Глава 01: Махровые цветы города-призрака

师父天天在作死 | 2017 ( Полная версия)

VekaTei: Перевод с китайского языка, исключительно с ознакомительной целью. Все права принадлежат автору Мясные булочки не едят мяса. 肉包不吃肉

Художник-иллюстратор этой обложки Венера Теймуразова ( V.Teimu)

Синопсис:

Известная преступница, тысячелетиями терзавшая страну, нашла себе последователя. Ученик красив, отстранен и суров, на первый взгляд, убежденный пуританин. По мере развития событий, она постепенно обнаруживает, что то, что она видит, может быть всего лишь маской. История о мошеннице, которая пытается соблазнить своего ученика, но встречает его холодное безразличие, он кажется безобидным, скрывая свою безжалостную натуру. Классический случай волка в овечьей шкуре.

Разбойница сквозь кровь и слезы, излагает жизненный урок:

Если долгое время превышать скорость, то обязательно столкнетесь с кем-то, кто попытается инсценировать аварию. Эта статья служит предупреждением всем опытным водителям: Будьте осторожны за рулем и не садитесь за руль, если вы слепы.

Дуань Шаоянь: — Учитель, прекрати дурачиться.

Главные герои: Е У, Дуань Шаоянь | Второстепенные персонажи: Дуань Яньжань, Ли Юньань, Бай Вэй Вэй, Бай Е и другие.

------------

Глава 01: Махровые цветы города-призрака

Холодная луна висела высоко в небе, окутывая пустыню Гоби серебристым инеем. На бескрайних просторах царила тишина, за исключением заброшенного, размытого ветром города Дьявола, из которого доносились слабые, печальные стоны. Это была обычная ночь в самом сердце северной пустыни. Внезапно вдали, среди пыльной бури, появилась маленькая черная точка. Черная точка приближалась все ближе и ближе. Обветшалый черный внедорожник Чанъань, подпрыгивая и трясясь, пробирался из глубин пустыни. Во внедорожнике сидела группа людей, все растрепанные и грязные. Во главе их был мужчина лет сорока-пятидесяти, с толстой шеей, похожей на пень, украшенной золотой цепью. На застежке висел талисман в форме полумесяца, вырезанный из рога носорога, черный как смоль, инкрустированный тибетским серебром. На отполированном талисмане были выгравированы два иероглифа «摸金» ( Мо джин — коснуться золота) мелким печатным шрифтом.

«Моджин» означает кража сокровищ у мертвых; это была банда грабителей гробниц.

В салоне царила тяжелая тишина, от мужчин пахло потом и земляной грязью. Все глаза, кроме глаз водителя, были прикованы к грубому холщовому мешку. Мешок был большой и грязный, его содержимое неизвестно, от него исходил густой, неприятный запах. Расхитители гробниц были в ужасе, но в их глазах, помимо отвращения, читались жадность и страх. Внедорожник Чанъань проехал большое расстояние, прежде чем остановиться в самом центре Города Дьявола. Здесь не было никакого сигнала, и следы человеческих ног были крайне редки. Грабители могил вышли из машины. Лидер, Золотая Цепь (Цзинь Ляньцзы ), приказал двум крепким мужчинам нести мешок, а сам направился прямо к разрушенной ветром земляной крепости.

Размытая ветром земляная крепость возвышалась посреди пустыни. Её внушительное и обширное сооружение, с древними и крепкими каменными стенами, извивающимися и переплетающимися под ночным небом, пережила века. Большая часть ее основания была погружена глубоко в зыбучие пески, придавая ей вид дворца, населенного пустынными призраками, одновременно величественными и зловещими. Расхититель гробниц в золотых цепях стоял на песчаном пляже, глядя на величественную и внушительную природную крепость, разрушенную ветром. Он фыркнул и тяжело вздохнул, на его грязном лице появилось облегчение и радость. После всех трудностей, перенесенных в этой экспедиции, настало время получить свою награду. Он повел двух мужчин, несущих мешки, вверх по ступеням к большой круглой арке в центре земляной крепости. Место было ярко освещено, и в свете костра были расставлены столы, стулья и скамейки. На земле лежал толстый мягкий ковёр из звериных шкур, а на небольшом столике из обломков тополя красовался букетик очень свежих, ярко-красных цветов райской птицы. Очевидно, этот древний замок, скрытый в зыбучих песках, на самом деле был обитаем.

Золотая Цепь, опытный расхититель гробниц, известный своей безжалостностью и хитростью, сейчас выглядел напряженным и бледным. Он низко поклонился и хриплым голосам произнёс:

— Госпожа Е, я принес вам то, что вы просили.

Его голос дважды эхом разнесся под пустым куполом, неся в себе тревожную ауру. На носу мужчины выступили капельки пота, а кадык дергался.

— Госпожа Е, вы здесь?

— Госпожа Е?

Он кричал какое-то время, затем изнутри медленно послышались мягкие шаги, и из глубины замка неторопливо вышла женщина. На вид ей было чуть больше двадцати, лицо было прекрасным, как цветок лотоса, с мягкими глазами. Из воротника ее алой блузки выглядывала тонкая шея, похожая на нежный белый стебель. Она была необыкновенно красива. Выражение её лица было нетерпеливым,  эта та, самая «госпожа Е», к которой с почтением обратился мужчина с золотой цепью, её настоящее имя У.

Е У собрала распущенные волосы в высокий хвост, поглядывая в сторону Цзинь Ляньцзы и двух расхитителей гробниц позади него. Её взгляд скользнул по сторонам, прежде чем остановиться на мешке.

— Вы так быстро это доставили?

— Я не смею пренебрегать ни одним из указаний госпожи Е.

— Хватит болтать, открой и дай мне посмотреть.

Жирная пеньковая веревка на мешке была развязана. Когда мешок потянули влево и вправо, сразу же разнесся странный, гнилостный запах. Двое юных расхитителей гробниц невольно отвернули головы, закрыли носы, их лица исказились от отвращения, их чуть не вырвало.

В мешке лежал гротескный труп. Тело было почерневшим и сморщенным, плоть опухшей и гнилой. Шелковые и парчовые обертки местами прилипали к плоти а местами были разорваны в клочья. Этот древний труп, явно извлеченный из земли, был, таким образом, выставлен напоказ в особенно шокирующем виде. Е У, увидев древний труп, ничуть не испугалась. Напротив, она всё ещё выглядела сонной, и широко зевнула. Затем, босиком, она наступила на шкуру животного и лениво подошла, встала перед мешком, словно выбирая свинину на рынке, наклонилась, чтобы осмотреть труп.

— Да, это точно размоченный труп из руин Цзюянь.

Е У внимательно осмотрела лицо древнего трупа в свете костра, затем кивнула.

— Вы так быстро нашли. Вы довольно эффективны.

— Госпожа Е, вы мне льстите, — мужчина с золотой цепочкой потёр руки, его лицо сияло:  — Что касается награды...

— Конечно, тебя не обделят, — Е У ткнула пальцем в щеку трупа. Почувствовав, что кожа все еще обладает некоторой эластичностью, она улыбнулась.

Золотая Цепь, как внимательный наблюдатель, заметил её удовлетворение и воспользовался моментом:

— Спасибо, госпожа Е. Гробница, в которую мы вошли на этот раз, была очень странной. Все парни получили травмы, они нуждаются в восстановлении. Они больше не могут рыться в гробницах в поисках золота, поэтому...

Довольная улыбка на лице Е У мгновенно исчезла, сменившись холодным выражением, она с презрением посмотрела на мужчину: — Что? Разве мы не договорились о цене раньше? А теперь хочешь запросить непомерную сумму?

— Вовсе нет, госпожа Е. Я лишь прошу небольшую сумму, чтобы покрыть медицинские расходы моих людей. Прошу вас о милосердии. Посмотрите на этих двоих позади меня, оба тяжело ранены. Другие снаружи в еще худшем состоянии. Этим молодым людям нелегко зарабатывать на жизнь.

Закончив свою фразу сдержанно, Цзинь Ляньцзы указал на двух молодых расхитителей гробниц, которые принесли древний труп. Е У посмотрела в указанном направлении и окинула юношей оценивающим взглядом. Взгляд её был всё тот же, словно она выбирала свинину на рынке, отчего у них по спине пробежал холодок. Им стало неловко, как будто их раздели догола и осматривали с головы до ног. Е У внезапно протянула руку, ущипнула подбородок одного из молодых людей и подняла его лицо, чтобы рассмотреть его со всех сторон.

— Хм, неплохо, выглядит весьма аппетитно.

Юноша, который оставался невозмутимым даже в древней гробнице, теперь побледнел от её слов. В сочетании с её мерцающим взглядом в свете костра. Он сразу вспомнил о призраках женщин из китайских историй о привидениях Ляочжая, его лицо покрылось смертельной бледностью, губы задрожали, и он заикаясь пробормотал:

— Пощадите меня, госпожа! Моя кожа жесткая и грубая, я не гожусь для пищи, правда!

Услышав это, Е У усмехнулась, осторожно вытирая с его лица холодный пот и грязь.

— Вы просты и честны. В этом есть некое деревенское очарование, — сказала она.

Если бы она продолжила говорить, она, вероятно, уже спланировала бы, готовить ли его на пару или жарить, какой соус использовать и сколько соли и тмина добавить. Молодой человек чуть не упал в обморок от страха. В этот момент позади них раздался другой голос. Голос был нежен, как весенняя трава, как облачный пух, и плавным, как шелковый сатин. Он звучал мягко.

— Учитель Е, вы снова ведете себя нелепо.

Из-за угла грациозно появилась потрясающе красивая девушка, лет четырнадцать-пятнадцать. Светлая фарфоровая кожа, губы как цветки персика, и длинные, иссиня-чёрные волосы, ниспадающие на плечи, а ё миниатюрное тело было укутано в толстую шубу.  Слабо прислонившись к каменной стене, она затрепетала ресницами, глядя на них.

— Перестань их дразнить, ты так напугала этого джентльмена, что он побелел.

— А я их дразнила? Я серьезна, — Е У, улыбаясь, ущипнула молодого человека за щеку и спросила: — Милый, как тебя зовут? Хочешь пойти со мной и насладиться радостями богов в этой пещере?

Незнакомая женщина необъяснимо назвала молодого человека «милым», отчего он ещё больше растерялся. Он стоял, открыв рот, и смотрел в пустоту, не в силах произнести ни слова.

Е У поддразнивала его некоторое время, но, видя, что тот все еще пребывает в оцепенении заскучала, отпустила его и угрюмо сказала: — Оказывается, он идиот.

Не прошло и минуты, как юноша превратился из «милашки» в «идиота», по-видимому, его изгнали из гарема женщины, и он лишился её благосклонности.

Е У махнула рукой: — Я больше не играю с тобой, уходи.

Мужчина с золотой цепочкой не был готов сдаться: — Что насчет медицинских расходов...

Прежде чем Е У успела что-либо сказать, девушка, вышедшая следом за ней, сказала: — Не волнуйтесь, господин. Учитель Е просто пошутила. У неё доброе сердце, и она точно не будет с вами плохо обращаться. Три тысячи за восстановление здоровья плюс все остальные расходы будут переведены на вашу карту. Этого достаточно?

Лицо Золотой Цепи просветлело от радости: — Более чем достаточно! Спасибо! Огромное спасибо!

Он ушел в приподнятом настроении.

— Ты и вправду избалованная юная леди, ни капли бережливости, — холодно заметила Е У, глядя на девушку.

Она была права. Девушка действительно была избалованной единственной дочерью богатой и влиятельной семьи. Дуань Яньжань из семьи Дуань, из старинного аристократического клана в старом Шанхае. Во время Гражданской войны в Китае глава семьи Дуань был подпольным агентом Коммунистической партии. После освобождения семья Дуань пожертвовала средства на строительство фабрик, школ и больниц для страны. Теперь дела семьи Дуань достигли высот, недоступных для обычных людей, и они стали одним из ведущих аристократических кланов Шанхая.

Дуань Яньжань рассмеялась, её тон голоса стал ласковым : — Учитель Е права, я больше не осмелюсь.

— Ты слишком мягкая, слишком покладистая. Помни, как только мы вернемся в Шанхай, ты не должна быть такой мягкосердечной. Запомни мои слова: ни один ученик школы Е У не терпит издевательств.

— Мне было их жаль, они в таком плачевном состоянии... — обиженно сказала Дуань Яньжань.

Е У бросила на неё холодный взгляд: — Ты действительно бесхребетная. Я учила тебя быть такой сентиментальной?

— ...Да, учитель, я знаю, что была неправа.

Увидев, что девушка опустила голову, выглядя подавленной, Е У смягчилась и не стала её больше ругать. Животным нужна порка и еда, перед началом дрессировки; то же самое относится и к обучению учеников.

Е У похлопал её по плечу: — Возвращайся в свою комнату и поспи. Отдохни в ближайшие несколько дней, мы скоро уедем.

Глава 02: Негодяй

По подсчетам, они прожили в пустынном городе-призраке более пяти лет. Все это время они жили бок о бок днем и ночью. Обращались друг к другу; учитель— ученица, а на самом деле их связь была крепче, они были близки как сестры или мать с дочерью. Обычно Е У была строга с Дуань Яньжань, девушка была очень рассудительна и никогда не держала на неё зла. Напротив, она очень доверяла ей и полагалась на неё. Уже по одной этой причине Е У тайно поклялась, что, когда она привезет Дуань Яньжань обратно в Шанхай, она не допустит ей страдать из-за поступков других людей.

Е У когда-то была бездельницей и мошенницей. Пять лет назад она была нанята семьей Дуань за большие деньги, чтобы приехать в Шанхай и лечить их единственную дочь, Дуань Яньжань от серьезной болезни. Все знали, что Дуань Яньжань была болезненным ребенком. Её мать умерла при родах, а она сама родилась с пуповиной, обмотанной вокруг шеи, и её едва не постигла та же участь. Ей удалось чудом выжить, её каждый орган был крайне хрупким, а тело очень слабым. В возрасте десяти лет по неизвестным причинам внутренние органы Дуань Яньжань начали постепенно отказывать. Её отец приглашал известных врачей, как отечественных, так и зарубежных, лечить её, все усилия оказались тщетными. Столкнувшись с неизбежным, скорбящий господин Дуань не мог смириться с перспективой смерти своей единственной дочери и проводил дни в слезах. Именно в этот момент на место происшествия пригласили Е У. Она не была врачом, в народе ходило легенды о её чудесных целительных способностях, эти слухи граничили с фантастикой; они напоминали сюжеты из романов о бессмертных, лишенные научной основы. Будь это в другое время, господин Дуань непременно счёл бы её шарлатанкой и ни за что бы ей не поверил. Поскольку жизнь его дочери висела на волоске, у него не было другого выбора, кроме как хвататься за соломинку. Решив попробовать все, он заплатил Е У большую сумму за осмотр его любимой дочери. Е У отослала всех и закрыла дверь спальни. В течение целого дня и ночи она оставалась внутри, окутанная тайной. Никому не разрешалось входить, даже чтобы принести чай или угощения. Господин Дуань с тревогой ходил взад-вперед за дверью. С первой встречи Е У показалась ему ненадежным человеком: легкомысленной, курящей сигареты, не обсуждая план лечения, она лишь взглянула на Дуань Яна и с неоправданной уверенностью заявила: «Я могу её вылечить». Затем она назвал непомерно высокую цену.

Теперь, наблюдая за её дальнейшими выкрутасами, он был уверен, что она не обладает никакими настоящими навыками. В его представлении Е У была никем иным, как шарлатанкой. Вмешиваться было неуместно, он решил терпеливо подождать еще некоторое время, все время размышляя о том, как поступить с этой мошенницей, когда она выйдет наружу. Как только он погрузился в свои мысли, дверь спальни внезапно щелкнула и распахнулась.

На пороге стояла мошенница в кроваво-красном халате. Она небрежно зажгла сигарету, сделала глубокую затяжку, затем элегантно выпустила кольца дыма и холодно заявила:

— Итак, господин Дуань. Как и было согласовано ранее, стоимость лечения составляет четыре миллиона пятьсот тысяч. Видя, какая очаровательная ваша дочь, я округлю сумму до четырёх миллионов. Вы будете платить чеком или кредитной картой?

Услышав её тон голоса, господин Дуань понял, что его дочь вылечена. Удивленный и радостный он поднялся со стула, слегка дрожа, поддерживаемый обслуживающим персоналом, пошатываясь, спотыкаясь вошел в спальню. Как только он увидел дочь, его глаза наполнились слезами. Его драгоценное дитя, которая с трудом дышала, теперь сидело в постели. Её длинные, мягкие чёрные волосы были растрепаны. Слабо опираясь на мягкие подушки, она слегка повернула голову, улыбнулась ему и тихо прошептала: — Папа.

С того дня господин Дуань категорически отказался отпускать Е У. Е У была человеком, искусным во всех видах пороков, включая обжорство, пьянство, азартные игры и разврат. Она никогда не была серьёзной и питала особую слабость к красоте. Термин «красота» здесь относится не только к людям, но и к предметам, что говорит о том, что у Е У ярко выраженная эстетическая придирчивость. В комнате, если ей не нравились простыни или одеяла, она с трудом засыпала. Во время трапезы, если посуда не была изысканной, у нее пропадал аппетит. Её жизнь следовала той же схеме: без красивых мужчин вокруг неё она становилась апатичной, на грани срыва.

Чтобы сохранить эту статую Будды, (ласковое обращение к женщине), господин Дуань специально купил ей виллу в Чунмине, оформленную и обставленную в соответствии с её эстетическими предпочтениями. От дворецкого до уборщиков, все сотрудники отличались исключительной внешностью — от мускулистых красавцев до хрупких юношей. Он даже нанял несколько иностранцев-красавцев, якобы в качестве «преподавателей иностранных языков», настоящей целью было обогащение культуры для визуального удовольствия Е У.

Е У жила в вилле как императрица У Цзэтянь: то беседуя с Сяо Хуном, то играя в шахматы с Сяо Лю. Со временем она настолько увлеклась, что забыла уехать. Тогда она согласилась на просьбу господина Дуанья и заключила с ним десятилетний контракт, обязавшись стать учителем единственной дочери семьи Дуань, обучая её кунг-фу и помогая ей восстанавливаться.

Так прошёл год. Хотя юная Дуань была подвержена болезням, её жизнь больше не была в опасности. Помимо любования красивыми мужчинами всех мастей, Е У не пренебрегала своими основными обязанностями. В свободное время она погружалась в древние тексты, внимательно изучая записи о исторических лекарственных средствах. Упорство вознаграждается, и однажды она наконец нашла способ полностью вылечить странную болезнь Дуань Яньжань. Способ был весьма необычным, метод требовал определённое время и место, запрещённых лекарственных трав, и полного отсутствия помех. После долгих раздумий она пришла к выводу, что должна уединиться в глубине пустыни. Е У не хотела расставаться со своим «гаремом» из трёх тысяч красавцев, она, в конце концов, была человеком с профессиональной этикой. Раз уж она взяла оплату, ей пришлось выполнять свою работу. С тяжелым сердцем она собрала свои вещи, попрощалась со своими фрейлинами и отправилась вместе с одиннадцатилетней Дуань Яньжань в пустынный город-призрак. Где они прожили пять долгих лет.

Последние пять лет эта прекрасная молодая женщина проводила дни, окружённая жёлтым песком. Юная Дуань Яньжань умеет переносить одиночество, а вот Е У, напротив, невероятно скучала. Раз в несколько дней, как человек, жаждущий дозы наркотика, она тайком пробиралась в соседний маленький городок, чтобы пофлиртовать с каким-нибудь простым, порядочным парнем, и развеять скуку. В прошлом такие мужчины посредственной внешности не заслуживали её внимания, у неё больше не было выбора. Кролик был кроликом, дикий кабан — диким кабаном, их шкура была жёсткой, и они могли застрять у неё в зубах, если она ела слишком быстро, это лучше, чем голод. Ну что ж, сказала она себе в оцепенении, насладимся ароматами гор и полей и оценим красоту сельской местности. Е У могла только заглушить себя, подобными утешением. Иногда, когда Дуань Яньжань просыпалась и не видела Е У, она знала, что та ушла за «лакомством». Увы, Е У хороша во всех отношениях, за исключением того, что слишком снисходительна, она остро осознавала быстротечность жизни и важность того, чтобы наслаждаться моментом.

Дуань Яньжань была смущена, она понимала мысли Е У, поэтому связалась со своим отцом и попросила его прислать нескольких слуг, которые очень нравились Е У, когда они жили в Шанхае, надеясь удивить её. Е У была глубоко тронута, а затем прогнала «любимых наложниц».

— Это место для тихого совершенствования; посторонним здесь не место, — махнула рукой она, и её лицо помрачнело: — Уходите отсюда.

Желтый песок кружился без перерыва, дни и месяцы пролетели незаметно. Прежде чем она успела опомниться, Дуань Яньжань исполнилось семнадцать лет. Корень её болезни был почти полностью излечен. Е У рассчитала время и предположила, что менее чем через два года тело Дуань Яньжань восстановится, до уровня обычного здорового человека. Слуги из Шанхая, прибывшие с припасами, принесли шокирующую новость. Это открытие было как дождь крови с неба, как вопли призраков в ночи. Е У выслушала их, она потёрла уши и прислушалась к ним ещё 3 раза, прежде чем убедиться, что не ослышалась. Е У была в ужасе: Этот проклятый глава Дуань, такой бабник! Её любимая ученица Дуань Яньжань, не единственная наследница семьи Дуань?!

Оказывается, не так давно один из дядей Дуань Яньжань поехал в Пекин в командировку и случайно увидел восьмилетнего мальчика в Пекинском детском доме. Мать ребёнка давно умерла, и он вырос в приюте. Мальчик удивительно был похож на господина Дуанья, особенно глазами и бровями. После дядя  деликатно заинтересовался любовными похождениями господина Дуанья. Как будто по вдохновению свыше, он воспользовался моментом, привез мальчика и организовал тест на отцовство. Сравнение ДНК показало, что гены ребёнка совпадали с генами господина Дуанья на 99%. Отцом мальчика оказался не кто иной, как биологический отец Дуань Яньжань.

Эта новость поразила их как гром среди ясного неба. Все знали, что появление этого ребёнка означало, что хрупкая и болезненная Дуань Яньжань больше не единственная дочь в семье. Учитывая её слабое здоровье и пол, отец неизбежно, не передаст ей семейное имущество после своей смерти. Каковы шансы, что восьмилетний ребёнок, выросший в детском доме, пожалеет свою сводную сестру и проявит милосердие к Дуань Яньжань из уважения к их кровным узам?

Через несколько дней они узнали, что глава Дуань забрал мальчика в Шанхай и в конце месяца устроит грандиозный банкет в честь воссоединения отца и сына. Услышав новость Е У долго молчала. Она давно считала Дуань Яньжань сестрой, дочерью, прожив вместе пять лет, поэтому, услышав эти хорошие новости, выражение её лица было очень мрачным. Она ясно понимала, что Дуань Яньжань больше нельзя было оставаться в пустыне. Как старшая дочь, Дуань Яньжань должна была немедленно вернуться в Шанхай, чтобы вместе с подрастающим ребёнком конкурировать за будущее семьи Дуань. Теперь семья Дуань в которую она собиралась вернуться, может быть другим, коварным, опасным местом. Е У приняла решение; во что бы то ни стало, никому не позволит притеснять Дуань Яньжань.

Глава 03: Возвращаясь из пустыни

Скоро доставили письмо; отец призывал дочь вернуться домой на праздник. Время их пребывания в пустыне подходило к концу. Здоровье Дуань Яньжань восстанавливалось быстрее, чем ожидалось, что сделало возможным ранний отъезд из этого уединённого убежища. Пока нужно было продолжать принимать эликсир, изгоняющий холод из тела. Важный ингредиент для его приготовления в алхимии , «ледяной огонь», был исчерпан. У Е У не было иного выбора, кроме как заключить сделку с расхитителями гробниц.

Так называемый «ледяной огонь» является многолетним травянистым растением, вымершим после династии Мин. Незаменимым компонентом для приготовления эликсира. Бинхуо росло на окраине руин древнего Чёрного города, оно обладало уникальными свойствами. Ледяное пламя в сыром виде очень ядовит, если его принимать перед смертью, оно предотвращало разложение тела. в конце династии Юань аристократы региона Цзюянь проглатывали бинхуо перед смертью, чтобы их тела не увяли и не сморщились через тысячу лет, тем самым максимально сохраняя их внешний вид. Во время безумных раскопок руин Черного города русский ученый Козлов наряду с буддийскими писаниями, медицинскими текстами и календарными артефактами обнаружил множество мумифицированных мокрых трупов цзюаньцев. Из-за незнания китайских культурных традиций и ненадлежащего обращения, трупы были непреднамеренно оживотворены. Вся российская экспедиция погибла в пустыне, и таким образом это потрясающее археологическое открытие оказалось погребено глубоко в жёлтых песках.

Е У держа в руке мешок с древним трупом, вошла в комнату с низким потолком в глубине древней крепости. Стены комнаты были покрыты фресками, цвета которых давно выцвели, покрылись пятнами. Все еще можно было разглядеть небесных божеств и будд, сидящих в позе лотоса, одетых в тонкие одежды, с браслетами и кольцами на руках, каждый из которых держал священные предметы. Их выражения лиц варьировались от гневных до благожелательных. В центре комнаты, под бдительным взором божеств, стояла огромная бронзовая алхимическая печь, которая теперь ярко раскалялась. Е У сняла со стены серебряный изогнутый нож. Вспышкой холодного света от рукояти она ловко вскрыла брюшную полость древнего трупа. Резкий запах ударил в ноздри, Е У нахмурилась, и её взгляд похолодел. Она надела перчатки и быстро вытащила комок серебристо-белой субстанции из брюшной полости, заполненной черновато-желтой телесной жидкостью. Серебристо-белая субстанция это легендарный «Ледяной огонь». Как и описывалось в древних текстах, оно не разлагается на протяжении тысячелетий, не подвергаясь разложению в течение десяти тысяч лет. Именно этот удивительный консервирующий эффект позволял умершим выдерживать течение времени, не превращаясь в грязь и пепел.

Е У тщательно очистила Ледяной огонь, поместила в бронзовую печь, добавила оставшиеся заранее отмеренные ингредиенты, а затем села на пол, скрестив ноги. В этой комнате с низким потолком, украшенной фресками с изображениями божеств и будд, она молча ждала. Подобные неортодоксальные методы алхимии обречены быть неприемлемыми в современном обществе. Е У не волновало мнение окружающих; она лечила только тех, кто ей доверял, и могла их излечить. Через два дня и две ночи Е У завершила изготовление последних пятидесяти пилюль. Когда огонь печи погас, из золотисто-красного рассвета над пустыней вырвался внедорожник «Хаммер» и остановился у замка Города Дьявола.

Из машины вышли двое молодых людей, оба в черных костюмах и темных очках, с безупречно прямой осанкой, открытая половина их лиц была красивой, светлой и с выразительными чертами. Они были телохранителями, которых послал Глава Дуань, чтобы сопроводить его старшую дочь обратно в Шанхай. Мужчины были элитными бойцами, прошедшими подготовку в вооружённой полиции под руководством семьи Дуань, их физические данные, внешность и навыки были первоклассными. Е У, которую чуть не вырвало от действия пилюль, внезапно увидела этих двух красивых мужчин, которые источали свежесть и бодрость, её глаза загорелись. Красавцы были довольно сдержанны, они почтительно поклонились.

— Госпожа Дуань, госпожа Е, по указанию господина Дуанья мы приехали, чтобы сопроводить вас обеих обратно в Шанхай. Нужна ли вам помощь с вещами? Когда мы можем отправиться?

— Ничего. Здесь только сломанные столы, стулья и фрески. Паковать нечего, — нетерпеливо ответила Е У: — Пойдемте.

Конечно, она не могла больше ждать. Она провела пять лет в пустыне, встречая лишь грубо сложенных мужчин. Хотя их телосложение было приемлемым, их внешность была далеко не такой привлекательной, как у высококлассных слуг на её вилле. Видя этих двух мужчин, источающих мощные гормоны, она чувствовала себя кошкой, увидевшей рыбу, кровь бурлила в жилах, а сердце бешено колотилось. Если бы не невинная несовершеннолетняя Дуань Яньжань, стоявшая рядом, она, наверное, сразу же утащила бы парня валяться в пустыне. Сев в машину, Дуань Яньжань заняла среднее сиденье, а один телохранитель сел спереди, а другой сзади. Е У  посмотрела налево и направо, заметив, что парень на переднем сиденье был выше и более внушительным, а парень на заднем сиденье был более веселым. Это вызвало у неё сильное противоречие. Поразмыслив на месте некоторое время, он вздохнула и перевернула зеленый значок парня на заднем сиденье.

В этой машине так просторно, почему вы двое не можете сесть в ряд, а я посижу посередине? Её обида длилась недолго. Как только машина тронулась, и она обменялся несколькими словами с веселым молодым человеком, сердце Е У снова просветлело и засияло, как распустившиеся весенние цветы.

— Молодой человек, как вас зовут?

Телохранитель был очень почтителен: — Моя фамилия Ли, госпожа Е, можете просто называть меня Сяо Ли.

— О, Сяо Ли, сколько тебе лет?

— Госпожа Е, мне двадцать один (по традиционному китайскому исчислению), — честно ответил Сяо Ли.

Е У улыбнулась с явной завистью: — Отлично, те, кому чуть за двадцать, самые энергичные.

Сяо Ли почесал затылок и смущенно улыбнулся: — Да, обычно я могу пробежать пять километров всего за двадцать минут в полной экипировке.

Е У кивнула, подняла руку, чтобы коснуться красивого лица Сяо Ли, и сказала:

— Неплохо, многообещающий талант.

Сидя в комфортабельном внедорожнике Hummer, оставляя за собой бесконечные желтые пески, суровые дни жизни в пустыне наконец остались позади. В окружении красивых парней, с изысканным вином и едой , приготовленными для них в машине. Е У , прибыла в аэропорт довольная. Частный самолет, принадлежащий семье Дуань, уже ждал, и двух молодых дам в сопровождении многочисленной свиты проводили на борт, что выглядело весьма впечатляюще.  вера в возможность защитить статус госпожи Дуань стала еще сильнее. Е У была полностью удовлетворена, её решимость защищать положение Дуань Яньжан укрепилась. Только когда Дуань Яньжань станет хозяйкой того дома, Е У сможет наслаждаться такой неподдельной роскошью. Эта роль напоминала положение древних министров во время вступления императора на престол: это чрезвычайно важно и нельзя допускать ошибок, один неверный шаг, лишишься головы. Вот почему, ещё до того, как она увидела недавно вернувшегося молодого господина семьи Дуань, она уже нарисовала в своём воображении чудовище с тремя головами и шестью руками, с морщинистым телом, кривым носом и ртом. Это маленькое чудовище, истекая слюной, с зелёными глазами, ползало, словно червь на трон, который должен был принадлежать Дуань Яньжань, гудя и скуля, занимая богатство и славу, принадлежавшие Дуань Яньжань.

...Я не могу этого выносить, — Е У мрачно подумала: Нам нужно устранить этого маленького зверя как можно скорее.

Частный самолёт, отправленный господином Дуаньем за дочерью, имел несколько спален и ванных комнат. В комнате, отведённой для Е У, стояла большая кровать, расшитая золотыми нитями, а ваза с перегородчатой эмалью у изголовья была наполнена большими букетами ярких и ароматных цветов, идеально соответствующее эстетическим вкусам Е У. Она насладилась полноценной ванной, погрузившись в неё, пока все ее тело не почувствовало полное расслабление и обновление. Жилет и камуфляжные штаны, в которых она ходила по пустыне, давно были выброшены в мусорку. Переодевшись в своё любимое красное платье, сердцем, наполненным радостью, она вышла из ванной, высушивая волосы, и столкнулась с Сяо Ли, который разносил еду.

В бамбуковых корзинах лежали различные деликатесы: прозрачные розовые пельмени с креветками, пельмени с крабовой икрой с тонкой оболочкой и насыщенной начинкой, хрустящий и нежный шумай из плавников акулы и побегов бамбука. В сочетании с чашкой чая «Лунцзин» до эпохи Цинмин с чайных гор Ханчжоу этот изумрудно-зелёный весенний чай, после первого глотка дарил ощущение свежести и легкости. Насладившись чаем и едой, Е У, была сыта и довольна. После ванны от неё исходил свежий аромат. Глядя на красивого парня, порхающего перед ней, в её глазах мелькнуло желание. Зная увлечения Е У, глава Дуань послал за ними такого обаятельного парня, отчасти в качестве награды для учителя своей дочери. Слабого намека было достаточно, чтобы Сяо Ли понял желания Е У. Он закрыл дверь, снял одежду, обнажив подтянутый, красивый торс, послушно придвинулся ближе, а затем прижался к госпоже Е с покорной нежностью, посвятив себя, обслуживая ее. Сяо Ли был красив, мягок в обращении и полон энергии, как и ожидалось. Когда самолет приземлился, Е У оставалась лениво растянутой среди золотых шелковых подушек и одеял, чувствуя себя настолько комфортно, что не могла пошевелить и пальцем. Аромат молодого человека был изысканным и дорогим, в отличие от грубого, неприятного запаха мужчин из пустыни, которых она «ела» последние пять лет. Он был приятен и успокаивал её обоняние, даря утешение, наполняя ее чувством покоя. У голодающего человека всегда возникают прекрасные впечатления от первой трапезы.

Е у прислонилась к груди молодого человека и неторопливо спросила: — Как тебя зовут?

Молодой человек замялся, не понимая, почему она вдруг снова спросила об этом, смог только ответить: — Моя фамилия Ли. Госпожа Е можете звать меня Сяо Ли...

— Я знаю, что твоя фамилия Ли. Я спросила, как тебя зовут, — перебила его Е У.

Парень сжал губы, выглядя несколько смущенным: — Ли Юньань.

— Верно, кто тебя так назвал? Твоя мать?

— Я сирота, меня с детства воспитывал Господин Дуань.

Е У кивнула, подумала и сказала: — С этого момента вы будете ездить со мной на остров Чунмин. Мне там понадобится телохранитель.

У неё, конечно, не было недостатка в телохранителях. Её вилла была хорошо укреплённой, а охрана не уступала главной резиденции. Это был всего лишь предлог. Она не могла прямо сказать Ли Юньаню: «Ах, молодой человек, ты красив и искусен в постели. Ты мне очень нравишься, и я планирую забрать тебя в Ляншаньское болото, чтобы ты стал моим, 109-й статуэткой красавца, которого я буду бережно хранить. Нежное лицо Ли Юньаня вспыхнуло румянцем, и он не знал, что сказать. Е У предположила, что он просто стесняется, и начала размышлять, какой титул ему дать. Наложница Ли? Господин Юнь? Или супруг Ань? Она не могла точно вспомнить, сколько человек с фамилиями Ли, Юнь и Ань жили в её особняке, и долго об этом думала. Даже сойдя с самолёта и сев в «Бентли», направляющийся в главную резиденцию семьи Дуань, она продолжала хмуриться, не в силах придумать решение.

Главная резиденция семьи Дуань расположена на самой высокой вершине горы Шэшань в районе Сунцзян в Шанхае. Глубокий двор укрыт в тени густых деревьев. Колонна автомобилей пронеслась по замысловатым водным каналам, пересекла искусственное озеро и целое поле для гольфа, а затем несколько раз объехала гору по кругу, прежде чем доехать до величественного готического особняка, гордо возвышающегося на вершине.  Проехав по двухполосной дороге, усаженной пышными деревьями гинкго, и миновав естественную растительную завесу, образованную густыми кустами роз, кортеж направился прямиком от перголы с глицинией к полукруглому двору у главного входа, и медленно остановился перед главными воротами особняка. Там бил фонтан, а дворецкий и слуги уже выстроились в ожидании. Когда Е У и Дуань Яньжань вышли, все поклонились и выразили своё почтение. Дядя Ю, главный дворецкий семьи, которого они не видели пять лет, помог Дуань Яньжань встать на приветственную красную ковровую дорожку, глядя на давно забытый особняк.

— Добро пожаловать домой, госпожа Дуань, госпожа Е.

Это должно было быть очень трогательной сценой. Пять лет назад, когда Е У покинула поместье семьи Дуань, глава Дуань лично проводил дочь до дверей, накинув на нее норковое пальто, оставленное её матерью, чтобы защитить ее от холода. Выражение его лица оставалось сдержанным, на нем все же отразились беспокойство и нежелание. Тогда она полагала, что Дуань Яньжань вернется через пять лет, весь дом, естественно, встретит ее с таким же почтением, и что господин Дуань лично будет стоять у ворот, с нетерпением ожидая прибытия своей дочери. Несмотря на то, что вся семья радостно приветствовала её, тонкий настрой, витавший в воздухе, не ускользнул от внимательного взгляда Е У.

Пять лет назад единственная дочь семьи Дуань уехала. Теперь, по ее возвращении, это обширное поместье обрело нового хозяина. Ребенок был еще совсем маленьким, все видели, как сильно господин Дуань его обожал. Отец, который должен был встретить дочь, поспешно вернулся в спальню с сыном, потому что младший сын внезапно упал и повредил ногу, спускаясь по лестнице. Только управляющий Ю Бо остался, чтобы приветствовать ее. Дуань Яньжань, вернувшись из пустынного заброшенного города-призрака, превратилась в изящную утонченную девушку. Она положила одну руку на протянутую руку Ю Бо, а другой она сжимала меховой воротник, её тяжелой шубы, спокойно осматривая бурные подводные течения главного особняка. Это место когда-то было раем и Эдемом, теперь, населенное злыми духами, скрываясь среди демонов, оно превратилось в болото змей, в которое ей пришлось войти. Все члены семьи почтительно склонили головы, ничем не отличаясь от тех, какими они были, когда Дуань и Е уехали пять лет назад. Все прекрасно знали, что происходит: Дуань Яньжань больше не была единственной наследницей клана Дуань.

Дуань Яньран вошла в роскошную и величественную гостиную, ее стройная фигура казалась такой хрупкой и миниатюрной. Она посмотрела на пустое место хозяина и тихо спросила: — Где отец?

Дядя Юй склонил голову и ответил: — Господин Дуань наверху, с молодым господином.

— ... — Дуань Яньжань повернула голову в сторону, погрузившись в размышления.

— Госпожа Е.

— Хм.

Имея рядом грозного врага, у Е У не было времени обращать внимание на своих наложниц Ли, Юнь, Ань... Она подошла к Дуань Яньжань, и мысль о встрече с этим уродливым, грязным маленьким монстром с тремя головами и шестью руками, похожего на личинку, вызвала у неё зуд во всех костях тела, заставляя дрожать от беспокойства. Она подняла руку, хрустнув пальцами, поймав тревожный взгляд Ю Бо, она улыбнулась ему.

— Не волнуйтесь, я очень люблю детей.

Как бы не так! Маленькое чудовище представлял угрозу её мирной жизни. Она молча строила планы, как схватить этого сопляка, когда господин Дуань не будет смотреть, а затем засунуть его в унитаз и смыть в канализацию!

— Пойдем, Яньжань, — улыбка Е У была нервно мрачной, сквозь стиснутые зубы она добавила: — Хотелось бы мне понять, почему молодой господин упал и поранился, именно в тот момент, когда его сестра вернулась домой.

Глава 04: Госпожа У

Е У, с разумом, затуманенным злобой, следовала за дядей Ю, обдумывая сто восемь способов как избавиться от маленького ублюдка. Войдя в спальню и увидев молодого господина Дуанья, она несколько опешила.

На высоком стуле сидел не грязный, отвратительный уродливый зверенок, а поразительно хрупкий ребенок. Брови у мальчика были тёмные, как ночь, возможно, из-за плохого питания с младенчества, его лицо было бледным. Услышав звук, он поднял голову. Солнечный свет проникал через окно, озаряя его лицо, нежное и прозрачное, как тонкий фарфор. Он был поистине классически красивым ребёнком: прямые высокие брови, глубокие глаза, а цвет губ напоминал багряный нефрит в лучах солнца. Даже после восьми лет в приюте его благородная осанка, врожденная грация оставались неоспоримыми, а его сияние было невозможно скрыть. Е У, повидавшая множество людей, заворожённая затаила дыхание.

Тени цветов за окном колыхались на ветру и тёмные глаза молодого господина Дуанья мерцали светом. Его взгляд метался между Е У и Дуань Яньжань, пока не остановился на Дуань Яньжань.

Его ресницы затрепетали, подумав, он снова поднял веки: — Сестра.

Это было первое, что он им сказал. Голос был чистым и нежным, словно цветки сливы, покрытые снегом, лунный свет, освещающий замершее озеро. Он был почтительным и в нём не было ничего неуместного, но от него у Е У пробежали мурашки по коже.

Господин, которого она представляла себе, был одноклеточным организмом, покрытым зелеными шишками и слизью, мускулистым, но простоватым, со слюной, капающей изо рта, когда он говорил. Она поняла, что воображение подвело ее.

На данном этапе она и Дуань Яньжань вместе запустили сюжетную линию: Под стук их сердец тяжелая дверь спальни, украшенная золотыми драконами и облаками, распахнулась влево и вправо. Хозяин в юном облике, сидел в кресле, увидев вторжение группы игроков, он медленно открыл глаза и поднял взгляд на несколько сантиметров, чтобы посмотреть на их лица. Игроки излучали убийственное намерение, их бдительность была на пределе. А красивый ребенок оставался спокойным и уравновешенным, как только что вылупившийся дракончик, лениво и умиротворенно моргая. Е У было трудно угадать, о чем он думал в тот момент, будет ли он извергать на нее огонь или нежно поглаживать ее ладонь. Неизвестно. Единственное, что бросается в глаза: его поразительная красота. Это тот тип красоты, которая без сомнений, со временем станет еще лучше. Ребенок с мягкими волосами и маленьким телом выглядел более хрупким, сидя в таком огромном кресле с высокой спинкой.

Он упал тяжело; его голень была перевязана, и кровь сочилась сквозь белую марлю. Его личный врач стоял на коленях у его ног, обрабатывая рану на ноге. Е У несколько раз осмотрела его с головы до ног, прежде чем сделать вывод. Этому человеку нельзя позволить жить. В целом он был тихим, красивым и вежливым, его обманчивая внешность никак не влияла на его ауру. В глазах Е У с хозяином, обладающим внушительной внешностью, и казалось бы, высоким интеллектом, справиться будет гораздо сложнее, чем с одноклеточным гигантом. Е У пристально смотрела на него, её острая интуиция подсказывала ей, что этот послушный и тихий ребёнок опасен. Если она не разберётся с ним как можно скорее, её будущее, вероятно, будет мрачным. Чтобы не полагаться на жалость тигра и выжить, ей придется уничтожить юного господина в зародыше! Пока зловещие мысли крутились в её голове, она вдруг услышала, как молодой господин Дуань произнес вторую фразу.

— Госпожа Е У.

Лаконично и по делу, скорее три слова, чем одно предложение.

Е У: — .........

Что? Кого он назвал «госпожой»? Он обращался к ней? Её глаза расширились от ужаса, и она с недоверием уставилась на лицо своего господина, пытаясь убедиться, что эти слова действительно прозвучали из его уст. Она увидела, как господин Дуань повернулся к ней с доброжелательной улыбкой и сказал:

— Е У, ты так хорошо заботилась о Янь Жань, все эти пять лет.

— Конечно, это мой долг.

В конце концов, мне платят.

Улыбка господина Дуанья стала еще добрее и мягче.

— Мой сын много страдал, скитаясь далеко от дома. Он здоров, но худощав по сравнению со своими сверстниками.

— Хмм... — её охватило зловещее предчувствие.

— Теперь, когда ты вернулась, я наконец-то могу расслабиться. Отныне ты будешь наставлять моих двух детей, что потребует от тебя прилагать гораздо больше усилий. Естественно, твоя зарплата будет удвоена. Особняк в районе Цзинъань будет считаться знаком благодарности моего сына за то, что ты приняла его в ученики. Подарок скромный, чувства искренние, пожалуйста, не обижайся, не считай его оскорбительным.

Богатый человек говорил с непринужденной небрежностью, но для нищей Е У это искушение, как удар в живот, в грудь. Перед её глазами словно появилось огромное всплывающее окно:

Поздравляем, юная героиня, с достижением уровня мастера 2! Ты получила двойное денежное вознаграждение и роскошный особняк в Цзинъане.

Её сердце затрепетало от волнения. Если бы не следующий дополнительный пункт:

Поздравляем, юная героиня! Ты обрела питомца  Юного господина. В этом облике он маленький и легко поддается запугиванию, послушный и покладистый, без агрессивных наклонностей. Пожалуйста, кормите его тщательно и строго дисциплинируйте. В случае каких-либо происшествий все ресурсы, полученные за повышение уровня, будут конфискованы, а ты можешь получить разрыв вен, внутренние повреждения и погибнуть насильственной смертью в дикой природе, оставив после себя изувеченный труп.

Е У подумала, прежде чем ответить: — ...Хе-хе, господин Дуань, видите ли, у меня нет других навыков. Я умею только совершенствоваться, изготавливать элексиры, совершенствовать медицину, рассуждать о поэзии и петь народные песни. Вашему сыну не подобает становиться моим учеником.

Господин Дуань дружелюбно сказал: — Послушай, что ты говоришь. Я просто хочу, чтобы он научился у тебя этим традиционным культурным вещам.

Е У потерла руки, всё ещё пытаясь спасти ситуацию: — Тогда нет необходимости в ученичестве. Посмотрите на меня, я всего лишь служанка, помогающая развивать характер.

Улыбка господина Дуанья стала ещё теплее и мягче: — Это всё-таки другое. Поскольку он  начнет учится у тебя, что бы он ни изучал, он должен обращаться к тебе как к учителю.

— Правда, это не нужно! Я этого не заслуживаю!

— Тогда я не смогу отдать тебе особняк в Цзинъанье.

Е У: — ...

Так почему же в этом мире существуют внебрачные дети?! Неужели быть наставником в богатой семье так сложно???? Она сердито ахнула, желая избежать ужасной участи быть учителем юного хозяина, будь то мастером культивации, закаливания, мастером совершенствования, мастером медицины, инструктор по вождению или кондитер — она не хотела быть никем из них!

После недолгой борьбы она вдруг почувствовала, что её нога соскользнула, и вздрогнула, проснувшись. Она открыла глаза. Шторы были плотно задернуты, не пропуская утренний свет. В спальне стояла гробовая тишина; она слышала, как колотится её собственное сердце. Светящийся в темноте будильник на прикроватной тумбочке показывал семь часов. Она потерла лицо, пытаясь успокоить дыхание, холодный пот на спине постепенно начал пробирать до мурашек. Ей снова приснилось детство брата и сестры Дуань. Возможно, психологическая травма была глубокой. На протяжении многих лет она часто возвращалась в своих снах в город-призрак в пустыне Гоби и часто посещала место своей первой встречи с молодым господином Дюаньем. Она вздохнула и некоторое время сидела на кровати в оцепенении.

Прошло шестнадцать лет с тех пор, как молодой господин семьи Дуань стал её учеником. Время летит незаметно, а поместье семьи Дуань практически не изменился ни в плане персонала, ни в плане дел. Глава Дуань Дуань по-прежнему здоров, с румяным цветом лица и полон энергии, демонстрируя признаки того, что дожил до ста лет. Волосы дяди Ю, изначально черно-белые, теперь полностью поседели. Большинство слуг в семье не были заменены, молодые люди достигли среднего возраста, а те, кто постарше, старели и могли выполнять только легкие обязанности, передавая свой опыт обслуживания хозяев молодым слугам.

Судя по возрасту, Е У уже не молода. Она встала и умылась, в зеркале не было видно никаких признаков старения. Обладая способностью воскрешать мёртвых и исцелять раненых, естественно, у неё был способ сохранять молодость, о котором обычные люди не знали. На самом деле, возраст Е У всегда был загадкой. С самого начала никто не знал её возраста, и она сама всегда держала это в секрете. Прошло шестнадцать лет, но она всё ещё выглядела почти так же, как и в тот раз, когда впервые появилась у ворот семьи Дуань. Она всё ещё молодая женщина лет двадцати четырёх или двадцати пяти, с румяным лицом, манящими глазами. Ее черные как смоль волосы струились мягкими волнами, губы имели нежный коралловый оттенок, а её одежда была мягкой и ароматной.

Настолько, что глава Дуань часто вздыхал за ее спиной, говоря: — Правду говорят, как тысячелетняя черепаха, десятитысячелетняя морская улитка, эта негодяйка и правда стареет медленнее, чем обычный человек.

Умывшись в ванной, Е У, в длинном платье, развевающемся на ветру, подошла к окну и отдернула занавеску.     Солнечный свет за окном был как раз кстати, он лился в комнату и освещал большую, смятую кровать. Большая кровать, как и все остальные предметы в спальне, наглядно демонстрировала крайне вульгарный, деревенский, праздничный вкус хозяйки, сравнимый с вкусами императора Цяньлуна. Кровать была покрыта ярко-красным бархатным покрывалом, расшитым золотыми нитями гроздьями цветов. Прикроватный столик из древесины метасеквойи был выкрашен в ярко-белый цвет, его края были украшены стразами, а прикроватная лампа в европейском стиле имела многослойный кружевной абажур с замысловатой кружевной отделкой, также инкрустированной хрустальными бусинами. Пол в спальне блестел, обои были ярко-малиновыми, комнату украшали эмалевые вазы и картины в стиле поздней династии Цин. На подоконнике стояла огромная ваза с узким горлом, наполненная буйством красок, калейдоскопом цветов и листьев, представляла собой опрокинутую палитру красок.

В таком пространстве взрывных цветов нормальный человек не продержался бы больше нескольких дней. Е У была не обычным человеком. Она находила это место невероятно уютным, настоящим раем на земле. Если кто-то не мог оценить ее эстетический вкус, то это, должно быть, потому что его зрение примитивно и не подлежит исправлению.

Мужчина, лежавший на кровати, проснулся, чувствуя свет. Он повернул голову, чтобы увидеть женщину, с которой был близок накануне. Она стояла у окна, впуская свежий воздух. В струящемся красном платье, с тонкой талией и длинной изящной шеей, она смотрела на пейзаж за окном, тихо покуривая тонкую сигарету.

— Барышня Е, — позвал её мужчина хриплым и низким голосом, только что проснувшись.

Все привыкли называть её госпожой У, потому что её характер напоминал темперамент главаря банды, а ее статус был исключительно высоким. В семье Дуань, помимо самого господина Дуанья, Дуань Яньжань и молодого господина Дуанья, она, пожалуй, четвёртый влиятельный человек.  Поэтому как законные, так и преступные круги предпочитали обращаться к ней с уважением, называя её Госпожой У, а Барышня Е ( госпожа Е), похоже осталось в прошлом, лишь немногие до сих пор называли её так.  Она редко слышит подобные приветствия, и все они  её старые знакомые. Мужчина в постели был одним из них.

[ 武先生 (Wǔ xiānsheng):

武 —— У —  военный, боевой.

先生 —— Господин.—  Контекст: Универсальное, официальное, вежливое обращение к человеку. Муж, жена, учитель, профессор. — подчёркивается: сила, статус, роль.

葉小姐 (Yè xiǎojiě):

葉 —— Е — лист.

小姐 — Госпожа (барышня) — Контекст: Обычно используется по отношению к молодым, незамужним женщинам. Девушка. — подчёркивается: молодость, личность, женственность.

Для замужних или женщин постарше чаще используют 女士 (nǚshì)

Источник: Gemini, ChatGPT.

2026 г. ]

Ли Юньань в первые встретил Е У, когда ему было двадцать один, а сейчас ему уже целых тридцать шесть. И по внешности, и по возрасту он уже перешагнул тот возраст, который Е У ценила больше всего. Тем не менее, Е У по-прежнему очень дорожила им. Отбросив ностальгию, Ли Юньань обладает мягким, великодушным характером. Его не трогают ни удачи, ни неудачи, он трезвомыслящий и никогда не подаётся ревности, не строит интриги за спиной Е У против ее привлекательных слуг. Такой человек может жить мирной жизнью даже после того, как его популярность угаснет. Красивые юноши в особняке Е У приходили и уходили волнами, она лишь наблюдала за ними, довольствуясь тем, что любовалась их красотой, не вступая в дальнейшие отношения. Поистине, только Ли Юньань оставался рядом с ней.

Е У пригласила его выпить в ночь праздника середины осени, и беседовала с ним. Когда ей стало тоскливо, устав от изысканных блюд за пределами особняка, искал у него ласки. Если бы Е У была императором, вероятно она давно сделала бы его императрицей. Она бы выбрала титул с почетными эпитетами вроде: «Добродетельный и верный», или «Добродетельный и доброжелательный», проще говоря, чтобы продемонстрировать свою удовлетворенность им.

Е У потушила сигарету, подняла подбородок и сказала Ли Юньанью: — Часы на столе, для тебя.

Ли Юньань улыбнулся, не глядя на дорогие часы, лежащие в парчовом футляре у кровати, он посмотрел на Е У.

— Те, что ты мне подарила раньше, все еще целы.

— Ты носишь их годами, возьми новый.

Отступать было бы нелепо, поэтому Ли Юньань тихо произнёс «Мм», встал и подошел к Е У. Он обнял её сзади, прижав ее стройное, гибкое тело к своей широкой груди. Его подбородок слегка коснулся её волос, а голос был полон нежности.

— Спасибо, барышня Е.

Е У в ответ похлопала его по щеке, лукаво улыбаясь: — Юнь Ань, мы, может, и не любовники, но каждый из нас взял то, что ему нужно, и уже много лет живем мирно. Не нужно быть таким вежливым из-за маленького подарка.

— Барышня Е права, — Ли Юньань улыбнулся и нежно поцеловал её за ухом, тихо сказав: — Тогда я найду другой способ отблагодарить барышню Е.

Дыхание мужчины было свежим и манящим, а его губы коснулись кожи ее затылка, вызывая у неё сильное возбуждение. Она встречалась со многими красивыми мужчинами, но Ли Юньань был с ней уже долгое время и хорошо знал ее тело. Разжечь в ней страсть было, естественно, несложно. Через некоторое время они оба дышали тяжело и прерывисто. Помада Е У стерлась от поцелуев, оставив её полные, розовые губы приоткрытыми, открывая вид на жемчужно-белые зубы. Её темные глаза были прищурены, полные соблазна, когда она смотрела на Ли Юньанья влажными глазами.

— На кровать.

Он не заставил ее повторять, обняв её за тонкую талию, он несколькими быстрыми шагами отнес ее к кровати и осторожно уложил на мягкий малиновый матрас. В нежных, долгих поцелуях Е У слегка запрокинула голову назад, из ее горла вырвался тихий стон неудовлетворенности. Навыки поцелуев Ли Юньаня, безусловно, были хороши, но он всегда был сдержанным и почтительным. Его такой подход гарантировал отсутствие неприятных сюрпризов, со временем он стал похож на привычное домашнее блюдо — ничего особенного. Принцип был прост: это было похоже на ее любовь к вареной баранине. Вареная баранина была вкусной, без сомнения.

Иногда ее сердце жаждало более бурного, страстного освобождения. Она не могла заставить себя опустить свое благородное лицо, чтобы выразить такие желания. А если бы она их высказала, и он затем удовлетворил бы ее прихоти, это было бы похоже на спектакль, лишающий действие большей части его смысла. Учитывая ее нынешний статус, как в постели, так и вне ее, в Шанхае, вероятно, найдется очень мало мужчин, которые осмелились бы ослушаться ее и сделать с ней все, что захотят.

Её опьяненные глаза были полузакрыты, волосы растрепаны на лбу. Поцелуи Ли Юнаня приближали ее к блаженству, и как раз когда они собирались перейти к главному, как вдруг снаружи послышались шаги, за которым сразу же последовал стук в дверь. Тук, тук, тук.

Ли Юньань остановился, но, видя, что Е У не собирается останавливаться, он не стал её беспокоить. Люди снаружи были несколько обеспокоены.

— Госпожа У, вы не спите? Прибыл молодой господин и желает вас видеть.

Молодой господин, естественно, был тем самым внебрачным сыном семьи Дуань, одним из двух её учеников, Дуань Шао Янь.

Ли Юньань посмотрел на Е У, коснулся её пылающих щек и тихо сказала: — Барышня Е, позвольте мне помочь вам встать, переодеться и умыться.

Е У чувствовала себя комфортно и не собиралась обращать внимания на своего надоедливого врага. Она сказала: — Сделай вид, что не услышал, продолжай.

Ли Юньань засомневался. Она нетерпеливо обхватила его шею руками и притянула к себе, чтобы он поцеловал ее. Дуань Шаоянь был молодым главой семьи Дуань, а для Ли Юньаня Е У была та, которая требовала максимального послушания. Он, посвятил себя ей: целуя её мочку уха и шею, отчего Е У тихонько задыхалась.

После минуты молчания, горничная постучавшая в дверь ушла. Вскоре Е У услышала размеренные шаги, приближающиеся издалека, а затем тихо раздался мужской голос, который она никогда не хотела слышать.

— Учитель Е, вы еще не встали?

Голос был невероятно притягательным, элегантным и глубоким. Он был отнюдь не неприятным на слух, а удивительно чистым, прохладным и роскошным, словно мягчайший шелк, способным полностью покорить слушателя. Е У мгновенно ужаснулась, услышав этот голос. Когда она уже собиралась оттолкнуть Ли Юньанья и сердито сесть, дверная ручка щелкнула, издав зловещий звук, и дверь спальни распахнулась. Вынужденная прервать их едва начавшееся наслаждение, Е У помрачнела. Она собрала всю свою силу воли и характер, чтобы подавить желание задушить незваного гостя ремнём.

— Дуань Шаоянь! Как ты смеешь! Разве я тебя учила, что можно просто так врываться в чужую комнату?!

Глава 05: Господин — красавец

— Дуань Шао Янь! Как ты смеешь! Когда я разрешила тебе войти?!

Слова Е У были произнесены с дикой яростью и деспотично. Она лежала растянувшись на кровати, её одежда была в беспорядке, а взгляд окрашен желанием, что значительно ослабляло её внушительную ауру.

Парень, стоящий в дверном проеме, был высоким и отстраненным, с густыми острыми бровями, глазами черными, как ночь, блестящими, как штыки. Его талия была стройной, ноги длинными и пропорциональными. Под светло-голубой рубашкой контуры его плеч и спины оставались плавными и красивыми. Несмотря на его неоспоримую красоту, от него исходил необъяснимый холод, как будто в его темных глазах бушевала метель, а на лице лежал слой инея. Он проигнорировал её упрек, оставаясь в комнате. Его взгляд холодно скользнул по Ли Юньанью, стоявшего рядом с Е У, а затем остановился на неё.

— Учитель, это вы послали того человека в мою комнату прошлой ночью?

Его холодный, пренебрежительный вопрос вернул Е У к воспоминаниям.

***

Вчера она посетила Наастро, оперный клуб Шанхая, где люди тратят огромные деньги, чтобы послушать оперу Юэ. Владелец влиятельный человек из старинной аристократической семьи, истинный ценитель китайской традиционной оперы. В последние годы поклонников оперы стало меньше, поэтому клуб иногда устраивает современные вокальные и танцевальные представления, адаптированные к вкусам посетителей. Е У мало интересовалась традиционной оперой. Ее частые посещения были обусловлены исключительно политикой клуба нанимать артистов из  оперных и танцевальных академий, людей с приятной внешностью. Клуб частный и не предназначен для публики, туда приходят в основном постоянные посетители.

После представления актёры на сцене всегда льстили высокопоставленным лицам в зале, надеясь завоевать их расположение и покровительство. Формально Наастро место для просмотра оперы, где пели и танцевали, не предлагая других услуг. После падения занавеса личные дела между посетителями и артистами не были делом Наастро. Е У приехала, чтобы послушать и увидеть выступление знаменитой артистки, но ее приход оказался неудачным, звезда отсутствовала. Менеджер извинился и объяснил, что звезду пригласили выступить на семейном торжестве. Ее настроение значительно ухудшилось, и она не проявила интереса к репертуару других исполнителей, указанных в афише. Раз она уже была там, ей было лень, сразу сразу уходить. Она села в главном зале, прислонившись к своему креслу, и заказала две бутылки вина и тарелку с фруктами, и спокойно смотрела представление. На сцене было много красивых женщин и мужчин с ярким макияжем и очаровательными глазами. Они напоминали бледных кукол, покрытых толстым слоем грима в громоздких костюмах. Е У некоторое время наблюдала, а затем подозвала менеджера.

— Сколько лет той маленькой девочке, которая играет на цимбалах?

Менеджер, понимая намерения Е У, выглядел обеспокоенным: — Госпожа У, она новая студентка, которая пришла в прошлом месяце, ей только исполнилось восемнадцать. Она остается незапятнанной и настаивает на том, чтобы только аккомпанировать певцам на янцине, она не будет выступать одна.

— Не будет выступать? — холодно усмехнулась Е У: — Такая высокомерная?

— Да, —  вздохнул менеджер, украдкой поглядывая на выражение лица Е У: — Её семья имеет долги по азартным играм. Ей пришлось бросить университет, чтобы помочь им погасить. Бедное дитя, такая тяжелая жизнь.

Подобная тактика, к сожалению распространена в клубах. Всегда были молодые люди с свежими лицами и милым внешним видом, с кожей, сияющей коллагеном, и невинными, широко раскрытыми глазами, о которых менеджеры рассказывали душераздирающие истории. Добавляя такие ореолы, как «высокие амбиции» и «невинный характер», чтобы вызвать сочувствие у богатых покровителей, которые затем выкладывали солидные суммы, поддерживая их. Такой опытный ветеран, как Е У, конечно поняла, что имел в виду менеджер, ей было лень указывать ему на это. Она лишь равнодушно улыбнулась, достала платиновую карточку и бросила её на столик перед собой.

— Снимите все членские взносы с этой VIP-карты, хватит ли этого, чтобы купить ей одну ночь свободы?

— Ах... это... ну, Госпожа У, мы польщены вашим интересом. Я немедленно поговорю с ней. В конце концов, вы не просто гость, мы постараемся удовлетворить вашу просьбу.

Менеджер сжал карту, стараясь сохранить на лице выражение нежелания, несмотря на свою очевидную радость. Е У невольно улыбнулась и махнула рукой.

— Хорошо, давайте.

Результат был предсказуем. Девушка представилась с застенчивой мягкостью, а затем выпила с Е У несколько бокалов вина. Когда Е У встала, и вышла вместе с ней из клуба, девушка с кокетливой беспечностью взяла на себя инициативу и обняла Е У за шею, прижавшись к ней своей мягкой, нежной щекой. Её губы оказались слишком близко, Е У подняв руку и нежно прикоснувшись к ее губам, тихо прошептала:

— Ладно, я не интересуюсь девушками.

Увидев растерянное и смущенное выражение её лица, Е У снова заговорила:

— Ты пойдешь со мной. Мне нужно, чтобы ты занялась одним человеком.

Чем престижнее и дороже клуб, тем эксцентричнее и экстравагантнее посетители. Девушка решила, что та просто платит за развлечение подруг, она выпрямилась и улыбнулась.

— Тогда... кому именно я должна уделить внимание?

Е У закурила сигарету, затянулась, и медленно выдохнула дым, а затем неторопливо сказала:

— Пуританин.

— Что? — девушка была удивлена.

Е У прищурилась, глядя через окно Maserati на декадентский ночной пейзаж клуба:

— Пуританин, сексуально заморожен, аскетичен и застыл во времени.

— .............

Е У ещё раз затянулась сигаретой, стряхнула пепел, взглянула на неё искоса и спросила: — Тебе нравится этот Масерати?

В Настро нет недостатка в транжирах. Госпожа которая потратила сотни тысяч на членские взносы за одну ночь, а потом спросила, нравятся ли ей роскошные автомобили, это было нечто совершенно новое для девушки, и она невольно почувствовала волнение. Она подумала, про себя: «Неужели эта женщина пытается соблазнить какого-нибудь настоятеля храма Шаолинь?

— Если тебе удастся заставить его лишиться девственности сегодня ночью, завтра ты сможешь уехать на этой машине, — спокойно сказала Е У: — Решай сама, что делать.

***

Е У увидела, что молодой господин Дуань был одет аккуратно, на его одежде не было ни одной складки. Его выражение лица было ледяным, а брови покрытыми инеем и снегом, без малейшего признака весны. Е У догадалась, что задание, которое она вчера поручила девушке, определенно не было выполнено. Юная девушка, за которую Е У заплатила немалую сумму, чтобы привести её из Наастро, даже не была тронута  этим молодым господином Дуанем, который не проявил никакой благодарности. Размышляя об этом, Е У почувствовала прилив гнева, а мысль о годовом членском взносе VIP-клиента только усилила боль; внутри неё поднялось чувство тревоги.

Е У мрачно сказала:

— Я попросила её служить тебе. Что, она тебе не нравится?

Дуань Шаоянь поджал губы, ничего не ответил, но холодно сказал: — Пожалуйста, больше так не делайте, учитель.

Е У, разъяренная, горько рассмеялась. Она махнула рукой слугам, стоявшим у двери, и крайне смущенному Ли Юньаню:

— Можете все уйти.

В комнате остались только наставник и ученик. Слуга задумчиво закрыл за ними дверь спальни. Е У сердито посмотрела на Дуань Шаоянья, ресницы которого были опущены, и в глубоких тенях никто не мог разглядеть истинное выражение его глаз.

— Так? Что в этом такого? Твоя учительница отвечала за твое питание, повседневную жизнь, физическую подготовку и боевые навыки. Шестнадцать лет я тщательно обучала и воспитывала тебя. Теперь, молодой господин Дуань, господин Дуань, я хочу спросить вас, сколько вам лет?

— Двадцать четыре.

— Так ты знаешь, что тебе двадцать четыре? Я думала, ты думаешь, что тебе всего четыре года, — Е у разразилась гневной тирадой в адрес Дуань Шаоянья:

— Тебе двадцать четыре года, и ты даже в бордели не ходишь! Ты женщин не трогаешь! Я попросила кое-кого достать тебе классическую коллекцию тайских, японских, европейских и американских фильмов, и загрузила диски в твой привод. Слышала, что ты даже не взглянул на них, ты сломал их пополам и выбросил в унитаз!?

Дуань Шаоянь молчал, стоя спокойно и торжественно, позволяя ей выплеснуть гнев. Увидев его в таком состоянии, Е У разгневалась ещё больше, стуча себе в грудь и топая ногами, едва не сплюнув кровь изо рта.

Потирая грудь, прорычала:

— Дуань Шао Янь, ты что, чертов импотент? Если бы твой наставник- я, не была женщиной, я бы содрала с тебя штаны и посмотрела, какая у тебя там странная анатомия, что за чудовище у тебя между ног!

Вероятно её слова были слишком резкими, потому что брови Дуань Шаоянья дёрнулись, и он поднял взгляд на несколько сантиметров, уставившись на покрасневшее лицо Е У. Он не выглядел спровоцированным, сохранял холодное безразличие. Этот странный взгляд, напоминал скрытое течение желания. Застигнутая врасплох, Е У почувствовала, как по ее спине внезапно побежали мурашки. Опасный взгляд Дуань Шаоянья длился меньше секунды, после чего без малейшего колебания вернулся к своему глубокому, мрачному состоянию.

Он сказал: — Учитель права, в следующий раз, я не выброшу.

— ...

Лицо Е У покраснело, позеленело, побагровело, а потом потемнело от уклончивого ответа Дуань Шаоянья. Наконец, она схватила с тумбочки большую праздничную красно-зеленую вазу, и со всей силы швырнула ее в красивое лицо Дуань Шаояна. Дуань Шаоянь наклонил голову, легко уклонившись от удара. Ваза с грохотом ударилась о стену и разлетелась на куски.

— Убирайся!!!

После ухода Дуань Шаоянья прошло немало времени, прежде чем Е У отдышалась, схватившись за грудь.

Глядя на жалкую вазу на полу, которая изначально была сливовой вазой с узким горлышком и большим животом, расписанной красными пионами, свежими банановыми зелеными листьями, и орхидеями, ее край был украшен японской золотой пудрой. Самое дорогое имущество. Первоначальное волнение утихло, и её охватило чувство сожаления

Черт, Дуань Шаоянь и вправду был рождён, чтобы стать её заклятым врагом, точнее, чтобы свергнуть её. Она стала его учительницей, когда ему было восемь лет. Она начала тщательно всё планировать, возможно не так уж и плохо, что господин Дуаль попросил ее помочь воспитать его сына. Характер ребенка еще податлив; с небольшой помощью, сбить его с пути истинного, должно было быть делом нескольких минут. И так, Е У приступила к осуществлению своего плана по развращению мальчика.

Ему было восемь лет, когда она купила ему много игрушек и сладостей, надеясь, что он пристрастится к ним и вырастет толстым. Мальчик очень вежливо и с благодарностью, принял игрушки и угощения, а на следующий день попросил дядю Юя отнести все эти вещи в детский приют, где он раньше жил, и раздать их там детям. Е У потратила десятки тысяч юаней, но в итоге ребёнок не только не утратил свое стремление к учебе, но и не набрал вес. Напротив, глава Дуань похвалил его за то, что тот обладает «сердцем, способным приносить пользу всем под небом». Это так разозлило её, что она несколько дней не могла есть.

Когда мальчик повзрослел, Е У размышляла о том, что юноши не могут устоять перед чарами красивых женщин. Дуань Шаоянь, хоть и становился всё красивее и талантливее, он был неопытен в сердечных делах. Если бы он попал в лапы красивой женщины, он наверняка потерял бы себя, и не смог бы выбраться из такой ситуации, как это делали бесчисленные герои, на протяжении истории. И на этот раз Е У снова просчиталась. По словам учителей в школе, юный Дуань был прилежным и серьезным учеником, который никогда не общался с девушками, не говоря уже о ранних романтических отношениях. Е У тепло похвалила учителя, за его превосходное руководство. После разговора она долго горько плакала, поразмыслив, она пришла к выводу, что, возможно, девушки в школе просто не были достаточно привлекательными, чтобы привлечь внимание молодого юного Дуанья. Таким образом, она подняла себе настроение и во время летних каникул третьего курса взяла молодого господина в тур по Европе, Японии и Таиланду. Называлось это путешествием, но на самом деле все сводилось к тому, чтобы юноша мог полюбоваться красивыми женщинами со всего мира. С пышными формами восточноевропейские дамы из немецких кварталов красных фонарей, горячие и сладкие юго-восточные азиатские красавицы из Таиланда, сексуальные, невинные девушки-кролики из Сибуи, Япония. Они видели все, что можно было увидеть, и реакция молодого господина Дуанья делилась на две категории: пустое выражение лица, закрытие глаз, чтобы отдохнуть. Он с детства ни разу не попадался на её удочку. Какую бы приманку она ни использовала, он всегда оставался трезвым и хладнокровным. Со временем она начала чувствовать себя полной дурной, размахивая своими крючками, под холодным взглядом Дуань Шаоянья, как будто она была умственно отсталой.

Е У поднялась с кровати, ее настроение было подавлено. Она привела в порядок свою одежду и макияж, а затем присела у стены, чтобы собрать осколки своей любимой вазы. Она отвлеклась и нечаянно порезала палец, об осколок и из него хлынула кровь. Она мысленно выругалась, выбросила все осколки в мусорное ведро, открыла дверь спальни и пошла к ящику в гостиной за пластырем. Как только она зашла в гостиную, выражение её лица резко изменилось. На её диване, обитом ярко-оранжевой трикотажной тканью, сидел мужчина. С закрытыми глазами он сидел неподвижно, его холодные, бледные, тонкие пальцы были переплетены на коленях. Его отстранённая фигура была похожа на скалу, так несоответствуя её яркому и красочному интерьеру.

Е У была в ярости: — Дуань Шаоянь, почему ты ещё не ушёл?

Красивый мужчина открыл глаза. Он был совсем немногословен, как и предполагало его имя. Увидев её, он спокойно сказал:

— Жду тебя.

— Ждешь меня? Ждешь чего? — лицо Е У потемнело, как дно кастрюли, а в ее голосе слышалось презрение: — Ждешь, пока я займусь сексом?

Дуань Шаоянь молчал. Затем он встал, его выражение лица оставалось холодным, но в глазах мелькнул опасный, угрожающий блеск. Он молча подошёл к Е У.

[ 段少言 (Duàn Shàoyán) :

段 (Duàn) — отрезок, часть, ступень, этап, сегмент.

少 (Shào) — мало, редко, молодой, юный, младший.

言 (Yán) — речь, слова, говорить.

Общее значение имени: «Немногословный» или «Тот, кто мало говорит».

2026 г. ]

Глава 06: Вопросы брачного союза

Дуань Шаоянь стоял перед Е У; его высокий рост, и статная осанка, заставляла её запрокинуть голову, чтобы встретить его взгляд. Е У почувствовала уныние, ведь она по сути и без того находилась в значительном невыгодном положении.

[ Автор акцентирует внимание на 氣勢 (qìshì) — энергетика, властная аура доминант, напор. У Дуань Шаоянья сильная qìshì, он подавляет окружающих одним своим присутствием ]

Поразмыслив, она поняла, что как женщина она никогда не полагалась на физическую силу или рост, чтобы заставить других подчиняться ей. К тому же, парень перед ней был её собственным учеником. Благодаря таким мыслям к ней вернулась уверенность в себе.

Она встретила его взгляд, не моргнув: — Что? Планируешь восстание?

Дуань Шаоянь молча поднял руку и схватил её за руку. Его хватка была сильной. Она понимала, что не сможет вырваться. Поэтому перестала сопротивляться, бесполезная борьба лишь выявит её слабость. Сердце Е У тихо колотилось, а её лицо оставалось невозмутимым. Дуань Шаоянь всегда относился к ней с уважением. Несмотря на то, что из-за своего статуса он иногда мог переступать границы дозволенного, в целом он по-прежнему признавал её авторитет как своего учителя. Она не боялась, что он сделает что-то опрометчивое, но взгляд Дуань Шаояна казался опасно непостижимым. В нем была неподвижность бесконечной ночи, глубина засыпанного снегом, она не могла понять, какие мысли он таит. Это заставляло ее чувствовать себя довольно неловко. Дуань Шаоянь приближался все ближе и ближе, его красивое ледяное лицо почти касалось её носа, её зрачки сузились. Он остановился, посмотрел на нее с такого близкого расстояния, затем схватил ее за руку и поднял ее.

— У тебя палец кровоточит.

— ....

— Как это произошло?

Как она могла сказать своему всемогущему, отстраненному хозяину, что случайно порезалась, когда сидела в углу, собирая осколки разбитой вазы?

— Тебе не нужно спрашивать.

Дуань Шаоянь поднял глаза и бросил на нее слабый, пренебрежительный взгляд: — Предоставь уборку осколков слугам.

Е У кипела от ярости и хотела воспользоваться его невнимательностью, чтобы оттолкнуть его руку. Дуань Шаоянь молчал. Скорость его реакции была поразительной, он схватил её за запястье, взглянул на неё и потянул к дивану, где он и сел. Е У упорно отказывалась садиться. Дуань Шаоянь смотрел на неё. Молодой человек довольно красив: с острыми бровями, прямым носом и тонкими, пропорциональными губами. Стоит лишь ему проявить немного эмоций, и его лицо станет очень ярким. Е У смотрела на него, не в силах удержаться от желания спровоцировать его. Ее выражение лица стало холодным.

— Ранена я или нет, какое тебе до этого дело?

— ....

— То, как ты говорил... ты вообще считаешь меня своим учителем? — её слова становились все острее и язвительнее: — Ты определенно повзрослел, твои крылья окрепли. Я больше не смею быть твоей наставницей.

Услышав холод в её голосе, окрашенный чем-то, похожим на разочарование, ледяное, неприступное выражение лица Дуань Шаояна наконец-то показало небольшую трещину.

— Учитель, я был неправ, — Он тихо беспомощно вздохнул: — Пожалуйста, садись.

Увидев, как он склонил голову, Е У подумала: «Хм, так-то лучше». Сохраняя свое высокомерное поведение, она подошла и села рядом с молодым человеком. С строгое выражение лица, она позволила ему взять её руку и внимательно осмотреть рану. Он выглядел еще красивее, когда был сосредоточен, обычно отстранённое лицо теперь приобрело серьёзный, торжественный оттенок. Е У сердито посмотрела на него. Если бы этот парень не был её начальником, она, вероятно, поддалась бы его обаянию.

— Как ты могла быть так неосторожна? — заметил Дуань Шаоянь, открывая ящик и доставая йод и пластыри. Он ловко продезинфицировал рану, разорвал упаковку пластыря и наклеил его на ее палец, а затем поднял голову и сказал: — Не разбивай вещи каждый раз, когда теряешь самообладание.

Е У всё смотрела на его лицо, любуясь его подтянутой, сияющей кожей, и в ответ хмыкнула.

Затем он добавил: — И больше не покупай такие уродливые вазы.

— ..................

Черт, этого маленького зверька определенно нельзя оставлять в живых!

Дуань Шаоянь приехал из главной резиденции ранним утром, предупредить Е У, чтобы она больше не посылала красавиц в его комнату. Он также хотел забрать ее с собой на встречу от имени своего отца. Как и все богатые и влиятельные семьи, семья Дуань проводит ежемесячные семейные собрания, на которых присутствуют глава семьи, двое его детей и несколько дядей. Благодаря особому статусу Е У, несмотря на то, что она не носит фамилию Дуань, ей всё равно предоставляется место на собрании.

Сидя в машине Дуань Шаоянья, Е У в глубине души презирала вкус своего молодого ученика. В отличие от ее собственного матового малинового Maserati, автомобиль Дуань Шаояна был полностью черным. Если бы не гладкие, четкие линии кузова, его значительную стоимость было бы трудно заметить. Интерьер был еще более скудным. Помимо коробки с салфетками, не было никаких лишних безделушек. Автомобиль был чистым, будто только выехал из автосалона.

Дуань Шаоянь сел на водительское сиденье и взглянул на Е У:

— Учитель.

— Хм?

— Ремень безопасности.

Она фыркнула в ответ: — Ерунда. Я не ребенок. Я не буду пристегиваться.

Рука Дуань Шаояна лежала на руле, бледное запястье выглядывало из манжеты его изысканного костюма. Линия его лучевой кости была поразительно элегантной. Е У заметила часы на его запястье — классические Patek Philippe. Часы роскошные, но это была модель, выпущенная несколько лет назад, и вряд ли она впечатляла, учитывая его статус. Его часы не были такими впечатляющими, как те, которые она подарила Ли Юньаню утром.

Под его молчаливым взглядом Е У нетерпеливо махнула рукой: — Забудь! Позволь мне. Я сама поведу.

Дуань Шаоянь сжал губы, его выражение лица было как всегда непроницаемым. Он наклонился вбок, наклонившись к Е У, опустил голову и молча пристегнул ее ремень безопасности. Несмотря на то, что салон машины был просторным, высокий рост парня не давал ей возможности сдвинуться с места когда он приблизился. Все, что она могла делать, — это смотреть на его черные как смоль волосы, красивый изгиб мочек ушей и безупречное лицо перед ней. Е У, которая всегда ценила красоту, обнаружила, что смотрит на него завороженная. Щелчок. К тому моменту, когда она пришла в себя, он уже застегнул ремень безопасности, и медленно выпрямился, оставив покрасневшую и застывшую Е У на месте. Она впервые испытывала стыд и смущение от своего влечения.

Дуань Шаоянь ехал быстро и размеренно, он никогда не проезжает на желтый свет, никогда не подрезал других водителей и редко сигналил. Черный кузов автомобиля был торжественным и величественным, строго следуя правилам, как и человек за рулем. Е У подперла щеку рукой, время от времени украдкой поглядывая на него, не в силах подавить чувство сожаления. Как может кто-то столь красивый быть настолько скучным?

Изысканные деликатесы вызывают аппетит без всяких приправ. Он тот начальник с которым даже намек на флирт невозможен; а просто смотреть на него пустая трата времени. Погруженные в свои мысли, они прибыли к главному дому. В зале для совещаний присутствовали несколько дядей и глава Дуань, Дуань Яньжань отсутствовала.

— Янь Жань в Гонконге и не может приехать сегодня. Я подумывал отложить собрание, но она настаивала, что присутствия наставницы Е будет достаточно.

Услышав слова главы Дуань, Е У почувствовала прилив удовлетворения. Её преданная ученица отличалась от других. Она взглянула на Дуань Шаояна, который блекнул по сравнению со своей сестрой.

— Ждать ее не было бы проблемой, но возник вопрос, который я хотел бы срочно обсудить с семьей. Пожалуйста, не стесняйтесь высказывать свои мнения. Не нужно нервничать и быть формальными.

Господин Дуань, сидящий во главе стола, завершил свою вступительную речь.

Е У села в кресло и улыбнулась: — Хорошо, спасибо за ваше доверие, господин Дуань.

Дуань Шаоянь сел рядом с отцом.

— Теперь, когда все собрались, я не буду ходить вокруг да около. Я собрал вас сегодня в первую очередь для того, чтобы обсудить брак между нашей семьей и семьей Бай.

Е У собиралась сделать глоток чая, когда услышала его слова, и чуть не выплюнула. Брачный союз? Какой брак? Неужели господин Дуань снова женится? Нет! Он же почти наполовину зарыт в землю, неужели ему действительно нужно так много работать?!

Глава Дуань спокойно продолжил: — Мы с господином Баем старые знакомые. У него двое сыновей и дочь. Все трое уже достигли брачного возраста. Несколько дней назад он выразил желание, чтобы наши семьи стали родственниками. Это не тот вопрос, который я могу решить по своему усмотрению. Поэтому я хочу услышать ваше мнение.

Собравшиеся гости переглянулись, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Никто не ожидал, что сегодняшняя «непринужденная беседа» будет посвящена именно этой теме. Все присутствующие, кроме Дуань Шаояня, были старыми лисами. Все они прекрасно понимали, что выбор человека для семейного союза, был подобен выбору наследника; один неверный шаг мог привести к полному разорению. Родственники опустили глаза, и на их лбах выступил холодный пот, и никто не осмеливался заговорить.

Глава Дуань предвидел такую реакцию и лишь улыбнулся: —  Мы лишь обсуждаем, решение не нужно принять сегодня. Четвероюродный брат, почему бы вам не высказаться первым?

Мужчина вздрогнул и выдавил улыбку: — Что ж, Шао Янь и Янь Жань уже взрослые. Вопросы личных чувств пусть остаются на их усмотрение. Что мы, старейшины, знаем?

— А, что двоюродный брат думает?

— Шао Янь в расцвете молодости и сил, а вот Янь Жань зрелая. Ей в этом году тридцать, и старшему сыну семьи Бай тоже около тридцати. Думаю, мы могли бы позволить им попробовать встречаться.

Услышав это, Е У сразу почувствовал, что что-то не так. Этот второй дядя был тем, кто забрал Дуань Шаояна из приюта домой, он имел близкие отношения с молодым господином. В этот момент он прямо обозначил свою позицию, ясно дав понять, что у него есть скрытые мотивы и он хочет выдать Дуань Яньжань замуж. Выход дочери замуж за другого человека – это не то же самое, что женитьба сына. Как только Дуань Яньжань выйдет замуж, состояние семьи Дуань, несомненно, перейдет к Дуань Шаояню. Если Дуань Яньжань будет подвергаться плохому обращению в другом месте и вернется, ища защиты у своей родной семьи, то сможет ли она на них положиться, будет зависеть исключительно от прихоти Дуань Шаояня. Е У также понимала, что позволить Дуань Шаояню жениться на барышне Бай будет равно, тому что пририсовать крылья тигру. С поддержкой семьи Бай свергнуть его станет еще более сложной задачей.

Пока она с мрачным лицом взвешивала все «за» и «против», голос господина Дуанья нарушил тишину:

— Госпожа Е, вы лучше всех знаете моих двоих детей. Что вы думаете по этому поводу?

Глава 07: Платье развевается в объятиях воды, очаровывая мир.

К этому моменту несколько родственников высказали своё мнение. Поскольку Дуань Шаоянь присутствовал, а Дуань Яньжань нет, большинство родственников проявили некоторую предвзятость и лесть по отношению к Дуань Шаоянью. Когда настала очередь Е У, она не могла слишком явно демонстрировать свою принадлежность к «фракционе Яньжань», равно как и не могла столкнуть свою старшую ученицу в огненную яму.

Немного подумав, она спросила: — Господин Дуань, а Янь Жань сама в курсе этого дела?

— Я уже говорил с ней по телефону, и она сказала, что мало что знает о братьях Бай и пока не рассматривает эту возможность.

Е У вздохнула с облегчением, её ученица была рассудительной и понимала, что этот вопрос требует особой осторожности, оставив вопрос открытым.

Она улыбнулась и сказала: — По-моему, вне зависимости от того, выйдет ли Янь Жань замуж за члена семьи или Шао Янь женится на госпоже Бай, это будет хорошо, без разницы, — она отпила глоток специально поставленного перед ней чая Лунцзин, сделав паузу продолжила:

— Как отметила Янь Жань, дети ещё не знакомы. Нельзя форсировать события. Не будем торопиться с выбором партнера. После возвращения Янь Жань давайте пригласим семью Бай в Шанхай на некоторое время, чтобы они могли лучше узнать друг друга.

— Хм... верно, — задумчиво пробормотал глава Дуань.

Е У воспользовалась своим преимуществом, добавив с улыбкой: — Кто знает? Может быть, когда они встретятся, у них возникнут чувства друг к другу, и тогда один из них женится, а другая выйдет замуж, двойной праздник, разве это не было бы еще лучше?

Ее компромисс понравился остальным мужчинам, и все кивнули в знак согласия. Тщательно обдумав предложение Е У, глава Дуань пришел к выводу, что предложение Е У действительно было самым мудрым, поэтому он с готовностью согласился и сказал, что в ближайшее время пригласит семью Бай в Шанхай на встречу. Неловкая атмосфера за столом рассеялась, и семья возобновила общение и смех, обсуждая повседневные вопросы.

Во время разговора Е У неосознанно взглянула на Дуань Шаоянья. Парень сидел спокойно рядом со своим отцом, молча на протяжении всего собрания. Его глаза, темные, как снежная буря, были прикованы к ней, в них проскальзывала тень жестокости, холодно кружащаяся под поверхностью. Е У быстро отвернулась, она чувствовала покалывание на шее; было ясно, что этот взгляд все это время был устремлен на нее. Холод в глазах взрослого хозяина не нуждался в пояснениях, один-единственный удар мог привести такого хрупкого человека, как Е У, в критическое состояние. Она вздрогнула, и по её спине пробежал холодок. После окончания собрания Е У сразу же попросил дядю Юя отвезти её обратно в Цзинъань, не желая ни минуты дольше задерживаться в главном особняке, кишащем демонами и монстрами.

Вернувшись в свой особняк, она заигрывала с новым французским кондитером, который испек ей яблочный пирог из слоёного теста. Отдыхая у открытого бассейна, она ела пирог, наблюдая за проходящими мимо дворецкими, слугами и садовниками, все они были красивыми мужчинами. Только тогда плохое настроение Е У немного успокоилось.

Она не ожидала, что господин Дуань будет так спешить заключить брак с семьёй Бай. Недавно разбогатевшая купеческая семья Цинь, стала слишком могущественной в последние годы, и он хотел подавить их. Брачный союз с семьёй Бай был самым простым и эффективным способом достичь этой цели. Выбор между Дуань Шао Яном и Дуань Янь Жань оставался неопределенным, пока она не увидит троих детей семьи Бай. Ах, быть наставницей семьи Дуань слишком сложно. Е у глубоко вздохнула, устроившись поудобнее в кресле. Закрыв глаза, она решила дать отдохнуть своему разуму, который сегодня был измотан. Она не успела заснуть, как вдруг почувствовала, что кто-то приближается к ней. Веки Е У слегка дернулись, но ей было лень открывать их. Человек постоял позади неё, не говоря ни слова, а затем ушёл. Через несколько минут, неся мягкое шерстяное одеяло, человек подошёл и осторожно укрыл Е У. Жесты и давление, использованные, чтобы накрыть её одеялом, были очень знакомыми, и когда он подошёл ближе, она отчетливо почувствовала теплый и сладкий запах, исходивший от него.

Е У так и не открыла глаза, лишь лениво сказала:

— Юнь Ань, посиди со мной немного.

Ли Юньань не удивился, что она проснулась. Он слабо улыбнулся и пробормотал: «М-м», прежде чем сел рядом с ней в другое кресло.

Е У продолжала держать глаза закрытыми: — Как ты думаешь, кто больше подходит на роль будущего главы семьи Дуань, молодой господин Дуань или госпожа Дуань?

Ли Юньань тихо сказал: — Барышня Е, вы знаете, я всего лишь слуга.

Зная его характер, она не удивилась, что он не дал внятного ответа.

— Тогда кого ты предпочитаешь?

Ли Юньань не задумываясь ответил: — Я предпочитаю барышню Е. Я мало что знаю об остальных. Пожалуйста, не ставьте меня в такое затруднительное положение.

Люди на протяжении многих лет выражали ей свою любовь. Ли Юньань был не самым красноречивым из них. Не говоря уже о клубе «Настора», где за улыбку нужно платить, и в её резиденции повсюду встречаются мужчины, желающие ей польстить. Иногда, когда у неё хорошее настроение, она разговаривает с кондитером, телохранителями... из их уст можно услышать самые разные приятные слова. У нее не было недостатка нежных слов, не только на китайском, но и на французском, испанском, итальянском, иностранных языках, которые произносили ее слуги-иностранцы. Но никто из них никогда не говорил слов, которые успокаивали бы её душу или казались такими искренними и сердечными, как слова Ли Юньанья. Таким образом, несмотря на то, что в её особняке жили красавцы, она не могла заставить себя прикоснуться к ним. Ей было достаточно любоваться ими. Когда дело доходило до благосклонности, она сохраняла её исключительно для него.

Е У вздохнула и открыла глаза. Её узкие миндалевидные глаза с намеком на озорство смотрели на Ли Юньанья с облегчением и тихой покорностью. У мужчины было красивое и нежное лицо, не сильно отличавшееся от того, каким она впервые увидела его в пустыне, когда ему было чуть за двадцать.

Е У протянула ему руку: — Помоги мне подняться.

Сначала она хотела вернуться в спальню с Ли Юньанем, чтобы закончить то, что они не успели сделать утром. Когда он помог ей подняться, взял её за руку, посмотрел на неё и нежно и благоговейно поцеловал тыльную сторону её ладони, она почувствовала волнение в сердце и изменила своё решение.

— Давай сделаем это здесь.

Главная спальня находилась слишком далеко. Впрочем, вся вилла принадлежит ей, и неважно, где она ищет удовольствия. Сегодня у неё было плохое настроение, а смена места хотя бы добавит новизны и азарта, чтобы ей не стало скучно на полпути. Ли Юньань согласился, и пересел на шезлонг. Он поднял на руки высокую, стройную, соблазнительную женщину, поцеловал её в щеку и помог ей сесть к нему на колени. Одной рукой он обхватил ее тонкую талию, другой проследил изгиб ее мягко выгнутой спины, и они поцеловались с полной самоотдачей. Их рты были влажными и горячими, сливаясь во влажном союзе губ. Когда они разошлись, оба рта сияли глубоким багровым цветом. Глаза Е У были лениво затуманены, её длинные волосы соблазнительно откинулись в сторону, она смотрела на него с кокетством и очарованием. Кадык Ли Юньаня подрагивал, он мягко притянул её к себе, снова захватив её мягкие, влажные губы. В разгар страсти они полностью одетые погрузились в бассейн. Рядом с ними тихо шелестели листья и ветки, бросая пятнистые отблески света на рябь воды. Ли Юньань обнял её сзади и целовал. Её огненно-красное платье осталось на ней. Погрузившись в воду, алый цвет стал насыщенным бордовым, ткань плотно прилипла к её телу, впитывая воду бассейна. Её изящные пропорции полностью раскрылись; от гибких изгибов спины до тонкой талии, полных соблазнительных грудей персиковой формы, упругих бедер. Глубокий малиновый цвет ткани стал полупрозрачным, когда она намокла, делая каждый сантиметр её соблазнительных контуров хорошо видимым. Промокшая татуировка на бедре была четкой.

Через промокшую ткань её тело напоминало нефритовое сокровище, завернутое в шелк; кристально чистое, мягкое, нежное и теплое. Бассейн сверкал водным светом, создавая картину весеннего пейзажа, а струящееся платье развевалась по воде, словно распустившийся красный пион. Она не знала, как долго они резвились, всё стало расплывчатым. Они оказались в спальне, и продолжали еще долго.

На следующий день Е У лежала завернувшись в красное шелковое одеяло, и чувствовала головокружение и слабость. Не было необходимости кому-то звонить; она сама врач. Она вздохнула, с ноткой разочарования, у нее поднялась температура. В юности она делала гораздо более безумные вещи, чем резвилась в бассейнах, и на следующий день всегда была полна энергии. Похоже, теперь ей действительно пришлось признать свой возраст. Она поручила слугам принести лекарство по ее указанию, и попросила Ли Юньаня помассировать ей несколько акупунктурных точек. Легла снова  в постель, ворча и жалуясь, с лицом, выражающим недовольство и непокорность.

Каким-то образом слух о её болезни достиг главной резиденции. Несмотря на то, что ничего серьёзного не случилось, господин Дуань всё же прислал ей коробку отборного китайского женьшенья. Она всегда ценила подарки и приняла с благодарностью. На следующий день господин Дуань снова послал кого-то на разведку, тот принес еще один дикий женьшень, который смутно принял форму ребенка, продукт явно высшего качества. Е У чувствовала себя хорошо, но поскольку она получала подарки и ей не нужно было беспокоиться о заботе и образовании молодого господина, она с радостью продолжала лежать и махала рукой, принимая женьшень. Она пролежала в постели четыре дня подряд. На третий день принесли несколько коробок с дендробиумом с железной корой и желатином из ослиной кожи Дунъе. Дядя Юй также принес в маленьких мисочках тщательно отобранные и тушеные до нежной консистенции «птичьи гнезда» высшего сорта. Е У давно оправилась от болезни, продолжая с радостью принимал доброту хозяина. Она положила голову на колени Ли Юньаня, смотрела сериалы, поедая птичьи гнезда, похожие на желе. На четвертый день господин Дуань пошел так далеко, что прислал двух довольно привлекательных физиотерапевтов, чтобы они массировали Е У плечи и спину, делали прижигания и расслабляли её мышцы. Е Ву заявила, что ожоги того стоили, а отпуск был действительно комфортным. На пятый день она планировала снова притвориться больной. Не ехать в главную резиденцию, и не наставлять молодого господина. Погруженная в приятные размышления о сегодняшнем подарке, она услышала стук в дверь своей спальни.

Даже не спросив, кто это, она радостно сказала: — Входите.

И вот, её «подарок» за прогул на пятый день прибыл: вошла холодная и внушительная фигура, его красивое лицо, белое как снег, смотрело на неё ледяным и серьёзным взглядом.

Е Ву: — .........

Дуань Шаоянь: — ...

После нескольких секунд гробовой тишины Е У оттолкнула Ли Юньанья, который массировал ей плечи и спину, и рухнула на кровать, закрыв глаза, наклонив голову, едва слышно прошептала:

— Я больна и сегодня не приму гостей. Тебе лучше пойти домой.

[ Моксотерапия или прижигание — один из древнейших методов традиционной китайской медицины, который часто идет «в паре» с иглоукалыванием. От японского мокusa, что означает - полынь. Суть метода заключается в прогревании биологически активных точек на теле человека с помощью тлеющих полынных сигар (моксов) или специальных конусов. 1. Изгнание Холода. 2. Движение Ци. 3. Восполнение Ян.

Птичьи гнёзда (燕窝, yànwō) — гнёзда птиц саланганы (вид стрижей), которые обитают в Юго-Восточной Азии. Птицы строят гнёзда в пещерах на скалах, используя свою слюну, которая на воздухе застывает в твердую полупрозрачную корку. Для поднятия энергии Ци.]

Глава 08: Принудительное обучение.

Дуань Шаоянь бросил взгляд на Е У, которая лежала, притворяясь мёртвой. Игнорируя её, он поднял свой острый, пронзительный взгляд на несколько сантиметров и устремил его на Ли Юньанья.

Ли Юньань низко поклонился, опустив голову: — Молодой господин.

Голос Дуань Шаояна был глубоким и властным: — Уходи.

Е У был раздражена. Она открыла глаза и остановила Ли Юньаня: — Что ты делаешь? Он всего лишь слуга. Меня нет на занятиях, и так ты вымещаешь на нём свой гнев?

Дуань Шаоянь повторил с холодной усмешкой: — Всего лишь слуга?

— Кем же еще он может быть?

— Ты знаешь, кем он еще является.

Его слова были полны презрения. Он был суров и холоден; больше всего он ненавидел тех, кто продавал себя за благосклонность. В этот момент стоя перед ними как нефритовый Будда, высеченный из льда, его взгляд был острым и пронзительным, как штык. Е У знала, что если не действовать сейчас, Ли Юньань не сможет избежать тирании со стороны этого царя демонов, она повернулась к беспомощному мужчине и сказала:

— Ты можешь уйти, — после паузы, сквозь стиснутые зубы добавила: — С этого момента ты будешь отвечать только за свои обязанности. Не связывайся со мной.

Ли Юньань молчал, понимая, что Е У защищает его. Он опустил глаза, и сказал: — Да, — и удалился.

Е У была искренна, говоря это. С тех пор, как Дуань Шаоянь постепенно взял под свой контроль некоторые дела в главном доме, он всегда был безжалостен и хладнокровен. Все мелкие и коварные связи были им полностью разрушены. Говорят, он даже отпустил кухарку, которая тайно пыталась соблазнить его дядю, и выгнал её из Шанхая. Теперь, когда Дуань Шаоянь положил глаз на Ли Юньанья, даже если Е У очень нравится этот игривый компаньон, ей остается только на время разорвать отношения, и перестать прикасаться к нему. Лучше не допустить, чтобы Дуань Шаоянь дал волю своей ярости и раздавил Ли Юньаня насмерть.

— Теперь мой дом стал храмом, — закатила глаза Е У: — Дуань Шаоянь, ты доволен?

Дуань Шаоянь усмехнулся, не проронив ни слова. Вместо этого он одной рукой поднял Е У с кровати, без капли жалости потащил её вниз и закинул в машину, как мешок с картошкой. Дуань Шаоянь обошел машину, с грохотом захлопнул дверь, его лицо было холодным, как лед. Не говоря ни слова, он завел двигатель и поехал к главной резиденции. Е У была так зла, что едва могла себя сдерживать; сидя на пассажирском сиденье, она чувствовала, что её легкие вот-вот взорвутся.

— Дуань Шаоянь! Твой учитель пациент!

Дуань Шаоянь бросил на нее ледяной взгляд и лаконично ответил: — Попробуй еще раз притворяться больной.

Е У: — Я.

— Если ты будешь продолжать притворяться, это будет расценено как прогул, и я могу расторгнуть твой трудовой договор, оставив тебя ни с чем и отправив спать под мостом.

Е Ву: — ...............

Для характера Дуань Шао Яна это было длинное заявление. К сожалению, содержание после запятой становилось все более враждебным, кульминацией чего стала тирада, он словно был одержим демоном. От уважения к учителям и старшим не осталось и следа.  Е У смотрела на него, и волна печали захлестнула её. Её сердце охватила тоска, как у героини, прожившей свой расцвет. Она могла ясно представить себе, какая жалкая судьба ждет её, если этот человек станет главой семьи Дуань. Чем больше она об этом думала, тем сильнее её сердце билось от страха, тем больше её душа чувствовала себя потерянной. Она даже предвидела свою мрачную старость; держа в руках холодный кукурузный хлеб, в потрепанном военном пальто, свернувшись калачиком в проломе моста, дрожа от холода, с разбитой миской перед собой, не более десяти юаней мелочью на дне ...Невыносимо.

Господин уже вырос, к счастью, он оставался скромным новичком. Она должна воспользоваться этим моментом и сделать всё возможное, чтобы убить этого маленького зверя!

Прежде чем убить его, ей пришлось неохотно стать его учительницей, обучив его поэзии, каллиграфии, живописи, основам здорового образа жизни, боевым искусствам, а также некоторым аспектам астрологии и гадания. Это все особые навыки Е У; они очень похожи на навыки древнего шамана.

Дуань Шаоянь проводил её прямо в кабинет в главном доме, со щелчком запер дверь, бросил Е У на диван, а затем, с мрачным лицом и поджатыми губами, пододвинул стул и сел перед ней. Если бы Е У не была уверена в асексуальности парня перед ней, возможно, испугалась бы за своё целомудрие при одном только виде его позы. Конечно, это при условии, что целомудрие у неё вообще было.

— Начнем.

Дуань Шаоянь пока говорил, начал раздеваться. Его светло-серый, роскошный пиджак соскользнул, крепкий рельефный торс был прикрыт белой рубашкой, можно было разглядеть красивые контуры его мышц.

— ................ — Е У уставилась на строгого, аскетичного мужчину перед ней. Перед лицом такой поразительной красоты даже опытная, вечно кокетливая Е У почувствовала, как её сердцебиение ускорилось, а ноздри защекотало от тепла. Неуверенно она пробормотала: — Начать что?

Дуань Шаоянь, поправляя запонки, остановился, услышав её слова, поднял бровь и посмотрел на неё странным взглядом. Будь то её воображение или нет, ей показалось, что она увидела легкий  изгиб на его тонких губах: намек на улыбку, а может, насмехался, и дразнил.

Это длилось лишь мгновение; она поняла, что Дуань Шаоянь не такой человек, и что ей, должно быть, показалось. И действительно, все произошло именно так, как она и ожидала. Дуань Шаоянь быстро опустил свои длинные темные ресницы, разгладил складки на манжетах тонкими пальцами и холодно спросил:

— Что еще ты можешь здесь сделать?

