на рынке, чтобы купить ковер и скрыть скрип пола, чтобы Седрик ничего не заметил.

— Говорила, что вернешься рано, а обещание не сдержала.

Шлеп!

— А-хык! Тр..., хыт, три. Спасибо.

Шейла всегда была настороже, как еж, выставивший иголки. И при этом стоило ей положить голову на подушку, как она засыпала без задних ног. Настолько, что невозможно было не заметить, какой тяжелой жизнью она живет. Шлеп!

— Ы-хык, хы-хык.

— Считай четко.

— Хы-хык, четы-ыре... Спасибо.

Ладно, плату за проезд ещё можно понять. Она постоянно ищет способы заработать, так что у неё могут быть связи, о которых он не знает.

«Но по поводу денег, которые даю я, ты устроила целую сцену?»

Вот что его бесило. Деньги, которые он дал, имели четкое обоснование. Это была плата за то, что он своевольно порвал белье. Но служанка вернула половину, сказав, что это слишком много.

«Верно. Для тебя я тот, с кем нужно вести строгий счет».

Каждый удар, каждое мгновение близости — всё под счет... Шлеп!

В конце концов, это отношения служанки и сографа, ничего не поделаешь. Поэтому он и прилагал столько усилий.

— А-хык...! Пять, хы-хык..., спасибо.

Шейла разрыдалась. Конечно, это не было виной Шейлы. Её вина была лишь в том, что она попалась на глаза такому извращенцу, как он. Конечно, это не сравнить с тем, что чувствовала она, но ладонь Седрика тоже горела от боли. Это жжение доставляло Седрику удовольствие. На белоснежных ягодицах Шейлы, получившей пять ударов этой ладонью, вспухли красные следы от его пальцев. Шлеп!

— Хы-ык, хык! Шесть, спаси, бо.

И поверх этих следов добавился ещё один. Только увидев, как на ней остаются его следы, раздражение, которое он почувствовал, глядя на лицо Шейлы ранее, немного улеглось. На лице Шейлы был красный отпечаток руки Джудит. То, что он в прошлый раз послал Руфуса, чтобы Джудит не мстила Шейле, сработало ровно до этого момента. Пока она служанка Джудит, это будет повторяться снова и снова. Шлеп! Тело Шейлы подпрыгнуло от удара по ягодицам. Снова разрыдавшись, она некоторое время не могла говорить. Но вскоре собралась с силами и продолжила счет.

— Семь..., хык! Спаси... бо.

Наказание ладонью, которое Седрик начал рассудительно, но которое стало предельно эмоциональным, подходило к концу. Оставался один удар.

— Остался один раз, Шейла.

Седрик сделал паузу перед последним ударом, и от его слов по спине Шейлы пробежал холод.

Даже перед тем как войти в комнату наказаний, Шейла не могла выбросить из головы поездку в гильдию, состоявшуюся несколько дней назад. Причин, по которым она сводила визиты в гильдию к минимуму, было много, от финансовых и далее, но одной из них было и то, что ей трудно было справляться с последствиями этих встреч. Сколько бы она ни препиралась и ни дурачилась с Джерри, как бы Билл ни заботился о ней словно старший брат, её сердце терзала необъяснимая пустота. Возможно, дело было в том, что она возвращалась, так и не навестив могилу сестры, которая была совсем рядом. Узнав о смерти сестры и сожгя её одежду на могиле, Шейла больше ни разу не возвращалась туда. Решив уничтожить брата, она нуждалась в чем-то, что укрепило бы её волю. Поэтому Шейла решила не навещать сестру, пока не закончит дело. Вместо Шейлы за могилой присматривала гильдия. Смотритель деревенского кладбища тоже состоял в гильдии. Билл сказал, что попросил его ухаживать за могилой сестры с особой тщательностью. Это была забота человека, знавшего ситуацию и решимость Шейлы. Решение держаться подальше до достижения цели было правильным. День, когда она достигнет цели и сможет навестить сестру, был уже не за горами. Конечно, пустота в душе до того времени никуда не денется. После визитов в гильдию Шейла обычно старалась занять себя делами ещё больше. Она брала на себя обязанность будить Джудит, брала больше подработок. И при этом старалась выглядеть веселее. Ей казалось, что если она не будет подстегивать себя, то просто рухнет в бездну. Она не хотела возвращаться в то состояние, когда только и делала, что плакала от бессилия. Молли, которая знала её давно, была единственной, кто замечал перемены в Шейле.