Е У была озадачена: — Ты разделся и спрашиваешь меня?

— Ты не была в главном доме пять дней, — сказал Дуань Шаоянь с недружелюбным выражением лица: — Сегодня наверстай все пропущенные занятия. Сможешь уйти, когда закончишь.

— А что, если я не смогу их наверстать?

Она шутила; она пропустила пять дней его уроков каллиграфии, пять дней уроков поэзии, пять дней уроков традиционной китайской медицины и пять дней занятий боевыми искусствами!!!

Дуань Шаоянь холодно улыбнулся: — Тогда можешь остаться в этом доме навсегда.

— ...

Она уставилась на дьявольски красивого мужчину перед собой и впервые задумалась об увольнении. Видя её огорченное выражение лица, Дуань Шаоянь равнодушно спросил:

— Тебе есть что еще сказать?

Е У опустила голову. Серьезно подумав ответила: — Да, есть.

— Скажи.

Е У обаятельно и нежно улыбнулась и тихо сказала: — Дуань Шаоянь, ты зверь.

Е У явно заплатила высокую цену за эти слова.

Первый урок боевая подготовка. За шестнадцать лет его боевые навыки почти сравнялись с её собственными. Он не был таким ловким как она, но у него было значительное преимущество в силе и в телосложении. Сражаясь с ней, он всегда относился к ней с уважением, нанося удары по нужным местам и никогда не причиняя ей боли. Но сегодня...

— Ладно, ладно!! Хватит!

Е У вскрикнула от боли, когда он заломил ей руку за спину. Только тогда она поняла, насколько силён этот ублюдок. Удерживая её одной рукой, даже не прикладывая особых усилий, он чуть не вывихнул ей руку. Услышав ее крик, Дуань Шаоянь отпустил её и кивнул со строгим выражением лица.

— Ты мне льстишь.

Слезы хлынули из глаз Е У от боли, она повернулась и сердито посмотрела на него.

— Ты не знаешь как контролировать свою силу? Разве я не учила тебя, что в спарринге нужно остановиться, когда ты добился своего.

— Прошло много времени с тех пор, как я слушал наставления мастера; я забыл, — спокойно ответил Дуань Шаоянь: Учитель, пожалуйста, простите меня.

Чёрт возьми! Он сделал это нарочно!!!

Следующий урок: каллиграфия и поэзия. В юности эти уроки были очень важны для Дуань Шаоянья, но сейчас он уже хорошо разбирается в поэзии и в литературе. Причина, по которой он не отменил уроки, вероятно, в его эгоистичном желании видеть её чаще. Было довольно забавно наблюдать, как эта женщина, с ее глуповатой и серьезной манерой, обсуждала с ним поэзию. Держа в руках книги, Е У с увлечением учила его читать стихи и писать иероглифы. Самой Е У это очень нравилось, наблюдая со стороны и не издавая ни звука, он лишь чувствовал, что его учительница одновременно забавная и милая. Учитывая характер Дуань Шаоянья, он никогда не позволил бы ей увидеть эти мысли. Поэтому, какие бы мысли он ни лелеял, чтобы находиться с ней рядом, молодой человек, сидевший за столом, оставался серьезным и сдержанным, опустив глаза и слегка поджав губы, выглядя холодным и серьезным. В целом он с удовольствием посещал её уроки, которые не требовали больших умственных усилий, наблюдая за выступлениями Е У. Иногда на занятиях звучали объяснения, которые заставляли его хмуриться. Например, как сейчас.

— В прошлый раз, когда мы говорили о стихотворении Юань Чжэня «Уведомление о назначении Бай Цзюина на должность Сымы в Цзянчжоу», я попросила тебя после занятия выучить стихотворение наизусть и понять его смысл. Ты это сделал?

— Да.

— Тогда слушаю.

— На десятом году правления эпохи Юаньхэ, Бай Цзюйи был понижен в должности до сымы в Цзянчжоу. Юань Чжэнь был потрясен известием об изгнании своего близкого друга и создал это стихотворение, полное глубоких эмоций. Строка «Вздрогнул, проснувшись на смертном одре» — шедевр, её можно считать самым блестящим штрихом в эмоциональной сублимации стихотворения, — Дуань Шаоянь сделал паузу и посмотрел на Е У: — Учитель.

— Хм?

Дуань Шаоянь слегка улыбнулся, его взгляд был одновременно холодным и теплым, отчего у Е У защемило в шее:

— Мой учитель средней школы рассказывал об этом стихотворении еще в младших классах. Зачем снова его вспоминать? Выбери другое.

Е У, с суровым и недовольным выражением лица, ответила: — Ну и что, что ты его уже слышал? Нельзя читать стихи, не понимая их смысла. Возьми, к примеру, это стихотворение. Знаешь ли ты, что когда Юань Чжэнь был сослан, Бай Цзюйи написал похожие строки: «Проснувшись вздрогнув на подушке, я поспешно оделся». Оба мужчины на протяжении всей своей жизни подвергались неоднократным изгнаниям, но они ценили и утешали друг друга. Разве такая привязанность может быть у обычных друзей?

Дуань Шаоянь вытянул ноги, устраиваясь поудобнее, в его темных глазах вспыхнул едва заметный огонек.

— Учитель, ты собираешься сказать, что дружба Юаня и Бая выходит за рамки обычных отношений, что они неразлучны и глубоко любят друг друга?

— ... — выражение лица Е У изменилось: — Можно так сказать, но откуда ты это знаешь?

Дуань Шаоян холодно ответил: — Когда ты обсуждала Ли Бо и Мэн Хаожана на прошлом уроке, ты описал их точно так же.

С этими словами он захлопнул книгу на столе, поднял голову, посмотрел на лицо Е У и холодно добавил:

— Ты даже Ду Фу не пощадила.

Е У: — ...

Тонкие губы Дуань Шаояня слегка шевелились, его взгляд был презрительным: — Ты превратила прекрасный сборник «Полное собрание стихов династии Тан» в «Горбатую гору». Так ты меня учишь? Почему бы мне не учить тебя?

— Дуань Шаоянь! — внезапно вспыхнул долго сдерживаемый гнев Е У. Она понимала свою неправоту, но её кожа была толще, чем у обычных людей. Она стиснула зубы и сказала: — Я разрешаю тебе подвергать сомнению мои предположения о связях между Ли Бо и Мэн Хаожаном или Ли Бо и Ду Фу. Но я не допускаю твоих насмешек над чувствами Юань Чжэня и Бай Цзюйня!

Юань Чжэнь и Бай Цзюйи разделили одну и ту же трагическую судьбу. Их сердца, талант которых остался непризнанным, остались навсегда связанными. В этом мире только Бай мог по-настоящему понять сокровенные мысли Юаня, и только Юань мог понять мысли Бая. Когда Юань Чжэнь заболел малярией в той зараженной болезнями стране и был близок к смерти, кто еще в этом огромном мире, кроме Бай Цзюйина, помнил о нем? Если ты сомневаешься в этом, процитируй мне по памяти «Письмо к Юань Вэйчжи»!

Дуань Шаоянь закрыл глаза, казалось, не желая этого, но после минутной паузы его холодный, отстраненный голос лениво разнесся по воздуху:

— Вэйчжи, Вэйчжи. Прошло три года с тех пор, как я в последний раз видел твое лицо, и почти два года с тех пор, как я получил твое последнее письмо. Человеческая жизнь, и так коротка, а нас так долго разлучают, нас связывают узы, крепкие как клей и лак...

— Стой, — Е У с самодовольным выражением лица смотрела на Дуань Шаояна: — «Узы, крепкие как клей и лак» это его слава. Ты признаешь свое поражение?

—  ............ — Дуань Шаоянь молчал.

Е У нетерпеливо махнула рукой, возвращая себе уверенность: — В будущем не пытайся постоянно оспаривать мой авторитет, чистый вздор. Вернись сегодня и перепиши по десять раз «Книгу радости», «В ответ на частые сны Бай Цзюйня о Вэй Чжи», «Второй подарок Бай Цзюйня» и «Письмо Юань Вэйчжи». Заучи их.

Наконец-то переломив ситуацию и видя, что Дуань Шаоянь выглядит полностью подавленным, Е У почувствовала прилив самодовольного удовлетворения.

— Поэзия и каллиграфия всегда были неразделимы. Попрактикуйся в письме, используй тонкий золотой шрифт императора Хуэйцзуна. Твоя последняя попытка была настолько неудачной, что Его Величество поднялся бы из могилы в ярости.

Несмотря на поддразнивание, Дуань Шаоянь молчал. Он лишь поджал губы, взял «Полное собрание стихов династии Тан», подошёл к окну, сел за небольшой столик из розового дерева у окна, ослабил запонки, достал письменные принадлежности и начал растирать чернила.

Е У наконец-то смогла немного отдохнуть, она была слишком ленива, чтобы беспокоить его, села на диван и начала есть ярко-фиолетовый виноград с фруктовой тарелки, приговаривая во время еды:

— Тонкий золотой шрифт с его изящными штрихами и изящными линиями, мой любимый. Позволь мне прояснить: если ты не сможешь написать красиво и испортишь мне настроение, мне придётся уйти с урока пораньше.

Дуань Шаоянь фыркнул, но он был слишком далеко, чтобы Е У могла его отчетливо услышать, поэтому она не могла быть уверена и, следовательно, не могла рассердиться.

Он обмакнул кисть в хуэйчжоуские чернила, из-под манжеты белой рубашки выглядывало тонкое, крепкое запястье. Держа кисть над бумагой, он что-то вспомнил и спросил Е У Дао:

— Учитель, что мне написать?

— Что угодно.

По правде говоря, ей было лень думать. Сладкий и слегка терпкий виноградный сок таял на губах. Её не волновало, что он напишет, лишь бы не по-английски. Дуань Шаоянь принял задание и сел, чтобы спокойно писать.

Глава 09: Знания, полученные только из книг, остаются поверхностными

Что касается каллиграфии, Е У никогда не требовала от брата и сестры Дуань большого количества письменных работ, а лишь просила, чтобы они писали иероглифы красиво.

Дуань Яньжань, девушка обладала спокойным и покладистым характером, отличалась умением сохранять самообладание. К пятнадцати годам она в совершенстве овладела всеми нюансами регулярного, печатного, бегущего,курсивного, шрифтов, которым её научила Е У. В частности, она писала тонким золотым шрифтом и в стиле каллиграфии Ми Фу, который так нравился Е У, с исключительной элегантностью и утонченной силой, чем заслужила благосклонность своей учительницы. В противоположность этому, Е У считала Дуань Шаояна совершенно «лишенным врожденного таланта», «куском гнилого дерева, которое невозможно вырезать», и «не поддающимся исправлению». Этот человек был жестким и негибким, как айсберг или кусок камня. Его каллиграфия была столь же скучной. Она передала ему все свои знания, он смог освоить только обычный шрифт. Почерк Дуань Шаоянья был мастерским, сочетая в себе силу и элегантность Янь Чжэньцина и Лю Гунцюаня, энергичными и резкими мазками, крепкой и внушительной структурой, что вызывало уважение без слов. Но Е У это не понравилось. Всякий раз, когда она хотела бросить ему вызов, она заставляла его писать тонким золотым шрифтом или курсивом. Глядя на его высокую, статную фигуру, торжественно и благоговейно сидящего за столом, она испытывала странное удовлетворение, видя, как такой сдержанный человек вынужден писать столь вычурной каллиграфией. Она чувствовала, что мучает его, ставит в тупик. Этот маленький проказник — разве она не раскусила его?

Маленький проказник закончил писать. Его бледное, гибкое запястье поднялось, опустив кисть. Встав на ноги, он безразлично посмотрел на Е У и сказал:

— Учитель, готово.

— Оставь, я посмотрю.

Она уже доела виноград и теперь, небрежно направляясь к своему столу, жевала банан. На простой бумаге Сюань тонким золотым шрифтом в стиле «дуань», несколько жестковатым и лишенным юмора, аккуратно выведено следующее:

Однажды увидев безбрежный океан, другие воды бледнеют по сравнению с ним;

За горами Ушаня нет облаков, которые могли бы с ним сравниться.

Среди цветов я оглядываюсь назад;

Половина для самосовершенствования, половина для тебя.

Это стихотворение, написанное Юань Чжэном в память о своей любимой покойной жене, госпоже Вэй, было глубоко трагичным и душераздирающим. Е У прекрасно понимала смысл выбранного им стихотворения и была так разгневана, что чуть не откусила себе язык. Дуань Шаоянь стоял рядом с ней, прислонившись к книжному шкафу с скрещенными на груди руками. Один закатанный рукав обнажал хорошо очерченные мышцы руки, а в его ясных глазах мелькнула искорка насмешки.

— Учитель, супружеская привязанность господина Юанья была глубокой. Это произведение, «Пять стихотворений о мыслях о разлуке», проникнуто такими глубокими эмоциями. Как оно сравнится с «Сердцем клея и лака», о котором мы только что говорили? Одобряешь ли ты его?

Лицо Е У потемнело, как дно горшка. Она долго стояла, не двигаясь, а затем злобно откусила последний кусочек банана. Не успев проглотить кусочек банана, она повернула голову и сердито посмотрела на Дуань Шаоянья.

— Уходи.

Дуань Шаоянь лишь слабо улыбнулся, не приняв её слова всерьез, его взгляд продолжал блуждать в ее сторону, задерживаясь на её алых губах, держащих фрукт.

— Если ты не уйдешь, уйду я.

С этими словами Е У направилась к двери. Это возмутительно! В детстве он знал, как уважать учителей и старших, пусть и с холодным видом, но все же был вежлив. Начальник превратился из юноши во взрослого мужчину, она чувствовала, что её жизнь становится всё хуже. Теперь, когда Дуань Яньжань отсутствовала, этот злобный ученик практически пытался помыкать ею!

В ярости она бросилась к двери, дважды повернула ручку, но дверь не поддалась.

Голос Дуань Шаояна медленно донесся из-за её спины.

— Разве я тебе не говорил? Я запер дверь, и ключ у меня.

— Открой дверь.

— Ты никуда не пойдешь, пока не закончишь уроки сегодня.

Е У была готова взорваться: — Дуань Шаоянь! Это незаконное задержание!

Дуань Шаоянь спокойно сказал: — Учитель, в ваши обязанности не входит юриспруденция. Лучше сядьте и послушно продолжайте учить меня каллиграфии.

Этот мужчина красив, но он абсолютно отвратителен!

Е У была так зла, что её чуть не стошнило кровью. Руки дрожали. Она долго стояла, запертая в тупике с невозмутимым Дуань Шаоянем. В уме она молча повторяла бесчисленное количество раз: «Великий человек прощает поступки мелких людей» и «Желудок государственного деятеля может вместить корабль». С униженной улыбкой на губах, выпрямив спину и грудь, приведя в порядок свой растрепанный вид, она подошла к столу, чтобы снова взять листы для практики каллиграфии Дуань Шао Яна.

Справедливости ради следует отметить, что каллиграфия в стиле «тонкое золото» Дуань Шаояня значительно улучшилась по сравнению с предыдущей версией. Его штрихи оставались строгими, суровыми и внушительными, в изгибах и углах теперь проскальзывала нотка мягкости.

Е У смотрела на почерк какое-то время, а затем она вспомнила, как Дуань Шаоянь осмелился себе позволить поиздеваться над своей учительницей, в отсутствии своей сестры. Гнев, который она только что подавила, внезапно вспыхнул с новой силой.

Ладно, не хочешь уходить — не уходи. Даже если я не уйду, тебе тоже придётся нелегко.

Е У быстро разорвала лист бумаги Сюань, с записями Дуань Шаоянья на четыре или пять кусочков, скомкала их в ладони и аккуратно бросила в мусорную корзину рядом с собой. Она подняла лицо, казалось бы, безразличное, на самом деле полное презрения, глядя на спокойное лицо Дуань Шаояня.

— Это ты называешь «Тонким золотым шрифтом»?

Дуань Шаоян промолчал, бросив беглый взгляд на выброшенные обрывки в корзине для мусора, прежде чем его взгляд вернулся к Е У.

Е У стиснула зубы: — Я испугалась, глядя на это.

Она резко пододвинула стул и с внушительным видом села. Она была полна решимости заставить этого мятежного ученика признать, кто является истинным мастером. Её лицо потемнело, и она протянула руку.

— Расстели бумагу и разотри чернила.

В этом мире, пожалуй, не так уж много людей, способных приказать молодому господину Дуаню разложить бумагу и растереть чернила. Дуань Шаоянь смотрел на неё, но не разозлился. Он молча взял набор письменных принадлежностей, которыми обычно пользовалась Е У, и растер свежую порцию чернил. Его пальцы были тонкими и холодно-белыми, и он держал чернильницу элегантно. Его сосредоточенная осанка с опущенной головой обладала неоспоримым очарованием: острый, угловатый подбородок, прямой, выпуклый нос, слегка сжатые губы и длинные темные ресницы, похожие на две завесы дымчатого цвета, покрывающие его черные как смоль глаза. В разгаре гнева Е У поймала себя на том, что украдкой бросает на него несколько дополнительных взглядов. Парень, возможно, был негодяем, но он был неоспоримо красив. Когда он положил чернильницу, его уверенное движение пробудило в ней что-то. Е У уставилась на его руки, погрузившись в раздумья, и ее взгляд задержался дольше, чем она хотела. Когда она вернулась к реальности, её охватило сожаление. Дуань Шаоянь теперь возвышался над ней, опустив глаза и холодно изучая её похотливый взгляд, а его выражение лица было полно высокомерного презрения.

Е У тихо прочистила горло, чтобы скрыть свое глубокое смущение, и притворяясь спокойной, заметила: — Смотри внимательно. Шрифт Линмао Даньцин Шоуцзинь не может быть написан такими жесткими, негибкими штрихами.

Почерк Е У был от природы очень красивым. Она продемонстрировала несколько раз, прежде чем вернуть кисть Дуань Шаояню, велев ему следовать ее примеру.

Когда кончик кисти затанцевал по бумаге, напряженная атмосфера в комнате наконец ослабла. Дуань Шаоянь не обращал внимания, на случайные вздохи разочарования Е У, которая сетовала на отсутствие его прогресса.

Он терпеливо написал еще раз, затем поднял глаза и спросил ее:

— Как? Мастер, не могла бы продемонстрировать этот иероглиф ещё раз?

Стихотворение сменилось от спорного «Однажды увидев безбрежный океан» к безмятежному «Цветы падают, вороны кричат». Стоя рядом с ним, она слегка наклонилась, время от времени откидывая с лба спадавшие пряди волос. Она наблюдала, как его нефритовая рука держит кисть, рисуя бесконечно изящные линии.

Что же с ночным снегом на речной лодке, пересекающей Гуачжоу? Что же с лунным светом на цветочной роще, похожим на мокрый снег?

А что с кленами на берегу реки и кострами рыбаков, не дающими уснуть печали? А что с алыми знаменами, застывшими на ветру и не развевающимися?

Е У имела склонность к таким изысканным занятиям, и её настроение постепенно улучшилось. Вдохновившись, она вернулась к своим старым привычкам, начав рассеянно смотреть на иероглифы, любуясь красавцем. Оставшись вдвоем в комнате, Е У не видя себя со стороны, продолжала смотреть на Дуань Шаоянья. Раздражающий начальник был неоспоримо красив со всех сторон, намного красивее, чем милые маленькие создания в её вилле.

Чем больше Е У смотрела на него, тем больше её сердце становилось беспокойным. Потерявшись в завораживающем зрелище, она забыла о прошлых обидах и начала думать, что этот мужчина, не так уж и отвратителен. Она облизнула губы, погрузившись в развратные фантазии, кто знает, какие грязные сценарии пронеслись в ее голове, ее выражение лица стало пустым и довольно забавным.

Внезапно Дуань Шаоянь поднял голову и посмотрел на нее.

— Учитель, как пишется эта строка?

Они провели в комнате весь день. За окном закат гнался за одиноким диким гусем облаков, а небо было залито золотистым и красным светом.

Лицо Дуань Шаояня, обычно холодное, как снег, слегка смягчилось в этом свете, приобретая неясную нежность. Е У вздрогнула и пришла в себя, поспешно почесав голову, чтобы скрыть рассеянность. Она взглянула на бумагу.

Там были две строки иероглифов, изящный золотой шрифт, написанный с необычной нежностью:

В горах есть деревья, а на деревьях есть ветви,

Моё сердце радуется тебе, но ты не знаешь об этом.

Е У смотрела пустым взглядом, погруженная в свои мысли. Дуань Шаоянь встал и подошел совсем близко; она даже отчетливо учуяла исходивший от него запах гормонов. Он, казалось, ничего не замечал, опустив голову, его губы оказались совсем рядом с ее ухом, и в его магнетическом голосе она чувствовала намек на улыбку:

— Тебе нравится?

Ощущение было такое, будто её ударили в грудь тупым предметом; вся кровь хлынула к сердцу. Лицо Е У, этой проныры, покраснело, ноздри зажглись, как будто из них могла потечь кровь. Как раз когда она отчаянно пыталась успокоиться, её запястье схватили. Дуань Шаоянь потянул её за собой, тем самым завершив изнурительный урок каллиграфии, и вернулся на диван, снова став равнодушным.

— Садись.

Похоть была единственной слабостью Е У. Она была полностью очарованна, с затуманенным разумом, забыв сопротивляться своему начальнику, она послушно села на диван, глядя на него снизу вверх. Дуань Шаоянь задумался, затем взял ещё один банан с тарелки с фруктами и предложил ей. Его манера была довольно уважительной, его глаза встретились с её глазами с открытой честностью.

— Учитель, ты хорошо потрудилась. Съешь ещё фруктов.

Е У осталась неподвижной, словно переваривая редкое проявление почтения со стороны Дуань Шаояна. Он спокойно очистил банан для неё и поднес его к её мягким, полным губам. Его темные глаза, как сама ночь, наблюдали за ней без тени эмоций. Свежий, манящий аромат поднялся в воздух, Е У небрежно открыла рот и откусила небольшой кусочек. Вид её рубиновых губ, раскрывшихся, чтобы откусить банан, казалось, доставил ему какое-то необъяснимое удовольствие. Выражение лица Дуань Шаояна оставалось холодным и неизменным, в его глазах мелькнула мимолетная улыбка, и на этот раз не была насмешка. Накормив её, Дуань Шаоянь выбросил кожуру и снова повернулся к Е У, его манеры казались более мягкими.

— Что ж, учитесь.

— Хм?

— Мы сражались, читали стихи и практиковались в каллиграфии.

В идеально выглаженной белой рубашке, с тонкими пальцами, лежащими на брюках, и небрежно постукивающим безымянным пальцем, в этой позе Дуань Шаоянь выглядел аскетично сдержанным, опасно притягательным. Он слегка повернул лицо, взглянул на Е У и тихо произнёс:

— Может, займемся чем-нибудь другим?

Глава 10: Совершенствуясь в уединенной комнате

Е У гневно смотрела на Дуань Шаоянья, во рту у неё пересохло, кровь закипела, она всё равно старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Е У, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.

Дуань Шаоянь принял свою обычную отстраненную, холодную позу, скрестив пальцы на коленях, похоже, не замечая рассеянных мыслей Е У:

— Наставница забыла, что остался один урок по культивированию, который нужно ещё наверстать.

Именно мистический ход событий является главной причиной, по которой Е У занимала должность учителя в семье Дуань. Честно говоря, Е У на самом деле не хотела учить Дуань Шаоянья совершенствованию. А Дуань Яньжань была физически слаба и нуждалась в усердном укреплении здоровья. Глава Дуань неоднократно наставлял её относиться к брату и сестре одинаково, без каких-либо предпочтений. Не имея другого выбора, Е У пришлось научить его некоторым своим методам совершенствования, хотя в глубине души она этого делать категорически не хотела.

— Я не забыла, — холодно ответила Е У, чувствуя, как страсть, которая кипела в её груди всего несколько секунд назад, в одно мгновение исчезла, оставив её холодную, без всякого человеческого тепла.

— В прошлый раз я научила тебя открывать меридиан желудка Фу-Янмин. Сегодня мы откроем меридиан селезенки Фу-Тайинь и меридиан сердца Шаоинь. Начнем.

Уроки культивирования Е У были сосредоточены на потоке меридианов Пяти Элементов и гармоничном взаимодействии Инь и Янь. Этот подход имел некоторое сходство с традиционной китайской медициной, он был гораздо более глубоким и мистическим, не поддающимся научному объяснению. К примеру возраст Е У. Никто не знал точный возраст Е У. Когда она впервые появилась в семье Дуань, ей было двадцать четыре или двадцать пять лет. Прошло шестнадцать лет,а она по-прежнему выглядела лет на двадцать, её кожа была светлой и упругой, излучая тонкий блеск. Даже область вокруг глаз, наиболее подверженная морщинам, оставалась гладкой и нежной. Время, казалось, почти не оставило на ней следов. Раньше люди часто проявляли любопытство и спрашивали её, сколько ей на самом деле лет. Е У лишь улыбалась, слегка приоткрывая алые губы: «Боюсь, что если я вам скажу, вы испугаетесь. Давай не будем об этом».

Дуань Яньжань и Дуань Шаоянь – ученики Е У, с момента достижения совершеннолетия а практически не изменились внешне. Дуань Шаоянь в расцвете молодости, поэтому это было понятно. Вот Дуань Яньжань, которой было уже тридцать, по-прежнему обладала кожей, нежной как у девочки, и свежим юным лицом как у восемнадцати летней, когда она появляется в обществе светских львиц.

Во время духовной практики, мастер и ученик вошли в уединенную, тихую комнату в японском стиле, расположенную в глубине кабинета. По сути, это было герметичное помещение, непроницаемое для любых внешних звуков. Внутри можно было оставаться, не замечая смены дней и ночей, и их никто не беспокоил.

Во время периода открытия меридианов Дуань Яньжань Е У уединилась с ней внутри на целых четыре дня, не выходя на улицу. Слуги приносили им одежду и еду и оставляли у двери, чтобы Е У могла их забрать. Посторонним лицам был запрещен вход в эту комнату, они не могли приближаться и к кабинету.

Меридианы Дуань Яньжань полностью разблокированы, комната больше не была ей нужна, поэтому она стала местом, где Дуань Шаоянь и Е У занимались самосовершенствованием. Дуань Шаоянь вошел в комнату и сел на пол, скрестив ноги. Е У последовала за ним, небрежно закрыв за собой дверь. Преклонив колени перед Дуань Шаоянем, она сказала:

— Начни с меридиана желудка Янмин. Если ты быстро поймёшь, то сможешь открыть его, примерно за три часа. Во время практики не забывай сохранять спокойствие ума и не отвлекаться. Если заметишь, что оглядываешься по сторонам, будь готов я дам тебе пощечину, от которой ты потеряешь сознание.

Услышав это, Дуань Шаоянь слабо улыбнулся:

— Хорошо, я понял.

— Я научил тебя основным приемам. Начинай.

Дуань Шаоянь не был любителем пустой болтовни. Он выпрямил спину, его красивые брови приподнялись, глаза медленно закрылись, и он постепенно вошел в состояние глубокой медитации. Во время культивирования ощущение времени стиралось. Ци и кровь бурлили в его груди, медленно протекая по меридианам. Ему не было скучно. А вот Е У была довольно ленива. Проще говоря, она была всего лишь надзирательницей, готовой справиться с любыми неожиданными ситуациями. В любом случае, ей делать было нечего. В этой тесной и маленькой комнате не было ни украшений, ни развлечении. Дстойным ее внимания, был лишь молодой человек перед ней. Она огляделась, а затем снова устремила взгляд на Дуань Шаояна. На такого красавца было бы жалко не смотреть, вопрос принципа. Чем больше она смотрела на него, тем больше находила его очаровательным, отчужденным и совершенно неотразимым. Его четко очерченные, красивые черты лица были ледяно-белыми и прозрачными, как свежеочищенный личи, такими гладкими и нежными, что казалось, будто они могут капать влагой.

Е У сидела, скрестив ноги, подперев подбородок рукой, и с интенсивной серьезностью размышляла: «Интересно, какой он на вкус, если откусить кусочек?»

Брови молодого человека были густыми и ровно изогнутыми, их линии были четкими и властными. Его глаза были закрыты, губы плотно сжаты под прямым носом. Со временем на его лбу начали появляться мелкие капли пота, которые медленно собирались и стекали, проникая в глубокие складки между бровями. Разблокировка меридианов была мучительно болезненной. В зависимости от стадии, в один момент, желудок обжигает раскаленный огонь, а в следующий  он погружен в ледяную воду. Чем дальше продвигался процесс, тем больше был риск потерять контроль и отклониться от Ци. Поэтому, не смотря, что Е У было скучно, она никогда не отходила от своих учеников. К своим двум ученикам она относилась совершенно по-разному. Когда её фаворитка Дуань Яньжань занималась самосовершенствованием, Е У всегда направлял её со стороны. Видя, что ей очень холодно или жарко, она старался облегчить её состояние. Что касается Дуань Шаояна, пасынка матери, Е У по сути оставляла его на произвол судьбы, позволяя ему терпеть мучения, его лицо бледнело, а губы сжимались. Пока его меридианы не выходили из строя, она, конечно, не вмешивалась. Мало того, что она не вмешивалась, она еще и таила в себе маленькое удовольствие: ей особенно нравилось грызть семечки, наблюдая, как Дуань Шаоян сгорает от страданий, наблюдая за его болезненным, сдержанным выражением лица. Без особой причины — это было зрелище, дразняще эротичное. Сердце его горело от сильного жара, он ужасно страдал, упорно стараясь сохранять самообладание. Его храброе холодное лицо было напряжено, веки дрожали, стиснув зубы не произнося ни звука. Этот холодный, высокомерный и обиженный взгляд был просто...

Е У почувствовала тепло в носу и подняла руку, чтобы дотронуться до него. Черт возьми, её рука была алой. У неё действительно пошла кровь из носа...

Охваченная смущением, она недоумевала, почему, несмотря на то, что встречала бесчисленное количество мужчин, как она потеряв контроль не смогла устоять перед этим скучным пуританином. Как же это унизительно!

Она украдкой посмотрела на Дуань Шаояна. Молодой человек явно боролся с собой, его дыхание углубилось и стало неровным. Его грудь поднималась под рубашкой, пот стекал по его красивой шее и собирался в глубокой складке воротника. Время от времени его кадык подпрыгивал, как будто он пытался что-то подавить.

— ..., — Е У почувствовал, как лопнул капилляр в носу, и кровь потекла сильнее.

Она быстро поднялась, встала на цыпочки и открыла дверь комнаты с татами. Зажав нос, Е У намеревалась выйти из комнаты, чтобы остановить кровь и остыть. В этот раз что-то пошло не так. Когда Е У вернулась, она увидела, что Дуань Шаоянь сидит прямо, она собиралась сесть поудобнее и продолжить наблюдать за его совершенствованием. Лоб молодого человека был покрыт холодным потом, а губы были прикушены до крови. На его бледном лице были слабо видны синие вены, которые заметно пульсировали от напряжения. Присмотревшись, она поняла, что за то короткое время, что её не было, чистая белая рубашка парня полностью промокла от пота, а тёмные волосы прилипли к коже. Он выглядел так, будто его только что вытащили из воды. Потоотделение во время этой практики является нормальным явлением. Но при таком обильном потоотделении даже дурак поймет, что что-то не так!

Е У испугалась, она протянула руку и положила ладонь ему на лоб. Тепло прикосновения заставило её подпрыгнуть и закричать: — Дуань Шао Янь?!

Он её не слышал; его лоб нахмурился, а на ресницах застыли капли пота. Е У чувствовала, как её душа покидает тело. Хотя она ненавидела этого человека и постоянно строила в уме планы, как убить его быстро и бесследно, эти мысли были лишь развлечением, способом скоротать время, и не имели никакого значения. Иначе как он мог бы дожить до двадцати четырех лет, здоровым, рядом с ней, день за днем?

Видя, что он больше не слышит звуков снаружи и явно оказался в ловушке пламени кармы, Е У быстро села перед ним, взяла его за руку и проверила пульс. Через мгновение напряжение на лице Е У наконец спало. Сначала она боялась, что он подвергся духовной обратной реакции, что произошло отклонение Ци, но на самом деле это было связано с исключительными способностями Дуань Шаояна и быстрым прогрессом в его духовном развитии. Его Ци и кровь бурлили в нем слишком сильно, рассеивая его духовное сознание, как пламя, пожирающее его тело. Такое болезненное состояние не было столь опасным как впадение в состояние демонической одержимостью. Е У села позади него, скрестив ноги, сняла его промокшую насквозь рубашку и отбросила ее в сторону.

Он всегда был серьёзным и консервативным, даже летом он застёгивает воротник до самого верха. Так что Е У впервые увидела его обнажённый торс. Было бы лучше, если бы она не смотрела на него, Е У получила сильный удар, и думать ей стало трудно. Его обнажённый торс представлял собой впечатляющее зрелище: широкие плечи и спина, резкие и плавные линии, крепкие, но не перегруженные мышцы. Талия у него была тонкая, не такая гибкая, как у Ли Юнаня, но довольно четко очерченная, резко сужающаясь к поясу. С каждым вздохом его грудь поднималась и опускалась. Капли пота стекали по его ключице, собираясь на твердых грудных мышцах, прежде чем медленно стекать вниз. Для такого человека, как она, опытного в делах этого мира, было слишком легко ассоциировать это с горячим потом, который течет в моменты страстной близости. Е У опасно возбудилась, и поспешно закрыла глаза, не в силах вынести его вид. Она прижала пальцы к акупунктурным точкам Шанцзин и Фэйшу Дуань Шаояна, затем проследила путь от его точки Шичжу вдоль меридианов Шэнь Дао, Лин Тай, Чжи Ян и Цзинь Шоу, наконец, положив ладони на его точку Чжун Шу, она медленно направила свою Ци. Когда их потоки Ци сошлись, Е У почувствовала внезапный прилив удивления. Внутренняя мужская энергия Ян Дуань Шаояна оказалась чрезвычайно мощной и подавляющей. Е У пришлось приложить значительные усилия, чтобы сдержать стремительный поток Ци и крови, протекающий по его меридианам. Они долго медитировали, прежде чем Е У удалось успокоить чрезмерно бурное кровяное давление Дуань Шаояня, и сознание молодого человека постепенно прояснилось.

Чувствуя её поддержку сзади, без одежды и всё ещё влажный от пота, Дуань Шаоянь понял, что только что пережил опасное испытание. Он закрыл глаза и заговорил тихим, слегка хриплым голосом:

— Учитель.

— Хм, — Е У с облегчением вздохнула, услышав его голос, понимая, что опасность миновала, она предупредила его: — Успокой свой ум и собери энергию. Не говори.

Дуань Шаоянь молчал, сосредоточивая свой разум и собирая энергию вместе с Е У.

Критическая фаза наконец закончилась. Они вместе вышли из комнаты с татами. Проверив время, они поняли, что прошло всего три часа. Дуань Шаоянь уже открыл три меридиана, затратив на это меньше половины времени, необходимого обычному человеку. После тренировки Дуань Шаоянь чувствовал себя бодрым и полным сил. Е У самоотверженно выполняя свою работу, была измотана.

Тем не менее, увидев его достижение, она не могла не выдохнуть от удивления, цокнула языком и сказала: — Дуань Шао Янь, ты чертовски необычный.

Надевая рубашку, ещё не застегнув пуговицы, он поднял глаза услышав её слова. Увидев слабое выражение на её бледном лице, на котором   единственным ярким цветом была алая помада на её губах, очевидно, она потратила огромное количество энергии. Молодой человек поджал губы, прекратил свои действия и помог ей подняться.

Е У презрительно взглянула на него: — Что ты делаешь?

Его взгляд был спокоен, а действия по отношению к ней были довольно импульсивными.

— Ты устала, иди приляг.

— Урок окончен. Начальник, пожалуйста, отпустите меня, я хочу домой, — слабо пожаловалась Е У.

Галантный господин Дуань остался невозмутим: — Сначала я помассирую тебе тело, а потом ты сможешь уйти.

Этот несчастный человек действительно не знал, как сформулировать предложение. Разве нормальный человек не сказал бы: «Давай, я сделаю тебе массаж перед уходом?»

Так сложно вежливо добавить «давайте» или «позволь мне», — раздосадовано подумала Е У. Она намеревалась отказаться, но взгляд на расстегнутую рубашку Дуань Шао Яна открыл ей вид на идеально вылепленные грудные мышцы и пресс, настолько соблазнительные, что у неё подкосились ноги. Лечь показалось ей весьма заманчивым. Когда она легла лицом вниз на диван, молодой человек сел рядом с ней. Его длинные, тонкие пальцы сквозь её огненно-красное платье точно нащупали акупунктурные точки и массировали их с идеальной силой нажатия. Этой технике массажа его также научила Е У. После тщательной проверки, она пришла к выводу, что её ученик очень талантлив. Даже если он не станет главой семьи Дуань, он всё равно сможет работать массажистом в спа-салоне.

Голос молодого человека был глубоким и приятным, особенно когда он говорил менее холодным тоном, она чувствовала, электрический разряд, от которого у нее мурашки бежали по телу.

— Это то самое место? Может, надавить покрепче? Так лучше?

Е У была так избалована, что забыла о своей прежней грубости. Она повернула голову в сторону, уютно уткнувшись лицом в руки, её узкие глаза были полузакрыты, как у кошки, которую гладят под подбородком. Все её тело расслабилось, растаяв в луже родниковой воды. Магнетический голос Дуань Шаояна и давление его пальцев пронзили её уставшее тело волнами блаженства, убаюкивая её в туманную дремоту.

— Учитель, тебе удобно?

В этом вопросе слышался эротический подтекст. В своём оцепенении Е У почувствовала, что голос мужчины был хриплым и низким, как будто окрашенным каким-то желанием. Он казался неприятно близким, пересекающим границы, прямо за ее ухом. Ей это нравилось слишком сильно, и она была слишком уставшей. Она смогла произнести только невнятное «Мм», прежде чем погрузиться в глубокий сон.

[ Большинство упомянутых точек Шэнь-дао, Лин-тай, Чжи-ян, Цзинь-шо, Чжун-шу,  расположены на позвоночнике. Это меридиан Ду-май (Управляющий сосуд), который в восточной медицине называют «Морем Ян-энергии». Е У ведет пальцами по спине Дуань Шаояна сверху вниз, она прощупывает его энергетический каркас. Точка Чжун-шу находится в районе поясницы. Положив туда ладони, она подключается к центру его спинного канала, чтобы влить свою Ци. Янь — это мужская, огненная сила. Ци — это хозяин крови, активная энергия, а кровь — мать ци.

2026 г. ]

Глава 11: Сон

Для Е У глубокое развитие внутренней энергии, источник поддерживающий её жизненную силу. Помощь Дуань Шаояню в открытии его меридианов отняла у неё значительную часть энергии. Она спала очень крепко, ей начали сниться сны. Сон был несколько абсурдным, вероятно, потому что Дуань Шаоянь делал ей массаж до этого. Во сне лента на спине ее платья развязалась, и сильные, тонкие пальцы молодого человека скользнули по ее спине, лаская её позвоночник, отчего она задрожала.

Ей показалось, что она услышала, как он тихо позвал ее:

— Учитель.

Её внутренняя энергия была сильно истощена, и она чувствовала себя совершенно изможденной. Ее сонливость была гораздо сильнее, чем обычно. У нее не было сил говорить, она просто тихонько гудела носом в ответ.

Дуань Шаоянь погладил её волосы, поцеловал изгиб её спины. Его рука обхватила её стройную талию, лаская белоснежную, словно нефрит, линию талии, открывшуюся, когда расстегнулся пояс, прослеживая слабую татуировку, выгравированную на ее коже. На ней был изображен феникс, обвитый лозами, с расправленными крыльями, поднявший голову к небу. Кровь феникса пропитала увядшие лозы, заставив мертвые ветви вновь прорасти и распуститься цветами. Его пальцы прослеживали татуировку, а рука скользнула под неё. Почувствовав, что пространство под ней внезапно опустело, она оказалась в его объятиях. Казалось, что они прошли через ряды внушительных книжных полок и вернулись в уединенную, пустую комнату в японском стиле. Сон становился еще более абсурдным и нелепым. Дуань Шаоян, худощавый, с широкими плечами, лёг на пол сплетенный из тонкого бамбука, татами. Его тонкие пальцы приподняли её подбородок, и он внимательно изучал её лицо. Когда его губы коснулись её губ, её сердце забилось так, что казалось, сейчас разорвется. Дуань Шаоянь обладал особой мужской аурой, которая пленила её, и она не могла сопротивляться. Его поцелуй захватил её полные, влажные губы. Его язык без труда разжал её зубы, теплый и пламенный, он погрузился в её рот, переплетаясь с её языком в влажном, бурном танце.

Сквозь туман ей смутно показалось, что она открыла глаза и увидела лицо Дуань Шаояна. Это красивое, отчужденное, прекрасное лицо теперь было отмечено горячим желанием, тихо и опасно пылающим. Она еще больше убедилась, что это не может быть реальностью. Конечно, связываться с начальником не лучший выбор, но погрузиться в сон, наслаждаясь таким чувственным блаженством — почему бы и нет?

Она начала отвечать ему, обнимая его шею своими нежными руками и притягивая его ближе. Получив её разрешение, желание и гормоны молодого человека взорвались. Одни только его поцелуи угрожали сделать ее конечности вялыми, а кости расплавленными. С их плотно сплетённых губ вырывались тихие стоны. Как опытная любовница она, не новичок в таких делах, нашла это далеко не удовлетворительным. Чем яростнее был поцелуй, тем более невыносимым он становился. Она притянула его ближе, направляя его к себе. Дуань Шаоян из её сна, не был таким воздержанным; вместо этого он удивил ее голодным нетерпением, сразу поддавшись ей, перевернувшись так, что его крепкое, тяжелое, пропорциональное тело придавило её. Окутанная его жгучей теплотой, она тихо вздохнула, испытывая полное блаженство и удовлетворение. Обняв Дуань Шаояна за шею, она поцеловала его в лоб и переносицу.

После нескольких секунд паузы она внезапно снова поцеловала его уже не холодные губы, страстно всасывая их, и из ее губ вырвался слабый стон, когда она тихо прошептала:

— Держи меня.

Если бы это был Ли Юньань, ей не нужно было бы повторять; он с готовностью удовлетворил бы её просьбу. Увы, в этом чувственном, пропитанном страстью сне главным героем был Дуань Шаоянь. Этот хозяин её жизни, бросал ей вызов даже во сне. В её сновидении он услышал её просьбу, но остался совершенно равнодушным. Он продолжал целовать её, его кадык подпрыгивал, пока он пытался контролировать себя. Его темные глаза были полны страсти и туманного желания, но он смог сдержаться и не зайти дальше.

Е У была готова разрыдаться от невыносимого разочарования. Внутри неё кипели гнев и раздражение, заставляя её хотеть пнуть его прямо в грудь:

— Мой дорогой Дуань Шаоянь, я действительно впечатлена! У вас такая хорошая самодисциплина. Вы так чертовски сдержаны даже в снах этой старухи. Ты что, чертов извращенец или кто? Вы сняли одежду. Вы собираетесь это сделать или нет? А зачем тогда раздеваться? По вашей логике, если бы вы пошли в ресторан и заказали императорский пир маньчжурской династии Хань, вы бы просто потягивали чай, оплатили счет и ушли? Я убираюсь отсюда! Пошел ты!

Е У лежала, кипя от злости и разочарования, впадая в беспокойное оцепенение, время от времени издавая раздраженные ворчания. Постепенно сон рассеялся, и Дуань Шао Янь исчез. Через мгновение она почувствовала, как теплая грудь прижалась к её спине, обволакивая её. Слабый, отстраненный аромат, который она вдыхала, оставался несомненно запахом Дуань Шаояна. Окутанная этим знакомым ароматом, она погрузилась в безмятежный сон. Чрезмерное истощение её внутренней энергии привело к тому, что её сознание погасло, и сон углублялся безжалостно. Назвать бессознательным состоянием не было бы преувеличением. Это бессознательное состояние длилось до полудня следующего дня.

Е У проснулась, её голова раскалывалась. Она всё ещё лежала на диване в кабинете, окно было распахнуто настежь, и сквозь лёгкие занавески лился солнечный свет. Дуань Шаоянь придвинул стул и сел у окна почитать. Лицо его по-прежнему было красивым, а манеры благородными. Рубашка была аккуратно отглажена и застегнута до самого верха, на все пуговицы. Он был педантичен во всём, и на манжетах не было ни единой складки. Видя, что она не спит, он лишь мельком взглянул на неё, прежде чем снова обратить внимание на книгу, лежащую у него на коленях.

— Доброе утро.

— ...

Е У виновато потрогала спину: бретельки на её платье были завязаны правильно и не развязались. Глядя на респектабельный вид Дуань Шаоянья и его кажущееся невинное поведение, он определенно не походил на человека, способного воспользоваться ею, пока она спит. Она вздохнула с облегчением, чувствуя смущение, и сердце её бешено колотилось при виде Дуань Шаоянья.

Она не осмелилась долго смотреть на него и несколько раз кашлянула:

— Как я могла здесь заснуть?

— Ты была измотана, — слова Дуань Шаояня были предельно тактичными, его лицо оставалось бесстрастным, а холодное и отчужденное поведение лишь подтверждало веру Е У в то, что он действительно порядочный человек.

Дуань Шаоянь спокойно продолжил: — Я видел, что ты спишь, поэтому не решился тебя будить. Так ты проспала до самого утра.

Он оправдал себя от всех обвинений всего несколькими словами, не моргнув глазом, с таким достоинством и хладнокровием. Впечатляет. Хорошо одет, с расслабленными бровями и ясными глазами, спокоен, насквозь порядочный парень. Поразмыслив она поверила ему, потерла ноющий лоб и встала.

— Я пойду позавтракаю.

— Я велел приготовить кухню.

— Я не хочу здесь есть. Я возвращаюсь в Цзинъань.

— ...

Дуань Шаоянь закрыл книгу, его бледные пальцы коснулись чёрной кожаной обложки. Он поднял взгляд, но ничего не сказал, а судя по выражению его лица: Попробуй сказать еще одно слово.

Как опытная мошенница, Е У обычно не боялась его. После вчерашнего грязного сна, глядя на этого честного порядочного молодого человека, она чувствовала себя вульгарной и виноватой.

— Хорошо, я все равно немного проголодалась.

Уступчивость была приемлема, но нельзя было терять достоинство и чувство собственного достоинства старшей. Е У казался очень великодушным.

— Было бы нехорошо отказываться от твоего любезного предложения, так что давай позавтракаем перед моим уходом.

С этими словами она плавно прошла вперед. Дуань Шаоянь встал и молча последовал за ней. В его взгляде читалась загадочная улыбка, когда он наблюдал за обнаженной кожей на ее спине, где оставались едва заметные засосы, отметины, которых сама Е У не замечала.

Вскоре подали завтрак. Несмотря на скромное количество, блюда были изысканно приготовлены главным поваром главной резиденции и включали все любимые деликатесы Е У: булочки с крабовой икрой, запеченные до хрустящей золотистой корочки. Шарики из клейкого риса и из бобовой пасты были приготовлены до насыщенной, липкой мягкости. Особенно примечательны были булочки с курицей шэньцзянь, приготовленные кондитером семьи Дуань, который обучался под руководством Ван Цзяшаня, он освоил уникальный метод приготовления жареных на сковороде булочек. Низ жареных на сковороде куриных булочек был хрустящим, а верх был пухлым и нежным, посыпанным зеленым луком. Каждый кусочек раскрывал сочное мясо, укрытое в воздушном, сытном тесте. Е У не ела ничего, кроме фруктов, со вчерашнего дня. Она набросилась на еду, не заботясь о внешнем виде, и за считанные минуты опустошила всю тарелку с жареными булочками. Её губы блестели от масла, когда она подняла глаза и увидела, что Дуань Шаоянь наблюдает за ней с легкой улыбкой, она не смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза.

— На что ты смотришь? Ты что, никогда не видел, как кто-то завтракает?

— Ты очень голодна, учитель?

— Конечно! Попробуй сам прожить день без еды.

Дуань Шаоянь сжал губы, опустил густые ресницы и подсунул свою тарелку с жареными пельменями прямо под нос Е У.

— Я не могу это съесть. Учитель, сделай мне одолжение и съешь их за меня.

— Оставь их там.

Е У с преувеличенной небрежностью щелкнула палочками: Бесполезные штуки. Смотри, как я съем все до последней крошки.

Дуань Шаоянь счёл это забавным, но выражение его лица не изменилось. Он съел миску рисовой каши с консервированным яйцом и постной свининой, а затем перестал есть. Скрестив пальцы, он сидел и с живым интересом наблюдал, как Е У очищает весь стол. Наставница и ученик, она ела, а он смотрел, они делили редкий момент гармонии. Внезапно управляющий Ю Бо вошел из внешнего зала, низко поклонился и сказал:

— Молодой господин, госпожа У.

Е У была занята поеданием свиных ребрышек и рисовых лепешек, с набитым ртом и раздутыми щеками, у неё не было времени уделять внимание дяде Юю.

Дуань Шаоянь повернул голову набок и спокойно спросил: — Дядя Юй, что случилось?

Ю Бо снова поклонился: — Молодая госпожа вернулась. Она поздоровалась с хозяином и сейчас пьет чай в цветочном зале. Может быть, вы хотите...

— Я знаю, — Дуань Яньжань вернулась в Шанхай раньше срока, Дуань Шаоянь не проявив особого удивления, кивнул:

— Я скоро присоединюсь к ней.

Глава 12: Следы

Цветочный зал главной резиденции горы Шэ находится рядом с католической церковью на вершине, ничем не заслоненный со всех сторон. В ясные дни солнечный свет обильно заливал его в течение всего дня, способствуя росту пышной, яркой растительности. В течение всех сезонов цветы цвели один за другим, вечно пылая яркими красками. Е У и Дуань Яньжань любили это место, где обе женщины часто пили чай среди цветов.

Дуань Шаоянь страдал аллергией на пыльцу. Его симптомы были слабыми, случайное воздействие все же вызывало покраснение носа и непрекращающееся чихание. Поэтому, за исключением особых обстоятельств, он всегда обходил оранжерею главной резиденции стороной.

— Сестра.

Открыв стеклянную дверь оранжереи, он почувствовал сильный цветочный аромат. Дуань Шаоянь нахмурился, но быстро восстановил невозмутимое выражение лица. Длинными шагами он направился к куполообразному потолку оранжереи. Там стоял круглый кованый стол, покрытый светло-розовой кружевной скатертью, на котором лежали разнообразные пирожные и чайник чая Билуочунь.

Дуань Яньжань обернулась, она всё так же выглядела юной и красивой, словно фарфоровая кукла. Судя по её виду, никто бы не догадался, что этой женщине уже тридцать.

— Шао Янь здесь, пожалуйста, присаживайся.

Дуань Шаоянь сел напротив неё. Дуань Яньжань улыбнулась и сказала:

— Я прожила в Гонконге целый год, кажется, ты стал ещё красивее. Как ты себя чувствуешь в последнее время? Все в порядке?

— М-м, — Дуань Шаоянь посмотрел на неё: — А ты?

— Что тут сказать? Все как всегда, — она сделала паузу, а затем спросила: — Дядя Юй упомянул, что учитель Е тоже сегодня здесь. Почему она не пришла с тобой?

— Я не позволил ей прийти. Я подумал, что будет неудобно говорить кое-что в присутствии учителя, ведь мы не виделись с тобой целый год,— спокойно ответил Дуань Шаоянь.

Дуань Яньжань, конечно же, понимала, о чём он говорит. Они оба знали о брачном союзе с семьёй Бай и что обязательно поднимут этот вопрос при встрече. Она также понимала, почему он не взял с собой Е У. Их наставница, по сути, обожала Дуань Яньжань. Честно говоря, если бы не настойчивость господина Дуанья, Е У никогда бы не позволила Дуань Шаояню называть себя «учителем». В глубине души Е У не считала молодого господина семьи Дуань своим учеником. Если бы он привёл с собой Е У, это означало бы: навлечь на себя неприятности. Хитрая старшая лиса, обладающая острым языком, скорее всего, сказала бы что-нибудь вредное для Дуань Шаояна. Он не был настолько глуп, чтобы приглашать врага на собрание.

Дуань Яньжань подняла чашку с чаем, медленно отпила, затем посмотрела на брата.

— Ты знаешь троих детей семьи Бай?

— Я с ними не знаком.

— Хм?

— Я видел их фотографии.

Дуань Яньжань улыбнулась и спросила: — Какое впечатление они произвели?

Дуань Шаоянь равнодушно ответил: — Не помню.

Дуань Яньжань вздохнула: — Честно говоря, я отличаюсь от тебя. Я знаю старшего брата семьи Бай.

Дуань Шаоянь слегка приподнял брови.

Дуань Яньжань продолжила: — Он мой бывший парень.

Дуань Шаоянь был весьма удивлен, но по-прежнему ничего не говорил.

— Отец не знает. Мы недолго встречались в университете, не очень-то мы подходили друг другу,— Дуань Яньжань выглядела смущенной и тихо прочистила горло: — Так что, знаешь, я за него замуж не выйду.

Дуань Шаоянь после молчания, слегка кивнул: — Я понимаю.

— А ты?— лицо Дуань Яньжань пылало от смущения. Она посмотрела на Дуань Шаоянья и в её глазах мелькнула надежда: — Ты бы согласился жениться на барышне Бай?

Дуань Шаоянь опустил голову, погрузившись в раздумья, затем он поднял голову, и на его лице отразилось сожаление.

— Я не хочу.

— Не интересует?

— Нет.

Ресницы Дуань Шаояна затрепетали, отбрасывая глубокие тени:

— У меня есть человек, который мне нравится.

Дуань Яньжань была удивлена, так же как и Дуань Шаоянь не ожидал, что его сестра уже встречалась с молодым господином Баем. Они долго смотрели друг на друга, затем покачали головами и горько улыбнулись.

Дуань Яньжань спросила: — Чья дочь тебе понравилась?

— Она обычный человек.

— Всё в порядке. Если у неё хороший характер и доброе сердце, отец всегда тебя поддержит, если ты этого захочешь.

Дуань Шаоянь молчал. Она добра, а вот её нравственный характер...

Содержать дом, полный гарем любовников, и быть развратной — разве это не нравственное разложение?

Он покачал головой и равнодушно сказал:

— Пусть все идет своим чередом.

Видя его нежелание вдаваться в подробности, Дуань Яньжань вздохнула и не стала давить на него. Она хорошо знала своего брата. Если он решил сохранить секрет, то даже ножом не вырвать из его уст ни слова. Этот разговор между братом и сестрой закончился без попыток уговорить друг друга. Зная, что ни один из них не хочет брачного союза с семьёй Бай, она понимала, что у её отца снова возникнут проблемы. Ведь господин Дуань их любит, отец просто так, не стал бы использовать своего сына и дочь в качестве пешек. Иначе как Дуань Яньжань, которой уже тридцать лет, могла бы по-прежнему счастливо наслаждаться одинокой жизнью, не беспокоясь о браке? Отец её балует!

После чая и легких закусок они еще немного пообщались, и разошлись, чтобы заняться своими делами. Дуань Яньжань пошла в гостиную, чтобы найти Е У. Две женщины, близкие как сёстры, устроили тёплую и шумную встречу. Поговорив, Дуань Яньжань попросила дядю Юйя принести её чемодан.

— Наставница Е, я принесла тебе несколько средств по уходу за кожей. Я долго искала, пока не нашла того мастера-портного в переулке Монг Кок, о котором ты мне рассказывала. Я попросила его сшить тебе платье, поднимись наверх переодеться. Посмотри, подойдёт ли оно тебе?

Что определяет ученика? Вот что определяет ученика!

Посмотрите на неё — такая почтительность, такая милая забота! Куда бы она ни пошла, она помнила свою наставницу, храня её слова в своём сердце. Пусть этот маленький зверек Дуань Шаоянь катится как можно дальше!

Е У почувствовала облегчение и радость. Она взяла Дуань Яньжань за нежную и гладкую руку, и они, разговаривая и смеясь, поднялись наверх, в спальню Дуань Яньжань.

В спальне Дуань Яньжань не было ярких красок, как у учительницы, но она не была настолько простой, чтобы оскорбить Е У. Цвета были однотонными, она оценила кружевные наволочки и постельное белье. Толстый шерстяной ковер, доходивший чуть выше щиколотки, заслужил её одобрение. Не было необходимости запирать дверь при входе, никто не осмелился бы войти без предупреждения.

— Мастер-портной потратил больше четырёх месяцев на крой этого платья. Я просила его быть очень осторожным и скрупулезным, но он отругал меня за то, что я слишком много болтаю и не доверяю ему, — с улыбкой сказала Дуань Яньжань: — Учитель, поторопись и надень его, чтобы я могла взглянуть. Если оно не подойдет, я выскажу этому мастеру все, что думаю!

Е У с радостью приняла платье. Высочайшее качество ткани можно определить, просто прикоснувшись к ней: она гладкая, легкая и мягкая, как дым или вода. Она и Дуань Яньжань были очень близки. Хотя в детстве у них были отношения: учитель-ученица, со временем их отношения превратились в нечто большее, они стали всё больше похожи на отношения сестёр и лучших подруг. Поэтому Е У не стала её смущаться и небрежно начала снимать одежду, чтобы переодеться.

— ...Эм?

Видя, как Е У долго и неуклюже возится с бретелями на шее, не в силах снять одежду, Дуань Яньжань подошла к ней и спросила:

— Что случилось?

— Я не могу его развязать, — Е У растерялась: — Я завязала скользящий узел...

— Дай посмотрю.

Дуань Яньжань наклонилась, чтобы помочь, пару раз дёрнула за ленту и усмехнулась: — Учитель Е, это не скользящий узел, это явно тугой узел. Ты боялась, что кто-то сзади снимет с тебя одежду?

— ...— Е У смутилась: — Ну... возможно, я торопилась сегодня утром и завязала его довольно неаккуратно.

Пальцы Дуань Яньжань ловко развязывали ленту, и она засмеялась: — Всё в порядке, всё в порядке, я могу развязать этот узел. Но то, как ты его завязала, просто ужасно. Кажется, будто его завязывал мужчина, да ещё и такой мужчина, который никогда раньше не одевал женщину.

От этих слов сердце Е У ёкнуло. Она смутно уловила определённый смысл, но, когда Дуань Яньжань развязала пояс и она смогла снять одежду, больше не задумываясь о том, что именно её так обеспокоило. С неё сняли одежду, обнажив белоснежное тело, стоящее перед зеркалом. Фигура женщины выглядела невероятно красивой и соблазнительной, даже заставив Дуань Яньжань почувствовать себя немного второсортной.

Внешне Дуань Яньжань превосходит Е У, но фигура Е У более пышная. Будь то ее полные, упругие груди, тонкая талия, гибкая как змея, округлые, упругие ягодицы или длинные, идеально пропорциональные ноги, она одновременно изящна и нежна, но при этом полна зрелой чувственности.

Дуань Яньжань немигающим взглядом смотрела на фигуру в зеркале, прежде чем искренне прошептать:

— Учитель.

— Хм?

— ... Сколько тебе лет, если точно?

— Будда говорит, что об этом нельзя говорить.

— ...

Длинные волосы Е У, концы которых мягко завивались, ниспадали на белое, словно нефрит, сияющую кожу. Когда она смотрела на людей своими узкими глазами, в них мерцала улыбка, и намек на упрек. Дуань Яньжань восхищалась ею, убежденная, что её наставница, это древнее демоническое существо, действительно была  ядом общим врагом для мужчин и женщин.

Е У надела длинное платье, которое Дуань Яньжань сшила для неё на заказ. Она откинула свои густые волосы, обнажив спину, изгибающуюся с соблазнительной грацией, затем повернулась лицом и сказала:

— Янь Жань, помоги мне застегнуть молнию сзади.

— Отныне этим вопросом будет заниматься господин, — с улыбкой сказала Дуань Яньжань, игриво поддразнивая Е У.

Е У фыркнула: — Твоя учительница ещё не вдоволь повеселилась, я не собираюсь выходить замуж в ближайшее время.

— Да, да, да, — мягко сказала Дуань Яньжань: — Наставница Е самая обаятельная и раскрепощенная.

Так мило! Это чувство было похоже на поедание сладкого финика! На вкус как сладкий мармелад с желатином из ослиной шкуры! Настолько сладко, что согревало сердце! В этом мире появилась такая очаровательная маленькая ученица!

— Э?

Как раз когда её сердце расцвело от радости, она вдруг услышала, как Дуань Яньжань тихо задала вопрос сзади, остановившись. Хотя звук был слабым, острый слух Е У без труда его уловил.

— Что такое?

— ...Кхм, — Дуань Яньжань смутилась: — Да ничего.

Е У не из тех, кто легко отпустит ситуацию, она пристально посмотрела на неё и спросила: — Что именно произошло?

Нежное, словно лотос, лицо Дуань Яньжань залилось краской. Опустив длинные, мягкие ресницы, она пробормотала:

— Твоя спина... э-э, может, тебе стоит накинуть на плечи шёлковый шарф перед выходом?

Е У несколько секунд смотрела на неё в оцепенении, пока не поняла, что она имеет в виду. Она повернулась спиной к зеркалу, оглянувшись через плечо, осмотрела свой силуэт.

То, что она увидела, потрясло её — поскольку платье, которое ей подарила Дуань Яньжань, было платьем А-силуэта с «рыбьим хвостом» и открытой спиной, её верхняя часть спины была почти полностью обнажена. Её изначально безупречная спина теперь была покрыта заметными красными и фиолетовыми отметинами, и даже на открытой части татуировки остались следы.

— ...

Лицо Е У потемнело, став мрачным. Вспоминая нелепые и глупые развлечения, она исключила из списка возможных кандидатов мужчину-проститута из Натро, с которым она выпила всего несколько напитков, нового кондитера, к прекрасным рукам которого она лишь прикасалась, и конечно же, сильного, с крепким телосложением незапятнанного плотника, честного и доброго, которого она лишь ущипнула за щеку, а затем отпустила. Пока она размышляла, в её сознании постепенно вырисовывалась одна фигура, образ одного человека.

Глава 13: Молодой господин Дуань вспыльчив.

Е У исключила все возможные варианты, очевидно, что только один человек, мог оставить такие следы. Недавно она разорвала отношения с этим мужчиной под тираническим давлением Дуань Шаояна, только следы их прошлых отношений ещё не исчезли.

Е У чуть не заскрежетала зубами: Ли Юньань! Когда я позволяла тебе быть таким дерзким?!

Вечером Е У вернулась домой и отчитала Ли Юньаня. Увидев недружелюбное выражение лица Е У, Ли Юньань почувствовал неладное, он опустил глаза и не стал спорить. После непродолжительной лекции в адрес Ли Юньаня Е У наконец успокоилась, и сказала Ли Юньаню:

— Барышня Дуань вернулась. Сходи и возьми шкатулку из сандалового дерева в моем кабинете. Внутри находится пилюля, над созданием которой я много работала в этом году. Она способна улучшить кожу, и полезна для здоровья. Отнесите ей.

Увидев, что она прекратила свою тираду, Ли Юньань вздохнул с облегчением:

— Да.

— Подожди.

Как раз когда он собирался уйти, Е У окликнул его.

— Что-нибудь ещё? Барышня Е.

— Во втором ящике справа от стола лежит пластиковая коробка. Отнеси её Дуань Шаояню.

Чтобы избежать очередных обвинений со стороны господина Дуанья в предвзятости.

— Хорошо, — Ли Юньань озадаченно спросил: — Не могла бы барышня Е, просветить меня относительно содержимого коробки для молодого господина Дуаня? Я хотел бы объяснить ему.

Е У скрестив ноги, ответила: — О, чуть не забыла. Проще говоря, там порошок «гармонии Инь-Ян», который часто рекламируют по телевизору. Сильное тонизирующее средство.

Ли Юньань: — ............

— Скажи ему, что наставница считает, что его почки работают довольно вяло для парня, которому чуть за двадцать. Скажи ему, чтобы он время от времени принимал таблетки и ходил на свидания с красивыми девушками. Гарантирую, он откроет дверь в новый мир.

Е У проигнорировала смущенное выражение лица Ли Юньаня и пренебрежительно махнула рукой.

— Что ты здесь стоишь? Иди.

Ли Юньань сначала передал Дуань Яньжань шкатулку из сандалового дерева, затем, неся пластиковую коробку, направился в комнату Дуань Шаоянья. Он постучал в дверь, но долго никто не отвечал. Он спросил дядюшку Юйя и узнал, что Дуань Шаоянь ушёл купаться, поэтому он отправился к открытому бассейну за горой, чтобы найти его. Дуань Шаоянь действительно плавал в бассейне, его ловкая фигура создавала волны. Он был быстр, оставляя за собой следы, словно лезвие ножа рассекая надвое голубой бассейн-инфинити. В лунном свете вода мерцала, и тени деревьев струились по поверхности. Ли Юньань объяснил слуге цель своего визита и стал ждать в тени пальм.

Дуань Шаоянь вышел запыхавшись. Его глаза блестели, как вода в бассейне, а мокрые волосы падали на щеки, пока он вытирал их полотенцем. Несмотря на то, что они оба были мужчинами, телосложение Дуань Шаояня все равно несколько раз привлекло внимание Ли Юньанья. Под лунным светом капли блестели, стекая по скульптурным контурам его пропорциональных мышц. Широкие плечи слегка покачивались, пока он сушил волосы, их линии были подтянутыми и сильными, приближаясь к совершенству. Дуань Шаоянь, выглядел невозмутимым, он взглянул на Ли Юньанья со своим обычным равнодушным выражением лица.

— Тебя послала наставница?

— Да, молодой господин.

— ... — Дуань Шаоянь бросил полотенце на деревянный поднос, поданный слугой, взял газировку со стола, одной рукой открыл банку, поставил её в сторону, а затем спокойно поднял глаза: — Что это? Расскажи мне.

Ли Юньань вручил пластиковую коробку: — Барышня Е просила меня передать это вам.

Дуань Шаоянь взглянул на коробку, но не протянул руку. Он снова посмотрел на Ли Юньанья: — Почему она не пришла сама?

— Уже поздно, барышне Е пора спать.

Услышав это, Дуань Шаоянь не стал давить дальше. Он опустил глаза, чтобы рассмотреть коробку в руках Ли Юньанья, и наконец проявил интерес.

— Что это?

Ли Юньань ломал голову, как сформулировать свои мысли так, чтобы Дуань Шаоянь не выгнал его из дома. Он не мог сказать, что это «Порошок гармонии Инь-Ян», как предположила Е У, учитывая железную волю Дуань Шаоянья, его бы оттащили к разделочной доске и изрубили на куски.

— Это восстанавливающее зелье, приготовленное госпожой Е. Оно укрепляет ци и питает почки. Она сказала, что приберегла его специально для вас.

Справедливости ради, объяснение Ли Юньанья верно. Его принцип действительно заключается в укреплении ци и питании почек, но это очень сильный тоник, вызывающий привыкание. Дуань Шаоянь больше не задавал вопросов. Он взял коробку и велел слуге отнести её. Видя, что начальник принял подарок и не осудил его, Ли Юньань с облегчением вздохнул и мысленно зажег высокую палочку ладана в благодарность за то что сохранили ему жизнь. Когда он уже собирался попрощаться с Дуань Шаоянем и покинуть это место, где король демонов играл в воде, Дуань Шаоянь заговорил первым.

Его тон оставался спокойным и равнодушным:

— Не торопись уходить. Есть одно дело, которое я собирался обсудить с тобой, раз ты уже здесь, поговорим об этом сегодня.

В таком большом особняке, чтобы вас заметил хозяин, молодой господин или молодая госпожа, есть две варианта:

Первый вариант: вы проявили себя исключительно хорошо и в скором времени получите повышение.

Второй вариант: вас увольняют.

Дуань Шаоянь сел в кресло, взял стоявший рядом с ним пустой спортивный напиток и залпом осушил банку, испытывая сильную жажду. Затем, сжав чётко очерченные пальцы, он раздавил банку одной рукой и с безразличным выражением лица отбросил её в сторону. Дуань Шао Янь поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Ли Юнь Анем. Лунный свет отражался в его темных зрачках, холодно сверкая, как лезвия.

— Ли Юнь Ань, ты прожил в Цзинъане шестнадцать лет, — он помолчал, а затем его голос стал ледяным, пробирающим до костей:

— Пришло время для повышения.

Дом Е У был подобен укреплённому лагерю с постоянно меняющимися солдатами; мало кто мог продержаться больше пяти лет. Ли Юньань умудрялся так долго оставаться невредимым. За шестнадцать лет даже самая скромная наложница в императорском гареме поднялась бы до звания благородной супруги. Особенно учитывая благосклонность Е У.

Все в доме Дуанья знали характер Е У, некоторые в частном порядке шутили, давая Ли Юньанью прозвища за его спиной: императорская супруга Ли, наложница Ли, госпожа Ли и так далее. Дуань Шаоянь слышал это довольно часто, его лицо оставалось спокойным, но внутри него кипела жгучая злость. С тех пор как он увидел Е У и Ли Юньанья в постели, злость вырвалась наружу, как вулкан, лава извергалась неудержимо. Нсмотря на то, что Е У попыталась исправить ситуацию, объявив в его присутствии, что разрывает отношения с Ли Юньаньем, это не помогло. Он не был слеп; он видел, как она пыталась защитить этого благородного мужчину.

Что касается благосклонности, в глазах Е У Дуань Шаоянь был практически никем, вероятно, даже не находился в её гареме, его статус был примерно равен статусу дворцового стражника. Стражник не мог прогнать наложницу.

Следует отметить, что молодой господин Дуань, Дуань Шаоянь помимо господина Дуанья, является самым влиятельным человеком в семье. Если он недоволен и хочет создать проблемы для наложницы Ли, или даже быстро избавиться от него, достаточно одного слова. Никто не сможет его остановить.

Ли Юньань стоял с непонимающим видом, на его прекрасном лице отразилось недоумение. Дуань Шаоянь нахмурился, как будто хотел что-то сказать, но закрыл глаза и воздержался от дальнейших слов. Слабое поведение Ли Юньанья не произвело такого эффекта, как перед Е У, и не вызвало сочувствия Дуань Шаояня.

После короткой паузы Дуань Шаоянь продолжил: — Клуб возле Сада скромного чиновника в Сучжоу нуждается в способном управляющем. Собери свои вещи и отправляйся туда в течение следующих нескольких дней.

— Но барышня Е...

Дуань Шаоянь спокойно посмотрел на него: — У твоей хозяйки достаточно еды и одежды, так что тебе не о чем беспокоиться.

Ли Юньань замолчал, долго склонив голову, а потом едва слышно пробормотал: — Да.

Дуань Шаоянь закрыл глаза, он выглядел уставшим: — Ты можешь уйти.

— Спасибо, молодой господин, — пробормотал Ли Юньань, прикусив губу и поклонившись в знак согласия.

По всем признакам, Дуань Шаоянь повысил его — личного телохранителя Е У до управляющего семейным клубом отдыха. Ли Юньань действительно был ему благодарен.

Дуань Шаоян оставался с закрытыми глазами, его голос прозвучал тихо:

— Ли Юньань.

— У молодого господина есть еще какие-нибудь указания?

— ............

Его мучила одна мысль, смутное подозрение, которое еще не было полностью подтверждено. Поразмыслив, он снова заговорил, все еще сохраняя отстраненный тон:

— Передай своей госпоже. Поблагодари её за заботу.

Под кристально чистым лунным светом Ли Юньань удалился. Дуань Шаоянь прекрасно понимал, что, учитывая положение наложницы Ли, его внезапное увольнение спровоцирует Е У на следующее утро ворваться и устроить скандал. Ему было все равно. Возможность выгнать эту надоедливую императорскую наложницу стоила того, он потерпит несколько упреков от Е У. Он мог вынести оскорбление и сохранить самообладание.

Чего Дуань Шаоян не предвидел, так это того, что ему не придется ждать до следующего дня. Вскоре после ухода Ли Юньанья, глубокой ночью, он пошел в свой кабинет, намереваясь немного помедитировать перед сном. Когда он сидел, скрестив ноги, с закрытыми мягкими густыми ресницами, прямой спиной и серьезными бровями, он услышал, как дверь кабинета с грохотом распахнулась, а затем послышались торопливые шаги, приближающиеся к комнате в японском стиле, которая использовалась для медитации. Дуань Шаоянь медленно открыл глаза как раз в тот момент, когда Е У ногой распахнула дверь комнаты, оформленную в японском стиле. Она тяжело дышала, её глаза горели гневом, диким и яростным в лунном свете.

Хоть он и знал, что это опасно, он почувствовать укол страха, его выражение лица оставалось холодным и отстраненным.

— Учитель, разве не должна была уже давно лечь спать?

— Дуань Шаоянь! — Е У подбежала к нему, схватила за воротник и взревела: — Кто, чёрт возьми, сказал тебе трогать моих людей?!

По сравнению с её гневом Дуань Шаоянь был на удивление спокоен и холоден, как яркий лунный свет за окном кабинета.

Он слегка приоткрыл тонкие губы, не выражая ни капли раскаяния: — Ты имеешь в виду Ли Юньанья?

— Ты уже знаешь, почему спрашиваешь!

Дуань Шаоянь усмехнулся, выражение его лица стало суровым: — Он твой человек?

— ...Конечно!

Дуань Шаоянь наблюдал за Е У, с неторопливым спокойствием, словно ожидая, пока она попадет в его ловушку. На его губах играла слабая, насмешливая улыбка.

— А как насчет тебя, госпожа? Чей ты человек?

— Я...!

Эта единственная фраза лишила Е У дара речи, она чуть не умерла от гнева.

Кому она принадлежала... кому она могла принадлежать?

Она, была членом семьи Дуань.  Как и Ли Юньань, она была нанята господином Дуанем. Она заслужила уважение только благодаря титулу своего господина, и со временем стала высокомерной и забыла свои корни. Дуань Шаоянь не проявил к ней милосердия, без труда вернув её к реальности.

Лицо Е У вспыхнуло, глаза сверкали гневом, когда она уставилась на благовоспитанного и почтительного мужчину, который на самом деле не воспринимал её всерьёз. Долго сдерживаясь, она наконец тихо, с негодованием, заговорила:

— Дуань Шаоян, не доводи меня до крайности.

Дуань Шаоянь оставался практически бесстрастным:

— Почему ты так бурно отреагировала только из-за ухода Ли Юньанья?

— Ты спрашивал моего согласия? — скрежеща зубами, спросила Е У: — Когда твой отец подписывал со мной контракт, в нем было четко указано, что люди в моём особняке подчиняется исключительно мне и не подлежат контролю со стороны главного дома. Ты счёл этот пункт недействительным?

— В контракте есть ещё один пункт, — холодно сказал Дуань Шаоянь:— Сотрудники, работающие на вилле, должны иметь чистую биографию, быть честными и не порочить репутацию семьи Дуань.

— Почему его происхождение сомнительно или почему он нечестный человек? — гневно подняла брови Е У.

— Его титулы «наложница Ли» и «госпожа Ли» кажутся слишком престижными, — сказал Дуань Шаоянь, его взгляд был холоден как лёд: — Если слух распространится, будет ли это означать, что в этом особняке проживают много любовников?

Хлоп! Едва слова сорвались с его губ, как сильная пощечина приземлилась прямо на лицо Дуань Шаояна.

Глава 14: Вспыльчивость наставницы Е усиливается

Е У тяжело дышала, её рука дрожала от гнева. От пощёчины лицо Дуань Шаоянья повернулось в сторону, пять пальцев мгновенно отпечатались на его красивом лице цвета ледяного нефрита. После долгого молчания Дуань Шаоянь медленно повернул лицо и посмотрел на Е У; выражение его лица было сдержанным, затуманенным.

— Учитель, — Дуань Шаоянь смотрел на неё, и тихо спросил: — Насколько он важен для тебя?

— Это не твоё дело.

Удар ладонью, вероятно, частично вернул Е У в реальность, её голос всё ещё сильно дрожал:— Почему ты всё ещё называешь меня учителем? В юности ты, по крайней мере, был почтителен, а с тех пор, как ты повзрослел, особенно в последние годы, хоть раз в своих словах или поступках ты обращался со мной как к учительнице?

Дуань Шаоянь молчал, отпечаток ладони на его щеке бросался в глаза, удар был нанесен с жестокой точностью. Не смотря на то, что его статус позволял отослать Ли Юньанья, он забыл об одном: хоть он и был молодым господином семьи Дуань, он всё равно оставался её учеником.

Дуань Шаоянь закрыл глаза и ответил:

— Хорошо, я понял.

Молодой человек снова открыл глаза, посмотрел на неё и вздохнул. Его обычно равнодушный голос смягчился:

— Учитель, мне жаль.

Е У проигнорировала его, отвернув лицо.

— Притворись, что я никогда не упоминал о поездке в Сучжоу.

Молодой человек, которому не удалось создать проблем «наложнице Ли» и которого строго отчитала Е У, в конце концов уступил из страха, что она может полностью разорвать с ним отношения. Он с неохотой согласился.

— Если ты хочешь его оставить, то оставьте его.

***

Так вопрос с Ли Юньаньем был таким образом решен, оставив после себя длительные последствия. Это проявилось в растущей снисходительности Е У к Ли Юньанью и в том, что взгляд Дуань Шаояна на Ли Юньана становился все более ледяным, как замерзший клинок. По правде говоря, Е У устала от супруги Ли, в том числе и от различных способов, которыми они делили постель. Причина, по которой он оставался так долго, заключалась в том, что Ли Юньань был нежным и покладистым, человеком, который глубоко её понимал. Даже самая развратная душа жаждет моментов спокойствия. Для Е У Ли Юньань был как гавань, который всегда ждал её, всегда думал о ней. Когда она путешествовала: в Испании, Франции и в Голландии, наслаждаясь жизнью, ей по-прежнему звонил он. Мужчина на другом конце провода, с теплым и хриплым голосом, задавал ей вопросы: «Когда ты вернешься?», «Где ты была?», «Ты встретила кого-нибудь интересного?», «Какая там погода?». Он также напоминал ей, чтобы она тепло одевалась или защищалась от солнца, и просил ее скоро вернуться домой. Иногда ей казалось, что Ли Юньанью не хватает мужской решительности, но какое это имело значение?

Дикие, неукротимые мужчины были только для её глаз, потому что она знала, что такой верный спутник, как Ли Юньань, незаменим. Она дорожила им. Несмотря на то, что у них больше нет физических отношений, она все еще не может позволить себе отпустить его.

***

— Молодой господин.

Дуань Шаоянь сидел у пруда с карпами и кормил рыб, когда кто-то подошел издалека, остановился рядом с ним и поклонился.

— Дело, которое вы поручили мне расследовать в Цзилине, было тщательно проверено. Этот человек существует. Все было организовано так, как вы ранее распорядились. Когда нам привести его сюда?

Дуань Шаоянь смотрел на красно-белых карпов, мелькающих в воде, и его глаза блестели. Он набрал ещё горсть корма и бросил его в воду, вызвав бурную реакцию рыб.

— Отложи это пока.

Слуга замялся: — Господин, вы не собираетесь...

— Не задавай столько вопросов, сделай, как я сказал, — ответил Дуань Шаоянь.

— Да, господин.

Слуга удалился. Дуань Шаоянь опустил длинные ресницы и высыпал последние крошки из мешка в пруд. Наблюдая за жадной стаей рыб, сражающихся за вкусный кусочек, на его лице постепенно появилось пресное, безразличное выражение.

Три недели спустя глава Дуань позвал к себе обоих своих детей. За открытым высоким готическим окном цвела магнолия, ее аромат витал в воздухе. Бодрый господин Дуань, которому было далеко за пятьдесят, смотрел на сына и на дочь, как на дракона и на феникса, и его глаза были полны удовлетворения и любви. Его дочь благородна и кротка, ее красота утонченная; его сын высокий и красивый, обладает статной осанкой и харизмой. Как отец, он не мог найти в них никаких недостатков. За исключением того, что ни один из них ещё не уладил свои личные дела.

— Вы оба знаете о переговорах по поводу брака с семьей Бай, — сказал глава Дуань с мягкой улыбкой: — По правде говоря, я уже на полпути к могиле. Энергия, которая была у меня в молодости, в значительной степени угасла. Рано или поздно этот дом перейдет в ваши руки.

Дуань Яньжань почувствовала приступ грусти и поспешно возразила: — Папа, что за чушь ты несёшь? Ты еще молод!

Дуань Шао Янь: — ...

Глава Дуань похлопал дочь по плечу, а затем погладил её розовую щеку.

— Папа хотел бы, но время не ждёт. Я поработаю ещё несколько лет и научу вас, а потом мне пора будет на пенсию, — он сделал паузу, посмотрев на сына и на дочь: — Ну что ж? Старик должен вернуться к своим корням, а молодые должны расцветать и приносить плоды, такова природная закономерность. Когда вы двое планируете подарить мне внуков?

Видя, что никто не отвечает, глава Дуань, как и ожидал, пожал плечами и отмахнулся рукой.

— Ладно, вы оба напряжены, давайте перейдем к делу. В эти выходные у вашего дяди Бая день рождения. Я планировал подождать несколько месяцев до осени, когда крабы в озере Янчэн будут упитанными и полными икры, и пригласить его семью на Праздник середины осени. Но ваш дядя Бай еще более нетерпелив, чем я, он прислал приглашение на свой банкет по случаю дня рождения в Нанкине...

Прежде чем глава Дуань успел закончить свою речь, Дуань Яньжань прервала его:

— Папа, я не пойду.

Дуань Шаоянь: — Я тоже не пойду.

— ... — изначально доброе лицо господина Дуанья вдруг стало суровым: — Что? Отказываетесь от того, отказываетесь от этого, что вы двое затеяли?

Дуань Яньжань: — Я... моя студия дизайна устраивает выставку в эти выходные.

Дуань Шаоян: — Я не хочу идти.

— Замолчите! — зарычал мужчина, захлопывая крышку своего стакана. Он сначала спросил Дуань Яньжань: — Какая выставка? Нет ничего важнее чем показать себя! Ты должна пойти! — затем он обратился к Дуань Шаояну: — Ты! Что ты имеешь в виду, говоря, что не хочешь идти? Это же просто поездка, чтобы познакомиться. В какое время мы живем? Твой отец довольно открытый человек. Я не заставляю тебя жениться на той девушке! А что, если ей ты не понравишься? Тебе повезет, если она тебя вообще захочет! Ты думаешь, что она будет умолять тебя жениться на ней? Да что с тобой не так?

Его вспышка гнева, сопровождалась вздохом, Дуань Яньжань и Дуань Шаоянь понимали, что ситуация необратима. Они переглянулись и вздохнули.

Дуань Яньжань: — Папа, пожалуйста, не сердись. Я пойду, хорошо?

Дуань Шаоянь: — Да, отец.

***

За день до дня рождения господина Бая, глава Дуань, брат и сестра Дуань и Е У отправились в Нанкин. Глава Дуань не планировал брать с собой Е У, но Дуань Яньжань чувствовала себя неловко из-за встречи со своим бывшим парнем и настояла на том, чтобы взять с собой свою наставницу. Глава Дуань не смог переубедить свою дочь. Обдумав всё, он понял, что Е У не чужая, и согласился. Перед отъездом он поговорил с Е У наедине, выразив свои опасения мягким тоном и тактичными словами.

— Е У, главная цель нашей поездки в семью Бай: дать детям возможность лучше узнать друг друга и наладить отношения, ты же это понимаешь, верно?

— Я знаю.

— Хорошо. Тогда будь осторожна. Я познакомился с двумя молодыми господами из семьи Бай. Они оба выдающиеся молодые люди. Не забудь помочь мне сблизить их с Яньжань, насколько это возможно, а потом можешь оставить их. Молодым людям нужно давать пространство, для свободы.

Е У уставилась на господина Дуанья и наконец поняла, что он имеет в виду. Тот явно боялся, что она может увести двух сыновей семьи Бай!

Она торжественно ответила: — Будьте спокойны, господин Дуань. Я ценю красоту, я знаю также , к чему можно прикасаться, а к чему нельзя.

—...

Он сформулировал свои опасения деликатно, чтобы не задеть её достоинство, но она выпалила это так резко, что его лицо озарилось праведным негодованием. Глава Дуань почувствовал себя неловко, тихо прочистил горло и похлопал её по плечу.

— Хорошо, решено. Иди занимайся своими делами.

— Да.

Е У ушла бормоча про себя: О чем только думает этот старый чудак?

У нее в особняке Цзинъань три тысячи красивых мужчин. Даже если оба молодых господина из семьи Бай самые прекрасные мужчины в стране, она вряд ли сможет влюбиться в них с первого взгляда и не суметь от них оторваться, не так ли? Он, что по-прежнему считал её голодающим призраком, когда она пять лет скиталась по пустыне, когда её глаза загорались всякий раз, когда она видела симпатичного парня? Она сыта деликатесами и обладала тонким вкусом; ей не нравились обычные блюда.

По обеспокоенной реакции господина Дуанья, Е У почувствовала, что на неё смотрят свысока, презирают и относятся к ней пренебрежительно. Она подперла подбородок рукой и всю дорогу смотрела в окно, чувствуя себя несчастной.

Роскошный автомобиль свернул за угол и въехал в особняк семьи Бай. Машина остановилась и дверь открылась. Дворецкий и слуги семьи Бай встретили их снаружи. Господин Бай и его жена, с приветливыми улыбками, стояли на ярко-красном ковре, ожидая их, а рядом с ними стояли их сыновья и дочь.

Е У вышла из машины с высоко поднятой головой и устремленным вперед взглядом. С высокими амбициями в сердце: на этот раз она не должна позволить господину Дуаню смотреть на неё свысока! Независимо от того, являются ли эти братья Бай милыми маленькими волчатами, милыми маленькими джентльменами, отчужденными и элегантными или энергичными и жизнерадостными, они могут уйти куда-нибудь подальше и остыть.

Кто они такие для Е У? Один бывший парень Дуань Яньжань. Сможет ли она принять его? Это же ниже её достоинства, это нелепо. Будь ты редким цветком из бессмертных садов или безупречным нефритом, старушка У сегодня никого не выберет — все вы, уступите ей дорогу!

Е У шла позади семьи Дуань, её взгляд был расфокусирован, а выражение лица бесстрастным, она отказывалась обращать внимание на свиту семьи Бай. В тот самый момент, когда она высокомерно подняла подбородок, она вдруг услышала, как кто-то рядом тихо произнес:

— А?

Раздался мужской голос, окрашенный радостью:

— У Е, это ты?

Глава 15: Молодой господин Бай и барышня Бай.

Услышав, как кто-то внезапно назвал её этим проклятым именем, Е У почувствовала холодок в сердце. Её охватило предчувствие надвигающейся беды, зловещее чувство поразило её, она была подобна кошке, которой больно наступили на хвост. Она откинула голову назад и чувствовала, как по телу побежали мурашки.

— У Е!!

У Е в обратном порядке — Е У. Этот проклятый псевдоним она использовала исключительно для того, чтобы выманивать лохов в городе. Её секретный код, когда она встречалась с богатыми парнями!

Она медленно повернула голову, пытаясь найти источник голоса. В семье Бай был исключительно красивый мужчина, который, поджав свои блестящие губы, прищурился и одарил её очаровательной, лучезарной улыбкой. Е У выглядела так, словно в неё попали тухлым яйцом, она отпрянула и с ужасом уставилась на красавца, грациозного как орхидея, и элегантного как нефритовое дерево. Мужчине было лет двадцать семь-двадцать восемь, с острым подбородком и полным лбом. Он был одет в джинсы, в тонкую рубашку и небрежно накинутую легкую куртку.

Е У внимательно оглядела его с головы до ног, нервно хмыкнула и заключила:

— Друг мой, ты, должно быть, меня с кем-то перепутал?

Прежде чем красавец успел заговорить, господин Бай, чей взгляд был прикован к ней, повернул голову и спросил: — Бай Е, ты знаком с барышней Е?

— Барышня Е? — красавец нахмурился, задумался, и заметив виноватое выражение лица Е У, его острый ум быстро сообразил, в чём дело. Он улыбнулся господину Баю:

— Нет, отец, я принял её за кого-то.

Е У вздохнула с облегчением и мысленно показала большой палец вверх: этот молодой человек на правильном пути!

Красавец по имени Бай Е, то ли старший, то ли второй сын господина Бая, взглянул на Е У с улыбкой, его глаза сверкали смесью лукавства и насмешки, прежде чем повернуться и последовать за остальными в главный зал. Голова Е У пульсировала от боли. Этот мужчина был тем самым красавчиком, которого она случайно встретила в баре во время недавней прогулки по Сямыню. Тогда она использовала свой псевдоним, представившись графическим дизайнером какой-то интернет-компании, приехавшей специально, чтобы отдохнуть после завершения проекта. Бай Е, в свою очередь, представился как Е Бай, трейдер в брокерской компании. Она подумала, что он говорит правду, потому что его слова звучали искренне, но оказалось, что они оба были отъявленными лжецами. Она провела неделю в Сямыне, каждый вечер развлекаясь с господином Баем, у неё осталось благоприятное впечатление. Однако Е У была хорошо знакома с социальным этикетом современного общества. Как говорят: хорошие друзья остаются друзьями на всю жизнь, но, выйдя из постели, они уже не узнают друг друга. Какими бы бурными ни были ночи, утро приносило вежливую формальность — ни намека на вторжение в жизнь друг друга. Только, молодой господин Бай принял это близко к сердцу и часто пытался узнать некоторые подробности личной жизни Е У. Понимая, что её ложь раскроется, а её артистический образ рухнет, Е У поспешно воспользовалась тёмной и ветреной ночью, схватила туфли на высоких каблуках и, оставив багаж, ускользнула от спящего молодого господина Бая. Она побежала быстрее кролика.

Если бы она знала, что торговец «Е Бай» был ни кем иным, как вторым сыном семьи Бай, она бы сохранила самообладание, даже под воздействием афродизиаков, не осмелилась бы соблазнять его разговорами о жизни и идеалах. Полная горького сожаления, она могла только заставить себя быть бесстрастной и притворяться равнодушной.

Неподалеку глава Бай и глава Дуань, льстили друг другу.

— Старина Бай, все твои трое детей замечательные. Ваш старший сын, Бай Чжоу уравновешенный и честный; ваш младший сын, Бай Е умный и находчивый; а ваша младшая дочь, Бай Вэй Вэй исключительно красивая. Вам действительно повезло.

— Вовсе нет, брат. Разве ты не благословлен сыном и дочерью, мужчина с двумя детьми, настоящий дракон среди людей. Я вижу, что твой сын, хоть и немногословен, говорит с большим красноречием. Похоже, скоро он сможет разделить твои тяготы.

Они некоторое время льстили друг другу, затем от души посмеялись и отправились в чайную для дальнейшей беседы. Перед уходом господин Бай не забыл дать указание:

— Бай Чжу, Бай Е, покажите барышне Дуань поместье.

Господин Дуань не остался в долгу:

— Шао Янь, пообщайся с барышней Бай. Как и ты, она любит читать.

Дуань Шаоянь быстро понял, что, хотя барышня Бай и любит читать, им просто не удается установить более глубокую связь. Следуя наставлениям старейшин, братья Бай взяли Дуань Яньжань и Е У с собой в особняк, а Дуань Шаоянь и Бай Вэйвэй отправились в кабинет.

Бай Вэй Вэй совсем юная, недавно отпраздновавшая двадцатилетие. С детства избалованная двумя старшими братьями, обладала вспыльчивым характером. Она сидела на диване, скрестив свои пухлые ноги, и грызла ногти, не сводя глаз с Дуань Шаояня.

Раздраженный её взглядом, Дуань Шаоянь поднял голову и сказал:

— Госпожа Бай.

— Зовите меня просто Вэй Вэй.

Дуань Шаоянь оставался спокойным: — Барышня Вэй Вэй.

Бай Вэй Вэй усмехнулась: — Ты довольно интересный человек. Ладно, называй меня как хочешь.

— Твой отец сказал, что ты любишь читать. Что ты читала в последнее время?

— Английские книги.

Дуань Шаоянь посчитал, что не выразился достаточно ясно, и мягко спросил:

—Какие?

— Я читаю только книги на английском языке, в оригинале, и все они импортные. Французские и русские тоже неплохие, но испанский слишком вульгарный, мне не нравится его читать. Так как, испанский похож на итальянский, если меня попросят прочитать пару абзацев, я смогу понять общее содержание.

Дуань Шаоянь: — ...............

Бай Вэй Вэй поковыряла ногти, вспомнив что-то сердито посмотрела на Дуань Шаоянья:

— Ты говоришь по-французски, да?

— Немного.

— Ну этого не достаточно. Тебе нужно больше читать; в конце концов, это самый красивый язык в мире.

Дуань Шаоянь слабо улыбнулся, его темные глаза были спокойны, как ночь.

— Я просветлен.

— Мне очень нравится «Божественная комедия». Проза Боккаччо течет плавно, его фразы необычно архаичны. Что ты об этом думаешь?

— .... — Выражение лица Дуань Шаояна осталось неизменным: — Я не знал, что Боккаччо является автором «Божественной комедии».

Бай Вэй Вэй отмахнулась рукой: — Тогда тебе не хватает знаний. Тебе нужно больше читать. Божественная комедия заложила основу современного французского языка; это обязательная вводная поэзия.

— Хм, — Дуань Шаоянь оставался удивительно спокойным, его отличные манеры не позволяли ему смеяться:

— Мои знания расширились.

— Ты понимаешь латынь?

— Нет.

— Тогда вы еще не достигли совершенства. Тебе нужно больше учиться, — заявила Бай Вэй Вэй: — Латынь самый сложный язык в мире. Читать его довольно тяжело, но как только ты его освоишь, твоя речь станет такой же элегантной, как у Маркса.

— Понятно.

— Мой отец упомянул, что господин Дуань любит оперу. Что ты думаешь о текстах Карузо?

— Твой отец прав, но я слушал оперу Куньцюй.

— Тогда ты ещё не готов. Тебе нужно больше читать, — сказала Бай Вэй Вэй: — Оригинальные тексты «Карузо» изысканны и полны поэзии. Если ты их понимаешь, то тебе будет трудно слушать пошлый шум оперы «Куньцюй».

— ...Эм.

— Учитывая все обстоятельства, я подозреваю, что твой кругозор довольно ограничен, а знания довольно узкие. Господин Дуань, что именно ты читаешь в свободное время?

Дуань Шаоянь откинулся на спинку кресла и долго пристально смотрел на Бай Вэй Вэй своими черными как смоль глазами. Наконец, убедившись, что молодая госпожа не шутит, а искренне обсуждает с ним литературу, он тихо вздохнул.

— Барышня Бай.

— Что такое?

— Я понимаю, что не готов. Мне нужно больше читать.

Услышав его слова, яркие глаза Бай Вэй Вэй зажглись интересом. Она выпрямилась и улыбнулась ему:

— Тебе, не хватает культурной утонченности, зато довольно скромный. В отличие от тех молодых джентльменов, которых папа мне представил, все они были с жирными волосами и напудренными лицами, скользкими и женоподобными. Когда я сказала им, что им нужно больше читать, они даже стали спорить!

Дуань Шао Янь вежливо улыбнулся:

— Это, конечно, не хорошо.

— Именно! — Бай Вэй Вэй почувствовала прилив сожаления о том, что не встретила его раньше. Она будто встретила родственную душу, взволнованно встала, сильно ударив рукой по столу, что её пышная грудь сильно затряслась.

— Отец познакомил меня с шестью мужчинами, и ни один из них никогда не читал «Отверженных» Монтескье. Один из них был женоподобным и настаивал, что это написал Гюго! Чушь. Кто не знает, что Гюго был русским? Он даже писал царю во время Первой мировой войны, советуя ему не вторгаться в Китай!

— ............

— Ты не согласен? — Бай Вэй Вэй хотела узнать мнение Дуань Шаояня, но тот практически потерял дар речи. Даже спокойный кивок свидетельствовал о его мастерском умении сохранять невозмутимое выражение лица.

— Барышня Бай говорит с большой проницательностью.

Бай Вэйвэй была довольна и счастлива. Уперев руки в бока, она дала Дуань Шаоянь оценку: — Ты молодец.

***

Из-за этой оценки Дуань Шаоян всю ночь мучился кошмарами. В его снах Бай Вэй Вэй трясла своей пышной грудью, прыгая на месте и крича ему: «Ты бесполезен! Тебе нужно больше учиться!»

Конечно, он не стал делиться с другими таким постыдным испытанием. Окружающие могли только догадаться по его слегка нахмуренным бровям, плотно сжатым губам, более мрачному, чем обычно, настроению и бледному лицу, что молодой господин Дуань действительно плохо себя чувствовал.

На второй день их пребывания в резиденции Бай, Дуань Яньжань оттащила младшего брата в сторону и прошептала:

— Ну? Как тебе дочь Бай? Она тебе подходит?

Дуань Шао Янь ответил: — Нет.

Дуань Янь Жань вздохнула, выглядя обеспокоенной.

— Похоже, я разочарую папу. Я тоже не могу. Я вообще избегаю молодого господина Бая, не говоря уже о том, чтобы проводить с ним время наедине. Даже встречаться с ним взглядом мне неудобно.

Дуань Шаоянь взглянул на неё: — Какой из сыновей Бай?

— Старший, — ответила Дуань Яньжань: — Младший весь вчерашний вечер не отрывал глаз от наставницы Е. Мне кажется, она интересует его больше, чем я.

— ...Понятно, — Дуань Шаоянь задумался, его красивые острые брови сдвинулись, и его взгляд стал ещё холоднее: — Отец ничего не предпримет?

— Отец недоволен, на этот раз его спровоцировала не наставница Е. Он хоть и зол, но ничего не может поделать, — сказала Дуань Яньжань и рассмеялась: — В этот раз я так благодарна учительнице Е. Она избавила меня от многих неприятностей.

Мягкие ресницы Дуань Шаоянья слегка дрогнули, и он замолчал.

***

— Е У, подожди меня!

За её спиной раздался мужской голос, и к торопливым шагам примешались вздохи. Проходя мимо клумб, Е У поняла, что бежать бесполезно. Глубоко вздохнув она остановилась, признавая поражение, и обернулась, чтобы гневно посмотреть на преследователя.

— У тебя что, голова болит? Ты завидуешь, что я живу безбедно, и хочешь, чтобы господин Дуань меня уволил? Пощади, молодой господин Бай, не можешь оставить меня в покое?

Бай Е вытащил лепесток цветка, застрявший в его волосах, и подошел к Е У:

— Если он уволит тебя, ты можешь пойти со мной.

— ...Ты, наверное, шутишь.

У неё два особняка, с красивыми слугами, он, что хочет, чтобы она отказалась от возможности флиртовать с другими и пришла к нему домой, чтобы он флиртовал с ней один?

Ей пришлось признать, что Бай Е невероятно красив и обаятелен, что её очень радовало; иначе она бы не заметила его с первого взгляда в том тускло освещённом баре в Сямэне. Только быть императором и быть наложницей — это разные вещи!

Она предпочла бы сидеть на троне с У Янем слева от себя и Дун Ши справа, чем тихо сидеть в гареме, ожидая милости принца Лань Лина. В этом заключалась истинная природа развратной старушки У.

— Я серьёзно, — Бай Е всё ещё тяжело дышал после бега: — Е У, давай попробуем встречаться?

Е У глубоко вздохнула: — Ты предлагаешь, чтобы мой хозяин разорвал меня на куски?!

— Не беспокойся о дяде Дуане. Если ты согласишься, я пойду и всё ему объясню.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — воскликнула Е У, одновременно заигрывая и раздражаясь: — Молодой господин Бай, молодой господин Бай...

— Зови меня Бай Е.

— Молодой господин Бай Е, — Е У проявила необычайную решимость перед лицом такого красавца. Глядя на внешность Бай Е, она невольно вспомнила те незабываемые ночи в Сямэне, и сердце её защемило. Вспомнив наставления господина Дуаня перед уходом, она осталась непреклонна: — Я всего лишь чья-то служанка. Пожалуйста, будьте великодушны и отпустите меня.

Подумав, она решила предать свою подругу по команде.

— Что ты думаешь о моей маленькой ученице, Дуань Яньжань? Она умна, добросердечна и несравненно чиста. Она поистине идеальный выбор на роль невестки богатой семьи и подходящая пара для молодого господина Бая...

Мужчина перебил: — Бай Е.

Е У закатила глаза: — Хорошо, она и господин Бай Е идеальная пара, подходящая по социальному положению, прекрасное сочетание, дракона и феникса в гармонии. Пожалуйста, пересмотрите своё решение, молодой господин Бай.

— Мне она не нравится.

Этот господин Бай Е действительно был прямолинейным и откровенным человеком.

— Е У, я так и не смог забыть тебя с тех пор, как ты покинула Сямэнь, не попрощавшись.

— ...

Молодой господин Бай с надеждой спросил: — А ты?

Лицо Е У оставалось напряженным, её мысли лихорадочно метались, она беззвучно сокрушалась: Что же я натворила?!

Двое застряли в саду, не сумев договориться, когда внезапно из зарослей акации появился мужчина и раздвинул грозди белых цветов. В лучах солнца мужчина обладал благородной внешностью и утонченным темпераментом. Его темные, красивые брови были окутаны ледяной красотой, нос прямой и высокий, тонкие губы поджаты, а глаза имели холодный и строгий взгляд. Он выглядел томным, но всё же излучал внушительную и достойную уважения ауру.

Дуань Шаоянь встал перед Е У, полностью заслонив её своим высоким телом, и холодно посмотрел на Байя Е.

— Господин Бай, моя учительница интровертна и легко смущается. Могу я спросить, какие срочные дела привели вас сюда, чтобы так с ней разговаривать?

[ «Она предпочла бы сидеть на троне с У Янем слева от себя и Дун Ши справа, чем тихо сидеть в гареме, ожидая милости принца Лань Лина» (Мне не нужна красота принца и его любовь, мне нужна моя собственная власть, даже если ради неё придётся отказаться от всех канонов женственности и окружить себя уродством)

Си Ши — Одна из Четырех великих красавиц древнего Китая. Легенда гласит, что она была настолько прекрасна, что когда она смотрела в реку, рыбы забывали, как плавать, и тонули от восхищения. У нее было больное сердце, и она часто хмурилась от боли, прижимая руку к груди.

Дун Ши — её соседка, которая была некрасивой. Увидев, как все восхищаются хмурящейся Си Ши, Дун Ши решила ей подражать. Она стала ходить, нарочито морщась и хватаясь за сердце, надеясь выглядеть так же привлекательно. В итоге она стала выглядеть настолько нелепо и пугающе, что соседи запирали перед ней двери, а прохожие убегали в страхе.

Принц Лань Линь в истории и литературе известен как «Прекрасный принц», который был настолько красив, что на поле боя носил устрашающую маску, чтобы враги не смеялись над его нежным лицом.

2026 г.  ]

Глава 16: Е У флиртует с мужчинами

Интровертна? легко смущается? Застенчива? Неужели он говорил про Е У?

Молодой человек сохранял праведное и серьезное выражение лица, с праведным негодованием неся всякую чушь; его бесстыдство было поистине поразительным.

— Моя учительница пришла вместе со мной поздравить господина с юбилеем. Она не имеет никакого положения в семье Дуань и не может принимать решения по каким-либо вопросам. Если у господина Байя есть какие-либо просьбы, пожалуйста, обращайтесь ко мне. Не ставьте её в неловкое положение, не смущайте и не пугайте её.

Неловко, не смущайте, не пугайте, не тревожьте

Услышав эти четыре слова, которые не имели к ней отношения, Е У действительно почувствовала «смущение и тревогу». Стоя за Дуань Шаоянем, она выглянула из-за его широких плеч, показав половину головы, и обратилась к Бай Е:

— Да, да, господин Бай, пожалуйста, не усложняйте мне жизнь.

Дуань Шаоянь  не оборачиваясь обратился к Е У:

—Учитель, моя сестра приглашает вас на чай, можете идти.

Е У почувствовала себя так, словно её помиловали, она бросилась бежать, в несколько раз быстрее, чем в Сямэне. Когда она уже была далеко, Дуань Шаоянь лишь кивнул Бай Е.

— Если господину Байю больше нечего сказать, я позволю себе удалиться.

Бай Е был раздражен: его шанс поговорить с Е У был внезапно у него отнят  этим сопляком из семьи Дуань. Он  не мог показать своё недовольство, потому что Дуань Шаоян был гостем. Он больше не хотел видеть Дуань Шаояна, и не хотел обмениваться с ним словами.

Дуань Шао Янь, который не боялся ни богов, ни демонов, не обращал внимания на поведение молодого господина Байя. Так или иначе, он приехал сюда, чтобы присутствовать на банкете по случаю дня рождения, а после банкета он планировал покинуть это ужасное место вместе со своей непокорной учительницей.

Если она откажется... Глядя на Е У, одетую в огненно-красное платье и с губами цвета заката, Дуань Шаоянь наблюдал, как она по привычке хлопает ресницами официанту, который подавал ей блюдо. С резким щелчком Дуань Шао Янь сломал пополам свои палочки из дерева наньму.

«Если эта женщина откажется, то её можно измельчить в фарш, засунуть в чемодан и силой увезти обратно»— мрачно подумал он.

На третий день, как и было запланировано, начался праздничный банкет. Приглашённые гости прибывали друг за другом, преподнося свои дары, а управляющий семьи Бай проводил их в банкетный зал. К моменту официального начала вечернего пира роскошный зал наполнился шумом, вихрем элегантных нарядов и звуками хрустальных бокалов.

Дуань Шаоянь, высокий и стройный, прислонился к окну, его длинные тонкие пальцы держали бокал персикового шампанского, он мягко вращал бледно-янтарную жидкость. Время от времени прекрасные девушки с изысканным макияжем бросали на него свои пламенные взгляды. Мужчина был к ним невосприимчив, он опустил свои длинные, мягкие, густые ресницы рассеянно уплывая вдаль, блокируя все эти двусмысленные взгляды своей аурой.

— Господин Дуань.

— Хмм?

Дуань Шаоянь поднял взгляд и увидел перед собой Бай Вэй Вэй. Девушка недавно закончила старшую школу, она носила последний комплект украшений от Bulgari и выглядела смелой и уверенной в себе.

— Тебе не скучно стоять здесь в одиночестве?

— ... — Дуань Шаоянь ответил ей: — Все в порядке.

— Тогда у тебя ничего не получится, тебе нужно получше осмотреться.

Бай Вэй Вэй была высокомерна, но не могла сдержать энтузиазм, показать достопримечательности особняка Бай Дуань Шаояню:

— Фонтан в саду работает. Его спроектировал бельгийский архитектор по просьбе отца. Больше нигде в стране такого не увидишь. Этот фонтан расходует слишком много воды, поэтому обычно работает только центральный ручей, но сегодня работают все.

— Хм.

Увидев его невозмутимое спокойствие и бесстрастное лицо, Бай Вэй Вэй почувствовала укол сожаления. После минутного колебания она отказалась от высокомерного тона, отбросила гордость и сказала:

— Если хочешь посмотреть, я могу тебя туда отвести.!

Дуань Шаоянь посмотрел на неё, обдумывая, как отказать ей. Глава Дуань, заметив разговор сына и дочери Бай, обрадовался и издалека несколько раз подмигнул Дуань Шаояню.

«Хорошо бы выйти на прогулку, чтобы избежать пристальных взглядов окружающих. Я просто найду предлог, чтобы уйти пораньше»— подумал он.

— Тогда я попрошу барышню Бай показать мне дорогу.

Бай Вэй Вэй была в восторге: — Без проблем, без проблем.

Они вышли через заднюю калитку, прошли по многоярусным коридорам, усаженным цветами, под огромными белыми римскими колоннами, пока не достигли тихой, просторной террасы. С террасы открывался вид на задний сад, откуда можно было любоваться великолепным панорамным видом на всю территорию. В этот момент фонтан в центре сада выбрасывал в ночное небо толстые струи воды. Освещенная ландшафтными фонарями, вода мерцала и сверкала. Бесчисленные кристально чистые капли падали, словно драгоценные камни. Девять фонтанов, работающих в унисон, еще больше подчеркивали величественность Белого особняка.

— Видишь? Отсюда открывается лучший вид на весь задний двор.

— Это действительно здорово.

— Ты тоже хороший человек, поэтому я и привела тебя сюда, — сказала Бай Вэйвэй с оттенком гордости: — Я бы не позволила обычным людям подняться сюда.

Дуань Шаоянь оставался вежливым, а его тон был безразличным: — Барышня Бай, вы мне льстите.

— Я же тебе столько раз говорила, зови меня Бай Вэй Вэй, — она оперлась рукой о прохладные каменные перила террасы, не отрывая взгляда от фонтана, зрачки её блестели:

— Ты же знаешь , что имел в виду папа... Послушай... Если можно, я могу называть тебя Шао Яньем.

— Нельзя.

— А? — Бай Вэй Вэй не привыкшая к отказу, резко обернулась, широко раскрыв глаза от недоумения: — Ты что-то сказал?

— Я имею в виду, что это было бы неуместно.

В то время как его предыдущий отказ был расплывчатым, это заявление ясно показало позицию Дуань Шаояна. Лицо Бай Вэй Вэй покраснело. С детства избалованная, она никогда не сталкивалась с таким холодным сопротивлением. Пораженная этой внезапной ледяной стеной, она была так разъярена, что едва могла говорить. После долгой напряженной паузы она отпустила крепко сжатую нижнюю губу и устремила на Дуань Шаояна гневный взгляд.

— Неуместно? Ты неблагодарный негодяй!

Дуань Шаоян остался невозмутимым, его поведение было таким же хладнокровным и сдержанным, как всегда. Его темные глаза смотрели на неё, лишенные эмоций, но он не ответил.

— Мой интерес к тебе это услуга, которую я тебе оказала! А ты, слепой как летучая мышь, не можешь распознать гору, когда видишь ее! — её гнев выплеснулся наружу, извергая ядовитые слова: — Запомни мои слова, ты горько об этом пожалеешь!

Дуань Шаоянь молчал. Он видел, как люди теряли самообладание, но девушка, ведущая себя так плохо, была для него в новинку.Теперь он понимал, почему в столь юном возрасте старый господин Бай уже беспокоился о её замужестве. Как говорят, никто не знает дочь лучше, чем её отец. С таким характером, даже если Бай  Вэй Вэй пробудет на рынке брачных отношений еще десять лет, он сомневался, что она найдет покупателя.

Бай Вэй Вэй сердито выдвинула ультиматум: — Убирайся с моей террасы! Тебе не место здесь!

— Приношу свои извинения.

— Ты...!! — увидев, что он сразу уходит, её ярость закипела, и она чуть не вскочила: — Ты вернись сюда!!! Никто... никто никогда не смел так со мной обращаться, ты... ты вернись сюда!!

Дуань Шаоянь с каменным лицом и отсутствием эмоций спокойно и быстро спустился по ступенькам.

Вернись? Ты шутишь, что ли? Сучка, ты что, думаешь, я полностью автоматическая стиральная машина?

Он остановился у лестницы, слегка повернув своё красивое лицо в сторону, выражение его лица было серьёзным и отчуждённым и вежливо сказал ей:

— Барышня Бай, сегодня ветрено, вам не стоит находиться одной на крыше. Пожалуйста, идите домой пораньше.

На этот раз Бай Вэй Вэй так разозлилась, что не смогла заговорить.

Его отец с нетерпением ждал их встречи, поэтому Дуань Шаоянь не собирался так быстро подавлять чувства Бай Вэй Вэй, девушка не выдержала и не смогла сохранить самообладание, он подчинился и почувствовал облегчение. С этой мыслью Дуань Шаоянь ускорил шаг, проходя через сад, где цвели грозди цветов и кусты роз. Так, как у него аллергия на пыльцу, он был особенно осторожен и избежал главной тропы, обсаженной цветами, направившись в более уединенное место. По этой причине, по чистой случайности, Дуань Шаоянь столкнулся с Е У. Если бы Е У была одна, он, конечно же, был бы рад её видеть, к сожалению, женщина с таким обаянием, да ещё и незамужняя, не могла вынести одиночество в такой прекрасный вечер. Она, конечно же, взяла с собой "закуску", выбрав среди присутствующих на банкете, и пошла в сад на пикник. Дуань Шаоянь был ловок, и быстро спрятался за кустами, молча наблюдая за сценой из оперы: «Е У флиртует с мужчинами» которую он смотрел уже много лет.

— У тебя очень красивые глаза.

— Дорогая, и губы тоже. Какой марки у тебя помада?

— Хе-хе, я сама его создала.

— Я бы никогда не подумал, что особняк семьи Бай полон скрытых талантов. Почему ты, с твоей внешностью и способностями, работаешь здесь всего лишь горничной?

Не моргнув глазом, Е У выдумала историю:

— Я потеряла обоих родителей в раннем возрасте. Перед смертью отец накопил огромные долги из-за азартных игр, поэтому мне не оставалось ничего другого, как пойти работать в семью Бай. Увы, у меня была тяжелая жизнь. Боюсь, что мне придется заниматься этой тяжкой работой до конца своих дней...

Женщина настолько вжилась в роль, что, когда она говорила, казалось, она вот-вот заплачет.

Красавец, руки которого были покрыты татуировками, дикий и суровый, высокий и внушительный, почувствовал, как кровь вскипела в его жилах, и воскликнул:

— Чёрт бы побрал этого старого дьявола Бая, издевающегося над беззащитной девушкой! Не волнуйся! После банкета я найду его и попрошу прислать тебя ко мне. Ты вернешься со мной! Ты будешь хорошо питаться и пить, будешь пить прекрасное вино!

Лисий хвост Е У буквально вилял от радости. Её титул «госпожа У» звучал величественно и властно. Благодаря своей репутации, мало кто из мужчин осмеливался относиться к ней как к обычной девушке. Хотя чувство превосходства и власти было приятным, иногда ей не хватало ощущения собственной слабости. Осмотрев гостей, она прониклась симпатией к этому красавцу. Она обманула его, заставив поверить, что она горничная в этом особняке. Мужчина, весь из мускулов и без мозгов, ничего не заподозрил. Е У  была в восторге, чувствуя, что эта поездка стоила того. Из-за договора с господином Дуаньем, она не могла возобновить роман с молодым господином Баем, она решила погрузиться в ролевые игры. Она играла горничную, угнетаемую безжалостным капиталистом, ища эмоционального и личного освобождения с гостем. Фильм очень захватывающий; сценарий заслуживает высшей оценки.

Они посмотрели друг на друга, ещё немного пофлиртовали, а затем захотели заняться интимной близостью в саду. В этот момент началась суматоха. Е У обернулась и увидела улыбающихся молодых людей с бутылками спиртного.

Она мысленно выругалась: — Это плохо!

Её действия были решительными. Она быстро поцеловала крепкого парня и прошептала испуганным тоном, подобающей горничной:

— Кто-то идет! Я должна немедленно уйти. Если хозяин обнаружит меня, он прикажет выпороть меня до смерти.

Крепкий парень доказал свою храбрость:

— Не бойся, я здесь!

— Лучше не стоит», — ответила она. Было бы так скучно, если бы флирт прерывали глупые дети. Поразмыслив она обратился к нему с бесконечной нежностью:

— Я знаю, что в этом доме есть комната, в которую редко заходят. Давай разделимся и встретимся в третьей кладовке рядом с кухней. Я пойду.

Она сделала паузу, её глаза были полны врожденного очарования и притворной застенчивости. Раскрыв алые губы, она тихо прошептала:

— Я буду ждать тебя.

Глава 17: Ревность

В большой кухне резиденции Бай три кладовки. В одной хранили свежие продукты, и слуги часто туда заходили. Во второй хранили специи, сушеные продукты и спиртные напитки, которые использовались реже. Третья комната служила складом для хранения запасной утвари. Она была просторной, с множеством полок и обычно пустовала, что делало её идеальным местом для свиданий Е У.

Е У, проворная и ловкая, прокралась на склад в темноте, выбрала высокое место и быстро забралась на стопку контейнеров. Она села скрестив ноги, с нетерпением ожидая «аппетитных закусок». Крепкий парень обладал мощными, хорошо очерченными мышцами, высоким, крепким телосложением, его рука была покрыта татуировками с изображением яростной битвы дракона и тигра, что говорило о его диком нраве.

Ли Юньань был как сладкая липкая конфетка из клейкого риса. Сладости подобные его угощениям, со временем стали скучными приторными и даже вызывали зубную боль. Теперь, когда она порвала с ним, она жаждала вновь испытать грубые и жесткие, как сталь, отношения. Её сердце бешено колотилось, кровь прилила к голове, когда она готовилась к предстоящей встрече, как к грандиозному пиру, пробуждая в ней давно забытое беспокойство. Свирепый, сильный, нувориш в паре со свободолюбивой, ищущей любви служанкой — Е У невольно одобрительно подняла себе большой палец вверх: Фантастика!!

Время шло, в темноте каждая секунда тянулась бесконечно. В её груди горел огненный жар, его игривые языки пламени лизали её кожу. Её сердцебиение участилось, ритм стал настолько отчетливым, что эхом разносился в тишине. Она облизнула пересохшие губы, скрестила гибкие бедра в новой позе и несколько нетерпеливо потянулась за сигаретой, намереваясь закурить, чтобы успокоить жар. Она поместила фильтр между губами, но прежде чем успела зажечь зажигалку, из дверного проема вырвался луч света, и исчез так же быстро, как и появился. Дверь закрылась, комната снова погрузилась во тьму. Е У прищурилась. В тусклом свете она смутно различала фигуру мужчины: высокий и внушительный, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами. Ах, наконец-то прибыл ее красавец-курьер. Если бы он не пришел, она бы умерла с голоду.

— Я здесь.

Е У сняла туфли на высоких каблуках, легко спрыгнула и поприветствовала его с улыбкой.

— Почему так долго? Не мог найти дорогу?

Красавец ничего не ответил, только повернулся и посмотрел в сторону. После мучительного ожидания желание Е У стало невыносимым. Как только она подошла к нему, она прижалась рукой к его широкой груди, нежно поглаживая её, и проговорила мягким, соблазнительным голосом.

— Начнем?

Мужчина как будто хотел что-то сказать, но только тихо пробормотал «Мм», а затем обнял Е У за талию одной рукой, а другой начал ласкать её стройную фигуру. Вскоре белая рубашка Е У была полностью расстегнута. Пока они обнимались, атмосфера становилась все более накаленной.

Актриса Е У была очень предана своему делу. Она не забывала, что она служанка. Когда они целовались с полной самоотдачей, она запрокинула голову назад, нежно приоткрыла губы и прошептала:

— Я все еще боюсь... что если хозяин нас обнаружит...

Голос мужчины был хриплым и глубоким. В своем сонном состоянии Е У не узнала слабо знакомый тон, только услышала, как он ответил низким, уверенным голосом:

— Тогда пусть узнает.

После ожесточённых схваток мужчина затолкнул Е У на штабель контейнеров высотой более метра. Они страстно поцеловались и уже собирались перейти к делу, как вдруг дверь склада снова распахнулась.

Глаза Е У чуть не вылезли из орбит. Что здесь происходит? Она — пожилая холостячка, без мужа и парня, добровольно удовлетворяющей свои личные потребности с одиноким мужчиной — почему весь мир против неё?!

Они проделали весь этот путь, чтобы спрятаться, и всё равно осмеливаются нарушать её спокойствие! Она думала, что у этого мужчины есть всё, что ей нужно — просто бесстыдство!

Её лицо потемнело. Она оттолкнула мужчину, быстро села и уже собиралась выпрыгнуть из окна и убежать, пока тот негодяй не заметил. К ее величайшему удивлению, негодяй, пришел специально для того, чтобы застать их врасплох, направив ослепительный луч фонарика прямо на неё и на мускулистого молодого человека.

— Е У, — тихо вздохнул мужчина, легко приземлившись на землю:— С меня хватит твоего растрёпанного вида.

Е Ву: —...............!

Мужчина взмахнул фонариком, яркий свет отразился вверх, отчего лицо негодяя показалось необычайно угловатым, а тени холодными и угрожающими, из-за чего он стал похож на мстительного призрака из фильма ужасов. По правде говоря, Е У считала этого мрачного жнеца довольно красивым. Но...

— Дуань Шао Янь! Я тоже сыта по горло твоими незваными появлениями!!!! — разъярилась Е У. Она выпрямилась, схватив одежду, и тихо зарычала, застёгивая рубашку:

— Ты ублюдок!

Действительно. Этот проклятый ублюдок был не кто иной, как заклятый враг Е У, печально известный похотливый волк, молодой господин Дуань. С резким щелчком тонкие пальцы Дуань Шаояна включили верхний свет склада, и комната наполнилась ярким светом. Он медленно опустил ресницы, выключив фонарик на телефоне, а затем широкими шагами подошел к Е У. Стоя над ней, он смотрел на неё холодно и отстраненно.

Этот взгляд, ну, это было нечто!

Он смотрел на неё тем же леденящим взглядом, которым полицейский смотрел бы на бездельника, декан на вонючего проблематичного студента, капиталист на подневольного рабочего, а убийца на свинью, ожидающую забоя. Дуань Шаоянь, ведя себя как полицейский, говорил, быстро двигая тонкими губами. Он по-прежнему обращался к ней как к «Учительнице», только его слова были бесцеремонными.

— Это была моя вина, Учитель, ты права, что упрекаешь меня. Учитель, перед тем как приехать, ты обещала отцу, что и пальцем не тронешь братьев: Бай Чжоу и Бай Е. Так что ты сейчас делаешь?

— Каким глазом ты видел, что я вмешиваюсь в дела Бай Чжуя или Бай Е? — зарычала Е У: — Ты что, слепой?

— ...

Дуань Шаоянь промолчал, молчаливо переведя взгляд на мужчину рядом с ней. Одежда мужчины была растрепана, а волосы спутаны. Е У проследила за взглядом Дуань Шаоянья и сердито повернула голову, готовясь к тому, чтобы её силач оправдал её. В тот момент, когда она увидела его лицо, её грудь сжалась, как будто её ударили гигантским молотком. У неё закружилась голова, перед глазами заплясали звездочки, её лицо побледнело, покраснело, затем позеленело, и наконец помрачнело, как дно горшка.

— Бай Е? Как?... Ты?!

Е У была так зла, что чуть не потеряла сознание. Большую часть гнева, что она испытывала к Дуань Шаояню, переключила на Бай Е. Стиснув зубы, она прошипела:

— Как ты смеешь, как ты смеешь... ты...!

Бай Е всё это время следил за Е У. Он был свидетелем того, как она флиртовала с тем гостем. Бай Е перехватил его, раскрыл личность Е У, отослал испуганного мужчину, а затем пошёл искать Е У. В этот момент он понял, что был не прав. Он молчал, позволяя ей выплеснуть свою ярость. Только после того, как она закончила кричать, он заговорил:

— Почему таким людям можно это делать, а мне нельзя?

Е У начала сомневаться в эмоциональном интеллекте Бай Е; это одновременно забавляло и раздражало её.

— Господин Бай, мы с вами были двумя одинокими людьми в Сямэне. Всё было по обоюдному согласию, и каждый из нас получил то, что хотел. В этом не было ничего плохого. Но теперь для вас это по обоюдному согласию, а для меня нет. Вы знаете, что это считается сексуальным домогательством?

Дуань Шаоянь, наблюдавший за сценой холодным взглядом, слегка поднял бровь. Вероятно, он никогда не ожидал услышать от Е У обвинение в сексуальном домогательстве.

Бай Е, человек с сомнительным эмоциональным интеллектом, не только отличался упрямством, но и плохо понимал суть дела. Он нахмурился и спросил:

— Почему ты была готова тогда, а теперь нет?

— ...Господин Бай, вы не мой парень и не мой муж. Почему я должна соглашаться? Если бы мне вдруг захотелось съесть дуриан, а потом я бы больше никогда не захотела его есть, вы бы меня наказали?

— Чувства нельзя сравнивать с едой.

— ...У нас есть чувства друг к другу?

— Разве нет?

— ...

Е У вздохнула, отказавшись от доводов. Она повернулась к Дуань Шаоянью:

— Вот тебе домашнее задание, ты собираешься его выполнить?

Дуань Шаоянь, который стоял, прислонившись к стене, скрестив руки, и с интересом, но безразличным выражением лица наблюдал за их спором, понял всё без объяснений Е У. Он выпрямил свои длинные ноги и холодно и высокомерно кивнул.

— Хм.

Так называемое «домашнее задание» Е У, по сути заключалось в том, чтобы избавиться от того. Дуань Шаоянь был с ней уже шестнадцать лет, у них было такое негласное взаимопонимание. «Хм» означает, что я понимаю и сделаю это.

Дуань Шаоянь спокойно сказал Байю Е:

— Господин Бай, будьте добры, выйдите.

— Господин Дуань, это мой дом.

— ...

Дуань Шаоянь замолчал, признавая правоту Байя Е. Он привык говорить дома своим обычным тоном, поэтому на этот раз не стал его менять. Он лишь холодно улыбнулся и сказал:

— Господин Бай прав. Тогда мне придётся тебя обидеть.

Пока он говорил, его рука быстро и резко вытянулась. Бай Е подумал, что этот парень вот-вот начнёт драку при малейшей провокации, и протянул руку, чтобы преградить ему путь. Дуань Шаоянь лишь бросил на него взгляд, полный презрения и отчуждения, проигнорировав Байя Е схватил Е У за воротник.

Прежде чем Е У успела отреагировать, Дуань Шаоянь схватил её за воротник и легко поднял. Только тогда она поняла, что его фраза "Тогда мне придётся тебя обидеть" была адресована ей.

— Дуань Шаоянь? — воскликнула Е У в изумлении: — Что ты делаешь?!

— Поскольку это дом господина Байя, вполне естественно, что гость уйдёт, — небрежно заметил Дуань Шаоянь: — Я ухожу. Учительница хочет остаться здесь?

— ...Я имела в виду, что ты должен выгнать его!

Дуань Шаоянь проигнорировал её. Его хватка усилилась, вены вздулись, отчего его сильная и красивая рука стала ещё более заметной под закатанными рукавами.

— Молодой господин Бай, мы уходим.

С этими словами он потащил Е У прочь, не оглядываясь, покинул задымленный склад. Дуань Шаоянь отпустил руку Е У только после того, как протащил её до самого сада. Лицо Е У вспыхнуло от гнева. Она с трудом поднялась на ноги и гневно посмотрела на него.

— Дуань Шаоян, ты зашел слишком далеко!

Красивый парень молчал, лишь пристально глядя на неё непостижимым взглядом. Его глаза были глубокими, как бесконечная темная ночь.

— На что ты смотришь?

Расстроенная его взглядом, Е У обладавшая природным инстинктом охотника, сделала шаг назад. Внезапно Дуань Шао Янь снова схватил её за воротник, подняв как тряпичную куклу. Он посадил её на перила садового павильона, а затем пристально посмотрел на неё.

— ...

Мало того, что она осталась без десерта, так она ещё и пережила столько потрясений. Е У чуть не лишилась чувств.

— Чего ты хочешь добиться? Ты разве не видел? Я не пыталась его соблазнить. Даже если бы я была ничтожеством, я бы не стала красть кого-то у твоей сестры!

— Хм.

— Тогда почему ты не отпустишь меня?

Дуань Шаоянь не произнес ни слова, но сделал нечто такое, что так напугало Е У, что она чуть не упала назад в розовые кусты позади себя. По какой-то причине он внезапно поднял руку, и не говоря ни слова, своими тонкими пальцами начал расстегивать рубашку Е У, одну пуговицу за другой.

Глава 18: Наставница Е, королева дикого воображения

Погода была жаркой, но на лбу Е У выступил холодный пот. Она смотрела в глубокие, пронзительные глаза молодого человека, на его густые, длинные ресницы, высокий, прямой нос и молчаливо сжатые губы. По всему телу у неё пробежали мурашки, она не могла понять, был ли это страх или что-то ещё. По её позвоночнику пробежало покалывание, похожее на электрический ток. Без слов молодой человек начал расстегивать пуговицы её рубашки. Он был настолько непостижим, что она даже не могла понять, почему он торжественно снимает с неё одежду. Выражение его лица было очень серьезным, очень искренним, как у хорошего человека. Е У чувствовала себя так, будто её обыскивает полиция, и на мгновение забыла сопротивляться. Один лишь трепет его ресниц вызвал у нее ощущение, что электрический ток, пробегающий по позвоночнику усилился, отчего все её тело слегка задрожало.

Заметил ли он, что она дрожит, или это было просто совпадение, он расстегнул последнюю пуговицу на ее рубашке. Его ресницы отбрасывали глубокие тени, он медленно поднял свои темные глаза, не слишком близко, не слишком далеко, и просто смотрел на неё.

Е Ву: — ...........

— Я же тебе говорил, — сказал Дуань Шаоянь: — Я достаточно видел тебя в таком растрёпанном виде.

Е У чуть не подавилась, ей пришлось сохранить угрюмое выражение лица и не потерять самообладание:

— Тогда зачем ты снял с меня одежду?

— Ты так торопилась...

Дуань Шаоянь говорил спокойно, но его слова были совсем не вежливыми.

— Пуговицы были застегнуты неправильно. Это выглядело ужасно.

—.........

За всю её жизнь это был первый раз, когда мужчина сказал ей в лицо, что она выглядит неприглядно. Конечно, он имел в виду не её лицо, а её одежду. Этого было достаточно, чтобы пробудить её в гнев.

Лицо Е У вытянулось: — Дуань Шаоянь, мне кажется, ты замышляешь мятеж.

— Я бы не осмелился.

— Не притворяйся со мной.

Дуань Шао Янь закрыл глаза, а затем снова открыл их и спросил её: — Учитель, тебе не надоело играть в эти игры?

— Собака лает на мышь, не лезь не в свое дело, — в гневе Е У невольно сама стала объектом оскорбления.

Собака холодно взглянула на мышь: — Ты бы считаешь сегодняшние события незначительными? Если бы я не пришел за тобой, ты, возможно, до завтра не узнала бы, кто лежал рядом с тобой на подушке.

— Как ты смеешь!

Дуань Шаоянь отказался вступать в эту мелкую ссору. Она была загнана в угол и может лишь давить на него, используя свой статус учительницы.

— Я ухожу, — сказал Дуань Шаоянь, и добавил: — Учитель, если у тебя есть время, ты можешь подумать над тем, что я сказал.

Лицо Е У побледнело, она не могла устроить истерику и кататься по полу перед этим маленьким зверем, чтобы не ущемить своё достоинство. Внезапная вспышка озарила её разум, словно божественное вдохновение. Этот маленький зверь Дуань Шаоянь ничего не знал о физических страданиях взрослых. Он вёл себя как пуританин, из его уст лилось презрение, а губы были сжаты в холодном безразличии. Она испробовала все способы, всеми силами пыталась заставить этого проклятого дьявола прозреть Раз он уже вмешался в её дела, почему бы не позволить старушке мастерице взять дело в свои руки? Она лично подразнит этого маленького зверька. Имея столетний опыт в искусстве соблазнения, она отказывалась верить, что вода не может износить камень, что железо нельзя выковать в иглу. У неё, у Е У, было три тысячи заложников в гареме. Даже если Дуань Шаоянь перерождённый монах, она не верила, что он сможет остаться равнодушным к её усилиям!

Мужчины, когда возбуждены, становятся довольно прозрачными существами. Как только его голова нагреется и он потеряет самообладание, она сможет стоять в стороне, надев фирменный ледяной взгляд семьи Дуань, и в свою очередь издеваться над ним: «Дуань Шаоянь, мне надоело видеть тебя таким растрепанным, мой дорогой ученик».

Ах! Одна мысль об этом вызывала у неё такое приятное чувство, это было похоже на удовлетворительную пощечину. Мысли Е У блуждали, её воображение разыгралось, и она совсем забыла о гневе, постепенно на её лице появилась весьма непристойная улыбка.

— Не торопись уходить.

Е У, больше не злилась, она приподняла свой подбородок в сторону Дуань Шаоянья, её длинные, узкие глаза, словно струйки дыма, смотрели на него с ноткой провокации. Ей казалось, что перед её глазами возник ряд крупных символов: Игрок Е У начала выполнение сложного задания: «Победить Хозяина льда и снега».

Сложность задачи: высокая. Награда за задание: Неизвестна.

— Моя рубашка всё ещё расстёгнута. Я помню только, как кто-то расстегнул мою рубашку, но не застигнул. Какой же он мерзавец,— Е У взяла себя в руки: — Иди сюда и застегни её.

Разница между Бай Вэй Вэй и Е У заключается в том, что когда Бай Вэй Вэй сказала Дуань Шаояню вернуться, Дуань Шаоянь почувствовал, что он не стиральная машина, и молча ушёл. Когда Е У сказала Дуань Шаояню подойти, он постоял немного, думая, что иногда побыть стиральной машиной не повредит. Сохраняя холодное выражение лица, он вернулся и снова встал перед Е У. В конце концов, это он расстегнул её рубашку, было немного неразумно просто так уйти.

— Застегни, — недовольно приказала Е У.

Дуань Шаоянь протянуть руку, и внезапно подул порыв ветра. Погода и так была невыносимо жаркой, но в последние несколько дней дул довольно сильный ветер. Порыв ветра развевал рубашку, прикрывавшую её, обнажая её стройное и прекрасное тело. В прохладном лунном свете светлая кожа Е У излучала лёгкое сияние, линии ключиц были мягкими и изящными, образуя два неглубоких изгиба на плечах и шее, а ниже возвышались нефритовые очертания ее грудей, несмотря на свободное бельё. На груди также висел глубоко-красный кулон в форме капли, словно капля крови, будто она пролила слезу. Е У не спешила поправлять одежду. Она подняла руку, чтобы пригладить развевающиеся на ветру волосы, затем взглянула на Дуань Шаоянья и слегка улыбнулась.

— Ты уже достаточно насмотрелся?

Дуань Шаоянь: — ...

— В твоем возрасте ты никогда не видел женщину?

—...

Его молчание подтвердило её подозрения. Её глаза, продолговатые и узкие, были полны нежного очарования, когда она смотрела на него:

— Правда? никогда не видел? Что ж, твои глаза, безусловно, чисты.

— Даже самые чистые глаза будут осквернены, увидев, как Учительница так часто теряет самообладание.

Когда он молчит, с ним все в порядке, но когда он говорит, то его тон может свести её с ума!

Е У была бы в ярости, но раз решила медленно заманить этого дьявола под свою юбку, ей нужно было быть более терпеливой. Она подавила своё желание убить его и слабо улыбнулась:

— Если ты считаешь, что я бельмо на глазу, то лучше помоги мне застегнуть рубашку.

Дуань Шаоянь перестал спорить с ней, быстро застегнул её рубашку, поправил воротник, а затем отступил на два шага назад, чтобы создать между ними дистанцию.

— Если с учительницей всё в порядке, я сейчас уйду.

— Хмм, — Е У медленно наклонила голову, задумалась и внезапно окликнула его: — Подожди минутку.

— Есть что-нибудь ещё?

— Раз уж ты свободен, посиди со мной немного.

— ...Что, Ли Юньанья здесь нет, значит, эта работа досталась мне?— протестовал Дуань Шаоянь, остановившись.

Е У улыбнулась ему, оценивая его с ног до головы:

— Ну, твой репертуар, конечно, блекнет по сравнению с его.

Дуань Шаоянь не стал спорить о своём «репертуаре». Он подошёл к перилам рядом с ней и посмотрел на большие кусты роз. Будучи аллергиком на пыльцу, он невольно нахмурился.

— Я слышала от Янь Жань, что ты недоволен госпожой Бай?

— Хм.

— Не нужно ничего форсировать. Если тебя что-то не устраивает, всегда можно что-то изменить. Ты ещё молод. Скажи, какой типаж тебе нравится?

Дуань Шаоянь угрюмо посмотрел на розовые кусты, его выражение лица было кислым:

— Женщина.

Е У задумалась, посчитав его ответ вполне разумным. Сексуальная ориентация Дуань Шаояна действительно была загадкой. Видя, как он остается совершенно невозмутимым среди толпы красивых женщин, подчеркнуть его ориентацию было действительно необходимо. Она ободряюще кивнула, побуждая его продолжить. Понимание вкусов врага позволит наносить точные удары в будущем!

— Что-нибудь ещё?

— Живая.

— ..........

Учитывая его смертельную бледность, вполне возможно, что его сочтут за призрака. Глядя на его бесстрастное лицо, она понимала, что нет ничего плохого в том, чтобы устроить ему призрачный брак.

Е У настаивала: — Что ещё?

— Человек.

Е У замолчала на несколько секунд, а затем похлопала Дуань Шаояна по плечу и пошутил:

— Брат, твои требования довольно низкие. Я тоже соответствую твоим критериям. Почему бы тебе не взглянуть на меня?

Дуань Шаоянь искоса посмотрел в сторону, в его глубоких, тёмных глазах мелькнула улыбка. Эта мимолётная улыбка была подобна падающей звезде, быстро исчезающей в бездне, оставив после себя лишь два озера вечной, холодной ночи.

— Учитель, я приму это как шутку.

— Хммм?

— В следующий раз следи за языком

Е У испепеляющим взглядом смотрела на этого демона, на этого проклятого начальника. Этот человек был холоден, как иней, и горд, как цветок зимней сливы, источая неприкосновенную ауру. Даже легкомысленная шутка в его адрес обернется предупреждением. Е У невольно почувствовала опустошение. В ушах она услышала печальные звуки эрху, играющие «Луну, отраженную во второй весне». Внезапно её будущее показалось ей мрачным и безнадежным. С его пуританским характером, неужели она действительно думала, что сможет завоевать расположение этого человека? Если повезет, она сможет сохранить свою работу в семье Дуань!

В этот момент Е У поняла одну вещь: если он позволит этой недостижимой красоте расти бесконтрольно, семья Дуань действительно окажется в руинах. Когда наследный принц взойдет на трон, разве это не будет картина полного опустошения, где «все птицы исчезнут с гор, а все следы людей — с тропинок»? А затем, с холодным лицом, он сядет на трон, словно говоря: «Если я не заговорю первым весной, какое насекомое посмеет издать хоть звук?».

Она боялась, что он безжалостно уничтожит всю красоту её виллы, сожжёт её дотла. Ни один красивый мужчина не будет помилован, у неё, возможно, даже уборщика не останется. Семья Дуань могла бы с таким же успехом переименовать себя в «Храм леса Дуань», «Одинокую хижину сострадания Дуань» или «Собор святого Дуань Капара». С верховным жрецом аскетической секты Дуань Шаоянем, правящим вечно. Любого члена семьи Дуань, осмелившегося совершить преступление или предаться разврату, ждала только одна судьба: смерть. Она ярко представляла себе ледяной взгляд Дуань Шаояна, когда он будет произносить одно слово: Убить!

— ............

Е У сильно задрожала, схватившись за горло. Не подозревая о её буйном воображении, Дуань Шаоянь заметил её странную реакцию и спросил:

— Что такое?

— Пощадите меня, господин!

— ...

— Не убивайте меня!

— ...Я же сказал тебе следить за своим языком. Почему ты хватаешься за горло?

«Хватит, хватит», соблазнять хозяина оказалось слишком утомительным занятием. Старейшина У, сегодня измотана, её силы иссякли. Лучше пока притаиться и попробовать снова в другой день.

— Ты мне неинтересен. Я больше не хочу с тобой разговаривать. Пойду обратно в банкетный зал. Еще не ела, — пробормотала она, спрыгивая с перил.

Е У думала, что проведёт ночь с мускулистым мужчиной, поэтому в волнении сняла туфли на высоких каблуках и бросила их в кладовку. Её вытащил за шиворот этот маленький зверёк Дуань Шаоянь. Он был таким холодным и отчуждённым человеком, что, естественно, не стал наклоняться, чтобы помочь ей надеть туфли. Поэтому Е У стояла босая. Что-то вонзилось ей в ступню, заставив её закричать и подпрыгнуть.

— Ай!

Она с глухим стуком рухнула на землю, схватившись за ноющую ногу и задыхаясь от боли.

— Шипение... Что это там на земле?!

Выражение лица Дуань Шаоянья изменилось. Он наклонился, в его голосе звучала тревога:

— Что случилось?

Глава 19: Первый поцелуй

Говорят, что пальцы рук связаны с сердцем. Не смотря на то, что Е У уколола большой палец на ноге, принцип остался прежним. Она съежилась от боли, долго морщилась и дёргалась, подняла заплаканные глаза и тихо вздохнула.

— Меня укололи. Не знаю, гвоздь это или что-то другое.

— Дай посмотрю.

Он без колебаний наклонился, поднял её грязную ногу с земли своей тонкой, светлой рукой и внимательно осмотрел её поближе. Он не проявил никаких признаков отвращения, что довольно удивило Е У. Опираясь руками на прохладную землю, она пристально смотрела на сосредоточенное выражение лица Дуань Шаояна. Тонкие, мягкие ресницы молодого человека слегка трепетали, как крылья отдыхающей бабочки. Его красивое лицо было склонено, обнажая кусочек нефритовой шеи, выглядывающей из воротника его изысканно сшитой рубашки. Этот безупречно чистый и опрятный до раздражения, возмутительно благородный, с такой крайней аристократичностью, очень элегантный мужчина, был одет в безупречный костюм и галстук, стоял на коленях, держа одну из её пыльных, изношенных ног. Это вызвало у Е У чувство удивления и странного беспокойства, как будто муравьи грызли её сердце, вызывая ощущение покалывания и невыносимого зуда.

— Это шип. Вероятно, он отвалился, когда садовник подрезал цветы. Пойдем в гостевую комнату, я его вытащу.

Его слова были четкими и решительными, в сочетании с его поразительно красивыми чертами лица. Даже такая опытная мошенница, как Е У, не могла не почувствовать внезапную дрожь в сердце.

— Ну... я не могу ходить самостоятельно, — старая мошенница начала строить коварные планы.

— Я понесу тебя на спине.

Прижавшись к спине Дуань Шаояняь, Е У все еще была не в состоянии поверить в происходящее. Она считала, что неплохо справилась с ролью игрока. Учитывая историю китайских игр, вряд ли найдётся игрок, который сможет использовать хозяина в качестве скакуна. Даже если игрок потратил реальные деньги, его, вероятно, не удалось бы купить в магазине.

У молодого человека была широкая и крепкая спина, а плечи – очень прямые и красивые. Она положила подбородок на затылок его воротника и время от времени чувствовала его слабый запах – чистый аромат его одежды, смешанный с лёгким, прохладным запахом тела, словно холодный цветок сливы ранней весной. Она лежала у него на спине, её мысли блуждали, она была погружена в размышления. В один момент она вспомнила истории из детства Дуань Шаоянья, а в следующий — думала о том, как этот маленький зверь неизбежно найдет другую, которая возьмет его в мужья. По правде говоря, хотя она строила планы, чтобы «выдать замуж» этого горячего парня, сама мысль о Дуань Шаояне с какой-то женщиной вызывала у неё зубную боль и тошноту. С одной стороны, она чувствовала, что с его довольно холодным нравом женщина, которая выйдет за него замуж, вряд ли найдет счастье в браке, и она не могла не пожалеть бедняжку. Во-вторых, хотя он её и раздражал, он был неоспоримо красив и невероятно талантлив, поэтому выйти за него замуж казалось огромной победой. Она никогда не стыдилась своей тяги к красоте и поэтому завидовала этой гипотетической, воображаемой женщине.

Погруженная в эти противоречивые, запутанные мысли, она не заметила, что они находятся в гостевой комнате. Только когда Дуань Шаоянь включил свет и уложил её на бархатное кресло, она вернулась к реальности. Она слегка причмокнула губами, недовольная, затаила дыхание, не отрывая взгляда от мужчины, который снова выпрямился. Перед её хищными зелеными глазами стоял высокий и спокойный мужчина, словно защищенный от всей пыли и грязи мира.

— Вытяни ногу.

Судя по его тону голоса, Е У была уверена, что если она осмелится вытянуть ногу, он будет готов в следующую секунду взмахнуть мечом и отрубить ей бедро.

Е У дрожащим голосом сказала: — Я сама его вытащу. Только дай мне фонарик.

— Разомни ногу.

— ...

— Растягивайся.

На этот раз Дуань Шаоянь даже не упомянул ногу. Под давлением, как от коллектора, Е У доведенная до отчаяния потеряла терпение. Приняв позу смирения перед смертью, она широко раздвинула ноги, упала назад и закатила глаза:

— Давай же, парень. Заканчивай с этим. Давай малыш, делай что хочешь. Я буду кричать от боли «Папа!».

Дуань Шаоянь бросил многозначительный взгляд на её непристойную позу. Он достал аптечку из ящика, вернулся, пододвинул стул и сел перед ней.

— Подойди поближе.

Е У изменила свою позу, придвинувшись ближе к краю.

— Чуть ближе.

— ...

— Почему ты прячешься так далеко? — Дуань Шаоянь холодно посмотрел на неё.

Е У хранила молчание, она никогда не говорила, что боится врачей, что Дуань Шаоянь похож на врача-психопата.

— Ступня.

Грязная нога Е У неохотно пошевелилась, а затем вытянулась. Дуань Шаоянь подтянул её ногу к себе на колени и свободной рукой открыл аптечку, чтобы достать пинцет, йод и ватные палочки.

— Ах!!!

Дуань Шаоянь бросил на неё косой взгляд, его лицо выражало нескрываемое презрение. Пинцет в его руке холодно блестел.

— Что это за крики? Я еще даже не начал.

— ?

Е У приоткрыла глаза, дрожа от страха. Она была бесстрашной, но её ноги были особо чувствительны к боли. Ей было слишком стыдно рассказать кому-либо об этой слабости, особенно Дуань Шаояню, её заклятому врагу. Она могла только нервно кашлять.

— Я крикнула, чтобы проверить, дрожат ли у тебя руки.

— ...

Дуань Шаоянь был слишком ленив, чтобы разоблачить её. Он опустил глаза и поднял пинцет, готовый к действию. У Е У пробежали мурашки по коже, она внезапно вырвалась из его хватки, сильно ударив Дуань Шаояня ногой в грудь.

— Я больше не буду это делать! Я буду называть тебя папой! Я больше не буду это делать! Папа! Я сам справлюсь!»

— Учитель, — Дуань Шаоянь стиснул зубы, его лицо потемнело, он сугрозой посмотрел на неё:

— Ты что, пытаешься забить меня до смерти? Ложись!

Е У поняла, что грубая сила не работает, она отказалась от всякого притворства и прибегла к мягким методам. Бесстыжая маленькая шалунья дважды всхлипнула, и её глаза сразу покраснели. Она приняла жалостливое выражение лица, выглядя так, как будто может разрыдаться в любой момент.

— Господин, если вас всё ещё не устраивает, что вас называют папой, как насчет того, чтобы я называла вас дедушкой?

Выражение лица Дуань Шаояня было неприятным.

— Думаешь, я слишком старый? Тогда называй меня дядей. Братом тоже можно.

Дуань Шаоянь угрожающе прищурился.

— Или начальник? О, нет, этот титул зарезервирован для твоего отца. Как насчет мужа?

Дуань Шаоянь моргнул. Е У нашла это обращение весьма уникальным и замечательным. На её лице расцвела льстивая улыбка, и она озорным тоном сказала:

— Муженек, давай поговорим. Отпусти мои ножки, ладно? Позволь мне самой всё сделать.

После того, как она закончила говорить таким кокетливым и соблазнительным тоном, Дуань Шаоянь некоторое время смотрел на её лицо, а затем отпустил ее ногу. Он встал, подошел к её креслу, а затем схватил её лицо рукой. Его взгляд, острый и пронзительный, как у ястреба, казался готовым пронзить её насквозь.

— Я тебя предупреждал, — сказал Дуань Шаоянь, чётко выговаривая каждое слово, и его глаза сверкали холодным блеском: — В следующий раз, когда скажешь что-нибудь подобное, следи за языком. Ты забывчива или просто не понимаешь китайский?

— .................

Е У которую грубо схватили за подбородок, почувствовала, как по всему телу побежали мурашки. Ей казалось, что он в любой момент может выхватить ножницы из аптечки и отрезать ей язык.

— Что ты собираешься сделать!

Дуань Шаоянь не ответил. Е У могла видеть только опасный блеск в его глазах, когда его красивое, как скульптура, лицо приближалось все ближе. Испугавшись, она попыталась вырваться, но его пальцы слегка сжались, оставив несколько красных следов на её светлых щеках. Бабушка У так стара, что у неё осталось только это милое личико, чтобы соблазнять мужчин. Если этот грубиян, который явно не знал, как обращаться с дамой, изуродует её, ей придётся тратиться на покупку мужчин. Так дело не пойдёт! Е У замолчала, больше не смея поднимать шум.Не в силах пошевелиться, она лишь пристально смотрела на Дуань Шаояня своими узкими глазами, словно раненая лиса, жалкая, но хитрая, высматривающая, что он собирается сделать. Когда их носы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, длинные ресницы Дуань Шаояна затрепетали, как крылья черной бабочки. Близость напугала Е У, вызвав внезапный толчок в её сердце. Старая привычка вспыхнула с новой силой, и ею овладела похоть. Вспомнив тщательно разработанный план «соблазнения начальника», Е У почувствовала, как будто на её сердце поставили чайник с кипящей водой. Он бурлил испуская пар и пузырьки, смесь волнения и возбуждения, поднимающийся пар заставлял ее дрожать и чувствовать беспокойство, она не могла сидеть на месте.

Её щеки пылали, выражение лица оставалось невозмутимым:

— Я предупреждаю тебя...

Дуань Шаоянь равнодушно перебил её:

— Позволь мне сначала закончить предупреждать тебя.

Увидев его позу, Е У поняла, что тот действительно намеревался отрезать её красноречивый язык. Одежда пропиталась потом, а мысли лихорадочно метались, пытаясь придумать способ сбежать. К сожалению, её яркий, но непрактичный ум не содержал ничего, кроме эротических уловок, порнографических материалов и фантазий о разных красивых мужчинах в обнаженном виде. В такой опасной ситуации эта развратная женщина, естественно, могла придумать только развратные решения. Когда лицо Дуань Шаояна приблизилось ещё ближе, хотя она не знала его намерений, оставался только один способ спасти свой язык, пусть и рискованный. Отчасти движимая вожделением, отчасти безумным порывом, она приняла смерть с решимостью обычной любовницы и прижалась губами к его губам.

Бах. Её сердце ударило тысячетонным молотом, и кровь хлынула назад. Е У смотрела с изумлением, как будто перед её глазами взорвались фейерверки; буйство красок, сияние серебра и золота, заполнившее небо. Она всегда осознавала, несмотря на то, что ненавидела этого незаконнорожденного ребёнка, её естественным образом привлекала поразительная красота Дуань Шаояна. От него исходил невероятно приятный запах, возможно это был особый гормон, способный пробудить дремлющий дофамин. Импульсивно поцеловав его, она почувствовала, как каждая клеточка её тела начала кричать и истерически наслаждаться. Такого волнения она не испытывала уже много лет.

Глаза молодого человека слегка расширились из-за её внезапного поступка, выражая редкое удивление. Его прекрасные, соблазнительные губы были захвачены этой дерзкой женщиной. Внезапный контакт между его прохладными губами и теплом и влагой, действовал кипящее масло, вылитое на спящего тюленя, подливало масла в огонь. От сердца до кончиков пальцев он горел. Он был готов умереть. Это был его первый поцелуй. Дуань Шаоянь думал об этом, но все же сохранял своё красивое невозмутимое лицо, плотно сжав губы, не желая легко сдаваться. Он всегда предпочитал брать инициативу во всём на себя, поэтому, несмотря на жар, пронизывающий его тело, он оставался отстранённым, не выказывая никакой реакции, выглядя в полной мере жертвой принуждения.

Чёрт. Это был его первый поцелуй. Е У подумала о том же, её закаленное сердце трепетало все сильнее, вызывая покалывание в позвоночнике. Она никак не ожидала, что этот мужчина окажется таким опьяняюще вкусным и придется ей по вкусу. Поцелуй вызвал у неё мурашки по коже; даже риск быть заколотой им насмерть, стоил того. Жаль, что он не ответил. Е У несколько раз пыталась разжать его плотно сжатые губы и дать ему понять, что её язык очень полезен и было бы жаль его отрезать. Дуань Шаоянь оставался невозмутимым, словно кусок нефрита, скульптура, абсолютный святой. Изначально Дуань Шаоянь сказал ей «быть осторожнее со своим языком», он хотел поцеловать её, но его инициатива была воспринята как издевательство над Е У, в то время как инициатива Е У удивила его и заставила почувствовать себя объектом её игр. Это, очевидно, две разные вещи.

После борьбы она отчаялась. Ослепительный золотистый свет перед её глазами постепенно померк, и его прохладные, влажные губы, постепенно охладили её разгоряченную голову. Наконец Е У отпустила благородного Дуань Шаояня. Она откинулась на спинку кресла, рассматривая ледяного мужчину перед собой совершенно по-новому. Замешательство, раздражение, намек на страх, и новое чувство — вожделение.

Она часто смотрела на других таким взглядом, но редко на Дуань Шаояня. В основном потому, что он всегда казался ей особенно раздражающим и надоедливым, поэтому глядя на него, она чувствовала себя сексуально опустошённой и лишенной либидо. Этот импульсивный, поспешный поцелуй заставил Е У, эту опытную гурманку, с острой ясностью понять, что этот мужчина был именно тот, кто ей нужен.

— Ты нарываешься на смерть?

Заговорил красавец холодным голосом, как осколки льда. Его темные глаза были полны инея и снега, картиной замерзшей безбрежности. Её поцелуй оставил на его губах, обычно бледных, яркий багровый след — зимний цветок сливы, храбро бросающий вызов снегу, потрясающе красивый.

— Е У, ты понимаешь, что ты только что сделала?

Глава 20: У актеров есть чувства.

Дуань Шаоянь обращался к Е У по имени только в двух случаях. Первый — когда он был зол. Второй — когда он был очень зол. Придя в себя, Е У поняла, что сильно напортачила. Кто такой Дуань Шаоянь?

Она взяла его с собой в Германию, чтобы прогуляться по кварталу красных фонарей, где он даже не взглянул на многочисленных восточноевропейских красавиц. В то время Е У была окружена русскими парнями слева и австрийскими красавцами справа, с удовольствием обменивалась с ними идеями о международной дружбе. Перед уходом она заказала для Дуань Шаоянья двадцать самых красивых девушек во всем заведении. Е У вернувшись в приподнятом настроении, полагала, что Дуань Шаоянь поддастся плотским искушениям, как и другие парни лет двадцати с небольшим. К её удивлению, человек остался сидеть, облокотившись на спинку дивана, опустив голову и глядя на книгу, разложенную у него на коленях «Хроники детского дома Динси». Двадцать хорошеньких девушек выстроились позади него в ряд, испуганные и растерянные, каждая из них была аккуратно одета, ни один волосок не выбивался из прически. Когда Е У зашла, Дуань Шаоян лишь поднял голову и холодно взглянул на неё, его глаза были полны презрения и отвращения, словно он смотрел на грязь рядом с мусорным баком. Он молчал, Е У и без слов поняла его послание с непогрешимой ясностью: Ты отвратительна. Убирайся.

Такая опытная негодяйка, как Е У, сегодня целуется, а завтра забывает, или не дожидаясь завтрашнего дня. Такая мерзавка, как она, которая в постели называет кого-то «мужем», а вставая с постели, говорит «уходи», могла бы, наверное, забыть об этом за считанные секунды. Если только человек, которого она поцеловала в момент замешательства, не был Дуань Шаоянем. Е У содрогнулась при виде такого отстраненного и аскетичного человека, как Дуань Шаоянь. Она играла с мужчинами, но сегодня ей предстояло потерпеть поражение. Разрушение империи неизбежно.

Дуань Шаоянь и вправду смотрел на неё леденящим взглядом. Этот мужчина, источавший ауру, которая её очаровывала, теперь, казалось, хотел отпилить ей язык вместе с головой и повесить их у ворот резиденции Дуань на всеобщее обозрение.

— Е У, Ты нелепа.

Е У задумалась и решила, раз ей суждено умереть, вместо того, чтобы молить о пощаде, лучше умереть достойно. Бесстыдно покачивая ногами, она ответила:

— Кто тебе велел подходить так близко? Сегодня ночью я должна была быть с качком красавцем, занимаясь любовью в облаках. Ты всё мне испортил, ты пришел, чтобы соблазнить меня. Что плохого в том, чтобы поцеловать тебя?

Дуань Шаоянь: — …

Его молчание, ещё больше ободрило её.

— Твоя учительница нормальный человек с физиологическими потребностями. Ты думаешь, все такие же, как ты? Ты извращенец, фригидный мужчина.

Ещё мгновение назад она пожирала его губы, как голодный зверь, а теперь не вытерев губы, уже окрестила его. Перед лицом такой наглой дерзости Дуань Шаоянь, казалось, не хотел тратить слова.

— Если в будущем у тебя возникнут какие-то потребности, — он сделал паузу, и выражение его лица стало ещё холоднее обычного, — Не вымещай их на мне.

Сказав это, он вышел, не оглядываясь, оставив Е У сидеть босой на том же месте, тупо глядя в ту сторону, где он исчез.

Молодой человек отнес её в гостевую комнату, чтобы помочь ей удалить шипы с ног, проявив таким образом уважение и нотку нежности. После её поцелуя он словно стал другим человеком, его слова явно были наполнены ненавистью и безразличием. Е У тихо вздохнула. Учитывая сдержанность и отчуждённость Дуань Шаояня, тот факт, что он не разорвал её на части, уже сам по себе был проявлением вежливости. Разве он мог быть похожим на тех мужчин, которых она могла легко заполучить, которые преклонялись перед ней по той или иной причине?

По сравнению с Е У, гнев Дуань Шаояна горел гораздо ярче. Он не обменялся ни словом с Е У, до самого конца своего визита и до возвращения в Шанхай из резиденции Бай в Нанкине.

Он не испытывал неприязнь, что Е У поцеловала его, и не презирал её ненасытный аппетит. На самом деле, он питал мрачную, мелочную мысль: если эта женщина будет вести себя прилично, он с удовольствием удовлетворит её, он был бы рад служить ей, ослабив её ноги до такой степени, что она не могла бы встать с кровати, и попутно смыл бы с себя клеймо «сексуально холодного». Е У вела себя отнюдь не хорошо. Она даже имела наглость заявить: Я нормальный человек. У меня есть потребности.

Мысль о том, что эта хулиганка, играя украла его первый поцелуй, целуя его, она, возможно, думала о Ли Юньане, Бай Е или каком-нибудь качке красавце, заставила его лицо помрачнеть. Его расивые брови нахмурились. Он по-прежнему был неоспоримо красив, но излучаемая им убийственная аура заставляла всех слуг в особняке Дуань в ужасе разбежаться.

***

Дни после возвращения в Шанхай были дождливыми. Дуань Шаоянь сидел на плетеном кресле в чайной комнате на третьем этаже, держа в руке чашку горячего чая, слушая бессвязную речь  Дуань Яньжань, выражение его лица было ещё более мрачным, чем небо за окном.

— Я столько раз говорила отцу, что между мной и Бай Чжоу, не говоря уже о Бай Е, нет никаких шансов, но он все равно приходит и пытается меня уговорить, когда у него появляется свободная минута, — она глубоко вздохнула: — Я больше не могу это терпеть. Я решила через пару дней улететь в Токио и пожить некоторое время у подруги.

Дуань Шаоянь размышлял о возможности найти тайную комнату, чтобы связать Е У и запереть её там. Услышав вторую половину предложения Дуань Яньжань, он поднял голову.

— Так скоро уезжаешь? Ты недавно вернулась из Гонконга.

— Когда ты достигнешь моего возраста и столкнешься с неустанным давлением со стороны всех этих сплетников-родственников,чтобы ты женился, ты тоже захочешь сбежать. Дела отца в Японии в последнее время идут вяло, поэтому я собираюсь помочь и облегчить его бремя.

— На праздник середины осени ты  приедешь домой?

— Посмотрим. Когда меня не будет, отец, скорее всего, будет приставать к тебе, чтобы ты проводил больше времени с Бай Вэй Вэй. Будь к этому готов.

Дуань Шаоянь остался невозмутимым, наклонил свое красивое лицо, чтобы отпить чай, и спокойно ответил: — М-м.

Попрощавшись с Дуань Шаоянем, Дуань Яньжань, как обычно, навестила Е У. Приехав в особняк Цзинъань, она спросила у дворецкого, который наблюдал за садовником, подстригающим ветки цветов:

— Где учительница Е? Она не спит?

Новый дворецкий, ростом 1,85 метра, латиноамериканского происхождения, с удивительно длинными темными ресницами, поспешил к старшей дочери главного дома. Он почтительно поклонился и ответил:

— Барышня Дуань, госпожа У вчера вечером веселилась с друзьями и вернулась только в четыре утра. Она легла спать. Если что-то срочное, мне разбудить её?

Дуань Яньжань махнула рукой:

—Нет необходимости. Ничего срочного. Пусть отдохнёт. Я приду позже.

Она знала темперамент своей учительницы. Проведя несколько скучных дней в особняке Бай, Е У, вероятно, покрылась плесенью и кишит червями. Неудивительно, что она сразу же по возвращении в Шанхай поехала в Наастро развлечься и провела там всю ночь.

***

На этот раз Е У была обижена.Она лежала на своих золотисто-красных шелковых простынях, солнечный свет проникал в спальню сквозь тюлевые занавески. В полумраке её обнажённая светлая кожа сияла, словно слабый свет млечного пути в ночном небе, переливаясь бледным, нежным блеском.

Вчера она поехала в Настро, чтобы посмотреть спектакль и выпить, к её сожалению, понравившийся ей красивый актёр по прозвищу «Сюй Фэн» там не оказался. По словам менеджера, тому улыбнулась удача: богатая деловая женщина из Хэйлунцзяна, которой было чуть за тридцать, прониклась к тому симпатией, несколько дней назад выкупила его контракт и увезла его жить в комфорте на северо-восток Китая. Е У чуть не выплюнула кровь, услышав его слова, она заставила себя сохранять спокойствие, и не терять самообладание.

— Что происходит? Разве я не поддерживал его больше всех? Меня не было всего несколько дней, как его могли так быстро выкупить?

— Это... — лоб менеджера слегка вспотел, и он виновато улыбнулся: — Возможно, это судьба. Госпожа У, почему бы вам не взглянуть на других? У нас новая группа актеров, все они очень талантливы, ничем не уступают Сюй Фэну.

Е У была крайне недовольна и не стал спорить. Она отмахнулась рукой, давая знак менеджеру принести программу. Список исполнителей был заполнен выдуманными именами, такими как Чжан Сан и Ли Си, а их сценические образы были столь же фальшивыми, как и их грим. Обескураженная, она не стала внимательно разглядывать «еду» и небрежно указала на них, словно выбирая овощи на рынке.

— Вот этот, вот этот и вот этот. Пусть придут, откроют мне отдельную комнату и споют отрывок из песни «Размышления о мирской жизни». А ещё принесите мне коробку сигарет «Платинум кристал сю» и бутылку «Дом Периньона».

Выбранные ею мужчины вскоре прошли через шумную толпу и вошли в VIP-зал, чтобы обслуживать ее. С льстивыми и заискивающими улыбками они окружили её, стараясь угодить и польстить ей словами и жестами. Она лениво прикусила сигарету, предложенную одним из актёров, принимая массаж плеч от другого, её уши были полны сладких слов и комплиментов.

Посидев там некоторое время вяло, она вдруг спросила:

— Почему ушел Сюй Фэн?

Слабый оттенок меланхолии в её голосе, вероятно, ускользнул от её собственного внимания. Сюй Фэн был актером, который больше всего её интересовал в Настро, помимо главной звезды. Он работал в заведении уже семь или восемь лет, и она была одной из его постоянных клиенток. Она не знала, настоящее ли имя этого человека, оно звучало правдоподобно, чем «Мужун Юэрань» или «Наньгун Чусин», она была склонна воспользоваться его услугами. Она никогда не думала, что тот так легко найдёт настоящую любовь.

— Брат Сюй… это судьба, — один из актёров объяснил ей с улыбкой: — Сюда приезжала женщина, которая оказалась его первой любовью. Я слышал, что они оба были настолько бедны, что не могли себе позволить нормально есть, поэтому решили приехать сюда, чтобы заработать на жизнь. Позже они поссорились, и брат Сюй переехал в Цзянсу и Чжэцзян, и с тех пор он её больше не видел.

— Да, буквально на днях эта женщина разыскала его и настояла на том, чтобы забрать его с собой. Эх... эта сцена была, честно говоря, очень трогательной.

— Я слышал, что даже после того, как они расстались, брат Сюй беспокоился, что она может голодать. Он отправлял ей половину своей месячной зарплаты.

— Неудивительно, что он всегда казался таким бережливым, никогда не тратил лишнего.

Е У слушала безэмоционально, даже приблизительно подсчитывая чаевые, которые она давала Сюй Фэну каждый месяц за общение, и никак не ожидала, что половина из этих денег будет отдана в руки этого кроткого и послушного мужчины и нежно и искренне передана женщине. Она не могла сказать, что была злая. Во-первых, она не испытывала никаких чувств к Сю Фэну; это была просто сделка. Во-вторых, деньги, которые она платила Сю Фэну, изначально принадлежали ему; как он решил их потратить, было исключительно его правом, и она не имела права это оспаривать. Тем не менее, её охватила острая ревность. Опустив подбородок на руку, она вспомнила годы нежных разговоров и усердных выступлений Сю Фэна, и её лицо невольно помрачнело. Она считала Сю Фэна красивым, а его оперное пение приятным для слуха. Когда она приходила в «Настро», она часто бронировала отдельную комнату только для него. Там, перед ширмой с пионами, он надевал свой костюм, и его глаза блестели, когда он напевал свои мелодии, мягким и мелодичным голосом. Она не собиралась отдавать предпочтение какому-то конкретному актеру, но Сюй Фэн всегда умудрялся завоевать её расположение. «Я обожаю госпожу У», «Никто меня не понимает, кроме госпожи У», даже самые приторные фразы «День разлуки кажется тремя месяцами», произносились им с мягкостью и искренностью.

Е У однажды холодно улыбнулась и спросила его: «Вы со всеми гостями разговариваете так?»

Мужчина сразу же стал серьезным и выпрямился, как будто перенес тяжелую несправедливость, и заверил её: «Нет, вы другая». Чем она отличается? Деньгами?

Кто бы не обожал такую, как она, которая с радостью расплачивается своей картой, чтобы те могли вознаградить её простыми комплиментами, несколькими оперными сценами, без каких-либо особых услуг. Сидя в этой частной комнате, где она бесчисленное количество раз посещала Сюй Фэна, её уверенность в себе не могла подавить ползущее сомнение: не подавлял ли тот мужчина, сопровождая её, все это время тошноту? Рассчитывая заработать по тысяче юаней за каждый комплимент, чтобы на эти деньги купить своей любимой женщине подарочный набор для бенто в форме сердца, духи и одежду?

Она никогда не вкладывала душу в эти дела, наслаждаясь беззаботными играми удовольствия без обязательств. Это не означало, что она могла терпеть, когда мужчина играл в «истинную любовь» за её счет, используя её чаевые, чтобы построить любовное гнездышко с какой-то чертовой первой любовью. От природы она была распутной, неразборчивой в связях, она по крайней мере желала взаимного удовольствия в таком разврате. Её фигура, и лицо, и статус – всё это делает её безупречной. Она могла терпеть мужчин, ищущих её благосклонности ради прибыли или власти, но если они таили в своих сердцах какую-то белую луну, и все же приходили к ней, при этом притворяясь, что испытывают к ней симпатию, под маской нежности, пытаясь украсть у неё деньги, за гранью её терпения. У неё нет недостатка в мужчинах, и ей не нужно, чтобы кто-то заставлял себя улыбаться или предаваться удовольствию. Её настроение было испорчено, и она начала недолюбливать и этих новых актеров, недавно прибывших в театр. Оказывается, сентиментальные актеры раздражают больше, чем бессердечные.

Вернувшись домой одна, первым делом Е У вытащила из постели спящего дворецкого. Он был полусонным, и испугался, увидев бабушку У, которая стояла у его кровати, она была одета в кроваво-красного цвета одежду, с алыми губами и ледяным выражением лица, он чуть не упал на колени, готовый воскликнуть: «Пощади меня, леди Садако!».

Е У дернула его за волосы, встряхнув, чтобы тот проснулся, и нетерпеливо прорычала:

— У меня есть для тебя срочное дело.

— Э? ... А, да!

Только не убивайте меня.

В голосе Е У не было ни капли теплоты:

— Ты, обыщи этот дом как следует, внутри и снаружи. Найди всех, у кого есть девушка, всех, у кого когда-либо была девушка, особенно тех, кто был в отношениях только один раз и кто знает, сохранились ли у них ещё чувства к первой любви. Найди их всех, расспроси досконально.

Управляющий не понимал причин этого странного приказа, Е У была загадочной личностью, поэтому он послушно согласился.

— И что мы будем делать после того, как узнаем?

— Выгоните их. С этого момента, когда будете нанимать кого-либо для этого дома, добавьте одно строгое правило: они не должны состоять в отношениях. Понятно?

— ...Да, — кивнул дворецкий в знак согласия, совершенно сбитый с толку.

— Действуй, — сказала Е У дрожащим от ярости голосом: — Будь осторожен. Если хоть один проскользнёт сквозь сеть, тебе придётся самому разбираться с последствиями.

[ « …он чуть не упал на колени, готовый воскликнуть: «Пощади меня, леди Садако!».

Скорее всего автор имела ввиду — Садако Ямамура (山村貞子)

Женский культовый персонаж японской литературы и кино. Представляет собой онрё — мстительный дух из романа Кодзи Судзуки «Звонок». Призрак из фильма «Ring» (1998)

2026 г. ]

Глава 21: Зуд в сердце.

Управляющим был список быстро составлен. Е Увзяла его и несколько раз пробежала глазами. Как и ожидалось, в списке были указаны многочисленные подхалимы, жаждущие завоевать её расположение. Она не возражала против лести, но, обжегшись на молоке, дуешь на воду; у неё не было желания становиться свидетельницей ещё одной фарсы, подобной «Сюй Фэн и девушка из Хэйлунцзяна: годы страстного пламени».

— Рассчитайтесь с ними, — Е У бросила список управляющему:

— И скажите им, чтобы убирались.

В мире никогда не было недостатка в красивых людей. Она любила развлекаться, наслаждалась удовольствиями, она никогда не желала внимания мужчин, которые уже были заняты. Увольнение такого количества людей одновременно было беспрецедентным в усадьбе Цзинъань. Хозяин был встревожен и послал кого-то спросить Е У, не недовольна ли она кадровым распоряжением. Он почувствовал облегчение, получив ответ, что у неё нет жалоб. Господин Дуань старел, несмотря на крепкое здоровье, у него неизбежно должны были появиться какие-то недомогания. Он все больше полагался на Е У и был полон решимости сохранить этого бесценного человека рядом с собой. Если господин Дуань знал, то молодой господин Дуань вряд ли мог быть менее осведомлен, чем его отец.

***

Услышав доклад, Дуань Шаоянь сделал паузу и сказал:

— Вопрос, который я просил тебя решить в Цзилине в прошлый раз...

— Молодой господин хочет, чтобы я продолжил и завершил?

Дуань Шаоянь ответил не сразу. Подумав, он спросил:

— Она очень несчастна?

— Ну... Тонкий ум госпожи У превосходит моё понимание, похоже, в последнее время она не в лучшем настроении, чем обычно.

Дуань Шаоянь помолчал, а затем вздохнул:

— Оставь его в покое. У меня только одна учительница, и будет нехорошо, если она умрёт от гнева.

— ...... Да.

Дуань Шао Янь закончил писать последний иероглиф, отложил кисть и посмотрел на свою каллиграфию в стиле «тонкое золото», энергичную, но лишенную изящества.

— Как только она перестанет капризничать, скажи ей, что она давно не была в главном доме на занятиях. Когда она успокоится, пусть приходит как можно скорее, потому что я не отличаюсь терпением.

Губы слуги дрогнули, услышав его слова, и он подумал: «Ты тот, кто не хочет разгневать своего господина до смерти, но ты также тот, чьи слова настолько ядовиты, что могут убить человека». Тем не менее, он почтительно ответил:

— Да, я понимаю.

***

Е У выпустила пар, уволив всех подозрительных людей из особняка. В последние два дня ей все еще не хотелось выходить куда-то развлечься, она предпочитала оставаться дома и смотреть боевики. Домашний кинотеатр в главной спальне Цзинъаня был забит боевиками из Европы, Америки, Таиланда и Японии, все в формате Blu-ray высокой четкости, настоящая коллекция лучших боевиков мира. Жуя попкорн, Е У подняла ноги и откинулась в массажном кресле, наблюдая за захватывающими сценами на огромном экране. Она собиралась попросить Дуань Яньжань привезти ей японские фильмы снятые 3D эффектами, чтобы она могла надеть очки и насладиться зрелищем. После просмотра фильмов, она почувствовала усталость. Ленивая, чтобы выключить проектор, она опустила массажное кресло до самого нижнего положения, устроилась в удобной позе и погрузилась в туманный сон. Возможно, из-за того, что фильм ещё шёл, до её ушей доносились оживленные звуки, вызывавшие у неё легкое беспокойство во сне.

Человек, который ей смутно снился, снова был Дуань Шаоянем. Она видела, как он принимает душ, его великолепное обнаженное тело отчетливо вырисовывалось сквозь вихрящийся пар, окутанное тусклым желтым светом. Молодой и сильный, его спина была гладкой и удлиненной. Перекрещивающиеся струи воды обрушивались на его грудь, стекая по мышцам, по талии и животу, которые поднимались и опускались в такт его дыханию. Распространяясь вниз, к его бедрам и ягодицам. Как зачарованная, она подошла к нему, её шум потревожил мужчину, который мылся. Он слегка повернул лицо, линия его челюсти была мягкой, но острой. Пара темных глаз из-под влажных чернильных волос туманно смотрели на нее. Она посмотрела на его губы, её сердце словно ударило внезапной волной. Губы его были красивой формы, тонкие и слегка влажные, казались еще более сочными и чувственными в пропаренной ванной комнате, и ей было невероятно трудно удержаться от желания поцеловать их. Этот сон был гораздо более волнующим, чем предыдущий в уединенной комнате. Дуань Шаоянь в её сне не был таким отталкивающим. Она быстро оказалась в ванной, закинув голову назад, чтобы поцеловать его, жадно посасывая его холодные, влажные губы, её язык проникал и кружился внутри, а сердце колотилось, как барабан. Ощущение их союза было настолько явным и ощутимым, что она даже чувствовала, как её одежда пропитывается горячей водой из душа, плотно прилипая к телу. Дуань Шаоянь наклонил голову, чтобы поцеловать её, одновременно заталкивая её под душ, грубо срывая с неё одежду в паре. Его рука скользнула внутрь, лаская её гладкую, горячую, зрелую плоть.То, что последовало за этим, было настолько ярким в ее сне, что она ощутила дрожь во всем её теле, каждая клеточка её тела дрожала от наслаждения. Чувственное, приятное ощущение, заставило её неосознанно тихо вздохнуть, лежа на кровати.

Спящая женщина беспокойно ворочалась, выгибая спину, вцепившись тонкими белыми пальцами в простыни, запрокинув длинную шею назад, и из её багровых губ вырвался слабый шепот:

— Ммм... Дуань... Шао Янь...

Эротический сон, доставил её телу огромное удовольствие, оставил Е У в растерянности, когда она проснулась утром. Глядя в потолок и вспоминая то, что ей приснилось, она чувствовала себя не в своей тарелке. Что же она видела во сне? Дуань, ты маленький зверек? Почему снова этот маленький зверек Дуань?

Она села прямо на постели среди смятых простыней, наклонив голову, чтобы посмотреть на большое позолоченное зеркало из искусственной бронзы, встроенное в потолок. Это зеркало, изначально предназначенное для усиления удовольствия во время плотских утех, теперь отражало образ самой Е У. Ее одежда была скомкана; один край персикового цвета шелковой кружевной ночной рубашки сполз, обнажая белоснежные плечи и грудь. Длинные тёмные волосы ниспадали на спину, обрамляя её ещё не проснувшееся лицо. Е У сердито посмотрела на женщину в зеркале, её лицо было прекрасно, как лотос, а глаза манили, как шёлк.

Она сердито указала на своё отражение и разразилась потоком ругательств:

— Совершенно жалкое зрелище! Ты такая бесхребетная, и без амбиций! Сама себя доводишь до исступления! Берегись, я могу в порыве ярости лишить тебя всякого сексуального влечения!

Затем она приняла кокетливый вид, продолжая разговаривать сама с собой перед зеркалом:

— Ой, дорогая, это же всего лишь сон. Видишь ли, Дуань Шаоянь, хоть и раздражает, но у него отличная фигура и внешность. Вполне нормально, что кто-то, кто не может его заполучить, пускает на него слюни.

Она снова стала злой:

— Чушь! Что в нём такого особенного? От одежды до домашнего декора, всё в нём безвкусно! Как он может быть достоин быть главным героем твоих эротических снов?

После этого безумного монолога с самой собой Е У упала на мягкую постель. Глядя на белоснежное, соблазнительное и манящее тело в тусклом латунном зеркале, она медленно и тяжело вздохнула.

— Чёрт возьми, — пробормотала она, доставая пачку сигарет с тумбочки, выбив одну, поместила её между губами и закурила. Она сделала глубокую затяжку, а затем медленно выдохнула.

Е У погрузилась в оцепенение: — Этот маленький зверь... почему, черт возьми, он должен был превратиться в такого потрясающего красавца?

Возможно, этот эротический сон успешно отвлек её внимание, и её больше не волновало дело Сюй Фэна. После завтрака она вспомнила, что слуга из горы Шэ напомнил ей, что она уже несколько дней не занималась с молодым хозяином. Поэтому она поехала в главную резиденцию семьи Дуань.

Это была их первая встреча после того дня, когда они расстались в плохом настроении. Оба молчаливо делали вид, что поцелуя не было. После столь долгой разлуки их воссоединение казалось странно формальным, между ними возникла вежливая сдержанность.

— Хм, — Е У отбросила совесть и солгала: — Неплохо. Твой почерк в стиле Шуцзинь улучшился. Ещё немного усилий, и ты скоро превзойдешь Яньжань.

Дуань Шаоянь ответил с такой же почтительностью:

— Мастер льстит мне.

Она говорила: « Неплохо, неплохо», а он отвечал: « Ты мне льстишь. Слишком любезно.»

Их слова образовали гармоничный дуэт мастерской любезности и скромного ученика, но в сердце каждого из них бурлили мрачные фантазии о том, как лучше всего заманить друг друга в постель. В частности, после того поцелуя Е У по какой-то причине стала исключительно чувствительна к его запаху. Когда Дуань Шаоянь писал, она стояла позади него, и ей всегда удавалось уловить его легкий, резкий и очень тонкий мужской запах. Этот запах дразнил её, как игрушка для кошки, щекочущей сердце, вызывая зуд, а горло становилось сухим и горячим. Она жаждала, чтобы этот затянувшийся момент закончился.

— Учитель.

Внезапно раздался спокойный, утонченный и притягательный голос мужчины.

Е У опешила, и её лицо слегка покраснело:

— А...а?

— Ты сменила духи?

Мужчина поднял голову, и его взгляд легко скользнул по ней.

— О... —  Е У, пойманная его взглядом, неожиданно вспомнила сон прошлой ночи. Её тело запылало ещё сильнее, но она сохраняла видимость спокойствия.

— Ах, да. Это новые духи, которые мне подарила твоя сестра перед отъездом в Японию. А почему ты спрашиваешь?

Дуань Шаоянь наблюдал за ней с расстояния, которое не было невежливым, но его взгляд как-то давил на нее, казалось, был способен сорвать с неё одежду, а затем, словно волк, прижиматься к ней, обнюхивая её обнаженную кожу.

— Пахнет чудесно.

Сказав простой комплимент, Дуань Шаоянь снова отвернулся. Е У стояла там, её сердце колотилось. Кто знает, почему она так к нему пристрастилась? Она фантазировала о том, как он наклоняется, чтобы понюхать ее поближе, затем нежно кусает её шею и лижет её, а потом целует и ласкает её грубо, как во сне, а потом...

— Аааааа!!!

Осознав ужасные мысли, которые её посетили, Е У взревела, отчаянно тряся головой, пытаясь избавиться от всех своих фантазий.

— …… —  Дуань Шаоянь обернулся.

— Учитель, что случилось?

Е У внезапно закрыла рот, помолчала несколько секунд и коротко покачала головой. Дуань Шаоянь выглядел безобидным и уважительно спросил:

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нет, — ответ Е У был сухим, её желание толкнуть этого парня было настолько сильным, что её тело дрожало от смущающего, ощутимого возбуждения.

— Иди попрактикуйся в каллиграфии.

Это действительно плохо. Верно, что чем более недостижимо что-то, тем больше этого хочется. По правде говоря, с красивыми мужчинами, которых она желала раньше, она либо соблазняла их своим очарованием, либо покупала их деньгами, либо очаровывала их властью. В любом случае, она использовала карты в своей руке, чтобы обменять их на равное удовольствие. Все было так просто. Она никогда не вступала в романтические отношения. Если ей кто-то нравился, она просто спала с ним. Ее интерес никогда не длился долго, и она никогда не испытывала этой мучительной, глубокой жажды. Так почему же из всех людей она выбрала именно его?

Этот серьезный, скучный, аскетичный парень, её заклятый враг, не был ни очаровательным, ни остроумным, ни жизнерадостным, ни приветливым; с головы до ног в нем не было ни одной приятной черты… Как она могла быть одержима демоном и на самом деле хотеть переспать с ним?

Е У размышляла об этом, впала в депрессию на несколько дней. Она уволила из особняка партию красивых слуг, а новых ещё не подобрали. Она сидела на балконе, глядя на особняк, в котором уже не было такого оживления, как прежде, и искренне вздохнула.

— Одиночество...

Ли Юньань, стоявший позади неё и игравший с попугаем, услышал её. Повернувшись к ее удрученной спине, он с добродушной улыбкой спросил:

— Барышня Е, несчастна?

— Мм-хмм, — безвольно ответила Е У. Сейчас она была занята Дуань Шаоянем, этим холодным блюдом, и совсем не хотела прикасаться к Ли Юньанью, к этому дымящемуся котелку.

— Меланхолия, одиночество, опустошение, пустота, холод.

— …

Поразмыслив, Ли Юньань решил не говорить ей, что эти слова по сути выражают одно и то же чувство.

— Что нужно сделать, чтобы барышня Е стала счастливее?

Е У закатила глаза и безвольно пробормотала:

— Стерилизация.

Пока Ли Юньань размышлял, как ответить, когда вдруг услышал за спиной шаги. Управляющий поднялся наверх, кивнул Ли Юньанью в знак приветствия, затем откашлялся и сказал Е У:

— Госпожа У.

— Что вы хотите сообщить? — Е У даже не потрудилась повернуть голову.

Управляющий ответил: — Прибыл гонец из горы Шэ. Он говорит, что хозяин хочет что-то обсудить и хочет пригласить вас в главную резиденцию.

Глава 22: Беспокойство.

Е У сидела в просторном кресле, обтянутом атласом, за столом из розового дерева Хайнань середины династии Цин, между ними стояли две дымящиеся чашки чая, испепеляя взглядом фигуру напротив. Господин Дуань выглядел удивительно бодрым, словно ему была уготована долгая и здоровая жизнь, поэтому его внезапное решение застало Е У врасплох.

— Завещание?

— Да. Я уже немолод, так что не нужно избегать таких вещей. Лучше составить завещание заранее. Если произойдет какая-нибудь беда, по крайней мере, после моей смерти не останется нерешенных дел.

Он говорил разумно, Е У не ожидала, что с ней будут обсуждать такие важные семейные вопросы. Она рассеянно подняла дымящуюся чашку чая, и отпила глоток.

— Е У, мои двое детей выросли без матери. В этом доме ты, вероятно, лучше всех их понимаешь.

Е У чуть не выплюнула чай, её спина покрылась холодным потом.В императорских семьях вопрос о первородстве был очень важным, в котором не следовало вмешиваться советникам.К тому же, она была всего лишь высокопоставленной служанкой, работавшей на семью Дуань. Двое детей семьи Дуань называли её «учителем », она прекрасно осознавала свой истинный статус.

— Господин Дуань, вы меня переоцениваете, — Е У смущённо улыбнулась: — Я лишь поделилась некоторыми разрозненными знаниями. Молодой господин и госпожа высоко меня ценят и называют меня учительницей. Если говорить о понимании, то, безусловно, именно вы, господин Дуань, понимаете их лучше всех. Как говорится, никто не знает ребенка лучше, чем его отец. Ха-ха-ха

Господин Дуань молчал, натянутый смех Е У постепенно стих. Они молча смотрели друг на друга нескольких секунд, прежде чем господин Дуань снова заговорил:

— Тебе не нужно беспокоиться о приличиях. То, что ты сегодня скажешь, останется между нами. Никто посторонний этого не услышит.

...Вздох. Видя, что нет возможности сбежать, Е У могла только вздохнуть:

— Хорошо, о чём господин Дуань хочет меня спросить?

— Как ты думаешь, мои двое детей... хорошо ладят друг с другом?

Е У ожидала, что он спросит, кто больше подходит на роль наследника семьи Дуань, но, к её удивлению, первым делом прозвучал такой вопрос. На него не было однозначного ответа, поэтому она вздохнула с облегчением, тщательно всё обдумала и сказала:

— Они могут быть гармоничными, но не обязательно близкими.

— Объясни подробнее?

— Молодая госпожа и молодой господин родились от разных матерей, поэтому между ними есть разница. Они оба вежливые и учтивые люди, несмотря на расстояние, они всегда относятся друг к другу дружелюбно.

— А после моего ухода?

Наступила долгая пауза. Е У поставила чашку чая и опустила ресницы:

— Трудно сказать.

— Ты имеешь в виду, что они могут обратиться друг против друга...

— Господин Дуань, семья Дуань одна. Разделить её невозможно, – медленно подняла веки Е У, её взгляд был спокоен:

— В нынешней ситуации и молодой господин, и молодая госпожа находятся в неловком положении. Молодая госпожа дочь жены, она старше, но все же девушка, она может не пользоваться уважением старших членов семьи. Что касается молодого господина, простите мою откровенность, но сам факт того, что он внебрачный ребенок, достаточно, чтобы подорвать его авторитет.

Господин Дуань глубоко вздохнул, нахмурился и закрыл глаза.

— Последний вопрос, Е У. Ответь мне честно, без предвзятости.

— Пожалуйста, говорите.

— Я много думал об этом последние несколько дней. После сегодняшнего разговора с тобой я пришел к выводу, что независимо от того, согласны они или нет, кто-то должен вступить в брак с представителем семьи Бай. Будь то Шао Янь или Янь Жань, вступление в семью Бай обеспечит им материальную безопасность и избавит их от борьбы за власть в будущем.

Господин Дуань замолчал, пристально глядя на неё, словно пытаясь прочесть её мысли.

— Кого ты считаешь наиболее подходящим для этого шага?

Это был самый мучительный разговор, который ей пришлось пережить с момента прибытия в дом Дуанов. Когда она наконец вышла из приемной, её нижняя рубашка была мокрой от холодного пота. Относительно последнего вопроса господина Дуанья она не знала, был ли её ответ правильным или неправильным. Честно говоря, у неё были свои корыстные мотивы, но, по её мнению, в таком положении дел не было ничего плохого. Она некоторое время стояла одна в коридоре, ожидая, пока её бешено бьющееся сердце постепенно успокоится, прежде чем привести себя в порядок и исчезнуть в длинном коридоре.

Вернувшись домой, она неожиданно обнаружила, что Дуань Шаоянь сидит в гостиной и беседует с Ли Юнанем. Она не могла расслышать, о чём они говорили. Дуань Шаоянь прислонился к спинке дивана, заложив локоть за спину, а другая рука свободно свисала, пальцы небрежно лежали на коленях. Когда он разговаривал с Ли Юньань6м, его брови были опущены, а выражение лица оставалось холодным. Ли Юнань, тем временем, был смертельно бледен, его глаза были красными и полными слез.

Гнев Е Ву вспыхнул мгновенно: Этот мерзавец в прошлый раз пытался прогнать Ли Юньаня, но не смог, а теперь снова доставляет ему неприятности. Когда же это наконец закончится?

Она бросилась вперед, заставила Ли Юньанья встать позади себя, затем сердито посмотрел на Дуань Шаоянья:

— Что ты делаешь?

— ...

Прежде чем Дуань Шаоянь успел что-то сказать, Ли Юньань выдавил улыбку и сказал:

— Барышня Е, пожалуйста, не обижайтесь. Молодой господин просто обсуждал со мной некоторые вопросы.

— Какие вопросы нужно обсуждать в мое отсутствие?!

Дуань Шаоянь равнодушно взглянул на Е У, встал, схватил своё пальто, отложенное в сторону, а затем посмотрел на Ли Юньанья.

— Тщательно обдумай условия, которые я тебе предложил.

— Эй! Дуань Шао Янь! Что ты делаешь? Вернись! — Е У преградила ему путь.

Дуань Шао Янь остановился и опустил голову, чтобы оценить женщину, которая едва доходила ему до груди. Он, казалось, взвешивал, сможет ли её яростное поведение действительно помешать ему. Казалось, он насмешливо хмыкнул, прежде чем протянуть руку. Е У напряглась, настороженно глядя на него. Высокий парень положил свою широкую ладонь ей на голову, и небрежно взъерошил её волосы.

— Учитель, мне пора идти. Поговорим позже.

Женщина, чьи волосы он только что взъерошил, стояла ошеломлённая, её лицо сначала покраснело, а затем побледнело. После того, как Дуань Шаоянь ушёл, она всё ещё была в шоке.

— О чем именно он с тобой говорил?

Устроившись в кресле, Е У наслаждалась пирожными «птичье гнездо», приготовленным кондитером. Она залпом осушила больше половины чашки холодного молочного чая, с грохотом поставила на стол фарфоровую чашку с перегородчатой эмалью, грубо вытерла рот рукой и свирепо посмотрела на Ли Юньанья.

— Скажи мне правду!

Ли Юньань опустил голову, его ноги невольно слегка покачивались, а затем он выдавил из себя улыбку и посмотрел на Е У:

— Это... почти то же самое, что и в прошлый раз, — видя, что лицо Е У помрачнело ещё больше, он быстро добавил: — Не волнуйся, я не соглашался.

Е У тяжело откинулась на спинку стула, вздохнул, пробормотала несколько ругательств себе под нос, а затем сказала Ли Юньанью:

— С этого момента, когда увидишь его, обходи его стороной. Не позволяй ему тебя заметить.

— Да.

— ...Я устала, у меня болят плечи.

Ли Юньань добродушно улыбнулся, его ресницы были всё ещё слегка влажными, он подошел к Е У сзади, и начал непринужденно массировать ей плечи и спину. В этом привычном спокойствии внутреннее беспокойство Е У постепенно утихло. Она закрыла глаза и вздохнула. В этом особняке ей больше всего не хотелось расставаться с Ли Юньаньем. Дуань Шаоянь был настоящим хозяином резиденции Дуань, она никогда не позволила бы ему прикоснуться к Ли Юньанью.

К вечеру Е У выпила отвар из красных фиников, семян лотоса и снежной лягушки. После ванны и нанесения маски для лица она села перед туалетным столиком. Её лицо, свежеувлажненное, выглядело очень молодо, почти не проявляя признаков старения. Она обмакнула расческу в домашний медовый раствор, выпрямила стройную талию, повернула лицо набок и медленно расчесала волосы. В последнее время она чувствовала себя уставшей, вероятно, потому, что у неё было много дел, которые истощили её умственные силы. Расчесывая волосы, она заметила седой волосок на виске. Е У долго смотрел на серебряный волосок, затем открыла ящик и единственную парчовую шкатулку, которая находилась внутри. В шкатулке было восемь замков; только после открытия последнего можно было увидеть её содержимое. Внутри было тридцать таблеток темно-красного цвета, количество которых теперь сократилось вдвое. Она взяла одну, помедлила, вздохнула и положила её обратно. Глядя на отражение, соблазнительной женщины в зеркале, она подняла руку и осторожно выдернула один-единственный, только что появившийся, светлый волосок.

На рассвете она почувствовала, что кто-то вошел в комнату. Зная, что у особняка хорошая охрана, она не волновалась. Она решила, что это просто новый слуга, который ещё не усвоил правила, или кто-то ещё, ей было всё равно. Смутное ощущение, похожее на бледный сон. Ли Юньань подошел к окну и посмотрел на неё нежно и внимательно. Небо только начинало проясняться, и несколько слабых лучей утреннего света проникали сквозь задернутые багровые занавески. На фоне света стоял кроткий, красивый мужчина.

— Барышня Е.

Она ответила невнятно: — Ммм...

— Спасибо за все эти годы.

— Хм?

— Если бы я мог встретиться с тобой раньше, возможно...

Возможно что? Что, если бы встретил ее раньше? Что именно он хотел ей сказать? Она слишком устала. Она хотела спросить его, но ей было лень говорить, сон сковал ее, как тысяча мягких когтей, утягивая в темную трясину.

Когда она проснулась поздно утром, она вдруг вспомнила обрывки раннего утра, она не могла понять, были ли они сном или реальностью, и её бросило в холодный пот. Вспомнив вчерашний разговор Дуань Шаоянья и Ли Юньанья, её охватило какое-то зловещее предчувствие, и сердце заколотилось. Она спотыкаясь выбралась из постели, не надевая тапочек, растрепанная побежала в коридор, и позвала слугу.

Слуга вздрогнул: — Госпожа У, у вас что-то срочное?

— Иди, позови Ли Юньанья!

Е У слегка дрожала, её зловещее предчувствие усиливалось.

— Пусть он немедленно придет ко мне.

Глава 23: Путешествие для двоих.

Слуга поспешил к ней, чтобы сообщить, что Ли Юньань исчез. Он оставил записку, в которой было написано: «Береги себя. Моя благодарность безгранична». Шестнадцать лет, превратились в восемь иероглифов. Е У сжала записку в руке, её сердце наполнилось потоком яда и непреодолимым гневом. Жгучее пламя обжигало её грудь, пока она не почувствовала, что та раскололась и высохла. Она долго стояла на месте, как вкопанная, скомкала записку в комок и крепко сжала его в ладони.

— К черту благодарность! К черту все! — Е У стиснула зубы:

— Что ты здесь стоишь? Иди и проведи расследование! Верни его мне во что бы то ни стало!

Отдав приказ, Е У села в ярко-красный Maserati, резко нажала на газ и с убийственным блеском в глазах поехала прямиком в главную резиденцию на горе Шэ. Войдя во двор, она, не тратя слов на остальных, направилась прямо в кабинет. В это время, если не возникало ничего срочного, Дуань Шаоянь в кабинете обычно читал. Е У вытянула длинную ногу вперед и выбила дверь кабинета. Тяжелая массивная деревянная панель с грохотом ударилась о стену, а затем отскочила, но кулак Е У снова забил дверь на место.

— Дуань Шаоянь!

Молодой человек действительно сидел у окна, одетый в голубую рубашку. Рядом с ним стоял стакан воды, и он читал книгу. Услышав рев Е У, он обернулся, слегка приподняв брови, явно удивленный.

— Учитель?

— Ты ублюдок!

Е У подбежала к нему тремя шагами, вырвала из его рук стакан с теплой водой и вылила его ему на голову.

— Не называй меня учителем, я тебя не признаю!

Дуань Шаоянья обрызгали водой, его волосы и одежда мгновенно промокли. Капли воды стекали по его волосам и щекам, бусинки прилипали к его черным как смоль бровям и ресницам. Книга полностью промокла, и крупные пятна чернил начали растекаться, из-за чего текст стал размытым. Лицо молодого человека мгновенно потемнело.

— Что ты делаешь?

— Я собираюсь переспать с твоим дедушкой!

— Это уникальный экземпляр времён династии Цин!— Дуань Шаоянь положил промокшую книгу на стол, его тонкие губы опасно шевелились.

— Вылей свой гнев на меня. Брызгать водой на книгу это не подвиг.

Е У была книголюбом, но в тот момент её не волновало, редкая это книга или нет. Она схватила Дуань Шаояня за воротник, пытаясь потянуть его к себе. Парень был слишком тяжелым для неё, поэтому ей пришлось довольствоваться вторым вариантом: наклониться ближе и посмотреть ему в лицо.

— В чем заключается твоя проблема с Ли Юньанем?

— Я его терпеть не могу, — Дуань Шаоянь не уклонялся от вопроса, демонстрируя полную открытость и честность. Это лишь сильнее разозлило Е У.

— Ты его терпеть не можешь, поэтому выгоняешь? — Е У ткнула Дуань Шаояня пальцем в грудь: — Дуань Шаоянь, он мой человек. Я тебе говорила? Ты трогаешь моих людей, даже не спросив меня? Ты выгоняешь их, когда тебе вздумается, отбрасываешь их, как будто они ничто? — она становилась все более раздраженной, когда говорила, её голос дрожал от гнева: — За кого ты меня принимаешь?

Влажные, иссиня-черные брови Дуань Шаояня были нахмурены, а его тонкая кожа бледной, под ней едва проступали еле заметные голубые вены. После долгой паузы он поднял руку, решительно, но осторожно отстранил руку Е У и поправил воротник. Он промок, он не выглядел растрепанным или взволнованным, сохраняя спокойствие и сдержанность:

— Боюсь, ты меня неправильно поняла, — говоря это, Дуань Шаоянь встал и посмотрел на Е У: — Я его не выгонял.

— Вчера ты явно...

Дуань Шаоянь прервал её гневные обвинения, его лицо стало холодным и суровым: — Он ушел?

— Это твоя вина!

— Знаешь ли ты, когда это произошло?

Е У стиснула зубы: — Сегодня утром.

Дуань Шаоянь взглянул на неё, затем посмотрел на часы на стене.

— Я знаю, куда он поехал. Я могу помочь тебе найти его.

Е У посмотрела на него с подозрением: — ...Ты серьезно?

— У меня нет причин лгать тебе.

— Хорошо, возьми меня с собой, поедем вместе.

Дуань Шаоянь на мгновение замолчал, а затем вздохнул:

— ...Думаю, тебе лучше не ехать.

Е У, естественно, не стала его слушать, и в итоге села в машину с Дуань Шаояном.

— Пристегни ремень, — напомнил ей Дуань Шаоянь.

Е У нетерпеливо пристегнулась. Он взглянул на неё, прежде чем завести двигатель и направиться в сторону Хунцяо.

— Ты едешь в аэропорт?

— На вокзал, — лаконично ответил Дуань Шаоянь: — Раз ты мне не доверяешь и настаиваешь на том, чтобы поехать со мной, я не буду тебя останавливать. Если ты хочешь его увидеть, я не буду тебе мешать.

Сказав это, он несколько секунд холодно смотрел на неё в зеркало заднего вида, а затем бросил несколько слов, жестких и резких.

— Я позволю тебе увидеть всё, увидеть ясно.

Е У понятия не имела, что собирается сделать Дуань Шаоянь. Она ругалась и кричала, её голос охрип от криков, но Дюань Шаоянь оставался молчаливым, по-видимому, решив не спорить с ней.

Вокзал был переполнен, в воздухе витал запах лапши быстрого приготовления и пота. Молодой человек с мрачным лицом протащил Е У сквозь толпу туристов, рабочих-мигрантов и студентов к кассе и купил два билета на поезд до Яньбяня, провинция Цзилинь. Он протянул билет Е У, не объяснив ничего. Словно безмолвная горная скала, он нашёл себе место в переполненном и грязном зале ожидания, равнодушно сел и даже не взглянул на Е У. Е У тоже была измотана всей этой суматохой, поэтому она стояла и тупо смотрела на темные волосы Дуань Шаояня.

После долгой паузы она сказала: — Подвинься немного.

Дуань Шаоянь закрыл глаза.

— Я с тобой разговариваю, ты меня не слышишь? Подвинься!

Дуань Шаоянь: — ...

В переполненном зале ожидания разговоры легко подслушиваются посторонними. Рядом с Дуань Шаояньем сидела женщина средних лет в шифоновом платье с цветочным принтом и золотыми серьгами, с интересом наблюдая за ними. Видя, как лицо Е У пылает от гнева, в то время как Дуань Шаоянь молчал, закрыв глаза, казалось, ничего не замечая, она улыбнулась и сказала:

— Девушка, ты ссоришься со своим парнем?

— ...А?? — Е У резко повернула голову и увидела женщину средних лет с лукавым выражением лица, при улыбке у неё торчали пожелтевшие передние зубы. Е У невольно покрылась мурашками и сердито воскликнула:

— Что ты имеешь в виду, говоря „ твой парень"? Не говори глупостей!

Дуань Шаоянь открыл глаза. Он лениво посмотрел на Е У, его выражение лица было нечитаемым. Он отодвинулся в сторону и освободил место.

— Пожалуйста, садись.

— Я больше не хочу сидеть!!

— Садись.

Дуань Шаоянь вовсе не стал с ней советоваться. Он схватил её, притянул к себе и снова закрыл глаза.

— Разбуди меня, когда поезд приедет.

Они могли бы полететь в Цзилинь на частном самолете, или хотя бы на обычном самолете, или в случае неудачи на автобусе. Но Дуань Шаоянь настоял на покупке билета на поезд. Это был один из тех медленных, зеленых вагонов, запряженных ослами, название которых начинается на букву К. Путешествие из Шанхая в Цзилинь займет более тридцати часов.

Е У стояла перед трехместным мягким спальным купе старинного поезда. Это был старый поезд, и койки были расположены очень узко, по два ряда с каждой стороны, разделённые на верхние, средние и нижние. Она взглянула на четверых других пассажиров, уже прибывших в том же купе, и её взгляд затуманился. Молодая пара держала на руках громко плачущего ребенка, пускающего слюни, родители ничего не предпринимали. Девушка лет двадцати была с тяжелым, кричащим макияжем, фиолетовые тени доходили до линии роста волос. На ней была майка и короткая юбка, от неё исходила надменная аура. Жирный мужчина средних лет с щетиной, похожий на кусок жареного тофу, жевал булочку с консервированными овощами и свининой. К такому человеку Е У не притронулась бы даже за пять лет жизни в пустыне.

— ...

В обычных обстоятельствах Е У любой ценой избегала бы таких людей. Но в поезде судьба посадила их вместе, не оставив ей выбора. Дуань Шаоянь пошёл в вагон-ресторан купить бутылку воды и ещё не вернулся. Е У взяла оба билета, проверила их койки и обнаружила, что её место было на средней полке, а место Дуань Шаояня – на нижней. Но на месте Дуань Шаояня сидел жирный мужчина, масло с его поджаренной булочки капало на простыню.

Е У почувствовала отвращение и сказала: — Эй, ты сидишь на чужом месте, вставай.

Мужчина, похожий на жареного тофу, поднял взгляд и отвратительно отрыгнул в сторону Е У. Увидев, что это женщина, он не воспринял её всерьёз.

— В чем дело? Я пришёл первым. Спать на верхней или на нижней койке, все равно. Я брал верхнюю койку. Можешь взять мою.