«Ты устала после долгой дороги, не нужно так напрягаться».

Когда Шейла начинала суетиться после поездки в гильдию, Молли всегда говорила ей это. Шейла была благодарна, но в те моменты это не помогало. Ей приходилось стискивать зубы ещё сильнее, чтобы не дать слабину. И в этот раз, вернувшись из Хольцер-роуд, она всё время чувствовала, что вот-вот расплачется. Так что, когда кто-то другой загоняет её в угол, это даже к лучшему. Если бы не это время, Шейла, как всегда, изводила бы себя сама. Перед последним ударом с губ Шейлы сорвались слова, которых никто не ожидал.

— Ударьте... пожалуйста.

Зрачки Седрика расширились. Шейла, всё ещё привязанная к конструкции и всхлипывающая, продолжила:

— Накажите Шейлу... своей рукой, Хозяин.

На внезапную просьбу Шейлы Седрик спокойно спросил:

— В чем ты провинилась?

— Это..., хы-хык!

От его неожиданно мягкого голоса Шейла разрыдалась. Седрик терпеливо ждал, пока она продолжит.

— Шейла плохая девочка.

— Почему?

Снова спросил он. Этим голосом, которому хотелось рассказать всё.

— Потому что Шейла лентяйка.

— Ещё?

— И лгунья, которая не сдержала обещание.

— Хм.

Шейла, рыдая, умоляла:

— Поэтому, поэтому меня нужно наказать. Отшлепайте меня сильно по ягодицам.

— Хорошо, так и быть.

Наконец с губ Седрика, который молча слушал, сорвалось согласие. И он занес руку выше, чем когда-либо прежде. Шлеп!

— Хы-ып!

Спина Шейлы выгнулась дугой. Её хрупкое тело замерло в этой позе и мелко задрожало. Вскоре она с трудом разомкнула губы.

— Во..., хы..., восемь. Спасибо.

С последним счетом и благодарностью наказание из восьми ударов ладонью закончилось. Седрик нежно погладил распухшие ягодицы Шейлы. Напряжение спало, и Шейла горько заплакала. Тело, измученное поркой, бессильно повисло на конструкции.

«Зачем было врать. Цц».

Седрик вспомнил слова, которые она сказала недавно.

«Я не задержусь. На поезде туда и обратно не так уж долго».

Тогда она тоже, видимо, переживала из-за лжи и дала обещание, о котором её не просили. Наверное, она думает, что он злится из-за этого.

«Говорила, что вернешься рано, а обещание не сдержала».

Он и сам невольно сказал это, когда шлепал её. Она и во сне не догадается, что он знает о её поездке в Хольцер-роуд. Седрик подошел к всхлипывающей женщине спереди и поднял её подбородок. Когда он поднес свой эрегированный член к её жалкому, залитому слезами лицу, Шейла лизнула его яички. Видя, как старательно она сосет его мошонку, он, словно награждая её, опустил член и вложил его ей в рот.

— У-уп!

Изо рта Шейлы вырвался сдавленный звук. Его размер был таким, что к нему невозможно было привыкнуть, сколько бы раз она его ни брала. Но эта чрезмерность возбуждала Шейлу. Доказательством тому была влага, обильно выделяющаяся внизу, хотя никто её там не трогал. Возможно, она начала намокать ещё тогда, когда считала удары. Кха, кха. Шейла старалась изо всех сил, посасывая его инструмент. Чем глубже твердая дубинка входила в рот, словно наказывая её, тем больше росло удовлетворение Шейлы.

«С ума сошла».

Мелькнула мысль, но тут же исчезла: какая разница. Человек ко всему привыкает, и в этой комнате были свои правила. Здесь Шейла привыкала отпускать прежнюю себя. И это оказалось на удивление комфортно. Время, когда она могла отложить в сторону ту себя, которая из кожи вон лезла ради мести за сестру, ради свободы, ради сбора денег, оказалось неожиданно подходящим для неё. Пока рот был заполнен его членом, и она совершала возвратно-поступательные движения — наполовину добровольно, наполовину принудительно — у неё не было времени чувствовать ту пустоту, которая обычно мучила её. После долгих фрикций в её рту он схватил Шейлу за голову и изверг густую сперму. Жидкость, хлынувшая толчками, мгновенно наполнила маленький рот Шейлы. Сделав ещё несколько ленивых толчков, Седрик медленно вытащил свой член. Шейла сжала губы, чтобы не пролить семя, которое он ей дал. Он посмотрел на неё сверху вниз. Почувствовав его взгляд, Шейла открыла рот, полный спермы. Седрик постучал пальцем по её щеке и сказал:

— Глотай.