Е У усмехнулась: — Дружище, ты думаешь, это одно и то же? Мне придется постоянно забираться на верхнюю койку и спускаться с неё. Я в юбке, понимаешь. Это неудобно. Сделай мне одолжение, останься на своем месте.

Мужчина, который был очень похож на жареного тофу, похотливо посмотрел на юбку Е У, а затем усмехнулся: — Эй, сестренка, а ты не могла бы сделать мне одолжение? Посмотри на мой большой живот , как тяжело мне, наверное, подниматься и спускаться. А вдруг я поскользнусь, выходя ночью в туалет, и упаду прямо на тебя? Это будет считаться домогательством, не так ли?

Е У действительно очень охотно флиртует с другими, это правда. Её привлекает красивая внешность. По её мнению, этого мужчину, вероятно, нужно полностью преобразить с головы до ног. Она дважды хихикнула, а затем её лицо помрачнело.

— Перестань нести чушь, ты пойдешь наверх или нет?

— Что случилось, сестрёнка, ты злишься? Закатываешь истерику? Ты довольно вспыльчивая.

Ю Доуфу причмокнул губами, подставил ноготь, чтобы поковырять застрявшие между зубами сушеные сливы, затем выплюнул их со звуком «пуй» и посмотрел на Е У с рыбьим взглядом.

— Ну, если ты хочешь, я могу поменяться местами. Ты должна быть вежлива и сказать что-нибудь приятное, верно?

Е У слегка улыбнулась: — Хм? Например?

— По крайней мере называй меня „братом".

Прежде чем Е У успела ответить, сзади неё раздался магнетический голос; глубокий, приятный, но холодный.

— Учитель.

Мгновенно рука обхватила её плечо, оттягивая её назад.

— Отойди.

Е У наткнулась спиной на сильную, тёплую грудь подошедшего. Она обернулась и увидела, что за её спиной стоит высокий и строгий Дуань Шаоянь. Его лицо было поразительно красивым и холодным, в нём чувствовалась прохлада самой холодной зимы. Е У приблизительно оценила, что лицо этого красавца сказать, что оно было холодным, как лед, было бы преуменьшением.

Дуань Шаоянь, оттащив Е У, прислонился к перилам средней койки, глядя на «жарящегося в масле тофу», сказал:

— Вставай.

Увидев, что он изящный и элегантный, одетый в костюм и галстук, и похожий на легко поддающегося нападкам молодого господина, Лицо Ю Доуфу покрылось насмешкой.

— Что случилось? Я просто поменялся койками с этой девушкой, зачем ты вмешиваешься в наши дела?

Дуань Шаоянь опустил ресницы, расстегнул пуговицы на манжетах рубашки и слегка закатал рукава. Его мягкие, длинные ресницы дрогнули, отчего взгляд стал ещё глубже.

— Вставай.

— Ты похож на чертову женщину! Не лезь не в своё дело, ты, суетливый пес!

Прежде чем он успел договорить, пассажиры вагона стали свидетелями настолько быстрого движения, что они едва успели его заметить, за которым последовал пронзительный, душераздирающий крик мужчины:

— Ах!!!!!

Дуань Шаоянь одной рукой, точнее, всего двумя тонкими пальцами ущипнул мужчину за затылок, сохраняя при этом спокойное и благородное выражение лица. На близком расстоянии на его руке можно было заметить выпуклые вены. Затылок Ю Доуфу издал опасный хруст.

— Не лезь не в своё дело? — холодно спросил Жуань Шаоянь: — Ты спишь в моей постели.

Глава 24: Утро в поезде

— Ах, это же твоя кровать! Недоразумение! Всё это недоразумение! Братец, давай поговорим! Братец, отпусти, отпусти первым! — лицо Ю Доуфу побледнело, на его жирном лице выступили крупные капли пота. Он замахал руками: — Не волнуйся, не волнуйся, я встану, встану.

Дуань Шаоянь не собирался его убивать. Он отпустил его, достал светло-голубой мужской платок, который всегда носил с собой, тщательно вытер жирные пятна с пальцев, а затем выбросил платок в мусорное ведро.

— Уходи.

Ему не нужно было повторять. Ю Доуфу, с дрожащей шеей и стучащими зубами, поднялся по лестнице на верхнюю койку, не смея оглянуться, и лёг лицом к стене. Его поспешное бегство казалось довольно ловким. Остальные люди в маленькой кабинке были удивлены. Крикливый младенец перестал плакать, сосал пальцы, широко раскрыв глаза, глядя на этого холодного и красивого старшего брата. Надменный, отстраненный, красивый старший брат, не обращая внимания на взгляды окружающих, с кислым выражением лица бросил на кровать бутылку воды.

Повернувшись к Е У, он спросил:

— Две койки. Какую хочешь?

Е У посмотрела на жирные пятна от булочки с консервированной свининой и овощами на одеяле и решительно заявила:

— Я возьму верхнюю койку!

Дуань Шаоянь больше ничего не сказал, просто кивнул и сел на нижнюю койку.

Поезд двигался медленно; была поздняя ночь. Е У лежала на узкой средней койке, вдыхая резкий запах дезинфицирующего средства, исходивший от постельного белья. Она нахмурилась, повернула голову и посмотрела на спящего внизу Дуань Шаояня. Брови мужчины были расслаблены и красивы; когда он закрывал глаза, чтобы отдохнуть, он не был таким холодным, а скорее выглядел мягким и добрым. Она лежала, не отрывая глаз от его красивого лица. Она думала о том, как Дуань Шаоянь только что расправился с этим жирным негодяем ради неё, а потом послушно уснул на ту кровать, которую тот испачкал. Потом она вспомнила, как неосторожно облила его водой этим утром. В ней пробудилось чувство вины, она неосознанно смягчила тон.

— Эй… — прошептала Е У, и тихо спросила его: — Ты спишь?

Дуань Шаоянь не открывая глаза, ответил ей:

— Проснулся. Что случилось?

— Почему мы должны ехать на таком транспорте в такое отдаленное место?

— Чтобы сэкономить деньги.

— ...Ты что, издеваешься?

Ресницы Дуань Шаояня дрогнули, и на его губах появилась слабая улыбка. Затем он поднял ясные чёрные глаза и посмотрел на Е У в сумрачной ночи.

— Я не шучу, ему нужно время.

— Ему? Ты имеешь в виду Ли Юньанья?

— Хм. Лучше немного подождать, прежде чем увидеть то, что хочешь.

Говоря это, Дуань Шаоянь снова перевел взгляд на окно.

— Слишком раннее прибытие может вывести его из равновесия. Вероятно, он еще даже не успел обустроиться.

Видя, что выражение лица Дуань Шаояня постепенно снова похолодело, Е У хотела задать ему еще несколько вопросов, но Дуань Шаоянь снова закрыл глаза.

— Спи, учитель. Позови меня, если что-нибудь понадобится.

Первая половина ночи прошла без происшествий. Но ближе к утру младенец молодой пары проснулся, и его плач разбудил всех в вагоне. Несмотря на свой скверный характер, Е У не могла злиться на беспомощного ребенка. Она проснулась в плохом настроении, ей оставалось только закрывать уши и ворочаться в постели, как жареная рыба. Вдруг к ней протянулась рука, предлагая наушники.

— Надень их, — Дуань Шаоянь пробормотал с нижней койки: — Это поможет.

Е У взглянула на него; тёмные глаза молодого человека в темноте казались ласковыми. Она на мгновение замешкалась, затем взяла их и коротко сказала:

— Спасибо.

Под монотонное жужжание и невнятные крики ребёнка поезд покачивался, словно коляска. Она легла на бок, прижавшись лицом к стене, и медленно закрыла глаза, наконец погрузившись в сон.

Когда она проснулась на следующее утро, Дуань Шаояна уже не было на своей койке. Е У прошла несколько вагонов и нашла его в туалетной кабине. Дуань Шаоянь чистил зубы. Под его черными как смоль бровями темные ресницы мягко трепетали при каждом движении. Его нос был прямым и выразительным, его лицо выглядело одновременно аскетичным и привлекательным. Утренний солнечный свет проникал через окно вагона. По мере движения поезда, пестрые тени деревьев скользили по широким, плавным плечам и спине мужчины. Переодеваться в поезде неудобно, поэтому он надел ту же светло-голубую рубашку, что и вчера. Его обычно безупречно сшитая одежда теперь была непривычно помятой, что придавало ему более непринуждённый и менее неприступный вид, чем прежде.

Е У прислонилась к мягко покачивающейся стенке вагона, скрестив руки, и с большим интересом наблюдала за ним. Заметив её взгляд, Дуань Шаоянь поднял глаза. Он увидел отражение Е У в зеркале. Они несколько секунд смотрели друг на друга. Дуань Шаоянь выплюнул ополаскиватель, взял новенький платок, приложил его к уголкам губ, вытер их и обернулся.

— Раз уж ты проснулась, можешь освежиться. Зубная паста, зубная щетка и средство для умывания, все здесь. Я только что купил их на стойке обслуживания.

— О, — Е У была несколько удивлена.

— Что? — Дуань Шаоянь, заметив её пристальный взгляд, слегка приподнял бровь: — У меня что-то на лице?

— Нет, — улыбнулась Е У: — Я думала, что ты какой-то избалованный молодой господин, неспособный позаботиться о себе. Никогда не думала, что ты будешь так спокойно чувствовать себя в этом зеленом поезде.

Дуань Шаоянь не улыбнулся, оставаясь холодно-очаровательным. Он равнодушно заметил:

— Ты забыла, что я раньше жил в приюте.

— ...Ах, да.

Если бы он не упомянул об этом, Е У и не вспомнила бы. С возрастом его поведение и внешность постепенно менялись до мозга костей. Теперь он во всех отношениях воплощал в себе сдержанную элегантность аристократа, как можно было связать его с обветшалым приютом?

Е У почувствовала себя неловко. Она слегка кашлянула, подошла к парню, взяла нераспечатанную зубную щётку. Склонив голову, пытаясь скрыть своё смущение, начала выдавливать пасту и чистить зубы. Дуань Шаоянь не ушел; он остался стоять рядом с ней. Ранние пташки, проходящие мимо, заглядывали, надеясь увидеть свободные умывальники. Эти пассажиры были в той или иной степени очарованы этим парнем. Этот невероятно красивый и утонченный мужчина, казался выше даже страниц модных журналов. От него невозможно было отвести взгляд. Независимо от пола, они смотрели на него с нескрываемым любопытством. Девушки подзывали своих подруг, хихикая и делая вид, что проходят мимо, но украдкой поглядывая на Дуань Шаояна. Протащив друг друга мимо, они разражались пронзительным, громким смехом. Дуань Шаоянь оставался совершенно невозмутимым, как будто не замечая никого вокруг. Он просто стоял рядом с Е У, выпрямившись наблюдая за каждым её движением интенсивным, спокойным взглядом. Е У умылась и наклонилась, чтобы ополоснуть лицо, ее распущенные волосы упрямо упали в умывальник. Переживая, что у нее нет повязки на голове, которая могла бы прикрыть ее выбившиеся волосы, она почувствовала, как кто-то подошел сзади. Широкая теплая ладонь осторожно откинула несколько длинных прядей, свисавших вниз.

— Всё в порядке, — прошептал Дуань Шаоянь ей на ухо: — Продолжай умываться.

— Э?

— Я помогу тебе, ты не намочишь.

Его голос был завораживающим и глубоким. Подойдя ближе, она снова почувствовала его знакомый, едва уловимый аромат – чёрт, он был невероятно приятным. Её сердце заколотилось, и она почувствовала сильное смущение, ее уши покраснели. Она не знала, заметил ли это Дуань Шаоянь.

Усевшись в столовой, пока Дуань Шаоянь рассматривал жирное меню, Е У незаметно подняла ложку, делая вид, что играет с ней. На самом деле она лихорадочно проверяла своё отражение в блестящей поверхности ложки. Хм, к счастью, у неё толстая кожа, её сердце бешено колотилось, по крайней мере, лицо не покраснело. Несмотря на отсутствие макияжа, ее кожа была светлой и сияющей, а глаза всё ещё излучали молодость. Только её губы казались слишком бледными, из-за чего она выглядела менее яркой, чем обычно. Она сжала губы, досадуя, что в спешке, даже не взяла с собой помаду. Как только выйдет из поезда, она найдет место, где можно купить помаду. Занятая изучением своего отражения в ложке, она не осознавала, что ведет себя как глупая девчонка, сидя напротив своего возлюбленного, постоянно беспокоясь о том, что её тональный крем слишком толстый или подводка для глаз лежит криво, боясь, что она будет выглядеть не лучшим образом.

— Что бы вы двое хотели заказать? — подошла проводница с меню и ручкой в руках и улыбнулась, обращаясь к Дуань Шаоянью.

Е У чувствовала, что её, живого, дышащего человека, игнорируют.

— Миска нежирной свинины с яичной кашей и миска пшенной каши.

Е У вмешалась: — Я хочу съесть цзунцзы.

Дуань Шаоянь даже не взглянул на неё: — Две булочки с грибами и овощами, две банки молока.

— А? — удивилась Е У: — Я хочу цзунцзы, ты не расслышал?

— Вот и всё, — Дуань Шаоянь проигнорировал её и вернул железнодорожнице меню с пресными блюдами и скудным выбором. Его тон был одновременно вежливым и равнодушным: — Спасибо.

Железнодорожница нерешительно взглянула на Е У, затем на Дуань Шаояня и снова уточнила: — Миска супа из постной свинины с яичными каплями, миска проса, две банки молока и две овощные булочки, это все?

Е У ударила кулаком по столу и взревела:

— Добавь рисовую пельмень с мясом!

Она снова сердито посмотрела на Дуань Шаояня:Ты такой жадный! Даже бабушке не разрешаешь съесть рисовый пельмень с мясом?

Дуань Шаоянь равнодушно взглянул на неё:

— Я не буду тебя останавливать, ты заплатишь за это сама.

— Ладно, я сама заплачу. Думаешь, я нищая? Какая нелепость! — мрачно сказала Е У, показывая три пальца железнодорожнице: — Три больших пельменя «Уфанчжай», пожалуйста!

— Три больших пельменя общей стоимостью двадцать семь юаней.

Дуань Шаоянь холодно усмехнулся:

— Ты же не боишься лопнуть?

— А тебе какое дело? — Е У закатила глаза, глядя на Дуань Шаояня, роясь в своей маленькой сумке в поисках наличных:

— Выпей свою кашу. Ешь как какой-то даосский монах, ты что, культивируешь бессмертие? Я просто люблю мясо. Я .......??? — её лепет становился все тише и тише. Когда она снова подняла голову, ее бледное лицо застыло в полном недоумении: — Где мои деньги?!?!

Глава 25: Правда

— Ты ничего не взяла с собой, — Дуань Шаоянь равнодушно посмотрел на неё: — Ты никогда не берешь с собой наличные, когда выходишь из дома. Раньше их клал за тебя Ли Юньань.

Е У: — ...............

Дуань Шаоянь спокойно повернул голову, слегка кивнул железнодорожнице и развел длинные, тонкие, бледные пальцы:

— Всё, спасибо.

Е У впала в отчаяние. Она не взяла с собой денег. Да, именно так. Она не взяла с собой денег. Она нашла только три юаня и шестьдесят фэней, которые каким-то образом упали в дальний угол её сумочки. Больше ничего. Во всем виноват Дуань Шаоянь, этот извращенец, который даже не предупредил её. Этот негодяй.

У неё нет ни помады, ни денег, ни банковской карты, ни даже смены нижнего белья, вообще ничего. Её единственная поддержка...

Она подняла веки и мрачно посмотрела на парня напротив, который медленно и методично ел обезжиренную мясную кашу, чувствуя, как в груди у неё поднимается волна гнева. Означает ли это, что пока она не найдет своего нежного и прекрасного Ли Юньаня, ей придется жить во власти этого маленького зверя. Она уставилась на миску с пшенной кашей перед собой, которая выглядела питательной, но в то же время была невероятно пресной. Внезапно она почувствовала, что, должно быть, совершила слишком много грехов, погубила слишком много невинных молодых мужчин, и поэтому небеса послали ей такого холодного, извращенного и сексуально безразличного человека, чтобы мучить её. ...Должно быть, это оно!!!

После более чем 30 часов тряски и ещё одной пересадки поезд наконец медленно прибыл на железнодорожную станцию Яньцзи в полдень третьего дня. На юге стояла жара, а в Цзилине температура начала понижаться. Большинство людей, толпившихся на вокзале, носили легкие куртки поверх одежды. Е У боялась Холода, она не могла сдержать дрожь. Бросив косой взгляд на Дуань Шаояна, она упорно отказывалась признать, что он стал её «благодетелем». Не желая ни о чём его просить, она стиснула зубы, говоря себе, что ходьба согреет её.

— Куда мы едем дальше?

Дуань Шаоянь взглянул на свой телефон: — Ещё рано. Ты голодна?

Е У всё ещё злилась из-за рисовых пельменей с мясом, «Уфанчжай». Она упрямо заявила:

— Я не голодна.

Ресницы Дуань Шаояна слегка затрепетали, он взглянул на её тонкое красное платье и спросил:

— Тебе холодно?

— ... — Е У собрала всю свою волю, чтобы успокоить свой упрямый ум, и подняла подбородок, как героиня: — Мне не холодно.

Губы Дуань Шаояна дрогнули, в слабой усмешке и он быстро отвернулся. Е У не была уверена, не показалось ли ей это.

— Хорошо.

Дуань Шаоянь, направился к автобусам, которые ждали пассажиров у вокзала. Его слова развеивались по ветру:

— Тогда пойдем.

Они сели в ветхий, грязный микроавтобус. Поначалу Е У думала, что обстановка в зеленом поезде была плохой, но когда она села в автобус, то осознала, что была слишком наивна. В тесном микроавтобусе на сиденьях, рассчитанных на двоих, теснились три или четыре пассажира, каждый с багажом разного размера. Пол и сиденья были серыми, они были покрыты странной грязью. Е У решила, что лучше не зацикливаться на том, как эта грязь накопилась за это время. Неуверенно усевшись, она заметила подозрительное серовато-белое пятно рядом с сиденьем, будто когда-то на него нагадила курица или утка. Автобус трясся более трех часов, проезжая через все более безлюдные места. В позади остались асфальтированные и бетонные дороги, вместо них появились ухабистые, жёлто-серые проселочные дороги. Когда они наконец добрались до места назначения, Е У едва выйдя из микроавтобуса подняла голову и огляделась. Вокруг были обширные хвойные леса, а вдали лишь редкие дома.

— Что это за место?!

Глаза Е У расширились от недоумения: Я просто не могу этого понять. Что ты ему предложил, чтобы он отказался от такой комфортной жизни в Шанхае ради этого места? Что он здесь делает? Культивирует долголетие? Самонаказание? Возвращение к природе?

Дуань Шаоянь стоял рядом с ней, помолчав, тихо вздохнул и спросил её:

— Учитель, сколько лет Ли Юньань был рядом с тобой?

— Почему ты спрашиваешь? Я встретила его за несколько дней до встречи с тобой.

— Тогда... ты знаешь, откуда он?

— Он...

Е У хотела ответить: «Конечно, я знаю», но она замерла, уставившись в пустоту, и долго не могла произнести ни слова. Верно. Ли Юньань, откуда он родом? Кажется, она спрашивала его об этом во время их разговора, но не помнила, что он сказал. Когда она была с ним, больше всего её впечатлял его нежный голос, словно заваренное трижды грушевое вино в кувшине, он согревал её желудок, её никогда не волновало, что он говорил или что он рассказывал.

Дуань Шаоянь пристально смотрел на её озадаченное лицо, а затем взъерошил ей волосы.

— Пойдем.

— Подожди, Дуань Шаоянь, ты...

— То, что тебе нужно увидеть, находится прямо перед тобой.

Низкий дом из утрамбованной земли выглядел как реликвия 1950-х или 1960-х годов. Трава буйно росла там, где соединялись черепичные плитки, некоторые пожелтели, другие были темно-зелеными, словно бороды на старых домах, неряшливо торчащие из-под сморщенной кожи. Все здание лениво склонилось под лучами солнца, греясь в затхлом воздухе, запертом в его костях. Вдоль стены двора, изношенной бесчисленными бурями, аккуратно лежал ряд хлопчатобумажных тапочек: мужских, женских и детских. Дуань Шаоянь подошёл и остановился неподалеку. Е У тоже остановилась. Она заметила одежду, сохнущую во дворе; фасон и размер были знакомы, тот же комплект, который она часто видела на Ли Юньане.

— Он здесь живет?

— Хм.

— С кем?

Дуань Шаоянь не ответил. В этом молчании в сердце Е У постепенно пробежал холодок. Она пошевелила губами, хотела что-то спросить, в итоге промолчала. Она повернула голову и уставилась на мирный и тихий двор, холод пробирал её до самых костей.

Из дымохода старого дома начал подниматься белый дым, несущий с собой аромат еды, витающий в воздухе. Сельская женщина на поздних сроках беременности с трудом вынесла небольшой столик, поставила его во двор и вернулась в дом. Когда она вышла, в руках у неё были три набора мисок и палочки для еды. На вид женщине было около тридцати лет, у неё была светлая кожа, толстые чёрные косы, заплетённые на затылке, большие глаза и нежное лицо; она казалась одновременно послушной и кроткой.

Вдруг кто-то из дома позвал её:

— Мама, оставь это здесь, я сейчас приду и помогу.

Женщина улыбнулась, обернулась и сказала:

— Не нужно, твоя мама сама донесет. Иди проверь, как готовит твой отец. Он слишком долго отсутствовал, он даже развести огонь толком не умеет. Не дай ему сжечь мясо.

— Хорошо, — ответил ребёнок и позвал на кухню: — Папа, мама передала, чтобы мясо не подгорело!

После стука кастрюль и сковородок из кухни старого дома донёсся нежный и знакомый голос с нотками смеха.

— Как такое возможно? Передай ей, чтобы не волновалась, я справлюсь.

Е У задрожала всем телом, а её лицо побледнело, когда увидела, как Ли Юньань выносит посуду из дома, снимает фартук и садится за стол с женой и сыном. Е У почувствовала сильный удар в грудь, её зрение затуманилось, ей трудно было дышать.

Ребёнку, который сидел там и ел, было около семи или восьми лет, а живот женщины заметно выступал вперёд, а плод внутри, судя по всему, находился на шестом или седьмом месяце беременности. Чувствуя головокружение и легкость, Е У смутно вспомнила, что Ли Юньань действительно взял отпуск и покинул Шанхай не так давно. Посчитав срок, время совпало идеально. Её Всепоглощающий гнев был подобен огромной волне, разбивающейся о плотину, с ревом разрывающей скалы и утесы. Точно так же, как когда она узнала о скандальном романе Сюй Фэна с его первой любовью в Настро, только на этот раз её гнев был ещё сильнее. Она хотела лишь чистых деловых отношений, но она все время попадала на этих так называемых верных псов. Один за другим они кружили вокруг неё, виляя хвостами и прося милостыню, только для того, чтобы схватить брошенные ей кости и отнести их домой, чтобы накормить своих настоящих хозяев. Проклятые собаки.

Е У стояла как вкопанная, голова кружилась. На мгновение в ней вспыхнуло желание — ворваться, опрокинуть стол и задушить каждого члена этой счастливой семьи. Внезапная волна слабости в сочетании с нарастающей тошнотой оказалась слишком сильной. Побледнев, она обернулась, прошла какое-то расстояние, не выдержав, прислонилась к дереву, согнулась, и её начало тошнить. В тот день она почти ничего не ела, поэтому после долгой рвоты ей так и не удалось ничего извергнуть. Она тяжело дышала, лицо было бледным, а пальцы, вцепившиеся в ветку, впивались в кору. Она вспомнила, что сказал ей Ли Юньань перед уходом.

На рассвете он тихо и виновато сказал ей: Прости, если бы я встретил тебя раньше...

Чушь! - ядовито подумала Е У: Ты хочешь сказать, что если бы ты встретил меня раньше, то влюбился бы в меня? Кому, черт возьми, нужна твоя любовь!

Она была простым и прямолинейным человеком, предпочитавшим чистые и простые отношения спроса и предложения. Она использовала свою красоту, власть или деньги в обмен на страсть и совместные удовольствия в постели. Такая грубая сделка напоминала ей употреблении крепких спиртных напитков, курение крепких сигарет, гонки на спортивных машинах и боксерские поединки. Как это захватывающе! У неё не было желания иметь дело с чужими мужьями, чужими парнями или этими влюбленными мужчинами, которые все еще были связаны с другими женщинами. Все это было полным бардаком, хаотичной мешаниной. Два негодяя, разыгрывающие представление по продаже собачьего мяса. Сюй Фэн, Ли Юньань, за кого они её принимали?

Она тяжело ударила кулаком по шершавой коре дерева, царапая пальцы до крови. Когда-то она верила, что приобрела качественного, хорошо спроектированного компаньона. Товар был настолько качественным, что спустя шестнадцать лет всё ещё не нуждался в возвращении на фабрику для ремонта. Черт возьми, кто же знал, что он окажется подделкой?

В голове у Е У царил хаос, она тяжело дышала, открыв рот. Её сердце колотилось как барабан. Среди этого хаоса усталость от долгого путешествия, низкий уровень сахара в крови от долгого воздержания и озноб окончательно сломили её и без того ослабевшее тело. В ушах звенело, за спиной Дуань Шаоянь что-то сказал ей, но она не хотела ни на кого обращать внимания. Она с трудом сделала два шага, пытаясь избавиться от этого проклятия. Прежде чем она успела среагировать, у неё закружилась голова, она упала вперед, тяжело ударившись о увядшие ветки и листья. Её веки едва заметно дернулись, прежде чем она потеряла сознание.

Глава 26: После пробуждения

Проснувшись, Е У обнаружила, что лежит на небольшой кровати. Потолок и флуоресцентный свет были очень тусклыми. Молочно-белая железная тумбочка выглядела в стиле 80-х, а на ней стоял старомодный телефон. Она поняла, что находится в комнате одна, поэтому некоторое время лежала, не заботясь о том, чтобы точно определить, где она находится.

Действительно, человек стареет, — подумала она: Надо было принять лекарство перед выходом, а не пытаться быть сильной.

Она тяжело вздохнула, её драгоценный запас таблеток таял, она пыталась продержаться подольше, сохраняя последнюю таблетку на тот случай, когда она действительно достигнет предела. Ей казалось, что она серьезно переоценила свою выносливость.

Она всё ещё чувствовала неукротимую ярость из-за обмана Ли Юньанья, жгучую злость, от которой у неё болело горло. Осознав свое состояние, она могла лишь чувствовать себя подавленной.

— Ах... Ну, неважно, забудь об этом,— она закрыла глаза, дважды тяжело кашлянула и попыталась утешить себя самообманом в духе А Кью.

В конце концов, в древних императорских дворах обманутых правителей было много. Имея в доме красивых служанок, они не могли гарантировать, что ни одна из них не будет изменять за спиной. Что ж, это нормально.

Нет смысла злиться. После того, как она упала в обморок, она поняла, что ей не следовало злиться. Сейчас её тело было не таким сильным, как обычно; если она потеряет самообладание, то только пострадает. Как высохшая рыба, она широко раскрыла глаза, отчаянно пытаясь подавить свою ярость, когда услышала щелчок дверного замка.

Дуань Шаоянь вернулся с полиэтиленовым пакетом в руке. Его высокая фигура вошла в маленькую, простую комнату, отчего пространство показалось еще более тесным. Е У бесстрастно и раздраженно взглянула на него и отвела взгляд, молча глядя на пятно от комара на стене. Видя, что она не хочет с ним разговаривать, молодой человек не стал её принуждать. Он взглянул на неё и сел на стул у её кровати. Е У услышала шуршащий звук пакета, а затем в комнате распространился сильный аромат, быстро заполнивший не такое уж просторное помещение. Её лицо было бледным, щека прижималась к подушке. Обоняние быстро пробудило голод в желудке. Она не повернула голову, а Дуань Шаоянь молчал, она отчетливо почувствовала запах, понимая, что тот вышел на улицу и принес еду.

В суп из редиса и свиных ребрышек, вероятно, также добавляли грибы шиитаке. Её живот начал издавать странные урчащие звуки, которые звучали особенно раздражающе в тихой комнате, где их было всего двое. У Е У была толстая кожа, уши у неё были тонкими. Дуань Шаоянь холодно наблюдал, как её ушные мочки медленно краснели, и находил это довольно забавным.

— Сегодня был тяжёлый день, ты не голодна?

Е У подумала, что человек должен быть честным: — Я не буду есть.

— Я удвоил количество ребрышек.

— ...

— Я обшарил весь этот уездный город. Чистых закусочных не так много. Нашел одну, где продают рисовые лепешки, щедро посыпанные коричневым сахаром и кунжутом. Они тяжелые для пищеварения. Если хочешь, можешь взять только две.

Е У отчаянно цеплялась за свое колеблющееся решение.

Дуань Шаоянь вздохнул: — Если ты не собираешься это есть, я просто всё это выброшу.

— Не надо!!

Е У вскочила с кровати, как пружина, схватила Дуань Шаояна за руку, чтобы остановить его.

— ...Просто оставь, — сухо сказала она: — Ты уже купил, так что не стоит выбрасывать.

Дуань Шаоянь посмотрел на неё, а затем слабо улыбнулся. Он сел прямо, открыл коробку с едой, палочки и ложку для супа ополоснул теплой водой, а затем передал их Е У.

— Оно довольно горячее, — тихо заметил он: — Не торопись.

Е У конечно, не почувствовала его ледяной заботы. Все её внимание было сосредоточено на дымящейся миске с супом из редьки и свиных ребер. Она взяла палочки и ложку и начала есть обеими руками, с удовольствием прихлёбывая и чавкая. Дуань Шаоянь сидел, скрестив пальцы, и молча наблюдал, как она ест. Время от времени его длинные густые ресницы трепетали, отбрасывая мягкие размытые тени на его ноздри. Е У с жадностью проглотила еду, с удовлетворенным вздохом. На её щеках наконец-то появился румянец,  после этого она была готова поговорить с Дуань Шаоянем.

— Я сыта, — она отбросила палочки и потёрла живот: — Где мы?

— Уездный город рядом с деревней Ли. Здесь всего один гостевой дом. Как только ты отдохнёшь, мы отправимся обратно.

— Хм.

Прислонившись к подушке, Е У постепенно начала чувствовать себя довольно униженной. Мужчина, которого она содержала шестнадцать лет, тайно женился на другой за её спиной и ждал своего второго ребенка. Е У оказалась неудачливой «сахарной мамочкой». Свидетелем её неудачи и потери самообладания, когда она упала в обморок от гнева, стал этот маленький зверюга Дуань Шаоянь. Несмотря на свою толстую кожу, она чувствовала себя неловко. Как бы она ни была взволнована внутри, она сохраняла невозмутимое выражение лица. Е У выглядела спокойной, демонстрируя хладнокровие человека, который мог бы без тени смущения наблюдать, как рушится гора. Будто упавшим в обморок человек, был не ею, а каким-то случайным прохожим, вроде дяди Вана или тети Ли, совершенно посторонний ей человек. Дуань Шаоянь нашел это довольно забавным. С легкой улыбкой он наблюдал, как Е У выпрямилась, торжественно прочистила горло, а затем заявила так, как будто хотела привлечь внимание к тому, что хотела скрыть.

— С этого момента я буду есть на завтрак рисовые пельмени с мясом. Ты не должен меня останавливать. Иначе, как ты видел, у меня понизится уровень сахара в крови и я потеряю сознание.

Он тихо и спокойно пробормотал: — Хмм.

Е У посидела немного, а затем спросила:

— Как ты узнал о... делах Ли Юньанья?

— Его прикрытие не было безупречным, — равнодушно ответил Дуань Шаоянь: — Если не доверять ему полностью, в его действиях можно было заметить кое-какие подсказки.

Е У замолчала, склонив голову набок и долго размышляя. Дуань Шаоянь был прав. На самом деле, если хорошенько подумать, действия Ли Юньанья были полны подводных камней. Он часто просил у неё рецепты или просто таблетки от болезни сердца, а когда она спрашивала, зачем, он запинался и говорил только, что у его дальнего дяди проблемы с сердцем. Оглядываясь назад, она подумала: Какой же чертов дальний дядя.

— Тогда почему ты не сказал мне раньше? — Е У сердито посмотрела на Дуань Шаояня.

Дуань Шаоянь долго молчал, затем вздохнул:

— Учитель, я его прогнал.

Е У молчала, плотно сжав губы, а на её лице отразилось молчаливое недовольство.

Под черными как смоль бровями его глаза были глубокими и неподвижными:

— Ты не хотела слушать.

Под его ясным, пронзительным взглядом Е У почувствовала приступ смущения. Она хорошо понимала, что имел в виду Дуань Шаоянь. По правде говоря, она знала это прекрасно. Если бы Дуань Шаоянь сказал ей об этом тогда, она бы ему никогда не поверила. Она всегда была предвзята по отношению к Ли Юньанью. К Дуань Шаояню она питала предубеждение. Когда Дуань Шаоянь попытался прогнать Ли Юньаня, как отреагировала Е У? Она протянула руку и сильно ударила Дуань Шаояня по лицу. Когда дело касалось Ли Юнаня, то Дуань Шаоянь не имел никаких шансов убедить Е У одними только словами. Учитывая вспыльчивый нрав молодого господина Дуаня, он наверняка отправил бы слуг в Цзилинь, чтобы схватить жену и ребенка Ли Юньанья. Затем он заставил бы Ли Юньанья, лично объясниться с Е У. Затем произошел инцидент с Сюй Фэном, он смотрел как она размахивала руками, она стала похожа на неуклюжего краба, явно раненого изнутри, но продолжающего махать клешнями, как бы говоря: «Я просто злюсь, на самом деле мне не больно». Он нашел её действия нелепыми, в то же время ему стало её жаль. Первоначальный план послать кого-нибудь за женой Ли Юньанья был временно отложен. Недавние маневры Ли Юньанья стали чрезмерными. Слуга сообщал, что жена Ли Юньанья в Цзилине была слабой женщиной с врожденным пороком сердца, состояние которой недавно ухудшилось из-за беременности. Чтобы подавить её болезнь, Ли Юньань следил за Е У, время от времени прося у неё эликсиры, а недавно даже украл травяную мазь, которую Е У приготовила для Дуань Яньжань. Дуань Шаоянь, не в силах больше это терпеть, отправился к Ли Юньанью, устроил ему допрос и изложил свои условия: «Я могу промолчать об этом. С этого момента тебе лучше следить за своими руками, — холодно сказал он, равнодушно глядя на встревоженного мужчину в гостиной особняка Е У. Возможно, тот испугался, ведь Дуань Шаоянь не ожидал, что Ли Юньань решит сбежать. Объяснять Е У было бессмысленно, она не стала бы слушать. Правду невозможно скрывать вечно. В конце концов, он решил привезти её в Цзилинь, чтобы она своими глазами увидела конец шестнадцатилетней иллюзии.

Е У чувствовала, что весь её гнев по отношению к Ли Юньанью иссяк, она чувствовала себя истощенной и бессильной, без всякого желания что-либо делать. Она не хотела больше смотреть на Ли Юньаня и спрашивать его, почему он так долго её обманывал. Она не хотела знать никаких подробностей. То что она увидела было достаточно, чтобы вызвать у нее рвоту; если бы она подошла поближе осмотреть гнойные язвы, она бы, вероятно, умерла бы от отвращения.

— Я устала, — сказала она, холодно смотря на него и зарываясь под одеяло. Она повернулась спиной к Дуань Шаояню: — Я еще немного посплю. Тебе лучше вернуться в свою комнату.

Мужчина за её спиной остался неподвижен. Е У подождала немного, затем повернулась и раздраженно спросила:

— Ты что, не понимаешь человеческой речи? Твоя наставница уже ложится спать. Пожалуйста, будь милосерден и уйди. Мне нужно снять лифчик, чтобы поспать!

Дуань Шаоянь сидел неподвижно, выглядя очень галантно.

— Учитель, здесь нет других комнат.

— ...А? — Е У подумала, что ослышалась.

Дуань Шаоянь спокойно развел тонкими, изящными руками и сказал:

— Рядом есть средняя школа. Сегодня выходной, когда мы приехали, в этом гостевом доме осталась только эта последняя свободная комната.

Е Ву: —...И что?

— Так, что — без зазрения совести заявил Дуань Шаоянь, — Я останусь здесь на ночь.

Глава 27: Ночь в гостевом доме

Е У сидела, уставившись в пустоту, растянувшись среди растрепанных подушек и постельного белья. Её волосы были спутаны, на висках торчали несколько непослушных прядей. Она подперла подбородок одной рукой, а в другой держала пульт, механически переключая каналы телевизора. Звук льющейся воды из ванной мешал ей сосредоточиться на скучных местных новостных каналах, рекламах, телемагазинах. Все, о чем она могла думать сейчас, это то, что Дуань Шаоянь будет спать в одной комнате с ней. В её представлении, делить комнату с мужчиной неизбежно означало делить кровать. А делить кровать неизбежно означало, что что-то произойдет.

Дуань Шаоянь хоть и красив, но она считала его скучным и безвкусным, как какой-то небожитель, достигший просветления. Даже при обычных обстоятельствах Е У не была уверена, что сможет его рассмешить, не говоря уже о нынешнем состоянии, когда она была так подавлена, что у нее совершенно не было желания соблазнять его...

Громкий свист раздался, когда открылась раздвижная дверь. Дуань Шаоянь вышел из ванной.

......Сердце? Е У подавилась, инстинктивно додумывая последнее слово, прежде чем мозг отключился. Очарование Дуань Шаояна действовало на мозг Е У так же, как вода на телефон Samsung,  в лучшем случае приведет к поломке телефона, в худшем — к его взрыву. Даже в подавленном состоянии Е У было трудно противостоять вторжению в её разум Дуань Шаояня, этого нарушителя спокойствия.

Мужчина, только что принявший душ, был без рубашки, его широкая крепкая грудь и подтянутая тонкая талия были полностью открыты взгляду Е У. В комнате гостевого дома не было фена, но его это не беспокоило, потому что у него были короткие волосы. Он небрежно вытер мокрые короткие волосы полотенцем, время от времени капли воды всё ещё стекали по его хорошо сложенным мышцам. Он вынес часть пара, поднимающегося из ванной, окутывая всё вокруг, словно туман. Несмотря на расстояние Е У чувствовала его повышенную температуру тела, жар, который распространялся на неё, вызывая румянец на щеках. Мужчина повернулся, чтобы взять сменную одежду, и его острые, удлиненные контуры спины колыхались при каждом движении, необъяснимо напоминая Е У дикого леопарда, одиноко бредущего под палящим солнцем. Рельеф его мышц был настолько отчётлив, смертоносен и опасен, но при этом настолько сексуален, что от него у неё пересохли губы и заныли зубы.

— Все ещё не спишь?

Дуань Шаоянь надел свободную футболку, что наконец помогло обуздать гормональный всплеск. Он отложил полотенце, слегка стряхнул капли воды с волос, поднял взгляд на Е У, которая смотрела на него как в тумане, и на его губах, казалось, появилась неопределенная улыбка.

— На что ты смотришь?

— ...телевидение.

Дуань Шаоянь перевел взгляд своих теплых темных глаз на экран телевизора, где женщина с обеспокоенным выражением лица ручкой отмечала красные круги в календаре. Что делать с незапланированной беременностью? Служба безболезненного аборта в больнице Богоматери Марии поможет вам разрешить неловкую ситуацию. Будьте женщиной, любите себя.

Е У: —..............

Улыбка на губах Дуань Шаояня стала более выразительной. Он слегка приподнял свои темные брови, после душа его лицо выглядело еще светлее и привлекательнее. В тусклом свете телевизора его кожа была безупречной, словно выточенная из нефрита, мерцала лёгким блеском.

— Твои увлечения весьма необычны.

Его короткий комментарии заставил уши Е У гореть. Она осталась бесстрастной:

— Что ты знаешь? Это были финансовые новости.

Дуань Шаоянь ничего не ответил, только улыбнулся, а затем сел на другую сторону кровати. Е У чуть не подпрыгнула.

— Что ты делаешь?

— Ложусь спать.

— ......Спи там, внизу.

— Хм? —  Дуань Шаоянь поднял бровь.

Е У настаивала: — Ты спишь на полу, а я буду спать на кровати.

— Я заплатил за комнату, и ты хочешь, чтобы я спал на полу?

— Я возмещу тебе расходы, когда вернемся.

Дуань Шаоянь спокойно сказал: — Я здесь не предоставляю кредит.

— Ты!

Дуань Шаоянь, с удовольствием смотрел на убийственное выражение лица Е У, покачал головой, опустив темные глаза, явно сочтя это невыносимым:

— Если тебе не нравится, можешь спать на полу.

Какой же он мерзавец! Я не буду опускаться до его уровня! Е У приняла решение, схватила подушку и решила спать на полу.

Дуань Шаоянь взглянул на неё и медленно добавил:

— Но на полу тараканы. Я видел двух, когда вышел.

Руки Е У дрожали от гнева. Она особенно ненавидела насекомых, до такой степени, что даже бабочки вызывали у неё отвращение. После предупреждения Дуань Шаояна, какой бы толстокожей она ни была, она не могла вынести мысли о том, что ей придется лежать на твердом, грязном полу рядом с многоножками и тараканами. Она с силой бросила подушку на уже и без того узкую кровать, прямо между ними.

— Хорошо, мы можем делить кровать, но не смей пересекать черту.

Дуань Шаоянь поднял бровь, не удосужившись указать ей на то, как по-детски она себя ведет — как школьница, рисующая мелом линию на парте, чтобы обозначить границу, думая, что это создает непреодолимый барьер. Глупая девчонка. Простая подушка не сможет его остановить, если он захочет пересечь эту черту. Он задумчиво посмотрел на неразрушимую подушку, а затем поднял голову.

— Ты боишься, что я могу что-то с тобой сделать?

— Нет, — Е У стиснула зубы, зловеще посмотрела на него, а затем дважды усмехнулась, словно угрожая: — Я боюсь, что могу случайно что-нибудь с тобой сделать.

Она произнесла эту фразу, не отрывая взгляда от Дуань Шаояня, словно боясь пропустить даже малейший намёк на недовольство на лице пуританина. После того, как она долго смотрела на него, глаза её слезились от напряжения, Дуань Шаоянь оставался невозмутимым, не отрывая от неё взгляда. Он лишь слегка сжал губы и улыбнулся ей спокойной, едва заметной улыбкой.

— Мой учитель мудр. Я буду внимателен.

Они оба неловко лежали, она лицом к стене, а он к матовому стеклу, что разделял ванную комнату, между ними лежала большая скомканная подушка. Сгущалась ночь. Е У положила голову на руку, глядя на белую стену, потертую временем, долго не в силах успокоиться. В комнате было тихо. Она слышала глубокое и ровное дыхание Дуань Шаояня; казалось, он спал. По-настоящему девственный, как какой-нибудь аскет-даосист, достигший просветления, или мертвый монах, лишенный мирских желаний. Е У подозревала, что он не отреагирует, если она будет лежать рядом с ним совершенно голой. Она питала порочную привычку использовать свою красоту, чтобы усыпить бдительность своих соперников и внушить им ложное чувство безопасности. Однажды она повела его в немецкий квартал красных фонарей, пригласила милых, невинно выглядящих дам, чтобы они составили ему компанию на всю ночь, и подвергала его бесчисленным другим искушениям. Но Дуань Шаоянь не удостоил их взглядом. Иногда она искренне подозревала, что он гей.

Вздох, ложись спать. Отдохни и восстанови силы —  Е У дважды хмыкнул и обнял одеяло. Даже если Дуань Шаоянь идеально ей подходит, она может закрыть глаза и обрести мир и покой, когда не видит его. Она смотрела на старое пятно крови комара на стене, погружаясь в туманный сон, резкий, пронзительный крик внезапно всколыхнул её, и она чуть не вскочила с кровати. Чёрт! Как давно она не останавливалась в таком паршивом месте?

Комната была маленькой, с ужасными удобствами, да ещё и без какой-либо звукоизоляции. В полночь пара из соседней комнаты начала заниматься любовью, звуки были ясными и бесцеремонными, словно громкий динамик. Ни одно слово не было упущено, каждая деталь эхом разносилась по их спальне. Женский голос с типичным северо-восточным акцентом звучал как ревущий вопль, словно она играла в опере, перемежающийся грубыми, прерывистыми вздохами мужчины. Кровать сильно тряслась, как будто произошло землетрясение. Е У чуть не закашляла кровью. Она зажмурила глаза, отчаянно пытаясь не обращать внимания на шум, про себя проклиная эту пару на импотенцию и преждевременную эякуляцию. Те двое, казалось, издевались над ней, продолжая то, что казалось вечностью. Наконец, она услышала, как женщина издала высокий, судорожный крик, похожий на крик дельфина. Е У решила, что всё закончилось, а два безумца снова начали спорить.

Женщина крикнула: — Убирайся! Не смей ко мне возвращаться! Разве ты не без ума от этой шанхайской шлюхи? Я затащу её женский туалет и отлуплю эту старую ведьму до потери сознания!

Мужчина ответил: — О, детка, как она может мне нравиться? Что в ней такого, она худая как рельс, на груди ни грамма жира. Я влюблен только в тебя, давай, поцелуй меня еще раз!

Женщина: — Не смей меня трогать! О, ты отвратителен! Отпусти меня — эй, ты — ммм...

О, вот опять. Кости пальцев Е У хрустнули с такой силой, что ей захотелось выскочить за дверь, ворваться в соседнюю комнату, схватить нож и ударить этих двух идиотов…

Взбешенная и неспособная успокоиться, она повернулась, и её сердце чуть не выскочило из груди от страха. В какой-то момент Дуань Шаоянь тоже повернулся на другой бок. Красавец лежал с закрытыми глазами, выражение его лица было умиротворённым и безмятежным, словно он крепко спал, совершенно не обращая внимания на бушующий за стеной пожар. Сердце Е У бешено колотилось. Она всматривалась в лицо спящего человека своими яркими глазами в темноте, опасаясь, что тот может внезапно проснуться. Парень выглядел уставшим, измотанным за день; его веки не двигались, ресницы спокойно лежали, словно два черных пера. Под высоким прямым носом его губы были мягкими и тонкими, а грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Сердце Е У колотилось как гром. Она осторожно смотрела на него, как ночная сова с широко открытыми глазами в темноте, низко присев и внимательно наблюдая. Молодой человек был беззащитен, его спящий вид был мирным и покладистым, постепенно успокаивая тревожное сердце Е У. Её взгляд заметался по сторонам, скользнув по его полному лбу и остановившись на его губах. Она помнила ощущение этих губ. Когда при поцелуе каждый нерв в её теле взорвался, каждая клеточка вскипела. Вкус был освежающим и чистым, такого она никогда раньше не испытывала. Холодный, как лёд, он всё равно заставлял её сердце гореть. Она тоже не могла этого понять. Дуань Шаоянь, с головы до ног, до самых ногтей, излучает скрупулезность, серьезность и спокойствие. Почему же поцелуй с ним ощущается так остро, как глоток огненного ликера, оставляющего её губы влажными, сердце в огне, нервы дрожащими даже в костях. Сексуальность может быть смертельно опасной. Со временем она даже начала сомневаться, не было ли это лихорадочное, пульсирующее ощущение всего лишь мимолетной иллюзией.

Когда она пришла в себя, расстояние между ними стало невыносимо близким. Она могла даже разглядеть самое слабое трепетание его ресниц. Слабый, уникальный гормональный запах Дуань Шаояна снова окутал её чувства, и в сочетании с тревожными звуками из соседней комнаты, Е У почувствовала, что её кровь забурлила, а мозг начал работать все медленнее и медленнее. Она собиралась проверить, было ли это душераздирающее, взрывное волнение случайностью или же происходило каждый раз, когда она целовала его.

Вдруг, без предупреждения, поднялась рука. Теплые кончики пальцев коснулись полных, пухлых губ Е У, остановив ее тайные движения. У Е У чуть не остановилось сердце. Ей стоило невероятных усилий удержаться, и не отскочить назад, что было бы очень неловко. В темноте глаза Дуань Шаояна сияли кристальной ясностью, как яркий лунный свет, они были прикованы к лицу Е У, которое было толще городской стены.

— Что ты делаешь?

Глава 28: Интересный мужчина

Е У и Дуань Шаоянь лежали на кровати лицом друг к другу. Между ними лежала подушка, их лица были так близко, что лишь слегка вытянув шею она могла дотронуться до этих тонких, воздержанных, постоянно манящих губ. Они оставались в таком положении несколько секунд. Затем Е У с властным видом перевернулась, и оседлала его талию. Когда дело доходит до бесстыдства в постели, Е У уверена, что если она будет второй, никто в мире не осмелится быть первой.

— Фоновая музыка у соседей приятная, она меня так заводит, — откровенно сказала Е У: — Я хочу немного развлечься.

Дуань Шаоянь прижатый под ней, выглядел недружелюбным: его глаза сузились, в них мелькнул опасный блеск. Е У одной рукой оперлась на изголовье кровати, а другой погладила его щеку. Гладкая текстура его кожи вызвала у неё мурашки. Она резко ущипнула его за подбородок, слегка впившись ногтями. Боль заставила его тихо загудеть, и он нахмурился. Под трепещущими ресницами его глаза сверкали крошечными осколками света.

Он тихо сказал: — Спускайся.

Е У и без того была в плохом настроении. Когда она злилась, она либо игнорировала людей, либо мучила их, подшучивая над ними. Она не хотела разговаривать с ним сегодня вечером, поэтому велела ему лечь спать на пол. Она считала это актом великого милосердия со стороны бабушки У, которая отпустила этого красивого молодого человека. Холодный, неуступчивый красавец отказывался слушать советы, настаивая на том, чтобы разделить с ней постель. Ей ничего не оставалось, кроме как отказаться от своих благих намерений и вернуться к своей роли проклятой мошенницы и негодяйки. Е У опустилась, устремив взгляд на глаза, скрытые под слегка взъерошенной челкой. Какие же это были глаза...

Она глубоко вздохнула, восхищаясь им. Этот проказник был поистине несравненно красив, и чем внимательнее она смотрела на него, тем больше не могла устоять перед ним. Обладая прекрасными пропорциями, красотой, изящными и плавными линиями, она видела бесчисленное множество людей, но никогда прежде не видела таких глаз. Как пылающий огонь и ледяной холод, они обжигали сердце и охлаждали душу. В них было что-то внушительное, неприкосновенное, суровое и неумолимое, как долгая зимняя ночь, лишенное всякого следа очарования. Именно эти эти ясные, чистые глаза оказались более соблазнительными, чем самая прекрасная мужская красота. Глядя в них, она чувствовала, как её разум превращается в бурлящий котел с кипящим маслом, наполненный только развратными, необузданными эротическими  фантазиями.

— Дуань Шаоянь, — Е У дважды усмехнулась поддразнивая его: — Ты боишься меня?

— …

Вопиющая наглая ложь. На лице Дуань Шаояна явно читалась лишь холодность, ни малейшего намека на страх. Он закрыл глаза, и повторил:

— Спускайся.

Было бы чудом, если бы Е У послушала его. Она от природы была узколобой и порочной, и теперь её озорная натура пробудилась. Она ущипнула Дуань Шаояна за щеку.

— Молодой господин, вы разве не слышали шум из соседней комнаты?

Дуань Шаоянь молчал. Сквозь бетонную стену доносились звуки страсти — высокие, неистовые, совершенно безудержные, свободно разносились по их комнате, оставляя после себя тягучий след.  Возбужденная дразня Е У схватила его за воротник, оседлала его и наклонилась, чтобы поцеловать его в губы. Дуань Шаоянь отвернулся, его лицо было каменным. Е У промахнулась, подняла голову, моргнула, а затем снова наклонилась, не желая сдаваться. Дуань Шаоянь снова отвернулся. Е У поцеловала его ещё раз. Дуань Шаоянь снова уклонился. Это повторялось несколько раз, пока Е У избавилась от своих непристойных мыслей и нашла это скорее забавным.

— Ладно, ладно. Больше не буду тебя дразнить, — после всей этой суматохи настроение Е У улучшилось. Она выпрямилась, наклонила голову и сладко улыбнулась: — Ты довольно хорошо уклоняешься.

Дуань Шаоянь наконец повернулся к ней лицом. Под слегка взъерошенными волосами его лицо было холодным, как иней.

— Е У, ты меня ударила...

Он не успел сказать «прочь», его губы сомкнулись, а глаза внезапно расширились. Мягкие губы и язык Е У, как растаявшая конфета, скользнули ему в рот, искусно и мастерски кружась и поворачиваясь, её тёплый, влажный язык жадно и интенсивно всасывался в него. Пряди длинных волос женщины ниспадали по её тонкой шее, как бесконечно нежная сеть, окутывающая его туманными щупальцами.

— Тебя обманули.

Она облизнула губы желая продолжения, выпрямилась, заправила за ухо прядь своих длинных, небрежных волос, опустила глаза и с насмешкой посмотрела на его тёплые губы.

— Спасибо за ваше гостеприимство.

Возможно, из-за того, что выражение лица Дуань Шаояна было таким сложным, Е У чувствовала себя превосходно. Впервые она почувствовала, что подавила своего начальника, и невольно рассмеялась. Она устроилась поудобнее, пошевелилась и собиралась что-то сказать, как вдруг почувствовала, что что-то не так. Она сидела на его бедрах, и через ткань одежды она отчетливо почувствовала, что вдруг села на что-то. Е У замерла, её выражение лица изменилось: Он... Черт, неужели??

Е У недоверчиво уставилась на него широко раскрытыми глазами. Как опытная любовница, она точно знала, что опасно твердое упирается ей в бедра. Она невольно вздрогнула; по какой-то причине по её позвоночнику пробежал покалывающий, электрический разряд.

Е У: —............

Что, черт возьми, происходит?! Разве он не был... асексуалом? Она водила его в бесчисленные публичные дома, а он оставался совершенно невозмутимым. Так почему же сейчас...

Не успела Е У додумать свою мысль, как Дуань Шаоянь схватил её за воротник, поднял одной рукой и перекинул на другую сторону кровати. Мужчина сел, не произнеся ни слова, лицо его помрачнело, и его высокая фигура исчезла в душевой. Через некоторое время Е У услышала изнутри шум льющейся воды. Сквозь мутное матовое стекло она видела размытый силуэт молодого человека, стоящего под душем и обливающегося холодной водой. Е У была в оцепенении, когда парень вышел из ванной, промокший до нитки, исходивший холодом, с слегка красным носом и мрачным лицом. Она почувствовала себя свидетельницей чуда. Оказывается, начальник её жизни испытывает влечение к женщинам...

***

Оправившись от шока, Е У провела следующие несколько дней, насмехаясь над Дуань Шаоянем по поводу произошедшего. Всякий раз, когда у неё появлялась возможность, она хлопала по столу и хохотала, так что плечи её тряслись так сильно, что мышцы болели. Сжимая живот, она задыхалась и хрипела, время от времени вытирая слезы смеха из глаз.

— Дуань Шаоянь, я хотела бы взять у тебя интервью, пфф, ха-ха-ха-ха...

— Уходи.

Дуань Шаоянь был лаконичен, высвобождая руку из хватки Е У, которая отчаянно сжимала его.

— Мне нечего тебе сказать.

— Хорошо, хорошо, как скажешь. Ха-ха-ха-ха-ха… прости, не смогла удержаться.

Встретив убийственный взгляд Дуань Шаояна, Е У дернула губами, чувствуя, как болят ребра от смеха.

***

Прошла неделя с тех пор, как они вернулись в Шанхай из Цзилиня. После инцидента с Ли Юньанем она должна была быть подавленной и апатичной в течение долгого времени. А теперь, она была похожа на кошку, которая заметила новую мышь: с навостренными ушами, широко раскрытыми миндалевидными глазами, полная энергии, она весь день преследовала Дуань Шаояна. По всем признакам, это был самый трудолюбивый период в работе Е У. Раньше Дуань Шаоянь ей не нравился, потому что она считала его скучным, а как начальник он казался непобедимым. Она поняла, что ошибалась: этот парень совсем не скучный. Он совершенно, исключительно, невероятно интересный. Она почти забыла о боли, как только рана зажила.

— Дуань Шаоянь.

Е У прибыла в главную резиденцию в Шэшане ранним утром, энергично стуча в дверь комнаты молодого господина Дуаня и крикнула: — Открой дверь! Открой дверь! Начинаются утренние занятия!

Подобного не происходило последние шестнадцать лет. Дуань Шаоянь с мрачным лицом открыл дверь и протянул руку, чтобы остановить Е У, которая пыталась ворваться в его спальню.

— Вон.

Е У не обратила на него внимания. Пригнувшись, она прошла прямо в спальню холостяка Дуанья и начала осматривать комнату с неприкрытым интересом.

Тс-с-с. Она покачала головой, осматривая комнату, её лицо выражало всё её отвращение и презрение. Какой у него вкус! Просто ужас.  В просторной комнате у стены стояла простая кровать из массива дерева в скандинавском стиле. Из других предметов интерьера можно отметить простые настенные часы, плетёное кресло у окна и книжную полку вдоль стены.

— Действительно голые стены, — заключила Е У.

Голые стены комнаты обедневшего молодого господина Дуанья источали ауру низкого давления. Он последовал за Е У в спальню, скрестив руки и прислонившись к стене, с бесстрастным красивым лицом. Е У небрежно взглянула на книги на полке. Большинство из них представляли собой увесистые тома, аккуратно сложенные рядами, словно солдаты, стоящие в торжественном строю, с вертикальными корешками.

Рассмотрев постельное белье, она увидела светло-серые подушки и одеяла из чистого хлопка, а сверху лежало тонкое однотонное кашемировое одеяло.

Цветовая гамма настолько безлика, что это почти невыносимо; как говорится, «вещи похожи на своих владельцев». Осмотрев спальню образцового холостяка, молодого господина Дуанья, Е У плюхнулась на кровать Дуань Шаояна, её миндалевидные глаза заблестели от удовольствия.

— Эта футболка тебе очень идет.

Дуань Шаоянь только проснулся и ещё не переоделся. На нём была свободная белая футболка. Он не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то дикое.

— Не утруждайся переодеваться, просто пойдём со мной в Цзинъань. Осталось всего два меридиана. Если всё пройдёт гладко, ты сможешь открыть все меридианы в своём теле сегодня.

— Цзинъань? — Дуань Шаоянь слегка нахмурился: — А, что с кабинетом?

— Твой старик его занял, — Е У вздохнула, казалось, искренне сожалея.

— Что он делает?

— Практикует цигун.

Дуань Шаоянь: — …………

Е У потерла руки, затем широко развела ладони: — Ну же, пойдем домой.

Глава 29: Всемогущий человек

В отличие от страданий Дуань Яньжань, у Дуань Шаоянья, похоже, есть большой талант к совершенствованию. Он медитировал в тихой комнате в особняке Е У в районе Цзинъань. К тому моменту, когда на землю опустились сумерки, все его меридианы были открыты. В процессе несколько раз возникали сбои в циркуляции энергии, Е У несколько раз направляла его, исправляя ошибки, и он благополучно преодолел все трудности. Тем же вечером, закончив практику, Дуань Шаоянь был весь промокший от пота, при этом ощущал ясность ума, лёгкость в теле и прилив сил.

Е У стояла у окна; полупрозрачная белоснежная занавеска тихо колыхалась. Она улыбнулась ему и сказала:

— Поздравляю, Дуань Шаоянь.

— ...

— Ты завершил свое ученичество.

Чтобы отпраздновать успешное завершение курса обучения Дуань Шаояна, Е У поручила управляющему послать слуг на рынок за свежими продуктами, чтобы приготовить праздничное угощение. Дуань Шаоянь не оценил этого, опустил глаза и сказал, что уходит. Раньше это он ходил по пятам за Е У, заставляя её учить его, а теперь все наоборот, теперь Е У пыталась его удержать. Правда, когда Дуань Шаоянь преследовал Е У, он делал это с железным хладнокровием и жесткостью, его методы можно было описать как смесь угроз, подкупа и принуждения. Е У же была другой, её манера добиваться своего всегда строилась на мягкости и искусном обольщении.

— Уже поздно. В главном доме в это время всё равно ничего не едят, так что останься, — сказала она, сидя на стуле. Ей часто было лень обуваться, соответственно, в особняке Цзинъань удовлетворяли её прихоти: полы были постоянно покрыты толстыми плюшевыми коврами.

— Я бы тебя не отравила.

Дуань Шаоянь взглянул на неё. Женщина говорила с такой грацией и искренностью, зная её, он понимал, что она, может, и не отравит его, было трудно сказать, а вот что-нибудь послабее, но не менее подозрительное, вполне может подсыпать.

— Не нужно. Я не привык питаться вне дома.

— Ты находишься во внешней зоне?

— Это твоя частная резиденция.

Е У усмехнулась: — Когда ты недавно ворвался в мою спальню, почему ты не сказал, что это?

Дуань Шаоянь: — ...

— Продукты я уже велела купить, приготовлю ужин сама.

Видя, что он молчит, Е У тихо вздохнула, подняла руку и потянула за край его одежды.

— Молодой господин, — эти два слова застряли между зубами Е У, вызвав легкий румянец нежности. Она сделала паузу, слегка прищурив свои тонкие глаза-фениксы и с улыбкой сказала: — Я готовлю впервые. Боюсь, что у меня не получится. Не могли бы вы сделать мне одолжение и проявить снисходительность?

Слуги быстро принесли свежие продукты. Е У вошла в кухню, украдкой поглядывая на Дуань Шаояна, сидящего за дверью. Профиль молодого человека был изящным. Его губы были сжаты в молчании, он излучал сдержанность и очарование. В её груди зародилось незнакомое тепло, словно новое семя, упавшее на её сердце. Семя начало прорастать, пуская нежные, мягкие корни, впивающиеся в её бьющееся сердце. Новые корни были настолько мягкими, что не причиняли боли, но сильно зудели. Е У моргнула, испытывая любопытство по поводу этого незнакомого ощущения. Она умело манипулировала мужчинами, но, оказавшись на кухне, полной ингредиентов, она растерялась.

Сравнивая рецепты, шеф-повар Е, которая хотела приготовить пир в стиле маньчжурской династии Хань, засучила рукава, перед ней одновременно работали четыре кастрюли, две духовки и три микроволновки.

— Три столовые ложки сахара.

Она тыкала пальцем по страницам, прищуривалась и читала книгу слово за словом.

— Уксус, две столовые ложки. Тёмный соевый соус, одна чайная ложка.

Отложив книгу, Е У почесала голову, выглядя несколько смущенным, и пробормотала что-то себе под нос: — Что такое темный соевый соус?

Дуань Шаоянь был напуган густым черным дымом, валящим из кухни, и ворвался внутрь. Когда он вошел, все кастрюли на плите Е У бурлили на сильном огне, духовка работала на максимальной температуре, а фольга внутри микроволновки уже мерцала зловещим синим пламенем.

Эта дура всё ещё хмурилась и пыталась разобраться с рецептом:

— Когда соус выпарится до одной трети, добавьте жирные сливки и тщательно перемешайте до однородной консистенции.

Дуань Шаоянь: —...

Быстро потушив все пламя, погасив микроволновую печь, которая была на грани взрыва, и выключив духовку, из которой валил густой черный дым, Дуань Шаоянь выхватил у неё книгу и отчитал:

— Е У ты что, с ума сошла? Ты не видишь этот густой дым? У тебя что, глаза замазаны жирными сливками?

Е У смотрела пустым взглядом, широко раскрыв глаза, босые ноги замерзли от долгой ходьбы по кухонному кафелю, пальцы покраснели и слегка покалывали. Дуань Шаоянь передал ей рецепт обратно, его лицо помрачнело.

— Выходи.

Е У возразила: — Я ещё даже не начала готовить, откуда ты знаешь, что у меня не получится?

Дуань Шаоянь ничего не ответил, подняв несколько крышек кастрюль, чтобы показать обугленное содержимое под ними.

Е У: — ...Хорошо, тогда я пойду.

Она сердито села обратно за стол, наблюдая через открытую дверь кухни, как мужчина высыпал весь уголь и бросил горшок в раковину, энергично его споласкивая. Е У почувствовала острую боль поражения.

— Дуань Шао Янь, — она села, скрестив ноги, повернув голову, окликнула его: — Я приготовлю тебе...

Мужчина скреб кастрюли, его широкая спина поднималась и опускалась в такт движениям рук. Услышав её слова, он повернулся к ней с убийственным взглядом и отбросил в сторону стальную мочалку.

— Тебе запрещено что-либо сжигать.

Е У взглянула на настенные часы с золотой оправой и вздохнула: — Уже больше восьми… Я голодная.

Дуань Шаоянь закрыл глаза, заставляя себя проявить терпение: — Пусть повар приготовит.

Е У опустила голову в унынии: — Я уволила повара.

— ...Эм?

— Я уволил повара, — сухо повторила Е У, по-видимому, сожалея о своём решении.

Дуань Шаоянь развернулся и вышел, вытирая с рук пятна от воды и глядя на Е У:

— Что случилось?

Е У закатила глаза: — Раздражали. Я уволил всех в этом доме, кроме управляющего, сейчас мы набираем новых людей.

Дуань Шаоянь нахмурился: — Тебе снова скучно?

— Нет, — голос Е У звучал сухо, как солёная рыба, высушенная под карнизом, лишённая влаги: — Я насытилась. Я не хочу больше играть.

Дуань Шаоянь посмотрел на неё.

— Было бы лучше, если бы в будущем в доме было меньше мужчин,— в её голосе звучала нотка горечи.

Она всегда считала Ли Юньанья скорее долгосрочным, стабильным любовником, чем возлюбленным партнером. Шестнадцать лет, значительный срок, собака пережила бы рождение, старение, болезни и смерть, верно служа своему хозяину всю жизнь. Ей не повезло, вырастила бессердечного мерзавца. Не будучи супругой Ли Юньанья, она чувствовала себя обманутой. Этот благородный мужчина женился и завёл детей от своей бывшей пассии из родного города за её спиной, а также использовал её лекарства, чтобы вылечить болезнь своей возлюбленной. Её переполняла ненависть: Да ну нафиг, заводи второго ребенка!

Если мужскую красоту можно сравнить с горячим супом, то случай с Сюй Фэном, в лучшем случае был как волосок в приправе, на что можно просто закрыть глаза и забыть. Ли Юньань был как жаба на дне кастрюли. Она с удовольствием помешивала палочками бульон, наслаждаясь кусочками говядины, баранины, рыбными шариками, клецками с креветками, тысяче-слойным тофу,  поглощая все с аппетитом. А потом, когда она зачерпнула бульон, она выловила раздутую мертвую жабу. Горькая желчь поднялась ей в горло. Несмотря на свою любовь к горячему супу, она больше не могла заставить себя прикоснуться к палочкам. Она не только потеряла аппетит, после этого запах горячего горшка вызывал у неё неконтролируемое скручивание желудка. Боясь, что Дань Шаоянь заметит, как сильно её задела история с Ли Юньанем, Е У из гордости добавила:

— Я уже не в том возрасте, чтобы терпеть шум и гам.

После минутной паузы Дуань Шао Янь в знак согласия хмыкнул, а затем спросил:

— Ты больше никого не хочешь?

— Мне ни один из них не нужен.

— Больше никого не нанимаешь?

— Нет.

Парень опустил ресницы, он поднял руку и погладил Е У по голове.

— Продукты остались, пойду приготовлю что-нибудь.

— А? — после нескольких дней холодной отчуждённости такая внезапная перемена в поведении Дуань Шаояна ввела Е У в ступор, недоумевая, что же так обрадовало этого человека.

Дуань Шаоянь натер имбирь и посыпал на рыбу, затем добавил кулинарное вино и ломтики ветчины. Рыбу поместил в уже кипящую пароварку. Бланшировал свиные ребрышки, смешал в соевый соус, томатный концентрат, сахарный песок и выдержанный уксус, чтобы получился идеальный кисло-сладкий соус. Слегка замариновал креветки, посыпал кукурузным крахмалом, добавил соль и перец. Креветки были брошены в кипящее масло, что мгновенно создало шумную и суетливую сцену в кастрюле. Дуань Шаоянь держал вок в одной руке, закатав рукава, и двигался быстро и уверенно, подбрасывая сковородку. Его сильное, мускулистое запястье было с выступающими венами и плавными линиями. Внезапно вспыхнуло пламя, на мгновение осветив глаза мужчины, словно холодный штык, превращающийся в расплавленное железо под воздействием высокой температуры. Бушующее пламя осветило его лицо, его резкие, холодные черты постепенно расплывались на фоне аромата еды и ослепительного фейерверка. Он казался несколько мягким.

Е У безучастно сидела за столом, наблюдая, как мужчина подает блюдо за блюдом: рыбу мандарин, приготовленную на пару, свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, креветки с солью и перцем, шпинат в бульоне и яичницу с ча сиу.  Все блюда были простыми, домашние блюда, они были красиво оформлены, ароматны и вкусны. Откусив кусочек, она обнаружила, что вкус ничуть не уступает блюдам её бывшего повара.

Е У: — ...Ты даже учился у повара?

Дуань Шаоянь улыбнулся, сел напротив неё и взял палочки для еды: — О чём ты думаешь?

— Тогда ты…

— У меня только один учитель, — спокойно ответил он, и добавил: — Давай есть.

После ужина Е У достала из холодильника мороженое с фисташками и мороженое с фундуком, посыпала сверху крошками печенья, добавила несколько капель рома и вынесла их, чтобы поделиться с Дуань Шаоянем. Они вдвоем сидели на диване, смотрели телевизор и ели десерты, атмосфера в комнате была необычайно мирной. По телевизору показывали любимое шоу Е У. Специальным гостем этого выпуска был Линь Цзыу, актёр, которым она очень восхищалась. Е У грызла ложку с мороженым, не отрывая взгляд от красивого парня на большом экране, полностью поглощённая происходящим.

— Учитель.

— ...

— Учитель.

— А...? Что?

Дуань Шаоянь слегка приподнял бровь:

— У тебя слюнки текут.

Е У закрыла рот, вытерла губы, слегка сжав кулаки, она быстро взяла себя в руки и властно произнесла:

— О, мороженое такое вкусное.

Дуань Шаоянь ничего не сказал, но в его глазах мелькнула злоба. Он ещё немного посидел с ней, подперев подбородок, и холодно смотрел развлекательную передачу по телевизору. Он искренне не понимал, в чём разница между этим шоу, где снимали взаимодействие знаменитостей, и «Миром животных». Он не мог понять, почему группа женщин кричит до хрипоты из-за такого знаменитого актера. От просмотра у него разболелась голова. Он прижал пальцами виски, и его выражение лица становилось все более мрачным.

В этот момент ничего не подозревавшая Е У увидела, как Линь Цзыу разделся и прыгнул в воду, чтобы побороться с другим знаменитым мужчиной. Не в силах сдержаться, она ударила кулаком по дивану и проревела:

— Не может быть! Я хочу этого парня.

Она торжественно повернула голову и взглянула на молодого человека, сидевшего рядом с ней, её глаза сияли:

— Дуань Шаоянь!

— ...Что?

Е У бесстыдно заявила: — Приведи этого парня сюда.

Глава 30: Бессердечный человек

Дуань Шаоянь почувствовал желание почистить уши, гадая, не ослышался ли он. Он остался неподвижен, опираясь подбородком на руку, он смотрел на нее не выражая никаких эмоций.

— Он тебе нравится?

— Эм!

Дуань Шаоянь усмехнулся: —  Что в нём такого особенного?

— Черт, он такой красивый, ты что, слепой?

Улыбка постепенно угасла с его лица. Дуань Шаоянь по-прежнему не терял самообладания, но в его глазах начали собираться бурные, опасные огоньки. Свет был тусклым, поэтому Е У не могла ясно разглядеть его.

— Привезти его сюда не невозможно, — медленно произнёс Дуань Шаоянь, — Он актёр, а у нас пока нет планов открывать развлекательную компанию. Что бы ты хотела, чтобы он здесь делал?

— Всё что угодно, — пробормотала Е У, кусая ложку.

Взгляд Дуань Шаояна был мрачным и задумчивым, словно у хладнокровной змеи, притаившейся в тени.

— Например?

— Например, прийти сюда и немного поработать в свободное время или что-то в этом роде.

Мужчина рядом с ней замолчал, а затем внезапно встал. Е У вздрогнула и наконец отвела взгляд от телевизора, повернувшись к Дуань Шаояню. Лицо молодого человека казалось очень глубоким в мерцающем тусклом свете телевизионного экрана, его губы были плотно сжаты под высоким прямым носом.

Е У: — ...Что ты делаешь?

Дуань Шаоянь стиснул зубы подавляя какое-то пугающее чувство. Он закрыл глаза, и не взглянув на Е У, направился в прихожую, его ноги были такими же длинными, как у красавца на экране телевизора.

— Иду домой.

— Эй, Дуань Шаоянь!

Мужчина проигнорировал её крики и не остановился. Через некоторое время Е У услышал, как захлопнулась дверь, а шаги мужчины затихли в ночи и исчезли. Е У не понимала, какую злобу он выплеснул, как и не понимала, почему он вдруг стал таким мягким за ужином. Она просто чувствовала себя растерянной и не могла понять, в чём дело. Смотреть на смеющихся кинозвёзд на экране всё ещё было очень забавно, но по какой-то причине Е У вдруг стало очень скучно. Она ещё немного посидела, не вставая с места, прежде чем выключить телевизор.

В течение следующих нескольких дней Дуань Шаояна нигде не было видно. После того, как все его меридианы открылись, ему, как и Дуань Яньжань, больше не нужно было приходить в комнату для медитаций, по расписанию заниматься самосовершенствованием. Другими словами, хотя он всё ещё называл её «Учителем», отношения между учительницей и учеником фактически прекратились, у Е У не осталось ничего подходящего, чему она могла бы научиться и чему могла бы его научить.

Она слонялась по пустому дому, изнывая от безделья, в её сердце начало проникать чувство одиночества. Дуань Яньжань ещё не вернулась из Японии, а теперь и Дуань Шаоянь пропал. Вот каково это и уйти на пенсию. Она стояла на террасе, глядя на двор, заросший цветами и деревьями. Июльская жара уже спала, августовский тростник завял; разгар лета уже миновал, и теперь многие растения во дворе стояли голые, их зелёные листья желтели, нагоняя на кого-то особенное уныние. В это время в прошлом году в особняке кипела жизнь. С высоты она могла любоваться пышным пейзажем внизу. Слуги, приходившие и уходившие, были все красивыми мужчинами. Ли Юньань стоял позади неё, составляя ей компанию и помогая скоротать время. Теперь она совсем одна. Прогулявшись по главной резиденции, Ю Бо сообщил ей, что молодой господин уехал вместе с хозяином в Ханчжоу на конференцию по электронной коммерции. Она ничего не знала о таких торговых делах. Затем она спросила, оставил ли Дуань Шао Янь какое-нибудь сообщение для неё, когда уезжал, потому что каждый раз, когда он уезжал раньше, он всегда поручал кому-нибудь передать ей пару слов.

Дядя Юй неловко улыбнулся и сказал: — Молодой господин ушел в спешке и, вероятно, он забыл. На этот раз нечего передать госпоже Е.

— ...

Банда неблагодарных негодяев!!! Е У бездельничала, гладя кошек и собак, прогуливаясь по горе Шэ, груз на её сердце становился всё тяжелее. Ли Юньань следовал за ней, чтобы выманить лекарства. Сюй Фэн следовал за ней ради денег. Дуань Яньжань относилась к ней искренне, но она женщина, она не представляла для неё никакого интереса. Остался только Дуань Шаоянь. Когда-то он был холоден, как айсберг, и всегда следовал за ней с холодным выражением лица, изучив все её навыки, он исчез так же быстро, как и трое упомянутых выше.

Она вяло играла с любимой хаски Дуань Шаояна, огненно-рыжей, маленькой сучкой с яркими голубыми глазами и вспыльчивым характером, чья энергичность не знала границ, и которая с удовольствием сеяла хаос по всему дому.

— Как скучно, — вздохнула она, поглаживая хаски по голове:

— В мире полно людей, которые приходят и уходят ради выгоды. Когда ты не можешь принести пользу другим, ты остаешься без работы.

— Гав!

Е У опустила голову, некоторое время смотрела на резвую хаски с «тремя языками пламени» на лбу, а затем фыркнула, как будто ругала собаку или, может быть, человека.

— Какая бесхребетная негодяйка, валяешься, скулишь выпрашивая объедки. Все, что тебе нужно, это немного собачьего корма.

Покормив хаски, Е У, которой было скучно, потянулась и задумалась. Чувствуя, что ей негде выплеснуть энергию, он немного побродила, а затем решила съездить в Настро, чтобы развлечься. Дело не в том, что она забыла о «волоске в приправе», которым был Сюй Фэн; скорее, она чувствовала, что, хотя дело Ли Юньаня было невыносимым, на дело Сюй Фэна все равно стоило не обращать внимания. Поначалу это была её вина. Она привыкла сорить деньгами, поддерживая чужие дела, когда спотыкалась, могла винить только свою собственную неудачу. Она больше не держала в своём особняке три тысячи красивых мужчин для удовольствия глаз, теперь, она теперь свободная женщина и вполне может иногда побаловать себя изысканным ужином. Это было похоже на то, как она любила животных, но не любила хлопоты и беспорядок, связанные с их содержанием. Поэтому вместо того, чтобы заводить домашних животных, она платила за посещение зоопарков или заглядывала к соседям, чтобы погладить их кошек и собак. Она отобрала более десяти незнакомых актёров, позволив им выступать на сцене, в окружении поклонников и льстецов, словно звезда, которой поклоняются. Постепенно её настроение улучшилось. Да, это правильный выбор.

После этого она часто приходила в Настро, чтобы поговорить о своих жизненных идеалах, но больше не сосредотачивалась на каком-либо конкретном красавчике. Она хотела быть объективной и попробовать всех. Таким образом, она могла избежать повторения неприятного опыта с Сюй Фэном и просто хорошо провести время. Е У попросила красивого молодого человека прикурить сигарету, затем отпила глоток красного вина, предложенного обаятельным мужчиной постарше, и от души рассмеялась. Она считала себя невероятно умной, в вопросах урегулирования отношений между мужчинами и женщинами ей не было равных; никто не мог делать это так чисто и приятно, как она. Она действительно мудрая женщина. Но кто-то настаивал на том, чтобы называть её умственно отсталой.

— Е У! Ты что, дура?!

Пьянствуя до полуночи, она чувствовала себя потерянной. Внезапно красавцы по обе стороны отступили. Она открыла глаза, чувствуя головокружение и готовая рассердиться, в манящем свете отдельной комнаты перед ней стоял мужчина поразительной красоты. С красивыми чертами лица, с прямой спиной, широкими плечами, безупречно сшитой рубашкой и брюками, весь его вид дышал такой суровостью, что граничил с аскетизмом.

Ах... Какое зрелище. Она уставилась на актера, чувствуя головокружение. Кто он? Главная звезда? Выглядит как-то знакомо...

Увидев холодного, элегантного красавца, она, словно глупый император, вдруг потеряла свой гнев, дважды е усмехнулась, устроилась поудобнее, откинулась на спинку дивана и поманила актера пальцем.

— Ты довольно симпатичный.

Мужчина: — ...........

Е У, с пылающими щеками, пьяная лежала на диване, подперев щеки руками, её длинные волосы грациозно спадали вниз. Она невинно улыбнулась и сказала мужчине:

— Ты мне нравишься.

Вокруг стояла гробовая тишина. Алкоголь затуманил её рассудок. Е У не заметила застывшей тишины вокруг. Она рассеянно огляделась и смутно узнала менеджера Настро. Хм, самый уродливый мужчина во всем клубе. Лысый, его легко заметить.

Е У указала на ледяного красавца и с поразительной уверенностью заявила:

— Этот мужчина мой! Я его забираю сегодня, вот моя визитка, торг уместен!

Управляющий подкосился от страха, он чуть не опустился на колени и не стал кланяться.

— Нет, госпожа У, вы слишком много выпили. Наше заведение работает легально; мы только ставим спектакли, мы никогда не занимаемся проституцией. Пожалуйста, не усложняйте мне жизнь. Присмотритесь повнимательнее, этот господин...

— Что, опять хочешь сказать, что продаёте только искусство, а не тело? Хватит, хватит! Хватит притворяться. Вы думаете, я не знаю ваше заведение? Повышайте цену!

Е У была весьма щедра, проявляя смелость человека, готового обменять своего прекрасного коня, шубу за тысячу золотых и двух генералов на хорошее вино.

— Первоначальная цена этого парня не имеет значения, я дам тебе в десять раз больше! Продано!

Управляющий почувствовал, как его сердце замерло. Его жирное, дряблое лицо дрожало, застыв между слезами и смехом. У него не хватало смелости взглянуть на «актёра». Он тихонько застонал, надеясь, что бабушка У заткнётся и не будет злить эту важную шишку.

Е У, находясь в состоянии опьянения, подняла глаза и увидела приближающегося красавца, высокого и холодного, смотрящего на неё сверху вниз, опустив лицо. Неужели актеры в наши дни стали такими дикими? Ни капли уважения к своим покровителям.

— Хочешь меня купить?

Голос мужчины был холодным, но необъяснимо глубоким и приятным. Е У почувствовала, как маленькое растение, проросшее на её сердце, снова закачалось и покачало головой, а его тонкие корни, казалось, всё глубже проникали в кровеносные сосуды, вызывая покалывание и онемение, от которых она лишилась дара речи. Её миндалевидные глаза оставались полузакрытыми, когда она лениво лежала на диване, произнося ленивое «Мм».

— ...

Взгляд мужчины был опасно острым:

— Вы все можете уйти.

— Да, господин.

Окружающий персонал быстро рассеялся, менеджер направился к выходу. В частной комнате теперь не было никого, кроме Е У и этого поразительно красивого «актера». Дверь за ними была заботливо закрыта. Заперта она была или нет, не имело значения; в Настро никто не осмеливался без разрешения открывать дверь в частную комнату на верхнем этаже. Е У затрепетала ресницами, все еще находясь в состоянии опьянения, наблюдая за мужчиной, которого она «купила» за большие деньги, он сел рядом с ней. В тусклом свете его черты были красивы и изящны, брови чёрны как ночь, а глаза, казалось, были покрыты инеем и снегом. Чем больше она смотрела на его изысканную внешность, тем больше ей казалось, что он на кого-то похож. Мужчина некоторое время смотрел на неё, нахмурившись, выражение его лица было сложным. В его глазах кружились подводные течения, бесчисленные безымянные эмоции непрерывно текли внутри. Он глубоко вздохнул, в его глазах мелькнула нотка безжалостности, он отвел взгляд, плотно сжав губы, и резко встал, чтобы уйти. Его руку неожиданно схватили. Е У лежала на диване, её алое платье было похоже на кровь, а её длинные белые ноги на иней. Черный кожаный диван под ней подчеркивал ее неотразимую привлекательность.

Она взяла его за руку и мягко, с улыбкой спросила: — Дуань Шао Янь?

Она хотела сказать, что мужчина очень похож на Дуань Шаояна, она была опьянена алкоголем и ослеплена похотью, ей следовало бы сказать целое предложение, в итоге она произнесла только три ленивых слова. Недоразумение уже возникло. Мужчина внезапно обернулся, в полумраке она не могла разобрать выражение его лица. Белоснежные ноги Е У слегка переплелись на черном диване, а кроваво-красное платье струилось по её пышным формам, словно пролитое вино.

С безрассудной отвагой, не боясь смерти, она повторила:

— Дуань Шао Янь...

Глава 31: Человек, движимый страстью.

— ...Е У.

Голос мужчины был глубоким и низким, почти скрипучим, словно он сжал зубы. Он раздавил её имя, измельчил его в порошок и рассыпал по огромной роскошной комнате. Е У почувствовала всплеск эмоций.

В наши дни мужчины-эскорты — особенные. Они даже осмеливаются называть своих клиентов по имени.

Мужчина заставил себя говорить: — Пойдем со мной домой.

— Хм?

Она не поняла. Почему она должна идти домой с простым актером?

— Вставай.

Он наклонился, чтобы помочь ей подняться. Когда он приблизился, Е У уловила его запах. Он был слабым, но знакомым, неповторимым, весенний ветерок, заставивший маленькое растение в её сердце трепетать от лёгкого, нежного чувства. Е У засмеялась и выскользнула из его рук. Она обхватила его шею руками и быстро прижалась губами к его губам. Её сердце забилось с неистовой силой. Снова этот ослепительный, сводящий с ума калейдоскоп огней заплясал перед её глазами. Шум в ушах был похож на шум бурящей крови. Губы мужчины были такими теплыми и гладкими; крепкий алкоголь, который она пила, воспламенял все ее тело. Её единственной жалобой была полная пассивность этого актера: его челюсть была крепко сжата, как будто он сопротивлялся её поцелую. Е У не могла не разозлиться.

— Дружище, я за это заплатила. Не мог бы ты проявить немного профессиональной этики?

Чем холоднее мужчина отвергал её, тем отчаяннее ей хотелось пробудить в нём страсть. Она целовала его страстно и горячо, их влажные губы и языки безжалостно переплетались.

— Е У! — мужчина, подавляя гнев, схватил её за волосы и слегка оттянул. Глядя в её затуманенные, сонные глаза, он прорычал: — Прекрати. Перестань дурачиться.

Он грубо тащил её за собой, причиняя ей боль. У неё не было выбора, кроме как подчиниться, подняться вместе с ним и направиться к двери.

Пока они шли, она стонала: — Помедленнее, не тяни меня так, больно...

Мужчина взглянул на неё. Увидев слабое покраснение на её висках, он понял, что действительно причинил ей боль. Он отпустил её руку, и строго сказал: — Стой смирно, я открою дверь.

Глаза Е У расширились. Он что, шутит? Теперь мужчины из эскорта могут командовать своими работодателями? Она разозлилась еще больше: она заплатила за услугу и имела право на компенсацию!

Мужчина удержал Е У одной рукой, когда она зашаталась, прежде чем он успел коснуться дверной ручки другой рукой, она набросилась на него. Его голова с глухим стуком ударилась о массивную деревянную панель, заставив его поморщиться от боли. Е У заперла дверь со щелчком, затем прижалась к груди мужчины, обняла его за талию, запрокинула голову назад и посмотрела на него глазами, в которых смешались гнев и желание.

Мужчина почти онемел: — Ты...

Е У снова поцеловал его. На этот раз поцелуй был более страстным и интенсивным. Её язык кружил во рту мужчины, издавая влажные, скользкие звуки. Она использовала почти всё своё мастерство, шептала ему на ухо нежные глупости, она обняла его за шею, её стройное, изящное тело прижимала его к двери, она жадно посасывала его губы и язык. После долгой борьбы она наконец отпустила его, слегка отстранившись. Её влажные глаза затуманились от желания, когда их носы коснулись друг друга, обмениваясь дыханием. Прошло несколько секунд тишины, прежде чем тьма внезапно охватила её зрение. Мощная, безжалостная сила схватила её за талию. Она тихо застонала, когда он прижал её к стене в прихожей. Его губы, несущие оттенок мятной прохлады, опустились на её губы, грубо захватив её уже поблекшие алые губы. Наконец он проявил инициативу и поцеловал её, с жестокостью, граничащей с наказанием. Она почувствовала, как по её позвоночнику пробежал электрический ток, от которого она потеряла рассудок. Их влажные губы сосали и лизали друг друга, их языки переплетались в безумном и опьяняющем пылу. Она дрожала всем телом, кончики пальцев слегка тряслись, она крепко цеплялась за него, когда он прижимал её к стене, грубо перекрывая ей дыхание. Слушая его всё более прерывистое дыхание, она чувствовала, как по её груди ползают муравьи, мурашки по коже, и из её горла вырвался тихий стон.

Самый впечатляющий купол Настро, возвышающийся над высокими небоскребами, открывал панорамный вид на яркую ночную жизнь Шанхая. Город раскрывался в виде гобелена из ослепительных огней за окнами от пола до потолка. За этими окнами две переплетенные фигуры плыли от прихожей к спальне, падая на кровать в сцене безудержной страсти. Их любовь расцвела в нежной и страстной ночи. Ночь сгущалась, и воцарилась тишина. Рядом с ярко освещенным окном от пола до потолка подушки и матрасы были в беспорядке. Теплый желтый ночник мягко и бесшумно светил возле кровати, его тусклый свет освещал лица двух людей.

Е У погрузилась в глубокий сон, её персиковые щёки пылали, действие опьянения ещё не полностью прошло. Парень, обнимавший её сзади, оставался бодрствующим. Длинные, резко очерченные брови и ясные, блестящие глаза излучали благородство и элегантность. Он не был обычным эскортом; он был высокогорным цветком семьи Дуань — молодым хозяином, Дуань Шаоянем. Держа в объятиях гибкое тело женщины, Дуань Шао Янь задумался, а затем тихо встал, подошел к столу, взял бумагу и ручку, спокойно прикусил колпачок и быстрым и плавным почерком написал на бумаге несколько строк. Вернувшись в постель с бумагой в руке, Дуань Шаоянь небрежно порезал палец, он взял кровь из пальца и прижал его к странице, оставив отпечаток. Затем он взял руку Е У, которая висела у её щеки.

— Ммм... ты такой надоедливый... —  нахмурив брови тихо пробормотала что-то, встревоженная женщина.

Дуань Шаоянь тихо усмехнулся, взъерошил ей волосы, поцеловал её в щеку и попросил:

— Всего одно нажатие.

— Хм?

Не выспавшаяся женщина не открыла глаз, она почувствовала, как её правую руку мягко обхватил человек и слегка прижал её к бумаге.

— Вот так.

Дуань Шаоянь взял бумагу, снова лег, в тусклом свете,  и ещё раз осмотрел. На его губах появилась слабая улыбка:

— Е У, у тебя большие проблемы.

На следующее утро Е У проснулась от яркого солнечного света за окном. Она сердито зажмурила глаза, желая обвинить Ли Юньанья за то, что тот не задернул шторы в её спальне, но быстро успокоилась. Ли Юньанья больше нет рядом с ней. Кажется, вчера она ночевала в Настро. Она не могла вспомнить, с каким мужчиной из эскорта в итоге осталась, опьяняющее ощущение все еще оставалось у нее во рту. Голова пульсировала от похмелья. Она потянулась, постепенно вспоминая страстные моменты прошлой ночи, и удовлетворенно вздохнула. Повернув голову, она собиралась разбудить мужчину, который остался с ней, чтобы дать ему дополнительные чаевые, но в тот момент, когда она увидела его лицо, она замерла.

Что? ...Дуань... Дуань Шао Янь???

В её голове с резким треском лопнула струна, её виски пульсировали, как будто разрываясь. Кровь с шумом прилила к голове, и вокруг неё мир закружился. Она начала задыхаться, она забыла, как дышать. Её лицо покраснело, она наклонилась и начала сильно кашлять.

Что происходит? Как это может быть... Дуань Шаоянь? Как это мог быть Дуань Шаоянь?!

Шок привел её в замешательство. Игнорируя головокружение, она поспешно натянула одежду, готовая бежать. Она резко встала, споткнулась и упала обратно на кровать, прежде чем смогла удержать равновесие. Шум от всего этого наконец разбудил спящего человека.

Мужчина открыл глаза, явно раздраженный оттого, что его разбудили, взгляд его был острым и угрожающим. Е У подсознательно задрожала.

— Привет... — она смущённо улыбнулась, закутавшись в халат, эта улыбка была больше похожа на гримасу:

— Доброе утро.

— ...

Мужчина закрыл глаза, покрутил шеей и издал пустое «хмм», спокойно открыл глаза, зевнув и равнодушно произнес:

— Доброе утро.

Е У застыла, словно статуя. Как он мог быть таким спокойным?

Дуань Шаоянь лениво сел на кровать, одеяло соскользнуло, обнажив его сильное и стройное тело. Бугорки крепких мышц слегка перекатывались, когда он потирал волосы, а отметины на его сексуальной груди и спине были отчётливо видны. Чем больше Е У смотрела, тем сильнее её охватывал ужас, её ноги подкашивались от страха.

Она старалась сохранять внешнее спокойствие, но ее голос заикался:

— Ты... как ты... оказался... здесь?

Дуань Шаоянь поднял веки, ресницы его омывались ясным утренним светом. Его глаза слегка прищурились от яркого света, их опасный карий оттенок мерцал.

— Хм?

Е У прочистила горло, изо всех сил стараясь изобразить из себя опытного «ловеласа», едва смогла выпрямить спину.

— Вчера я наняла мужчину из эскорта, — бесстыдно призналась она, затем повернулась к Дуань Шаояню с вопросительным взглядом: — Где он? Почему ты здесь?

— О, это, значит... — Дуань Шаоянь говорил медленно, встречая её взгляд с открытой честностью в лучах солнца, прежде чем его губы изогнулись в насмешливой улыбке: — Кстати, спасибо, что так высоко обо мне отзывалась. К сожалению, нанятый тобой эскорт-мужчина это я.

Е У почувствовала себя так, будто с неба ударила молния, отчего у неё всё онемело, и она едва не упала на пол. После долгой паузы она пробормотала:

— Ты шутишь... Чушь... Это не может быть правдой...

Дуань Шаоянь оставался бесстрастным:

— Вчера дядя Юй сказал мне, что ты меня ищешь. Я и не ожидал, что ты будешь здесь развлекаться. Когда я нашел тебя, ты уже была в стельку пьяна, и слепа как летучая мышь. Ты приняла меня за одного из сопровождающих клуба. Ты рыдала и каталась по полу, настаивала на том, чтобы купить меня, — он сделал паузу, а затем с особым ударением добавил:

— Я никак не мог от тебя отделаться.

Е У: — ...........

Ей казалось, что её мозг не справляется. Что может быть шокирующе и унизительнее, чем проснуться и обнаружить себя лежащей рядом с хозяином своей жизни, слушать как он великодушно и неторопливо унижает её, критикуя за то, что накануне она умоляла его переспать с ней?

Е У почувствовала боль в животе и открыла рот, собираясь что-то сказать. Увидев величественный и непреклонный взгляд Дуань Шаояня, ясный, как луна, излучающий незыблемость и честность, Е У почувствовала себя виноватой и снова закрыла рот.

От гнева у неё заболел живот. Она схватилась за живот, потёрла его и, нахмурившись, подняла руку:

— Ладно, я не помню, что было вчера. Не буду с тобой спорить.

Ну и что, что она с ним спала? В конце концов, она всего лишь скромная служанка семьи Дуань. «Девушка подававшая чай, соблазнила властного молодого хозяина», так что её это не смущает.

— Ты ложись, я ухожу.

Дуань Шао Янь приподнял бровь, наблюдая, как женщина судорожно собирает разбросанную по полу одежду. Он пересел в более удобное положение, откинувшись на спинку кровати. Он медленно, с холодной улыбкой, произнёс:

— Уходишь? О чём ты говоришь?

Е У как раз небрежно натягивала чулки, когда услышала его слова. Её глаза расширились, она смотрела на него настороженно и осторожно, как кошка, чувствующая опасность.

— Что ты имеешь в виду?

— Пытаешься сбежать после того, как переспала со мной?

— ...Ты взрослый мужчина, — Е У посмотрела на него: — Ты же не ждешь, что я возьму на себя ответственность, не так ли?

Дуань Шаоянь раздвинул свои тонкие пальцы, не подтверждая и не отрицая. Он лишь бросил на неё беглый взгляд, прежде чем взять неприметный лист белой бумаги, лежавший рядом с подушкой. Он положил его на простыню, дважды слегка постучал по нему пальцами, а затем лениво поднял глаза. Его выражение лица, напоминало лицо хитрого торговца.

— Если бы ты вчера это не подписала, ты думаешь, я бы согласился только потому, что ты меня умоляла?

Е У чувствовала, что её вот-вот вырвет кровью. Спать с девственником не должно быть так сложно, понятно? Что она подписала? Что она подписала?

Е У стояла, не двигаясь с места, её лицо сначала побледнело, а затем покраснело. Дуань Шаоянь спокойно сложил бумагу, взял её в свои тонкие пальцы и протянул её Е У, жестом приглашая её взять.

— Отпечатки пальцев, и письменное соглашение на месте, — спокойно сказал он, и добавил: — Убедись сама.

Глава 32: Неравноправный договор.

— Я, Е У, заключаю договор с Дуань Шаоянем. В течение срока действия договора Дуань Шаоянь обязуется предоставлять мне услуги, включая, помимо прочего, общение, распитие напитков и интимные отношения. В качестве вознаграждения я обязуюсь перечислять Дуань Шаояню всю свою месячную зарплату без каких-либо утаиваний или фальсификаций. В течение срока действия этого договора я не буду иметь никаких ненадлежащих отношений с третьими лицами. Любое нарушение будет преследоваться по закону.

Мужчина на кровати слушал скрестив руки, расслабленно и томно прислонившись к изголовью кровати. Он поднял один из своих длинных, тонких пальцев и указал им вверх.

— Ниже приведены дополнительные пункты. Продолжай читать.

Е У задрожала, пробегая глазами текст. Рядом с алым отпечатком пальца было ещё одно предложение:

— Учитывая мой последовательный характер, услуга сна будет доступна только после успешного прохождения проверки, а конкретные критерии проверки будут зависеть от обстоятельств.

Е У широко раскрытыми глазами перечитала отрывок три раза, не веря своим глазам, а затем подняла взгляд:

— Я была пьяна вчера, это не считается!

— Всё написано чёрным по белому, и мы оба оставили отпечатки пальцев. Если хочешь отказаться, придётся заплатить штраф.

— ...Сколько ты хочешь?

Дуань Шаоянь спокойно ответил: — Не много. Просто верни обе виллы, которые сейчас принадлежат тебе.

Е У: — ..........

Она почувствовала удушье, к горлу хлынул глоток крови, и едва не выплюнула его. Она держала в руке тонкий договор, долго переворачивая и изучая. Почерк был изящным и красивым, с тонкими штрихами, в её обычном стиле «тонкого золота». Дуань Яньжань могла подражать её почерку с поразительной точностью, но почерк Дуань Шаояня всегда был холодным и строгим, даже если она просила его писать мягче, он никогда не мог этого сделать. Е У задумалась и почувствовала, что вероятность подделки её почерка практически равна нулю, поэтому она расстроилась. Употребление спиртного может привести к неприятностям!

— У тебя есть ещё вопросы?

Е У вздохнула и сказала: — Да.

Дуань Шаоянь посмотрел ей в глаза. Е У ткнула пальцем в последнюю строку текста на бумаге.

— Что ты имеешь в виду под фразой: « ... услуга сна будет доступна только после успешного прохождения проверки, а конкретные критерии проверки будут зависеть от обстоятельств»,  Что ты проверяешь? Совместимость наших размеров?

Дуань Шаоянь не обиделся на её грубую формулировку. Напротив, уголки его рта дрогнули в слабой, холодной улыбке: — Совместимость... ты не помнишь?

— Э-э... — застигнутая врасплох контратакой, Е У была удивлена, заставляя себя сохранять спокойствие. Она дважды фыркнула, пытаясь проявить сарказм, и солгала: — Это было так себе, ничего особенного, что оставило бы глубокое впечатление.

— О, — Дуань Шаоянь слегка приподнял брови. Под густыми ресницами его глаза блестели, как у волка, скрывающегося в тени: — Неужели?

Он сделал паузу, а затем улыбнулся, его улыбка была настолько опасной, что у неё по спине пробежал холодок. — Тогда что ты кричала прошлой ночью?

— ...Я кричала? — Е У невинно моргнула.

Дуань Шаоянь усмехнулся, не проявляя желания вступать в словесную перепалку. Он лаконично заявил:

— Если тебе не нравится, я с удовольствием повторю, пока все еще свежо в памяти.

Несмотря на его улыбку, холод в его глазах заставил её почувствовать себя замерзшей всем телом, и у неё застучали зубы.

— Нет, не нужно.

Дуань Шаоянь заметил её беспокойство. Небрежно сложив руки, он пробормотал: — Не стоит беспокоиться. Согласно договору, если ты провалишь испытание, даже если будешь умолять меня об этом в будущем, я не прикоснусь к тебе.

Е У сердито посмотрел на него. Она посчитала, что фраза мужчины «умолять меня в будущем» имела двойной смысл. Дуань Шаоянь выглядел искренним, честным, спокойным и уравновешенным, держался достойно. Из-за чего создавалось впечатление, будто это её собственный разум был полон грязи, искажая совершенно невинные слова в нечто извращенное.

— Как ты собираешься меня проверить? — раздраженно спросила Е У.

— Дуань Шаоянь, если ты будешь продолжать утверждать, что я провалила «проверку», то мне придется ложиться спать рано и вставать рано каждый день, живя жизнью без секса?

Дуань Шаоянь спокойно ответил: — Именно так.

— Ты, мерзавец! — взревела Е У: — Даже не думай об этом! Я устала играть в твои игры! Прощай!

Она не успела сделать и двух шагов, как ледяной голос Дуань Шао Яна прорезал воздух за её спиной:

— Подумай хорошенько. Если ты выйдешь за эту дверь, я передам эту бумагу отцу, как только ты отвернешься. Посмотрим, оставит ли он тебя.

— Ты бесстыжий!!!

— Хмм... — Дуань Шаоянь поднял руку, коснулся своего лица, а затем ухмыльнулся, как зверь в человеческом обличье: — Моё лицо всё ещё здесь. Я его не потерял.

Его улыбка исчезла. Он холодно повернулся к Е У, стоящей у двери: — Приползи обратно, когда передумаешь. Я тот, кто выполняет работу в этом договоре. Ты не теряешь ничего.

Она не проиграла? Она должна была отдать всю свою солидную зарплату. Она не могла соблазнять других мужчин. После этого ей нужно было получить его одобрение, прежде чем она могла бы воспользоваться его услугами в постели. При таких условиях, не говоря уже о мужчинах-эскортах, она, вероятно, без проблем могла бы переспать с звездой первой величины Линь Цзыу.

У него хватило наглости сказать ей, что она ничего не теряет! Е У невольно задумалась, неужели за последние шестнадцать лет она так и не поняла этого человека.

Она кипела от возмущения и жаждала донести на этого маленького негодяя, она пересчитала свои варианты на пальцах. Помимо молитв Богу в церкви или сжигания ладана в храме, чтобы проклясть Дуань Шаояна преждевременной эякуляцией и импотенцией, она поняла, что в этом огромном мире нет ни одной души, которая могла бы заступиться за неё. Договор был подписан под принуждением и не имел юридической силы, он всё равно держал её за горло. Она могла лишь шипеть, и не могла нанести удар. Е У хотелось плакать, но слёзы не шли.

Так прошла неделя. Дуань Шаоянь каждый день приходил к ней в Цзинъань, каждый раз принося небольшие подарки. Иногда это была домашняя выпечка, а иногда – жареные булочки с курицей Ванцзяша, которых она обожала. Хотя они были недорогими, он, казалось, изо всех сил старался выполнять свои обязанности «сахарного малыша».

Е У лежала, развалившись на диване, заложив одну руку за голову, а другой держа пульт дистанционного управления, и вяло переключала каналы. Было между семью и восемью часами. На всех каналах показывали новости. Когда она наконец наткнулась на документальный фильм о дикой природе, ей не хотелось снова переключать канал. Она просто продолжала смотреть, уставившись на экран.

Издалека послышались шаги, и перед ней возникли длинные ноги мужчины, заслоняя ей обзор.

— Время есть фрукты.

Е У проворчала: — Слишком лень их чистить.

Мужчина улыбнулся и сказал: — Я знаю, что ты ленивая, поэтому я уже почистил их.

Е У добавила: — Слишком ленива, чтобы откусить.

Ей протянули вилку для фруктов; спелая дыня уже была разрезана на маленькие кусочки, её насыщенный, сладкий аромат витал у её губ.

— Я знаю, что ты ленивая, поэтому нарезал её для тебя.

— ............

Е У резко подняла голову и с обидой посмотрела на высокого красивого мужчину. Всё, что он говорит, это «Я знаю, что ты ленивая, я знаю, что ты ленивая». Неужели он не умеет льстить людям? Раньше Ли Юньань становился на колени и подавал еду этой старушке, умоляя её поесть!

Почему слова этого парня так раздражают?

— Я не буду это есть!

— Хмм?

— Мне слишком лень жевать.

Она злорадствовала, она надеялась, что теперь у него точно не останется вариантов, и он смущённо возьмет тарелку с фруктами и исчезнет из её поля зрения, оставив её одну смотреть «Мир животных».

Глубоко посаженные глаза Дуань Шаояня опустились и он вздохнул:

— Настолько ленива?

— Ага, верно, — закатила глаза Е У: — Мне трудно угодить. Почему бы тебе просто не сдаться и не сжечь этот чёртов договор?

Дуань Шаоянь небрежно сел рядом с ней и молча съел дыню, которую изначально собирался отдать Е У.

Е У: — ...

Профиль молодого человека был поразительно красивым, а в тусклом свете он казался еще более изящным и утонченным, его красота была убийственно притягательна. Несмотря на его красоту, то, как он жевал фрукт, всё равно злило Е У, она подняла ногу и пнула его в талию.

— Уйди. Ешь свою дыню на кухне. Не сиди рядом со мной. Это действительно...

Прежде чем слово «раздражает» успело сорваться с ее губ, ее рот был заглушен поцелуем. Её глаза расширились, сердце забилось как барабан, кровь бурно прилила к голове. Её губы наполнились свежей сладостью медовой дыни. Нектар фрукта смешался с языком молодого человека, когда он скользнул между её зубов, влажно кружась и переплетаясь во рту, издавая тихие, влажные звуки. Он нежно, но твердо присасывался к ее губам, прижимая ее к мягкому, вибрирующему дивану, целуя. Её ресницы слегка затрепетали, дыхание стало чуть глубже. Она начала тонуть в его поцелуях, и он наконец остановился. Их губы были влажными, окутанными слабым голубым светом телевизора, создавая атмосферу глубокой, чувственной близости.

— Если тебе лень даже жевать, — голос мужчины был низким и хриплым, он находился в нескольких сантиметрах от её лица, пристально глядя на неё и улыбаясь: — Тогда тебе придется попробовать вкус.

Грудь Е У тяжело вздымалась, сердце колотилось так быстро и громко, что у неё зашумели барабанные перепонки. Мужчина, находившийся так близко, возможно, тоже её слышал.

Он опустил голову и снова нежно поцеловал её пухлые розовые губы. На этот раз это было лишь легкое прикосновение, и он быстро отстранился от неё. Е У невольно облизнула губы.

Дуань Шаоянь рассмеялся: — Хочешь ещё?

Е У уставилась на него: — ...

Он снова поцеловал её. Она была очень зла, сама не зная почему, но у неё просто не было сил отвернуться.

Он тихо усмехнулся, дразня её: — Сладкая?

— Совсем не сладкая!

Она была смущена и рассержена, но голос, вырвавшийся из её жалобы, был мягким и сладким, отчего её глаза расширились от удивления. Она хотела дать себе пощечину. Он тихо усмехнулся. Она открыла рот, не в силах говорить, её губы снова были захвачены. Молодой человек опустил ресницы, закрыв глаза, и мягко вынул пульт из ее рук. Он взял её руку, переплетая их пальцы. Е У почувствовала, что голова у неё всё больше кружится, и бессознательно поддалась нежным, затяжным поцелуям молодого человека. Они обменялись вздохами, их языки переплелись, Её сердце билось как сумасшедшее. Невольно из её горла вырвался слабый стон. Она приподнялась, все еще лежа на диване, запрокинула голову, не в силах удержаться от соблазна. Повернув лицо набок, она поцеловала Дуань Шаояна с нарастающим жаром, её глаза уже затуманились от желания. В оцепенении она издала тихий, покалывающий стон. Когда их влажные, переплетённые губы слегка раздвинулись.

Е У закоренелая гедонистка, была ослеплена похотью и тихо прошептала:

— Дуань Шаоянь...

— Хмм? — голос мужчины был хриплым, обладающим глубоким, магнетическим звучанием.

Е У почувствовала, как его притягательный мужской тон голоса, заставил её тело дрожать. Она давно забыла о своей прежней гордости и невольно прижалась к нему, шепча:

— Я хочу тебя...

Глава 33: Глупышка.

Дуань Шаоянь вздрогнул, услышав её слова, затем тихо пробормотал в знак согласия. Он снова склонил голову, чтобы страстно поцеловать её, а затем поднял лицо и посмотрел на ошеломленную, прекрасную женщину.

Он коснулся её пылающей щеки и тихо прошептал:

— Нельзя.

— ...?

Разум Е У все еще был затуманен, она тупо моргнула затуманенными глазами. Дуань Шаоянь поцеловал её в лоб, затем встал, скрестил ноги и небрежно положил руки на спинку дивана. Он повернулся лицом к боку, его красивое лицо выглядело обаятельным и ясным.

— Я сказал, нет.

— А?

Мозг Е У наконец начал функционировать, несмотря на сильное вмешательство гормонов. Дуань Шаоянь небрежно посмотрел на неё, поддерживая щеку одной рукой; его тонкие бледные кончики пальцев делали его лицо еще красивее. Его глаза были подобны ясному ночному небу после снегопада, яркие и сверкающие светом, настолько притягательные, что один лишь взгляд на него мог вызвать привыкание.

— Мы должны следовать правилам. Ты ещё не прошла испытание, — медленно и размеренно сказал ей Дуань Шаоянь с раздражающим спокойствием: — Я не оказываю неразборчиво услуги.

Е У: — .........

Где нож для фруктов?! Где нож для фруктов?! Она прямо сейчас собирается кастрировать этого маленького зверька!!!

— Тогда что это было сейчас? Хм!

Разъярённая и отчаянно желающая спасти своё достоинство, Е У села, её уши покраснели от смущения. Она стала допрашивать этого совершенно презренного человека. Этот отвратительный мужчина поднял взгляд на несколько сантиметров, посмотрел на неё, а затем поднял свое презренное поведение на новый уровень.

— Да, это значит, что я тебя услышал.

Е У:— ...

Дуань Шаоянь добавил с холодной улыбкой: — Это не значит, что я согласен.

Е У с трудом проглотил два слова: я согласен.!

— Более того, — сказал он, небрежно приподняв подбородок и жестом давая понять Е У, чтобы та не тратила зря тарелку с фруктами, которую он поставил на журнальный столик: — Я уже говорил, пока ты не пройдешь испытание и не будешь признана пригодно, я могу делать с тобой все, что угодно, кроме недозволенных отношений.

Е У с мрачным выражением лица проглотила два слова: незаконный союз.

Понаблюдав за выражением лица Е У, он подвел итог:

— Просто потерпите пока.

Е У с трудом осознала его слова: жить жизнью, полной компромиссов.

— Дуань Шаоянь! — не в силах переварить его слова, Е У наконец взорвалась, её смертоносная аура была ощутима. Она встала, стиснув зубы, и дрожащим голосом произнесла: — Посмотрим. Если я снова попадусь на твои уловки, сменю фамилию на твою!

Дуань Шаоянь равнодушно развел руками: — Какие уловки?

— Э-э...

Молодой человек мельком улыбнулся, и эта улыбка заставила сердца замерть.

— Медовая ловушка?

На этот раз Е У начала серьезно сомневаться, что за последние шестнадцать лет она, возможно, увидела лишь верхушку айсберга этого дьявола.

Так начались беспрецедентно хаотичные дни Е У под тиранией дьявола. Раньше её жизнь можно было описать примерно так: занятия, красивые мужчины, занятия красивые мужчины, занятия, красивые мужчины. Хоть это и казалось скучным, Е У, как маленькая черепаха в трясине, прекрасно проводила время, виляя хвостом, вполне довольная своей жизнью. Она случайно переспала с молодым господином семьи Дуань, и её жизнь погрузилась в хаос. Если подытожить, то все сводилось к трем словам: Дуань. Молодой. Хозяин.

Она жила в особняке его семьи, получала зарплату от его семьи, заботилась о здоровье и благополучии его родственников, а затем должна была отдавать молодому господину каждую копейку из только что полученных денег.

Что это было? Изгой в рабовладельческом обществе, горничная в феодальном обществе, подневольная работница в капиталистическом обществе. У этого маленького зверька хватает наглости называть её своей учительницей. Пух!

Ночью Е У злилась всё сильнее и сильнее, не в силах уснуть. Она тянулась за пачкой сигарет у кровати, она зажгла одну, и обнаружила, что оно имеет вкус какого-то фрукта. Только тогда она вспомнила жалобу Дуань Шаояна, что её сигареты слишком резкие и едкие, якобы вредящие легким. Он заменил все её обычные сигареты на дамские сигареты с фруктовым вкусом. Вишня, грейпфрут, клубника — даже упаковка была милой. Е У, с окурком, торчащим изо рта, лежала на кровати подавленная. Она подумала: так больше продолжаться не может. Она переспала с ним, это одно. Её личная свобода не может быть ограничена из-за этого. Она должна найти способ восстать и свергнуть авторитарную политику и гегемонию Дуань Шаояна!

С наступлением осени время от времени обрушиваются неожиданные проливные дожди. Район дельты реки Янцзы нечасто сталкивается с тайфунами, неизбежно подвергаясь их воздействию. Всякий раз, когда идёт дождь, крыши содрогаются, а деревья качаются. Небо и земля пьют крепкий напиток, бесчисленные потоки воды сливаются в реки по карнизам и окнам. Под этим проливным ливнем и шумные города со стальными каркасами, и белые стены павильонов с чёрной черепицей превращаются в мягкие, размытые тени. В тот день, как раз когда Дуань Шаоянь собирался уходить, погода внезапно изменилась, и начался проливной дождь.

Он стоял у окна, его тонкие, бледные пальцы лежали на оконной раме, он наблюдал за проливным дождем за окном и сообщил Е У ужасную новость.

— Я сегодня не уйду.

— А?

— Дождь слишком сильный.

Услышав это, Е У дважды усмехнулась и сказала: — Молодой господин, тебе следует уехать обратно. Будет нехорошо, если до господина дойдет слух, что мы, мужчина и женщина, остались дома одни.

Дуань Шаоянь взглянул на неё искоса, поднял руку и попросил её подождать немного. Затем он дозвонился до господина Дуаня по телефону.

— Отец, — спокойно сказал парень: — Я в доме своей учительницы. Сегодня мои занятия по самосовершенствованию прошли неудачно, поэтому мне нужно остаться на ночь.

Е У широко раскрытыми глазами смотрела на его прямолинейное и откровенное поведение, настолько разгневанная, что не могла говорить.

— Хорошо, я понял. Я не буду мешать её сну. Я знаю, что делаю.

После того как молодой человек сказал «Спокойной ночи, отец» и повесил трубку, Е У, чувствуя головную боль, надавила на виски, а через некоторое время показала Дуань Шаояну большой палец вверх.

— Ты потрясающий, я восхищаюсь тобой.

Они некоторое время стояли бок о бок, наблюдая за дождём, когда Е У внезапно заговорила.

— Дуань Шаоянь.

— Хм?

— ...Ты так хорошо спрятал свой большой волчий хвост. Прошло шестнадцать лет, я не замечала, что ты такой бесстыдный.

Дуань Шаоянь молчал, его взгляд был глубоким и пронзительным, он смотрел на дождь.

— Мне нужно сказать тебе ещё кое-что. Не называй меня больше «учителем».

Ресницы мужчины слегка дрогнули, затем он отвернулся: — Почему?

— Мне больше нечему тебя учить, — Е У закурила сигарету, затянулась и медленно выдохнула дым: — Звучит неловко.

— Даже одно слово наставления - это дар учителя. Ты мне это говорила.

— Это была просто шутка, — закатила глаза Е У. — Я всего лишь наемная работница твоего отца. Если ты будешь называть меня «Учителем» всю оставшуюся жизнь, я все равно останусь всего лишь работницей, которую ты будешь нанимать и увольнять по своему усмотрению. Быть наставницей — это удушающе и бессмысленно, я увольняюсь.

Она долго говорила с сарказмом, она упрямо, тонко насмехаясь над неравноправным договором между ними. С таким острым умом, как у Дуань Шаояна, как он мог этого не понять? Понять — это одно, а как он с этим справляется — это уже другой вопрос.

— Учитель... — молодой человек вздохнул и собирался что-то сказать, когда Е У прервала его.

— Нет, у меня нет такого замечательного ученика, как ты.

Её сердитое выражение лица было довольно забавным — сначала ее уши краснели, затем миндалевидные глаза расширялись, а щеки слегка надувались, как у пухлой маленькой мышки, и она даже не замечала этого. Дуань Шаоянь нашел это довольно забавным. Он опустил взгляд и слегка кашлянул.

— Чего ты теперь дуешься?

— Как я могу не дуться? Господин Дуань, молодой господин Дуань, сделайте мне одолжение и скажите, как именно мы можем аннулировать тот проклятый договор, который подписали ранее?

Дуань Шаоянь слегка приподнял бровь: — Почему ты поднимаешь этот вопрос сейчас?

Е У махнула рукой: — Дуань Шаоянь, ты что, затаил на меня обиду? Я была свободна, как птица: ходила, куда хотела, покупала, что хотела. Теперь, после того как подписала с тобой этот проклятый договор, казалось, что я купила тебя, но все больше и больше чувствую, что наоборот, это ты купил меня!

Она не была глупой и прекрасно понимала суть договора. Дуань Шаоянь знал, что она права, но сохранял спокойствие и отказывался это признавать.

Е У с каждой минутой злилась все больше: — Посмотри на меня сейчас! Я не могу выйти развлечься, я не могу покупать то, что хочу! Моя жизнь стала совершенно бессмысленной, я впаду в депрессию!

Дуань Шаоянь холодно посмотрел на неё, он никогда не видел такой живой и энергичной пациентки, страдающей депрессией.

— Куда бы ты хотела пойти? — небрежно спросил он её.

— В Настро!

— О, — без выражения сказал Дуань Шаоянь, — Их накрыли.

— Что??!

Е У была удивлена. Она давно там не была... У неё же была годовая платиновая VIP-подписка!

— Почему? Они работают легально, это не какое-то сомнительное место. Поют и танцуют...

— Они мошенники. Они посредники. Ты же знаешь, каким сомнительными делами они занимаются.

— ... — Е У мгновенно поникла.

— Есть ли ещё какие-нибудь места, куда бы ты хотела поехать?

— Да.

— Говори.

Е У закатила глаза: — Просто убей меня, я хочу увидеть Бога.

Дуань Шаоянь небрежно ответил: — Ты можешь увидеть его в церкви.

Увидев, насколько бесстыдным был этот человек, Е У почувствовала, как накопившаяся за это время обида хлынула в её сердце подобно бурному потоку, заставляя её стальное сердце бешено колотиться.

— Дуань Шаоянь!!

Дуань Шаоянь не обратил внимания на её судорожные попытки. Нынешняя Е У напоминала кошку, лишенную когтей, подпрыгнув она не смогла никого поцарапать.

Он молча смотрел на неё какое-то время, затем вздохнул и спросил:

— Е У.

— Никаких манер! Зови меня наставницей!

— ...Учитель.

— Кто твоя учительница? Зови меня Е У!

После минуты молчания Дуань Шаоянь не в силах сдержать смех, тихо усмехнулся, поднял руку, помедлил, затем положил её ей на голову и взъерошил ей волосы. Под трепещущими ресницами холод в его тёмных глазах, казалось, исчез, обнажив нежную, залитую лунным светом чувственность. Он неслышно вздохнул:

— Глупышка......

Глава 34: О вопросе содержания. Богатый покровитель.

Е У моргнула, не совсем поняв, что он сказал, затем подняла руку, почесала ухо и сердито посмотрела на него:

— Ты только что меня оскорбил.

— Хм... — Дуань Шаоянь серьезно задумался, а затем спокойно сказал: — Это нельзя считать оскорблением.

— Как ты меня назвал?

Дуань Шаоянь покачал головой, легонько щелкнул её по лбу своими тонкими пальцами, он не ответил на её вопрос. Он вздохнул и спросил:

— Е У, почему ты всё время думаешь о походах в подобные заведения, чтобы пить и соблазнять мужчин.

Е У оттолкнула его руку: — Не лезь не в своё дело! Ты сам взрослый мужчина, но никогда даже не прикасался к женщине!

Дуань Шаоянь сохранял спокойствие и невозмутимость:

— Прикасался.

После того как он закончил говорить, на неё уставились его проницательные и прекрасные глаза. У Е У по коже пробежали мурашки, она отступила на два шага назад и воскликнула:

— Ты... ты ничего не знаешь! Что плохого в том, чтобы пить и соблазнять мужчин из эскорта! Это блаженство! Это власть! Это восторг!

Дуань Шаоянь приподнял бровь, равнодушно наблюдая за ней, которая пыталась поддержать секс-индустрию. Третьесортный руководитель рекламного агентства Е У, задумалась на мгновение и сказала:

— Позволь мне преподать тебе последний урок.

— Говори.

— Если ты хочешь продлить свою жизнь, как я, оставаться вечно молодым, самое главное это быть свободным. Поддерживать простые межличностные отношения. Физические отношения - это хорошо, но эмоциональные... эх.

Она театрально вздохнула, торжественно прижав руку к груди.

— Небо и земля свидетели, моё сердце принадлежит только мне. Так же, как и моя голова, руки и пальцы ног принадлежат только мне. Как я могу отдать его кому-то другому, как те влюблённые мужчины и женщины.

Дуань Шаоянь прислонился к оконной раме и молча наблюдал за её выступлением. После того как она закончила говорить, он что-то сказал равнодушным и безразличным тоном.

— Наставница права, — Дуань Шаоянь слегка улыбнулся: — Я кое-что понял.

— Что ж, хорошо, что ты понимаешь этот принцип, — Е У была очень довольна: — Эти слова, когда-то сказал мне мой учитель. Теперь я передаю их тебе без изменений, в качестве прощального подарка...

— Как щедро, — усмехнулся Дуань Шаоянь, затем выпрямился, сделал два шага вперед и встал перед Е У.

— Но, учитель.

Она нетерпеливо махнула рукой: — Зови меня Е У.

— Хорошо, Е У.

Дуань Шаоянь схватил её за руку. Его хватка была настолько сильной, что она не могла вырваться, и была вынуждена позволить ему медленно прижать её ладонь к своей широкой, мягко поднимающейся груди. Через ткань и плоть раздавалось глубокое, ровное биение его сердца.

Дуань Шаоянь подражал тону Е У, сочинив фразу, которая превосходила оригинал своим остроумием, с нотками насмешки в голосе:

— Какое счастливое стечение обстоятельств, у меня здесь тоже есть сердце, и оно единственное в своём роде творение.

Е У гневно посмотрела на него. Дуань Шаоянь расслабленно улыбнулся и продолжил: — Но я никогда не ношу с собой ценные вещи. Поэтому я попрошу тебя присмотреть за ним.

Она не была глупой, но даже после долгих попыток осмыслить его слова она так и не смогла понять, что он имел в виду. Она же не камера хранения багажа на вокзале, так с какого черта она должна хранить его сердце, которое может быть таким же коварным и хитрым, как сам дьявол?

— Я отказываюсь, — воспользовавшись тем, что его хватка слегка ослабла, она стряхнула его пальцы, скрестила руки за спиной и одарила Дуань Шаояна самыми подходящими эпитетами:

— Сумасшедший, безумец.

Дуань Шаоянь презрительно фыркнул, положил руку ей на затылок, и притянув к себе, быстро и грубо поцеловал её в лоб.

— Слишком поздно, — его глубокий, магнетический голос прошептал ей на ухо, неся слабое тепло его дыхания: — Лучше береги его. Если сломаешь, придётся заплатить.

Е У была подавлена, поскольку по необъяснимой причине ей пришлось хранить то, чего она не могла ни увидеть, ни потрогать.

В день выплаты зарплаты она чувствовала тревогу и беспокойство. Е У была транжирой и с нетерпением ждала зарплату. Наконец, она получила её от господина Дуанья, но в мгновение ока Дуань Шаоянь задержал её карточку. Этот маленький зверенок временно задержал её зарплату, чтобы помешать ей покупать мужчин, крепкие спиртные напитки и сигареты, которые могли бы навредить её здоровью.

— Скажи, что тебе нужно, и я куплю, — холодно сказал Дуань Шаоянь.

Е У стиснула зубы, понимая, что в схватке ей  не победить. Её осенило, она решила пойти окольным путем.

Разве он не намеревался контролировать её зарплату? Разве он не был полон решимости покупать ей вещи? Хорошо, тогда она будет выдвигать бесконечные требования и безжалостно мучить его. Она отказывалась верить, что Дуань Шаоянь сможет всё это выдержать!

— Я голодна. Хочу что-нибудь съесть.

В тот день, после того как Е У закончила совещание в главном доме, она отправилась в кабинет с Дуань Шаоянем. Они немного почитали, и вдруг нищая Е У отдавшая всю свою зарплату, без всякой причины начала устраивать беспорядки. Она подняла ногу и начала безжалостно пинать бедро своего благодетеля.

— Эй, хватит читать! Я умираю с голоду! Я отдала тебе всю свою зарплату, ты что, хочешь заморить свою старую учительницу голодом? Прошу еды, прошу еды! Накорми меня!

Богатый покровитель, читавший у окна, повернул голову, его глаза блестели в утреннем свете под редкими прядями челки.

— Хм, что ты хочешь съесть?

— Жареные оливки.

Название звучало — жирно. Дуань Шаоянь, обычно следивший за своим здоровьем, нахмурился, но ничего не сказал. Он позвал слугу и приказал приготовить еду.

Блюдо из оливок без косточек, обваленных в мясной крошке и обжаренных до хрустящей золотистой корочки, было подано в неглубокой белой фарфоровой миске перед Е У.

Е У не притронулась к еде, надулась и заявила: — Я не хочу это. Это не вкусно.

Дуань Шаоянь спокойно продолжал читать. Услышав её жалобы, он спросил ровным тоном:

— Тогда что бы ты предпочла?

Её губы дрогнули, нос слегка сморщился, обнажив озорную улыбку, как у полосатой кошки, оскалившей зубы. Глаза Е У заблестели от радости, когда она сказала:

— Однажды я ела жареные оливки на улице в Сицилии, приготовленные отцом и сыном. У них была тележка, с несколькими блюдами с приправами, еда была невероятно вкусной, незабываемой.

Дуань Шаоянь наконец оторвал взгляд от книги и остановил его на озорном лице Е У.

— И?

— И я хочу съесть те оливки, которые жарили отец и сын.

Закончив говорить, Е У подняла голову с самодовольным выражением лица...

— Хм... — Дуань Шаоянь задумался, затем постучал по странице книги кончиками пальцев и улыбнулся: — Раз уж ты так выразилась, мне тоже любопытно, какой у них вкус.

— А? Подожди-ка...

Дуань Шаоянь проигнорировал её и повернулся к слугам:

— Отправьте кого-нибудь в Сицилию, чтобы найти этого отца и сына...

Е У сумела сохранить самообладание и сказала:

— Я не буду есть, если ты привезешь их самолетом. Какой вкус могут иметь холодные жареные оливки?

— Я так и думал, — Дуань Шаоянь оставался любезным, положив древний текст на колени. С легкой улыбкой он добавил: — Привези их, людей и машину.

Е У: .................

Ты справишься, Дуань Шаоянь. Она молча подняла ему в уме большой палец. Когда ты сходишь с рельсов, ты более безрассуден, чем я.

Днями напролёт она выдвигала неразумные требования — едва не попросив Дуань Шаояна снести для неё луну с неба. Какими бы абсурдными ни были её просьбы, пока они не пересекали его границы, этот бездельник-извращенец оставался совершенно невозмутимым. Он махнул рукой — и дело было сделано. Он кивнул головой — и все было согласовано. Если бы Е У не испытывала к нему неприязнь, она была бы впечатлена удивительной настойчивостью и терпением этого человека.

Вечером она вернулась в свою красочную спальню в деревенском стиле, уютно устроилась под одеялом с фонариком в руке. Достала из-под подушки небольшой блокнот, хотела записать и сегодняшние расходы, но, посчитав на пальцах, резко изменила выражение лица. Она открыла калькулятор, трижды хлопнула по клавишам, с побледневшим лицом запихнула блокнот обратно под подушку. Ее скудная зарплата не смогла покрыть поток расходов последних дней. Лежа на праздничном красном одеяле с золотыми фениксами, Е У с трудом и бормоча, пересчитывала счета пальцами рук и ног. Она поняла, что действительно не может их всех пересчитать, и впервые испытала сильное чувство паники... Э-э, её что, держат взаперти? Это же неприемлемо!

Е У почувствовала себя так, словно ей в рот запихнули целый, неочищенный, без косточки авокадо, от которого она задыхалась, пока лицо не побледнело, и она чуть не упала в обморок. На следующее утро Е У, с темными кругами под глазами, ворвалась в главный дом и нашла Дуань Шаояна.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Дуань Шаоянь протирал книжную полку, расставляя по одной книге свою ценную коллекцию и смахивая пыль. Увидев как Е У ворвалась в комнату, он не рассердился. Он погладил корешок издания «Продолжение всеобъемлющего зеркала помощи правительству» эпохи династии Сун и спокойно сказал:

— В следующий раз, когда придешь, лучше сначала постучи.

Е У нетерпеливо сказала:

— Перестань ворчать. Разве ты не достаточно раз врывался в мою спальню?

— Я не против, когда ты врываешься, — Дуань Шаоянь закрыл пылезащитное стекло книжной полки, огляделся по сторонам и спокойно сказал: — Только что... я принимал ванну.

— ............Э-э...

Застигнутая врасплох его наглым заявлением, Е У ещё больше помрачнела. Она была бесстыдной, это правда, такие люди часто презирают тех, кто ещё более бесстыден, чем они сами. К тому же, она бесстыдна как зверь. А этот парень перед ней, когда был бесстыдным, делал это с видом небрежности и открытости, представляя себя джентльменом. Он был практически улучшенной версией её самой — волком в овечьей шкуре.

Е У прочистила горло, нахмурила брови и строго заявила:

— Дуань Шао Янь, позволь мне прояснить: так больше продолжаться не может.

— Что именно для тебя неприемлемо?

— Ты... ты... Я чувствую, что, э-э... — её слова, застыли в тот момент, когда она встретилась с его лунным, ледяным взглядом. Слова разбились на ледяном озере, они мгновенно замерзали, превращаясь в твёрдые осколки льда, один за другим неуклюже выпадали из её губ.

— Я чувствую... ты... ты держишь меня как любовницу. Я... я не могу это принять!

Рука Дуань Шао Яна замерла, он остановился, и повернулся. Долго изучая ее с явным недоумением, прежде чем разразиться раздраженным смехом.

— Что ты сказала?

Е У почувствовала, как её уши загорелись, затем и лицо. Она запнулась:

— Я сказала, что ты... ты держишь меня как свою любовницу. Это... это неправильно. Я...

Прежде чем она успела договорить, этот проклятый человек бросил шёлковую тряпку, которой вытирали книги в голову Е У. Она едва успела отдернуть тряпку и даже не успела выругаться, как этот мерзкий тип трижды ткнул её в лоб. Этот человек был ещё более внушительным и самодовольным, чем она.

— Кто тебя держит? В нашем договоре сказано, что ты содержишь меня, платишь мне свою зарплату, а я предоставляю полный спектр услуг, удовлетворяю все твои повседневные потребности. Если ты недовольна, можешь пожаловаться на меня.

Глаза Е У загорелись:

— Я могу подать жалобу? Это значит, что я могу расторгнуть договор?

— Конечно, — сказал Дуань Шаоянь, стиснув зубы и слегка улыбнувшись:— Ты можешь обратиться к своему работодателю, моему отцу. Пусть он справедливо разрешит эту ситуацию.

Е У онемела от удивления: — Ты... ты...

— Что "ты"? — лицо Дуань Шаояна ожесточилось, его гнев был ещё сильнее, чем у неё: — По-моему, ты всё ещё полусонная. Возвращайся и отоспись.

Е У чувствовала себя опытным водителем, она много лет превышала скорость. Е У никогда не думала, что её последующие годы будут настолько мрачными, вплоть до того, что она столкнется с человеком, который попытается её обмануть...

Она несколько раз закашлялась, ей стало трудно дышать. Долго сдерживаясь, она наконец собрала все силы и яростно закричала:

— Дуань Шао Янь! Мне все равно! Я могу прятать других в своем золотом доме! Меня никто не спрячет в золотом доме!!

В утреннем свете Дуань Шаоянь молча прищурился, его выражение лица было крайне опасным. Е У не боялась. В худшем случае она совершит сэппуку, чтобы показать, что предпочтёт смерть унижению. Её голос стал властным, она объявляла войну врагу, как героиня, которая скорее умрёт, чем сдастся.

— С меня хватит! Я снова начну набирать молодых любовников для особняка! Если ты попытаешься меня остановить, я уволюсь! Ты настоящий мужчина ростом под два метра, черт возьми, я достойная женщина, как я могу принимать подачки, есть еду, которую мне бросают! Если понадобится, мы оба пойдем ко дну! Решай сам!

Эти слова прозвучали с такой силой, что задрожали в воздухе, заставив кровь закипеть. Её грудь поднималась, когда она вызывающе смотрела на Дуань Шаояна: Ну что, впечатлился?

Дуань Шаоянь молчал, опустил глаза, тени цветов танцевали на его фарфоровом лице. Уголки его рта слегка поднялись, превратившись в красивую, едва заметную улыбку.

— Хорошо, — мужчина холодно усмехнулся: — Ты хочешь красивого парня, да?

Е У почувствовала дурное предзнаменование, ей нужно было сохранять самообладание и не упустить с трудом завоеванное преимущество.

Она решительно кивнула: — Да!

— Сколько?

— Чем больше, тем лучше!

Просто чтобы разозлить тебя!

Дуань Шаоянь холодно усмехнулся: — Хорошо. Возвращайся. Их доставят сегодня вечером.

Неожиданно, Е У была вне себя от радости и сдерживая смех, несколько раз прочистила горло и строго сказала:

— Человек чести держит слово.

— Когда ты видела, чтобы я нарушал слово? Ты думаешь, я такой же, как ты?

— Э-э... — запнулась Е У.

Он повернулся спиной, слишком ленивый, чтобы смотреть на неё:

— Уходи, — голос мужчины был глубоким и властным, его удаляющаяся фигура была величественной, как гора, холодной и суровой: — Я не буду провожать тебя.

Глава 35: Дни, когда начальник Дуань в отъезде.

Вернувшись домой в приподнятом настроении, Е У с удовольствием вздремнула. Проснувшись надела самодельную маску для лица, напевая себе под нос мелодию, пока ждала наступления вечера.

Вечер наступил быстро, как она и ожидала. Сумерки сменились мраком, Е У стояла босая на балконе, укутанная красным кашемировым шарфом с вышивкой, потягивая османтусовое вино. Внезапно она заметила облако пыли, поднимающееся вдали. Колонна автомобилей аккуратно приближалась, въезжая на территорию особняка.

Е У чуть не расплылся от восторга: Ах, какое великолепное зрелище! Этот маленький негодяй Дуань Шаоянь на этот раз проявил щедрость, интересно, сколько красавцев он для неё заманил, что для их перевозки потребовался целый грузовик.!

Она взволнованно побежала вниз, она была потрясена. Едкий, отвратительный запах ударил в нос, она чуть не упала в обморок.

— Дядя Юй! — Е У несколько раз кашлянула. Увидев, как управляющий главного дома выходит из автомобиля, она поспешно спросила его, нахмурив брови: — Что это такое?

Прежде чем дядя Юй успел ответить, позади них раздался рев грузовика, а затем звук захлопнувшихся дверей грузовика.

Е У невольно отступила назад. Дядя Юй выглядел смущённым и виновато произнес:

— Барышня Е по указанию молодого господина, это... э-э, все его маленькие подарки для вас.

Е У замерла: — ...Что?

Дядя Юй махнул рукой, давая знак сопровождающим слугам открыть грузовые отсеки и выгрузить товар. Е У чуть не подпрыгнула от удивления, когда из более десятка грузовиков выгрузили содержимое. Один за другим выходили величественные животные: журавли, павлины, обезьяны, большие собаки и множество других животных, все в белых перьях и мехе. Это было не все. Под бдительным взглядом своих дрессировщиков из грузовых отсеков один за другим выходили белополосый тигр, белый лев, снежные волки и другие свирепые звери, вызывая благоговейный трепет своим внушительным видом.

Е У почувствовала, как колотится её сердце. Она схватилась за грудь, отвернулась и подняла руку:

— Он подарил мне этого красавчика?

Ведущий белый тигр лениво зевнул, широко раскрыв пасть. Он лениво осмотрел особняк, не обращая внимания на свою хозяйку, госпожу Е У.

— Да-да, — дядя Юй выдавил улыбку: — Молодой хозяин сказал, что все эти животные обучены и за ними присматривают профессиональные дрессировщики, так что опасности нет.

Увидев, как уши Е У дернулись при слове «дрессировщики» и её взгляд сразу же переместился в сторону незнакомых лиц, дядя Юй любезно напомнил ей:

— Барышня Е, молодой господин нанял только женщин-дрессировщиц. Не тратьте время на поиски.

Е У: — ............

— ...Молодой господин упомянул, что если вам этого недостаточно, он может купить вам несколько померанских шпицев, чтобы они стали вашими сторожевыми собаками. Он гарантирует, что у них будут маленькие белые мордочки, и они вам понравятся, — дядя Юй повторил слова Дуань Шаояня, обливаясь потом и украдкой поглядывая на Е У.

— Дуань Шао Янь!!— взревела Е У, её лицо исказилось: — Ты зашёл слишком далеко!!!

Гнев барышни Е не повлиял на молодого господина Дуаня. Он по-прежнему хорошо ел и крепко спал. Время от времени слуги докладывали, что снежный волк лизнул лицо Е У или её сбила с ног лапа бело-полосатого тигра. Его невозмутимое лицо становилось еще более умиротворённым и красивым, словно излучая сияние.

Через три дня Е У подняла белый флаг в знак капитуляции. Она пообещала больше никогда не держать любовников, и была вынуждена подписать ещё одно письменное соглашение, с её подписью и с отпечатком пальца. Только тогда этот проклятый человек соизволил согласиться, пообещав убрать существ, которые выли как призраки по ночам, мчались по вилле, жевали дорогие растения и испражнялись где им вздумается.

Держа в руках дополнительное соглашение, Дуань Шаоянь осторожно опустил ресницы, внимательно дважды изучив содержимое и отпечаток большого пальца Е У. На его губах появилась слабая улыбка:

— Если бы я знал, что так будет, зачем вообще было беспокоиться?

— Да я твоего дядю {имела}!

[ 我□□大爺 —  китайское ругательство, характерное для пекинского диалекта. Пропущенные иероглифы (□□), скорее всего, автор скрывает нецензурное выражение. Исходя из ответа Дуань Шаояна я в фигурных скобках написала предполагаемое слово.

2026 г. ]

Дуань Шаоянь оставался бесстрастным, его голос был холодным и жестоким:

— Раз ты такая смелая, ты сначала меня поимей.

Е У была измотана. Дуань Шаоянь Дуань безусловно был ей очень привлекателен, и несомненно, соблазнял её со всех сторон, барышня Е лишенная финансовой свободы и сексуальной автономии, чувствовала себя как кошка, лишенная хвоста. Без удовольствия гоняться за собственным хвостом по кругу, у нее не было особого желания поиметь этого проклятого хозяина.

Ещё один месяц прошел в тихом недовольстве, прежде чем наконец наступил переломный момент. Получив уведомление от господина Дуаня о том, что Дуань Шаояню необходимо председательствовать на важном совещании в немецком филиале по производству автомобилей, Е У была вне себя от радости, её глаза заблестели от восторга.

Её реакция несколько смутило господина Дуанья, и он подозрительно посмотрел на неё:

— Е У, что ты делаешь?

— Я... кашляю, — Е У напрягла все мышцы лица, но не смогла сдержать улыбку: — Я очень рада видеть, что Шао Янь наконец-то может постоять за себя, и самостоятельно принимать решения. Я испытываю такое удовлетворение, я не могу не улыбаться.

Сидя за столом для переговоров, справа от своего отца, Дуан Шао Янь скрестил руки, холодно наблюдая за этой лживой женщиной.

Господин Дуань, не замечая ничего странного, продолжал широко улыбаться:

— О, великолепно. Такая глубокая привязанность между учителем и учеником, такая глубокая привязанность.

Имея вышестоящего начальника, Е У тепло напомнил ему:

— Шао Янь береги себя в Германии. Если почувствуешь себя плохо, не забудь, что можешь позвонить мне в любое время.

Дуань Шаоянь равнодушно улыбнулся:

— Не волнуйся, будь уверена. Я буду каждый вечер выражать своё почтение достопочтенной.

— ...

Глядя на его слабую улыбку, по какой-то причине, при работающем на полную мощность кондиционере, Е У невольно трижды вздрогнула.

На следующий день после отъезда Дуань Шаояна Е У была так счастлива, что буквально переполнялась радостью. Вечером она даже не услышала его международный звонок. На следующий день после отъезда Дуань Шаояна Е У была так счастлива, что каталась по полу от радости. В тот вечер она отключила звук телефона. Через три дня после отъезда Дуань Шаояна Е У сияла от радости. В тот вечер она услышала его международный звонок, но не удосужилась ответить. Через четыре дня после отъезда Дуань Шаояна Е У была вне себя от радости. Вечером она помахала рукой своему дворецкому Цзян Лину, чтобы тот ответил на международный звонок.

Она уютно устроилась на диване, обнимая подушку, и от души смеялась, смотря развлекательную программу по телевизору, разбрасывая вокруг крошки от чипсов. За её спиной Цзян Линь с удивлением и раздражением ответил на звонок молодого хозяина.

— Хмм? У госпожи У всё хорошо. ... Госпожа У, молодой господин спрашивает, не нужно ли вам чего-нибудь. Он уезжает в Нидерланды на следующей неделе».

— Мне нужно, чтобы он остался за границей ещё на несколько дней, — прямо сказала Е У, не сводя глаз с красивого лица Линь Тяньвана на экране и пуская слюни.

Цзян Линь: — ..............

Мог ли я отказаться от этого звонка?

***

Десятый день с момента отъезда Дуань Шаояна. Развлекательное шоу закончилось. Наступила скука. В доме не было ни одного красивого мужчины...

Вздох. Е У сидела в пустой гостиной, подперев подбородок рукой, погруженная в раздумья. Она наблюдала, как последние лучи солнца проникают через яркие оконные стекла, скользят по плюшевому ковру и окрашивают чистый белый, мягкий кашемир в нечеткий багряный оттенок. Столкнувшись с одиночеством, она наконец глубоко вздохнула. Она взяла палочки и стала есть лапшу с вантонами, приготовленную новым главным поваром, по какой-то причине вспомнила тот день, когда Дуань Шаоянь приготовил ей простое домашнее блюдо. Она чавкала лапшой, вяло пережевывая её, когда неожиданно, её охватила тоска.

Бип...бип...

В ухе раздался сигнал ожидающего вызова. Е У держала телефон в одной руке, а другой вертела палочки. Она почувствовала легкое раздражение и засомневалась, не повесить ли трубку сразу. После двух-трех коротких гудков на звонок ответили. Глубокий, мягкий голос Дуань Шаояна прозвучал в трубке, слегка приглушенный, ещё более притягательный, чем обычно, неожиданно тронувший её сердце.

— Е У?

— А... эм, — пробормотала она, не зная, что сказать.

Молодой человек, казалось, слегка улыбнулся, в его голосе слышался легкий носовой оттенок:

— Почему ты позвонила?

— Ты можешь звонить, а я нет? — резко ответила Е У.

Дуань Шаоянь рассмеялся: — Конечно, нет, — после паузы он тихо добавил: — Я вполне доволен.

По её телу пробежала электрическая волна, вызывая покалывание и онемение. Е У почувствовала, как тепло разливается в её груди, словно росток, каким-то образом проникший в её сердце, осторожно покачивался.

— Я позвонила тебе без какой-либо причины, — Е У прочистила горло, стараясь казаться спокойной: — Я просто хотела спросить, как ты приготовил ту рыбу-мандаринку на пару в прошлый раз?

***

С наступлением темноты в особняке Цзинъань зажглись все огни, и два ряда уличных фонарей осветили извилистую горную дорогу. Синий «Порше» неторопливо приближался. Дуань Яньжань неожиданно вернулась из Японии. С подарками в руках она поехала в Цзинъань, намереваясь удивить Е У.

Как только она вошла в главное здание, её испугал едкий дым.

— Пожар...?

Её глаза расширились, и она бросилась к источнику дыма. На кухне её учительница Е У, в полном защитном снаряжении, бормотала себе под нос, повторяя указания Дуань Шаояня, пытаясь справиться с уже обугленной, почерневшей рыбой в сковородке.

— Учитель Е!! — милое лицо Дуань Яньжань побледнело: — Что ты делаешь?

Е У резко обернулась, увидев Дуань Яньжань, вздрогнула. Она чуть не выронила лопаточку.

— Парю рыбу! Парю рыбу-мандаринку! — неуклюже объяснила она, размахивая лопаткой, а затем бросила сердитый взгляд на Дуань Яньжань: — Почему ты вернулась, не сказав ни слова?

Дуань Яньжань подбежала и потушила пламя, сказав со смесью веселья и раздражения:

— В последнее время в компании ничего особенного не происходит, поэтому я решил заглянуть к вам. И что... рыба на пару, зачем ты разогрела масло??

— Э-э... я жарила на масле зеленый лук...

— Почему ты не позволила повару приготовить это?

— Рыба, приготовленная новым поваром, не вкусная.

— А старый?

— Его заменили.

— ...Тогда почему ты не поела в своем любимом ресторане?

— У меня не было денег... — Е У была очень смущена. Она почесала голову с выражением полной нищеты и стыда.

Дуань Яньжань была поражена: — Как у тебя может не быть денег? Папа удержал твою зарплату?

— Нет, нет, нет, — Е У судорожно замахала руками, заикаясь и все больше нервничая: — Это... это Дуань Шаоянь... Я подписала с ним долгосрочный, дружеский, справедливый договор о сотрудничестве...

Дуань Яньжань подняла бровь: — Договор?

— Да, да, — Е У ломала голову, отчаянно пытаясь превратить свою неловкую историю в нечто героическое. Она импровизировала короткий фантастический рассказ «Сбой в совершенствовании».

— Я недавно практиковала технику совершенствования ума. Она довольно опасная, и я случайно потеряла контроль и отклонилась от «Ци». Мне удалось прийти в себя, в тот момент безумия я уничтожила сотни его редких книг. Какой ужасный поступок я совершила. Мне было очень стыдно за это, поэтому я подписала с ним договор и согласилась выплатить ему компенсацию в размере полугодовой зарплаты.

— Это возмутительно! Всего несколько книг! Я ему компенсирую!

— Нет, пожалуйста, не надо! — Е У опоясалась, что правда всплывет наружу добавила: — Ну, кхм, мне и самой неловко. Просто выслушай меня и не вмешивайся.

Дуань Яньжань прикусила губу и посмотрела на неё: — Учитель Е, как же ты, должно быть, обижена...

Её нежный взгляд так согрел её, что Е У почувствовала головокружение. Она поспешно возразила:

— Все в порядке, правда. Он не плохо ко мне относится.

Дуань Яньжань взглянула на подгоревшую рыбу в сковородке.

— ...Э-э, я хотела сама приготовить рыбу...

— Позволь мне пригласить тебя куда-нибудь поесть, — решительно сказала Дуань Яньжань, схватила Е У за запястье и потянула её за руку: — Пошли, пойдём в «Частную кухню Чжана», твой любимый ресторан.

Глава 36: Эксцентричный король кино.

После сытного ужина Е У расслабилась. Она откинулась в кресле из красного дерева, подперла подбородок рукой и посмотрела на Дуань Яньжань:

— У тебя есть сигарета?

Дуань Яньжань невольно горько улыбнулась:

— Он... даже курить тебе не разрешает?

— Дай-ка я покурю, — закатила глаза Е У: — Сигареты с фруктовым вкусом, с ароматом хами-дыни и вишни, упаковка у них розовая. Такая девчачья, что даже представить себе не можешь. Такие паршивые сигареты не утоляет мою тягу.

Дуань Яньжань вздохнула и сказала стоявшему рядом с ней официанту:

— Пойди и принеси две коробки сигарет Platinum Crystal Su.

Официант быстро принес сигареты, ловко зажег одну для Е У, поклонился и удалился. Е У проводила молодого привлекательного официанта с тоской в глазах, её выражение лица отражало смесь желания и недовольства.

Острый взгляд Дуань Яньжань заметил выражение лица Е У, она поняла, что её озорные мысли снова заработали. Это показалось ей забавным, она смягчила свой яркий взгляд и спросила её:

— Учитель Е, ты давно не была в Настро?

— Я бы хотела пойти, — ответила Е У, и при упоминании об этом в ней вспыхнул гнев: — Это было законное заведение, но наш уважаемый директор Бюро по борьбе с пороками и с проституцией, товарищ Дуань Шаоянь, не выдержал и возглавил группу, чтобы совершить налёт.

Глаза Дуань Яньжань слегка расширились: — Он и в это вмешивается?

— Да, — Е У глубоко вздохнула: — Начальник Дуань заявил, что «исправление семейных традиций» начинается с меня.

Явно выдуманный лозунг, прозвучал вполне правдоподобно, потому, что она произнесла его не моргнув глазом. Дуань Яньжань сдержала улыбку и мягко покачала головой:

— Шао Янь действительно ведет себя нелепо, учитель Е. Не принимай это близко к сердцу. Он всего лишь ребёнок, он ничего не понимает.

Е У раздражённо парировала: — Ребёнок? Ему двадцать четыре года! Если бы он действительно был ребенком! Я бы очень жалела, что не задушила его в постели, когда он был маленьким!

— Ну-ну, — Дуань Яньжань знала, что та только лает, но не кусается, и не обиделась. Она улыбнулась:

— Правда, когда мы только вернулись из пустыни, нам он не нравился, позже увидев, как он вежлив и хорошо себя ведет, мы все стали как семья, не так ли? Что ты говоришь в гневе?

Е У сухо ответила: — Это ты. Я не считаю его членом семьи.

— ...Мы оба потеряли матерей в юном возрасте, – Дуань Яньжань опустила глаза и тихо сказала: — Учитель Е,  ты для нас как мать и старшая сестра. Я верю, что Шао Янь, несмотря на его суровое поведение, в глубине души действительно заботится о тебе.

Как мать или сестра? Какая шутка... А как же тогда её темная связь с Дуань Шаоянем, это скандал?

Е У промолчала, и про себя холодно фыркнула. Её старшая ученица была действительно невинной и наивной. Если бы она когда-нибудь узнала, что с ней сделал её сводный брат, эта хрупкая, покорная девушка могла бы упасть в обморок от страха. На самом деле, Е У ясно понимала, что она была лишь номинальной наставницей Дуань Шао Яна. Из-за привязанности и долга она по-настоящему признавала только Дуань Яньжань.

Если отношения мастера и ученика не такие, какими кажутся, можно ли говорить о близких, семейных отношениях?

***

— Янь Жань.

На следующий день после возвращения своей любимой ученицы Е У приготовила небольшую миску желе из персикового камеди и лично отвез её ей.

— Это полезно для твоей энергии, питает твою «Ци» и улучшает цвет лица. Я заметила, что вчера ты выглядела слабой, поэтому решила дать тебе тонизирующее средство, пока ты дома.

Глядя на хрупкую, неземную девушку, сидящую за кофейным столиком и потягивающую приготовленный ею лечебный отвар, почувствовала, будто в её сердце расцвел маленький цветочек, нежный и яркий.

— Ммм... Вкусно.

— Хе-хе.

—  Наставница, ты действительно замечательная. Иногда я задаюсь вопросом, у кого ты научились всем этим навыкам?

Ресницы Е У затрепетали, и по её лицу промелькнула тоска. Дуань Яньжань не была уверена, не обманывают ли её глаза, ей показалось, что она уловила в глазах Е У следы меланхолии.

— В этом мире много мастеров, — наконец ответила Е У, опустив глаза: — То, чему я научилась, лишь вершина айсберга по сравнению с теми, кто действительно одарен.

Видя её отстраненность и явное нежелание вдаваться в подробности, Дуань Яньжань сказала:

— Каким бы могущественным ни был мастер, в моих глазах он не сравнится с мастером Е. То, чему учит Учитель Е, всегда самое лучшее.

Если бы кто-то другой произнес такие слова, они прозвучали бы как отвратительная лесть, от которой Е У стошнило бы вчерашним ужином. С Дуань Яньжань все было иначе. Учитывая их отношения, это заявление звучало искренне и тепло, оно согрело сердце Е У. Две женщины, одна грациозная и красивая, другая соблазнительная и притягательная, встретились взглядами. Они больше не обменялись интимными словами, между ними сохранилась молчаливая сестринская нежность.

Е У улыбнулась, в её улыбке чувствовалась доля смирения:

— Яньжань, ты не знаешь. Твой гроссмейстер подобен луне длиной ночи, освещающей девять небес. Я всего лишь ничтожное насекомое, муравей не осмеливающийся соперничать с лунным сиянием.

Дуань Яньжань смотрела на неё непонимающим взглядом. С тех пор, как она знала Е У, она никогда не видела эту бесстыдную старую мошенницу такой смиренной. Она не знала истинного лица своего гроссмейстера, в ней пробудилось чувство почтения к этой загадочной личности.

Поговорив немного, Е У собралась домой.

Перед уходом Дуань Яньжань спросила её: — Учитель Е, ты свободна сегодня вечером?

— В чем дело?

— Ну, в семь часов вечера в том клубе на набережной я устраиваю вечеринку, пригласила друзей и знаменитостей. Если тебе интересно...

Е У из тех, кто любит бродить босиком в свободную минуту. Она ненавидит ограничения и кривилась при упоминании высшего общества. Она представила себе дам, тщательно ухоженных с головы до ног, воздух, насыщенный духами, о невозможности причмокивать во время еды и о других вещах, которые вызывают у неё дискомфорт.

— Я не заинтересована.

— ... Там будут несколько довольно ярких гостей, и один из них тебе обязательно понравится.

Е У уже вышла за дверь одной ногой, она повернула голову и моргнула:

— Кто?

— Это сюрприз...

— Ты... — Е У была одновременно удивлена и раздражена: — Ты стала непослушной, кто тебя этому научил?

— Наставница Е преподавала хорошо.

Е У улыбнулась и покачала головой: — Хорошо, я приеду. Увидимся сегодня на набережной в семь часов вечера.

***

На десертной подставке, посыпанной лепестками роз, были выставлены мини-бургеры, а на ярко-белой фарфоровой тарелке черной ложкой лежал красивый лосось, свернутый в форме цветка. Тонкое и слегка подгоревшее тесто для пиццы, моцарелла с пузырчатой корочкой, а томатный соус с базиликом источал тонкий летний аромат Апеннин.

Е У стояла перед длинным фуршетным столом, на котором красовались блюда. Эта мерзавка Дуань Яньжань обещала ей сюрприз, Е У уже съела тонну еды, и её живот чуть не выпирал. Она видела лишь богатых детей с прилизанными волосами и кучку высокомерных девчонок, все они заносчиво важничали и заискивали друг перед другом. Она откусила большой кусок пиццы, намереваясь доесть и поехать домой. Отбросив все приличия, она с усердием жевала, как вдруг в её ушах раздался очень знакомый, и в то же время не знакомый голос. Голос был мягким и элегантным, с оттенком надменности.

— Здравствуйте. Вы госпожа У?

Е У обернулась, и кусочек пиццы застрял у неё в горле. Она молча и с ужасом смотрела на мужчину.

— ............

Прошла секунда, две секунды, десять секунд.

— Кхм-кхм-кхм!! — Е У начала сильно кашлять, её лицо покраснело от того, что она сдерживала кашель. Наконец ей удалось проглотить мучительную европейскую лепешку, её миндалевидные глаза затуманились и наполнились влагой.

— Линь, Линь Цзыу??

«Блин! Дуань Янжань! Если бы мне сказали, что сюрпризом станет мой любимый кинозвезда Линь Тяньвань, то я бы точно не стояла за столом, давясь этим!»

Подцепила парня!!! Кашляя до головокружения, Е У всё равно крепко держала эти слова в своём сознании. Что касается того проклятого договора с Дуань Шаоянем, она давно забыла о нём.

Линь Цзыу в настоящее время находится на вершине китайской киноиндустрии. Он известен своим вспыльчивым характером и превосходным актерским мастерством. Когда скверный характер сочетается с большим талантом, неизбежно возникает зависть и бесчисленные слухи. Самым обсуждаемым инцидентом несколько дней назад стало утверждение о том, что Линь Тяньвань — педофил. Позже было доказано, что это была злонамеренная попытка очернить его репутацию, Линь Цзыу поссорился со своей прежней развлекательной компанией из-за этого инцидента. По совпадению, Дуань Яньжань недавно работала над развитием кино- и телеиндустрии в Duan Group, поэтому она любезно согласилась подписать договорил с этой важной персоной. Было ли это сделано намеренно, чтобы заслужить расположение Е У, неизвестно.

Увидев его лично, Е У подумала, что Линь Цзыу исключительно красив, вне всякого сравнения, словно, излучает тонкое сияние, намного превосходящее его телевизионный образ. Е У с трудом сглотнула: Ах... такой невероятно красивый мужчина... Мне он так нравится...

Дуань Яньжань заранее рассказала Линь Цзыу о семейном происхождении, обычно отстраненный и высокомерный кинозвезда отнесся к легендарной госпоже У с учтивостью.

На протяжении всего банкета глаза Е У сверкали зловещим блеском, она поглядывала на Линь Цзыу. Кинозвезда был одет в повседневную белую толстовку и кроссовки, он сильно отличался от тех ярких, вульгарных людей, которые, казалось, отчаянно хотели украсить себя бриллиантами. Полный лоб, темные брови, пара манящих, надменных глаз формы персикового цветка, под высокой переносицей, цвет и изгиб губ придавали ему необыкновенную привлекательность.

Взгляд Е У был словно покрыт суперклеем; она никак не могла отвести от него взгляд. Линь Цзыу медленно соображал и был несколько рассеян. Ему потребовалось время, чтобы заметить, что Е У смотрит на него. Он на мгновение опешился и дотронулся до носа.

— У меня что-то на лице?

— Нет, нет, — поспешно ответила Е У.

— О, — кинозвезда лучезарно улыбнулся ей, а затем повернулся, чтобы обсудить информацию о фондовом рынке с известным биржевым брокером.

Е У: — ..........

Она невольно задалась вопросом, как человек, столько лет проработавший в индустрии развлечений, мог не заметить похотливый взгляд «покровительницы». Разве он не понял, что она богатая и любвеобильная женщина?

Ладно, она больше не магнат, вся её зарплата отдается королю демонов Дуань Шаояню, но она всё ещё наставница Дуань Янжань. Неужели он не понимает негласные правила индустрии?

После того, как вечеринка подошла к концу, она попросила легендарного Линь Тяньвана подвезти её до дома. Красивый и утонченный мужчина с недоумением нахмурился.

— Мы... разве едем в одном направлении?

Е У убедилась, что этот человек не притворяется; он действительно не понимал, что означает «вознестись на небеса за один сон» или «обменять власть на секс». Подумав, она решила придерживаться принципа «никогда не сдаваться» и попытаться убедить его мягко.

— А что, если вы немного отклонитесь от маршрута и подвезете меня?

— Госпожа У не умеет водить? — Линь Цзыу оставался невосприимчивым к её намеку.

Е У подавила желание связать этого человека и запереть его в комнате.

— Конечно, я умею водить, но я выпила и не могу сесть за руль.!

— А вызвать водителя?

— ...

Ей очень захотелось его убить. Она посмотрела на своё отражение в стеклянной стене, её фигура по-прежнему стройная и привлекательная, но этот мужчина не проявляет к ней никакого интереса! Неужели она действительно постарела, и её очарование угасло?

В конце концов она проявила настойчивость и села в машину Линь Цзыу. Салон машины был простым, уютным, с безупречной чистотой, присущей знаку Девы, украшен небольшими деталями, такими как льняная подушка с нарисованным от руки лосем. Е У, чья эстетика была явно деревенской и нестандартной, молча оценила вкус владельца машины на 3 из 10 — сносный, едва приемлемый.

Во время беседы о светских сплетнях и поп-песнях Е У тайно обдумывала, как заманить этого упрямого кинозвезду в постель, как только они прибудут в Цзинъань.

Машина сбавила скорость и медленно остановилась. Е У вышла из машины, обернувшись, увидела, что Линь Цзыу всё ещё сидит за рулём и не собирается её провожать.

— Почему бы вам не зайти, не присесть и не выпить чашечку чая перед отъездом?

— В этом нет необходимости.

Кинозвезда оставался безупречно корректным, настоящим глотком свежего воздуха в индустрии развлечений.

Он взглянул на часы и сказал Е У: — Уже поздно, мне пора домой.

Вы же не спешите домой, чтобы выпить молоко перед сном, правда?! Как странно! - Е У мысленно посетовала и закатила глаза.

Линь Цзыу, не подозревая о её внутреннем смятении, улыбнулся ей, вежливой улыбкой, которая, тем не менее, была очаровательной.

— Госпожа У, было приятно познакомиться с вами.

— Мне тоже было приятно познакомиться с вами...

Е У прижалась к окну машины, явно не желая уходить, она с сожалением смотрела на красавца внутри автомобиля.

— Эм, может быть, вы могли бы выйти и проводить меня...

— Хм?

Е У надула губы: — Во дворе так темно. Мне страшно...

Взгляд Линь Цзыу скользнул мимо Е У, на ярко освещенный особняк позади них и спросил:

— У вас куриная слепота?

— ...

Когда-то она думала, что в мире нет никого упрямее Дуань Шаояня. Но, увидев сегодня Линь Цзыу, она почувствовала, что, возможно, на протяжении шестнадцати лет была несправедлива к молодому господину Дуаню.

Если бы этот красавец не был так хорош собой, она бы, наверное, давно дала ему пощечину — Это у кого куриная слепота.

Она стиснула зубы, пытаясь придумать еще одну причину, и обманом заставить этого парня послушно пойти с ней в Пещеру Пауков. Внезапно она почувствовала холодок на шее. Прежде чем она успела отреагировать, её подняли за шиворот, как кошку, одной рукой. Е У широко раскрытыми глазами смотрела на человека, который незаметно появился позади неё. Она была настолько потрясена, что долго не могла произнести ни слова. Мужчина, несший её, прищурился, как гепард, и пристально смотрел на её лицо, холодным и насмешливым взглядом.

— Е У, почему ты никак не можешь ничему хорошо научиться?

— ...

Почему ты всегда появляешься из ниоткуда? Перед ней стоял не кто иной, как Дуань Шаоянь, который должен был находиться в Германии. Он был измотан, на его красивом лице проявились признаки усталости, щёки казалось, немного осунулись, выражение его лица оставалось холодным как лунный свет.

Дуань Шаоянь закрыл глаза и вздохнул: — Пойдем.

— Что ты делаешь!

— Ты не боишься темноты?

Он взглянул на кинозвезду, сидевшего в машине, с отсутствующим выражением лица, а затем снова повернулся и посмотрел на женщину перед собой. Столкнувшись с её оскаленными зубами и угрожающим выражением лица, он равнодушно сказал:

— Я провожу тебя домой.

Глава 37: Гнев.

Оказавшись внутри особняка, свет наконец-то стал ярче. Е У сидела на диване с угрюмым выражением лица, ничего не говоря. Она скрестила руки, повернула голову в сторону, явно не желая обращать внимания на этого раздражающего собеседника. Дуань Шаоянь снял свой черный пиджак, к нему подошел слуга почтительно взял его пиджак и повесил на вешалку рядом с ним. В огромной, великолепной, роскошной и экстравагантной гостиной остались только они двое. Е У начала небрежно рассматривать розово-красный лак на своих ногтях, пытаясь уйти от ледяного, неловкого напряжения, витавшего в воздухе. Она наконец не выдержала, внезапно встала, не поворачивая голову, сказала:

— Уже поздно. Я иду наверх спать. Пожалуйста, уходи.

Она едва сделала два шага, как её запястье схватили. Возможно, из-за того, что он слишком долго ждал у двери, пальцы Дуань Шаояна были холодными на ощупь. Е У была застигнута врасплох этой температурой и поспешно попыталась отдернуть руку, но ей это не удалось. Молодой человек уже не был прежним; она больше не могла одолеть его физически.

— Чего ты хочешь?

Прекратив бессмысленную борьбу, она отвернулась, и по-прежнему отказывалась смотреть на него. Не сумев переспать с Линь Тяньваном этой ночью, она возложила всю вину на Дуань Шаояна. Как будто его отсутствие гарантировало, что она смогла бы заманить Линь Цзыу в постель.

— Этот вопрос я должен задать тебе, — в тоне Дуань Шаояна явно слышалась злость: — Твой клуб закрыт, теперь ты стала охотиться за знаменитостями, и приводишь их прямо к себе домой. Что именно ты планировала?

Е У посмотрела на его руку, которой он держал её в плену, и заскрежетала зубами. Два ядовитых слова сформировались на ее языке, прежде чем она выплюнула их со злобной силой.

— Лечь спать.

Она увидела, как тонкие пальцы мужчины, державшие её запястье задрожали, и внутри неё поднялось странное, жестокое наслаждение, словно высвобождающийся огонь.

Долгое время ответа не было. Вокруг царила зловещая тишина, её нарушал лишь слабый «тик-так» настенных часов. Даже дыхание словно замерло. В мертвой тишине Е У всё ещё смотрела на руку, которой Дуань Шаоянь держал её. Кости были четко очерчены, а кожа бледной, какая жалость, такая красивая рука, хочет удержать её свободу.

— Я хочу переспать с ним, — ясно произнесла Е У, медленно увеличивая дозу яда, не отрывая глаз от пальцев мужчины: — Я высказала свои мысли. Теперь скажи мне свои. Дуань Шаоянь, ты собираешься обвинить меня в нарушении договора, и выгнать меня прямо сейчас?

— ...

Дуань Шао Янь промолчал. Е У держала веки опущенными, половина её сердца была наполнена восторженным всплеском эмоций, а другая половина была окутана неописуемой тоской, тьмой которая заставляла её ещё больше не хотеть видеть выражение лица Дуань Шаояна в этот момент.

— ...Дуань Шаоянь это просто моя натура. Мне нравятся красивые мужчины, хорошее вино, курение и гонки. Ты меня терпеть не можешь, но неужели ты действительно собираешься зайти так далеко?

Пальцы мужчины дрожали, он сдерживал себя крепко сжимая её запястье, кожа прижималась к коже, через несколько секунд Дуань Шаоянь отпустил её запястье. Его движения замедлились, и его рука безвольно опустилась.

— Е У ты когда-нибудь устанешь от этих игр?

Е У небрежно ответила: — Нет.

После недолгой паузы Дуань Шаоянь тихо произнес: — Хорошо. Я понимаю.

Как бы он ни старался терпеть, как бы ни заставлял себя держаться, Е У всё равно уловила нотку печали в его голосе. Голос Дуань Шаояня, который она слышала, обычно был холодным, как глубокий колодец. Иногда в его голосе мелькали эмоции: ярость, угроза, презрение, насмешка, пренебрежение. Но не печаль, грусть никогда.

Вздрогнув, она подняла голову и наконец посмотрела лицо парня. Он действительно похудел, и усталость от путешествия была очевидна по его глазам и бровям. Выражение его лица было безразличным, всё ещё холодным, словно он был покрыт слоем льда. Е У, находясь достаточно близко от него, ясно видела, что этот слой льда тонкий и хрупкий. Она не знала, что Дуань Шаоянь со своей непоколебимой гордостью, мог быть таким хрупким, она не могла в это поверить.

По какой-то причине её губы зашевелились, и она неловко произнесла:

— Э-э... я не хотела тебя винить...

Едва слова сорвались с её губ, как она пожалела, что не откусила себе язык. Неудивительно, что Дуань Шаоянь бросил на неё холодный взгляд, а затем снова отвернулся, плотно сжав губы, его профиль выглядел отстранённым и холодным.

— ...Ах, ладно, ладно, я просто пошутила. Я просто хотела, чтобы Линь Цзыу отвез меня домой. Я выпила и не могла сама сесть за руль.

Дуань Шаоянь холодно ответил: — А вызвать водителя.

...Почему этот человек сказал то же самое, что и Линь Цзыу? - Е У мысленно посетовала, совершенно не понимая, что она делает. Она могла бы легко избавиться от этого проклятого человека и расторгнуть этот чертов договор, но, увидев выражение лица Дуань Шаояна, она невольно начала рыть себе могилу, чтобы удержать его.

— Ой, я вдруг забыла. В следующий раз я найму водителя, давай просто забудем об этом. В следующий раз я обязательно найму трезвого водителя.

Дуань Шаоянь лишь молча смотрел на неё. Е У была опустошенна. Что она на этот раз сказала не так?

Она наблюдала, как мужчина подошел к двери, схватил пальто, надел его и приготовился уйти. Е У занервничала. Застыв на месте, она взревела:

— Дуань Шаоянь, ты, маленький зверек, остановись, черт возьми!!!

Маленький зверёк проигнорировал её, повернувшись к ней холодной и отстранённой спиной, толкнул дверь и ушёл. Е У выругалась и хлопнула себя по бедру: Не гонись за ним! Пусть убирается! Он зашёл слишком далеко!

Её бедро дважды дернулось, после нескольких секунд молчания Е У тяжело вздохнула и последовал за ним.

Дуань Шаоянь был высоким и длинноногим, поэтому ходил очень быстро. Е У, задыхаясь, долго бежала, прежде чем догнала его, он добрался до дорожки к главным воротам сада.

Схватив Дуань Шаояна за запястье, Е У взревела:

— Ты, зверь, так быстро убегаешь! Кто тебе велел уйти?

— ...

Молодой господин Дуань остановился, но не обернулся и ничего не сказал. Е У глубоко вздохнула и уставилась на свой сжатый кулак. Это невероятно! Ей едва удалось вырваться из его лап, почему же она схватила его руку? Не лучше ли было отпустить его?

Дуань Шаоянь явно думал так же. Они стояли так несколько секунд, он непринужденно, без особых усилий высвободил свою руку из захвата Е У. Он повернулся, опустил голову, чтобы посмотреть на неё.

— Тебе следует вернуться, учитель.

— Не называй меня учителем!

Взгляд Дуань Шаояна был глубоким и холодным: — Тогда как же мне тебя называть?

— Ты...! — выдохнула Е У, не в силах отдышаться, и уныло произнесла: — Я...

Дуань Шаоянь помолчал, а затем саркастически спросил:

— Ты погналась за мной, потому что жалеешь меня?

— Э?

Под ярким лунным светом красивые черты лица Дуань Шаояна выражали надменность. Е У внезапно почувствовала, что нынешняя надменность этого мужчины слишком похожа на маску, отчаянно скрывающую что-то под собой. Она хотела сорвать эту маску и увидеть, какое выражение скрывается под ней. Но она не осмелилась. После долгих раздумий она не смогла найти подходящих слов и только тяжело вздохнула.

Дуань Шаоянь посмотрел на неё сверху вниз и сказал: — Вернись, учитель.

— Но......

Мысли Е У запутались, как клубок завязанной пряжи, она склонила голову и долго мучительно размышляла, прежде чем вспомнить, что ещё не задала один важный вопрос. Решив отвлечься, она решила перевести разговор в другое русло.

— Ах, да, разве ты не был в Германии? Почему ты вдруг вернулся?

— ...

Дуань Шаоянь молча опустил глаза и спустя некоторое время холодно произнес фразу, лишенную каких-либо человеческих эмоций.

— Потому что я слепой.

После этих слов он ушел. На этот раз Е У не стала за ним гнаться. Во-первых, она понимала, что этот парень действительно не хотел больше там оставаться, и она не могла его удержать. Во-вторых, она чувствовала себя подавленной. Что он имел в виду, говоря «я слепой»? Что означали эти слова?

Эта досадная неопределенность не затянулась надолго. Когда она вернулась в комнату, опустив голову в унынии, к ней подошел дворецкий. Управляющий Цзян Линь по-прежнему был привлекательным, высоким красавцем смешанной расы, из тех утонченных мужских фигурок, которыми она когда-то любила любоваться.

Почему-то сегодня она чувствовала себя вялой, может, потому что ей так и не удалось переспать с Линь Цзыу. Она закатила глаза и подумала про себя.

Теплый и нежный голос Цзян Линя вернул её к реальности:

— Барышня Е, вы хотели бы поужинать?

— Я уже поела, — Е У была в плохом настроении: — Разве я не говорил тебе, что иду на вечеринку? Зачем вы приготовили ужин? Вы что, хотите чтобы я растолстела?

— Тогда... мне все выбросить?

— Кто хочет есть, тот может съесть, если никто не хочет есть, просто выбросьте.

Е У бросила эту фразу и неспешно удалилась. Она намеревалась вернуться в свою спальню, чтобы умыться и лечь спать. Дойдя до лестницы, почувствовала сильную жажду, она повернулась назад к кухне, собираясь взять из холодильника две банки пива и выпить их перед сном. Слуги убирали со стола, и она небрежно взглянула на них. Даже если они беспокоились, что она недостаточно поела, не было необходимости готовить столько всего на поздний перекус. Креветки лунцзин, гребешки с чесноком и даже рыба-мандарин на пару... Это действительно странно.

Эм? Шаги Е У замедлились, и она с опозданием широко раскрыла глаза, она подбежала к столу, остановила слугу, не дав ему выбросить последнюю тарелку рыбку-мандаринку на пару в мусорное ведро. Лицо Е У покраснело, а затем побледнело, она с трудом спросила:

— Эту трапезу... приготовил молодой господин?

Слуга уже собирался ответить. Е У внезапно охватила паника, она быстро снова подняла руку:

— Нет, нет, нет, не отвечай! Даже если он это приготовил, не говори! Притворись, что я не спрашивала!

— ...

Однако слуга среагировал медленно и уже кивнул. Е У рухнула на стул, схватившись за лоб, и пробормотала:

— Что... он... хотел... сделать, чего хотел... этим добиться?

Единственная приготовленная на пару рыба-мандаринка, которую не выбросили, уже остыла. Е У закатила глаза и уставилась на мертвую рыбу, затем вздохнула и сказал слуге:

— Принеси мне миску риса.

Едя рис и холодную рыбу, Е У, несколько раз вздохнула, тыкая палочками в брюхо рыбы:

— Брат Рыба, о брат Рыба, я не подвела твои добрые намерения.

Еда, которая изначально была обжигающе горячей, остыла, как только попала желудок. Она не попросила никого, чтобы еду подогрели. Во время еды она невольно бросала взгляд в сторону кухни, гадая, о чём думал этот парень,когда спешил обратно на самолет только для того, чтобы приготовить ей рыбку-мандаринку на пару. Вздох.

Она медленно жевала, беззвучно бормоча себе под нос. Может быть, он её отравил, и это яд?

Чем больше она об этом думала, тем более правдоподобным это ей казалось. По какой-то необъяснимой причине, пока она ела, что-то глубоко в её груди начало беспокойно трепетать. Она снова бросила взгляд в сторону кухни, свет был выключен. Её зрение затуманилось, и ей показалось, что она увидела Дуань Шаояна, его широкие плечи, прямая спина, как свет от огня освещал его холодный профиль. Её сердце вдруг забилось ещё быстрее, скручиваясь от острой боли. Застигнутая врасплох, она сглотнула...

Е У дотронулась до шеи, открыла рот и произнесла: «Ах», после чего её брови нахмурились. Осознав произошедшее, лицо Е У побледнело. У гордой и величественной хищницы однажды в горле застряла рыбья кость?!

Глава 38: Е Шинянь.

— Госпожа У, не могли бы вы открыть рот и сказать „а"? — доктор с добрым и приветливым выражением лица держал в руках блестящие щипцы и улыбался Е У.

Е У была крайне недовольна, но ничего не могла поделать, пришлось широко открыть рот. Она закатила глаза:

— Ах...

— Хм, очень хорошо, — доктор вставил эндоскоп ей в рот и осмотрел внутреннюю полость рта.

Е У расстроилась, обладая необычайными способностями, позволяющими чуть не воскрешать мертвых и исцелять раненых, она никак не могла самостоятельно извлечь застрявшую у нее в горле рыбью кость, позор.

— Тск, — Доктор некоторое время искал ответ, затем покачал головой: — Не вижу. Может, косточка уже соскользнула вниз?

— ... — Е У схватилась за шею, тяжело сглотнула, и уставилась на собеседника: — Но мне больно, и... э-э...

Она не успела договорить, как снова почувствовала укол в горле, слова застряли, лицо потемнело, она закрыла рот.

Слуга рядом с ней поспешно сказал:

— Вы же видите, что у госпожи У болит горло? Как она могла проглотить эту косточку?!

Ответ врача был предельно академичным и конструктивным. Он слабо улыбнулся, отражающее зеркало на его лбу ярко блеснуло, а его зубы сияли еще ярче.

— Возможно горло госпожи У поцарапала рыбья кость. Кость сместилась вниз, вероятно она поэтому всё ещё чувствует боль, —  в заключение он добавил шокирующее заявление:— То, что вам всё ещё кажется, будто кость застряла в горле, скорее всего просто субъективное ощущение, плод воображения  госпожи У.

— Уф!

Е У ударила кулаком по столу и выругалась, из-за боли она внезапно потеряла голос, оставшись лишь в гневе смотреть в пустоту. Отмахнувшись от этого проклятого личного доктора, Е У безжизненно свернулась на кресле, укрывшись одеялом до груди. Она смотрела на голубое небо за окном с выражением печали и меланхолии, молча, чувствуя глубокую обиду. Недавно нанятая горничная заботливо принесла чайник фруктового чая, Е У лишь тихо всхлипнула и не собиралась его пить. Ей хотелось пить, но невидимое острое «оружие» в горле могло снова её ранить, она предпочла облизать губы, а не выпить чаю, чтобы смочить горло.

Она пролежала в таком состоянии полдня, ближе к вечеру в дверь вдруг постучали. Е У, подавленная, лениво повернула голову, подперев щёку рукой, она не хотела вставать и открывать дверь. У неё болело горло, её миндалевидные глаза, похожие на цветки персика, слегка покраснели, она выглядела больной и измождённой. Она безучастно взглянула на дверной проем, намереваясь сделать вид, что ничего не слышала. Человек снаружи постучал три раза, а затем звук затих.  Е У почесала уши. Через некоторое время она услышала шаги, которые затем затихли вдали, когда человек ушел. Она снова повернула голову, облокотившись подбородком на открытую оконную раму, она выглядела вялой и грустной. Её легкомысленный и капризный взгляд был подобен взгляду вороны, скользящей над озером, которая мельком замечает человека, а затем небрежно пролетает мимо.

Прошло несколько секунд, прежде чем Е У отреагировала: её глаза расширились, она резко встала, распахнула полузакрытое окно и с изумлением воскликнула:

— Дуань! Уф!

Боль была настолько сильной, что она не могла произнести ни одного целого предложения. Рёв, который должен был прозвучать громко и грозно, сдулся до хрипа в горле. Е У так разозлилась, что запрыгала на месте, желая выругаться, но была слишком слаба. Увидев внизу маленького зверька, готового уйти, она импульсивно схватила с подоконника горшок с растением и разбила его. Хлоп! Цветочный горшок разлетелся на куски, её любимые яркие цветы рассыпались по земле, но, по крайней мере, они умерли достойной смертью, успешно привлекая внимание благородного парня снизу, как она и желала.

Дуань Шаоянь обернулся, сначала взглянув на разбитый цветочный горшок и на разбросанные цветы, а затем поднял взгляд на женщину, стоявшую у окна, которая раздраженно прикусила губу, тяжело дыша.

Выражение лица Дуань Шаояна было сложным. Через мгновение он заговорил:

— Ты что, пытаешься меня забить до смерти?

— Я...

Она только начала говорить, как вдруг поняла, что рыбья кость может застрять у неё в горле, о таком позоре лучше всего Дуань Шаояну не знать. Е У взяла себя в руки, успокоилась, приподняла подбородок, словно это была не она, только что гримасничавшая от гнева. Она прищурилась и многозначительным, загадочным жестом подозвала Дуань Шаояна.

Вернувшийся молодой человек стоял перед ней, его вид и выражение лица были отстраненными, серьезными и величественными. Е У вздохнула, понизив голос и стараясь как можно меньше открывать рот, чтобы избежать еще одного укола рыбной кости.

— Что привело тебя сюда?

— Хотел попрощаться.

— ...Уезжаешь сегодня?

— Мм.

Выражение лица Е У оставалось бесстрастным: — О... тогда, когда ты вернешься?

— Я не собираюсь возвращаться в ближайшее время.

Е У закатила глаза и уставилась на него: — Что ты имеешь в виду?

Тон Дуань Шаояна был более уважительным, чем обычно, он спокойно ответил:

— После того, как уладятся дела в Германии, я поеду на верфь в Генуе. Порт только начинает функционировать, поэтому я планирую остаться там на несколько лет.

Его подавленное, отстраненное выражение лица как огонь, поджигающий нежное растение в её сердце. Оно тлело, горело, и в её глазах собирались темные тучи, но она не смела выплеснуть свои эмоции. После неловкого молчания, прежде чем Е У успела что-либо ещё сказать, Дуань Шаоянь снова заговорил.

— Учитель, если больше нечего сказать, я пойду.

— ...

Е У открыла рот, она уже давно не пыталась никого удержать, и эта способность, похоже атрофировалась. Она молча снова сомкнула губы, закрыла глаза, откинулась на спинку стула и тихонько промычала «хм».

Е У услышала, как Дуань Шаоянь подошёл к двери, остановился на несколько секунд, а затем дверь спальни закрылась. Она открыла глаза, безучастно смотрела в потолок, затем её взгляд скользнул вниз, и она устремила его на маленький чайный столик перед собой. Перед уходом Дуань Шаоянь положил на стол бумажный пакет. Она открыла бумажный пакет, с мрачным лицом, и потрясла его за угол, из-за чего большая часть содержимого высыпалась ей на колени.

Это был тот проклятый договор, который она подписала после ночной пьянки, дополнительное соглашение, где она клялась больше не содержать любовников, а также конфискованная Дуань Шаоянем банковская карта и VIP‑карта в Настро.

Е У смотрела на всё это испытывая прилив восторженной радости от обретенной свободы, эта радость, возникшая внезапно, так же быстро улетучилась, оставив после себя лишь гнев от унижения. Она привыкла играть роль контролера. Дуань Шаоянь манипулировал ею, этот маленький зверек воспользовался ею, скорее, воспользовался ею бесплатно — нет, ею воспользовались, она даже помогала ему считать деньги, она всё больше злилась, внезапно встала и с ревом спустилась вниз по лестнице.

— Дуань Шаоянь! Ты, чёрт возьми... кхм-кхм, думаешь, что можешь со мной играть?!

На залитой солнцем главной пешеходной дорожке молодой человек остановился, но не обернулся. Е У стояла высоко у окна, лицо у неё от злости покраснело. Игнорируя жгучую боль в горле, она выпустила поток яростных проклятий:

— Кем ты меня считаешь? Ты подписываешь этот чертов договор по прихоти, а потом просто так его аннулируешь. Ты закрываешь Настро, когда тебе это удобно, а потом снова открываешь, когда тебе вздумается. Ты замораживаешь мой банковский счет по прихоти, а потом размораживаешь, когда тебе захочется. Ты думаешь, что ты император, а я какая-то наложница, которую ты похитил?!

У неё вспыльчивый характер, и когда она выходит из себя, ей трудно себя контролировать. Теперь, когда её окончательно спровоцировали, она схватила все цветочные горшки на подоконнике и швырнула вниз с грохотом разбив их вдребезги. Оглушительный шум привлек слуг, выглянув наружу, они увидели, как госпожа У противостоит молодому господину. Два демона вступили в схватку, их аура была ужасающей. Слуги один за другим отступили обратно в дом, боясь попасть под перекрестный огонь. Е У кашляла, разбив горшки с цветами, её ярость не утихла. Глядя на мужчину внизу, который наблюдал за её буйством с холодным, безразличным отречением, её гнев достиг предела.

Босая, она взобралась на подоконник, сложила руки на бедрах, указывая прямо на нос Дуань Шаояна, громко воскликнула с негодованием:

— Кем ты себя возомнил! Кхе-кхе! Ты постоянно пытаешься запугать меня своей властью, я в ярости! С меня хватит! Я соберу вещи и уйду, если понадобится! Мир большой, я не верю, что для этой старой мешки нет места, которое можно было бы назвать домом!

Она стояла босая на подоконнике второго этажа, как ведьма, демонстрируя своё неповиновение, Дуань Шаоянь наконец изменил выражение лица. Он посмотрел на узкий подоконник, забыв о ссоре с этой сумасшедшей, он крикнул ей:

— Учитель, пожалуйста, спускайся.

— Что?! Думаешь, я тебя послушаю?

Увидев нервное выражение его лица, Е У самодовольно усмехнулась. Хе-хе, теперь испугался? Где ты был раньше!

Несмотря на металлический привкус крови, наполнявший её горло, она всё же выпятила подбородок в знак неповиновения и прорычала: — Ты, маленький сопляк, сегодня я покажу тебе, что значит быть неподкупным богатством и непоколебимым перед властью!

Говоря это, она наклонилась, чтобы поднять со столика VIP‑карту и банковскую карту, собираясь сломать карточки перед Дуань Шаоянем, этим лицемером, и показать ему её благородный дух, что она считает деньги грязью. Что касается сломанных карт, их можно было заменить, поэтому Е У было всё равно. Она вела себя как Ду Шинянь, гордая и непреклонная, сердито опуская свой сундук с сокровищами в воду.

— Подождите-ка! — наставница Е, настолько погруженная в свою роль, актриса достойная «Оскара», плавно и грациозно встала на одну ногу у окна, наклонилась, взяла две карты со столика и холодно заявила: — Я сделаю это прямо сейчас!!!

Возможно, из-за полной нелепости её искаженной позы, а может быть, из-за угла, под которым рыбная кость застряла в её горле ещё глубже. Е У почувствовала мучительную боль в горле. Косточка, не выдержав её пафос, напыщенной позы, злобно вонзилась в какой-то уголок за её миндалинами.

Е У: — ......... Ах!!!!

Раздался пронзительный крик,  Дуань Шаоянь, стоя внизу, беспомощно наблюдал, как его чудаковатая и эксцентричная наставница поскользнулась и полетела вниз с подоконника второго этажа, с грохотом рухнув в густые клумбы внизу, сметя на своём пути несчастные цветы и растения. Е У с глухим грохотом приземлилась на землю, как занавес, подтверждая конец зажигательного комедийного представления. Воцарилась тишина.

[ Ду Шинянь 杜十娘  — главная героиня повести Фэн Мэнлуна (династия Мин, XVII век). Ду Шинянь была невероятно красивой и талантливой куртизанкой в Пекине. Несмотря на свою низкую по тем временам профессию, она обладала благородной душой и мечтала о настоящей любви и свободе. Она влюбилась в Ли Цзя. Чтобы быть с ним, она годами тайно копила деньги и драгоценности, которые хранила в резном ларце. Она помогла ему выкупить её из публичного дома, и они отправились на лодке на родину юноши. Она верила, что впереди их ждёт счастливая семейная жизнь. Во время путешествия богатый купец Сунь Фу, пораженный красотой девушки, подговорил Ли Цзя продать её ему за тысячу золотых монет. Ли Цзя, испугавшись гнева отца и соблазнившись деньгами, согласился. Узнав о предательстве любимого, Ду Шинянь пришла в ярость и в отчаяние. Перед обоими мужчинами она открыла свой ларец, полный бесценных сокровищ (стоимость которых многократно превышала «цену», за которую её продали). Она выбросила драгоценные камни и золото в реку, а затем и сама бросилась в воду, выбрав смерть.

2026 г.]

Глава 39: Молодой господин, пожалуйста, подожди!

Падение Е У можно описать четырьмя словами: Цветочный сад, буйство красок. Красочные цветы бегоний, бальзаминов и лилии захлестнули её. Дуань Шаоянь, страдающий аллергией на пыльцу, вынужден был отодвинуть слои цветов, чтобы наконец увидеть свою наставницу Е, лежащую среди них. Убедившись, что Е У не погибла и не получила серьезных травм, Дуань Шаоянь расслабил напряженное выражение лица. Его гнев кипел под поверхностью, он подавил гнев и тихо прошипел:

— Е У, ты нарываешься на смерть?

Е У почувствовала головокружение, ей показалось, что перед ней летают маленькие птички. Она открыла рот, схватила Дюань Шао Яна за штанину и с глупой улыбкой сказала:

— Смерть под цветком пиона романтично, даже для призрака.

— ...

Лицо Дуань Шаояна было напряженным, линии его челюсти и губ острыми и холодными, как будто он хотел бросить эту старую развратницу, развернуться и уйти. Е У сердито посмотрел на него. В этот момент Дуань Шаоянь был искренне впечатлен. Эта женщина сама навлекла на себя беду и упала лицом вниз. К счастью, здание было невысоким, а земля мягкой, поэтому несчастного случая не произошло. Но как она смеет так на него смотреть?

Дуань Шаоянь без колебаний ответил ей взглядом. Они оба некоторое время пребывали в состоянии неопределенности. Внезапно Дуань Шаоянь тихо чихнул.

Е У: — ...

Он не мог перестать чихать, его нос покраснел, глаза слезились. У Дуань Шаояна обострилась аллергия на пыльцу. Е У невольно расхохоталась, каждый раз, когда она смеялась, у неё болело всё тело, словно разрываясь на части. Она сдерживала смех, пока её лицо не стало красным, как помидор, и не задергалась.

— Над чем ты смеёшься?! — грубо спросил Дуань Шаоянь: — Это всё твоя вина.

Он наклонился, поднял Е У и отнес её наверх. Затем он приказал позвать врача, чтобы тот тщательно осмотрел Е У. Несчастный врач, который не смог найти рыбную кость, вернулся домой и едва успел перевести дух, как его снова вызвали в Цзинъань.

Он в панике распахнул дверь, и остановился, увидев молодого хозяина семьи Дуань. По словам Е У, Дуань Шаоянь был крепким парнем, «сложенным как танк», он физически силен и вынослив, с десяти лет ему не требовался личный врач. Несмотря на то, что этот несчастный доктор работал в семье Дуань уже много лет, он никогда не видел взрослого молодого господина Дуанья. Ходили слухи, что молодой господин был красив и отстранен, обладал изысканно тонкими чертами лица и величественной, внушительной осанкой. Из-за своего скромного образа жизни его мало кто знал за пределами его круга. Однажды, когда он присутствовал на мероприятии развлекательной компании, папарацци, обратили внимания на его внешность, сфотографировали его и приняли за восходящую звезду, демонстрируя его поразительную привлекательность. Когда несчастный доктор увидел парня, стоящего в комнате Е У, этот самопровозглашенный лучший гетеросексуал во вселенной, шарлатан, почувствовал толчок в сердце и был поражен молнией: Черт, какой красавец...

Длинные, стройные ноги, прямая крепкая спина, широкие плечи, а его лицо, омытое солнечным светом, сияло мягким блеском. Четко очерченные брови, выразительный нос и длинные, завитые ресницы. От малейшего дуновения его ресницы мягко трепетали, как у ночной бабочки, отдыхающей на листе. Почувствовав чей-то взгляд, Дуань Шаоянь резко отвел глаза, касалось бабочка, улетела прочь, оставив лишь его холодные, глубокие глаза, отражающие блеск клинка.

Дуань Шаоянь посмотрел на него издалека и сказал: — Раз уж вы здесь, заходите.

Доктор очнулся от оцепенения: — А, хорошо, хорошо... подождите, что???

Увидев Е У, лежащую на праздничном золотисто-красном одеяле с закатанными глазами, доктор вздрогнул:

— О боже! Госпожа У! Что с вами случилось? Ещё несколько минут назад вы были в порядке!

Дуань Шаоянь не смог удержаться и снова чихнул, он прикрыл рот и нос платком, глаза у него, как и следовало ожидать, снова покраснели.

— Что, вы здесь уже были?

— Да, — честно ответил доктор добрым и сочувствующим тоном: — Госпожа У сказала, что у неё в горле застряла рыбья кость.

Е У чувствовала, что если она не заговорит, этот шарлатан, вероятно, будет обращаться с ней как с мертвецом.

— Я не говорила, что у меня в горле застряла рыбья кость, — голос Е У был хриплым, и хотя она не могла выругаться, в её тоне звучала искра: — У меня действительно застряла рыбья кость в горле.

Дуань Шаоянь взглянул на Е У, затем на доктора и приблизительно понял, что произошло и он сказал:

— Поскольку учитель говорит, что у неё в горле застряла косточка, я был бы благодарен, если бы вы осмотрели её более тщательно. Спасибо.

Е У сердито прорычала тихим голосом: — Если вы не найдете косточку, я доложу о вас господину! Я скажу, что вы некомпетентный врач, с плохим зрением. Я заставлю вас собрать чемоданы и уехать из Шанхая завтра. Забудьте о лечении людей, я позабочусь о том, чтобы вы не смогли даже работать ветеринаром! Кхм-кхм-кхм!

Врач вздрогнул от страха и бросил умоляющий взгляд на величественного и статного господина Дуанья, чье праведное поведение вызывало уважение. Казалось бы, надежный господин Дуань лишь наклонил голову и рассеянно посмотрел в окно, как будто он ничего не слышал и не собирался вмешиваться в разговор с этой рычащей тигрицей. Не имея другого выбора и рискуя потерять работу, шарлатану пришлось использовать все свои навыки. Сначала он впрыснул анестетик в горло Е У, а затем тщательно, осмотрел её горло. Наконец, он нашёл в тесном углу за миндалинами небольшой острый шип длиной с ресницу. Неудивительно, что Е Шинянь казалось, будто она умирает. Вытерев пот со лба, врач положил крошечную занозу на платок и выдохнул с облегчением, вдруг он заметил мрачный недружелюбный взгляд Е У.

Испугавшись, он затаил дыхание:

— Госпожа Е, мне очень жаль. Я должен извиниться. Раньше я не был достаточно внимателен...

Лицо Е У было бледным, и она не хотела с ним разговаривать. Она прислонилась лицом к мягкой подушке, выглядела угрюмой.

Дуань Шаоянь сказал: — Наставница случайно упала с лестницы. Пожалуйста, внимательно осмотрите её, чтобы убедиться, что она не получила травм.

Е У бросила на него взгляд, понимая, что тот пытается избавить её от неловкой ситуации, не упоминая о том, что она поскользнулась с подоконника. Она не проявила благодарность и презрительно фыркнула.

После тщательного осмотра, врач подтвердил, что Е У  получила незначительные ссадины. Несчастного доктора наконец освободили и отпустили по приказу Дуань Шаояна. После того как врач ушёл и дверь спальни закрылась, Дуань Шаоянь молча повернулся и налил Е У стакан воды, поставив его на прикроватный столик. Постояв немного, он тоже направился к двери.

Е У позвала его: — Дуань Шаоянь.

— ...

— У меня болит рука, — выражение лица Е У было эксцентричным, она вела себя бесстыдно и наклонила подбородок к стакану: — Напои меня.

Дуань Шаоянь ничего не сказал, после паузы он повернулся, снова взял стакан с водой и поднес его к губам Е У. Она медленно пила теплую воду, чувствуя, как постепенно успокаивается её измученное горло. Выпив весь стакан воды, она глубоко вздохнула, почувствовав себя лучше. Она закатила глаза и равнодушно взглянула на потрясающе красивого мужчину перед собой.

Хм... Честно говоря, этот человек был в три раза красивее популярной кинозвезды Линь Цзыу. Е У видела немало красавцев в этом мире, но не могла назвать кого-то, чья внешность превосходила бы Дуань Шао Яна. Может быть, потому, что Дуань Шао Янь вырос под её опекой. Собственная собачка всегда кажется милее чужих. Она бесстрастно задумалась, а затем решительно написала на маленькой доске своего воображения: Дуань Шаоянь презренный человек. Внешность, к сожалению, на все десять.

Её взгляд был непоколебимым и пронзительным. Дуань Шаоянь слегка нахмурился, выпрямился, поставил пустую чашку на прикроватный столик, не взглянув на Е У, заявил:

— Я ухожу.

— Эй! — окликнула его Е У.

— ...

— Э-э... — она не знала, что сказать: — Я все еще хочу пить.

Чтобы он не ушел, Е У выпила шесть стаканов воды. Допив последний, она не могла больше пить, её живот был вздутым и круглым. Измученная, она лежала на кровати и вздыхала.

— Ну, иди же.

Если он скоро не уйдёт она напьется до смерти. На этот раз, несмотря на то, что она не попросила его напоить её ещё одним стаканом воды, Дуань Шаоянь не ушел. Он стоял у окна, опустив ресницы, молча смотрел на неё.

— Я уеду на несколько лет.

— ......Мм.

Е У выпила слишком много воды, отчего почувствовала вздутие живота, а сердце необъяснимо заколотилось от боли.

— Учитель.

Е У лежала, не моргая, погруженная в размышления, слушая прощальные слова Дуань Шаояна.

— ...

Молодой человек больше ничего не сказал. Е У не смотрела на него, она чувствовала, как он наклоняется ближе, нежный, беззвучный поцелуй коснулся её в уха.

Голос Дуань Шаояна был настолько тихим, что почти напоминал вздох:

— Хорошо, хватит.

Он встал, повернулся и ушел.

Е У широко раскрытыми глазами смотрела на обои с золотыми листьями и зелеными ивами, чувствуя, как растение в её сердце стремительно увядает, его мягкий, прекрасный пух быстро поникает, высыхает и сморщивается.

Щелчок. Тихий звук закрывающейся двери. Е У почувствовала, будто ей выстрелили в сердце. С глухим стуком перед её глазами всё потемнело. Она не понимала, что это за странное ощущение, её тело действовало быстрее, чем её разум мог понять. Игнорируя мучительную боль, распространяющуюся по её конечностям, она вскочила с кровати и вскарабкалась к дверному проему.

С грохотом она распахнула дверь, ничего толком не разглядев, закричала:

— Дуань Шаоянь ...!

Прежде чем она успела сказать: «Вернись!», её голова тяжело ударилась о что-то твёрдое. Она схватилась за лоб, шипя сквозь стиснутые зубы. Подняв глаза, она поняла, что Дуань Шаоянь не ушел далеко. Кажется, он тоже вернулся. Грудь, о которую она только что ударилась, принадлежала этому парню. Е У перестала тереть лоб, медленно опустила руку и уставилась на него. Дуань Шаоянь тоже опустил голову, не отрывая глаза от Е У.  Е У внезапно почувствовал жжение в сердце, словно внутри бурлила расплавленная лава. Мужчина перед ней казался невероятно красивым, у неё закружилась голова. Кровь забурлила в её венах. Встав на цыпочки, она внезапно обхватила его шею руками и прижалась губами к его губам, таким манящим и полным.

Человек, которого насильно целовали, слегка замер, выпрямил спину, выглядел напряженным и поначалу никак не реагировал. Но Е У приоткрыла его челюсть, провела языком по его зубам, её язык проник внутрь, посасывая и поглаживая, постепенно разжигая страсть, пока он грубо не толкнул её обратно в комнату, прижав к стене для страстного поцелуя. Их влажные губы слились в запутанном объятии. Тяжелое дыхание и тихие стоны усиливали пламя желания, они оба жаждали друг друга, словно иссушенная земля, наконец-то получившая дождь. Спустя неопределённое время неожиданный поцелуй закончился. Е У прислонилась к стене, её руки крепко сжимали воротник рубашки Дуань Шаояна, пока она задыхалась. Её полные губы светились глубоким багровым цветом, глаза были затуманены, она запрокинула голову, чтобы посмотреть на мужчину. Они слышали тяжёлое дыхание и грохочущее сердцебиение друг друга.

Она притворилась безразличной, но в её голосе все еще чувствовалось беспокойство.

— Я... я не закончила то, что хотела сказать.

— Мм, — ответил Дуань Шаоянь тихим шепотом, слегка наклонив голову так, чтобы его нос коснулся её носа. — Что ты хотела сказать... Ты хотела мне что-нибудь дать...?

Е У: — ...Вернись сюда.

После их страстного поцелуя слова, которые она намеревалась выкрикнуть с оглушительной силой, неизбежно смягчились и даже прозвучали кокетливо. Неудивительно, что Дуань Шаоянь усмехнулся и снова кивнул, услышав это. Е У чувствовала себя неловко.

Она решила, раз она уже опозорилась и потеряла лицо, отчаянно смягчила тон:

— Не уходи, всё, что произошло раньше, это всё моя вина.

На этот раз Дуань Шаоянь не ответил. Постепенно его глаза начали краснеть. Глаза Е У расширились; ей показалось, что она стала свидетельницей конца света: Ч-что происходит? Как Дуань Шаоянь мог...?

— Ты......

Она попыталась дотронуться до его глаз, но Дуань Шаоянь внезапно отвернул лицо, быстро прикрыл их платком и тихо чихнул.

Е У: —.................

Ладно, она так и знала. Это было из-за аллергии...

Дуань Шаоянь успокоился, его глаза были влажными, что придавало ему особую привлекательность, но когда он снова перевел взгляд на Е У, поднявшую белый флаг в знак капитуляции, его хладнокровные капиталистические инстинкты вновь пробудились. Он начал выжимать оставшуюся прибыль, готовясь заставить Е У просить мира.

— Ты хочешь чтобы я остался? Это не невозможно, — истинная сущность начальника начала раскрываться: — Я не славлюсь своим терпением, если ты хочешь, чтобы я передумал, тебе придётся согласиться и принять мои условия.

Глава 40: Свидание.

— Во-первых, ты должна соблюдать условия договора.

— О...

В любом случае, он не может следить за ней каждую минуту каждого дня в году. Так что ускользнуть, чтобы пофлиртовать с каким-нибудь симпатичным парнем, когда представится возможность, не исключено.

Дуань Шаоянь, разглядел насквозь её грязные мысли. Выражение его лица стало серьёзным, а глаза проницательными:

— У меня есть одна особенность. У меня слишком чувствительный нос. Если я почувствую от тебя какой-нибудь необычный запах, у меня может появиться крапивница.

...Ты собака?

— О, хорошо.

Хотя она очень не хотела, она неохотно согласилась.

— Во-вторых, если ты захочешь расторгнуть договор, можешь сказать мне об этом прямо. Я не отберу у тебя два особняка в Цзинъане и Чунмине, и не выгоню тебя из семьи Дуань. Мы разорвем все связи, и я больше никогда не буду встречаться с тобой наедине.

Е У подумала об этом и решила, что это приемлемо. Ли Юньань и Сюй Фэнь, хотя и не были её партнерами, по её мнению, должны были оставаться верными на протяжении всех отношений, ни один из них в конечном итоге не дал ей удовлетворительного ответа. Таким образом, предложение Дуань Шаояна нашло отклик в её душе, и она согласилась.

— Хорошо.

— Хорошо, тогда, — Дуань Шаоянь поднял руку, взъерошил ей волосы и вздохнул: — Я не уеду.

Е У почувствовал, как увядшее маленькое растение в её сердце медленно пробуждается, трясет головой и отбивает быстрый ритм в груди.

— Не уйдёшь?

— Мм-хм.

— Ты сдержишь свое слово?