Только после приказа хозяина Шейла, как хорошо обученная собака, проглотила содержимое рта. И сказала:

— Спасибо, Хозяин.

Это было искренне.

***

На этот раз это было перед зеркалом. Седрик стоял сзади, закинув её ногу себе на руку, так что всё тело Шейлы отражалось в зеркале. Было отчетливо видно, как длинная дубинка входит и выходит из её лона.

— Хы-ын, а! А-хы-ыт!

Стоны Шейлы были громкими. Не только из-за отражения в зеркале, но и из-за надписей, которые он сделал чернилами на её теле, разжигая стыд.

「Бесполезная」 「Дырка」 「Копуши Шейлы」 「↓」

Буквально, она была инструментом в его руках, используемым только как «дырка». Но дырка Шейлы, названная бесполезной, использовалась весьма активно. Этот вид возбуждал Шейлу.

— Вылитая течная сучка.

Его оскорбление снова возбудило Шейлу. Седрик сказал ей:

— Не смей кончать без разрешения хозяина.

Запретив ей оргазм, он продолжал вбивать в неё член. Глядя на то, как его член с вздувшимися венами входит и выходит из красной, нежной щели. Каждый раз, когда Шейла была близка к пику, он дьявольски точно чувствовал это и останавливался. Не имея возможности кончить, Шейла отдавалась жестокому наслаждению.

Четыре часа — это довольно много. И не всё это время было заполнено только удовольствием. К счастью, она была на кровати. Лежа на животе посередине кровати, Шейла согнула ноги в коленях и подняла их назад. А затем, вытянув руки назад, схватилась за свои лодыжки. Спина Шейлы прогнулась. В этой позе, держась за ноги за спиной, она напоминала натянутый лук.

— Держись крепче.

Приказал он, вставляя член в рот измученной Шейлы. Ради её удобства Седрик любезно взял её за голову и начал двигать ею.

— У-уп, ы, уп!

Шейла держалась из последних сил. Хотя поза и так напоминала наказание, она не знала, что будет, если она не выполнит его приказ. Чмок, хлюп, чмок.

— Кха!

Он ударил в самое горло, и Шейлу скрутило в позыве рвоты, из-за чего она выплюнула его член. И в этот момент она отпустила лодыжки.

— Упс, отпустила.

Сказал Седрик с притворным сожалением.

— Хы-хык!

Шейла всхлипнула.

— Хозяин, пожалуйста...

— Просишь пощады?

Шейла кивнула.

— Так не пойдет.

Седрик взял с тумбочки прищепку.

— Хватайся снова.

Шейла, как и прежде, вытянула руки назад и схватилась за поднятые лодыжки. Седрик зажал ей нос деревянной прищепкой.

— Хы-ып.

И снова вставил член в рот, который теперь должен был дышать за двоих. Мучения удвоились.

— Ху-уп! Хып, кха! — Фух...

С губ Седрика сорвался вздох. Член во рту женщины, которой трудно дышать, ощущался совсем иначе, чем раньше. Ощущение всасывания глубоко в горле создавало иллюзию, что она жаждет его.

— Кхыт.

Сколько она так продержалась? Шейла снова отпустила ноги. Но, учитывая, что она начала ещё до прищепки, продержалась она довольно долго.

— Так не пойдет. Вставай.

Шейла села на кровати. Напряжение висело в воздухе: какое наказание он придумает теперь, после того как зажал ей нос прищепкой за то, что она отпустила ноги в прошлый раз? В следующее мгновение он снял прищепку с носа Шейлы.

«Простил...?» — Высуни язык.

Приказал он.

Прищепка, которая до этого сжимала нос, теперь вцепилась в ярко-красный язык.

— У-у...!

В момент сжатия Шейла почувствовала боль, гораздо более сильную, чем ожидала.

«Ну конечно».

Он не собирался прощать её просто так. Но на этом всё не закончилось. Вскоре на обоих сосках Шейлы тоже оказались зажимы. Дзинь. В отличие от прошлых разов, на концах этих зажимов висели бубенчики.

— Повернись туда и встань на четвереньки.

Он указал на изголовье кровати. Шейла повернулась в указанном направлении и опустилась на колени. Седрик устроился позади неё. Он схватил её белоснежные ягодицы и развел их в стороны.

— Хы-ы!

Шейла вздрогнула, и грудь, свисающая вниз, качнулась, издав чистый звон: дзинь-дзинь. Входя в раскрытое отверстие, он с силой сжал её грудь. Дзинь.

— Теперь моя сучка превратилась в дойную корову.

— Ха-ы-ы!

Из-за прищепки на языке стоны получались сдавленными. Шейла, снова заплакав, принимала его толчки, чувствуя себя дойной коровой. Каждый раз, когда он, сжимая её грудь, толкался бедрами, тело Шейлы беспомощно сотрясалось. Из сосков, выступающих между его длинными пальцами, непрерывно раздавался звон бубенчиков.

***

Шейла, которую мучили целых четыре часа, теперь покоилась в его объятиях. Прямо в ванне. Закончив дело, Седрик встал первым, набрал воды в ванну, а затем подхватил Шейлу, лежавшую без сил на кровати, и залез в воду вместе с ней. Шейле ничего не оставалось, как подчиниться. Время мытья, естественно, не входило в время наказания. По-хорошему, ей стоило бы уйти и помыться у себя, но она была в слишком плачевном состоянии. Самой большой проблемой были непристойные надписи, которые он оставил чернилами на её животе. Если она не хотела, чтобы по всему особняку поползли слухи о том, с кем и чем она занималась, ей нужно было смыть следы прямо здесь. К счастью, не только Шейла выглядела потрепанной. В этот день состояние Седрика тоже было далеким от идеального. После четырех часов кувырканий он тоже выглядел непривычно растрепанным. Волосы, уложенные помадой, не выдержали тряски и рассыпались, а от долгой физической нагрузки лицо немного осунулось, отчего черты стали ещё острее. Усталое лицо, проглядывающее сквозь растрепанные черные пряди, выглядело даже порочно. Никто, кроме неё, не видел сографа таким. От этой мысли у Шейлы защемило сердце. Когда он набирал воду и подходил к ней, Шейла потрогала место под носом. Думала, кровь пошла, но, к счастью, это были просто сопли.

«Даже если кровь пойдет, это просто от усталости, от усталости...»

Шейла дошла до того, что начала оправдываться даже перед самой собой. Выгнать его из ванны, где они сидели вместе, она, конечно, не могла. И комната, и ванна принадлежали ему. Оставалось только радоваться тому, что его «средняя нога» наконец успокоилась.

«Оказывается, и у него бывают такие моменты».

Привыкшая видеть его всегда «готовым к бою», она нашла мягкое прикосновение к своим ягодицам даже немного милым. Считать этого мужчину — точнее, часть его тела — милым...

«Я точно сошла с ума».

Шейла покраснела. Удивительно, что после четырех часов мучений у неё ещё оставались силы на такие мысли. И не только это было странно. Хотя она устала так, что не могла пошевелить и пальцем, на душе было как-то легко. Может, оттого, что она вдоволь наплакалась, выпустив всё, что сдерживала...?

— Нигде не болит?

Спросил Седрик, обнимая её сзади, пока она витала в своих мыслях.

— Нет...

Шейла слегка покачала головой.

— Тогда придется мне самому размять тебя.

— Нет, я правда в поря...

— Хочешь, чтобы я пришел к тебе в комнату и сделал это как следует? Я сегодня тоже устал.

Он говорил о массаже. Он и правда выглядел уставшим, но не настолько обессиленным, как Шейла. Ведь он только что на руках принес её в ванну. Она не хотела пускать его к себе в комнату ради массажа. Когда Шейла замолчала, Седрик сам начал разминать её шею. Его руки постепенно перешли на плечи и руки. Поддавшись его движениям, она откинулась назад, и её спина коснулась его груди. Его твердая грудь была теплой, напоминая, что он не статуя, а живой человек. Шейле это тепло показалось даже обжигающим.

— Соски сильно болят от зажимов?

Спросил Седрик, легонько покатывая пальцами соски, на которых висели зажимы с бубенчиками.

— Не..., хыт, нет.

Шейла, разомлевшая от массажа, чуть не издала странный стон, отвечая.

— Раз нет, то хорошо.

Хотя он наверняка почувствовал, как она вздрогнула, он лишь осторожно поглаживал её соски. Не дразнил и не стыдил, как обычно.

«Наверное, потому что время вышло...»

Что это? Чувство разочарования...? Шейла сама поразилась своим эмоциям. Мало того, что она возбудилась от простого массажа сографа, так ещё и это...

«Всё равно это просто наказание, которое длится определенное время».