Дуань Шаоянь оставался бесстрастным, его тон казался саркастическим, но в то же время несколько беспомощным. Он протянул руку и ущипнул её за щеку:

— Ты единственная, кто не держит свое слово, не так ли?

Солнечный свет проникал через окно, отбрасывая в комнату размытые тени, где на ветру порхали пылинки. Маленькое растение щекотало её сердце, заставляя ее хотеть смеяться, но она не хотела, чтобы Дуань Шаоянь увидел её эмоции, поэтому сохранила самообладание и торжественно кивнула.

Слово джентльмена на вес золота. У Е У были некоторые сомнения в том, был ли Дуань Шаоянь джентльменом, он действительно оказался заслуживающим доверия. Мужчина сдержал своё обещание. На следующий день он тщательно организовал свои незавершенные дела и передал их способному доверенному лицу, отправив его в Германию для продолжения управления семейными предприятиями. Сам же он остался в Шанхае, чтобы помочь отцу в управлении основными коммерческими операциями семейного поместья и региона Цзянсу-Чжэцзян. Он всегда был очень скрупулезен в своей работе, учитывая как планы на три шага вперед, так и планы на три шага назад. Поэтому, даже если план менялся, передача дел осуществлялась спокойно и методично, что очень радовало господина Дуанья.

В тот день у Дуань Шаояна был выходной, и как обычно, он поехал в Цзинъань. Е У неспешно прогуливалась по огромному саду, держа в руке засохшую ивовую ветку и размахивая ею влево и вправо, с безутешным выражением лица. Неудивительно, что она так себя чувствовала. С древних времен осень ассоциируется с печалью и опустошением. Была поздняя осень, деревья засохли и пожелтели, а воздух был наполнен легким холодом приближающейся зимы. В такой унылый день Е У не хотелось наряжаться. Она укуталась в толстую меховую шубу, и заранее перешла в режим спячки. Дуань Шаоянь вышел из машины и помахал ей рукой. Е У лишь сердито посмотрела на него и резко дернула засохшую ветку в его сторону. Дуань Шаоянь подошёл ближе. На нём был чёрный плащ, покрой скромный, что делало его еще более элегантным, подчеркивая стройную талию и широкие плечи.

— Хозяйка в плохом настроении?

Е У не ответила, лишь посмотрела ему в глаза. Дуань Шаоянь слегка улыбнулся. Его черные как смоль брови и глаза, омытые осенним солнцем, казались полными зрелой нежности.

— Садись в машину, я сегодня свободен, я тебя прокачу.

— Я никуда не хочу ехать.

Дуань Шаоянь проигнорировал её незаинтересованность и затащил её в машину.

Они ехали по пустынной, безлюдной дороге, других машин было немного. Е У свернулась калачиком на пассажирском сиденье. Скучная машина, безвкусный интерьер лишенный даже самых простых безделушек. Невольно она закрыла глаза и погрузилась в туманный сон.

Она не имела представления, сколько времени прошло, когда услышала, как Дуань Шаоянь зовет её:

— Учитель, проснись.

— Хм... — безвольно пробормотала она, пытаясь продолжить свой сон, но упрямый маленький проказник разбудил её.

— Не спи, уже полдень.

— ...

Е У ничего не оставалось, как открыть глаза. Крыша автомобиля была убрана, и за открытым пологом простиралось бескрайнее небо. Чайки кричали и хлопали крыльями, низко паря в воздухе. Вдали бесконечная береговая линия с неровным песком и огромными скалами. Звуки приливов и отливов, а также редкие крики морских птиц эхом разносились в бесконечной осенней атмосфере.

— Сюда мало кто приходит, — заметил Дуань Шаоянь с улыбкой, увидев, что она проснулась, и аккуратно заправил её развевающиеся на ветру длинные волосы за ухо: — Ты можешь отключаться от реальности весь день.

Е У проводила дни, погруженная в мир бетона, железа и роскоши, открыв глаза, она словно попала в огромный, уединенный рай, где воздух был наполнен слабым запахом моря. Можно было разглядеть корабли, стоящие на якоре у далекого берега, их крошечный силуэт, будто нарисованный тушью. Она почувствовала непривычную атмосферу, глядя на красивое лицо Дуань Шаояна, ей захотелось подразнить его.

— На что тут смотреть? Сплошные обломки камней и повсюду птицы. Я не могу этим полюбоваться.

Глаза Дуань Шао Яна заблестели, в них промелькнуло разочарование. Он быстро восстановил самообладание и улыбнулся:

— Хорошо, давай попробуем что-нибудь другое?

Он вышел из машины, достал из багажника три или четыре сумки, каждая из которых была тяжелой. Е У, из-за любопытства, последовала за ним. Шероховатые камни тяжело давили ей на пятки, и она хромала, как маленькая уточка. Дуань Шаоянь поставил сумки и обернулся, увидев, как она спотыкается, направляясь к нему. Он не смог сдержать улыбки, его губы сжались. Морской ветер шелестел, поднимая его челку и воротник рубашки. Его глаза слегка сузились, его профиль был прекрасен, как морская синяя мечта.

Она посмотрела на него, сердце замерло, нога поскользнулась и она провалилась между двумя камнями:

— Ах!

Дуань Шаоянь, заметил её смущение, и не смог удержаться от смеха. Е У, раздраженная и смущенная, закричала:

— Над чем ты смеешься! Иди помоги мне! Я не могу вытащить!!

— Хорошо, хорошо, как скажет Учитель.

Дуань Шаоянь подошёл, опустился на колени перед Е У, наклонил голову, чтобы освободить каблук её туфли, застрявший в щели скалы. Её лодыжка была крепко зажата в его руке. Когда она подняла глаза на широкие плечи и мягкие черные волосы молодого человека перед ней, она вдруг почувствовала, как осенняя хмурость постепенно рассеивается морским бризом, оставляя после себя ясное, яркое небо. Е У потребовалось некоторое время, чтобы вытащить обувь, ей было лень надевать её снова, поэтому она пошла босиком по камням.

В сумке, которую принес Дуань Шаоянь, были принадлежности для пикника. Глаза Е У загорелись, как только она увидела мангал. Она забыла о том, что играла со своим учеником в игру «кто будет более холодным», она восторженно воскликнула:

— Ах! Пикник! Великолепно, Дуань Шаоянь, ты просто молодец!

Дуань Шаоянь слегка улыбнулся:

— Главное, чтобы тебе не было скучно.

Е У поджала губы, на её лице появилась улыбка, следует отметить, что с тех пор, как она согласилась выполнять условия договора, характер Дуань Шаояна значительно улучшился. Он уже не такой холодный, как раньше, и не такой властный. Иногда ей казалось, что "её начальник в жизни довольно мягкий".

Она до сих пор не понимала, зачем ему так упорно нужно было заключать с ней этот договор, но постепенно приходила к выводу, что по части «обслуживания» он намного лучше Ли Юньанья.

Самое главное это её собственный комфорт. Е У не хотела вникать в его намерения. В любом случае, она уже научила его всему, чему могла, и теперь она просто хотела наслаждаться моментом. Вдвоём они быстро собрали мангал, разожгли уголь и сели на каменистом берегу, жаря еду, как школьники на экскурсии.

Е У открыла пакет с продуктами, наклонилась, едва взглянув, тихо воскликнула:

— Ух ты!

Внутри лежали кальмары, куриные хрящи, шашлычки из лисицы, сайра, мойва, ставрида, сельдь, голубая рыба, куриные крылышки и многое другое. Е У прищурилась, ухмыляясь, как огненно-рыжая лиса, виляющая своим пушистым хвостом.

— Поверьте, я действительно отлично готовлю шашлыки. В конце концов, я провела пять лет на северо-западе Китая, и мои навыки приготовления шашлыков из баранины непревзойденны.

Пока Е У говорила, она поспешно выложила много продуктов.

— Ну же, смотри! При приготовлении шашлыков самое важное это температура. Вот как их нужно готовить. Учитесь у меня! Запоминай!

С этими словами она закатала рукава и с нетерпеливо начала раздувать огонь веером. Она задыхалась от дыма и пламени, и все это ради обугленных, загадочных предметов.

Дуань Шаоянь который стоял рядом, холодно заметил: — Похоже на метеориты, а может, на рифовые камни. В любом случае, точно не выглядит съедобным.

Е У, не желая признавать поражение, собралась с духом и откусила кусок. Её чуть не вырвало, раз уж похвасталась, не могла отступить. Она долго держала уголь во рту, встречая пронзительный, ледяной взгляд Дуань Шаояна. В конце концов, её гордость взяла верх над дискомфортом, и она проглотила его одним глотком.

Слёзы наполнили её глаза. Она высоко подняла голову и высокомерно заявила:

— Это вкусно.

Дуань Шаоянь скрестил руки и холодно усмехнулся:

— Если это так вкусно, то ешь ещё.

Е У: — ..................

Она ошибалась. Этот человек вовсе не изменился к лучшему!

Вся эта мягкость, доброта... Всё это ложь!

Этот маленький зверь по-прежнему был простым и понятным демоном!

Глава 41: Заговор.

Солнце становилось все ярче, полдень пролетел незаметно. Е У опустила голову и взглянула вниз, она мельком увидела, как Дуань Шаоянь открывает несколько бутылок соуса на каменистом пляже, ставит их на относительно ровные камни, а затем берет несколько шампуров с куриными крылышками, куриными хрящами и сайрой и кладет их на гриль, чтобы начать жарить. Парень снял свой плащ, обнажив аккуратно выглаженную осеннюю рубашку. Манжеты были застегнуты, а воротник застегнут до конца. Он держал в руках небольшой веер, и серьезным выражением лица направляя ветерок к костру.

Е У наблюдала за ним, зачарованная. Она находила его забавным и довольно милым. С детства он всегда подходил ко всему с упрямой решимостью. Что бы он ни делал, он делал это искренне, постоянно хмурясь, сжав губы, слегка выпятив щеки, с выражением упорной настойчивости на лице. Она не ожидала, что в этом возрасте он все еще будет таким.

Дуань Шаоянь равномерно смазал шашлыки маслом, а затем нанес мед, сладкий соус чили и масло чили в зависимости от разных продуктов. Он посыпал каждый из них тмином, сушеными листьями базилика, белыми семенами кунжута и крошками водорослей. Наконец, он раздул огонь до сильного пламени. С живым шипением появилась партия блестящих, дымящихся крылышек, рыбных филе и куриных хрящей, их манящий аромат наполнил воздух. Шампуры были сделаны из древесины красной ивы, длинные и прочные. Дуань Шаоянь воткнул их между камнями. Когда подул морской бриз, Е У вдруг почувствовала сильный голод, и у неё громко заурчал живот. Она облизнула губы, терпеливо ожидая, и протянула руку, чтобы взять шашлык.

Не успела она коснуться шампура, как Дуань Шаоянь ударил её по руке:

— Ешь то, что сама приготовила. Это моё.

Е У: —...

Этот маленький мерзавец начал есть в одиночку, и вскоре остался только один шампур с куриными хрящами.

Е У была готова заплакать: — Я... я обменяюсь с тобой!

Говоря это, она достала большую горсть обугленных шампуров и передала их Дуань Шаояню.

Дуань Шаоянь прикусил губу, несколько секунд молчал, а затем, не выдержав, тихо рассмеялся, шевеля плечами. Е У безучастно смотрела, как улыбка Дуань Шаояна становилась все ярче и ярче, Е У почувствовала стыд от того, что её дразнят, не понимая, почему тот смеется.

Видя, что она снова готова вспылить, Дуань Шаоянь шутливо щелкнул её по лбу. Он протянул руку и выбрал самые пухлые и сочные куриные крылышки. В клубах дыма от горящих дров он улыбнулся и сказал:

— Вот, пожалуйста. Я больше не буду тебя дразнить. Ешь

Е У открыла рот, чтобы откусить кусочек, но ухватила только воздух. Она с недоверием расширила глаза, глядя на негодяя, который отобрал у неё куриное крылышко. Её лицо покраснело от нарастающего гнева.

В следующую секунду Дуань Шаоянь поцеловал её. Небрежно прислонившись к каменистому склону, одной рукой опираясь о землю, он нежно и долго целовал её, прежде чем медленно отпустить.

— Это всего лишь небольшая плата, — тихо усмехнулся он и легонько толкнул Е У лбом: — Я здесь кредит не предоставляю. Теперь можешь есть.

Она посмотрела в эти кристально чистые глаза, находившиеся всего в нескольких сантиметрах от неё, и невольно снова облизнула губы. На этот раз, не от голода. Возможно, огонь горел слишком ярко. Сидя у костра, она вдруг почувствовала, как всё её тело, особенно пульсирующий орган под грудью, согревается. Тем не менее, она смутно осознавала, что огонь, как и многое другое в жизни, согревает и успокаивает, к нему легко пристраститься, постепенно человек забывает о присущей огню опасности. Она прожила долгую жизнь и видела, как многие поддавались соблазну комфорта, становясь похожими на лягушек, медленно варящихся в теплой воде, неспособных выпрыгнуть на свободу.

После сытного обеда Дуань Шаоянь достал из сумки бутылку пива и протянул её Е У. Затем он налил себе из термоса чашку генмайча и медленно, по старинке, выпил её. Внезапно небо поднялось высоко, море стало бескрайним, и чайки взлетели высоко в небо. Оба погрузились в свои мысли, пока Е У внезапно не повернулась и не окликнула его.

— Дуань Шаоянь.

— Хм?

Она сделала небольшую паузу, а затем произнесла неожиданную фразу:

— Все, чему я научила Янь Жань, я научила и тебя.

— ...? — он не понял, почему она вдруг это сказала, он нахмурился, взял чашку чая и кивнул: — Хм.

Е У, посчитала, что возможно её формулировка была слишком тонкой, поэтому добавил:

— Всё, чему я не научила Дуань Янь Жань, не имеет значения; даже если вы этому научитесь, это вам ничем не поможет.

Дуань Шаоянь был озадачен: — О.

Раз он не понимает, Е У решительно заявила: — Я твоя наставница, но на самом деле я всего лишь высокопоставленная служанка в семье Дуань. Ха-ха...

У Дуань Шаояна разболелась голова и он спросил: — Что именно ты пытаешься сказать?

Черт возьми, неужели он настолько глуп? Е У с недоверием расширила глаза. Дважды моргнув, она решила всё ему объяснить.

— Послушай, — заявила она, подняв подбородок: — Даже не думай очаровывать меня своей красотой. Мне нечего тебе предложить. Я не имею никакого права решать, кто из вас унаследует семейное имущество, ты или Янь Жань. Ты... ты... даже не мечтай подкупить меня своим телом!

Сказав это, она почувствовала гордость, её слова были полны праведного возмущения, неподкупные, такие похожие на слова добродетельного мудреца Лю Сяохуэя.

Дуань Шаоянь действительно был удивлен. Красивые глаза молодого человека слегка расширились, его лицо выражало смесь удивления и замешательства, словно он отчаянно пытался что-то скрыть. Уголки его губ невольно слегка приподнялись.

— Над чем ты смеешься?... — недовольно спросила Е У. Она так искренне высказалась в адрес Дуань Шаояна, а он не воспринял её слова всерьез.

Увидев, что она рассердилась, улыбка Дуань Шаояна исчезла. Он подпер подбородок рукой, поднял веки и с предельной серьезностью произнес:

— Интересно, ты действительно думаешь, что то, что я сейчас делаю... это медовая ловушка?

— Что?

— Ты правда думаешь, что я использую свою красоту, чтобы тебя соблазнить?

— Э... — она не хотела это признавать, но этот загадочный мужчина перед ней действительно был очень красив. Она смогла лишь формально ответить: — Да, да.

— Хорошо, а как ты думаешь, чего я добиваюсь, продавая свое тело и делая все сам? — спросил он её с улыбкой.

— Хороший вопрос, — Е У хлопнула в ладоши: — Именно над этим я ломала голову последние несколько дней. Я рассматривала несколько вариантов, ни один из них не  подошел.

— О? — Дуань Шаоянь приподнял брови, и с большим интересом спросил: — Какие варианты? Расскажи.

Е У подняла небольшой камень, положила его на другой небольшой камень перед собой и сказала:

— Во-первых, ты, возможно, хочешь заполучить мои деньги.

— ...

Увидев выражение лица Дуань Шаояна, Е У убрала маленький камень, вздохнула и пробормотала: — Но ты же богаче меня...

— Хм, — глаза Дуань Шаояна словно произнесли четыре слова: «Ты же знаешь это».

— Вторая причина, возможно ты завидуешь моим необычным навыкам, — сказала Е У, добавляя сверху новый камень: — Ты никогда не казался особенно прилежным, всегда был увлечен делами. Это маловероятно.

— Хм, что-нибудь ещё?

— Ты надеялся, что я замолвлю за тебя словечко перед твоим стариком, верно?— Е У усмехнулась, её улыбка была хитрой, она пнула только что добавленный камень и замахал босыми ногами. — Правда?

Дуань Шаоянь долго молчал, затем покачал головой: — Е У, если говорить прямо, во всей семье, кроме тебя, наверное, никто больше не встанет на сторону моей сестры. Замолвишь ты за меня словечко или нет, не так уж важно.

Е У растерялась, несмотря на то, что он говорил правду, ей всё равно было очень больно услышать это так прямо и без всяких прикрас, она невольно вздохнула, безвольно приподняла веки, чтобы взглянуть на красивого мужчину, и сказала:

— Тогда я действительно не понимаю, чего ты хочешь добиться. Ты же не предлагаешь свои чары, чтобы утешить мою измученную, увядшую душу, служа людям через благотворительность?

Дуань Шаоянь невольно улыбнулся. Он внезапно поднял руку, его тонкие пальцы замерли в воздухе менее чем на секунду, а затем легонько ткнули Е У в лоб. Мягкий голос мужчины, похожий на вздох, нежный, но беспомощный, уплывал в лазурную воду.

— Ах... ты, ты, — его темные глаза, казалось, мерцали светом, а кончик пальца, лежащий на её лбу, был мягким, как крыло бабочки: — Глупышка.

Волна разбилась о скалистый берег, мгновенно превращаясь в белую пену и оставив после себя потоки горькой, соленой воды, просачивающейся из расщелин скал.

К вечеру Е У все еще мучилась этим вопросом. Почему Дуань Шаоянь использовал свою красоту, чтобы соблазнить её? Должно быть, это заговор.

Парень, вынашивающий этот заговор, несколько раз закатил глаза, и наконец, после её неустанных допросов весь день, он смог произнести несколько слов.

— Ладно. Ты хочешь знать, чего я добиваюсь, да?

— Да!

Дуань Шаоянь некоторое время смотрел на неё, а затем суровым голосом сказал:

— Послушай меня, просто соблюдай условия договора. Никаких случайных связей, никакой проституции, никаких любовников, никаких свиданий со знаменитостями. Когда ты пройдёшь мою проверку, я обязательно тебе сообщу.

— ...

— Есть ещё вопросы? — Дуань Шаоянь, которого весь день доставали и у которого от постоянных придирок завяли уши, был в плохом настроении и стиснул зубы.

Е У торжественно кивнула: — Да.

— Говори.

— А покупка секс-игрушек на Taobao считается? — лицо Е У было толстым, как городская стена, невосприимчивая к критике: — Ты запрещаешь мне прикасаться к другим мужчинам, и до этого дурацкого процесса одобрения ты сам отказываешься спать со мной. Я нормальный взрослый человек с потребностями. Я имею право наслаждаться своими личными увлечениями.

Лицо Дуань Шаояна побледнело. Несмотря на то, что закат освещал небо, дикие птицы летели вместе, осенние воды сливались с небом, закат был ослепительным, а волны красными, его лицо невольно побледнело, затем посинело, и наконец, потемнело, как дно кастрюли.

— Е У, ты хочешь, чтобы тебя убили?

Глава 42: Кемпинг.

Е У с обиженным выражением лица сказала:

— Скоро День одиночек. Я уже нашла выгодную акцию: куплю три вибратора и получу мастурбатор в подарок. Один из них с восемью режимами скорости и голосовым управлением. Один из них имеет восемь скоростей и активируется голосом. Вот это выгодная сделка!

Дуань Шаоянь стиснул зубы, напрягся и закрыл глаза, едва сдерживая свою убийственную ауру. К несчастью, Е У, эта старая развратница, говорила о своем самом большом удовольствии в жизни и продолжала болтать без умолку, не обращая внимания на убийственное выражение лица Дуань Шаояна, она продолжала говорить, не задумываясь о последствиях.

— Мне не нужен мастурбатор, поэтому вместо того, чтобы продавать его на Сяньюй [площадка подержанных вещей], я просто отдам его тебе...

Дуань Шаоянь был готов взорваться. Он открыл глаза, холодно дернул рукавом и сердито воскликнул:

— Не смей со мной связываться!

— Это обычная потребность, — бесстыдно сказала Е У, и добавила: — Посмотри на себя, ты своими действиями  доказал, что не страдаешь фригидностью. Сейчас действует специальное предложение, и мы сможем разделить расходы...

В этот момент она наконец увидела пугающий взгляд Дуань Шаояна и поняла, что происходит. Она вздрогнула, её голос невольно смягчился.

— Хм... я куплю... я куплю подарочный набор, и... в качестве бонуса к нему прилагается десять коробок презервативов.

Перед лицом кинжала она продолжала с энтузиазмом продвигать то, что её интересовало; такая настойчивость поистине достойна похвалы. Дуань Шаоянь достиг предела терпения. Он резко встал, устремив взгляд на Е У в свете багрового заката. Его ледяные аристократические черты лица выражали презрение пуританина к еретичке Е У.

Е У, недовольная его снисходительным презрением, тоже встала и пробормотала:

— Что в этом такого... Это же такая выгодная сделка, бесплатная доставка по Цзянсу, Чжэцзяну и Шанхаю...

— Если ты осмелишься это купить, — прозвучал леденящий холод голос Дуань Шаояня, — Я гарантирую, что ты больше никогда не найдешь ни одного магазина, секс-игрушек для взрослых на Таобао.

— ......Ты!

Дуань Шаоянь прищурился: — Я говорю то, что думаю.

Е У прикусила губу, с трудом сдерживая слёзы, пока наконец не разрыдалась.

— ...Ты плачешь, — лицо Дуань Шаояна помрачнело, и он скрестил руки: — Перестань рыдать. Я признаю поражение, если ты прольешь хоть одну слезинку.

Е У тут же перестала «плакать», сдержала слезы и свирепо посмотрела на Дуань Шаояна.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы переспать со мной только после сдачи этого теста?

— Потому что в твоем мозгу, — Дуань Шаоянь указал на свою голову, его глаза были полны насмешки, — Есть только слово „сон".

Е У открыла рот, но не смогла ничего опровергнуть. Дуань Шаоянь похлопал её по плечу:

— Ладно, хватит дурачиться. Если ты будешь послушной, я куплю тебе не десять коробок презервативов, а сто, тысячу коробок, сколько захочешь, — затем он наклонился к ней и тихо прошептал ей на ухо: — Если захочешь, мы не будем их обязательно использовать.

— !!!

Е У почувствовала, будто этот человек сильно наступил ей на хвост, и была так потрясена, что чуть не подпрыгнула. Этот парень действительно злой или просто притворяется?

Её лицо покраснело, огненный закат не позволял разглядеть её румянец. Преступник неторопливо направился к припаркованной на возвышенности машине. Дойдя до машины, он обернулся, помахал рукой Е У, которая стояла в оцепенении, его лицо снова сияло чистой и невинной красотой, ясной, как луна.

— Поднимайся.

— Ч-что? — пробормотала Е У. — Идёшь... домой?

Дуань Шаоянь улыбнулся. В безграничном золотисто-красном свете он повернулся лицом к шуму прилива и крикнул ей:

— Глупышка, куда домой? Помоги, давай поставим палатку и разобьем лагерь!

Ночь была усыпана звездами, а палатка, которую наставница и ученик с таким трудом установили, криво стояла на берегу. Е У сидела перед костром, завернувшись в пальто. Мерцающий свет отбрасывал тени на её лицо. Она тыкала в пламя веточкой, и время от времени из него вырывался яркий язык огня, отражаясь в ее темных глазах. Честно говоря, иногда ей казалось, что её мысли подобны бесконечному движению, иногда она была равнодушна, иногда хотела всего на свете, иногда считала, что лучше вообще ничего не чувствовать, а иногда думала, что долгое одиночество очень скучно. Возьмём, к примеру, её запутанный роман с Ли Юньанем. Она всегда говорила, что беззаботна, но в итоге шестнадцать лет обеспечивала его хорошей едой и напитками. Хотя она никогда не испытывала к нему «любви», она и не сделала ему ничего слишком плохого. Кто бы мог подумать, что её так внезапно укусит змея?

Что касается Дуань Шаояна, она явно ненавидела эту «призрачную печаль», внезапно появившегося из ниоткуда, с самого начала, но всё же хорошо о нём заботилась и обучала его всему необходимому, предоставляя полный спектр услуг с восьми до двадцати четырёх лет. Вероятно, нигде в мире не нашлась бы такая всесторонняя няня. Е У тяжело вздохнула, взглянув на молодого человека, читающего книгу при свете лампы, её выражение лица становилось всё более меланхоличным. В одну минуту ей хотелось убить его, в следующую минуту обмануть, но она не смогла. Теперь же она сидела у теплого, яркого костра, безучастно глядя на его красивый профиль. Это поистине странно.

Оглядываясь назад, когда она видела, как его разум колеблется во время его практики внутренней энергии, и беспокоилась, что у него может произойти отклонение Ци, она забыла, что втайне надеялась, на его скорую смерть, чтобы Дуань Яньжань смогла беспрепятственно унаследовать семейное состояние. Она жаждала, чтобы он погрузился в глубины чувственности, но когда его холодные губы коснулись ее губ, в ней пробудилось смутное, тайное наслаждение, чувство радости. Иногда она закатывала глаза и называла себя сумасшедшей.

Незаметно ночь сгущалась, а холод становился все сильнее. Прислонившись к скалам, читая книгу, Дуань Шаоянь слабо кашлянул несколько раз. Фонарь покачивался, его пламя тускло мерцало. Внезапно на него с нужной силой накинули пальто, жест был довольно резким. Дуань Шаоянь снял его, обнажив молодое, красивое лицо. В свете костра вид его в очках заставил сердце Е У биться тяжело и сильнее.

— Учитель.

— ...Холодно, надень, — холодно и отстраненно сказала Е У, направляясь к палатке: — Я устала. Пойду спать.

Дуань Шаоянь улыбнулся. Возможно, очки смягчали его выразительные черты лица, а может, мерцающий свет костра придавал его лицу необычайную мягкость.

— Я скоро дочитаю. Побудь еще немного, посидим вместе.

— ...Ох, — подумав, она добавила: — Ладно, в любом случае, ложиться спать так рано довольно скучно.

Затем она села рядом с Дуань Шаоянем. Е У мельком взглянула на книгу, которую он читал, это был учебник по экономике. Она потеряла интерес, откинулась назад, прислонившись спиной к большому камню и посмотрела на звездное небо.

— Ах, какое прекрасное зрелище, — тихо вздохнула Е У, полушутя добавила: — В городе такого не увидишь.

Мозг Дуань Шаояна работал в двух направлениях: он читал и одновременно слушал Е У. Он сказал:

— Несколько лет назад на небе города их можно было увидеть.

— Что? Правда?

— Правда, — мягко ответил Дуань Шаоянь. — Ты забыла, ты водила меня посмотреть на звезды в саду, когда я был ребёнком.н

— Ах...ха, — Е У почувствовала приступ смущения. Черт возьми, она действительно не помнила этого.

— Ты увидела прогноз метеоритного дождя по телевизору и затащила меня на крышу посмотреть. Мы ждали до полуночи, а потом ты просто уснул на террасе, — Дуань Шаоянь не стал подбирать слова: — Ты пропустила метеорный поток, а на следующий день у тебя был насморк.

Е У: — ..................

Она вспомнила, что смотрела романтическую драму, популярную среди учеников средней школы, ей захотелось присоединиться к веселью. Однако в день метеорного дождя у господина Дуанья были дела, и присмотреть за молодым господином было некому. Он забеспокоился и позвал Е У в главный дом. Таким образом, то, что изначально планировалось как романтическое времяпрепровождение, вместе с Ли Юньаньем наблюдать за метеорным дождем, вместо этого она оказалась на террасе, держа на руках малыша. Хуже всего было то, что, когда она вернулась на следующий день, Ли Юньань рассказал ей, что поздно ночью над её виллой в Чунмине действительно пролетали падающие звезды. Она все пропустила из-за ребенка. Она была в ярости.

Дочитав последний абзац последней главы книги, Дуань Шаоянь закрыл книгу, и едва заметно улыбнувшись, посмотрел на неё.

— Учитель, сегодня ночью тоже будет метеоритный дождь.

— ...

— Не спи. Давай посмотрим вместе.

Е У на мгновение замерла, а затем сухо рассмеялась:

— В какую эпоху мы живем? Такие вещи устарели. Ты безнадежно старомоден.

Дуань Шаоянь не рассердился. Он улыбнулся и повернулся, чтобы посмотреть на небо. Фонарь мягко покачивался над их головами, отбрасывая тусклый и размытый свет, который освещал две тени на земле. Они ждали до полуночи, и наконец звезды начали мерцать в северном небе. Внезапно яркая звезда, оставляя за собой шлейф, пронзила ночь и быстро исчезла.

— Ах!! — Е У, которая дремала, внезапно вздрогнула.

Стоявший рядом с ней Дуань Шаоянь быстро отреагировал и спокойно сказал:

— Пусть Е У больше никогда не сталкивается с романтическими перипетиями.

— ..................

Е У повернула голову, её глаза расширились. Она не сразу среагировала и взревела:

— Дуань Шаоянь!!! Ты что, затаил на меня обиду??!?

Дуань Шаоянь равнодушно взглянул на неё, его взгляд был непостижим:

— Я просто пошутил.

— Нельзя просто так говорить такое ради забавы! А вдруг это действительно сбудется!

Дуань Шаоянь оставался совершенно спокойным: — Это было бы замечательно.

Из-за этого проклятия Е У так разозлилась, что долгое время не разговаривала с Дуань Шаоянем. Она подперла подбородок рукой и злобно уставилась в небо, надеясь, что следующая падающая звезда пролетит быстро.

Когда наконец пролетела вторая звезда, Е Ву молниеносно выпалила:

— То, что Дуань Шаоянь сказал в прошлый раз, не считается!

Парень рядом с ней уже предвидел её реакцию и лишь холодно улыбнулся, почти одновременно с ней сказав:

— Желание наставницы в этот раз не в счёт.

— ... — Е У сердито обернулась: — Дуань Шаоянь, ты что, хочешь умереть?!

— Конечно, я хочу жить, — бесстыдно заявил Дуань Шаоянь. — Только оставаясь живым, я могу должным образом дисциплинировать тебя.

— Ты...!

Она протянула руку вперед, и её палец едва не ткнул его в нос. Дуань Шао Янь просто поймал ее кончик пальца и вздохнул.

— Е У.

— Что ты делаешь!

Дуань Шаоянь смотрел на неё, его тёмные глаза были безмолвны, как ночной снег:

— В следующий раз, когда ты будешь пьяна, не вызывай водителя. Позвони мне.

— ...?

— Я имел в виду инцидент с Линь Цзы У, — спокойно повторил Дуань Шаоянь. — Если подобное повторится, не вызывай водителя, позвони мне.

Е У долго смотрела на его лицо в тусклом свете лампы, не в силах произнести ни слова. Внезапно небо озарилось фейерверком. Несколько падающих звезд мчались друг за другом с северо-запада, погружаясь в глубокое море, оставляя за собой яркие, бесконечно ослепительные следы. Она стояла как завороженная, тепло, исходящее от его тела, передавалось и ей, исходящее от кончиков его пальцев. Он пристально смотрел на неё, взял её руку, опустил веки и нежно поцеловал её ладонь. Его губы коснулись её слегка прохладной кожи, раздвинулись и сомкнулись, как будто шепча какое-то невысказанное желание.

Метеоритный дождь в небе становился все гуще, звездный свет рассыпался, как осколки. Шум волн поглотил его желание, и никто на небе и на земле больше не мог о нем узнать.

Глава 43: Флирт с парнем.

С того самого дня похода Е У официально приступила к выполнению своего договора с Дуань Шаоянем. Придерживаясь принципа «если можно получить что-то даром, почему бы и нет? почему бы не воспользоваться его привлекательной внешностью? Я ничего не потеряю», Е У чувствовала, что ради богатства и комфортной жизни она готова на это. Ей было искренне любопытно узнать, чего же Дуань Шаоянь добивается, учитывая насколько серьезно он относится к этому делу.

Е У пыталась незаметно зайти на платформу для флирта, пока Дуань Шаоянь был в отъезде, но прежде чем она успела зарегистрироваться, ей позвонил Дуань Шаоянь.

— Учитель, у меня сегодня вечером есть дела, и я не смогу прийти. Ешь без меня.

— А? ... О, ладно, хорошо.

Голос молодого человека был очень приятным; даже через телефон она могла почувствовать что-то похожее на выделение гормонов.

— Когда я пришел сегодня утром, я почистил рыбу. Она лежит во втором отделении на верхней полке холодильника. Сними пищевую пленку, залей кулинарным вином и готовь на пару восемь минут после того, как вода закипит, хорошо?

— Ах... хорошо.

— Если ты всё ещё не знаешь, как это сделать, попроси слуг. Все овощи вымыты и подготовлены. Раз ты не умеешь жарить, используй содержимое пакета с помидорами, чтобы сварить суп. Добавь меньше соли, хорошо?

— Ой......

— И ещё, не кури.

Голос молодого человека был слегка хриплым, с природным магнетизмом.

— Если я почувствую запах дыма, завтра не будет никакой рыбки-мандаринки на пару.

Е У наконец-то развеселилась. Она потерла виски и ответила со смесью беспомощности и веселья:

— Ладно, ладно, я поняла.

— Хорошо, тогда я сейчас повешу трубку.

— Хорошо.

— ...

Она так и не услышала, как собеседник повесил трубку. Как раз когда Е У собиралась что-то сказать, она услышала, как Дуань Шаоянь снова тихо вздохнул:

— Когда ты дома одна, помни, ложись спать пораньше. Не используй любую возможность, чтобы лечь спать в три или четыре утра.

— ... — Е У подперла подбородок рукой, ресницы затрепетали, и её улыбка постепенно стала теплее. — Хорошо.

Она повесила трубку. Она некоторое время безучастно смотрела на оживленную платформу для знакомств, рассматривая фотографии красивых молодых людей, каждый из которых позировал в претенциозной, откровенной позе, их лица были покрыты коллагеном. Внезапно её охватила скука. Подумав, она закрыла браузер.

Открыв холодильник, она обнаружила, что все аккуратно разложено. Еда была завернута в пищевую пленку, а её любимые фрукты вымыты и сложены в пакеты. Е У вытащила пакет с пухлыми темно-фиолетовыми вишнями и заметила маленькую записку, приклеенную к ним. Элегантным, четким почерком: «Может вызвать повышение температуры тела, поэтому не стоит переедать».

Е У сняла записку, собиралась выбросить её, но остановилась, а затем небрежно приклеила её обратно на холодильник. Подумав, Е У взяла ручку и написала строчку изящным почерком, в стиле «Тонкого золота»: «Императрица поняла".

Во время просмотра сериала по телевизору, она съела весь пакетик. Проходя мимо кухни, она почесала затылок и добавил к записки еще одну строку:«Я всё съела, вот такой я человек», внизу нарисовала высокомерную свиную морду.

Е У была очень довольна своим поведением. После ужина и душа она ещё раз презрительно мельком взглянула на записку, приклеенную к холодильнику, и вернулась в свою спальню в хорошем настроении. Она переоделась, легла на золотисто-красное постельное белье, удовлетворенно закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон. Посреди ночи она смутно услышала, как кто-то приближается. Она приоткрыла глаза, зрение было затуманено, она увидела, как в полумраке к ней подошел высокий, стройный мужчина, он остановился перед её кроватью и некоторое время смотрел на неё сверху вниз. Он протянул руку и взъерошил ей волосы. Она отчетливо почувствовала едва уловимый характерный аромат Дуань Шаояна, и медленно снова закрыла глаза.

Проснувшись на следующий день, она не могла вспомнить, был ли этот смутный эпизод сном или реальностью, она заметила, что записка с нарисованной головой свиньи была отклеена и приклеена к ее прикроватной тумбочке. Под изящным, элегантным почерком, было написано два иероглифа: «Забавно».

Е У, с торчащей утренней прядью волос, долго смотрела на записку, а затем внезапно почувствовала озноб. Она представляла себе холодный взгляд мужчины, его бесстрастное выражение лица, когда он произнес это холодное «Забавно», и невольно вздрогнула, пробормотав себе под нос: Этот проклятый призрак...

Закончив умываться и спустившись по лестнице, Е У застегнула шелковую рубашку и спросила дворецкого:

— Где молодой господин? Вчера ночью он приходил?

— Да, он приходил к госпоже У. Увидев, что вы уже спите, он ушёл.

Е У кивнула, села в машину, пристегнула ремень безопасности, с ревом двигателя, помчалась к главной резиденции.

Дуань Шаоянь ещё спал. Вчера он был так занят, что засиделся допоздна, что для него большая редкость. Е У на цыпочках подошла, пригнувшись. Внезапно она опустилась на корточки у края его кровати, затем подняла голову и моргнула. Дуань Шаоянь крепко спал, положив голову на руку. Он обладал резкой, холодной красотой, тёмными бровями, скошенные к вискам, его черты лица напоминали штык под холодной луной, сверкающий леденящим светом. Возможно, именно поэтому, когда он бодрствовал, даже мимолётный взгляд с его стороны мог вызвать мурашки по коже. Дрожь была вызвана благоговейным трепетом перед его поразительной красотой, люди обычно были поражены его острым, как лезвие, взглядом и замерзали от его ледяного безразличия. Сейчас он лежал без движения, его молодое прекрасное лицо казалось гораздо более умиротворенным, особенно его теплые, полные губы, так и хотелось поцеловать их...

Эта старая проказница небрежно забралась в постель, зарылась под одеяло и начала «наслаждаться» его красотой, размышляя: Хм, я за это заплатила! Я отдала всю свою месячную зарплату! Почему бы не воспользоваться этой возможностью.

Она украдкой поцеловала его в щеку, прикосновение заставило её сердце затрепетать от восторга. Как раз когда она приготовилась наклониться к его губам, мужчина, которого она «купила», внезапно открыл глаза. Его темные зрачки были ясными, он холодно смотрел на неё.

— Что ты делаешь?

— ...Я за это заплатила. Теперь я наслаждаюсь купленным товаром!— пойманная с поличным, Е У сначала испугалась, но быстро восстановила самообладание. Она перевернулась, прижав Дуань Шаояна под собой, ущипнула его за щеку и усмехнулась: — Ты же не можешь взять деньги клиента и не сделать то, что от тебя ожидают, правда?

Дуань Шаоянь поднялся с тяжелым вздохом, его выражение лица потемнело: — Ты явно переборщила с этими темно-фиолетовыми вишнями.

— Тогда можешь меня охладить?

— Ерунда.

— Дуань Шаоянь, ты нарушил свое обещание!

— ...Я уже говорил тебе, что пока ты не пройдешь проверку, я не предоставляю услуги сопровождения ко сну.

Е У сердито парировала: — Я совсем не хотела с тобой спать! Неужели я не могу хотя бы немного повеселиться с тобой?!

— ...Повеселиться?

Она прижимала Дуань Шаояна к себе и щипала его за подбородок, его взгляд был холодным и высокомерным.

— Слезь с меня.

— Почему?

— Сегодня закрыто, — Дуань Шаоянь закрыл глаза, желая ещё поспать: — Я не принимаю посетителей.

Е У часто бывала в борделях и в развлекательных заведениях, она могла сказать, что никогда не видела такого сварливого «мужчину- из эскорта», который был бы таким своенравным в рабочее время. Она стиснула зубы, встала с кровати и сказала:

— Хорошо, тогда я ухожу.

Дуань Шаоянь удобно устроился, лениво ответил: — Ммм.

Е У сердито сказала: — Настро снова открылся, я иду в Настро.

— Иди, — небрежно сказал человек на кровати: — Там теперь чайная. Все официантки женщины, средний возраст сорок пять лет.

Е У: — ...

Она с немалым энтузиазмом заявила:

— Я собираюсь найти популярного актера Линь Цзыу!

— Он улетел в Италию, — лениво сказал Дуань Шаоянь. — У него свадьба. Ты что, новости не смотришь?

— ..................

Рот Е У открывался и закрывался, она долго стояла, заикаясь. Что? Кинозвезда женился? Разве главному актеру не следует быть в возрасте сорока или пятидесяти лет, с морщинами на лице, прежде чем он найдёт молодую женщину, которая станет  его «героиней»? Или скромно, натягивая черные чулки на лицо, сутулясь, под покровом ночи ускользнет в ЗАГС, чтобы пожениться? По крайней мере, он должен был подождать, пока ему исполнится тридцать, пока не пройдет пик его карьеры, как же Линь Цзыву мог...?

Удар был сокрушительным, она долгое время не могла произнести ни одного связного предложения, не в силах избавиться от печали по поводу того, что «мир потерял еще одного красивого холостяка».

Дуань Шаоянью это показалось забавным:

— Вернись.

Е У была подавлена и больше не хотела дразнить Дуань Шаояна. Она уныло махнула рукой:

— Нет, нет, я не буду тебя сегодня беспокоить. Я пойду проверю новости развлечений...

Увидев её подавленное состояние, Дуань Шаоянь приподнялся в постели, небрежно взъерошил волосы, а затем взял планшет на прикроватной тумбочке: — Я скачал HD-версию. Иди смотри.

— Я хочу вернуться... — Е У чуть не расплакалась.

— Жаль, тебе нельзя.

— Почему...

Дуань Шаоянь холодно ответил: — Боюсь, что ты не поймешь причину и покончишь с собой.

Е У: — ...........

Она снова села на край кровати и стала смотреть развлекательные видео на планшете вместе с Дуань Шаоянем. Этот парень, который даже не смотрит развлекательные каналы, каким-то образом умудрился скачать шесть видеороликов разной длины, подробные репортажи и хронологические отчеты о «свадьбе актера Линь Цзыу» из нескольких авторитетных СМИ.

Е У не была его поклонницей, ей очень нравилась его внешность. После просмотра двух или трех видеороликов она разозлилась.

— Это уже слишком! Я больше не буду смотреть!

— Еще есть видео.

Дуань Шаоянь с бесстрастным выражением лица оттащил Е У от края кровати. Ей ничего не оставалось, как снова сесть и вздохнуть: — Почему в сердце каждого потрясающе красивого мужчины есть белая луна?

Дуань Шаоянь смотрел на неё с едва заметной, неоднозначной улыбкой, но не ответил.

Она смотрела на застенчивую, невероятно счастливую пару на видео и вздыхала:

— Я всего лишь укус комара, никогда не буду алой родинкой.

Е У ещё некоторое время мучила себя просмотром видео испытывая смесь зависти и ревности. Италия Пьяцца Кампо, Линь Цзыу покрыл лицо своей невесты розами, на камеру кинозвезда улыбнулся и сказал:«Моей возлюбленной нравятся красные розы».

Е У в отчаянии забила кулаками по раме кровати.

— Черт возьми! Я люблю белые розы! Почему никто не устроил для меня площадь, усыпанную розами?

Наконец, кинозвезда и его невеста обнялись под тосканским солнцем. Е У закатила глаза и надулась, собираясь сказать что-то ещё. В этот момент Дуань Шаоянь, повернул голову и внезапно поцеловал её в щеку.

— А...? — Е У озадаченная поцелуем повернулась к нему. — Ты же говорил, что сегодня не принимаешь посетителей?

— Хм, — мужчина перед ней улыбнулся мягко, наклонившись ближе. Его ресницы трепетали, как бабочки, дрожащие на ветру. — Изначально я не собирался,— после паузы он продолжил своим магнетическим и приятным голосом: — Видя, что работодатель расстроен, я решил поработать сверхурочно.

Говоря это, он опустил голову, слегка повернул лицо и поцеловал Е У в губы. Поцелуй был коротким, напоминая стрекозу, скользящую по воде, ни страстным, ни похожим на прелюдию. Когда их губы разомкнулись, она все еще не понимала, что пытался выразить этим поцелуем Дуань Шаоянь. Она нахмурилась, пытаясь разгадать его значение, испытывая смешанные чувства разочарования и напряжения. Он поцеловал её в лоб, она не могла понять, какую цель мог преследовать поцелуй, кроме усиления страсти или прелюдии. Тем не менее, возможно, из-за слишком долгого воздержания, даже это простое прикосновение губ заставило её покраснеть. Не нуждаясь ни в чем больше, одно только это ощущение уже было чудесным.

Она почувствовала легкое головокружение, её настроение значительно улучшилось. Настолько, что когда Дуань Шаоянь прошептал ей на ухо:

— Хочешь ещё какие-нибудь услуги?

Она ответила быстро и с удовлетворением: — Нет, спасибо.

Лицо Дуань Шаояна мгновенно потемнело. Он вообще-то планировал воспользоваться этой возможностью, чтобы справиться с внезапным всплеском либидо, и удовлетворить своё накопившееся с утра желание, но...

Он поднял брови, не стал ее беспокоить, улыбнулся и сказал:

— Хм, „Е У не нуждается в обслуживании" можно использовать как пословицу.

— Что ты имеешь ввиду?

Дуань Шаоянь снова поцеловал её и рассмеялся: — ...Как восход солнца на западе.

Е У фыркнула: — Не недооценивай меня. Позволь мне тебе сказать, что моё самообладание не сравнится с силой воли обычных людей.

— Да, да, — Дуань Шаоянь был бессилен перед непроницаемой кожей этого человека. Он улыбнулся и сказал:

— Ты добилась прогресса. Ты стала лучше контролировать себя. Может, мне тебя чем-нибудь наградить?

Глава 44: Его желания.

Услышав о награде, глаза Е У загорелись. Она вскочила, выпрямилась и спросила:

— А могу ли я выбрать себе награду?

— Хм... — тонкие, бледные пальцы легонько постукивали по его щеке. Дуань Шаоянь на мгновение задумался, а затем, казалось бы, небрежно спросил: — Так чего же ты хочешь?

— Я... э-э, слишком неожиданно спрашивать меня об этом напрямую, сейчас мне ничего не приходит в голову.

Дуань Шаоянь молчал, его темные глаза смотрели на неё. Он вдруг улыбнулся, он ожидал, что она начнет жаловаться, говоря что-то вроде: «У меня в доме слишком много служанок, они мне не нравятся, я хочу заменить их красивыми мужчинами», или «Я хочу свободы», или что-то подобное. Но Е У этого не сказала.

Е У и не знала, чем она угодила этому парню, она неожиданно получила щедрое согласие Дуань Шаояна, а также нефритовый кулон династии Хань. Нефритовый кулон в виде цикады, небольшой кусочек, теплый на ощупь, не был чрезмерно дорогим, но все же стоил десятки тысяч. Среди многочисленных антикварных сокровищ семьи Дуань это был единственный нефритовый кулон, который она ценила больше всего. Она слишком стеснялась и не осмеливалась попросить его у господина Дуанья.

— Ты подарил его мне? — Е У держала кулон в руках, в её глазах отразилось удивление.

Ценность нефритовой цикады ее не удивила; семья Дуань всегда щедро одаривала своих помощников подарками, обычный нефритовый кулон не представлял собой ничего особенного. Она не ожидала, что Дуань Шаоянь подарит ей её любимую цикаду. Дуань Шаоянь улыбнулся, взял кулон и надел его на неё. Нефритовый кулон висел у нее на груди, а белая нефритовая цикада делала кожу Е У ещё более нежной.

— Вот, пожалуйста. Твоя награда.

Е У запаниковала: — Тогда... тогда мне это не нужно. Я хочу выбрать сама.

Дуань Шаоянь мягко приглушил её встревоженные движения своими тонкими пальцами и спокойно сказал:

— Всему свое время, и ты тоже не останешься в стороне.

Е У вздохнула с облегчением, коснувшись кулона она почувствовала смущение:

— А как же так? Я, Е У честный человек, и я не могу воспользоваться тобой. Я дам тебе что-нибудь взамен, в обмен на это.

— О? — Дуань Шаоянь с интересом поднял брови и улыбнулся. — Что же мне собирается дать учитель?

— Раз уж ты согласен, я не буду тебя притеснять. Я выполню три твои просьбы. Как тебе такая идея?

Дуань Шаоянь согласно промычал, подпер щеку рукой и рассмеялся: — Как щедро! Тогда ты будешь в убытке.

— Да. Человек моей эрудиции и разносторонности никогда не оказывает одолжений легкомысленно, — с этими словами Е У сняла с запястья браслет. Браслет был сделан ею самой, шестнадцать серебряных листьев, прикрепленных к красному шнурку мастерами по ее заказу. Она развязала красную нить, с болью в сердце сняла три листика и положила их на ладонь Дуань Шаояна.

— Три листика для тебя. Каждый листок исполняет одно желание. Ну как? Это как получить три лампы Аладдина!

С тех пор как Дуань Шаоянь стал совершеннолетним, это был один из редких случаев, когда она могла чувствовать себя самодовольной в его присутствии. Ей было трудно расстаться с серебряными листьями, она заставила себя выглядеть великодушной, как странная тетушка, пытающаяся подкупить ребенка конфетами.

— Хм, — Дуань Шаоянь посмотрел на серебряные листья в своей ладони, и его выражение лица постепенно смягчилось. Он поднял глаза и снова посмотрел на Е У: — Могу я использовать их сейчас?

— А?... Ну, конечно, ты можешь их использовать. Ты должен хорошо подумать. У тебя всего три шанса...

Дуань Шаоянь улыбнулся, взял один из серебряных листочков, вернул его Е У и сказал:

— Для первого листа давай загадаем такое желание: Е У, ты должна бросить курить.

— ..................

Видя, как её глаза расширились, а рот открылся от удивления, Дуань Шаоянь мягко постучал ей по лбу.

— Это считается?

— ... Д-да, считается Хорошо.

Мысль о том, что она больше не сможет курить, когда могла хотя бы наслаждаться сигаретой с фруктовым вкусом, теперь...

Еда и выпивка, азартные игры, красивые парни, проституция, курение, её пять радостей жизни — почему этот парень так настойчив, пытаясь превратить ее в образцовую социалистку?

— Второй лист... — медленно начал Дуань Шаоянь, чем испугал Е У, которая резко подняла голову и перебила его.

— Ты что, с ума сошёл? Я отдала тебе три листа, а ты уже хочешь использовать и второй. Ты не воспринимаешь это всерьёз.

Дуань Шаоянь спокойно посмотрела на нее: — Есть ли какой-нибудь интервал между применением?

— ...Э-э...нет...

Он рассмеялся: — Хорошо. Второй лист. Вино можешь пить с этого момента, но больше напиваться нельзя, ладно?

Она это знала! Этот человек просто терпеть не может её пьянство, азартные игры, проституцию и курение!

Взгляд молодого человека был теплым и нежным, а тон его речи не был таким резким, как обычно. Это надолго лишило её дара речи, она не могла произнести ни одного бесстыдного слова, её уши покраснели.

Она тяжело вздохнула и уныло сказала:

— Хорошо, я обещаю, я не буду.

Дуань Шаоянь слегка улыбнулся, опустил глаза, его густые темные ресницы затрепетали, а затем он протянул руку и вернул последний серебряный лист Е У. Холодный серебряный лист согрелся от его прикосновения, мягко упав обратно в ладонь Е У. Она смотрела на него пустым взглядом. Чистый солнечный свет лился сквозь открытое окно, а тонкие, легкие занавески мягко развевались, создавая спокойную и умиротворяющую атмосферу в минималистичной спальне.

— Третий лист, — Дуань Шаоянь вернул ей лист, но не отпустил её руку. Их пальцы переплелись. — Поцелуй меня и скажи «доброе утро».

— .......................

В этот момент Е У уже не могла понять, злится она или удивляется. По внезапной прихоти она исполнила ему три желания, считая себя чрезвычайно щедрой. Она и не ожидала, что этот мужчина окажется еще более необузданным, чем она, проявив смелость и великодушие, демонстрируя расточительность человека, который с лёгкостью обменял бы «прекрасных лошадей, тысячу золотых монет и плащ на изысканное вино». Он использовал все три листа, все три желания, не прибегая к вымогательству или шантажу.

Е У вздохнула: — Ты даже не представляешь, насколько ценны были эти листья. Как ты мог так их растратить? Потратил их на какие-то мелочи, Дуань Шаоянь, ты что, глупый?

— Разве это мелочи? — он обхватил её затылок, прижав свой лоб к её лбу, и на его губах появилась слабая улыбка: — Для меня эти три вещи имеют первостепенное значение.

Её сердце затрепетало, она подняла глаза, чтобы встретить его взгляд, и увидела, что глаза Дуань Шао Яна прикованы к ней. Ночной снег в его глазах лежал тихо, как будто застыл во времени. Постепенно в его черных как смоль зрачках зажглось слабое сияние рассвета, и бесконечная нежность поднялась, как легкий ветерок. Она никогда не верила в любовь, его взгляд вызвал в ней необузданное тепло. Сердце словно поразило её, наполнившись невинным чувством забилось, переполнившись сладкими, нежными иллюзиями. Это незнакомое чувство горело, как огонь, заставляя всю её грудь нагреваться.

Она закрыла глаза в знак поражения и с облегчением вздохнула: — Дуань Шаоянь, чего именно ты от меня хочешь...

Он по-прежнему держал её за затылок, поглаживая её волосы, проявляя редкую для него томность и нежность.

— Я? — его голос был тихим и медленным, с оттенком хрипоты после пробуждения, и он тихо усмехнулся: — Я хочу твое «доброе утро», и ничего больше».

Для неё простое «доброе утро» ограничивалось лишь соприкосновением губ и их смыканием, поэтому она никак не могла понять, что Дуань Шао Янь не растрачивал шанс, который она ему дала. Дело в том, что за шестнадцать лет она ни разу ему этого не сказала, ни единого раза.

Время летит незаметно, и вот уже наступил декабрь. Зимнее солнцестояние наступило в мгновение ока. Деревья голые, а поздние кочаны капусты покрыты тяжелой росой. Е У встала очень рано, чтобы умыться и подготовиться. Она собрала свои длинные до пояса, иссиня-черные волосы на затылке в элегантный и тугой пучок, не используя никаких украшений, а лишь закрепив их нефритовой заколкой конца династии Цин. Стоя перед зеркалом в полный рост, женщина, отраженная в нем, обладала юной, соблазнительной красотой. На ней не было макияжа, поэтому ее естественное обаяние было окрашено легким оттенком спокойствия, что придавало ей очень утонченный вид. Она надела черное длинное платье-халат и накинула на плечи тяжелое пальто. Ее лицо, скрытое под толстой зимней одеждой, выглядело гораздо более усталым, чем обычно. Она собиралась посетить могилу.

Когда Е У впервые отправилась посетить могилу, все, кто об этом знал, сначала были очень удивлены, потому что в их представлении госпожа У демонически обаятельная, обладает чудесными медицинскими способностями, и за шестнадцать лет она ничуть не постарела. Эта женщина как чарующий призрак, никто не знал, откуда она родом, и за шестнадцать лет, что она прожила в семье Дуань, никто ни разу не видел ни её родственников, ни знакомых. Каждое зимнее солнцестояние она преклоняет колени перед бушующими, бурными волнами, сжигает бумажные деньги и молится.

Никто не знал, перед кем она преклоняла колени. Одни говорили, что перед родителями, другие — перед друзьями, а третьи предполагали, что она молилась умершему мужу. Действительно, многие в доме любили гадать, была ли Е У когда-нибудь замужем. Некоторые настаивали, что она, должно быть, была замужем, её муж умер молодым, отсюда и её ежегодные морские обряды в день зимнего солнцестояния.

— Почему госпожа У поклоняется морю после смерти мужа?

— Возможно, ее муж носил фамилию Хай, море.

— ...Существует ли такая фамилия?

— Или, может быть, он был рыбаком.

— Возможно, её муж погиб в море в результате кораблекрушения, и его останки так и не были найдены.

— Ой, как жалко...

— Да, она все эти годы жила одна, и вынуждена была заботиться о детях хозяина, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. У нее такая тяжелая судьба...

Слуги перешептывались между собой, вздыхали и качали головами, некоторые даже проливали слезы сочувствия. Насытившись сплетнями, они рассеялись, как комары, насытившиеся кровью, жужжа и поднимая шум, прежде чем улететь.

Е У, стоя на берегу моря, не подозревала, что необъяснимым образом вышла замуж за рыбака по фамилии Хай, который однажды вышел в море, попал в шторм, его тело погрузилось в море и он утонул.

Она молилась за тех, кому должна была выразить почтение, затем сложила руки вместе и сказала:

— В последнее время мне снятся вещи из прошлого. Интересно, не... ты мне напоминаешь... — она помолчала, а затем со вздохом сказала: — Клянусь небом, я не испытываю никаких чувств к Дуань Шао Яну и никогда не влюблюсь в него. Это мое сердце было завоевано с большим трудом, и я дорожу им больше всего, — её голос затих, превратившись в шепот: — Это сердце я никому не отдам.

Покинув берег, она пошла одна по дороге. Каждый год во время зимнего солнцестояния она не садилась за руль, ехала на автобусе до пригорода, а затем шла пешком, чтобы показать свою искренность.

Когда она медленно шла между морем и небом, внезапно зазвонил ее телефон. На экране загорелось имя звонящего  — «Особенно жёлтая».

Глава 45: Обиженный верный пес.

«Особенно жёлтая» — это подруга, с которой Е У познакомилась в Шанхае несколько лет назад. Дать ей это имя было поистине уместно. Её фамилия была Хуан, изначально она не работала в уважаемой профессии. Е У обычно не имела никаких связей с женщинами легкого поведения, но по совпадению, несколько лет назад, развлекаясь в ночном клубе, она увидела, как Особенно жёлтая выбежала из отдельной комнаты и погналась за мужчиной.

Мужчина был лысый, с золотыми зубами. Он подтягивая штаны, и громко выругался:

— Ты больна?! Никто ничего с этим не сделает? Это что, твоя особая услуга? Кто эта сумасшедшая?

Хуан тоже не была слабачкой. Босая, она двигалась с невероятной скоростью, быстро догнала мужчину, схватила его за пояс и со свистом сорвала с него штаны, обнажив его ягодицы. Мужчины и женщины в ночном клубе были одновременно удивлены и развеселены зрелищем. Проститутка по кличке «Особенно желтая» представила своему клиенту, длинное стихотворение под названием  «Позор клиенту с большим золотым зубом», которое было настолько сильным, что потрясло небеса и землю.

— Ублюдок! Думаешь, ты достоин выходить и пользоваться услугами проституток?! Ты, жалкое существо! Как ты смеешь искать такие удовольствия! Позор тебе! Бесстыжий! Открой свои грязные глаза и посмотри, кто я! Проклятый бессердечный негодяй! Ты женился на моей овдовевшей матери, когда я была ещё ребёнком, а потом тайно продал меня за её спиной. Небеса видят всё, ты сегодня наткнулся прямо на меня, попал в мою ловушку! Пойдём! Пойдём со мной в полицейский участок! Даже если полиция арестует меня сегодня, я сначала отправлю тебя, я позабочусь о том, чтобы ты бесстыдный пес был заперт первым!

Е У сидела в кабинке, курила сигарету и потягивала вино, когда услышал эту тираду сквозь клубы дыма, она чуть не обрызгала красным вином лицо официанта, который её обслуживал.

Произведение, «Позор», переполнено сырыми, интенсивными эмоциями рабочего класса, особенно важно, что его содержание абсолютно захватывающее. Очевидно, эту женщину продал её отчим, когда она была ребёнком. Кто бы мог подумать, что мир так тесен? Ублюдок отправился искать проституток, и случайно оказался с той самой приемной дочерью, которую он предал много лет назад. Е У обычно не вмешивалась в чужие дела, в тот день у неё было свободное время, и она решила помочь этой бедной, неукротимой поэтессе справиться с приемным отцом. Так она познакомилась с этой молодой женщиной.

«Особенно жёлтая» , «Особенно скандальная», настоящее имя Хуан Шаньшань, она давно начала новую жизнь с помощью Е У. Теперь она держала небольшую лавку с острым супом. Всякий раз, когда Е У хочет поесть Мала тан, она едет в город, чтобы найти её, по сути, поддерживая подругу.

Хуан Шаньшань давно не видела Е У. Она скучала по ней и позвонила, чтобы узнать, как у неё дела. Они немного поболтали и посмеялись, а затем Хуан Шаньшань сказала:

— Сестра Е, мы так давно не виделись. Может, ты зайдешь к нам позже, мы могли бы сходить в караоке, спеть несколько песен и выпить.

По телефону Е У узнала, что Хуан Шаньшань недавно начала встречаться с кем-то, и искренне порадовалась за неё. Когда она предложила встретиться, она без колебаний согласилась. Вызвав такси, она прибыла в оговоренное место, Хуан Шаньшань уже заказала отдельный зал и ждала ее внутри.

Хуан Шаньшань было всего восемнадцать лет, когда Е У спасла её. После долгих лет упорного труда и борьбы она повзрослела, но её дерзкий характер никогда не изменится.

— Как у тебя дела? — Хуан Шаньшань просияла, увидев Е У, похлопала её по плечу и громко спросила: — Все в порядке?

— Неплохо. Но хватит обо мне, расскажи о себе, — Е У устроилась на диване, открыла банку пива и улыбнулась: — Как дела с парнем?

Обычно смелая Хуан Шаньшань на этот раз застенчиво ответила: — Все хорошо. Мы планируем пожениться в следующем году.

— ......... — Е У потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эту новость: — Так скоро?

— Мм-м.

— Какой он?

— Он учитель английского, работает в начальной школе.

— О... — Е У задумалась, а затем улыбнулась: — Поздравляю.

Щеки Хуан Шаньшань засияли румянцем, а глаза заблестели. Она поджала губы, и начала рассказывать о том, как они познакомились и влюбились. Е У расслабленно откинулась на диван, потягивая вино и слушая болтовню подруги. Глядя на юную девушку, которую она по прихоти спасла из борделя, которая теперь обрела собственное жилье и нашла своё счастье, Е У в тускло освещенной комнате, постепенно испытывала одновременно чувство удовлетворения и пустоты.

В своей жизни она видела, как многие люди приходили и уходили, была свидетельницей бесчисленных любовных отношений и расставаний, обид и встреч. Поэтому она особенно боялась стабильности, она боялась видеть счастье других людей. По мнению Е У, отношения, основанные на деньгах или власти, были самыми надежными. Подобно покупке товаров с ценниками в торговом центре, независимо от качества, их всегда можно было потреблять. Что касается таких вещей, как «романтика, свидания, любовь» и «брак», — она даже не смела об этом думать. Не нужно тратить деньги или прилагать усилия; пирог падает с неба, и люди продолжают говорить: «Я тебя люблю»...

— Сестра Е, ты приедешь на нашу свадьбу?

Слова Хуан Шаньшань вернули Е У к реальности. Она помолчала, а затем сказала: — О... да, я приеду.

— Замечательно. У меня не так много близких друзей, и ещё меньше тех, кто получил образование или имеет высокий социальный статус. Если ты будешь там, чтобы поддержать меня... я не буду чувствовать себя такой неполноценной...

Е У широко раскрыл глаза, но ничего не сказала. Она была поражена тем, что такая уравновешенная и уверенная в себе девушка, как Хуан Шаньшань, может испытывать чувство «неполноценности», когда речь заходит о любви. Она ещё больше убедилась, что неожиданный любовный трофей ядовит и его нельзя есть. К счастью, она была здравомыслящей и никогда не касалась вопросов настоящей любви.

Попрощавшись с Хуан Шаньшань Е У села в автобус и поехала домой. Было уже довольно поздно, она изначально планировала взять такси, вдруг она заметила приближающийся автобус и обратила внимание на красивую, хорошо сложенную фигуру водителя. Ее старая привычка взяла верх, и она села в автобус к этому симпатичному водителю. В автобусе было немного пассажиров. Е У села впереди и завела с водителем непринужденную беседу. Как опытная рецидивистка, Е У быстро разобралась в биографии водителя во время разговора. Ему чуть за двадцать, он недавно расстался с девушкой, живет недалеко от улицы Сяэту, в его семье три поколения живут в бедности, его номер телефона...

В тот момент, когда Е У собиралась сделать решающий шаг и спросить номер телефона у парня, внезапно зазвонил её мобильный телефон.

— ...Дуань Шаоянь?

Голос мужчины доносился из громкоговорителя, звучал несколько приглушенно и хрипло из-за проблем с сигналом.

— Е У, где ты?

— Я...— чувствуя укол совести, Е У взглянула на водителя и понизила голос: — Я в автобусе, еду домой.

— ...На какой остановке ты?

Она взглянула на схему автобусного маршрута: — Почти на месте, последняя остановка.

Пока они разговаривали, автобус повернул за угол, покачиваясь, приближаясь к автобусной остановке.

Е У повернула голову, и заметила освещенный рекламный щит на остановке. Она невольно почувствовала беспокойство — ей все еще хотелось спросить у водителя его контактные данные.

— Мне пора. Я на своей остановке.

— Хм... — тихо сказал Дуань Шаоянь, — Я тебя вижу.

— ............???Что!!

Е У на несколько секунд замерла, она высунула голову и уставилась на платформу снаружи. Глубокой ночью на этой уединенной автобусной остановке стоял лишь один человек, он был в черном шерстяном пальто. Широкоплечий, с узкой талией, длинные ровные ноги, он стоял окутанный слабым голубым светом рекламных огней. На его бледном, красивом лице почти не было видно эмоций. Он стоял там, выпрямившись, молча, неподвижно, как будто ждал неизвестно сколько времени. Е У чувствовала, как её конечности застыли, когда она неуклюже выходила из автобуса, ставя одну ногу за другой. Она некоторое время стояла там в оцепенении, а затем, как неуклюжий краб, поползла по диагонали, пока не достигла его.

Дуань Шаоянь взглянул на неё: — Ты так долго была у могилы?

— Э... Я потом встретилась с подругой...

Е У почувствовала себя немного виноватой. Она вспомнила, что вчера вечером она настаивала на том, чтобы поесть пельмени. Дуань Шаоянь пообещал ей, что на следующий день приготовит пельмени дома, и будет ждать её на автобусной остановке, когда она вернется с посещения могил, а потом они вместе будут есть. Она так увлеклась, что совсем забыла об этом...

Она взглянула на часы; было уже больше десяти, почти одиннадцать. Она невольно почувствовала тревогу и подняла взгляд на молодого человека.

— Ты ведь ещё не ел, правда?

— ... — молодой человек поджал губы, отвернул голову и ничего не сказал.

— Почему ты не позвонил мне раньше...?

— Ты жаловалась, что я слишком вмешиваюсь в твою жизнь.

Несколько дней назад она вела себя как избалованная девчонка, тайно посылая дворецкого Цзян Лина купить ей сигареты. Цзян Линь не оставил сомнений в том, что как красивый парень смешанного происхождения, который пережил все бури в доме Е и не был уволен, должно быть, обладал  какими-то исключительными качествами — он был подхалимом. В отличие от таких людей, как Ли Юньань, этот умный, красивый дворецкий ясно понимал, кто является настоящим хозяином дома Дуань. В то время как другие льстили Е У, он льстил Дуань Шаояню. Вот почему все остальные были уволены, а он остался. Е У не получила сигарету, она подвергалась суровому выговору от Дуань Шаояна. Е У стояла в углу, жалко склонив голову. После нравоучений  от Дуань Шаояна она осознала, что что-то не так. Она — учительница, а он — ученик. Как может ученик ругать учителя?

Тогда её охватила волна тошноты, она резко выпалила: «Дуань Шаоянь, ты слишком вмешиваешься! Если ты будешь продолжать в том же духе, я больше никогда с тобой не заговорю!!»

Но... но она просто сказала это в гневе...

Молодой человек под уличными фонарями выглядел подавленным и молчаливым. Он ничего не говорил, лишь отвернулся, на его суровом лице в тусклом свете постепенно проявились усталость и уязвимость.

— Дуань Шаоянь...

Дуань Шаоянь проигнорировал её, его ресницы опустились и слегка задрожали, словно тёмные бабочки. Крылья бабочки трепетали, такие мягкие, неожиданно пронзившие её ожесточенное сердце. Эта незнакомая пульсирующая боль заставила сердце Е У сжаться. Не успев сообразить, как её руки уже обхватили лицо Дуань Шаояна. Холодный ночной воздух пронизывал его до костей, его кожа казалась прохладной, как нефрит, под её пальцами.

Е У глубоко вздохнула: — Ты... ты что, глупый?

Глава 46: Молодой господин разгневан.

Дуань Шаоянь молчал, поджав губы, с упрямым и отстраненным выражением лица. В глазах Е У он был, в конечном счете, одинок.

— Пошли, пойдем домой со мной.

— Нет, — Дуань Шаоянь был человеком не из тех, кто теряет самообладание; он по-прежнему отказывался смотреть на неё, его выражение лица было напряженным: — Хорошо, что ты вернулась. Уже поздно. Я возвращаюсь в горы Шэ.

Е У понимала, что она виновата. Она смягчила тон и стала уговаривать его:

— Хорошо, хорошо, не сердись больше. Это моя вина. Пойдем, поедим пельменей в день зимнего солнцестояния. Пойдем вместе.

— Ешь их сама.

Дуань Шаоянь оттолкнул её руку, и не оглядываясь, направился к парковке. Е У не оставалось ничего другого, как пойти за ним. Когда ей еще приходилось кого-то так уговаривать? Ее лицо покраснело от смущения. Прочистив горло, она снова схватила его за руку.

— Не сердись. Уже так поздно, а ты ничего не ел. Даже если тебе хочется домой, сначала съешь пельмени, хорошо?

— ...

Увидев, что Дуань Шаоянь молчит, Е У настаивала: — К тому же, я сама не умею готовить пельмени. Пойдем со мной.

Дуань Шаоянь равнодушно ответил: — Можешь попросить Цзян Линя приготовить их тебе, это все равно как...

При упоминании Цзян Линя Е У рассердилась: — Не смей мне упоминать этого подхалима!

Красивый льстивый дворецкий с длинными ногами тихо чихнул в своей комнате.

Дуань Шаоянь молча искоса взглянул на неё, опустив голову, и ушел. Е У долго пыталась уговорить молодого господина, но так и не смогла завоевать его расположение. Она разозлилась и закричала:

— Хорошо, иди же! Умри с голоду! Я иду домой ужинать, с меня хватит!

С этими словами она довольно резко развернулась, возмущенно фыркнула, и ушла в противоположном направлении. Пройдя небольшое расстояние, она услышала за собой шаги. Обернувшись увидела Дуань Шаояна идущего за ней на некотором расстоянии, ни слишком близко, ни слишком далеко. Когда их взгляды встретились, неловкий мужчина быстро отвернул лицо, его красивый профиль напрягся.

— Что ты делаешь? — Е У сердито посмотрела на него: — Ты говорил, что возвращаешься в Шэшань. Ты идёшь не в ту сторону.

Дуань Шаоянь поджал губы и чопорно произнес: — Не в ту сторону? Ну и ладно.

— ...Ты что, с ума сошёл?

Ночь была глубокой и темной. В тусклом свете Е У прищурилась, но не смогла разглядеть выражение его лица. Она только видела, как тот стоял, словно собака, которую отругал хозяин, как гордый, своенравный волк, колеблясь, пытался шагнуть вперед, но не желал этого делать.

Его волчья натура взяла верх над собачьей. Молодой человек заявил, не высокомерно и не смиренно:

— Если ты не хочешь, чтобы я следовал за тобой, то я не буду.

С этими словами он решительно повернулся, чтобы уйти. Е У чувствовала раздражение, она подумала, что хотя этот мужчина и был отстраненным, он был еще и милым, когда дурачился. Увидев, как он сделал несколько шагов, она подбежала к нему и обняла его сзади с улыбкой. Пробыв так долго на улице, пальто Дуань Шаояна было ледяным. Е У не могла сдержать дрожь, зубы стучали от холода. Мужчина слегка сдвинулся, остановив свои шаги. Его голос был низким, хриплым и приглушенным. Прислушавшись, Е У уловила в нем нотку обиды.

Он пробормотал: — Отпусти меня.

Приговор был суровым, но унижение в его голосе щекотало сердце Е У. Она невольно прижалась к нему, уткнувшись лицом в его широкую спину, и усмехнулась.

— Я больше не могу идти, — сказала Е У, обнимая его еще крепче: — Дуань Шаоянь, отнеси меня домой.

Она состояла в отношениях с Дуань Шаоянем почти два месяца и была удивлена, что ей удавалось так долго сохранять целомудрие, не уставая от него. С ним было как-то свежо. Хотя никаких "услуг в постели" не было, жить так каждый день было гораздо комфортнее, чем в те дни, что она проводила с Ли Юньанем. Помимо физической близости, казалось, что между ними было неожиданное ожидание и восторг.

Е У достала ручку, зачеркнула календарь, затем открыла восьмиярусную шкатулку на туалетном столике, достала темно-красную пилюлю, зажала ее между пальцами, раздавила и растворила в стакане. Пилюля быстро растворилась при контакте с водой, окрасив стакан в багровый цвет.

Она подняла стакан и слегка кивнула молодой женщине в зеркале: — За здоровье!

Она выпила всё залпом. Приняв лекарство, Е У лениво устроилась в мягком кресле и рассеянно оглядела комнату. Погружаясь в собственные мысли, она постепенно осознала, что вокруг неё незаметно появились многочисленные следы, связанные с Дуань Шаоянем.

Например, в простой вазе на столе стояла единственная ранняя сливовая ветка, сорванная им в саду. На подносе для чая лежала пачка нуги, которую она недавно сделала вместе с Дуань Шаоянем. Она лишь помогала, растапливая масло, это было их совместное творение — со вкусом матча и арахиса. Она любила арахис, он предпочитал матча. На её туалетном столике лежали два помятых билета на концерт, оставшиеся с того звездного концерта, на который он водил её вчера. Она решила пойти только потому, что несколько ветеранов гонконгской и тайваньской сцены должны были исполнить ее любимые старые песни. Весь стадион был забит людьми, которые стояли, пели и кричали – энергия этих преданных фанатов была поистине поразительной. Поддавшись атмосфере, Дуань Шаоянь казался менее холодным. Он стоял позади неё, позволяя ей опереться на него, улыбаясь и указывая ей, когда она пела фальшиво. Когда ей надоело размахивать светящейся палочкой, он взял её за руку и терпеливо помог ей взмахнуть ею ещё раз. К тому времени, когда они вернулись, было уже полночь. Они вдвоем, несмотря на пронизывающий ветер, направились к парковке. Лицо Е У все еще пылало от волнения, а глаза сияли, взглянув на мужчину в плаще, ей захотелось поддразнить его. Она подбежала к продавьцу, который собирался домой, купила пару светящихся в темноте кошачьих ушек и надела их на голову Дуань Шаояна. Дуань Шаоянь сначала сопротивлялся, но она надула губы и стала вести себя как избалованный ребенок. С помощью бесчисленных сладких слов и трех-четырех поцелуев она наконец уговорила его подчиниться. Парень с кислым выражением лица выглядел странно неловко, но в то же время очаровательно с блестящими кошачьими ушками. Напряженное выражение его лица, когда он повернул голову, позабавило Е У, она с радостью подошла к нему, встала на цыпочки, поцеловала его в ухо и убежала, смеясь. Таким образом, она не заметила, как Дуань Шаоянь смущенно и стеснительно отвернул лицо, тихо прочистив горло, и как за его ушами и шеей показались краски заката.

Е У подняла два помятых билета, её губы изогнулись в улыбке, когда она вспомнила события прошлой ночи. Тем не менее, вчерашний день не обошелся без сожалений. Она намеревалась воспользоваться сохранившейся теплотой и уговорить Дуань Шао Яна остаться на ночь, он настоял на том, чтобы отвезти её обратно в Цзинъань, прежде чем сам отправиться в главную резиденцию. Её отношения с Дуань Шаоянем были всего лишь договором, шуткой, она всё же расстраивалась из-за своих неоднократных неудачных попыток соблазнить его.

В частности, перед уходом Дуань Шаоянь сказал: — Уже так поздно, тебе пора ложиться спать. Если будешь продолжать дурачиться, появятся морщины.

Она стояла там, словно поражённая молнией. ...Неужели он намекал, что она стареет?

Вернувшись домой, она долго рассматривала свое отражение, но не нашла ни одной морщины. Тем не менее, эта фраза не давала ей покоя. Она нанесла на лицо маски и сыворотки, до поздней ночи ухаживая за кожей, и только потом заснула. Проснувшись на следующее утро, она все еще чувствовала беспокойство, поэтому приняла таблетку и наконец успокоилась. Алый напиток в стакане давно закончился, остатки багряного цвета все еще оставались на поверхности. Е У сидела, рассеянно переворачивая пустой стакан, и по её телу пробегала дрожь. Она внезапно осознала, что, возможно, уделяла слишком много внимания тому, что в последнее время говорил Дуань Шаоянь. Эта тенденция неправильна. Она просто развлекается со всеми подряд, поэтому, естественно, не воспринимает Дуань Шаояна всерьез. К тому же, Дуань Шаоянь еще молод, в расцвете сил, и она легко может понять, что он интересуется ею лишь на короткое время, просто ради развлечения. Она не должна была терять бдительность, ей ни в коем случае нельзя допускать ошибок и поступать глупо в этом вопросе и выставлять себя дурой из-за этого. Как говорят, легче сказать, чем сделать. Е У осознавала нестабильность своего текущего положения, она все больше попадала в ловушку. Она не могла не пристраститься к нему. Как насекомые, которые часто застревают в банке с медом, завороженные нежным, сладким медом пшеничного цвета, впитывая нектар досыта, в то время как ее руки и ноги погружаются в него, крылья становятся липкими, и когда она пытается вылететь, она больше не может двигаться.

***

— Конец года уже не за горами. Приближается Новый год, — пробормотал господин Дуань из отапливаемой комнаты резиденции на горе Шэ, в очках для чтения, просматривал что-то на своем телефоне: — Шаоянь, приготовь подарок для своего дяди Бая.

Дуань Шаоянь, который просматривал годовые отчеты из различных филиалов, поднял взгляд на несколько сантиметров.

— Отец?

— Не смотри на меня так. Независимо от того, как вы с Янь Жань чувствуете себя сейчас, семья Бай всегда будет для вас запасным вариантом, — господин Дуань отпил глоток чая, посмотрел на телефон и рассмеялся:

— Посмотри, что Янь Жань публикует в своих моментах в WeChat. Она в последнее время отлично проводит время в Гонконге.

Дуань Шаоянь помолчал, а затем вздохнул:

— Сестра вернется на Новый год?

— Вернется, вернется. Я спросил её об этом несколько дней назад.

— Это хорошо.

— В чем дело? — господин Дуань посмотрел на своего выдающегося сына: — Тебя что-то беспокоит?

— Да, — Дуань Шаоянь бросил на стол отредактированный отчет и сказал ровным тоном: — В этот Новый год я хотел бы взять отпуск и поехать в Японию.

Дуань Шаоянь не проявлял особого интереса к отпускам, господин Дуань нахмуриться и был озадачен.

Старик отпил чаю, затем медленно поставил чашку и улыбнулся Дуань Шаояню:

— Ты всегда был замкнутым и никогда не любил веселиться. Ты никогда не проявлял инициативу и не говорил, что хочешь куда-нибудь поехать. Что случилось в этом году? Почему ты вдруг захотел в отпуск?

— Я немного устал.

Дуань Шаоянь спокойно и молча встретил взгляд отца. Господин Дуань внимательно осмотрел его, не желая упустить ни единой детали:

— Ты едешь один?

— Если отец беспокоится, я возьму с собой телохранителей и свою наставницу.

Господин Дуань беззвучно рассмеялся, откинувшись на диван.

— О чем тут беспокоиться? Ты же уже взрослый, не так ли?

Дуань Шаоянь ничего не сказал, взял следующий отчёт и молча принялся его проверять. В кабинете царила тишина; нарушаемая лишь тихим шуршанием бумаги. За окном начал падать снег. Господин Дуань прислонился к подлокотнику, казалось, он смотрел на ночной пейзаж с падающим снегом за спиной Дуань Шаояна, в равной степени и на красивый профиль своего сына.

После долгого молчания он вздохнул и сказал: — Шао Янь, ты в последнее время не слишком сблизился с Е У?

Глава 47: Поездка в Японию.

В камине раздался внезапный треск, вероятно некоторые стручки плодов, прикрепленные к веткам, раскололись в пламени. Дуань Шаоянь опустил ресницы, тихо закончил заполнять раздел отчета, а затем поднял взгляд. В теплом, сияющем свете огня он еще раз посмотрел на лицо своего отца. Мужчина, которому было почти шестьдесят, выглядел удивительно молодо благодаря хорошему уходу. Он улыбался, и в его улыбке смешивались доброжелательность и угроза, он смотрел на сына как опытный лис. В мерцающем тепле камина эта улыбка переходила от света к тени, в ней не было искренности.

— Отец, ты слишком много об этом думаешь.

— Хотелось бы, чтобы я действительно ошибался. Шаоянь, хоть ты и зовёшь её наставницей, ты должен понимать, что она всего лишь служанка неизвестного происхождения.

Дуань Шаоянь снова посмотрел на часы и тихо сказал:

— Отец не нужно мне напоминать, я знаю, что делаю.

— Я знаю её характер. Она не плохой человек, но импульсивная, слишком необузданная и совсем не придерживается приличий, «традиционной женской добродетели». Я просил вас следовать за ней с детства, чтобы вы могли научиться у неё таким вещам, как сохранение здоровья, техникам самосовершенствования, цигун, астрологии и гаданию. Не будьте глупы и не учитесь у неё чему-нибудь сомнительному.

Господин Дуань закрыл крышку чашки и вздохнул: — Ты умный, находчивый и амбициозный. Не подведи меня.

Дуань Шаоянь обвел ошибочную цифру, а затем улыбнулся отцу и с иронией сказал:

— Чему же плохому я мог бы научиться у неё? Как пренебрегать приличиями, может быть?

— Ты...

Застигнутый врасплох его ответом, господин Дуань был одновременно удивлен и раздражен. Увидев двусмысленную улыбку и ясное выражение лица молодого человека в розовом свете огня, он подумал, что, возможно, слишком много об этом думает. Он вздохнул и махнул рукой:

— Ты... ты, мой мальчик даже начал шутить со своим стариком.

Дуань Шаоянь действительно был постоянно занят в течении всего года, не имея возможности как следует отдохнуть. В результате господин Дуань согласился отпустить его в отпуск на китайский Новый год. Семья Дуань в Шанхае имела обширные корни, подобно свернувшемуся дракону, с деловыми интересами, связями также в Японии. Дуань Шаоянь давно устал от сложной сети отношений в семье и просто хотел расслабиться. Он сам забронировал билеты на самолет и зарезервировал номер в отеле с горячими источниками. Собрав небольшой багаж, он отправился в путь вместе с Е У.

В самолёте «не соблюдающая женскую добродетель» Е У читала маньхуа, и время от времени похотливо смеялась, издавая при этом смешные звуки «хе-хе».

Дуань Шаоянь мало интересовался комиксами, её смех раздражал его. После минутного колебания он спросил с невозмутимым выражением лица, притворяясь равнодушным:

— Что ты читаешь?

— О, это маньхуа Сянься/Уся, о самосовершенствовании, нарисована никому не известным художником, она такая смешная, хахахахаха.

— То есть японская?

— Сделано в Китае, сделано в Китае.

— Э-э...

Знания Дуань Шаояна о национальных комиксах все еще оставались на уровне «Приятной козы и Большого Большого Волка». Он нахмурил длинные брови, прижав пальцы к подбородку, и внимательно представил себе, как Большой Волк проходит испытания самосовершенствования. Его лицо невольно потемнело.

— Немного тошнотворно...

— Тошнотворно? — Е У была озадачена: — Тебя укачивает?

— Нет, — Дуань Шаоянь указал на книгу: — Я имел в виду вот это.

— Это? — Е У пролистала свою маньхуа: —  Не тошнотворно. Хочешь посмотреть?

Поначалу Дуань Шаоянь сопротивлялся, рекомендация Е У была очень искренней, она изо всех сил старалась заинтересовать его, посмотреть этот отечественный комикс, маньхуа, о самосовершенствовании, поэтому Дуань Шаояну не оставалось ничего другого, как стиснуть зубы и читать вместе с ней. К его удивлению, рисунки и диалоги оказались на удивление зрелыми, а сюжет захватывающим. Вскоре он обнаружил, что погрузился в чтение, прислонившись к Е У, с большим энтузиазмом перелистывая страницы. Е У смеялась так сильно, что сгибалась пополам, и он невольно улыбнулся.

Когда началась подача еды, элегантная стюардесса подкатила тележку, поставила еду и закуски на обеденный стол перед ними и налила им черный кофе с молоком, как они просили. Несмотря на первоклассную еду и предварительные вопросы о диетических ограничениях гостей, Е У была привередлива в еде, ей все же не понравились некоторые гарниры. Дуань Шаоянь ничего не сказал, молча отбирая блюда, которые ей не нравились. Что касается черного кофе, он взял его, добавил немного молока, чтобы смягчить вкус, а затем передал ей. Е У очень хотелось закатить глаза и пожаловаться: Черный кофе с молоком? Это все еще черный кофе? Это практически капучино без пены!

Увидев Дуань Шаояна, держащего кофейную ложку и сосредоточенно размешивающего кофе, она лишь пошевелила губами и больше ничего не сказала.

Достигнув места назначения, Е У почувствовала некоторую скованность. Ее представление о поездке в Японию, несомненно, включало прогулки по освещенному неоном Кабукичо, созерцание высоких небоскребов оживленных улиц Гиндзы, дегустацию разнообразной уличной еды, а вечером — наслаждение жизнью, полной роскоши и удовольствий, в окружении красивых мужчин, — что, по её мнению, было бы идеальным образом жизни. Но она забыла, что маршрут этой поездки был лично составлен Дуань Шаоянем.

Кто такой Дуань Шаоянь? Знаменитый принц-айсберг Шанхая. В коррумпированных и декадентских светских кругах он был словно глоток свежего воздуха, или, скорее, как ведро ледяной воды. Он не играл в азартные игры и не посещал бордели, вел очень здоровый образ жизни. Все в его окружении знали, что он отчужден и недоступен, как цветок на высокой горе. Действительно ли необходимо сохранять такую ледяную отстраненность даже во время путешествия?

Е У стояла во дворе гостиницы с горячими источниками, глядя сквозь деревянные раздвижные двери на далекие, окутанные туманом горы. На бескрайней просторе не было видно ни одного дома. Разочарование охватила её, когда она повернулась , чтобы спросить мужчину, отдыхающего с закрытыми глазами.

— Дуань Шаоянь, ты ведь не собираешься стать монахом?

— Хм?

— Что значит «хм»? Ты что, проделал весь этот путь, чтобы обрести бессмертие?

— Здесь царит тишина и покой. Тебе не нравится?

— ...Как мне это может нравиться? — проворчала Е У. — Твоя учительница стара и любит острых ощущений. Немедленно поменяй мне отель! Я отправляюсь в Гиндзу, чтобы купить сумочки, часы и роскошные товары, а потом в Синдзюку, чтобы выпить и... ну, ты знаешь.

Кашель, кашель. Столкнувшись с холодным, молчаливым взглядом парня, Е У с трудом проглотила слово «посетить бордель».

Дуань Шаоянь увидел унижение в её выражении лица, по крайней мере, она поджала хвост и замолчала. Он улыбнулся и с великодушным и невозмутимым видом сказал: — Разве Шанхай недостаточно оживлённый город?

— Ах, это другое...

— Я не хочу, чтобы меня беспокоили, — спокойно сказал Дуань Шаоянь. — Я выкроил полдня свободного времени, будем только мы вдвоём.

— ............

— Эта гостиница с горячими источниками славится своими блюдами из говядины. Я заранее заказал столик, он уже должен быть готов. Давай пойдем и попробуем.

Еда, способная утешить израненное маленькое сердечко, лучше, чем ничего. Несмотря на свой почтенный возраст, этот отель с термальными источниками когда-то был частной собственностью Ямагути-гуми, поэтому всё, от общего уровня обслуживания до мельчайших деталей, излучает сдержанную изысканность. Дуань Шаоянь забронировал номер, Е У не знала, сколько он стоит, она почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда перед уходом взглянула на табличку «Список поврежденных предметов, подлежащих компенсации», её шаги по полу стали тише. Войдя в частную столовую, они увидели японскую горничную, одетую как горничная эпохи Мэйдзи, которая уже стояла на коленях с лучезарной улыбкой. Зал с татами в японском стиле, отличался простотой элегантностью, а вид был превосходным. Через открытые, невыбеленные бамбуковые жалюзи можно было видеть тонкий туман и ярко-красную листву гор за окном.  Е У села на сплетенный бамбуковый коврик. Дуань Шаоянь взглянул на неё и сел напротив. Подошла официантка с тихим голосом. Обменявшись несколькими словами с Дуань Шаоянем, она ответила очаровательной, мягкой уступчивостью, прежде чем начать подавать им бульон из морепродуктов и ассорти сашими.

Пока они готовили угольную печь и освобождали место для нежной говядины вагю, Е У понизила голос и спросила Дуань Шаояна:

— Ты говоришь по-японски?

Дуань Шаоянь ответила уклончиво: — Немножко.

— О... Я тоже немного знаю, — Е У всегда заботилась о своей репутации ученой, прочистила горло и начала хвастаться своими знаниями: — Ямэтэ, сикуи, хаяку, как тебе? Неплохо, правда?

Дуань Шаоянь посмотрел на неё и незаметно изменил позу: — Хм, неплохо.

— Хе-хе-хе, конечно! Разве ты не знаешь, кто я?

— Тебе нужно знать всего несколько предложений, — многозначительно произнес Дуань Шаоянь с полуулыбкой.

Е У парировала: — Я знаю больше, чем это! Комочи, комочи, итте, итте...

Дуань Шаоянь отличник, сдавший экзамен по японскому языку уровня N5, слушал её обрывочные предложения, явно выученные из японских фильмов, и казалось, даже получал от них удовольствие.

Официантка снаружи, держа в руках небольшую плиту и готовясь подать жареную еду, колебалась. Эта гостиница с горячими источниками в основном обслуживала японских бизнес-магнатов и якудзу из Ямагути-гуми. Многие привозили с собой любовниц или гейш, и нередко они начинали любовные утехи во время еды или купания. Поэтому, услышав изнутри слова «курица с грибами, один удар», она не знала, стоит ли заходить. Таким образом, двум несчастным японским служанкам оставалось лишь долго стоять на коленях снаружи, охраняя плиту с жирной, нежной сырой говядиной. Не понимая их китайского языка, кроме японских слов «курица с грибами» и «один удар, один раз», несчастные девушки чуть не расплакались.

Эти двое высокопоставленных гостей занимаются сексом внутри помещения или просто смеются?...

Почему они вдруг произнесли две непонятные китайские фразы во время секса, после чего раздался сердечный смех женщины. Жизнь действительно слишком сложна...

Е У провела в гостинице с горячими источниками два дня и постепенно привыкла к его спокойствию и комфорту, все больше не желая уезжать. В сочетании с изысканной кухней кайсэки, её первоначальное недовольство этой поездкой постепенно рассеялось. Во второй половине третьего дня она заметила в гостинице гораздо больше людей. Е У узнала, что приезжает почетный гость, старый друг владельца гостиницы, влиятельная фигура, который имеет связи как в законных, так и в преступных кругах. Говорят, что этот человек любит слушать пение гейш, поэтому владелец забронировал традиционную труппу гейш из Киото, наняв известных артистов, чтобы они выступили в самом большом банкетном зале этим вечером. Е У, которая ранее была свидетелем театральных представлений в Настро, в том числе специальных гастролей японских артистов, сразу узнала знаменитую гейшу по имени Суйка, когда та появилась на сцене.

[ Суйка —  Суй цветок, китайский вариант имени Суй хуа].

Глава 48: Старые долги.

Суйка когда-то выступала в Настро. Учитывая большое количество зрителей, мимолетное появление Е У вряд ли должно было заставить Суйке запомнить её, только она не просто помнила её, а запечатлела в своей памяти. Она никогда не смогла бы забыть слегка приподнятые, соблазнительные миндалевидные манящие глаза, похожие на персиковый цветок. Суйка затаила обиду на Е У.

В Японии профессия гейши была угасающей, но упадок не означал нищету. Напротив, чем меньше людей занимались этим ремеслом, тем выше становилась цена на гейш из Киото. Они много зарабатывали развлекая гостей. Такая женщина, естественно, не приняла бы приглашение Настро только ради денег. Причина, по которой она согласилась приехать в Шанхай петь, заключалась лишь в желании увидеть человека, которого она тайно любила. Е У и понятия не имела, что однажды она разрушила безответную любовь другой женщины.

По правде говоря, если бы сейчас спросили Е У, как выглядел мужчина, который покорил Суйку, старая негодяйка разбившая сердца бесчисленным красавцам, наверняка не смогла бы вспомнить. Того, кого она не могла вспомнить, Суйка не могла забыть.

Красивый мужчина с выразительными чертами лица был выпускником Центральной академии драматического искусства, который когда-то участвовал в краткосрочной программе обмена в Японии. На третьем курсе семейная трагедия привела его семью к разорению. После окончания учебы, благодаря знакомым, он устроился на работу в клуб, чтобы свести концы с концами. В таких местах редко можно было встретить человека, который действительно продавал бы своё искусство, не продавая при этом своё тело. Отчасти это объяснялось господствующими социальными нормами, а отчасти тем, что посетители Настро были транжирами. Для молодых, привлекательных мужчин и женщин окончившим академию, соблазн такого богатства оказался труднопреодолимым. Часто они в конечном итоге сбивались с пути. Этот молодой человек не был исключением.

Когда Суйка смыла макияж и взволнованно побежала в зал, чтобы найти своего возлюбленного, она увидела его с другой женщиной, их тела переплетались в страстных объятиях. В тот же миг Суйка почувствовала, как ее кости и кровь похолодели, даже желудочная кислота словно замерзла, а ногти глубоко впились в ладони, боль она не почувствовала. Солнце отражалось в бронзовом зеркале, а золотистый свет смешивался с движениями пары. Язык, который она не совсем понимала, переплетался с страстными, напряженными звуками. Медленно её глаза наполнились слезами. Женщина с которой был связан мужчина, которого она тайно любила, была сладострастной и чувственной, ее глаза и брови носили легкомысленный оттенок мирской манипуляции, как будто она не испытывала ни малейшего почтения ни к чему существующему. Тем не менее, она была поистине очаровательна, напоминая нежный бутон кардамона, как ранний цветок сливы, увядший под толстым слоем снега, словно кровь. Е У — это имя женщины и её лицо, Суйка будет ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

Е У, однако, не подозревала об этом. Увидев Суйку она скорее обрадовалась, чем удивилась, притянув Дуань Шаояна к себе, воскликнула:

— Какая красавица!

Дуань Шаоянь с недоумением взглянул на группу потрясающе красивых гейш и безразлично спросил:

— Какая красавица?

— Черт возьми, ты что, слепой? Суйка! — прошептала Е У, незаметно указывая на высокую женщину, закутанную в дымчато-серое норковое пальто: — Лучшая актриса Киото, её игра стоит целое состояние, поистине замечательная личность.

— ...Она ничего, — безразлично заметил Дуань Шаоянь: — На мой взгляд, ничего особенного.

— Черт возьми, ты наверно шутишь. Тебе нужны очки, у тебя слишком сильная близорукость.

Дуань Шаоянь лишь улыбнулся. В этот момент рядом с виском Е У упал увядший лист. Он поднял руку и спокойно снял его для нее, сказав: — У неё слишком острый подбородок, это перебор. А у тебя как раз то, что нужно.

Е У сухо улыбнулась: — Молодой человек, вы отличный красноречивый собеседник.

Дуань Шаоянь слегка кашлянул, скрывая румянец, он собирался сказать что-то ещё, когда внезапно Суйка, стоявшая неподалеку, широко раскрыв глаза и уставилась на них. Через несколько секунд она взволнованно воскликнула:

— Е У?

— ...

Из-за японского акцента Е У не поняла, что её зовут по имени. Дуань Шаоянь сразу повернул голову встретившись взглядом с Суйка. Выражение лица женщины стало суровым, её губы дрожали, словно она изо всех сил пыталась что-то скрыть. Дуань Шаоянь нахмурился. Суйка почувствовала проницательность мужчины, ее выражение лица напряглось, она медленно приняла удивленную и восхищенную улыбку, переступив через глубокие коридоры двора, и подошла к ним. Она сложила руки, склонила голову и глубоко поклонилась. На ломаном китайском, она медленно и с некоторым усилием обратилась к Е У:

— Госпожа Е, я и не думала, что мы встретимся здесь. Какая судьба, что старые знакомые снова пересеклись. Интересно... вы помните меня?

— Ах... я, конечно, узнала вас, но это... э-э... — пробормотала Е У, — Откуда вы знаете мое имя?

Суика была спокойна, она проявляла уважение:

— Я приехала в Шанхай с гастролями. Я помню всех, кто сидел в VIP-ложах.

— Я слышала, что помимо пения и игры на музыкальных инструментах, гейши также должны отличаться светскими манерами. Госпожа Суйка, ваша способность запоминать имена и гостей, поистине удивительна.

— Госпожа Е, вы мне льстите.

Е У осмотрела её багаж и с предвкушением спросила: — Кстати, вы сегодня будете выступать?

— Да, сегодня вечером мы будем выступать для господина Янпина, Йохея. Репертуар уже выбран: «Наруками», Бог грома и акт из оперы Юэ «Возвращение души». Если вам интересно, приглашаю вас присоединиться к нам, приходите сегодня вечером в банкетный зал.

— Что? — Е У была удивлена: —Господин Йохэй забронировал весь зал, верно? Можно мне тоже?

Суйка прикрыла рот рукавом и улыбнулась: — Господин Йохэй любитель оперы, он пригласил своих друзей насладиться ею вместе с ним, так что, конечно, он не будет против.

Заметив нерешительность Е У, она добавила: — Если госпожа Е беспокоится, я спрошу господина Йохэя сегодня днем.

Е У расплылась в улыбке: — Это было бы замечательно. Спасибо, госпожа Суйка.

Суйка опустила глаза и поклонившись мягко улыбнулась.

Дуань Шаоянь не интересовался японским театром, особенно бесконечным парадом легкомысленных женщин и заурядных красавиц, которые доставляли ему только головную боль. Поэтому, несмотря на настойчивые уговоры Е У, он по-прежнему не желал удостоить это событие своим присутствием. По правде говоря, его нежелание было вызвано не только отсутствием интереса, но и другой причиной, он был знаком с господином Йохэем, главой фракции Ямакэн-гуми, «Клуба азартных игр» — одной из трех основных фракций в Ямагути-гуми.

Этот человек родился с исключительным слухом, способным различать броски игральных костей среди звона бокалов и какофонии музыки. Благодаря своему исключительному таланту, он с детства пользовался благосклонностью Шестого главы, оттачивая навыки тасовки и раздачи карт. Говорят, что он всегда выигрывает в азартных играх и почти никогда не ошибается. Еще более впечатляющими, чем его азартные навыки, были его деловые связи. Более 80 процентов торговли на острове Хонсю так или иначе было связано с его компанией Yamaga Group.

Семья Дуань не была исключением. По мере роста бизнеса семьи Дуань в Японии трения с этими лицами становились неизбежными. Ямагути-гуми использовали систему стратегии по захвату рынка через искусственно занижение цены, чтобы вытеснить конкурентов, которые не могут позволить себе торговать так дешево, сбросив мелких игроков, чтобы потом, став монополистом, поднять цены и компенсировать убытки. В самый острый момент Ямагути-гуми использовали «демпинг» как предлог, чтобы нанести семье Дуань огромные убытки в торговле в Японии. Дуань Яньжань не смогла решить проблему, старший Дуань отправил Дуань Шаояна. Именно во время этих переговоров произошел конфликт между Дуань Шаоянем и Йохэем. Дуань Шаояню в том году только исполнилось двадцать лет, и Йохэй, услышав, что пришел молодой господин из семьи Дуань, поначалу не воспринял его всерьез. Он видел немало чиновников второго поколения из Шанхая, бесполезных слащавых типов, без каких-либо настоящих талантов, но Дуань Шаоянь открыл ему глаза.

Этот высокий, красивый мужчина с внушительной аурой был подобен острому ножу, будь за игровым столом или за столом переговоров, он был острым, как бритва, и с разрушительной точностью поражал уязвимые места Йохэя. Впервые в жизни Янпин- Йохэй потерпел сокрушительное поражение на глазах у толпы, потеряв свое самое ценное достояние. Двадцать миллионов игрового капитала исчезли в мгновение ока. Лицо Йохея побледнело, ему некуда было выплеснуть свой гнев. Он мог лишь зловеще рассмеяться и дважды хлопнуть в ладоши.

— Поистине, герои рождаются из числа молодежи.

Дуань Шаоянь бросил карты на стол своими тонкими бледными пальцами. Его длинные ресницы затрепетали, когда он молча поднял взгляд, а затем отодвинул фишки обратно к Ян Пину.

Ёхэй мрачно спросил: — Что ты имеешь в виду?

— Я не интересуюсь азартными играми, — равнодушно ответил Дуань Шаоянь. — Я просто играю с тобой по твоей просьбе. Не воспринимай это слишком серьезно.

Проигрыш — это одно, но когда на тебя смотрят свысока после проигранной игры... Йохэя охватил приступ гнева, он резко встал, его голос исказился:

— Ты смотришь на меня свысока?

— Вовсе нет, — холодно ответил Дуань Шао Янь. — Напротив, я буду полагаться на твою дальнейшую поддержку в делах семьи Дуань в Бенчуане.

Йохэй позже сдержал свое обещание, дав широкое одобрение предприятиям Дуань, мысль о том, что он проиграл этому человеку, не давала ему покоя. Каждый год, когда представители группы компаний Yamaken и семьи Дуань собирались для обсуждения раздела прибыли, Йохэй настойчиво предлагал Дуань Шаояню сыграть с ним в карты, в техасский холдем. Сначала Дуань Шаоянь не возражал, хотя он не любил азартные игры, сыграть несколько раундов было вполне безобидно, но Йохэи был вспыльчивым человеком, когда он проигрывал, он впадал в ярость, извергая потоки бессвязных ругательств, разбивая столы и бросая стулья. Дуань Шаоянь позволял ему выигрывать, но даже когда Йохэи побеждал, он оставался недовольным. Он настаивал, что Дуань Шаоянь играет нечестно, не относится к игре серьезно и смотрит на него свысока. Этот японец был неумолимо настойчив и в конце концов довел Дуань Шаояна до такой степени разочарования, что он не только перестал с ним играть, но и избегал его при каждой возможности.

Дуань Шаоянь упустил один важный факт, своим навыкам игры в карты он научился у Е У. Он не любил играть в карты, а Е У любила. Е У предавалась всем мыслимым порокам — выпивала, баловалась с мужчинами, играла в азартные игры и курила — и азартные игры занимали среди них видное место, так как же Е У могла не быть экспертом в этом деле?

Она отличалась от Дуань Шаояна, Е У была мастером с неуемной страстью к игре. Когда богиня азартных игр Е У встретилась с демоном азартных игр с Йохэем, это было подобно встрече сухого дерева с бушующим огнём или долгожданному дождю после засухи.

... Валет, дама, король и туз собрались вместе!

Глава 49: Йохэй.

В каком-то смысле Йохэй очень похож на Е У. Она питает слабость к красивым мужчинам, обожает алкоголь, курит крепкие сигареты и увлекается азартными играми. Йохэй такой же, за исключением того, что ему нравятся красивые женщины, а не красивые мужчины. В остальном, похоже, у него те же интересы, что и у наставницы Е У.

Йохэй неспешно принимал ванну в горячем источнике во внутреннем дворике своего номера. Месяцы внутренних разборок между бандами действительно измотали его, получив редкий отпуск, этот частный отель с горячими источниками, расположенный вдали от суеты окружающего мира, естественно, стал для него первым выбором для отдыха. Полностью расслабившись после принятия ванны, Йохэй, без рубашки, вернулся в тёплую комнату. Гейша Суйка уже переоделась в полупрозрачную легкую одежду, она лениво и кокетливо прислонилась к столику, ожидая его. Йохэй был покровителем Суйки. По обычаю у каждой гейши есть свой покровитель; проще говоря «содержатель» и «содержанка».

Подав мужчине вино, рассказав анекдоты и помассировав ему ноги и плечи, Суйка тихо спросила:

— Господин Йохэй, вы видели пару из Шанхая здесь?

Черты лица Йохэя на самом деле довольно привлекательны, а когда он лениво приоткрывает глаза, в нём есть определённая сексуальная привлекательность.

— Из Шанхая? Я его не видел.

— Тогда вам обязательно стоит посмотреть на них. Та женщина просто потрясающе красива.

— О?— Йохэй заинтересовался и слегка приоткрыл глаза. — Красивее тебя?

Суйка прикрыла рот рукой и улыбнулась: — Увидев её, вы поймёте разницу между светлячком и ярким лунным светом.

— Ты преувеличиваешь,— фыркнул Йохэй, положил руку на гладкое бедро Суйки и вздохнул: — Думаю, даже перевернув весь Хонсю, я не найду такого творения, как ты. Как может в таком крошечном месте, как Шанхай, появиться красавица, превосходящая всех на свете?

— Я не осмелюсь обманывать вас, красива она или нет, вы поймете, как только увидите её.

Йохэй прищурился: — Я ещё никогда не слышал, чтобы ты так хвалила женщину. Ладно, в каком комнате она поселилась?

Суйка хихикнула и прижалась к Йохэю, кокетливо замигав: — Уже торопишься? Я знаю, что господин Йохэй любит красавиц, поэтому на вечернее представление специально пригласила её. Вечером вы сможете её увидеть.

— Хм...— он подразнил её: — Ты не ревнуешь?

Суйка спокойно улыбнулась: — А я?... Я лишь желаю счастья господину Йохэю.

На пустынной горной вершине, среди зеленых пиков, опустилась ночь. За бамбуковой занавесью отдернули навес, и воздух наполнился звуками ветра и струнных инструментов. Когда Е У вошла, представление уже началось. Несколько ламп были выключены, отбрасывая тусклый и мрачный свет. Только восьмипанельный экран на сцене, на чёрном фоне с золотыми блестками, был расписан пионами и розами, словно цветочный сад.

Знаменитая актриса Суйка, одетая в костюм, наполовину прикрывала лицо складным веером и мягким, мелодичным голосом пела. Ее глаза сияли весенним светом, а уголки глаз были розовыми. Е У, опасаясь, что может потревожить публику, тихо нашла уединенное место, чтобы сесть. Неподалеку Йохэй повернул голову и взглянул на неё сквозь толпу.

— Госпожа Е.

Подошла женщина, которая немного говорила по-китайски. Е У подумала: Неужели они собираются брать плату за вход?

Она спросила: — Что случилось?

Женщина почтительно вручила ей черную лакированную коробку: — Это подарок от господина Йохэя.

— Йохэй? — нахмурилась Е У. — Главарь Ямагути-гуми, Якудза? Хозяин этого зала, открывшегося сегодня вечером?

Она опустила взгляд: в лакированной коробке лежала бутылка сакэ и шесть тарелок с закусками — как раз то, что нужно, чтобы выпить во время прослушивания спектакля. Будучи опытной посетительницей ночных заведений, Е У отреагировала очень быстро. Она прищурилась и спросила служанку:

— Ваш господин Йохэй, неужели... он пытается меня «зацепить»?

Женщина моргнула: — Зацепить, что вы имеете в виду?

Е У махнула рукой, чувствуя отчаяние: — Теперь можешь идти.

Служанка настойчиво повторяла: «Зацепить», «заварить»?

— Госпожа Е, вам, может, заварить чай?

На этот раз Е У даже не стала махать рукой: — Нет, не нужно, до свидания.

Служанка сделала всего несколько шагов, когда Е У вдруг что-то вспомнила и окликнула её:

— Эй, подожди минутку.

— Госпожа Е, вам ещё что-нибудь нужно?

Е У прищурила глаза и в тусклом свете окинула взглядом затылки всех этих японцев:

— Йохэй... кто из них?

Словно в ответ на её вопрос, прежде чем служанка успела ответить, мужчина лет тридцати в первом ряду обернулся. Честно говоря, он был довольно обаятелен, с хитрым блеском в темных глазах. Он держал окурок, собираясь его зажечь, когда встретился взглядом с Е У. Он кивнул ей, а затем легкомысленно и соблазнительно улыбнулся. Представление продолжалось до полуночи, и все японцы в зале, в той или иной степени, были уже пьяны. Японские бандиты болтали и подпевали гейшам на сцене, время от времени отбивая ритм. Е У всё равно не понимала их слов, поэтому вышла на свежий воздух.

В ту ночь луна высоко висела над пустынными горами. Она прислонилась к деревянной колонне, пошарила в кармане, но не нашла ни одной сигареты. Только тогда она вспомнила, что уже бросила курить под гнетом Дуань Шаояна. Как раз когда она с сожалением причмокивала губами, вдруг чья-то рука коснулась ее плеча. Она опустила голову и увидела, что ей протягивают сигарету «Мальборо». Е У обернулась и в лунном свете увидел улыбающееся лицо Йохэя. Он выходец из региона Кансай, его кожа имела здоровый золотисто-коричневый оттенок; он прикусил конец сигареты, и оранжево-красная искра слегка мерцала в холодной ночи.

— Хотите один?

— Э-э... да.

Поняв, что тот предлагает ей покурить, Е У почувствовала, что нарушает свое обещание, чувство вины длилось всего долю секунды, и она тут же взяла сигарету.

— Огонь. Вот огонь.

Йохэй говоря на ломаном китайском, достал зажигалку и с большим энтузиазмом зажег её для Е У.

Е У сделала затяжку, никотин и дым обжигали ей легкие, после чего она выдохнула через рот и нос. Она невольно вздохнула, чувствуя истинное удовлетворение.

— Это так приятно...

— Приятно? — неуверенно спросил японец, выглядя удивленным: — Курица с грибами?

Е У после паузы, зажав сигарету, громко рассмеялась:

— Да-да, точно, это значит курица с грибами, хахахахаха.

Йохэй выглядел просветленным и тоже улыбнулся. Смеясь, он начал заискивать перед Е У.

— Ты интересуешься театром. Я тоже. У нас есть общие интересы, — сказал Йохэй, подняв большие пальцы обеих рук сцепив их вместе. — Это редкость.

Если раньше Е У не была уверена, хочет ли господин Йохэй соблазнить её или просто проявляет гостеприимство, то теперь она знала — довольно симпатичный мужчина приближался всё ближе и ближе, на его смуглом лице с оттенком тоски отражалось желание. Е У моргнула. В её сердце распускался персиковый цветок, «японская пихта».

Члены клана Ямагути-гуми, вероятно, довольно прямолинейны. Этот японский бандит, Момока, тщательно подбирал слова, прежде чем на ломаном иностранном языке, прямо заявить Е У:

— Я думаю, что ты действительно красивая.

— Мне кажется, у тебя отличное владение «словом».

Янпин почувствовала воодушевление и, немного подумав, спросила:

— Уже поздно, не хотите ли зайти ко мне в комнату?

Внешность Йохэя вполне пришлась по вкусу Е У. У него были глубоко посаженные глаза, прямые брови и красивый, прямой нос. Говорят, что размер мужского достоинства связан с высотой его носа, Е У глядя на изгиб переносицы, поняла, что гениталии у этого парня там внизу должно быть, весьма внушительны. Увидев, что Е У не отвечает, а лишь смотрит на него и курит, Йохэй придвинулся поближе, его взгляд стал еще более горячим.

— Пойдем ко мне в комнату, что-нибудь придумаем.

Е У подняла бровь и стряхнула пепел с сигареты: — А, курица с грибами?

Услышав это, Йохэй рассмеялся, нетерпеливо обнял её за талию и с похотливым выражением лица пробормотал: — Курица с грибами, очень вкусная курица с грибами!

Е У слегка улыбнулась ему. В ясном лунном свете и при легком ветерке её алые губы были влажными и полными.

— Я очень требовательна к размерам и навыкам мужчин, — небрежно сказала она, и снова глубоко затянулась, огонь замигал, а дым закружился. В бледно-голубой дымке она подняла взгляд на несколько сантиметров, её глаза были ясными и холодными.

— Если вы хотите заняться со мной чем-то вроде «транснационального грибного куриного блюда», но я боюсь, что ты опозоришь свою страну.

Йохэй не очень хорошо понимал китайский язык, и не до конца понимал, что она пыталась сказать, её отказ не нуждался в переводчике. Его радостная улыбка внезапно исчезла, сменившись леденящим взглядом.

— Ты не слушаешь доводы разума, тебе придётся выпить штрафной шот.

Е У потушила сигарету о столб, обернулась и небрежно поправила его:

— Ты дурак, который не слушает доводы разума.

Сказав это, она повернулась, чтобы уйти, сделав всего два шага, внезапно почувствовала головокружение, перед её глазами всё расплылось. Она резко остановилась, крепко вцепившись в перила, её глаза расширились, и лицо побледнело.

— Ты... что-то подмешал в вино, которое мне дал...

Йохэй оставался спокойным, наблюдая, как постепенно действует наркотик, с довольным выражением лица.

— Вино хорошее, не очень крепкое, так почему же ты не можешь удержаться на ногах?

Е У закрыла глаза задыхаясь, поле зрения становилось все более размытым, и она на мгновение потеряла дар речи. Йохэй подошел к ней, небрежно обнял её за плечи и тихо прошептал ей на ухо:

— Кажется, ты пьяна. Пойдём, я помогу тебе отдохнуть.

***

Вечером, как обычно, поговорив с дядей Ю и дав ему наставления по семейным делам, Дуань Шаоянь выключил телефон, встал и пошёл в соседнюю комнату, чтобы узнать, вернулась ли Е У после спектакля. Он долго стучал в дверь, но ответа не было. Дуань Шаоянь нахмурился и посмотрел на часы на своем запястье. Уже поздно. Может быть, Е У так хорошо проводит время, что забыл о времени?

Выйдя во двор, он собирался пойти в зал, чтобы найти её, когда увидел стройную и высокую японку, грациозно стоящую под цветущим деревом, с кожей белее снега и сверкающими зубами.

— Господин.

Узнав знаменитую актрису Суйку, которая поздоровалась с Е У во второй половине дня, Дуань Шаоянь остановился, ещё сильнее нахмурив свои острые брови:

— Это вы... Спектакль уже закончился?

— Давно закончился.

Дуань Шаоянь поджал губы и молча направился в зал. Может быть, Е У вернулась к старым привычкам и увлеклась каким-то проклятым японским дьяволом...?

Суйка мягко окликнула его и тихо напомнила: — Господин, в театре никого не осталось.

— А что с Е У? — на его лице скопилась мрачная тень, а в глазах черные тучи, готовые обрушиться на город.

— Ты её видела? Где она?

Шагая неспешно, с легко колышущимися слоями платья, под холодным лунным светом лучшая актриса Киото подошла к Дуань Шаояню. Она запрокинула голову назад, на мгновение тени цветов зашевелились, подчеркивая её нежное личико. Расстояние между ними, оказалось слишком близким.

— Госпоже Е приглянулся господин Йохэй, вероятно, сейчас они проводят вместе эту весеннюю ночь, — Суйка сделала паузу, а затем добавила: — Господин... Уже поздно, не стоит больше ждать.

Сказав это, она посмотрела на него своими глазами, похожими на глаза олененка, полными весенней нежности. Когда гейши заканчивают обучение, они должны уметь очаровывать взглядом и покорять сердца улыбкой. Это означает, что им достаточно лишь бегло бросить взгляд, чтобы привлечь внимание мужчины и тронуть его сердце. Суйка когда-то была непобедима: сколько же суровых мужчин пали под ее нежностью, словно насекомые, попавшие в паутину. Но Дуань Шаоянь был исключением.

Этот не понимающий женских уловок мужчина с мрачным выражением лица даже не взглянул на неё, молча шагая своими длинными ногами, излучая суровую ауру, он направился в гостевую комнату напротив.

Глава 50: Ревнивый господин Дуань. [Господин Дуань, Король Уксуса].

Дуань Шао Янь выбивал двери одну за другой, заставив служанок ахнуть, а гостей выругаться. Парень, похожий на демона, не проявлял никакого интереса к сумме компенсации, которую ему придётся выплатить позже. Его лицо было зловещим, а глаза свирепыми. Управляющий гостиницы, спотыкаясь, бросился к нему, пытаясь остановить его, смешивая китайский язык с японским языком, но встретившись с его пронзительным взглядом, на мгновение застыл на месте, покрывшись холодным потом заикаясь не смог вымолвить ни одного связного предложения. Дуань Шаоянь отвел взгляд от управляющего, молча повернулся и ногой распахнул дверь. Находившаяся внутри пара, занимавшаяся любовью, пришла в ужас и, съежившись под одеялом, громко ругалась. Убийственная аура Дуань Шаояна усилилась, он повернулся и поднялся по лестнице.

Четверо крепких телохранителей в черных костюмах и солнцезащитных очках стояли на страже у двери комнаты в японском стиле на втором этаже. Как только Дуань Шаоянь поднялся на верх, они немедленно пришли в состояние повышенной готовности заблокировали дверь.

Дуань Шаоянь закрыл глаза, словно пытаясь что-то подавить и сказал:

— Уходите.

— Кем ты себя возомнил? Ты не хочешь жить? Ты смеешь вторгаться на территорию господина Йохэя? Ты...

Мужчина приблизился так быстро, что глаз даже не успел за ним уследить, скорость была поразительной. Все, что они увидели, — это приближающуюся темную тень, а затем их схватили за запястья. Раздался треск ломающихся костей, и два телохранителя одновременно опустились на колени, вцепившись в руки и крича от боли. Двое других мужчин подняли оружие, не успели опустить предохранитель, как каждый из них получил сильный удар кожаным ботинком в живот, они скрутились в комок, как креветки. Их пистолеты перешли в руки Дуань Шаояна, и он направил черные дула пистолетов на их виски.

— Убирайтесь.

Поскольку Йохэй отдыхал в собственном отеле якудза Ямагути-гуми, охрана была слабой, а телохранители, которых он привёл с собой, не были его доверенными лицами. Не дожидаясь повторения слов Дуань Шаояна, все четверо поспешно отступили, споткнувшись, спустились по лестнице и исчезли как дым.

Дуань Шаоянь стиснул зубы, его темные глаза наполнились ледяным холодом, он поднял ногу и пнул дверь комнаты противника. Деревянная раздвижная дверь рухнула внутрь, открыв вид на внутреннее пространство комнаты. Выражение лица Дуань Шаояна изменилось, но он по-прежнему молчал. В огромной комнате Е У сидела, скрестив ноги, хрустя сочной ароматной грушей, с пультом в руке и с развратным выражением лица смотрела японский ночной эротический фильм. Йохэй уже был ею нокаутирован и отброшен в сторону, причем Е У связала ему руки галстуком и заткнула рот целым авокадо в кожуре. Услышав шум она обернулась и увидела Дуань Шаояна, стоящего в дверях. Она с презрением выплюнула кусочек грушевой кожуры и потрясла ногой.

— Эй, что тебя сюда привело?

— ...

Дуань Шаоянь сдерживался, но не выдержал, вошел в комнату сверля взглядом эту мерзавку с грушевым соком во рту.

— Ты что, пытаешься свести меня с ума?

— Я смотрю телевизор, — безразлично сказала Е У. — Главная героиня в этом фильме просто очаровательна, поверь сюжет действительно захватывающий. Это история о брате и сестре...

Дуань Шаоянь прервал её: — Пойдем со мной.

— Эй, как ты можешь так себя вести? Я сдержала своё обещание и не стала связываться с этим красавчиком-японцем, а ты даже не даёшь мне досмотреть фильм, Дуань Шаоянь, ты чудовище!!

Жестокий молодой господин Дуань не был смущён её истерикой. Видя её сопротивление, он просто применил силу: схватил Е У за руки, без лишних слов закинул её себе на плечи и понес, не обращая внимания на то, что она пинала его и кричала во всю глотку:

— Спасите! Хэлп ми! Ка си кай ди!

Он лишь холодно улыбался, неся её на плече. По дороге достал мобильный телефон и набрал номер:

— Здравствуйте, это Чжан Ли?

Чжан Ли был руководителем японского предприятия семьи Дуань. Услышав звонок молодого господина, он испугался и поспешно спросил:

— Какие у вас поручения, господин?

— Найдите несколько находчивых людей и немедленно поезжайте в гостиницу с горячими источниками Линьшань. Я буду ждать у входа.

Чжан Ли выполнил приказ, выбрал людей и велел им срочно отправиться в гостиницу с горячими источниками в Линьшане, принадлежащей группировке «Ямагути-гуми», но в душе у него все еще оставались некоторые сомнения.

— Господин, вам неудобно в той гостинице?

— Хм... — Дуань Шаоянь бросил взгляд на Е У, которая беспорядочно барахталась и в этот момент даже выкрикнула «помогите» на испанском и итальянском языках. Он был одновременно раздражен и удивлен:

— Встретил Йохэя, возник небольшой конфликт.

Чжан Ли: — ..................

Встреча с Йохэем и так была достаточно пугающей, а тут ещё и «небольшой конфликт возник». Несчастный подчиненный почувствовал, как по спине пробежал холодок, а затем услышал, как Дуань Шаоянь небрежно сказал по телефону:

— Не забудьте прислать кого-нибудь, кто умеет решать дела, чтобы он остался и объяснил все Йохэю. Кроме того, я выбил все раздвижные двери в отдельных номерах гостиницы, в Линьшане. Вы можете оплатить их по первоначальной цене. Не тратьте время на торг. Все компенсации за убытки будут выплачены с моего личного счета.

После этих слов он повесил трубку. По лбу Чжан Ли скатилась капля холодного пота. Все двери выбиты? ......И это называется незначительным конфликтом??

Закончив разговор, Дуань Шаоянь сильно шлёпнул Е У по ягодицам и сердито сказал:

— Не кричи.

Е У была ошеломлена, затем, опершись на его плечо, зарычала ещё громче:

— Дуань Шаоянь, бесстыжий негодяй! Куда ты меня бьешь?

Дуань Шаоянь опустил эту извивающуюся женщину на пол и посмотрел на неё с мрачным выражением лица:

— Я слышал, тебе понравился Йохэй?

— ...Что? — миндалевидные глаза Е У расширились: — Мне? Он мне понравился? Почему я об этом не знаю?

Дуань Шаоянь слегка нахмурился и серьезно сказал: — Это Цуйхуа мне сказала.

— ... — Е У долго молчала. — Младший брат, её зовут Суйка.

Дуань Шаоянь дважды кашлянул: — Как бы её не звали, как ты оказалась в комнате Йохэя?

— Черт возьми, этот бесстыжий маленький японский бандит посмел подсыпать мне наркотики!

Говоря об этом, Е У очень разозлилась. Да, ей нравились романтические приключения, она любила соблазнять и содержать самых разных красавцев. Но это не означало, что ей нравилось, когда ее насиловали такими подлыми методами.

Лицо Дуань Шаояна тут же помрачнело.

— Эй! — Е У схватила его. — Что ты делаешь? Куда идёшь?

— Разобраться с ним. — Дуань Шаоянь стиснул зубы.

— Я уже с ним разобралась, — отчаянно оттащила Е У мрачного парня назад. — Ты что, не знаешь, кто я?Играешь с огнем... Как его наркотик мог меня одурманить? У меня закружилась голова, но я пришла в себя ещё до того, как мы добрались до комнаты. Как только мы вошли, я воспользовалась его невнимательностью и хорошенько его избила. Этого достаточно, не так ли? В любом случае, он не воспользовался мной. Я не хочу раздувать из мухи слона.

Отчасти это объяснялось тем, что она считала Йохэя довольно симпатичным, и не могла не могла не проявить к нему милосердие: когда била его, она старалась не попасть ему в лицо. Если она отпустит Дуань Шаояна... ай-ай-ай, мир, вероятно, потерял бы ещё одного красавца.

Люди Чжан Ли быстро прибыли на машине. Йохэй был виноват, спорить с Ямагути-гуми было несложно. Дуань Шаоянь был бесстрашен, но решил не рисковать, поскольку уже натворил дел на чужой территории с Е У. Он приказал водителю отвезти их в Токио. Часть коммерческой недвижимости семьи Дуань находится недалеко от центра Гиндзы. Жить в гостинице, которая принадлежит собственной семье, хотя и удобнее, чем где-то еще, но все равно за ним пристально следят, поэтому он не мог слишком сближаться с Е У. С трудом отделавшись от сопровождавших их подчиненных, Дуань Шаоянь и Е У вернулись в номер на верхнем этаже.

Е У зевнула и повернулся к нему:

— Я устала, я пойду отдохну в свою комнату. Спокойной ночи.

Её рука только коснулась дверной ручки, как её схватили. Едва уловимый приятный запах Дуань Шаояна окутывал её сзади, и она прижалась спиной к его теплой и широкой груди. От него исходил уникальный запах гормонов, и даже прикосновение через одежду заставило Е У резко вздрогнуть. Её лёгкая дрожь не ускользнула от внимания мужчины, обнимавшего её сзади.

Дыхание Дуань Шаояна коснулось её уха:

— Ты сегодня отлично справилась.

— А?

Дуань Шаоянь  если он её хвалил, это, вероятно, означало что-то серьезное, поэтому Е У, запинаясь, спросила: — Ч-что я так хорошо сделала?

Увидев, что она нахмурилась и погрузилась в размышления, Дуань Шаоянь не смог удержаться и наклонился, чтобы поцеловать ее серьгу.

— Глупышка.

— Ты меня оскорбил! — глаза Е У расширились, она повернулась и сердито посмотрела на него. — Я же тебя не трогала, не задирала, зачем ты меня оскорбляешь?

— ...

Дуань Шаоянь посмотрел на её лицо, слегка покрасневшее от гнева, сдерживался некоторое время, но все же не выдержал. Он тихо выругался, быстро выхватил ключ-карту из рук Е У, провел ею по двери, по считывающему устройству с характерным "бип", открыл дверь, он втолкнул Е У в комнату и дверь с грохотом закрылась за ними.

В комнате камеры наблюдения больше не работали. Е У даже не успела среагировать, как Дуань Шаоянь прижал её к стене в прихожей. Губы мужчины прижались к её губам в яростном и страстном поцелуе. Не успев произнести ни звука, она тут же сомкнула губы. Интенсивный поцелуй произошёл внезапно. Она была ошеломлена, чувствуя лишь, как сердце бешено колотится, под действием языка Дуань Шаояна. В голове раздался громкий «бум», ноги подкосились, а позвоночник словно пронзил электрическим током, онемел и покалывал.

— Дуань Шаоянь...

В комнате было темно. В полумраке, между вдохами, её влажные черные глаза блестели, устремленные на пару глаз, стоявших так близко к её собственным. Знакомый взгляд, острый как нож, обычно это лезвие было холодным; теперь же оно, казалось, закалилось, пылая оранжево-красным светом.

Е У тяжело сглотнула слюну и прошептала: — Ты с ума сошёл? Ты принял афродизиак?

Дуань Шаоянь обнял её за талию, их лбы соприкоснулись. Дыхание его всё ещё было прерывистым, голос глубоким и хриплым, почти сжатым:

— Это ты меня спровоцировала...!

— Я?

Черт возьми, одно дело — внезапно возбудиться, но почему вину за это возлагать на неё? Когда она его дразнила?

Дуань Шаоянь не щадил её и не ждал, пока она придёт в себя. Её слегка приоткрытые, влажные губы, застывшие от шока, снова были страстно поцелованы им. Под этим интенсивным поцелуем Е У растаяла, всё её тело слегка задрожало. Это правда, что она ненавидела этого человека, он начальник её жизни, тот, кого она полна решимости победить. Но... э-э... он ей действительно нравится...

Будь то его нежное отношение или грубые поцелуи, этот мужчина подобен бушующему огню, благоухающему источнику, как сладкий родник, неизлечимой опиумной зависимости, он как  маковый яд, наркотик, от которого невозможно избавиться. Она невольно придвинулась к нему ближе, в глубоком, страстном поцелуе, сжимая его рубашку крепко обхватила его за воротник.

Глава 51: Чего ты хочешь?

Дуань Шаоянь стал ещё более мрачным и непостижимым. Он обнял её и прижал к стене, словно желая проглотить каждый её нечёткий, прерывистый звук. Они терлись друг о друга шеями, пока их сердца не участились, а тела не стали горячими.

В темноте Е У, задыхаясь, подняла голову и пробормотала:

— Дуань Шаоянь ты что, сегодня хочешь меня соблазнить?

— ...

Дуань Шаоянь ничего не ответил, а лишь укусил её за шею. Е У тихо ахнула, слабо промычала и с негодованием сказала: — Я... я не провоцировала Йохэя, а ты так со мной поступаешь, это слишком... слишком...

— Слишком что?

Дуань Шаоянь опустил веки и ущипнул её за подбородок. Глаза Е У слегка увлажнились от вожделения.

— Ты зашел слишком далеко! Ты не позволяешь мне прикасаться к тебе, так зачем же ты соблазняешь меня вот так? Тебе весело? Если бы я знала, какой ты негодяй, я бы лучше переспала с Йохэном! Он довольно симпатичный...

— Ты посмей!

Голос Дуань Шаояна внезапно стал глубже, он её поднял на руки и пронес через просторную гостиную, и бросил на мягкую кровать в спальне номера.

— Ты...!

Провалившись в мягкий, вялый матрас, Е У почувствовала головокружение. Она с трудом встряхнула головой, поднялась и села. Дуань Шаоянь высокомерно стоял перед кроватью снимая с себя одежду, одну вещь за другой.

— Ты... ты... ты... — у Е У от страха задрожали губы.

Разве не было оговорено, что «услуга сна» не будет предоставляться до утверждения результатов проверки? Что сегодня случилось с Дуань Шаоянем? Он принял не то лекарство?

— Что ты делаешь? — раздраженно спросила Е У.

Он снял рубашку, обнажил гладкую и крепкую грудь, похожую на мрамор. Е У сухо сглотнула слюну, её взгляд застыл, Дуань Шаоянь забрался в постель, одной рукой оперся на изголовье кровати, а другой ущипнул Е У за лицо.

Эти глаза, ясные и холодные, как лунный свет, отражающийся в ледяном озере, теперь горели опасным блеском. Товарищ Е У, опытный водитель, она опытная женщина, переспавшая с бесчисленным количеством мужчин, прекрасно понимала, что означает этот взгляд, хотя её сознание было размытым.

Перед своим заклятым врагом она могла лишь заикаться и повторять:

— Дуань...Дуань...Дуань Шаоянь, что...что тебе нужно... чего ты хочешь?

Мужчина, лежавший на ней сверху, коснулся её лица, его голос был необычайно хриплым.

— Ты не понимаешь, чего я хочу?

— Я...

— Разве ты не считаешь Йохэя симпатичным, и, что тебе жаль, что ты не сделала это с ним?

Е У сердито возразила: — Я этого не делала!

—...

Её ответ смягчил его выражение лица, в нем по-прежнему переплетались вожделение и сексуальность. Дуань Шаоянь улыбнулся, наклонился и снова прикоснулся губами к её губам. Их влажные губы долго переплетались, и только потом он отстранился. Его взгляд был мягким, он смотрел на неё с нежностью, его такого Е У никогда раньше не видела.

— Учитель.

Черт возьми, мои кровеносные сосуды вот-вот лопнут. Может, этот парень перестанет меня называть так, с таким выражением лица и в таком месте?

Лицо Е У покраснело, а из ушей чуть не пошла кровь. Я умру...

Он начальник её жизни, которого она, возможно, никогда не сможет победить. Шестнадцать лет назад она и во сне не могла бы представить, что однажды этот ледяной и холодный хозяин разработает смертоносную технику, способную убить её. Искусство соблазнения.

Е У прижала руку к сердцу и стала отмахиваться:

— Не называй меня Учителем, я больше не могу этого выносить...

Дуань Шаоянь слегка улыбнулся, схватил её руку, оттянул от её груди и поднёс к своим губам. Его густые ресницы опустились, он взял её пальцы и покрыл их нежными поцелуями. Е У безучастно уставилась на него: Все, все кончено, Дунь Шаоянь, наверное, сошел с ума.

Она пыталась всё обдумать, когда почувствовала тёплое, влажное ощущение на кончиках пальцев. Она вздрогнула и наблюдала, как он взял её пальцы в рот. Затем он поднял взгляд, и их взгляды встретились. Лицо Е У вспыхнуло багровым румянцем, её сознание все больше затуманивалось. Перед её глазами мерцали яркие, разноцветные огни, она едва могла дышать. Этот непослушный ученик, ослушался своего учителя, тяжело навалился на неё, и его горячая, сильная температура заставила её невольно задрожать.

Прежде чем последний осколок рассудка окончательно исчез, Е У тихо спросила:

— Ты же говорил... что я должна пройти испытание, прежде чем мы сможем это сделать, верно?

В ответ она получила страстный поцелуй, Дуань Шаоянь проигнорировал её вопрос и низким голосом спросил:

— Ты считаешь Йохэя красивым?

Е У, чье сознание было затуманено поцелуем, подсознательно пробормотала:

— Ммм... он выглядит аппетитно...

Дуань Шаоянь сильно ущипнул её за талию, и сердито воскликнул:

— Тогда почему ты не уступила ему!

— Я... я обещала тебе... — её разум был совершенно пуст, а спина болела. Она не могла ясно мыслить и могла лишь честно ответить, даже не понимая, что говорит: — Я обещала тебе...

Несколько секунд тишины. Затем мужчина яростно схватил ее полные губы, заглушив её тихий вздох. Поцелуй Дуань Шаояна был почти жестоким, но в то же время наполненным животным желанием и напряжением, отчего ее сердце бешено колотилось и дрожало от страсти, в ушах гудело, а зрение затуманивалось.

— Дуань Шаоянь...

— Учитель...— пробормотал молодой человек. Нежность и жажда переплетались на его красивом лице, лед в его глазах растаял, превратившись в весенний ручей, влажный и яркий. Он выглядел настолько сексуально, что от одного только взгляда на него кости таяли. — Давай сделаем это.

Е У почувствовала слабость по всему телу, услышав его слова, по спине пробежала дрожь. Она слегка прикрыла глаза и посмотрела на него взглядом, одновременно манящим и сонным. Дуань Шаоянь поцеловал её кончики пальцев, его темные глаза были прикованы к её лицу. Под таким взглядом ей казалось, что кровь бурлит в груди, словно ослепительный фейерверк. Е У вздохнула, обняла Дуань Шаояна за шею и прижалась к нему.

— Дуань Шаоянь, черт тебя подери...

Она была просто потрясена. Всю свою жизнь она скиталась по миру, наслаждалась красотой окружающего мира и познавала всевозможные прелести и искушения, но никогда не погружалась в них глубоко. Но на этот раз она знала. Она проиграла.

Раньше она его ненавидела, ненавидела настолько, что хотела его убить. Она до сих пор чувствует, что ненавидит его. В конце концов, не было на свете другого человека, который мог бы заставить ее сердце биться чаще и кровь кипеть от злости всего лишь одной фразой, одним поцелуем. До того, как она поднялась на борт его пиратского корабля, она была совершенно рассудительным человеком. Поэтому она возненавидела его ещё больше. Она злобно впилась зубами в плечо мужчины, превратив свои тихие стоны в кровавый шрам на его плече.

***

— Молодой господин.

Чжан Ли постучал в дверь гостиной, получил разрешение, толкнул дверь и вошел в комнату.

Дуань Шаоянь сидел у приоткрытого окна, погруженный в размышления и наблюдая за бесконечным потоком пешеходов и туристов внизу.

Чжан Ли подошел и сказал:

— Дело, касающееся госпожи Суйка, было тщательно расследовано.

Дуань Шаоянь по-прежнему не обернулся. Он лишь отпил глоток кофе, его нефритовые пальцы крепко сжимали ручку чашки. Цвет его пальцев был нежным и прекрасным.

— Что она сказала?

— Мы допросили её, и она сказала, что питает неприязнь к госпоже Е. — Чжан Ли передал Дуань Шаояну коричневый бумажный пакет. — Её показания уже приведены в порядок, прошу господина ознакомиться.

Дуань Шаоянь разорвал бумажный пакет, вытащил отчёт с побледневшим лицом, подпер щеку рукой, и молча смотрел на него некоторое время, а затем внезапно усмехнулся:

— Она думает, что у меня роман с Е У, поэтому хочет выставить её распутную натуру передо мной, чтобы я увидел, какой она на самом деле человек?

Как будто услышав небывалую шутку, Дуань Шаоянь слегка задрожал плечами, сдерживая смех, и небрежно бросил стопку показаний на стол.

— Неужели ей действительно нужно придумывать план, чтобы я понял, что за человек Е У?

Чжан Ли осторожно сказал: — Я слышал, что госпожа Суйка была влюблена в студента, окончившего Центральную академию драмы, но этот юноша... э-э, приглянулся госпоже Е. Госпожа Суйка видела, как молодой господин и госпожа У вели себя... э-э, довольно интимно в отеле с горячими источниками, видимо она ошибочно подумала, что молодой господин и госпожа У тоже состоят в подобных отношениях, и поэтому ей пришла в голову эта идея...

— Глупо, — равнодушно заметил Дуань Шаоянь.

Чжан Ли тут же поддержал его: — Точно, точно, это действительно глупо. Как молодой господин и госпожа У могут быть в таких отношениях? Как она могла так неправильно понять глубокую привязанность между учителем и учеником? Эта Суйка действительно слепа

Дуань Шаоянь бегло взглянул на него, но ничего не сказал. Через минуту он как бы невзначай спросил:

— Где учитель? Куда она делась?

Чжан Ли немедленно поднял трубку рации: — 176, сообщите текущее местоположение госпожи У.

Рация зашипела, и из нее донесся голос телохранителя: — 176, принято. Госпожа У в данный момент примеряет одежду в магазине Валентино.

Чжан Ли посмотрел на Дуань Шаояна с подобострастным выражением лица.

Дуань Шаоянь спокойно сказал: — Она не взяла с собой денег. Следи за тем, какие наряды она примеряет, и покупай все, что ей понравится.

На самом деле, Дуань Шаоянь был не совсем прав; у Е У были деньги. История началась прошлой ночью.

Дуань Шаоянь, который большую часть ночи вел себя как сумасшедший, чуть не довел Е У до обморока из-за своей ревности к Йохэю. Если бы Е У не разбила лампу на тумбочке и не сделала бы вид, что хочет ударить его основанием лампы, Дуань Шаоянь, возможно, продолжал бы мучить её до утра.

Е У была в полуобморочном состоянии, полностью измотана, и в конце концов в её голове осталась только одна мысль: Хер тебе, Дуань Шаоянь, чертова собака, которая не лает, но кусает! Ты... ты обычно ведешь себя так высокомерно, аскетично и скромно, неужели вся эта отстраненность, холодность и равнодушие – всего лишь притворство, игра? Я... я буду убита тобою...

Глава 52: Серьезный.

Нет ничего печальнее, чем когда тебя мучают всю ночь напролет, а на следующий день ты просыпаешься раньше самого виновника. Как пожилой человек, Е У в последнее время плохо спит; с трудом заснув во второй половине ночи, она проснулась еще до рассвета. Она попыталась перевернуться, но едва могла пошевелиться. Дуань Шаоянь крепко спал, его сильные, хорошо сложенные руки обнимали её за талию. Он намного выше её, поэтому обнимая её так, он словно заключал всё её тело в свои объятия.

Тонкие лучи солнца проникали сквозь полупрозрачные занавески в спальню, после любовных ласк утренний воздух постепенно становился чистым и нежным. Ее спина прижималась к его груди, их обнаженная кожа плотно соприкасалась. Она даже отчетливо слышала медленное, размеренное сердцебиение мужчины, пульсирующее молодым и здоровым ритмом сквозь слой плоти. Она свернулась калачиком в его объятиях, позволяя ему обнимать себя, и погрузилась в свои мысли.

Произошедшее прошлой ночью можно назвать страстно-чувственным. Хотя у молодого человека не хватало сексуального опыта, его пылкая страсть и сильная привязанность опьянили её, не говоря уже о его невероятной выносливости и... ну...

Е У отвернулась, с чувством беспокойства опустив взгляд: Этот парень просто потрясающий, я им восхищаюсь. Одно лишь воспоминание заставило её спину снова защекотать. Е У осторожно отстранила руку Дуань Шаояна и тихо встала с кровати, её шаги были неустойчивыми, она чуть не рухнула на пол.

Она ахнула, пробормотав себе под нос: — Ты ублюдок...

Приведя себя в порядок в ванной, Е У поморщилась, увидев синяки на теле, оделась и вернулась в постель. Молодой господин спал, проявляя лень, напоминающую лень монарха, пренебрегающего своими утренними обязанностями. Е У холодно взглянул на него сверху вниз, а затем с мрачным выражением лица она схватила отброшенную молодым господином одежду и штаны и вытащила его бумажник. После вчерашней ночи она, наконец, поняла, что подписала с ним неравноправный договор! С такой физической силой и выносливостью, как у Дуань Шаояна, это вовсе не она его «наняла», а явно он «нанял» её, понятно?

Как старая распутница, Е У считала, что «её использовали» — это очень унизительно, поэтому, стиснув зубы, она начала про себя считать, сколько раз они это делали вчера, чтобы выставить счет. Пересчитав деньги, она достала из бумажника Дуань Шаояна пачку банкнот, пересчитала их и положила в карман. Она собиралась положить его бумажник обратно, когда подняла глаза и увидела, как этот маленький зверёк уютно спит, её снова охватила злость, поэтому она стиснула зубы и тщательно пересчитала деньги ещё раз, достала ещё одну толстую пачку денег из кошелька Дуань Шаояна и сжала её в кулаке. После размышлений она всё ещё чувствовала себя обманутой. Наконец, раздраженная наставница Е присвоила весь кошелёк молодого господина. Теперь она была довольна, счастлива, как дурочка, даже считала, что нажилась.

Е У наклонилась, слегка ущипнула Дуань Шаояна за щеку и с язвительной улыбкой сказала:

— Благодарим вас за посещение, господин. Будем рады видеть вас снова.

Закончив дразнить его, старая развратница, держа в руках бумажник своего покровителя, ушла, не оглядываясь.

Прогуливаясь по широким оживленным улицам Гиндзы, Е У заглянула в различные крупные магазины роскошных товаров, подразнила нескольких молодых и красивых продавцов, а затем вышла на улицу и в ресторанчике у тротуара съела лапшу с соевым соусом, с двойной порцией свинины ча-шу и двойной порцией нежных бамбуковых побегов. Покончив с лапшой, она купила рожок мороженого мача, и весело облизывая его, шла под теплым зимним солнцем. Насытившись и напившись, госпожа Е прогуливалась, чтобы переварить еду, поглаживая себе живот и зевнула. Внезапно заметив табачную лавку, глаза Е У загорелись, и она поспешила туда с бумажником в руке.

— Хозяин, мне пачку сигарет.

Она указала на пачку сигарет «Семь звёзд» в витрине и с надеждой жестикулировала. Продавец, внешне напоминавший У Эньцзу, Даниэля Ву, поднял глаза на неё и обнажил два ряда ровных зубов:

— Госпожа У, молодой господин сказал, что продажа вам всех сигарет в магазине запрещена.

— Черт!

Е У резко отскочила на два шага назад, огляделась по сторонам, в панике.

— Я... я же в Японии, верно? Я ведь не перемещалась во времени в Шанхай, правда?

Продавец улыбнулся и сказал: — Госпожа У, вы шутите. Этот табачный магазин принадлежит молодому господину. Нас только что уведомили.

Е У помолчала несколько секунд, и затем сердито махнула рукавом: — Проклятый капитализм. Пойду посмотрю в других магазинах, что здесь такого особенного!

Продавец улыбнулся ещё вежливее: — Госпожа У, все точки продажи табака в Гиндзе получили уведомление о запрете. Смотрите, вот только что вывесили объявление.

Е У проследила за его взглядом и увидела продавщицу, которая клеила на прилавок временное объявление на китайском языке с эмблемой семьи Дуань.

— Что там написано? — Расстояние было довольно большим, и Е У было лень подходить, поэтому она прищурилась и сказала: — Тц-тц, я не могу разглядеть отчетливо.

Продавец внимательно прочитал вслух: — В этом магазине не продают табак несовершеннолетним и Е У.

Е У:— ..................

Продавец слегка улыбнулся: — У нас в магазине есть никотиновая жевательная резинка, госпожа У,  не хотите ли взглянуть? Есть со вкусом клубники, винограда, апельсина и мяты.

Е У почувствовала, как у неё запульсировали нервы. Через минуту она слабо рухнула на прилавок и тихо со слезами на глазах, сказала:

— Я больше не буду покупать сигареты. Пожалуйста, снимите объявление. Сюда постоянно приезжают и уезжают туристы. Мне так стыдно.

— Ты тоже знаешь, что такое стыд?

Колокольчики зазвенели, дверь распахнулась, и в комнату хлынул холодный ветер. Позади неё раздался бархатный голос, от которого у Е У заболело все тело. Она вздрогнула, словно мышь, у которой кошка придавила хвост, стараясь сжаться в крошечный комок, сгорбив голову, и медленно отползла в угол, в надежде, что собеседник не заметит её.

Дуань Шаоянь метко схватил крысу за загривок, поднял её и повернул лицом к себе. У мужчины были холодные, суровые глаза и красивые черты лица — поистине уникальная красота, которую можно встретить раз в тысячу лет. Но у Е У сейчас не было ни малейшего желания любоваться им. Она лишь без слез махнула рукой стараясь сохранять самообладание.

— Эй, красавец, ты, должно быть, очень устал прошлой ночью. Почему ты не остался в гостинице, и пришел сюда?

Красивый мужчина холодно сказал: — Если ты снова начнёшь курить, поверь мне, я напечатаю твою фотографию в антитабачной рекламе и выжгу на ней несколько слов: „Курение вредно для здоровья", из-за чего ты потеряешь лицо за границей и опозоришься перед всем миром.

Стиль Дуань Шаояна был безжалостным, почти доходящим до одержимости. Е У уже испытала это на собственном опыте, поэтому она молча отступила. Выйдя из табачной лавки, Е У огляделась и почувствовала, что некогда чистое и солнечное небо над Гиндзой внезапно стало мрачным и грозовым. Поднялся ветер, Е У опустив голову молча шла по улице, чувствуя обиду, опечаленная своей неспособностью курить. Пройдя некоторое время, молодой господин Дуань внезапно схватил её за руку.

Е У сердито посмотрела на него: — Чего тебе?

— Боюсь, что тебе холодно.

Дун Шаоянь сказал это с непринужденной легкостью, взял её холодную руку в свою и положил её в карман своего плаща.

Е У помолчала несколько секунд, затем вздохнула:

— Молодой господин Дуань, вы с ума сошли? Столько членов компаний Дуань приезжают и уезжают по этой дороге. Что о вас подумают, если вы будете так себя вести?

— ...

Дуань Шаоянь поджал губы. Он и сам это понимал, но теперь, когда ему наконец удалось обнять эту скользкую, очаровательную женщину, он не мог не хотеть, чтобы все знали, что она принадлежит ему. Учитывая их отношения, а также то, какое впечатление Е У производит на отца, эту капельку жгучей нежности он может только хранить в глубине сердца, никому не показывая и никому не говоря. Он закрыл глаза, погрузившись в размышления, и в этот момент хватка его руки ослабла, и Е У высвободила пальцы из его ладони. Зимний ветер развевал пряди волос на её лбу, она прищурила глаза и молча смотрела на него в ярком солнечном свете.

— Не привлекай к себе лишнего внимания, Дуань Шаоянь. Это просто игра, не воспринимай всерьез то, что просто развлечение.

Эти слова словно задели его за живое. Молодой господин Дуань открыл глаза, и молча снова взял руку Е У, крепко сжал её и спрятал в карман ветровки.

— Я не играю.

Е У: — ............

Дуань Шаоянь бросил на неё взгляд, его ресницы затрепетали, а выражение лица снова стало упрямым и непреклонным: — Е У, я отношусь к тебе серьёзно.

Е У уставилась на него, смотрела так почти минуту, пока её глаза не заныли и не наполнились слезами, и только тогда она моргнула и улыбнулась, обнажив зубы:

— Ваши услуги довольно хороши. Жаль, что вы не мужчина-эскорт.

Сюй Фэн сказал нечто подобное, и Ли Юньань тоже сказал что-то похожее. Когда она была с ними мила, эти мужчины начинали бурно жестикулировать, не жалея ни одной слащавой фразы. Сюй Фэн сказал, что из всех его гостей она была единственной, кто отличался от остальных. Что касается Ли Юньанья, то после любовных утех, он давал бесчисленные пустые обещания вечной любви. Если она правильно помнила, он даже сказал: «Я никогда не расстанусь с тобой, пока горы не рухнут и небо и земля не соединятся». Ей стало дурно, и её чуть не стошнило.

— Однако, Дуань Шаоянь, ты отличаешься от них.

Услышав её слова, он, казалось, слегка вздохнул с облегчением, и на его красивом лице, которое до этого было серьёзным и напряжённым, промелькнула тень расслабления. В следующую секунду Е У бесстрастно, и весьма вызывающе оттолкнула его руку.

— Ты молодой господин, наследник семьи Дуань. Я работаю на вас. Тебе не нужно льстить мне сладкими словами, как это делают они.

Лицо молодого господина Дуанья мгновенно снова помрачнело, и в его темных глазах словно вспыхнули искры.

Е У театрально поклонилась ему:

— Вы мой начальник. Вам не нужно меня так уговаривать, это меня пугает.

На мгновение младший господин Дуань действительно захотел свернуть шею этой мерзавке, вспороть себе сердце, вцепиться в её руку и засунуть её в кровавую плоть, чтобы она поняла, что такое правда, а что ложь. Он смотрел на Е У, и сумел подавить свой бушующий гнев. Когда он снова взглянул на неё, в его взгляде читалась грусть, и он улыбнулся.

— Всё в порядке, — тихо сказал молодой господин Дуань. — Мы будем действовать постепенно. Однажды ты всё поймёшь, — он сделал паузу, словно давая обещание или, возможно, обращаясь к самому себе: — Е У, ты теперь со мной, ты моя. Я не позволю тебе прятаться так вечно. Я найду возможность поговорить с отцом. Ты должна мне доверять, дай мне немного времени, хорошо?

Глава 53: Подпольная романтика.

Е У была напугана. Этот парень переспал с ней одну ночь, а на следующий день предложил такой нереалистичный и ужасающий план, с влюбленным и искренним выражением лица спросив, согласна ли она.

Хорошо? Как она может на это согласиться?! Он еще и хочет поговорить с господином Дуанем? Что он тогда скажет?

Неужели он с серьезным лицом встанет перед её начальником и с безграничной искренностью скажет: «Отец, я переспал со своей наставницей, и теперь собираюсь на ней жениться»?

Одна только мысль об этой сцене заставила ее зубы стучать, а кости дрожать. О чём он вообще думает? Зачем он собирается это сделать, если последствия настолько очевидны?

Какой отец в этом мире смирится с тем, что его сын заводит роман со старшей, распутной, легкомысленной женщиной неизвестного происхождения? К тому же эта женщина формально является наставницей его сына.

Если бы она и не была наставницей, она всё равно оставалась бы прислугой в их доме. Пусть и высокооплачиваемой, но в конечном счете она все равно прислуга, и это не изменится от того, что молодой господин и молодая госпожа называют её «учителем».

В обычной семье это стало бы огромным скандалом, если бы стало известно, не говоря уже о богатой и знаменитой семье Дуань из Шанхая.

Е У усмехнулась, обнажив белые зубы. Потирая руки, она дружелюбно произнесла:

— Дуань Шаоянь, я бы посоветовала тебе сходить к психологу.

— ...

— Честно говоря, я думаю, у тебя тут что-то не так, — Е У указала на свою голову и горько улыбнулась: — Что именно ты задумал? Тебя раздражает, что я живу слишком беззаботно, и ты хочешь доставить мне неприятности?

Дуань Шаоянь молча смотрел на неё, его длинные тёмные ресницы слегка дрожали, как у молчаливой собаки. Обычно властный и хладнокровный молодой господин Дуань упрямо повторил:

— Я возьму на себя ответственность за тебя.

— ...

Е У сходила с ума. Она необъяснимо чувствовала себя наложницей, или служанкой из прошлого века подающей чай и воду наследному принцу во дворце. Которая после изнасилования все еще находилась в плену у наследного принца. И вот, принц берет её за руку и с глубокой привязанностью и нежностью обещает ей: «Я дам тебе титул».

Она дважды усмехнулась и похлопала Дуань Шаояна по плечу:

— Молодой человек, твоя наставница, между прочим, за свою жизнь спала с таким количеством мужчин, что если бы она взяла на себя ответственность за каждого из них, даже 108 кусков меня бы не хватило.

— Е У...

— Дай мне договорить, — резко прервала его Е У. — Дуань Шаоянь, за симпатию к кому-либо платят слишком высокую цену, и ты не можешь себе этого позволить, и я тоже не выдержу. Даже если бы у меня было десять жизней, я бы не рискнула быть с тобой. Ты ещё молод, и в будущем у тебя будет множество возможностей. Ты встретишь много женщин, которые намного лучше меня. Почему я должна верить, что ты будешь мне верен?

Дуань Шаоянь ничего не сказал, лишь крепко сжал её руку с почти маниакальной силой, впиваясь ногтями в ее кожу. Дул холодный ветер, взгляд Е У был отстраненным. Когда слишком долго живёшь легкомысленно, способность защищать себя становится инстинктом.

— Когда ты будешь в моем возрасте, ты поймешь, — тихо сказала она: — В этом мире нет ничего более беспомощного, бесполезного, утомительного, и более скучного, чем любовь... Дуань Шаоянь, ты еще молод, — она помолчала, а затем внезапно рассмеялась, её улыбка была настолько яркой, что невозможно было разглядеть, что скрывается в её глазах: — Я уже стара.

Молодой человек молчал, пытаясь подавить эмоции, на его юном лице постепенно появилось обиженное выражение. Е У  растерялась: как так, этот парень с ней переспал, это она вчера «пострадала», а сегодня обижается он?

— Хорошо, хорошо, — наклонив голову, она задумалась и начала рыться в карманах: — Не делай такое лицо. Я верну тебе всё, что взяла сегодня утром.

— ... — Дуань Шаоянь поднял голову и посмотрел на неё, словно ничего не понимая.

Она долго копалась и наконец вытащила из своего кармана его бумажник. Открыла, пересчитала деньги и смущённо почесала затылок:

— Э-э... я немного переборщила. Верну тебе, когда вернемся, хорошо?

Лицо Дуань Шаояна мгновенно помрачнело. Он сердито посмотрел на неё, но женщина долго не реагировала. Видя, что он не протянул руку, чтобы взять кошелек, она сунула его ему в руку. Купюры и монеты рассыпались по земле, звеня и разлетаясь в стороны. Они оба молчали. Е У стояла неловко и смущённо, глядя на него. В его тёмных глазах уже сгущалась гроза.

— Е  У...

Мелкие монеты зазвенели и покатились, рассекая теплый солнечный свет на земле.

— Прости, — Е У выглядела так, будто вот-вот расплачется. — В следующий раз я не буду красть твои деньги. Пожалуйста, не бери на себя ответственность за меня...

— Уже слишком поздно.

Голос мужчины был глубоким и холодным, с хрипотцой. На улицах Гиндзы он внезапно поднял руку и притянул к себе женщину, которая без умолку рассказывала ему о своей жизненной философии, Сильные руки сомкнулись вокруг неё, и он положил подбородок ей на макушку. Е У замолчала. Она слышала тяжелое сердцебиение Дуань Шаояна, пульсирующее под его теплой грудью, словно накатывающая волна, ударяющая по барабанным перепонкам. Казалось, будто тысяча солдат окружили её со всех сторон, не оставив ей места, где можно было бы спрятаться.

— Е У, сейчас тебе уже поздно что-либо говорить.

Он крепко обнимал её, и ей казалось, что он вот-вот сломает ей кости. Несмотря на то, как сильно она ненавидела ограничения, глядя на его упрямое, печальное выражение лица, Е У почувствовал странную, смутную боль, поднимающуюся внутри неё. Люди проходили мимо, спешили, сталкивались плечами. Они выглядели как обычная влюбленная пара на этой оживленной городской улице. Для Дуань Шаояна это был отчаянный риск, точка невозврата.

Раньше Е У была озадачена пытаясь понять, чего же на самом деле хочет от неё Дуань Шаоянь. Будь то её красота, которой она так гордилась, её тело, её привычка тратить деньги безрассудно, статус. Все эти козыри она использовала в переговорах, чтобы завоевать расположение и очаровывать таких мужчин, как Ли Юньань и Сюй Фэна. Несмотря на обиду, скрывавшуюся за этой покорностью, или отвратительную маску, скрывавшуюся за этой влюбленностью, она, по крайней мере, понимала, чего они хотят: красоту, денег, и место на вершине социальной пирамиды. Но с молодым господином Дуаньем всё было иначе. Она не могла его понять.

Однажды она злобно высмеяла его, назвав его начальником в её жизни. Так называемый начальник мог перевернуть её мир с ног на голову одним движением руки, обладая всем: деньгами, внешностью, властью и влиянием. Что касается денег и статуса, все, что у нее есть сегодня, это подарок от семьи Дуань. Честно говоря, даже если молодой господин Дуань был бы безобразен, он всё равно мог бы заполучить любую женщину. С его статусом сына семьи Дуань, независимо от того, двадцать четыре ему или сорок два или даже сто сорок два года, женщин, желающих завоевать его расположение, хватит на десять очередей вокруг реки Хуанпу. Тем более что он еще и такой красавец.

Е У мысленно тщательно обдумала ситуацию, перебирая на пальцах всех завидных холостяков города:

Сын магната недвижимости "Фанхэ", Лю Чэнь  обладает хорошим характером, но ему не хватает привлекательной внешности.

У Ши, генеральный директор компании «Туншэнь Технологический институт», он красив, но ему не хватает порядочности.

Единственный сын секретаря Линя, недавно вернулся из США, где защитил докторскую диссертацию: он красив и умен. Его отец занимает высокую должность, но у него самого ноль амбиций и нет деловой хватки. Он хочет провести всю жизнь в «башне из слоновой кости», после возвращения в страну с удовольствием преподает в университете, не выходя за пределы академической среды. Он производит впечатление слабого и немощного  человека. «Ученый, губящий страну».

Кинозвезда Линь Цзыу: привлекательный, амбициозный перфекционист с безупречной репутацией. Однако он уже женат.

Поразмыслив, Е У вздохнула, всё больше не понимая, чего может хотеть от неё такой уникальный холостяк, как Дуань Шаоянь, он ведь один на миллион. Или он просто ищет чего-то нового, чего-то захватывающего, чего-то интересного? ...Но его серьезный и методичный подход совсем не похож на манеру поведения человека, способного действовать безрассудно. На самом деле, на этот вопрос Дуань Шаоянь уже дал ей ответ. Он хорошо к ней относится, потому что «любит». Е У чувствовала, что, если только она внезапно не заболеет болезнью Альцгеймера, она никогда не поверит этому ответу. Нравится ли она Дуань Шаояну? Дун Шаоянь любит её? Какая нелепость.

Она была достаточно самокритична, чтобы понимать свою ценность и знать, какой человек может ею заинтересоваться. Даже такие актеры, как Ли Юньань и Сюй Фэн, смотрели на нее свысока, для них она была лишь «кровью комара на стене», тогда как в сердце они берегли свой «белый лунный свет». Она знала, что уже не молода; даже с помощью лекарств, поддерживающих ее молодость, прожитые годы не могли остаться незамеченными. Ли Юньань и ему подобные даже не достойны носить обувь Дуань Шаояна. Но ей не удалось завоевать даже сердце Ли Юньаня, так как она может поверить, что Дуань Шаоянь относится к ней серьезно?

Она казалась бесшабашной и раскованной, но на самом деле давно уже боялась. В твердом панцире, выкованной из любовных приключений, ей было безопасно прятаться. Неважно, кто стучится в него снаружи, она просто хочет быть черепахой, которая прячется, притворяясь глухой и немой, ведя себя безумно и глупо, а затем умирает и гниет внутри, сохраняя тем самым достоинство тысячелетней черепахи. Так почему же она не может отпустить Дуань Шаояна? Она и сама не знала.

Каждый раз, когда его не было рядом, она клялась себе, что будет избегать его, как наркотика. Но стоило его увидеть, и все клятвы исчезали. В результате она продолжала действовать безрассудно, вместо того чтобы остановиться, она пристрастилась к нему, осознавая опасность, но не в силах вырваться. После каждого свидания она чувствовала себя подавленной и обиженной: В следующий раз я обязательно порву с этим парнем! Я должна преподать ему урок и показать, что такое порядочность!

Он обнимал и целовал её, она не смогла вытащить нож, не говоря уже о том, чтобы порвать с ним. Обещала себе преподать ему урок, а в итоге, потеряв голову, оказалась с ним в постели. А что касается чести... Эх, ладно, о таких бесполезных вещах лучше не говорить.

Зима пролетела незаметно, в мгновение ока наступила весна, и все вокруг пробудилось к жизни. Домашняя собака Дуань Шаояна, самка, впала в течку, весь день скулит и трется о ноги прохожих.

Дуань Шаоянь вздохнул и погладил хаски по голове: — Хочешь, чтобы я пошел с тобой на вязку?

Словно поняв, что происходит, глаза собачки мгновенно загорелись, она высунула язык и тяжело задышала, её голос был приторно-сладким, когда она цеплялась за Дуань Шаояна.

Е У приподнялась с кровати, водопад черных как смоль длинных волос ниспадал на плечи, скрывая на её бледной коже следы, от которых краснели щеки.

— Зачем заморачиваться со спариванием? Это слишком хлопотно, — она зевнула и махнула рукой. — Отведи её на кастрацию.

Хаски: — ...Гав-гав-гав-гав!

Утром Дуань Шаояню нужно было идти на семейное совещание, Е У боялась, что он опоздает, поэтому отказалась разрешить Дуань Шаояну переночевать в Цзинъане. Они не хотели расставаться, поэтому она вернулась в главный дом вместе с Дуань Шаоянем. В спальне молодого господина всегда безопасно, туда никто никогда не врывается. Господин Дуань этого бы не сделал, ни Дуань Яньжань, а слуги и вовсе не осмелятся. Прямо под носом у главы семьи они заперлись в спальне и до полуночи занимались любовью, пока в конце концов Е У не стала лениться даже шевелить пальцами ног, её ноги начали невольно слегка дрожать, а энергичный Дуань Шаоянь всё равно продолжал обнимать её и ласкать. Она невольно с грустью подумала, что стареет и уже не может потягаться с молодыми. Она уже раздражённо хотела оттолкнуть его, открыв затуманенные от пота глаза, она снова встретилась взглядом с увлеченным и опьяненным лицом Дуань Шаояна. Молодой человек был очень красив, и эмоциональное выражение на его обычно суровом лице заставило сердце Е У затрепетать. Дуань Шаоянь снова поцеловал её в губы. Этот глубокий и сосредоточенный поцелуй заставил её кровь закипеть, лицо покраснеть, а сердце бешено колотиться. Их сердца яростно бились сквозь вспотевшую кожу, словно громогласные барабаны, будто сотрясая самые глубины их душ. Она снова и снова убеждала себя, что эти отношения — фальшь, но пот, стекающий по гладкой груди молодого человека, был настоящим, дрожь между его темными бровями была настоящей, его глубокое дыхание, растерянный взгляд в его темных глазах и то, как его пальцы переплелись с ее, — все это было настоящим. Её руки, которые сначала хотели оттолкнуть его, теперь снова обвились вокруг его шеи в этом ярком, прекрасном сне. Она наклонилась и безвозвратно углубила влажный и страстный поцелуй, страсть и жар которого были так ощутимы.

Дуань Шаоянь — начальник её жизни. Он действительно может её погубить.

***

— Шао Янь.

За столом для переговоров господин Дуань внезапно кашлянул, в его голосе слышалось предупреждение. Хотя он и улыбался, в его глазах читалась только угроза.

— На что ты смотришь?

Дуань Шаоянь резко опомнился. Эта старая, избитая поговорка в конечном итоге оказывается верной. В этом мире есть три вещи, которые невозможно скрыть: чихание, бедность и любовь.

Даже сдерживая себя, он невольно переводил взгляд на Е У, сидевшую напротив за столом переговоров. Ему хотелось взглянуть на светлое лицо и пухлые, упругие губы женщины. Всего час назад он целовал эти губы и знал, какие они полные и влажные, с легким оттенком гардении...

Один взгляд на неё вызвал у него жар по всему телу, у него пересохло во рту, и где-то в теле невольно началась реакция. Стояла прохладная весенняя погода, но ему казалось, что он горит от жара. Его взгляд был опасным и обжигающим.

Их взгляды встретились. Е У лишь бегло окинула его своими слегка приподнятыми миндалевидными глазами. Дуань Шаоянь почувствовал, будто его сердце сдавило сильным ударом. Образ этой женщины с красными, влажными глазами, прошлой ночью словно невыносимая расплавленная лава, обжигало его мозг, затуманивая сознание и не позволяя отвести взгляд.

Господин Дуань был человеком, прошедшим через многое, как же он мог не понять взгляд Дуань Шаояна?

Его сердце резко сжалось, и он не смог сдержать мрачной, натянутой улыбки, холодно напомнив:

Е У: — ..................

Дуань Шаоянь: — ............

Они оба одновременно отвели взгляд. Уши Е У покраснели незаметно для него, а Дуань Шаоянь тихо кашлянул и снова посмотрел на отца.

— Я немного отвлекся, прошу прощения.

За столом сидели еще двоюродные братья и доверенные лица, в том числе и Дуань Яньжань, поэтому, как бы ни был обеспокоен господин Дуань, он не стал бы показывать это на публике.

Старый лис по-прежнему улыбался, но сдержанно, он медленно произнес: — Наступила весна, люди склонны к сонливости. Не увлекайся чем-то до изнеможения, не забывай отдыхать, есть и спать.

Дуань Шаоянь откровенно ответил: — Да, отец.

— Продолжим, — глава Дуань снова оглядел людей по обе стороны стола переговоров. — Мы говорили о дочери Бай. Она приезжает учиться в Шанхай. Госпожа Бай попросила меня хорошо позаботиться о её дочери. Она приедет на следующей неделе. Как вы думаете, ей лучше снять квартиру рядом с университетом или поселить её здесь, в главном особняке?

Глава 54: Шпион.

Е У и Дуань Шаоянь переглядывались, флиртовали на расстоянии, не слушая, о чём говорил господин Дуань. Они были потрясены, узнав, что барышня Бай Вэйвэй приезжает в Шанхай, и не просто в качестве туристки, а с намерением остаться надолго, чтобы учиться в Шанхае.

Е У была потрясена. Лицо Дуань Шаояна выглядело ещё более мрачным. Он скрестил руки, упер длинные пальцы в черный, блестящий стол и молча слушал отца.

— Я вчера об этом думал, — сказал господин Дуань. — Снимать квартиру рядом с университетом было бы слишком скромно, неудобно перед Лао Бай. Но и жить в главном доме далековато, каждый день ездить в университет и обратно было бы неудобно. Поэтому я хотел бы спросить вас, какой вариант вы считаете оптимальным?

— Пусть живет в главном особняке, — сказал кто-то, после паузы. — Она гость, и было бы негостеприимно если сразу отправлять её жить куда-то.

— Да, да, — начали подхватывать остальные. — Пусть и далеко от университета, но можно нанять водителя, который будет забирать и отвозить барышню Бай каждый день.

— Девушке не безопасно жить одной. Мало ли что случится, потом будет трудно объясниться с господином Бай.

— Лучше в главном доме.

— Действительно, жить в главном доме безопаснее.

Под одобрительные возгласы Дуань Шаоянь нахмурился. Когда звуки постепенно стихли, он вдруг заговорил, его тон был холодным:

— Отец, я считаю, что барышня Бай все-таки должна жить отдельно.

Господин Дуань хотел, чтобы Бай Вэйвэй остановилась в доме семьи Дуань. Поэтому, выслушав  единодушное мнение всех присутствующих, он так широко улыбнулся, что в уголках его глаз появились глубокие морщины. Услышав слова Дуань Шаояна, он невольно застыл и повернулся к нему.

— Шао Янь, ты против, чтобы барышня Бай жила у нас? — он хорошо держался, его улыбка оставалась неизменной, а тон голоса был таким, словно он шутил со своим сыном.

— Я бы не посмел.

— Тогда почему ты хочешь, чтобы она жила отдельно?

— Как только что сказал четвёртый дядя, если госпожа Бай будет жить отдельно, то в случае каких-либо происшествий это не будет иметь к нам прямого отношения. Но если она поселится в главном доме, то за четыре года обучения в университете трудно гарантировать, что с ней не случится какая-нибудь неприятность, и тогда, боюсь, будет ещё сложнее отчитаться перед дядей Баем.

Господин Дуань от души рассмеялся: — Шао Янь, ты слишком беспокоишься. Каждый день здесь её будут обслуживать слуги, а о мерах безопасности и говорить нечего...

— Отец...

—  Хватит! — тон господина Дуанья внезапно стал более властным. — Решено! Управляющий Ю, подготовьте комнату на втором этаже главного здания. Вся мебель и принадлежности должны быть лучшими.

— Слушаюсь.

Смысл, заложенный в оформлении этой комнаты, предельно ясен. Гостевые комнаты главного дома находились в восточном крыле. А на втором этаже комнаты молодого господина и молодой госпожи, рядом с которыми расположены две небольшие комнаты. Раньше там останавливались лучшая подруга Дуань Яньжань и друг Дуань Шаояна. Никто никогда не задерживался на втором этаже главного здания на долго .

Господин Дуань распорядился, чтобы Бай Вэйвэй поселилась в главном особняке, в непосредственной близости от комнат Дуань Шаояна и Дуань Яньжань, и даже дурак мог бы угадать, на что он надеется.

Дуань Шаоянь бросила взгляд на Е У, но эта бессердечная женщина небрежно отпила глоток чая, слегка протянув тонкие, изящные руки, и начала рассматривать розовый лак на кончиках пальцев.

Внезапно его охватила волна гнева, и он резко заявил: — Я не согласен.

Его слова ошеломили всех. Дуань Шаоянь обычно был холоден и безразличен, редко так прямо отвергая что-либо. Все за столом переглянулись, на их лицах отразилось недоумение и растерянность. Даже Дуань Яньжань широко раскрыв глаза, смотрела на своего младшего брата.

Дуань Шаоянь пристально смотрел на Е У, мерзавка по-прежнему вела себя так, будто её это не касается, не взглянув на него, она продолжала размешивать ложкой кубики сахара в черном чае.

Дуань Шаоянь мрачно повторил: — ...Я не согласен.

— С чем ты не согласен? — несмотря на свой глубокий уровень самоконтроля, господин Дуань был взбешен. Он с грохотом поставил чашку, его лицо помрачнело от гнева. — Я готовлю жилье для своей племянницы, и что с того? Чем это тебе мешает? У тебя на втором этаже главного особняка столько места, а комнаты пустуют. Ты что, приручаешь призраков?

Видя, что гнев господина Дуанья достиг апогея, Дуань Яньжань прошептала: — Папа...

— Замолчи!

Когда гнев господина Дуанья вспыхнул, его было трудно сдержать. Полузакрытые глаза и безразличное выражение лица Дуань Шаояна еще больше разозлило его, и он ударил кулаком по столу.

— Дуань Шаоянь! Не смей так себя вести! Я вижу, что с тобой в последнее время что-то не так! У тебя что, мозги отключились? Тебе нужно разобраться, что тебе следует делать, а что нет!

Никто никогда не видел господина Дуанья таким разгневанным на молодого господина. Все побледнели, опустили головы и обменялись многозначительными взглядами. Дуань Шаоянь сжал губы, отвернулся в сторону и промолчал, его взгляд был очень решительным. Поняв, что уговорить отца не получается, Дуань Яньжань решила попробовать уговорить брата. Она протянула руку, незаметно потянула Дуань Шаояна за одежду и тихо сказала:

— Ладно, перестань упрямиться...

Дуань Шаоянь: — ............

— Обсуждения неуместны, решено! Юй Бо, немедленно прикажи подготовить комнату прямо рядом со спальней молодого господина! — гнев господина Дуанья усилился, его действия стали еще более радикальными. — Когда приедет Бай Вэйвэй, тебе лучше хорошо о ней позаботиться! Если ты снова будешь делать такое кислое лицо, я преподам тебе урок!

Выражение лица Дуань Шаояна стало холоднее, а взгляд напряженным. Он собирался что-то сказать, когда Е У, сидевшая напротив него, вдруг заговорила:

— Шао Янь, что с тобой? Ты больше не слушаешь отца? Ты забыл всё, чему я тебя учила?

Дуань Шаоянь внезапно широко раскрыл глаза и уставился на неё. Постепенно в его глазах появился оттенок боли раненого животного.

С невозмутимым видом Е У махнула рукой: — Хорошо, что барышня Бай приезжает. Янь Жань в последние годы часто бывает в Японии и в Гонконге, а ты единственный, кто живет на втором этаже главного особняка. Там пусто и неуютно. Госпожа Бай приблизительно твоего возраста; вы сможете лучше узнать друг друга, и вам будет о чем поговорить.

Господин Дуань мрачно, но с некоторым удивлением взглянул на Е У. Через некоторое время его тон наконец-то немного смягчился.

— Ладно, хватит. Шаоянь, тебе следует проводить больше времени с детьми своих дядей. Не оставайся всегда один, словно стремишься к бессмертию.

Закончив говорить, он дважды сухо и безжизненно рассмеялся и постучал по столу.

— Хорошо, перейдём к следующему вопросу: торговля с провинцией Юньнань и Юго-Восточной Азией в последнее время...

***

После совещания Е У первая вышла из зала, спустилась вниз по лестнице и оказалась в саду у подножия особняка Дуань. Участники совещания, кому нужно было вернуться на свои рабочие места, вернулись, а кому нужно было ехать домой на машине, отправились на парковку.

В это время природа пробуждалась к жизни, растительность была пышной, ветви абрикосовых деревьев были в полном цвету, и, шагая по дорожке, усыпанной опавшими лепестками, Е У постепенно замедлила шаг. Прогуливаясь по саду, она повернулась к пруду, где карпы кои прыгали, стремясь увидеть тонкие, томные глаза женщины на берегу. Она посмотрела в воду, мерцающая поверхность отражала выражение лица женщины, но оно было не таким спокойным, как она себе представляла. Её взгляд был тоскливым, а губы напряженными. Только тогда она вдруг осознала, что тоже испытывает боль.

Внезапно её схватили за руку. Е У вздрогнула и обернулась. В мгновение ока её губы сомкнулись в поцелуе. Поцелуй Дуань Шаояна был бурным и страстным, даже отчаянным. Он потянул её за талию, они спотыкаясь забрели в кусты и в заросли. Её спина прижалась к сосне, земля была покрыта опавшими иголками и шишками. Её ноздри наполнились опьяняющим ароматом мужчины, обволакивавший каждый её чувственный рецептор. Он молча целовал её страстно и яростно, посасывая её язык, его движения были грубыми, во рту появился привкус крови. Это был не столько поцелуй, сколько тревожное подтверждение, очищение суверенитета.

Во время поцелуя оба потеряли контроль над собой. Влажные темные глаза Дуань Шаояна смотрели на её раскрасневшееся лицо. Увидев её одурманенный взгляд и затуманенные глаза, он невольно проглотил слюну, обнял её и внимательно посмотрел на неё, постепенно на его лице отразилось выражение, в котором смешались ненависть и сострадание. Его ресницы нежно трепетали, успокаивая беспокойное сердцебиение, он целовал её лоб, глаза и нос, один поцелуй за другим. В этой внезапной, нежной ласке Е У почувствовала нарастающее сжатие в груди, её измученное сердце тяжело колотилось, кровь прилила, зрение затуманилось. Он схватил её руки, повернул и прижал к стволу сосны. Зрелое дыхание мужчины обхватило её сзади, и Е У резко очнулась от оцепенения, покрывшись холодным потом:

— Дуань... Дуань Шаоянь... ты сошел с ума? Это главный дом, с верхнего этажа все видно...

В ответ она услышала лишь глубокое, тяжелое дыхание мужчины. Затем он грубо ущипнул её за щеку, заставив повернуть голову. Её губы замерли от удивления. Его движения были слишком нетерпеливыми, в суматохе он разорвал ткань. Его горячие руки скользили по её коже, заставляя её дрожать. Смесь возбуждения и страха, ужаса и радости пронизывала её тело. Опираясь на ствол дерева, она позволяла ему ласкать и целовать себя сзади, и не могла сдержать дрожь во всем теле, если бы не его сильные руки, крепко обнимавшие её, она, возможно, уже потеряла бы равновесие и упала бы на сухие сосновые ветки и опавшие листья.

Солнечный свет промелькнул в калейдоскопе красок. Пышные деревья создавали кажущееся безопасным убежище, словно никто не мог видеть, что происходит в глубине зарослей. Лишь шелест листьев и нежная красота абрикосовых цветов.

Подул легкий ветерок, и ещё один багряный лепесток бесшумно упал на землю. Никто не заметил, что в этот самый момент на крыше величественного главного здания распахнулись два высоких окна. За тёмно-синими занавесками скрывалась размытая человеческая фигура, которой открывался панорамный вид на сад. Под прикрытием листвы и деревьев этот человек наблюдал за безумной эротической связью между молодым господином из семьи Дуань и его наставницей.

Глава 55: Мимолетное наслаждение.

Выплеснув эмоции, после оргазма оба тяжело дышали. Е У едва держалась на ногах, всё её тело было покрыто потом. Она слабо прислонилась к Дуань Шаояню. Ранней весной было ещё холодно, он снял пальто, накинул ей на плечи, а затем обнял её, нежно целуя её в висок. Голова Е У прижалась к крепкой, тёплой груди Дуань Шаояна, звук его сердцебиения наполнял её уши, а в ноздрях витал едва уловимый тонкий, свежий неповторимый аромат этого мужчины. Она закрыла глаза; усталость после их любовной близости не позволяла ей говорить или притворяться. Тонкий слой пота блестел на её обычно холодном и отстранённом лице, делая её уязвимой. Дуань Шаоянь погладил её волосы, затем поцеловал её мягкие локоны и нежно прошептал, прижимаясь губами к ее тонким волосам.

— Учитель, почему ты согласилась позволить Бай Вэйвэй жить по соседству со мной...? — голос молодого человека был хриплым и несколько холодным, когда он говорил. — Ты действительно хочешь, чтобы я проводил с ней все своё время?

Ресницы Е У слегка задрожали, и она вздохнула: — Дуань Шаоянь, я думала, ты такой спокойный и зрелый. А теперь, похоже, ты невероятно наивен, — говоря это, она подняла лицо, её мягкий и манящий взгляд нежно встретился с его.

— Я признаю, ты очень обаятелен, но что с того? Я не могу с тобой так беззаботно развлекаться. Сегодня ты сам видел, что господин Дуань уже недоволен. Для тебя его недовольство всего лишь выговор, а как же я? — Е У сделала паузу, а затем горько усмехнулась: — Если я его разозлю, боюсь, я не смогу больше оставаться в Шанхае. Я действительно не могу позволить себе играть в эту игру.

Услышав её слова, Дуань Шаоянь промолчал, лишь обнял её ещё крепче. Его молчаливый нрав часто напоминал большую собаку с мягким нравом: с длинными ресницами, слегка меланхоличным взглядом и полузакрытыми веками, что может быть довольно душераздирающим. Чем больше она с ним сближалась, тем яснее ей становилось, что её, казалось бы, безжалостный начальник не всегда был жестоким. Сняв с него ту ледяную оболочку, она обнаружила: импульсивность, беззаботность, присущую его возрасту, и нескрываемую влюбленность. Как и его сверстники, он не мог скрыть свою страстную любовь.

— Я не позволю тебе уйти. — его тон был резким, пронзительным, он прикусил губу, и выглядел грустным, но упрямо продолжил: — Е У, пока я здесь, никто ничего не сможет тебе сделать.

Честно говоря, видя такую безрассудную дерзость молодого человека, Е У как человек, прошедший через многое в жизни, очень хотела жестоко посмеяться над ним, прежде чем привить ему правильные ценности. Находясь в его объятиях, обнимая его, слушая его сильное сердцебиение, ощущая его теплую кожу: молодую, нежную, излучающую бесконечное тепло и свет, словно несущую надежду, которая приковывала её взгляд. Она почувствовала ком в горле, не в силах произнести ни единого слова, способного разрушить этот прекрасный сон.

В этой теплой атмосфере, наполненной напряжением и бурлящей жизнью. Е У почувствовала усталость. Она так долго размахивала когтями, тащила на себе тяжелый панцирь черепахи, ведя себя властно, что, честно говоря, она измоталась. Иногда ей хотелось найти укромное место, сбросить с себя тяжелый панцирь и остановиться.

— Дуань Шаоянь...

— Эм?

Листья тихо шелестели на деревьях. Ветер проносился сквозь пышную зеленую траву и деревья, поднимая опавшие лепестки и унося их вверх. На мгновение вокруг воцарилась тишина. Она подняла на него взгляд, желая спросить: «Могу ли я тебе доверять?», но эти слова были слишком опасны. Она знала, что, как только она их произнесет, он обязательно даст ей тот ответ, который она хочет услышать. А этот ответ в конечном итоге станет той самой последней каплей, которая переполнит чашу терпения. Она не может до него дотронуться, не может его выслушать, хотя ей так хочется упасть, так хочется просто сдаться и не сопротивляться больше.

Она так долго блуждала по бескрайним холмистым желтым пескам Ляонина, где не было ни души, что действительно устала и изнывала от жажды, умирая от обезвоживания. Ей так хотелось отпить глоток сладкого нектара любви, даже зная, что он ядовит... но нельзя.

Любой человек на её месте, вероятно, захотел бы покончить со всем и найти того, на кого можно положиться. Только не Дуань Шаоянь, только не единственный сын семьи Дуань... Это слишком нереалистично. В конце концов, она смогла лишь тихо вздохнуть, прищурив глаза, сдерживая в них влагу, оставив лишь улыбку, в которой таилось столько переживаний.

— Ветер усиливается, — сказала она, улыбаясь, и снова нежно прислонила голову к его груди. Она посмотрела вниз на цветы, покрывающие землю, и находясь в его объятиях, медленно закрыла глаза. — Дуань Шаоянь.

— Хм?

— ...Обними меня ещё немного.

Ещё немного тепла, и тогда она сможет его отпустить. Благодаря этой искрящейся энергии, пылкой привязанности, горячую страсть, и жгучую нежность, неважно, искреннюю или фальшивую, она сможет оставаться живой и бодрой очень долго.

Беззаботная и распутная, неукротимая и хладнокровная, она умела упрощать сложные взаимоотношения, решая мужские и женские проблемы с помощью сделок или обмена. Она знала, когда нужно взять кувшин с вином и выпить до дна, разбив чашу с дерзостью мужчины, её одежда была испачкана вином, и она от души смеялась. Она также знала, когда нужно глубоко затянуться сигаретой, а когда честно затушить её, чтобы дым рассеялся.

Маленький оленёнок в её сердце был мёртв много лет. Если бы он воскрес, она бы безжалостно снова заколола этот прекрасный дух, перерезала бы ему горло и выпустила бы кровь, не позволив ему дико топтать своими проворными копытами в её стареющем сердце. Перед смертью оленёнок отчаянно выл, отчаянно размахивая копытами, широко раскрыв глаза в последние мгновения своей жизни: «Ты любила его! Ты любила его!»

«О, конечно». Е У оставалась равнодушной и быстрым движением опустила нож. Кровь хлынула наружу, забрызгав её бледные щеки. Она молча вытерла, глядя на умирающего олененка. «Дружище, ты слишком много знаешь, сдохни».

Да, всё верно, он ей нравится. Как бы она ни отрицала это, она все равно чувствовала, что он был подобен спортивному автомобилю в витрине казино: роскошный и дорогой, в холодном покое ослепляя и пленяя её. Её руки, покрытые потом, сжимали фишки, она смяла их до износа, не осмелившись подойти к игорному столу, чтобы сделать ставку.

Он — сын влиятельной и могущественной семьи Дуань, высокомерный и недоступный. Даже если бы она вытащила из кармана последнюю копейку, это лишь подтвердило бы ее бедность. Она не могла позволить себе рисковать.

***

День приезда Бай Вэйвэй стремительно приближался. В последние несколько дней перед её приездом старая мошенница Е У, придерживаясь философии: «лови момент», позволяла себе немало удовольствий. Дуань Шаоянь молод и красив, уравновешен и скрупулезен в своей работе. Этот выдающийся молодой человек был воспитан ею. Она не говорила об этом вслух, но в глубине души она гордилась им. В её жизни было слишком много того, чего она не смогла заполучить, Дуань Шаоянь был исключением.

В конце концов, всё это исчезнет, как мыльный пузырь, даже если это всего лишь мимолетный миг удовольствия, она будет его бережно хранить. Позже, когда придёт одиночество, когда она состарится и будет лежать одна, ночью в холодной постели, она сможет бережно наслаждаться этим горько-сладкими воспоминаниями.

— Учитель.

Лунный свет лился в спальню через окно. За окном цвела старая груша, её цветы теснили ветви, слегка дрожа от весеннего ветерка, и время от времени несколько лепестков падали бесшумно, словно снег. Е У лежала на кровати, положив голову на руку, с открытыми глазами, наблюдая, как весна увядает. Дуань Шаоянь обнимал её сзади, его движения были сильными и властными, но в то же время демонстрировали юношескую привязанность, которой было трудно сопротивляться.

— Учитель...

— Эм.

Он уткнулся лицом в её мягкие, длинные волосы, вдыхая их аромат и улыбнулся:

— Хм, неплохо.

— Что?

— Теперь твои волосы пахнут так же, как и мои.

— ...

Последние два дня Е У ночевала в его комнате, и пользовалась его туалетными принадлежностями. Она нахмурилась, откинула прядь волос за ухо и тоже понюхала их: — Настолько заметно?

Дуань Шаоянь улыбнулся, наклонился и поцеловал её обнаженное белое плечо.

— Мм, — его голос был очень приятным, роскошным. — И на теле тоже.

Е У: — ...

Парень не заметил смущения Е У, его взгляд был нежным, когда он обнял её, их кожа соприкасалась, пальцы переплетались. Молодой человек тихо вздохнул и улыбнулся, его ресницы слегка дрожали, задевая её щёку, вызывая едва ощутимое щекотание.

— Так лучше, хорошо.

— Хм?

— Когда мы вернёмся, я попрошу Цзян Линья поменять все туалетные принадлежности в особняке Цзинъань на те же самые, что есть у меня.

Е У повернула голову: — ... Зачем?

Дуань Шаоянь спокойно ответил: — Потому что это делает меня счастливым.

Е У: — ...

Увидев ее выражение лица, словно её поразила молния, Дуань Шаоянь на мгновение замер, он не смог сдержать улыбку. Он поднял руку, и нежно погладил её нос:

— Веди себя хорошо.

Он бережно обнимал её, словно держал в руках драгоценное, бесценное сокровище, его глаза были полны нежности и привязанности. Они ещё немного полежали так. В этот умиротворённый момент он взял её за руку, поцеловал её и искренне сказал:

— Учитель, теперь ты моя...

Е У подняла голову. Глаза Дуань Шаояна были темными и яркими, глубокими словно первозданная долгая ночь, чистыми и ясными, без следа грязи или пыли. Её сердце затрепетало, и на мгновение её охватила безумная, романтическая мысль, свойственная только влюбленным: ей хотелось умереть прямо здесь, в этих глазах, под этим ночным небом. Она мягко улыбнулась и прикоснулась к его лицу.

— Дуань Шаоянь, тебе нравится такие дни?

Молодой человек тихо кашлянул. Его суровое красивое лицо напряглось, но он всё же неловко признался:

— ...Да.

— Тогда хорошо, — улыбнулась она. — Мне тоже.

Она хотела удовлетворить эту взаимную потребность и обрести счастье друг для друга.

Ли Юньань был двуличным, а Сюй Фэн не настоящим. Дуань Шаоянь...

Она нежно ласкала гладкое, нежное лицо мужчины, глядя на него с восхищением, с обожанием и с сожалением.

Был ли Дуань Шаоянь настоящим или фальшивым, неважно, он никогда не будет принадлежать ей.

— Тогда запомни, — Е У наклонилась и поцеловал его в губы. После их долгой любовной ласки, её влажный поцелуй не был страстным, он был наполнен нежной, невинной привязанностью. Когда поцелуй закончился, она снова открыла глаза, её ресницы трепетали, словно бабочки, а миндалевидные глаза, как у феникса, были глубокими, как море. — Твой первый раз был со мной.

Дуань Шаоянь на мгновение замер, а затем улыбнулся, обнял её, поцеловал её тонкие, мягкие длинные волосы и тихо, слегка хриплым голосом сказал: — Глупышка, это же само собой разумеется. Впредь каждый раз будет только с тобой.

Е У промолчала, прижавшись к его крепкой, тёплой груди, укрываясь этим тяжёлым обещанием.

— Никого, кроме тебя не будет.

— ......

— И у тебя тоже не должно быть никого, — голос молодого человека вдруг стал сильным и тяжелым, злобным: — Иначе я... я сломаю тебе ноги, а того человека расчленю, чтобы сварить из него суп!

Е У долго молчала, затем внезапно рассмеялась и тяжело вздохнула: — Дуань Шаоянь, ты дурак...

Только такой молодой и импульсивный человек мог сказать такую глупость.

Его жизнь будет длинной и безмятежной, ему суждено, чтобы вокруг него кружились бесчисленные красавицы, соблазняя его.

Ничего страшного. Старая распутница Е У думала об этом без злобы, без высокомерия, без ревности. Ничего страшного.

Она обхватила шею Дуань Шаояна и снова обняла его. Самые невинные годы этого человека, дни его расцвета и искренней любви — все это принадлежало ей. Мысль о том, что этот мужчина уже был ею осквернен, наполняла Е У чувством экстаза, она чувствовала душевную и телесную радость, словно паря в небесах. Ей было все равно, что будет в будущем, по крайней мере, эту страстную близость никто у неё не отнимет. Размышляя об этом, она резко повернулась, перевернулась и села на Дуань Шаояна.

— Ну же, — саркастически заметила негодяйка, протянув руку ущипнула Дуань Шаояна за щеку. — Весенняя ночь коротка, чтобы тратить её впустую. Я вас ещё побеспокою, молодой господин, давайте повторим.

«Я собиралась извлечь максимальную выгоду и довести до бешенства тех будущих наложниц, хм!!»

«Наложница», появилась во внутреннем дворе особняка семьи Дуань в сшитом на заказ платье от Валентино и в туфлях на высоком каблуке, выглядя безупречно с головы до ног. Её встретил в аэропорту дядя Юй.

Бай Вэйвэй, с её пышной грудью и стройной фигурой, привычно слегка запрокинула голову назад, подчеркивая свои выразительные ключицы, благодаря своей врожденной уверенности и высокомерию.

— Где Дуань Шаоянь? Дядя Дуань говорил, что он будет ждать меня в гостиной? — спросила она с нескрываемой надменностью.

Дядя Юй льстиво улыбнулся: — Барышня Бай, молодой господин, должно быть, вчера допоздна засиживался за чтением и поздно лег спать. Он ещё не проснулся. Не волнуйтесь, господин и госпожа скоро будут здесь. Присаживайтесь, что бы вы хотели выпить? Чай, сок или кофе?

— Кофе, пожалуйста, — Бай Вэйвэй не стала церемониться; она слегка нахмурилась и села на диван в гостиной.

— Хорошо, — Дядя Юй повернулся к слуге и приказал: — Нужно перемолоть чашку Иллы.

— Меньше сахара, — небрежно уточнила Бай Вэйвэй. — Я на диете.

— Да.

Слуга удалился. Бай Вэйвэй подняла руку и посмотрела на новые часы Longines, инкрустированные бриллиантами на своем запястье, затем снова подняла взгляд на собеседника, и недовольно спросила:

— Уже десять часов, а ваш молодой господин до сих пор не встал?

Глава 56: Первая жена? Прибытие Бай Вэйвэй.

На этот раз Бай Вэйвэй всё же несправедливо обвинила молодого господина. Дуянь Шаоянь всегда вел размеренный образ жизни, хотя вчера он поздно лёг спать, его биологические часы всегда работали как по расписанию: в половине восьмого он уже проснулся, но не собирался вставать с постели. Его пальцы скользили по гладкой и нежной коже, словно по теплым нефритовым камням, которые нагревались от прикосновения. Черные локоны лежащей рядом женщины ниспадали на плечи. Он лениво прищурился, взял одну прядь и стал накручивать её на палец, играя. Е У ещё не проснулась, когда он начал водить её волосами по её же лицу и уху, словно мягкой кисточкой.

— Уйди, отстань...— пробормотала Е У, дважды причмокивая губами. — Не беспокой меня, я сплю.

Дуань Шаоянь тихо рассмеялся и снова засунул кончик волос ей в ушную раковину. Она открыла глаза и начала ругаться:

— Ты болен?! Какой же ты инфантильный! Ты......храп, храп...

— ............

На лице Дуань Шаояна промелькнуло тень разочарования: Она снова заснула посреди своей тирады, даже не договорив... и начала храпеть?

— Хорошо, — беспомощно он притянул её к себе, поцеловал в плечо и сказал: — Спи, я составлю тебе компанию.

Что означает фраза «с тех пор император перестал проводить утренние заседания суда»? Ни утренних, ни дневных, ни вечерних — никаких приёмов вообще! Всё отменено!

Тем временем управляющий Юй расхаживал у двери спальни молодого господина. Поглядывал на часы, хотел постучать, но не решался. Внизу уже прибыли господин Дуань и Дуань Яньжань, они обменивались любезностями с Бай Вэйвэй. Дядюшка Юй никак не мог понять, почему молодой господин Дуань, чей распорядок дня был точен, как швейцарские часы, страдая лёгкой формой обсессивно-компульсивного расстройства, до сих пор не подал никаких признаков жизни.

...Не заболел ли? —  с этой тревожной мыслью он ещё некоторое время метался по коридору.

Слуга, запыхавшись, поднялся с первого этажа и тихо сказал:

— Управляющий Ю, господин велел немедленно разбудить молодого господина. Он говорит, что все гости ждут внизу, это возмутительно.

Не имея другого выбора, дяде Ю пришлось рисковать жизнью, стиснув зубы, постучать в ворота запретной зоны, где было самое низкое атмосферное давление и самая низкая температура во всем доме Дуаней.

«Тук-тук-тук». Изнутри ответа не последовало. Ю Бо откашлялся, нахмурившись, с крайне противоречивым выражением лица:

— Молодой господин, вы не спите?

— ...

Увидев, что ответа по-прежнему нет, дяде Ю ничего не оставалось, как усилить стук. «Тук-тук-тук» превратилось в «Бум-бум -тук-тук». Услышав сильный стук, Ю Бо чуть не расплакался, почувствовав, что его жизнь вот-вот закончится.

Молодой господин из семьи Дуань отстранен и холоден к людям, при этом не лишен вежливости, но его не следует провоцировать. Поэтому последние шестнадцать лет все слуги знали, что им следует избегать молодого господина, и если тот читает, им не следует приглашать его на чай, если спит, им не следует приглашать его на обед, а если ест, им не следует приглашать его выгуливать собаку. Короче говоря, если не хочешь умереть, не вмешивайся в дела молодого господина. Таким образом, это был первый раз в жизни Юй Бошэна, когда он отправился разбудить Дуань Шаояна, короля темных демонов. Неустанно стуча в двери опочивальни демона, дядюшка Ю чувствовал, что после сегодняшнего дня он, пожалуй, сможет уйти на покой и вернуться в родную деревню.

В этот момент шторы в комнате Короля Демонов были плотно задернуты, и лишь тонкая полоска утреннего света упорно пробивалась сквозь щели в полумрак спальни. Золотистое сияние имело четкие границы, падая на кровать, словно лезвие ножа, освещая переплетенные ноги двух людей и скрипучий, трясущийся матрас. На тёмно-сером постельном белье пара молочно-белых стройных длинных ног слегка подрагивала, словно нежные, густые струи воды, в мучительном наслаждении обвиваясь вокруг другого человека. Кончики пальцев ног были окрашены в соблазнительный алый цвет. По мере того как движения становились всё яростнее, пальцы неудержимо напрягались, и этот алый оттенок напоминал цветочные тычинки, что дрожат под бурей и ливнем, готовые сорваться и упасть.

Е У чуть не расплакалась от злости:

— Ты же сказал, что просто полежишь со мной! Лжец!

Лжец схватил её за щёки и страстно поцеловал: — Да, я спал с тобой.

Последние слова прозвучали с явным нажимом. Она тихо застонала и в панике вцепилась зубами в край одеяла, лишь бы не выдать слишком громкий звук. Нельзя было винить Дуань Шаояня в бесстыдстве. Изначально он действительно собирался просто обнять её и ещё немного поспать. Но эта женщина в его объятиях всё время ворочалась и никак не могла угомониться. Дуань Шаоянь, в конце концов, был молодым человеком лет двадцати с небольшим, полным энергии и страсти. Недавно познавший сладость плоти, неудивительно, что он не мог себя контролировать.

Жаль только бедного управляющего, который уже долго стучал в дверь. Е У, с глазами, полными влаги, скрипя зубами, выругалась:

— Дуань Шаоянь, я пересплю с твоим дедом!

— Да, ты потрясающая. Для меня большая честь иметь вас в своей команде.

В ответ на её безграничный гнев, последовал небрежный, наглый и бесстыжий ответ Дуань Шаояна, а также грубые толчки, от которых Е У хотелось проглотить целый ком ваты.

— Я терпеть не могу таких, как ты!

После этого Е У поспешно оделась, злобно бормоча: — Меня не предупредили перед сексом, снаружи кто-то стучит, нас торопят... теперь даже помыться нельзя, ещё и прятаться приходится!

С этими словами она ворвалась в гардеробную и захлопнула за собой дверь. Шао Янь молчал.

Через мгновение изнутри донёсся её голос:

— Что за ужасный вкус?! У тебя даже розовой рубашки нет! Скучный ты человек!

Дуань Шаоянь прислонился к раздвижной двери и усмехнулся:

— Ты можешь купить мне потом.

Человек внутри сердито закричал: — Мечтай дальше! Даже не думай об этом!

***

Когда Дуань Шаоянь, высокий и длинноногий, спустился в гостиную на первом этаже, Бай Вэйвэй как раз весело болтала с его отцом и старшей сестрой.

— Поэтому, я считаю, для девушки самое главное это образование. В наше время, чтобы быть красивой, достаточно съездить в Корею. А вот чтобы иметь внутреннее содержание, без десяти-восьми лет упорной учёбы точно не обойтись.

Бай Вэйвэй сделала глоток кофе. На её юном лице, полном коллагена, расцвела улыбка, и она продолжила:

— Ну, я от природы красива, я не делала никаких операций... О? Дуань Шаоянь, ты наконец-то проснулся?

Все обернулись. Дуань Шаоянь подходил широкими шагами, поправляя при этом запонки. Услышав её вопрос, он поднял голову, взглянул на Бай Вэйвэй и вежливо кивнул.

— Извините, что заставил вас ждать.

Бай Вэйвэй смотрела, как Дуань Шаоянь садится на диван напротив неё, и с некоторым любопытством спросила:

— Ты каждый день так поздно встаёшь?

Дуань Шаоянь, казалось, изо всех сил пытался справиться со своими непослушными запонками. Даже сев, он продолжал хмуриться, теребить рукава и слегка поджимать губы.

Увидев это, господин Дуань дважды усмехнулся и сказал: — Барышня Бай, в последнее время возникли проблемы с нашими контрактами на поставку автозапчастей с компанией «Линь». Шао Янь должен лично проверить множество оригинальных документов. Возможно, он слишком поздно уснул прошлой ночью. Не так ли, Шао Янь?

Дуань Шаоянь поднял глаза и невозмутимо ответил: — Отец прав.

— А... оригинальные контракты? — Бай Вэйвэй на мгновение задумалась, а затем внезапно расширила глаза. — Кстати, помню, в прошлый раз, когда я тебя видела, ты сказал, что не понимаешь итальянский.

Дуань Шаоянь равнодушно заметил: — Барышня Бай, возможно, вы путаете. Тогда вы спрашивали, знаю ли я латынь.

Бай Вэйвэй: — Латинский и итальянский языки не сильно отличаются друг от друга.

Дуань Шаоянь вздохнул, поправил манжеты, взглянул на неё, не желая спорить, лишь улыбнулся с лёгкой насмешкой и произнёс знаменитую фразу самой Бай Вэйвэй:

— Барышня Бай права. Мне стоит больше читать.

Бай Вэйвэй, будучи довольно недалеким человеком, не уловила тонкого сарказма Дуань Шаояна и даже, казалась была довольна.

— У тебя, конечно, много недостатков, но ты действительно очень скромный. Я прощу и забуду о том, как ты меня оскорбил в прошлый раз у меня дома, благодаря твоей искренности. Тебе ведь нужно проверить итальянский контракт, верно? Что ж, я в этом неплохо разбираюсь. Позволь мне тебе помочь.

Дуань Шаоянь: — ..................

Дуань Яньжань: — ..................

Господин Дуань: — ..................

Эта наивная юная девушка, ещё не познавшая мир, поистине удивительна: одним весёлым щебетанием она смогла погрузить в молчание сразу троих хозяев дома, причём каждый молчал по своей причине.

Господин Дуань: что?! Его сын оскорбил Бай Вэйвэй в её собственном доме? Как именно оскорбил? Физически? Ц-ц, сынок молодец, яблоко от яблони недалеко падает. Собака, которая кусается, не лает. Похоже, дело идёт на лад.

Дуань Яньжань: ч-что?! Эта девчонка хочет помочь её младшему брату с контрактами?

...Что за шутка! Дуань Шаоянь с детства был вундеркиндом в изучении языков, но он человек скромный. Она не верила, что такая глупая и наивная богатая барышня, как Бай Вэйвэй, сможет помочь Шаояню с какими-то контрактами. Ведь уровень итальянского у Дуань Шаояна... C2 по европейской шкале CEFR. Иными словами — уровень носителя языка.

Что касается причины молчания самого Дуань Шаояна, она была ещё проще и понятнее.

— Не нужно, — помолчав немного, спокойно сказал он. — Эти данные очень сухие, я могу посмотреть их один.

Чтобы она не отнимала у него время на свидания с Е У.

Господин Дуань махнул рукой:

— Шао Янь, барышня Бай проявляет доброту, тебе следует у неё поучиться.

Дуань Шаоянь нахмурился:

— Отец, эти контракты касаются важных пунктов нашего сотрудничества с компанией Fiat, ты...