Уговаривала себя Шейла. Седрик нежно, словно залечивая раны, помассировал её соски, а затем полотенцем тщательно стер надписи с её плоского живота.

— А ягодицы как?

На этот раз он спросил о ягодицах, которые шлепал ладонью.

— ...Нормально.

Ответила Шейла. Когда били, было больно, но это быстро прошло. По сравнению с ударами инструментами, ни ран, ни последствий не осталось. Видя, как он внимательно осматривает места наказания, Шейлу снова кольнуло странное чувство. Она невольно попыталась уткнуться лицом в колени, но он поднял её подбородок пальцем, заставляя посмотреть на него.

— А то место, куда ударила Джудит, не болит?

А... Он всё знал... Она думала, что он не спросит, но на всякий случай репетировала ответ.

«Ударилась о стену. Правда».

Оправдания, которые она приготовила, боясь, что он не поверит, крутились у неё в голове весь урок. Но он так и не спросил про красный след на её лице.

«Раз не спросили сразу, могли бы и дальше делать вид, что не знаете...»

Шейла покачала головой, показывая, что не болит. Слезы сами собой покатились из глаз. Но вместо того чтобы вытереть их, Шейла сделала вид, что ничего не происходит. В ванной лицо и так было мокрым. Даже такой проницательный сограф не должен заметить её слез. Видимо, Шейла была права, потому что Седрик больше ничего не сказал об этом. И сменил тему.

— Ты помнишь стоп-слово, которое я тебе говорил?

Шейла кивнула. Забудешь тут, когда стоп-слово — «Седрик».

— Тогда почему ты его не назвала?

На этот вопрос Шейла задумалась. И ответила:

— ...Потому что было терпимо.

Наказание было тяжелым, но не невыносимым. Руки, массировавшие её тело, замерли. На мгновение показалось, что время в ванне, где они сидели вдвоем, остановилось. Но вскоре он поднял руку и погладил Шейлу по щеке.

— Молодец.

И добавил:

— Если будет невмоготу, обязательно скажи, поняла?

— Да. ...Хозяин.

Поколебавшись, как и в прошлый раз, Шейла выбрала обращение «Хозяин». То, что время вышло, но они всё ещё в комнате наказаний, всегда сбивало её с толку. Учитывая, что время наказания истекло, правильнее было бы «господин сограф». Но...

«Мы всё ещё в комнате наказаний...»

Оправдала себя Шейла. В этот момент она почувствовала, как мягкое нечто, касавшееся её ягодиц, наливается силой. Она знала, что ничего не будет, так как время вышло, но твердое ощущалось приятнее мягкого. Седрик, конечно, тоже не мог не заметить изменений в своем теле.

«Какая же ты милая».

Намеренно Шейла это сделала или нет, но это было чертовски соблазнительно. И Седрик снова с горечью усмехнулся над собой, который опять возбудился. Он просто не мог злиться на эту женщину, которая доверяла ему своё тело. В конце концов, проблема с самого начала была в нем. Не в силах справиться со своими странными наклонностями, он намеренно заманил наивную женщину в ловушку. И при этом устроил ей сцену из-за одной её отлучки. Порвал белье, отчитал, когда она пришла вернуть деньги, наказал чрезмерно сурово — всё это было зря. И, несмотря на это, Шейла послушно следовала за ним. Седрик всегда старался быть осторожным, чтобы не травмировать Шейлу, но, увлекшись, иногда становился слишком резким. К тому же, даже если он был осторожен, для Шейлы что-то могло оказаться невыносимым. Поэтому он дал стоп-слово женщине, которая ничего не знала о таких играх, и даже проверил, не забыла ли она его. А она говорит, что было терпимо... Для невинной женщины, которая ничего не знала, она адаптировалась слишком быстро. Или это врожденное?

«Блять...»

Седрик мысленно выругался и прижал женщину к себе. Сгибая и разминая ноги Шейлы, он уткнулся лицом в её плечо. Сжавшаяся в комочек женщина идеально помещалась в его объятиях.

«Почему ты...»

Седрик не смог закончить мысль о Шейле. Женщина, которая интриговала его тем больше, чем больше он её узнавал. Женщина, которая разжигала его собственничество до такой степени, что ему хотелось сжевать каждую её косточку, чем больше он ею обладал. Седрик нежно разминал и поглаживал тело женщины, которое казалось таким хрупким, что могло сломаться от сильного прикосновения. Две трети срока, когда он мог трогать её сколько угодно, уже прошли.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Наказанная горничная графского дома Каллей в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

О книге