— Ничего страшного, какая разница? — господин Дуань, этот старый лис, легко разглядел истинную сущность Бай Вэйвэй. Она явно была подростком, любящей похвастаться. Если дать ей словарь, она вряд ли разберёт эти пункты договора, даже за три месяца. Поэтому старый лис искренне улыбнулся: — Барышня Бай не чужая, не нужно быть таким замкнутым.

Дуань Шаоянь: — .................

После небольшого перекуса господин Дуань посмотрел на часы и сказал:

— Сегодня днем у меня ещё видеоконференция, Янь Жань поедет со мной. Шао Янь, ты проводи Вэй Вэй, покажи ей весь главный особняк, расскажи про каждое место.

Он уже перешёл с «Барышни Бай» на просто «Вэйвэй». Лицо Дуань Шаояна оставалось спокойным, но внутреннее раздражение становилось всё сильнее.

— Спасибо, дядя. — Бай Вэйвэй расцвела улыбкой, как цветок.

Господин Дуань похлопал её по плечу, особенно ласково и доброжелательно:

— Мой сын немного холодноват, молчалив. Он не очень умеет выражать свои мысли, Ты на него не обижайся.

Е У, которая уже закончила умываться, подслушала этот разговор и тайком выскользнула из комнаты Дуань Шаояна. Она молча слегка выглянула, окинула взглядом группу людей на первом этаже и тихонько фыркнула, как кошка: Холодный? Не умеет выражать свои мысли? Похоже, старик плохо знает своего сына.

Оставив позади дымящуюся компанию и Дуань Шаояна, оказавшегося в безвыходном положении, Е У, подобно кошке, встряхнула шерсть, взмахнула пушистым хвостом и бесшумно выскочила через боковую дверь, бегая быстрее кролика.

Е У весь день пряталась, наслаждаясь исключительно комфортным и беззаботным днем. Она припугнула одного слугу, который курил, заставила его отдать сигарету и удовлетворила свою никотиновую зависимость, после чего, словно краб, важно и нагло отправилась дальше. Когда стемнело, она не спеша вернулась в Цзинъань. Но стоило ей войти в дом, как она увидела верного пса Дуань Шаояна — Цзян Линя, который стоял выпрямившись у начала главной дорожки.

У Е У появилось дурное предчувствие. Она отступила на два шага и настороженно спросила:

— Ты чего здесь стоишь?

Верный пёс-управляющий Цзян Линь поклонился, почтительно и вежливо ответил:

— Госпожа У, по распоряжению молодого господина, прошу вас обязательно вернуться в главный особняк к ужину.

Е У: — Я не пойду!

Какая нелепость! У неё не было ни малейшего желания сидеть за одним столом с Бай Вэйвэй.

Подтолкнуть Дуань Шаояна в огонь — это одно дело, ведь она хорошо знала, что его положение обрекает его на то, чтобы выбрать себе пару, которая будет ему подходить по социальному положению, по возрасту и внешности. Она понимала ситуацию, но это не означало, что она будет настолько склонна к саморазрушению, чтобы стать свидетельницей торжественного события — вступления первой жены в должность главы семьи Дуань. Она привыкла быть императрицей, окруженная красавцами, и любила чувство превосходства. Как могла такая, как она, быть наложницей, робкой, жалкой и дрожащей под натиском госпожи Бай, ожидая, пока Дуань Шаоянь выберет её?

Ни за что! И на семейный ужин не пойдет!

Она величественная, сильная и харизматичная антагонистка, только если бы сошла с ума, то пошла бы на казнь, чтобы мучиться, и стала бы соперничать из-за мужчины с такой избалованной девчонкой, как Бай Вэйвэй.

— Даже не думай об этом, хм!

Глава 57: Я люблю тебя.

Сидя за праздничным столом и глядя на поданный салат из прошутто, пармезана, сырокопченой ветчины и рукколы, Е У подумала, что наверное, действительно сошла с ума. Она на самом деле приехала, чтобы помучить себя, поприветствовать барышню Бай Вэйвэй и поздравить её с приездом. Вот ведь наваждение. Она злобно грызла лист рукколы, чувствуя, что сейчас, наверное, похожа на старую корову, жующую молодую траву.

На банкете семьи Дуань хозяин сидел во главе стола в центре. Бай Вэйвэй, почетная гостья, сидела справа от господина Дуанья, рядом с Дуань Яньжан, а Дуань Шаоянь, сидел напротив неё.

Что касается Е У, будучи наставницей семьи Дуань, занимала почётное положение. Поскольку другие старшие родственники не присутствовали, она по обыкновению села рядом с Дуань Шаоянем.

Бай Вэйвэй и правда обладала даром красноречия. За столом она весело болтала, не умолкая ни на минуту. В конце концов, она была хрупкой юной девушкой, и её наивность все же вызывала смех.

— Поэтому потом я вообще перестала с ним общаться. — Бай Вэйвэй не стеснялась рассказывать о своих неудачных свиданиях вслепую и о своем опыте знакомств. Она очень непринужденно поведала о своих кошмарных отношениях с молодым господином из семьи У. Отпив глоток супа, она рассмеялась и сказала: — У Ши внешне конечно симпатичный, но характер у него просто отвратительный, и сам он человек совсем не порядочный. Я до сих пор не понимаю, что в нём нашёл папа. Раньше он даже уговаривал меня побольше с ним общаться. ... Не хочу, — надула губы Бай Вэйвэй. — Он не скромный и совсем не джентльмен. Отвратительный, очень неприятный тип.

Очень редко светские дамы так открыто и по имени критикуют молодых людей из знатных семей. Младшие члены семьи Дуань, несколько смутились. Все опустили головы: кто-то резал стейк, кто-то ковырялся в овощах, кто-то посыпал макароны сыром. Никто не стал комментировать шокирующие высказывания Бай Вэйвэй.

Господин Дуань, напротив, отнёсся к этому совершенно спокойно. Он добродушно рассмеялся и мягко сказал:

— Ты немного импульсивна, но у тебя чистое сердце. Однако такие вещи не стоит разглашать, когда выйдешь в свет, иначе ты можешь кого-нибудь обидеть, не осознавая этого, и понесешь большую потерю.

Бай Вэйвэй ответила: — Конечно, я не буду об этом рассказывать кому попало. Дядя Дуань, здесь ведь нет посторонних.

Е У украдкой закатила глаза, взяла нож и вилку и принялась за стейк рибай на своей тарелке. Длинный стол был заставлен вкусными блюдами, включая курицу, утку, рыбу и мясо, а также подавались шампанское и красное вино. Е У внезапно почувствовал боль в животе и истощение. На самом деле ей хотелось отведать приготовленную на пару рыбу-мандаринку с изысканным цветом и вкусом, сочной зеленью нежного зеленого лука. Снова увидеть легкий блеск огня в глазах одного мужчины, когда он её готовил, и изгиб его мышц, когда он перемешивал содержимое в сковородке. Ей не хотелось есть жаренное мясо, макароны, жареную курицу, жареного гуся или холодный салат; стол скрипел под тяжестью чрезмерного количества еды. Одного блюда ей вполне достаточно; она вряд ли сможет насладиться таким количеством грубой пищи, разложенной на тарелке. Возможно, она действительно стареет.

— Хорошо, хорошо, — господин Дуань становился всё добрее и ласковее, словно весенний ветер, растапливающий снег. — Вэйвэй считай этот дом своим. Не стесняйся ничего и не беспокойся ни о чём. Твоя комната находится прямо рядом с комнатой Шао Яна. Если тебе что-нибудь понадобится, просто спроси его. Шао Янь надёжный человек, так что можешь быть спокойна.

Бай Вэйвэй слушала и улыбалась, прищурив глаза.

— Эй, Дуань Шаоянь. — Через стол она смотрела на него сияющими глазами.— Тогда помоги мне с моими вещами, я привезла кучу вещей, одной мне не справиться.

Е У на мгновение отвлеклась и слишком сильно надавила на нож, лезвие со скрипом скользнуло по фарфоровой тарелке. Все посмотрели на неё.

— Ой... рука дрогнула... мне очень жаль, хахахаха — смутилась она.

Дуань Яньжань поспешила сгладить ситуацию:

— Учитель Е не любит западную кухню, ей неудобно пользоваться приборами, дядя Ю...

— Да, госпожа, какие будут указания?

— Принеси наставнице Е палочки и миску.

— Не нужно.

Дуань Яньжан была ошеломлена. Человек, поднявший руку, чтобы остановить дядю Ю, была не Е У, а Бай Вэйвэй. Взгляд девушки скользнул по лицу Е У. Через несколько секунд она очень тепло улыбнулась:

— Сестрица У, как же так? Почему ты до сих пор не привыкла пользоваться ножом и вилкой? А ведь мой второй брат так по тебе скучает. Если бы он узнал, что ты не умеешь пользоваться ножом, он бы тебя точно высмеял. Садись, я тебя научу.

Е У: — .................

Она призналась, что за все эти годы эта еда была самой неприятной из всех, что ей когда-либо доводилось есть. Это всё равно что попробовать на вкус кусок экскрементов, которым 1982 года.

— Не утруждайте себя, барышня Бай, — медленно и спокойно подняв глаза, ответила Е У. — Вчера на тренировке по боксу я случайно подвернула большой палец, поэтому не могу нормально держать нож. Кто бы меня ни учил, это бесполезно. Почему бы вам не нарезать мне стейк и не помассировать палец?

Её слова были мягкими и дразнящими, казались игривыми и непринуждёнными, но глаза её были холодными и безразличными, от них исходила леденящая аура. Бай Вэйвэй растерялась, не могла понять, что скрывается за этой личностью. Они некоторое время смотрели друг на друга, ни одна из них больше не произнесла ни слова.

Темперамент Е У был подобен бушующему огню, она умела контролировать себя. Она не стала бы портить настроение Бай Вэйвэй на глазах у всех, но по какой-то причине сегодня в её груди бушевала жгучая ярость, из-за чего ей было трудно скрыть свою резкость. Атмосфера за праздничным столом стала неловкой.

Неожиданно бледная рука беззвучно взяла тарелку Е У. Дуань Шаоянь опустил глаза и молча разрезал мясо на тарелке на небольшие кусочки и поставил обратно перед Е У.

— Учитель, — спокойно сказал он, с мягким и почтительным выражением лица, без малейшего намёка на непристойность. — Давайте есть .

— ............

Молодой господин, обычно такой суровый и отстраненный, вдруг разделывает мясо для кого-то другого. Все были глубоко тронуты; «учитель милосерден, ученик почтителен». Это поистине демонстрирует глубокую привязанность между учителем и учеником.

Бай Вэйвэй уставилась на тарелку перед Е У, и вдруг негромко, но так, что все услышали, фыркнула: — Зачем нормальной девушке заниматься боксом?

На этот раз Е У проигнорировал её, она опустила голову и продолжила есть говядину. Этот небольшой эпизод быстро забылся под звон бокалов и блеск вина. Е У молча жевала и вскоре доела мясо на своей тарелке. Она посмотрела на заставленный яствами стол и почувствовала полное равнодушие и отвращение. Она отложила столовые приборы и просто молча пила вино. Она погрузилась в оцепенение, откинувшись на спинку стула, одной рукой опираясь на колено и рассеянно постукивая пальцами. Её мысли блуждали, она погрузилась в события многолетней давности.

Дуань Шаояна забрали из детского дома, и он начал учиться у неё. Для ребёнка особняк семьи Дуань был слишком большим. Е У боялась, что если он заблудится, хозяин её отругает. Поэтому она всегда брала его за руку. В детстве его пальцы были нежными и гладкими, словно нежные побеги лотоса в начале лета, и она крепко сжимала их в своей ладони. Спустя несколько лет его тонкие пальцы стали длиннее, и постепенно окрепли. Способ, которым они сцепляли руки, изменился: если раньше Е У оберегала и направляла его, то с годами их руки сами тянули друг друга за собой, переплетая пальцы. По мере того как Дуань Шаоянь рос, он становился все выше и выше. Маленький мальчик, которого она раньше могла поднять на руки, превратился в высокого, сурового и красивого юношу, с которым ей приходилось разговаривать, задрав голову. Это ощущение было слишком странным, поэтому после того, как Дуань Шаоянь поступил в старшую школу, она больше никогда не брала его за руку.

— Учитель, ты обещала мне, что не будешь много пить алкоголя.

За столом голоса сливались в гул. У самого её уха раздался тихий, мягкий и тёплый голос. Остальные его не услышали, но она резко повернула голову. Дуань Шаоянь, подперев подбородок рукой, сидел, повернувшись к ней боком. В багровом свете вина его брови и глаза были спокойными, холодными, он пристально смотрел на неё. Она явно выпила не так много, но под его взглядом, казалось, внезапно потеряла самообладание и опьянела. Её уши покраснели, как вечерние облака, голова закружилась. Они посмотрели друг на друга. Среди этого шума и суеты его рука твердая и теплая внезапно под столом обхватила ее слегка остывшую ладонь. Она невольно вздрогнула. По её позвоночнику прошла горячая волна, теплый поток по груди, даже кончики глаз слегка порозовели от вина.

Та рука юноши, когда-то белая и нежная, как весенний лук, теперь стала широкой, длинной, сильной и изящной. Его тепло охватило холодную кожу её ладони, и там, где никто не мог этого увидеть, он погладил её суставы, кончики пальцев...

Внезапно она почувствовала, как он разжал её ладонь и очень медленно и осторожно начал писать пальцем на её ладони: «Не уходи, сегодня вечером приходи ко мне в комнату».

Е У молча смотрела на него, её губы дрожали от тревоги. А в сердце старый олень с широко открытыми глазами, не желающий умирать, снова начал шататься, поднимаясь из лужи крови и ударяясь о грудную клетку.

Разум заставил её промолчать, и она подмигнула ему: Дуань Шаоянь, ты с ума сошёл?

Дуань Шаоянь опустил темные веки, его ресницы были тонкими и длинными. После короткой паузы он повернул голову в сторону, поджал губы молча написал ещё пять иероглифов с силой, сравнимой с трением железа и золота. С последним штрихом глаза Е У внезапно расширились, словно её ужалили, обожгли, она попыталась вырвать руку из-под пальцев Дуань Шаояна. Его реакция была ещё быстрее, она едва успела поднять руку, как он снова крепко сжал её. Молодой человек посмотрел на неё, свет свечи на столе отражался в его темных глазах, где вечный снежный туман, подсвеченный огнем, превратился в кружащиеся золотые лепестки, создавая картину земного блаженства.

«Е У. Я люблю тебя» — Он крепко-крепко держал её руку. Она не знала, было ли это иллюзией или нет, но в его глазах она увидела глубокую преданность, искренность и жгучее желание. Ладони обоих под столом вспотели. Горячие, влажные, они дрожали, сцепившись вместе. Е У резко отвернула голову, больше не смея смотреть на его лицо. В её сердце уже царило смятение. Тепло его кончиков пальцев, скользящих по её коже, всё ещё оставалось на её ладони, каждый штрих, каждая линия, каждая строчка, запечатлелись в её душе — «Е У. Я люблю тебя».

Этот неуклюжий мужчина, с покрасневшими ушами, написал эти слова скованно и напористо, как обещание, как гарантия, как поцелуй в лоб перед бурей, словно тёплое пальто, накинутое ей на плечи.

«Я люблю тебя, поверишь ли ты мне?»

Неважно, кто входит в этот дом, неважно, кто пользуется благосклонностью отца, Бай Вэйвэй или кто-то ещё... Я люблю только тебя. Эти слова так долго висели на моих губах, и теперь я поспешно говорю тебе: Е У, ты всё ещё готова мне верить?

Глава 58: Неожиданные новости.

Поздний ужин затянулся до одиннадцати ночи и завершился ослепительным разнообразием десертов. Е У рассеянно придвинула к себе крем-брюле и медленно ела его, но в голове у неё снова и снова звучали слова, которые Дуань Шаоянь только что написал у неё на ладони.

Оживлённый и семейный банкет завершился тем, что все прекрасно провели время. Глава Дуань выпив вина, был пьян. Он ласково держал Бай Вэйвэй за руку, сказал ей ещё несколько тёплых слов, после чего под руку с прислугой отправился спать. Остальные тоже начали подниматься, поправлять одежду и постепенно расходиться.

Бай Вэйвэй обошла стол и встала рядом с Дуань Шаоянем:

— Пойдём, потрудись помочь мне разобрать вещи.

— Уже поздно, — Дуань Шаоянь взглянул на часы. — Сейчас так темно, неудобно. Может, я помогу тебе завтра?

— Всего одиннадцать часов, — Бай Вэйвэй надула губы. — Ты вообще молодой человек или нет? Ложишься спать так рано?

— ...

В этот момент поднялась и Дуань Яньжань. Она мягко перекинула свои длинные волосы на одну сторону, аккуратно разгладила складки на одежде, подправила помаду и ус улыбкой сказала:

— Барышня Бай, у Шаояна всегда очень строгий режим дня. Не мучай его. Завтра мы с ним вместе придём и поможем тебе разобрать вещи, хорошо?

— О, да одного человека хватит, мне не нужны двое, — Бай Вэйвэй махнула рукой.

Дуань Яньжань легонько постучала кончиками пальцев по столу, с мягким выражением лица:

— Тогда позвольте мне помочь тебе. Наш Шаоянь даже не отличает сыворотку от лосьона. Если поручить ему разбирать девичьи вещи, разве это не превратится в полный бардак?

Её слова звучали вполне разумно. Бай Вэйвэй посмотрела на Дуань Шаояна таким взглядом, каким в XXI веке оценивают гетеросексуального мужчину. Размышляя о горе дорогих средств по уходу за кожей и косметики в своем чемодане, а также о том, что она живет по соседству с Дуань Шаояном, она понимала, что в будущем ей будет проще простого завязать с этим парнем разговор.

С некоторой неохотой, она все же надула губы, лениво растягивая слова:

— Ладно уж... тогда побеспокою тебя сестра Дуань.

— Не в тягость, — Дуань Яньжань улыбнулась, взяла пальто, подданное ей прислугой, и набросила его на плечи.

Хотя благодаря заботе Е У её тело восстановилось, её конституция всё ещё была слабее, чем у средне статистического человека. Поэтому ранней весной ей приходилось носить роскошную меховую шубу, а её нежное личико, прозрачное, как белая фарфоровая посуда из печи Руяо, погружалось в мех.

Она прищурила свои нежные, изящные глаза, посмотрела на Дуань Шаояна, на мгновение заколебалась, а затем сказала:

— Шао Янь, пойдем со мной на минутку.

Брат и сестра вышли в погружённый во тьму сад, неспешно прогуливаясь по вымощенной зелёным камнем дорожке. Ночное небо было ясным, сияли звезды. В саду тихо шелестели растения, на искусственном озере мерцала мелкая рябь. По его берегам росли юкки и гортензии, ещё не распустившиеся, но уже наполнявшие воздух свежим, отчётливым ароматом молодой листвы.

— Итак, насчет Бай Вэйвэй, ты понял, что папа имеет в виду?

— Понял, но у нас с ней ничего не выйдет.

Дуань Яньжань вздохнула и сказала: — И не говори, я и сама вижу. Вы с этой барышней Бай несовместимы.

Дуань Шаоянь: — ...

— Сейчас семья Бай находится на пике своего могущества. Отец хотя и не говорит прямо, но явно хочет наладить с ними хорошие отношения. Недавно в Гонконге вели переговоры по делам, приезжал Бай Чжоу. —Дуань Яньжань поправила свою меховую шубу, её нежное лицо в лунном свете стало еще белее и глаже. — Папа сказал мне поучиться у Байя Чжоу, настаивал, просил меня спросить у него разъяснения по некоторым цифрам и пунктам договора. Если ты скажешь, что у него нет других намерений, я ни за что в это не поверю.

Дуань Шаоянь был в недоумении: — Что он, в конце концов, задумал?

— Делает ставки, проявляет гибкость с обеих сторон, может, найдем подходящий вариант?

Дуань Шаоянь: — ............

Дуань Яньжань рассмеялась: — Не делай такое лицо. Кажется, барышне Бай ты очень нравишься.

Дуань Шаоянь холодно фыркнул: — Думаю, тебе всё ещё очень нравится Бай Чжоу.

— Ах. — Дуань Яньжань смущенно посмотрела на него: — Пожалуйста, больше никогда не упоминай его при мне. Те несколько месяцев, что я встречалась с этим деревянным чурбаном, вспоминаются как кошмар... Ладно, не будем об этом. Кстати, ты говорил мне, что у тебя уже есть человек, который тебе нравится. Как у вас дела?

Помолчав и вспомнив поведение Е У, Дуань Шаоянь тяжело вздохнул: — Мне кажется, я ей не очень-то нравлюсь.

Дуань Яньжань задумчиво улыбнулась: — ..Правда? Что за девушка такая привередливая?

Дуань Шаоянь слабо улыбнулся, но ничего не ответил.

В кустах отчетливо звенели золотые колокольчики. Они еще некоторое время шли бок о бок. Дуань Яньжань опустила голову, глядя на свои носки, и вдруг сказала:

— Шао Янь, есть одно дело. Я долго думала и всё-таки решила тебе сказать.

— Хм? — Дуань Шаоянь слегка приподнял брови. — Что такое?

— ......

В туманном ночном свете Дуань Яньжань опустила лицо. Ветер, дувший с озера, принёс влажную прохладу. Она заправила за ухо выбившуюся прядь мягких длинных волос. Через некоторое время она снова подняла голову. Взгляд её был нежным, но твёрдым.

Она прикусила губу и тихо сказала:

— Я беременна.

Дуань Шаоянь молча обдумывал новость в течение трех секунд.

Три секунды спустя, сквозь шелест деревьев, он медленно произнес: — ...Этот ребенок не может быть моим.

Он не шутил; новость действительно поставила его в тупик. Он долго ломал голову, его разум застыл, он не мог осмыслить услышанное. Он долго сдерживался, мысли застыли, не позволяя ему сориентироваться. Он пытался что-то сказать, чтобы сохранить самообладание, но из его уст вырвалась лишь эта нелепая шутка. Кончики его ушей покраснели от смущения. Его прекрасное, бледное лицо оставалось серьезным и спокойным. Дуань Яньжань долго смотрела на него, пока бесстрастное лицо Дуань Шаояна не померкло. Он отвернулся и слегка кашлянул, словно пытаясь скрыть свои эмоции. После долгого периода внешнего спокойствия, но внутренних противоречий, Дуань Шаоянь снова посмотрел на Дуань Яньжань, его взгляд задержался еще немного на её плоском животе.

Он неловко спросил: — Тогда... чей это ребенок?

— От моего парня.

Дуань Шаоянь снова: — ..............

...Разве это не бессмысленное утверждение?

Он был слишком измотан, чтобы что-то сказать, и не хотел задавать лишних вопросов. Помолчав некоторое время, он неловко промычал: — Хм.

Дуань Яньжань потянула его за рукав, её голос был тихим, а в нежных глазах читались: напряжение, нерешительность и едва уловимое облегчение от того, что её тайна наконец вырвалась наружу.

— Шаоянь, я пока никому не говорила. Ты должен мне помочь придумать, что делать. Я сама не знаю, как мне быть...

Дуань Шаоянь почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он молчал, но внутри у него словно взорвался фейерверк из хаотичных мыслей.

«Кто мой зять?», «Какого чёрта?» «Почему ты спрашиваешь меня?», «Ребёнок не мой», «Когда вы начали встречаться?», «Так глубоко всё спрятала».

В его голове хлынул поток вопросов, он наконец смог выбрать одну.

— Почему ты не рассказала об этом наставнице?

Дуань Яньжань прикусила губу, а через минуту отпустила рукав Дуань Шаояна и тихо проговорила: — Она не согласится.

Взгляд Дуань Шаояна слегка дрогнул. — Почему?

После недолгой паузы Дуань Яньжань опустила голову, глядя на дорожку из гальки под ногами. Её веки опустились, а длинные темные ресницы, покрытые тонким слоем влаги, переплелись.

— Это секрет между мной и наставницей. Я не могу тебе рассказать. Прошу тебя, сохрани наш секрет. Завтра я улетаю в Гонконг. Я хочу родить ребёнка там... — Дуань Яньжань помедлила, глубоко вздохнула, глаза её покраснели. Она пристально смотрела на брата. — Шао Янь, некоторые вещи я могу рассказать тебе. Я... мы с ним вместе уже больше трёх лет. В будущем, лишь бы быть с ним, мне действительно всё равно, кто унаследует имущество семьи Дуань.

Дуань Шаоянь: — ...........

— Поэтому прошу тебя, пока я буду в Гонконге, помоги мне сохранить это в тайне, не дай узнать об этом ни папе, ни наставнице... Я знаю, что тебе не нравится Бай Вэйвэй, но... не мог бы ты, хотя бы в этом году, только на этот год... — Во время разговора свет в её глазах слабо дрожал, зрачки темнели. — Пожалуйста, хотя бы в течение этого года, не раскрывай всё отцу. Ты можешь мне это пообещать?

***

Когда Дуань Шаоянь вернулся в свою спальню, было уже далеко за полночь. Неподалёку дверь комнаты Бай Вэйвэй была приоткрыта. Изнутри лился тёплый жёлтый свет, тихо доносились звуки бодрой поп-музыки. Бай Вэйвэй тихонько подпевала.

Даже у такого холодного и отчужденного короля демонов, как молодой господин Дуань, есть люди, которых он избегает. Он поджал губы, повернулся и вошел в свою комнату, заперев дверь со щелчком. Большая спальня была просторной, он всегда придерживался простых и скромных привычек, и все предметы в комнате были хорошо видны. Естественно, это включает и женщину, сидящую на кровати. Увидев её, он смягчил своё суровое выражение лица, вздохнул с облегчением, почувствовав некоторое утешение.

П У беззаботно развалилась на кровати Дуань Шаояна, грызя семечки и листая книгу «Тайпин Гуанцзи», которую достала с книжной полки. Она не любила носить обувь, поэтому в особняке Цзинъань управляющий Цзян Линь всегда следил за тем, чтобы полы были идеально чистыми, во всем доме, за исключением ванной и кухни, стелили толстые мягкие ковры. В главном особняке семьи Дуань, естественно, не стали подстраиваться под причуды Е У, там были деревянные полы и кафельные плитки. Ранняя весна всё ещё несла прохладу, поэтому ноги Е У неизбежно мёрзли. Особенно кончики пальцев слегка покраснели от холода.

— Ты вернулся? — Е У выплюнула скорлупу от семечки подсолнуха, болтая ногами. Она улыбалась, как самый настоящий уличный хулиган, и с видом «я всё предусмотрела» произнесла фразу, которую, судя по всему, уже много раз мысленно отрепетировала: — Вообще-то я собиралась вернуться в Цзинъань, но уже слишком поздно, я немного устала и не хочу садиться за руль. Водитель, не мог бы ты отвезти меня домой?

Дуань Шаоянь фыркнул: — Ты уже вошла в комнату, а теперь хочешь уйти?

Е У в душе тихо ликовала, но вслух сказала с притворным недовольством:

— Эй, мы же договорились, что ты будешь оказывать мне всевозможные услуги. Я не хотела никого искать в качестве водителя, я хотела нанять именно тебя. И такой уровень обслуживания ты предлагаешь?

Дуань Шаоянь вздохнул, подошел к ней, высокий и красивый, стоя у кровати. Молча постояв так некоторое время, он протянул руку и взял её ледяные ступни в свои ладони.

— Водитель тоже устал, — сказал он, прижимая ее ноги к груди, чтобы согреть их. Его обычно холодное лицо смягчилось от теплого света. — Начальница, дайте мне выходной на ночь.

Её ноги постепенно согрелись от тепла его груди. Она прислонилась к изголовью кровати, слегка запрокинув голову, и в ее беззаботных, полных нежности в глазах формы персикового цветка постепенно тоже появилось тепло.

[Глаза формы персикового цветка — 桃花眼, táohuāyǎn — У таких глаз обычно четко выраженное двойное веко. В спокойном состоянии глаз напоминает лепесток персика. Внутренний уголок глубокий и слегка изогнутый, а внешний — длинный и приподнят вверх. Нижнее веко имеет заметный изгиб, напоминающий дугу. При улыбке глаз сужается и становится похожим на молодую луну. Вокруг глаз часто заметен легкий розоватый оттенок, а сам взгляд кажется влажным и «мерцающим». Ближе вариант миндалевидные глаза. У миндалевидных глаз нижнее веко почти прямое. У «персиковых» оно имеет выразительный дугообразный изгиб. Миндалевидные глаза при улыбке просто сужаются, сохраняя форму. «Персиковые» глаза полностью преображаются, превращаясь в узкие полумесяцы]

Е У подняла руку, погладила его по волосам и лукаво прищурила глаза и сказала:

— Ладно, можешь не отвозить меня обратно, но я потратила целую месячную зарплату на твоё содержание, поэтому ты должен мне это компенсировать.

Дуань Шаоянь опустил глаза, его улыбка была яркой и очаровательной: — Начальница права. Наш клуб предлагает новую особенную услугу, которую этой ночью я предоставлю вам бесплатно, в качестве... компенсации.

Глава 59: Поразительный сон. (Кошмар)

Глубокой ночью внезапный раскат грома нарушил тишину за окном. Мутные молнии, подобно кипящей лаве, прокатились по низким, давящим тучам. Начался дождь. Капли падали торопливо, неровно, забарабанили по черепице, по оконным рамам, впитывались в траву, в молодые листья и всё живое. Холод проникал сквозь приоткрытое окно, влажный ветерок врывался в комнату, колыхая белые марлевые занавески.

После вспышки страсти их тела, все еще покрытые потом, прижались друг к другу, тяжело дыша. Дуань Шаоянь был молод и полон сил, он мог заниматься любовью всю ночь, не чувствуя усталости. Е У же была сонной. Она томно лежала на его кровати, её длинные темные волосы ниспадали на подушку, глаза были полузакрыты, позволяя молодому человеку страстно целовать её лицо. В этом осязаемом тепле она постепенно погрузилась в глубокий сон.

Е У не любила дождливые дни. Особенно она боялась грома. Этот мощный, величественный грохот напоминал ей о прошлом. Эти болезненные воспоминания, словно соскобленная рыбья чешуя, всплывали со дна воды, вязкие и мутные, светящиеся зловещим светом.

— Грешница Е У, пренебрегла законом и предала своего учителя и предков. Ради собственной корысти совершила пять тяжких преступлений: убийство, узурпацию власти, прелюбодеяние, разглашение секретов и кражу, а также ещё более десятка других преступлений. Совокупность преступлений требует высшей меры, смертная казнь является уместной. Она будет казнена через десять дней!

Оглушительный приговор эхом отдавался в её ушах, ей не хватало воздуха. Стоя на коленях на шершавом, каменистом месте казни, скованная тяжелыми кандалами и цепями, с грязным телом, кишащим мухами, она ползла на четвереньках, острые камни впивались в локти, колени, грудь, живот и ноги. Она смогла поднять голову, но всё перед её глазами плыло. Она не могла разглядеть размытые лица судей на трибуне; только грозовое, бушующее небо, затянутое темными тучами, казалось, давило на нее, грозя в любой момент превратить её в пыль и растерзать на куски.

— Поторопитесь! Не ползи как черепаха!

Палка хлестнула её по спине, вызвав судорогу тела. Она, тяжело дыша, продолжала ползти вперёд, стиснув зубы, работая руками и ногами. Наконец, упали первые капли дождя. Гравий быстро намок. Там, где она проползла, остались извилистые, неровные кровавые следы. Кровь сочилась из её рук, ног, живота, локтей и коленей. Постепенно их смыло проливным дождем.

— Это та самая Е У...

— Эй? Та, которая вышла замуж за Цан Лана в прошлом году...

— Ты поздно пришла, ничего не знаешь. Цан Ланя она уже убила!

— Черт возьми, неужели? Цан Лань был высокомерным и властным человеком, как его могла так легко прикончить какая-то женщина...

— И не только его. Вся семья Цан была уничтожена за одну ночь. Все погибли от руки этой женщины. Большой пожар сжёг весь особняк. Сотни обгоревших трупов... Ай, ужас. Поистине редчайшая по жестокости трагедия за сотню лет.

— Семья Цан получила по заслугам! Думаю, они всегда замышляли что-то неладное, и кто знает, какие ужасные вещи они могли бы совершить в будущем. Истребление их рода только к лучшему!

— Как бы ни была опасна семья Цан, их не следовало так убивать. Эта женщина просто чудовище...

— Тсс, говори потише, не дай ей услышать.

Е У вместе с другими преступниками держали в одной камере, как груду гнилого мяса, сваленного в тёмной, тесной тюрьме. Даже гниющая плоть могла дышать, издавая отвратительный звук. В камеру приводили новеньких, они тоже начинали перешёптываться. Она знала, что говорят о ней, но у неё не было сил отвечать.

Ей было приказано внедриться под видом невесты и выйти замуж за Цан Ланя, чтобы, действуя изнутри, уничтожить весь его клан. Перед смертью Цан Лань, в отчаянии, забрал с собой единственного свидетеля, который мог доказать, что Е У была их информатором. Не осталось никого, кто мог бы доказать её невиновность. Оставалось только умереть напрасно.

С закрытыми глазами она терпела горький, соленый привкус крови и ржавчины во рту, а также бесчисленные шрамы, маленькие или ужасающие, на своем теле. Помимо бледной, открытой кожи, она почти сливалась с серой глиняной стеной позади себя. Глубокой ночью, когда все заключённые уже спали, в камеру тихо вошла женщина. Женщина была одета в белоснежную одежду, излучающую простоту и спокойствие.

— Е У, — она стояла перед ней, словно божество перед умирающим муравьем. — Не говори ни слова, я здесь, чтобы спасти тебя.

Е У открыла глаза и неожиданно увидела вспышку холодного света, мимо неё пронесся сверкающий серебряный кинжал. Женщина с безмятежным лицом и спокойным взглядом спокойно вонзила кинжал себе в грудь.

— Я тебе обязана, я не могу позволить тебе страдать, Е У, ты должна прожить хорошую жизнь, не повторяй мою судьбу...

Она почти внезапно очнулась от бесконечного хаоса, её лицо побледнело и она закричала:

— Нет!!! Нет...нет...Не делайте этого. Пожалуйста, не делайте этого... Умоляю вас... ...Учитель...

— Проснись! Е У, проснись!

Во сне она металась и кричала, протягивая руки в панике, пытаясь схватить ту женщину и остановить кинжал, входящий в грудь. Её беспокойные пальцы коснулись теплой ладони. Словно тонущий человек, хватающийся за соломинку, она крепко сжала руку.

— Е У!!

Она внезапно открыла глаза, её грудь тяжело вздымалась, все тело было покрыто потом. В тревожных и обеспокоенных темных глазах Дуань Шаояна она увидела свое бледное лицо. Бледное, как бумага, без кровинки. Е У закрыла глаза, с трудом сглотнула и попыталась выровнять сбившееся дыхание. Она оттолкнула Дуань Шаояна, перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Плечи её дрожали.

— ......

Дуань Шаоянь больше ничего не сказал. Он молча сидел рядом с ней, поглаживая её длинные чёрные волосы. Спустя некоторое время дрожь в её плечах утихла, он придвинулся ближе и обнял её.

— Приснился кошмар?

— ...

— Учитель, ты всегда боялась грома... — тихо вздохнул он: — С этого момента я всегда буду рядом с тобой...

Женщина, лежавшая на кровати, не шевелилась; её кожа, открытая воздуху, была слегка прохладной и покрыта мелкими капельками пота. Он обнимал её, его широкая, крепкая теплая грудь постепенно согревала её холодное тело. За окном раздался еще один раскат грома, по небу пронесся глубокий синий свет.

Е У невольно вздрогнула. Её едва заметное движение привлекло его внимание. Он опустил ресницы и обнял её ещё крепче, словно желая слиться с ней воедино.

Спустя долгое время Е У тихо сказала: — Дуань Шаоянь, мне нужно вернуться.

Парень резко вздрогнул, но всё же посмотрел на время:

— В такое время?

— Я плохо себя чувствую, мне нужно принять лекарство.

Она подняла лицо. На её бледном лице обычно алые, полные губы были совершенно бескровными.

Она слегка нахмурилась и чуть не вскрикнула от боли:

— Мне нужно немедленно принять лекарство...

За шестнадцать лет он никогда не видел её такой слабой. Дуань Шаоянь испугался, тут же встал, оделся, помог одеться ей и взял её на руки.

— В Цзинъань?

Е У, сдерживая боль, кивнула. Он больше ничего не сказал. Держа её на руках, спустился вниз по лестнице, усадил на пассажирское сиденье, пристегнул ремень и помчался сквозь ливень и ветер в сторону Цзинъань. Глядя на Е У, скорчившуюся на пассажирском сиденье, Дуань Шаоянь сжал губы, включил музыку, выкрутив громкость ночной передачи на максимум, чтобы заглушить редкие раскаты грома за окном.

В Цзинъань управляющий Цзян Линь, в особняке услышав сигнал открывающихся ворот, поспешно вскочил.

Быстро одевшись, он торопливо вышел поприветствовать их. Он увидел как Дуань Шаоянь широкими шагами входит в дом, крепко держа на руках Е У, и направляется прямо в спальню.

Подхалим Цзян Линь: — ............

Обычно безупречно одетый молодой господин Дуань, на чьей рубашке никогда не было ни одной лишней складки, сейчас был весь растрёпан, волосы и одежда мокрые от дождя, а в руках он крепко держал свою наставницу.

— Учитель, какое лекарство тебе нужно?

— Оно в том запертом ящике. Ключ под моей подушкой. — Е У осторожно уложили на кровать, она опёрлась на мягкую подушку и слабо сказала: — В той восьмислойной шкатулке, красные пилюли. Возьми одно, размажь его в воде и принеси мне.

Приняв лекарство, Е У обессилено легла и снова погрузилась в глубокий сон. На этот раз Дуань Шаоянь все время держал её за руку, сидя у кровати, не отпускал до самого рассвета.

На следующее утро Е У сонно открыла глаза и увидела Дуань Шаояна, сидящего на краю кровати, прислонившегося лбом к изголовью, уже спящего. Она пошевелилась и почувствовала, что её пальцы всё ещё сжаты в его руке. События прошлой ночи пронеслись в её памяти, словно электрический разряд, пронзив голову тупой болью. К ней вернулись силы, мысль о том, какой слабой и жалкой она была, чему был свидетелем Дуань Шаоянь, этот маленький зверёк, её лицо помрачнело. Она села, но шум разбудил Дуань Шаояна, который очень чутко спал.

— Учитель...

— Хм. — Придя в себя, Е У попыталась вернуть утраченное чувство собственного достоинства и спокойно кивнула: — Доброе утро.

С трудом собранное достоинство под поцелуем Дуань Шаояна неловко рассыпалось в прах. Губы парня прижались к её лбу. Поцелуй замер на мгновение, словно бабочка и через некоторое время он спросил:

— Чувствуешь себя лучше?

Е У похлопала его по щеке. — Намного лучше.

Молодой человек выпрямился, глядя на неё, с суровым выражением лица, но мягким взглядом.

— Что ты хочешь поесть? Я приготовлю.

— Пусть приготовит повар.

— То, что он готовит, тебе не нравится. — Человек, который почти не спал всю ночь, встал. Высокий, длинноногий, в утреннем свете он казался молодым и прекрасным, как юный бог. Дуань Шаоянь потрепал её по волосам:

— Омлет с сыром и рисовая каша с рыбой, идёт?

Что выбрать: подчиниться гастрономическим желаниям или сохранить достоинство Учителя?

Е У невольно погрузилась в глубокие размышления.

Дуань Шаоянь тихо рассмеялся:

— Если будешь молчать, я сочту это за согласие.

Молодой человек ушёл. Е У прислонилась к изголовью кровати и некоторое время смотрела в никуда. На этом свете нет ничего лучше утреннего пения птиц и прозрачного утреннего света, чтобы смыть всю пыль и грязь. Кошмар прошлой ночи постепенно растворялся в золотом сиянии, становясь бесконечно далёким, как событие из прошлой жизни. Она опустила глаза и посмотрела на тыльную сторону своей ладони. Она держала руку мужчины всю ночь, и хотя не чувствовала его запаха, знала, что его тепло и едва уловимый аромат все еще витают в тонких морщинках ее кожи. Насыщенный, живой аромат еды вернул её к реальности, когда Дуань Шаоянь вернулся с подносом. Густая однородная каша в миске с белым рисом и нежным рыбным мясом, сверху слегка посыпанной зеленым луком. Рядом стояла тарелка с японскими омлетами, идеально приготовленными, с едва заметным расплавленным сыром сбоку. Дуань Шаоянь поставил тарелку на прикроватный столик и с терпеливым и мягким выражением лица наблюдал, как Е У садится и начинает есть.

— Вкусно?

— Неплохо.

— Тогда я буду часто готовить для тебя.

Е У зевнула. Старый, воскресший демон снова начал важничать:

— Часто? Да ну. Где уж мне, недостойной, такое счастье откушать.

Дуань Шаоянь поджал губы: — Ты не поверила тому, что я сказал тебе?

— А что ты говорил? — Е У поковыряла в ухе с выражением лица «ты мне противен». — Ты столько всего наговорил. Чему именно я должна верить?

Она знала Дуань Шаояна. Он никогда не смог бы сказать ей «Я люблю тебя», учитывая его замкнутый характер; он мог лишь неуклюже написать это на тыльной стороне её ладони. Поэтому она бесцеремонно моргнула, глядя на отстраненного мужчину. И действительно, Дуань Шаоянь замолчал, опустив голову. Через некоторое время он снова поднял глаза, его выражение лица было упрямым.

— Мне нравишься именно ты.

Он всегда был замкнутым, поэтому такое серьезное выражение эмоций давалось ему до сих пор с трудом. Его холодное и красивое лицо было напряженным, а признание звучало так, будто он собирался кого-то убить. Белоснежные уши Дуань Шаояна постепенно покраснели. Он прикусил губу, смущенно чувствуя неловкость, а голос его стал жестким, как железо.

— Только ты, никого другого не будет. Ты мне веришь?

Е У молча смотрела на него, а затем разразилась насмешливым смехом: — Да, я тебе верю.

Радость, отразившаяся в глазах молодого человека, была совершенно очевидна.

Е У не хотела прикасаться к этому юношескому сиянию, поэтому отвернула лицо и улыбнулась: — Дуань Шаоянь, я тебе верю, — она небрежно добавила: — Я верю тебе, потому что ты молод. Для меня десять или двадцать лет всего лишь мгновение, вся жизнь это только до смерти. Но для человека твоего возраста три или пять лет могут считаться вечностью. В твоей жизни будет много периодов продолжительностью в три или пять лет, и ты дашь обещания вечной любви многим людям, — легкомысленно сказала Е У. — Я не буду последней.

Молодой человек внезапно опустил глаза, его длинные ресницы слегка задрожали.

Е У помолчала немного, затем, скрепя сердце, сказала:

— Дуань Шаоянь, я с тобой просто ради новизны. На самом деле эти несколько дней я уже наигралась. Ты всё время используешь одни и те же приёмы, чтобы ублажать меня, всё то же самое, что когда-то делал Ли Юньань. Совсем неинтересно, довольно скучно. Давай на этом и закончим.

Она не стала внимательно разглядывать резкое выражение лица Дуань Шаояна. Прожив много лет в беспорядочных связях, она прекрасно знала, что есть вещи, которые никогда не следует рассматривать. Стоит разглядеть их внимательно и многие события сойдут с намеченного пути, закружатся в вихре, подобно снежинке свистящему ветру.

Дуань Шаоянь молча ушел. Он был занят всю ночь, под глазами у него появились едва заметные темные круги. Их не было, когда он готовил ей кашу.

Е У откинулась на кровать, желая вздремнуть, она открывала глаза и снова закрывала их, все её мысли были заняты усталым видом молодого человека, словно горькая полынь, которую хотелось жевать.

Вздох ... Всё-таки красоту нужно беречь и ухаживать за ней. Если Дуань Шаоянь будет так продолжать бодрствовать ночами и изматывать себя, то через пару лет он состарится и поблёкнет, и она уже не сможет его жалеть. Тогда и любоваться будет нечем.

Свет за окном становился ярче. Долгая ночь, проведённая в объятиях друг друга, отступила, и наконец наступило новое утро. Это утро принадлежало главному особняку, Дуань Шаояню, который после того, как она его снова ужалила, один вернулся в главный дом. И новой девушке в том особняке Бай Вэйвэй.

За свою жизнь она слишком часто сталкивалась с историями где мужчина, который вначале был равнодушен к женщине, но под её натиском настойчивости в конце концов менял своё отношение к ней. Хотя Бай Вэйвэй наивна и язвительна, в глубине души она не плохой человек.

Безжалостный характер Дуань Шаояна не очень-то подходит для чрезмерно умной женщины. Е У, слушая щебетание птиц за окном вздохнула, сердце её заныло. Ничего страшного. Когда пытаешься отказаться от человека, всегда немного больно. Перетерпишь и пройдёт. Она подумала: на этот раз пора заканчивать.

К Дуань Шаояню она испытывала чувства, варьирующиеся от отвращения до одержимости, а также другие эмоции, которые она не могла точно определить. Она принимала участие в большинстве его первых действий и предавалась страсти перед рассветом. Оглядываясь назад, эти несколько коротких месяцев, пусть и не столь бурных, как прежние дни с многочисленными любовниками, всё же должны были считаться пожалуй самым прекрасным любовным приключением её жизни за последние годы. Словно это была настоящая любовь.

Глава 60: О Бай Вэй Вэй.

В этом году Бай Вэйвэй исполняется девятнадцать лет. Почти за двадцать лет своей жизни она всегда плыла по течению. Как единственная дочь семьи Бай, она купалась в любви родителей и двух старших братьев, выросла под их тщательной опекой. Несмотря на то, что от природы она не отличалась высоким интеллектом, все вокруг с детства хвалили её за ум и сообразительность. Поначалу девочка смущалась и сомневалась, потому что другие дети умели складывать двузначные числа, а она не могла вычислить, сколько будет семь минус пять.

Мать сказала ей, что математика нужна лишь тем, кто торгует на рынке и владельцам уличных ларьков и чем лучше человек в ней разбирается, тем туманнее его будущее. Со временем Бай Вэйвэй успокоилась и начала искренне верить в свою гениальность, ничуть не сомневаясь. В начальной школе один старый учитель математики, который собирался уйти на пенсию, проявил редкостную прямоту и раскритиковал её перед всем классом за то, что она «не использует свой мозг на уроках». Бай Вэйвэй была потрясена. Вернувшись домой, она обняла маму и разревелась. Господин Бай сильно расстроился и тайком позвонил директору школы: даже если его дочь глупа, учитель не имеет права её критиковать!

Подумать только! Как можно было назвать такую ранимую хрупкую девочку, как Вэйвэй "безмозглой"?

А вдруг у ребёнка останется психологическая травма? Она единственная драгоценная дочь в семье Бай, её лелеют и очень любят. Супруги не ожидают от дочери исключительных талантов; они просто хотят, чтобы она была счастлива.

Этот учитель просто возмутителен! Мы должны подать на него жалобу!

Бай Вэйвэй родилась в семье Бай, ей было суждено жить в роскоши и в достатке. Она была драгоценным цветком, выращенным в золотом горшке в оранжерее, в отличие от тех серых, пыльных девочек из низших слоев общества. Ей не нужно было тяжело работать или терпеть несправедливость. Она родилась в знатном роду; такова была ее судьба. У супругов Бай был простой план относительно жизни их дочери: сохранять чистоту и невинность, жить в роскоши, стать прекрасной утонченной женщиной, ухоженной до кончиков ногтей. Затем они найдут ей подходящего молодого человека из своего круга, чтобы она могла счастливо прожить остаток жизни. Поэтому с самого рождения единственной задачей Бай Вэйвэй было следить за собой и красиво одеваться, наслаждаться жизнью.

Такое воспитание напрямую привело к появлению двух её знаменитых крылатых фраз. Одна из них была тем, с чем Дуань Шаоянь столкнулся лично: «Тогда ты не можешь это сделать, тебе стоит больше читать».

Эта фраза специально разработана для атаки на тех, кто пытается исправить её ошибочные знания и заблуждения. Хотя она состоит всего из восьми иероглифов, она обладает широким спектром воздействия и огромной разрушительной силой. Особенно когда она включала режим «серийных ударов», противник отступал по всем фронтам, не в силах парировать.

[Отсылка к идиоме «восемь иероглифов ещё не написаны» — то есть дело ещё даже не началось.]

Вторая коронная фраза Бай Вэйвэй, которую она обычно произносит перед своей семьей, звучит так: «Мне это нравится, я хочу это».

В этом нет её вины. Родители Бай обожали свою дочь, они также прекрасно понимали, что она не очень умна. Опасаясь, что дочь будет обманута из-за своей наивности и избытка денег, мать не давала ей карманных денег до окончания средней школы. Дочь должна была просить у матери все, что хотела и мать покупала ей это, предварительно обдумав и одобрив покупку.

Фраза «Мне это нравится. Я хочу это» красной нитью прошла через все девятнадцать лет её взросления.

«Мне нравится эта кукла Барби, я хочу её», «Мне нравится эта книга в твердом переплете, я хочу её приобрести», «Мне нравится эта большая белая собака, я хочу её», «Мне нравится это платье, я хочу», «Мне нравится эта марка тонального крема, я хочу его купить».

Несколько недель назад господин Бай организовал для нее встречу с сыном секретаря Линя, но Бай Вэйвэй отказалась. Хотя его дочь была своенравной, она не возражала против свиданий с молодыми людьми из разных влиятельных семей. Господин Бай сразу насторожился, опасаясь, что его дочь может тайно увлечься каким-нибудь бедным парнем, что приведет её к страданиям. Он никогда этого не допустит.

После долгих расспросов Бай Вэйвэй покраснела и заикаясь произнесла: «Мне... мне нравится Дуань Шаоянь, я... я хочу его».

Похоже, эта молодая госпожа пересмотрела слишком много дорам. Ей особенно нравились холодные, суровые мужчины. И она была уверена, что Дуань Шаоянь, хоть и вёл себя с ней отстранённо, в глубине души питает к ней тёплые чувства, как в тех сериалах: чем сильнее любит, тем больше избегает и дразнит.

Услышав это, господин Бай вздохнул с облегчением и засиял от радости. «У моей дочери превосходный вкус! Молодой господин Дуань известный в кругу хороший молодой человек, ведущий здоровый образ жизни и совсем не похожий на этих лощёных, богатых детей второго поколения, которые ездят на «Ламборгини», чтобы знакомиться с девушками и спать со всеми подряд, ещё дают себе глупые вычурные прозвища вроде «Маленький тиран с серебряным копьём из Хайдяня», чтобы дурачатся.

Дуань Шаоянь богат, немногословен и невероятно красив. В кругу состоятельных молодых людей он является желанным объектом для первичного публичного размещения акций (IPO), но пока никому не удалось его приобрести. Дочь просто молодец. Поэтому господин Бай отправил свою драгоценную дочь учиться в Шанхай. У него были тесные дружеские отношения с господином Дуанем, оба старика подумывали о брачном союзе семей. Они сразу нашли общий язык, и хотя дело ещё даже не сдвинулось с мёртвой точки, господин Дуань уже смотрел на Бай Вэйвэй как на невестку.

Утром, когда Бай Вэйвэй спустилась вниз, она увидела, что Дуань Шаоянь сидит в гостиной и смотрит в пустоту. Возможно, из-за бессонной ночи под глазами у него залегла краснота, кончик носа тоже был красным. Он выглядел очень уставшим и потерял всю ту юношескую энергию, которую она видела при первой встрече. Он казался еще более мрачным и строгим, с болезненной мягкостью. Это делало его скорее привлекательным, чем просто холодным.

Бай Вэйвэй, наивная молодая девушка, покраснела, её сердце заколотилось, спускаясь по лестнице и стоя перед ним, она сохраняла свое высокомерное, надменное поведение.

— Дуань Шаоянь, ты сегодня так рано встал?

Дуань Шаоянь был в плохом настроении и не собирался поддерживать свой благородный образ, поэтому отвернулся и проигнорировал её.

— ... — Бай Вэйвэй разозлилась и смутилась. — Эй, у тебя что, нет никаких манер? Я же тебя приветствую, ты должен хотя бы что-нибудь ответить, верно?

Дуань Шаоянь рассердился, встал, повернулся чтобы уйти.

Бай Вэйвэй  схватила его за руку:

— Почему ты так себя ведёшь?

Дуань Шаоянь обернулся и нахмурился: — Барышня Бай, чего именно вы хотите?

— Я... — Бай Вэйвэй запнулась, лицо её стало пунцовым. Она высокомерно и снисходительно произнесла: — Думаю, ты неплохой, я хотела бы познакомиться с тобой поближе.

Дуань Шаоянь: — ...

Бай Вэйвэй сердито посмотрела на него: — Что ты об этом думаешь?

Дуань Шаоянь вздохнул и аккуратно высвободил руку из её пальцев.

— Барышня Бай, — красивое, но усталое лицо молодого человека украшали темные, серьезные, глубокие глаза. Хотя они были холодны, как ледяное озеро, в конечном счете они были чисты и ясны, без каких-либо примесей.

— У меня есть человек, который мне нравится.

Бай Вэй Вэй словно ужалили. Она отшатнулась, широко раскрыв глаза.

— У тебя... у тебя есть девушка?

— ... — В глазах Дуань Шаояна читалась еще большая усталость и в них промелькнула боль.

Бай Вэй Вэй ахнула: — Почему никто не знает, что у тебя есть девушка?

Он закрыл глаза: — Она меня не любит.

Бай Вэйвэй: — ...

В современном обществе, мужчины как муравьи, выстроившиеся в очередь в муравейнике, что их невозможно сосчитать, притворяются холостыми, имея жен и детей играют на чувствах наивных молодых девушек. Ещё больше тех, у кого есть девушка, но они притворяются свободными. Их хоть пруд пруди и это отвратительно.

Дуань Шаоянь, глядя на хорошенькую девушку, которая тайно испытывала к нему симпатию, выдал эту короткую, как удар меча, фразу. Бай Вэйвэй почувствовала себя обиженной, но в то же время не могла не проникнуться к нему ещё большей симпатией. С юных лет она всегда добивалась желаемого несколькими словами. Чем более недостижимым кажется что-либо, тем более заманчивым оно представляется. То же самое относится и к Дуань Шаоянью по отношению к ней. Бай Вэйвэй опасалась, что если он сразу согласился, то через некоторое время он ей надоест, как с помадой из Duty Free, которую легко купить. Совсем не то, что лимитированная коллекция ещё не поступившая в мировую продажу, которую специально привозят из-за границы.

Его отказ, наоборот, разжёг в сердце Бай Вэйвэй настоящий огонь: Ну и что, если тебе кто-то нравится?

Она же не его девушка, так что это нельзя считать изменой и тем более не жена, поэтому это не супружеская неверность.

Бай Вэйвэй вернулась в спальню. Глядя в зеркало на лицо юной, пышущей здоровьем и красотой девушки, всё ещё влажное от слёз, она вытерла глаза как попало, чувствуя и обиду и злость:

— Вперёд, Бай Вэйвэй! Ты такая красивая, на свете нет мужчины, которого ты не ты не сможешь покорить!

Следуя принципу: «знай себя и своего врага», Бай Вэй Вэй успокоилась и решила: первым делом нужно выяснить, кто же та, кого на самом деле любит Дуань Шаоянь. Она была очень уверена в своей внешности и талантах и считала, что, как только она поймет предпочтения этого холодного и отстраненного красавца Дуань Гунцзы, завоевать его сердце не составит труда.

***

— Я пробуду здесь четыре года, поэтому, пожалуйста, хорошо обо мне позаботьтесь.

Бай Вэйвэй собрала нескольких слуг главного особняка, по очереди вручила каждому толстый запечатанный красный конверт и мило улыбнулась.

— И ещё кое о чём я хотела бы вас расспросить.

— Госпожа Бай, вы очень добры, — слуги приняли красные конверты.

Служанка поспешно спросила: — Что вы хотите спросить, госпожа?

— Живя здесь, я неизбежно доставляю хозяевам хлопоты, поэтому хочу как-то компенсировать. Однако я не знакома с предпочтениями дяди Дуанья и остальных. Не могли бы вы рассказать мне, что им нравится, на что мне следует обратить внимание, живя здесь?

В сумерках Дуань Шаоянь, который всё утро просидел в кабинете над документами, чувствовал сильную усталость. Подперев щёку рукой, он смотрел в одну точку, его взгляд был тусклым. Каким бы влиятельным ни был человек, он будет выглядеть изможденным, когда у него разбито сердце. Он закончил обработку всех документов. Отец сказал, что вечером отвезет всю семью на ужин в частное поместье на острове Чунмин, но у него не было настроения, и он не хотел идти.

«Тук-тук-тук». Кто-то постучал в дверь. Голос Дуань Шаояна звучал тише, чем обычно:

— Войдите.

Человек, вошедший в дверь, заставил его сердце на мгновение сжаться от боли. Он увидел развевающееся красное платье, струящийся подол, сексуальный крой — именно такой стиль больше всего нравится старой развратнице Е У. Слово «Учитель» уже готово было сорваться с его губ, но когда вошедшая повернула лицо, он сжал губы и промолчал. Сердце, которое только что болезненно сжалось в комок, вдруг расслабилось, словно провалилось в бесконечную пустоту, силы окончательно оставили его.

Бай Вэйвэй, следуя описаниям слуг, выбрала огненно-красное платье, облегающее её пышное, юное тело. Её длинные волосы, ранее заплетённые в две косы, теперь были распущены, а её прекрасное лицо, полное коллагена, было белым, как бараний жир, и сияло чистым светом. Губы были накрашены блеском цвета бобовой пасты, отчего они приобрели желеобразный вид. Бай Вэйвэй ясно увидела мимолетный блеск в глазах Дуань Шаояна, когда тот обернулся. Она не знала, что его мимолетный блеск в его глазах был вызван тем, что он принял её за Е У. Она радостно подумала: — Слуга не обманул. Значит, Дуань Шаоянь всё-таки способен ценить красоту.

— Дуань Шаоянь, дядя и сестра ждут тебя внизу. Пойдем поужинаем в Чунмине.

— ...

Увидев, что он не двигается, она шагнула вперед и попыталась взять его за руку, но Дуань Шаоянь бесшумно отдернул ее. Выражение лица Бай Вэйвэй слегка изменилось, но на этот раз она наконец научилась подавлять свои эмоции.

Она снова выдавила улыбку, а затем потянула его за рукав:

— Дядя попросил меня поторопить тебя. Давай не будем заставлять их ждать в саду, хорошо?

Даже такой человек, как он, сталкивается со многими ситуациями, не зависящими от него. Неизбежные светские мероприятия, непреложные формальности и бесчисленное множество других вещей. Неудивительно, что Дуань Яньжань хотела быть только с любимым человеком и отказалась от власти и богатства семьи Дуань.

Он тоже этого не хотел. У двух наследников семьи Дуань было просто желание иметь рядом человека, которого они глубоко любят, неважно в богатстве или бедности, просто прожить с ним оставшуюся жизнь.

Глава 61: Даже наставница Е получает пощёчину.

— Сестра Е, у тебя плохое настроение?

В свадебном салоне Хуан Шаньшань, выбирая платья для церемонии, с беспокойством посмотрела на Е У. Та зажала в зубах сигарету, сунув руки в карманы брюк и оглядывалась по сторонам с безразличным выражением лица. Е У покусывала фильтр сигареты, сунув руки в карманы брюк и с легкомысленным выражением глаз оглядывалась по сторонам. Сигарету она попросила у продавьца-консультанта. Молодой и симпатичный парень дал ей одну, но курить в салоне запретил, поэтому она просто жевала фильтр, утоляя сухую тягу.

— Нет, я просто бросаю курить, вот и выгляжу неважно. —Е У вытащила одно из ослепительных свадебных платьев и показала его Хан Шаньшань. —  Хм... Шаньшань, пример вот это.

Продавец улыбнулся:

— У прекрасной девушки отличный вкус! Это платье создано нашим дизайнером, магистром Миланского института моды. На него ушло 170 футов французского шёлкового органди. Потрогайте материал лёгкий, как пёрышко, нежный, как ручеёк.

Кончики пальцев Е У коснулись струящейся, гладкой белой марли, в её глазах читалось одобрение:

— Неплохо.

Хуан Шаньшань пошла примерять платье, а Е У сидела, погрузившись в свои мысли. Последние дни она бродила без дел, чувствуя себя неловко всякий раз, когда встречала Дуань Шаояна. Сегодня ей позвонила Хуан Шаньшань и она решила пойти с ней выбирать платье, надеясь отвлечься и на время сбежать от семьи Дуань. В главном доме хватит и Бай Вэйвэй, она Е У, там лишняя.

Когда Хуан Шаньшань вышла из примерочной, глаза Е У загорелись. Её подруга изначально была очень красива; иначе её бы не продал приёмный отец и не заставил бы заниматься проституцией. В этот момент Хуан Шаньшань покраснела и застенчиво вышла, приподняв своё длинное платье и робко взглянула на Е У. Её облик был невероятно трогательным.

Е У тут же сказала продавцу:

— Берём это. Отведи её снять мерки.

Хуан Шаньшань тоже была довольна свадебным платьем, но увидев ценник, ахнула. Она украдкой потянула Е У за рукав и прошептала: — Сестра Е, это слишком дорого. Семья моего парня наверняка...

Е У сердито посмотрела на неё: — Наверняка, что?

Лицо Хуан Шаньшань покраснело ещё сильнее, она запинаясь, произнесла:

— Его родители довольно экономные. Такое дорогое свадебное платье... давай выберу что-нибудь попроще...

— Чушь! — Е У вытащила изо рта изжёванный фильтр и зажала его между пальцами. — Сколько раз ты собираешься замуж выходить? Почему нужно соглашаться на что-то посредственное?

Она повернулась к продавцу и ткнула пальцем:

— Покупаем.

— Но...

— Отведите её снять мерки, — нетерпеливо махнула рукой Е У. — Внимательно всё снимите. Если плохо сделаете, я вам доставлю неприятности.

Е У собиралась купить это платье и подарить его Шаньшань, в качестве свадебного подарка. Когда продавец с улыбкой снял мерки, записал их и повел посмотреть платья в китайском стиле для банкета, явное беспокойство Хуан Шаньшань расстроило Е У. Она сама давно привыкла к одиночеству и любила видеть своих друзей счастливыми.

Хуан Шаньшань упоминала, что её жених учитель английского языка, который учился в Великобритании. Так что, наверно, его семья не из бедных. Так почему же она так не решается купить платье и боится потратить деньги. Е У сидела на диване, задумчиво жуя уже сплющенный сигаретный фильтр.

Внезапно двери свадебного салона автоматически раздвинулись и внутрь вошёл высокий, крепкий и довольно импозантный мужчина. Он был одет по последней моде, в руке держал портмоне Prada. Возможно, он очень торопился, так как на его лбу выступила тонкая плёнка пота. Он направился прямо к продавьцу.

— Здесь примеряет свадебное платье девушка по фамилии Хуан?

— О, да, могу я спросить, кто вы?

— Я её жених, где она?

Продавец проводил Хуан Шаньшань до выхода. Мужчина вздохнул с улыбкой, в которой смешались умиление и раздражение, он покачал головой:

— Шаньшань, я же сказал, что после вечерних занятий приеду и помогу тебе выбрать платье. Зачем ты пришла одна? — прежде чем Хуан Шаньшань успела что-либо сказать, он схватил её за руку, оглядел магазин свадебных платьев. — Свадебные платья в этом магазине дорогие и не очень красивые. Свадебную одежду всё равно надеваем только один раз, незачем разоряться. Я думаю, на Taobao можно купить вполне приличное платье.

Лицо Хуан Шаньшань покраснело, она смущенно взглянула на Е У. Та же подняла газету с рекламой «Грандиозное открытие продаж в Минду Хуаюань», полностью закрыв ею лицо, делала вид, что очень внимательно изучает объявление о жилом комплексе.

Хуан Шаньшань: — ............

Заметив как его невеста нервно ёрзает, а на её красивом лице постепенно появляется недовольство, мужчина наконец понял, что рядом ещё стоит продавец.

Он слегка кашлянул, помолчал, а затем сказал:

— Ладно... если тебе нравятся платья в этом магазине, почему бы не взглянуть? У тебя уже есть какое-нибудь на примете?

— Барышня Хуан примерила комплект «Ло Шэнь облачные одежды», — вежливо улыбнулся продавец, не обращая внимания на бестактность мужчины. — Она в нём очень красиво смотрится, все мерки уже сняты. Может, барышня ещё раз наденет и покажет вам?

— О... — мужчина поколебался, потом кивнул. — Хорошо.

На лице Хуан Шаньшань мелькнула искорка радости, она забыла представить Е У своему жениху и последовала за продавцом в примерочную. Мужчина тем временем подошёл к витрине с украшениями для невест, взял журнал с свадебными платьями и быстро нашёл то самое  платье «Ло Шэнь». На его губах появилась довольная улыбка, но увидев цену, улыбка застыла. Через пару секунд он резко захлопнул журнал.

Хуан Шаньшань вышла, она выглядела чистой и нежной, она напоминала цветок лотоса, распускающийся на берегу реки Ло, её фигура была идеально пропорциональной: тонкая талия, изящная длинная шея, с кожей белой, как снег. Платье из лёгкой, струящейся ткани словно облака, скрывающие луну, как ветер, кружащий снег. Мужчина с восхищением и сожалением посмотрел на неё, но всё же отвернулся.

— Ничего особенного, — он не встретил смущённого взгляда невесты, сухо кашлянул и сказал: — Давай сходим в другие магазины и не будем спешить.

Продавец-консультант не удержался и сказал: — Господин, госпоже Хуан очень идет это свадебное платье, как вы думаете...

— Ладно, ладно, — сухо усмехнулся мужчина. — Вам, продавцам, не стоит так преувеличивать и сильно расхваливать. К тому же, Шаньшань, ты мало училась и не знаешь, что любовь богини Ло Шэнь не была счастливой. Надевать платье с таким названием на свадьбу это плохая примета, не к добру.

[Согласно преданиям Ло Шэнь 洛神 Богиня реки Ло (приток Жёлтой реки), была дочерью мифического правителя Фу Си, которая утонула в реке. Её имя стало нарицательным для обозначения неземной, трагической красоты в поэме Цао Чжи, III век н.э.: «Ода богине реки Ло» («Ло Шэнь Фу»). В этой поэме поэт встречает богиню невероятной красоты, описанной как «лёгкое облако, заслоняющее луну», «снежинка, гонимая ветром». Они обмениваются знаками внимания, но их разделяют правила и судьба, богиня в итоге исчезает]

Свет в прекрасных глазах Хуан Шаньшань мгновенно погас. Мужчина сделал вид, что не заметил и подтолкнул невесту:

— Иди переодевайся.

— ...........

Е У, прячась за газетой, отчетливо видела всю сцену со стороны. Её лицо помрачнело, она с грохотом швырнула журнал на стол, резко встала и сердито закричала:

— Ду Лоу! Не смей так с ней обращаться!

Ду Лоу имя жениха, Шаньшань не говорила об этом Е У, она широко раскрыла красивые глаза в сильном изумлении.

— Вы... вы знакомы?

— Ещё как знакомы, — холодно усмехнулась Е У. Её взгляд был острым, как луч света; под ним лицо мужчины потемнело, глаза забегали. Его привлекательная внешность мгновенно превратилась в нечто подлое и трусливое. Е У мрачно продолжила: — Достаточно хорошо знакомы.

— Э...?

Выражение лица мужчины изменилось в тот момент, когда он увидел Е У. Под её ядовитым взглядом он постепенно взял себя в руки, поднял взгляд на Е У и зловеще улыбнулся.

— Девушка, мы раньше встречались? Я не помню вашего имени.

Е У холодно ответила: — Моя фамилия У, а имя Е. Господин Ду, у вас действительно плохая память.

У Е это псевдоним Е У, который она использовала, когда развлекалась в обычных барах, помимо элитных клубов вроде «Настро». Она просто развлекалась и не хотела раскрывать своё настоящее имя. Тот факт, что она представилась псевдонимом, ясно давал понять: она с Ду Лоу встречалась именно в той обстановке.

Лицо Ду Лоу было бледным. После недолгой паузы он сказал:

— Я правда вас не знаю. Шаньшань, уходим.

Хуан Шаньшань не сдвинулась с места:

— ...Сестрица Е, что происходит?

Выражение лица Е У стало холодным. Действительно, со временем долго находясь рядом с кем-то, начинаешь невольно ему подражать. Сейчас она была холодна, как лёд, почти неотличима от Дуань Шаояна, даже холод в её голосе был точно таким же.

— Шаньшань, — Е У была ниже ростом с Ду Лоу, она слегка приподняла лицо, её аура была не менее внушительной, чем у другого мужчины. — Послушай меня, не выходи за него замуж.

Её слова заставили двоих вздрогнуть. Ду Лоу скрипнул зубами и процедил:

— Госпожа У, вы должны знать, что лучше разрушить десять храмов, чем разрушить один брак. Это наши с Шаньшань дела. С какой стати в них вмешивается посторонний человек?

Е У была раздражена и забыла, что курение в магазине запрещено. Она достала зажигалку, резко прикурила сигарету, которую держала во рту, сделала глубокую затяжку выдохнула весь дым и никотин прямо на лицо жениха. Когда дым рассеялся, она холодно подняла глаза, взяла сигарету и стряхнула с неё пепел. На мгновение её взгляд стал отрешённым, огонёк сигареты то ярко вспыхивал, то тускнел, а в зрачках мелькали тени и свет.

Пепел осыпался. Е У мрачно произнесла:

— А если я всё-таки вмешаюсь в это дело?

Ду Лоу принял её за обычную женщину и не боялся её. В школе он был ленивым бездельником, который прожигал время с бандитами на улицах. У его семьи были деньги, поэтому этого лодыря, который даже в старшую школу в Китае не поступил бы, отправили за границу «на заработки», а затем вернули домой. Позолотили дипломом, называли его вернувшимся из-за границы талантом. Теперь он одевается элегантно и преподает английский в школе. Однако, даже если вы покроете подонка золотом или бриллиантами, его сущность все равно останется верной и гнилой. Он будет действовать по привычке, как бандит.

Он саркастически улыбнулся Е У и сказал:

— Тогда тебе лучше быть осторожнее.

— ...

Е У медленно докурила сигарету и в неловком молчании потушила её.

— Ду Лоу, что, угрожать мне вздумал?

Он усмехнулся:

— Учу барышню У уму-разуму за её же грязные слова. Это всего лишь предупреждение, а не угроза.

Е У медленно выбросила окурок в мусорное ведро.

— Какое совпадение, меньше всего я боюсь угроз. — говоря это, она подняла руку и в воздухе пальцем указала на Ду Лоу. Её рука была тонкой как орхидея, мягкой как перышко, но её палец в воздухе излучал необъяснимый холод, в воздухе повисла убийственная аура. — Господин Ду, послушайте меня. Сегодня, в присутствии твоей невесты, я прямо скажу ей, что ты бисексуал. Два года назад ты содержал парня из медиа-индустрии. Почти каждые выходные ты водил его в бары на Цзюйлу Лу пить, снимал номер и заказывал девочек, чтобы устроить тройничок. А теперь вы пытаетесь обманом заставить её выйти за вас замуж? Сукин сын, неужели тебе не стыдно?

Как только Е У закончила говорить, взбешённый Ду Лоу на глазах у всех присутствующих с размаху отвесил ей пощёчину. Рука Ду Лоу дрожала, голос шипел, словно змея, высовывающая язык.

— Откуда взялась эта сумасшедшая баба? Она несёт полный бред! Хочешь, я отведу тебя в полицейский участок?

Глава 62: Драка в переулке.

Пощёчина и последующие угрозы стали безоговорочным доказательством его вины и дурной совести. Выражение лица Хуан Шаньшань изменилось. Она внезапно схватила Ду Лоу за руку и спросила:

— Почему ты её ударил?

На нежной, белоснежной, как цветок лотоса, щеке Е У появились отпечатки пальцев. Она могла увернуться от пощёчины, но предпочла этого не делать, поскольку прекрасно понимала: умелое проявление слабости это лучшее оружие.

Как и ожидалось, люди в магазине возмутились. Сотрудники магазина, подбежали к ним, окружили Ду Лоу, обвиняя:

— Как вы можете просто так бить человека?!

— Да у тебя крыша поехала? С какой стати ты лезешь с пощёчинами?!

— Если не виноват, чего тогда так нервничаешь?!

Все заговорили одновременно, лицо Ду Лоу побледнело, а затем покраснело в ходе словесной перепалки. Вдруг он резко повернулся к Хуан Шаньшань и злобно рявкнул:

— Пошли! С кем ты дружишь, с этой шлюхой?! Домой!

Хуан Шаньшань не двигалась. В её влажных глазах мелькали: гнев, душевная боль, печаль, обида, превращаясь в слезы.

— Перестань плакать! Пошли домой, я сказал!

—...

Хуан Шаньшань когда-то была той самой девушкой, которая избила своего приёмного отца и отправила его в полицию. От природы у неё был горячий и вспыльчивый характер, но из-за глубокой любви к Ду Лоу она стала мягкой, неуверенной в себе и уступчивой. В этот момент её сердце разрывалось на части, ей казалось, что в неё ударила молния. Если бы она не держалась за витрину рядом с собой, скорее всего, она упала бы в обморок.

Она прикусила губу, пытаясь сдержаться, но больше не смогла. Слезы текли по её лицу и рыдая она закричала:

— Пошёл вон!!!

В этом мире она могла не верить людям, но только не Е У. Когда-то она жила в ужасном аду, вынужденная продавать свое тело, чтобы выжить. Именно Е У открыла ей путь к свободе, позволив ей больше не зависеть от грязных и мерзких денег тех мужчин.

— Вон отсюда!!!

Кричала Хуан Шаньшань, её глаза были полны безграничной скорби, а в горле переполняло негодование. Оказавшись в безвыходной ситуации, Ду Лоу, как бы ему ни было обидно, мог лишь развернуться и уйти с мрачным лицом, сесть в свой BMW и умчаться прочь оставив за собой облако пыли.

В ресторане «Мала тан» Хуан Шаньшань рыдала в объятиях Е У, не в силах остановиться. Стол был завален использованными бумажными салфетками, её макияж размазался, глаза опухли, а она всё ещё всхлипывала, оплакивая свою потерянную любовь. Е У сидела рядом с ней, перед ними стояла миска с очень острым супом одэном и лапшой быстрого приготовления. Она сама съела пару кусочков, затем взяла палочками фрикадельку и запихнула ее в рот Хуан Шаньшань, которая так сильно плакала, что едва могла дышать.

— Ладно, перестань плакать. Вот, осталось всего два. Хочешь кальмаровые шарики или тофу с рыбой?

Хуан Шаньшань продолжала плакать:

— Я хочу тофу с рыбой, уу ...

Е У: —...

Е У взглянула на сопли и следы слез на своем плече, она вздохнула взяла плавающий в остром супе тофу с рыбой и молча поднесла его к губам Хуан Шаньшань. Та проглотила тофу с рыбой, два раза пожевала, а потом снова «а-а-а-а» — разрыдалась. Е У ничего не оставалось, как похлопать её по плечу, выслушать ее рыдания и дать несколько советов:

— Шаньшань, конечно ужасно, что такое случилось перед самой свадьбой, но всё же лучше, чем узнать, что твой муж подонок, уже после свадьбы и рождения детей, верно? Если ты подумаешь об этом так, тебе станет немного легче.

— Мне... мне не легче... — сказала Хуан Шаньшань, вытирая слезы, — Сестра Е, почему мне так не везет, так не везет, почему моя судьба так жестока, уу ...

Е У погладила ее по голове: — Шаньшань не произноси только часть иероглифов  «坎坷» трудности, превратности судьбы. — подумав, она вытащила из острого бульона последнюю фрикадельку и предложила его Хуан Шаньшань, которая была в отчаянии. Е У ласково погладила её по голове, словно глупого щенка:

— Ешь, поспи, завтра будет новый день.

Если у Бай Вэйвэй была коронная фраза: «Тогда ты не сможешь этого сделать, тебе нужно посмотреть на другие варианты», то у Е У она тоже была, но она больше её не произносила вслух. За годы эта фраза въелась ей в кости, ей не нужно было повторять её специально.

Обнимая девушку, которая рыдала у неё на плече, она невольно несколько раз тихо пробормотала:

— Наешься, выспись хорошенько... завтра будет новый день.

В конце концов, непонятно было кому она это говорила: Хуан Шаньшань или самой себе.

За закусочной Хуан Шаньшань, где подавали острый суп с овощами, была маленькая комната, где она и жила. Она плакала до полуночи, пока наконец, изнеможенная, не заснула. Е У помогла ей дойти до комнаты, уложила на кровать, сняла с нее обувь и пальто и укрыла одеялом. Комната была тесной, но очень чистой. Среди множества предметов первой необходимости был и уголок с горшками живых цветов.

Е У села на край кровати, нежно провела рукой по всё ещё мокрому от слёз лицу подруги и тихо вздохнула:

— Спи, Шаньшань. Спокойной ночи.

Выйдя из ресторана Е У застегнула пальто и пошла одна по тихому переулку. Эта дорога находилась за школой. Днём здесь довольно оживлённо: многие мальчики и девочки приходят сюда после уроков, чтобы поесть жареной еды и острого супа. По соседству также есть небольшой книжный магазин, который тайно сдаёт в аренду ученикам журналы для взрослых и компакт-диски.

Была глубокая ночь. Все магазины давно закрылись. По дороге почти никого не было, только бездомная кошка с надеждой рылась в мусорном баке, выискивая куриные косточки и остатки мяса на бамбуковых шпажках, брошеных днём учениками. Вдруг кошка резко замерла, уши дёрнулись, тело прижалось к земле, а в темноте ярко вспыхнули зелёные глаза. Через несколько секунд дикая кошка метнулась к ближайшим перилам, ловко проскользнула в щель и скрылась в темноте. Е У почувствовала порыв ветра у себя за шеей. Она быстро отскочила в сторону. Раздался резкий лязг мачете о бетон, за которым последовал пронзительный скрежет.

— Проклинаю твоих предков!

Е У, опираясь одной рукой на землю, развернулась на одной ноге и подняла взгляд. В её глазах отразился холодный блеск ножа и силуэт мужчины, вынырнувшего из темноты.

— Ду Лоу, ты, что хочешь умереть?

Этим зачинщиком был Ду Лоу. В юности он проводил время в драках и на улицах. Потерпев сокрушительное поражение в свадебном салоне, он не собирался терпеть это оскорбление. Он собрал своих старых приятелей, чтобы подкараулить женщину и разобраться с ней в тёмном переулке. Его приятели, в отличие от него, не могли похвастаться богатой семьёй и возможностью уехать за границу. Они пошли по кривой дорожке до конца: некоторые из них сидели в тюрьме, другие в колонии для несовершеннолетних. Все они были жестокими преступниками.

Во главе с Ду Лоу, несколько мужчин с ножами или стальными трубами появились в передней и задней части переулка, медленно окружая и приближаясь к Е У. В ясных, холодных глазах Е У отчетливо отражались волчьи фигуры, их было двенадцать человек, каждый из которых имел при себе оружие. Атмосфера была натянута как струна, тронь и лопнет. Она при всей её ловкости, была без оружия. На земле даже камня подходящего не валялось.

— Барышня У. Мы все познакомились, когда весело проводили время в баре. Я думал, ты знаешь, что можно говорить, а что нет.

Е У усмехнулась:

— Я знаю, поэтому и рассказала Шаньшань. Чтобы она не вышла замуж за такого подонка, как ты и не страдала всю оставшуюся жизнь.

— Хе-хе — глаза Ду Лоу были полны безумия и насмешки. — Я подонок, а от тебя какая польза? Тогда мы с друзьями были в баре в поисках проституток, а ты что делала? Разве ты не развлекалась с тем парнем которого сама купила на свои же деньги! Какое право ты имеешь меня позорить!

— Ух ты, — мужчина стоявший справа от Ду Лоу похотливо оглядел Е У с ног до головы, пуская слюни. — Лао Ду, эта тёлка такая распутная? Может, не будем её убивать? Почему бы нам не связать её, найти комнату и пусть все братья надругаются над ней и повеселятся, хорошенько её оттрахаем, а?

Ду Лоу искоса взглянул на него. Этот человек еще в средней школе изнасиловал молодую учительницу китайского языка. Женщине было всего двадцать три года, после университета с энтузиазмом она искренне верила, полагая, что личности учеников средней школы еще не сформированы и что, если их должным образом воспитывать и терпеливо направлять, все они смогут стать полезными членами общества. В результате она любезно позвала юношу поговорить с ней после школы. Было лето, она была молода и красива, в белом платье. Когда все ушли, юноша запер дверь кабинета изнутри и изнасиловал её. Позже учительница не выдержала и покончила жизнь самоубийством, спрыгнув со здания. Если бы она не умерла, то в тот год на Национальный праздник 1 октября она должна была надеть белое свадебное платье и выйти замуж за своего первого парня, с которым встречалась восемь лет. Преступник получил мягкий приговор, потому что не достиг совершеннолетия. Отсидел несколько лет и вышел. Он так и не смог изменить свои похотливые наклонности.

Увидев Е У сейчас, он невольно поддался искушению совершить что-нибудь презренное. Ду Лоу изначально не думал об этом, но после этих слов его осенило. Увидев прекрасную внешность и соблазнительную фигуру Е У, его глаза наполнились кровью и он облизнул губы.

— Хорошо. Делаем, как ты сказал. Берём её живьём и тащим в машину!

Е У пришла в ярость. Наглые ублюдки! За всю свою жизнь она всегда была той, кто покупает других, а не наоборот!

Она решила, что эти отбросы явно устали жить, раз осмелились на неё заглядываться. Строить козни против своих предков, они напрашиваются на смерть!

Она резко поднялась, обвела взглядом окруживших её людей, в ее глазах вспыхнул убыстренный свет.

— С вашими уродливыми лицами вы ещё надеетесь залезть в постель к этой старшей сестре?

Она дважды усмехнулась, широко расставив ноги, руки словно лезвия, и в одно мгновение порыв ветра сотряс землю, облака поднялись и собрались вместе. Она холодно усмехнулась, широко расставила длинные ноги и казалось превратила ладонь в лезвие. Вокруг неё поднялся сильный ветер, а в воздухе сгустились тучи.

В этой до предела напряженной атмосфере, длинные волосы Е У развевались на ветру, ниспадали на её холодное, суровое лицо, когда она ледяным голосом произнесла:

— Если хотите, чтобы я вас оттрахала, прежде чем говорить, сначала съездите в Корею на пластическую операцию!

Эта фраза была подобна искре, брошенной в чистый водородный газ; в темном переулке разразилась ожесточенная битва!

Глава 63: Разбойница против негодяев.

Кровь стекала по земле, а металлический запах ржавчины в темной ночи словно ядовитая змея, тихо высунув раздвоенный язык скользила во все стороны. Ду Лоу схватился за руку прижимая к груди, его ладонь была красной, из-под пальцев текла кровь. Он тяжело дышал, стоя на коленях перед Е У.

Нож перешёл в руки Е У. С острия ножа каплями скатывалась кровь. Она резко повернула лезвие и несколько раз сильно шлёпнула им по щеке Ду Лоу.

— Будешь ещё драться или нет?

Вокруг валялись мужчины, катаясь по земле, плача и крича после того, как она их избила. Некоторые держались за животы, другие за руки, а самые невезучие зажимали пах. Е У тоже была ранена; у нее были порезы на талии и животе, алая кровь пачкала ее белую повседневную блузку, словно феникс, расправляющий крылья и извергающий огонь.

— Я тебя спрашиваю! — увидев, что Ду Лоу молчит, крикнула Е У и резким движением прижала нож к его шее. — Ты будешь драться или нет?!

Эта женщина была слишком странной... Ду Лоу задыхался, царапая ногтями бетонный пол, пока кости пальцев не побелели. Её боевые навыки намного превосходили навыки обычного человека. Двенадцать вооружённых уличных отморозков, которые когда-то держали в страхе целые районы не смогли справиться с одной... женщиной?!

Е У подняла свободную руку, яростно вытерла кровь с уголка рта, подняла ногу и ударила Ду Лоу ногой в грудь, сбив его с ног. Затем она потянулась к карману за телефоном.

Выражение лица Ду Лоу изменилось:

— Что ты пытаешься сделать?

Е У плюнула и сказала:

— Я законопослушная гражданка, я никого не убью, я вызову полицию!

— Не вызывайте полицию!!!

Сзади раздался дрожащий крик. Е У резко обернулась. Двое мужчин тащили кого-то, приближаясь. При свете луны Е У, разглядев лицо этого человека, остолбенела. Её и без того бледное лицо вмиг лишилось всех красок. Сдерживая ярость, она сдавливая горло, выдавила из себя сквозь дрожь:

— Только посмейте...!

— Если вы посмеете позвонить в полицию, мы осмелимся на всё!

Эти двое были помощниками недавно нанятыми в лапшичную «Малатан» несколько недель назад. Получив от Ду Лоу огромную сумму денег, они тайком вернулись в ресторан открыли дверь запасным ключом, связали спящую Хуан Шаньшань и привели её в качестве заложницы к Е У. У Хуан Шаньшань во рту была тряпка, она не могла говорить. Её глаза были полны гнева и отчаяния. Она издавала яростные мычания в сторону Ду Лоу, а затем подняла залитые слезами глаза на Е У.

— Отпустите её! — взревела Е У.

— Отпустить её? Мы что, по-твоему, идиоты?! — Один из мужчин приставил кухонный нож к белоснежной шее Хуан Шаньшань, второй крепко держал её, не давая биться.

— Бросай нож и телефон!

Е У поджал губы, застыв на месте: — ...

— Бросай!!!

В этот момент телефон Е У зазвонил. Мелодичная музыка заставила всех в переулке вздрогнуть. Их взгляды устремились на старомодный телефон Nokia, имевший для неё определенную сентиментальную ценность.

— Ты бросишь или нет?!— один из похитителей взревел и сильнее прижал нож к шее Хуан Шаньшань, слегка порезав кожу. — Если не бросишь, я сначала отрежу ей руку!

Е У закрыла глаза, с мрачным выражением лица бросила телефон на землю. На экране отображалось имя «Дуань Шаоянь». С каждым звонком экран вспыхивал мягкой волной света.

— И нож!

Е У стиснула зубы и подчинилась. Ду Лоу молча медленно встал, его лицо исказилось в самодовольной и извращенной насмешке:

— Барышня У, вы чертовски привлекательны.

Е У сердито посмотрела на него. Ду Лоу взглянул на экран телефона, его глаза внезапно потемнели, а выражение лица стало несколько взволнованным и напряженным:

— Дуань Шаоянь? Это тот самый, из семьи Дуань...?

— ...Я и не знала, что он так знаменит, — холодно ответила Е У.

В глазах Ду Лоу мелькнул страх, но он быстро подавил его:

— Какие у вас с ним отношения?

Е У слегка улыбнулась: — Угадай.

Ду Лоу был поистине грубым человеком, любил бить людей, особенно женщин. Не прошло и двадцати четырех часов, как он снова ударил Е У по лицу:

— Я покажу тебе, на что я способен! Отвечай!

Эта пощёчина была ещё более жестокой, чем предыдущая. Е У медленно повернула голову в сторону, её щека распухла, а глаза были полны яда и холода.

— Дуань Шаоянь?.. — в уголке её рта выступила пена крови. — Он мой начальник.

Ду Лоу пристально смотрел на неё, а затем холодно произнес: — Я так и думал.

Он наступил ногой на телефон, перевернул рукоятку ножа вверх дном и разбил ею телефон, несколько раз ударив по нему ножом. Экран треснул, посыпались искры и телефон погас.

— Отлично.

Ду Лоу далеко отпихнул разбитый телефон ногой. В его глазах бушевало безумие. Он грубо схватил Е У за подбородок и впился ногтями в её кожу.

— Барышня У, будьте любезны, садитесь в машину.

— Мммммм!!! — Хуан Шаньшань отчаянно пыталась вырваться, но получила сильный удар ногой в колено и внезапно упала на колени. Слезы непрерывно капали по ее щекам, она смотрела на Е У печальными глазами.

Е У взглянула на неё, затем повернулась к Ду Лоу: — Отпусти её.

— Когда ты сядешь в машину, я её отпущу, — холодно усмехнулся Ду Лоу. — В конце концов, Шаньшань моя невеста, я не стану убивать её без причины, — с этими словами он схватил Хуан Шаньшань за волосы, поднял её, вытащил кляп изо рта, жестоко поцеловал её в губы, кусая их до крови, а затем снова затолкал тряпку обратно ей в рот и облизнул губы: — Один день проведенный в браке, стоит ста дней милости. Я её ещё и пожалеть не успел.

Глаза Е У пылали яростью. Она скрипела зубами:

— Я сказала отпусти её! Немедленно!

— Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

— Я не в состоянии вести с вами переговоры, но если ты её не отпустишь, я даже без оружия, всё равно сделаю так, что вы все умрете страшной смертью!

Лицо Ду Лоу дрогнуло. После недавней драки он знал, что Е У не бросает слов на ветер. Он опустил голову, мрачно подумал несколько секунд, затем махнул рукой:

— Свяжите барышню У и одновременно отпустите Шаньшань.

Е У с трудом сдерживала кипящую в груди ярость. Она закрыла глаза и позволила себя связать. В тот же момент Хуан Шаньшань освободили и она без колебаний бросилась к Е У.

— Сестра Е!

Е У открыла глаза и взглянула на нее. Поднялся ветер, её длинные волосы растрепались.

— Выйди на главную дорогу, иди туда где тебя смогут увидеть, не оставайтесь здесь.

— Дю Лоу! Ты чудовище! Я проклинаю твоих предков!! Я проклинаю твоего деда! Отпусти её! Что ты собираешься с ней сделать?! Отпусти её!! Ты...

Ду Лоу резко схватил Хуан Шаньшань за горло, превратив её крики в сдавленное мычание.

— Шаньшань, ты слышал, что сказала твоя сестра? — спросил он с натянутой улыбкой. — Иди на главную дорогу, как можно дальше, пусть твоя сестра будет спокойна.

— Ду Лоу! Ууу ...

— Если ты посмеешь вызвать полицию, посмеешь рассказать кому-нибудь об этом, поверь, я сделаю так, что ты больше никогда не увидишь своих хороших друзей. Я знаю адреса всех твоих подруг. Старые кварталы, настолько бедные, что там даже камер видеонаблюдения нет... — он прищурился, наблюдая как страх постепенно охватывает лицо Хуан Шаньшань и холодно усмехнулся: — Шаньшань, ты умная девушка, не делай глупостей. Уходи, прочь.

Е У окружили несколько человек спереди и сзади и с силой затолкали в микроавтобус. Она не боялась, а скорее горела неукротимой яростью. Оказавшись в машине, она саркастически сказала:

— Эта та машина, на которой вы парни подбираете девушек? Наверное, даже кошечку не сможете заполучить.

Было ли это преднамеренным решением Ду Лоу или нет, среди тех, кто сел в машину, был тот самый насильник. Он сел рядом с Е У, ранее она его сильно избила: у него на  бедре было несколько ножевых ранений и выбито два зуба.

Смешивая злобу с похотью, он сплюнул кровавую слюну и выдавил мерзкую улыбку:

— Барышня У, у вас язык хорошо подвешен. Когда окажемся в кровати, тоже ротик не закрывайте. Хорошо обслужите братьев и тогда мы, возможно, сможем замолвить за вас словечко перед стариком Ду.

Е У холодно взглянула на него: — Я, обслуживать вас?

Рука бандита нетерпеливо шарила по её бедру и сильно ущипнула нежную кожу с внутренней стороны. Услышав ответ, он поднял голову и уставился на неё.

Е У равнодушно сказала: — Разве не вы, господа, должны обслуживать меня?

Ду Лоу, услышав её слова, посмотрел в зеркало заднего вида, вытер кровь с губ и с сочувствием сказал:

— Не волнуйтесь барышня У, двенадцать мужчин будут по очереди вас обслуживать. Не бойтесь, что останетесь недовольны. Если вам кажется, что их недостаточно, у меня ещё много братьев готовых прийти, только свистните.

Е У усмехнулась, закрыла глаза и больше ничего не сказала. Она больше всех презирала таких, как Ду Лоу. В этом мире много женщин, которые не могут вынести сексуального насилия, Е У к ним точно не относится. По сравнению с тем, что она пережила в прошлом, любые выходки Ду Лоу были для неё просто детскими играми. Её девиз или скорее коронная фраза: «Хорошо питайся, хорошо спи и завтра будет новый день», что ясно указывало на то, что этот человек был доволен жизнью, пока мог жить без забот о еде и питье. У нее не было навязчивых идей, она презрительно улыбалась, когда речь заходила о вещах, от которых многие люди не могли отказаться.

Машина остановилась и Е У открыла глаза. Это был отдаленный пригород Шанхая, с ветхими домами и лачугами, предназначенными для сноса. Под низкими карнизами старого каменного переулка до сих пор висят несколько выброшенных детских подгузников. У стен громоздились в беспорядке выброшенные веники, разбитые велосипеды, пластмассовые тазики, глиняные горшки, так, что пройти могут только два человека одновременно. Е У втолкнули в самую дальнюю комнату, от которой сильно пахло плесенью. Комната была обставлена скромно: там стояла большая кровать и старинный шкаф с большим зеркалом.

Е У равнодушно сказала:

— Я не хочу показаться грубой, но это то место, куда вы обычно приводите девушек развлечься?

Мужчины с недоумением переглянулись.

Е У закатила глаза: — Какие же вы жмоты.

Ду Лоу рассмеялся: — Ты не понимаешь. Это называется «романтичной атмосферой».

Е У холодно усмехнулась: — У тебя, безусловно, изысканный вкус. Что ты разыгрываешь? Предаешься воспоминаниям о былых временах?

— Хватит пиздеть, — Ду Лоу дважды грубо потрогал её пышные груди, затем пнул скрипучую кровать. — Ложись сама.

Е У посмотрела на кровать и искренне вздохнула, с беспокойством сказав: — А оно точно не развалится?

— Не тяни время и не болтай. Никто тебя спасать не придёт.

Видя, что Е У продолжает вести себя вызывающе, Ду Лоу окончательно разозлился. Он грубо швырнул её на кровать и махнул рукой двум стоявшим позади братьям, чьи глаза уже горели похотью:

— Свяжите ей руки к изголовью кровати. Посмотрим, как долго эта сука сможет держать свой дерзкий ротик закрытым!

Глава 64: Буйство Дуань Шаояна.

— Ай-яй-яй, ослабь немного, ослабь чуть-чуть! Ты вообще умеешь завязывать бант? — Е У закатила глаза и проворчала на кровати. — А как же мастерство? А как же техника? Чтобы учиться чеканке пластин в Новом Восточном университете, требуется мастерство. А чтобы учиться в Ланьсянском профессиональном училище требуется техника! Ой, полегче! Я говорю с тобой, толстяк!

— Кого ты назвала толстяком?! — яростно воскликнул мужчина, грубо завязывавший узел. Больше всего он ненавидел, когда его называли толстым.

Е У моргнула: — Толстяк, а ты тоже собираешься... прислуживать мне?

Толстяк: — ...

— Тогда у меня к тебе есть просьба, — вздохнула Е У. — Пожалуйста, не залезай на кровать. Я боюсь, что она рухнет.

— Ты!!!

Ду Лоу похлопал толстяка по плечу и уставился на Е У: — Похоже, ты прямо-таки напрашиваешься на то, чтобы тебя насмерть затрахали.

— Боюсь, у вас кишка тонка меня насмерть затрахать, — лениво протянула Е У. — Кстати, позвольте спросить, вы планируете группой наваливаться на меня или будете по очереди?

Эти мужчины ещё никогда не встречали настолько бесстыжую женщину. Некоторые даже начали подозревать, что у неё припрятан какой-то тайный приём или хитрый план.

Только тот, кто изначально был крайне похотлив, спросил:

— А сама-то ты как хочешь?

Е У выглядела искренне обеспокоенной. Немного подумав, она сказала:

— Лучше по очереди. Только постарайтесь все хорошо себя проявить. Я буду мысленно вести таблицу оценок за вашу технику. А те, у кого импотенция или раннее семяизвержение, отвалите, иначе будет слишком неловко.

Ду Лоу некоторое время скрипел зубами, потом на его лице появилось уродливое, перекошенное подобие улыбки:

— Барышня У, вы что, всерьёз собираетесь получать от этого удовольствие?

— А что ещё? — если бы её руки не были связаны, Е У с невинным видом грызла бы ноготь, глядя на него. — Хочешь, я для вида немного покричу? «Нет, не надо!» или «Давай быстрее!»?

Не успела она договорить, как получила ещё одну пощечину. Ду Лоу внезапно схватил её за воротник, его глаза сверкнули свирепым блеском, но Е У лишь лениво зевнула, будто ей было совершенно всё равно на то, что вот-вот должно было произойти. Ду Лоу долго смотрел на неё и понял, что эта женщина не притворяется спокойной; она действительно спокойна. Казалось, её совершенно не беспокоило изнасилуют её или нет. Все их яростные угрозы и грязные, похотливые домогательства были подобны ударам по хлопку, не оказывая никакого эффекта. Под её саркастическими замечаниями Ду Лоу колебался, а вдруг это ловушка. Чтобы проверить, насколько она искренна, Ду Лоу ущипнул её за лицо, усилив давление в руке, он внезапно наклонился, чтобы поцеловать её розовые губы. Это действие было довольно резким. Так называемое изнасилование обычно подразумевает жестокое насилие; о поцелуях не могло быть и речи, поскольку это было бы чрезмерно личным взаимодействием. Е У почувствовала тошноту и отвернула лицо в сторону. Ду Лоу промахнулся, губы его коснулись лишь её красной, опухшей от ударов щеки. В его глазах вдруг вспыхнула мрачная, зловещая радость. Эта женщина не так беспечна, как хочет казаться.

Кровь в жилах Е У в тот же миг остыла. Только она сама знала, что в тот момент, когда довольно привлекательное лицо Ду Лоу приблизилось к ней, в голове у неё внезапно всплыл образ Дуань Шаояна, его холодное, иногда нежное лицо, с глубокими глазами, темными ресницами и бровями, высоким прямым носом. Когда он целовал её, в его поцелуе чувствовалось то волнение, то нежность. От его губ исходил мятный аромат, а когда его язык скользил по её губам, казалось, что по её позвоночнику пробегает электрический разряд, от которого у неё подкашиваются ноги и обмякают конечности. В этом мире нет другого человека, который мог бы одним лишь поцелуем заставить её кровь закипеть, а голову закружиться. Нет другого человека, который мог бы заставить её потерять контроль над эмоциями и сердце биться как барабан без всякого физического проникновения. Она на мгновение погрузилась в свои мысли: значит сама того не осознавая, я так сильно к нему привязалась.

— Барышня У, что-то не так? — взгляд Ду Лоу был словно нож, с запахом железа и гнили медленно скользил по её лицу, наконец остановившись на её плотно закрытых глазах.— Разве ты только что не вела себя высокомерно?

Е У поджав губы, побледнела и открыла глаза:

— Да у тебя изо рта воняет!!!

Как и ожидалось, Ду Лоу поднял руку, чтобы снова ударить её, на этот раз, снаружи раздался глухой удар «БАМ!». Сразу после этого обветшалая дверь с грохотом рухнула. В комнате мгновенно раздались удивлённые крики и ругань. Высокий мужчина с длинными прямыми ногами слегка пригнулся, проходя через слишком низкий старый дверной проём. Когда он поднял глаза, все невольно отступили на шаг назад. Никто не смог вымолвить ни слова. Это был мужчина, красота которого потрясала даже представителей своего пола. На вид чуть за двадцать, широкие плечи, узкая талия, молодой и полный жизненной силы облик. В этот момент его лицо было мрачным, а исходящая от него гнетущая аура заставляла людей падать на колени. Его взгляд упал на Е У, глаза были налиты кроваво-красным цветом выражая ярость и глубокую боль. Он шевелил губами, словно хотел что-то сказать Е У, но не произнес ни слова. Через несколько секунд он с усилием оторвал от неё взгляд и перевёл его на остальных, его аура была слишком мощной. Все замолчали, когда он отошел от Е У, его взгляд стал тонким и острым, как лезвие. Он смотрел на Ду Лоу, который только что принуждал Е У к половому акту. Взгляд вонзился в противника, словно зазубренный клинок, входящий в живот выдирая внутренности.

— ...Дуань...Дуань Шаоянь?

В конце концов, семья Ду Лоу занималась торговлей, а Дуань Шаоянь хоть и не выставлял себя напоказ, но и специально не скрывался. Тех, кто знал его в лицо, было немало. К тому же Ду Лоу однажды ездил с отцом на деловую встречу и издалека, через толпу, видел в ложе для почётных гостей того самого высокомерного, ни на кого не обращающего внимания мужчину. Такое лицо забыть трудно.

Дуань Шаоянь пристально смотрел на него, а холод, исходивший от него, усиливался с каждым шагом.

— Вы знаете, кто я... но знаете ли вы, кто она?!

Последние слова взорвались яростью, пропитанной убийственным намерением. Ду Лоу подсознательно отшатнулся на шаг назад, выставив вперёд руки в бесполезном защитном жесте.

— Т-ты всего лишь её... её начальник... не так ли?

— Начальник? Выражение лица мужчины стало зловещим и угрожающим. — Черт возьми, она моя! Кто ты такой? Какое право ты имеешь так с ней обращаться?!

В его обычно холодных глазах горел гнев. Дуань Шаоянь схватил Ду Лоу за руку, вывернул её так сильно, что тот закричал от боли, а затем сильно ударил его ногой в спину, сбив с ног. Его рука и плечо были вывернуты под таким углом, что отчётливо послышался треск вывихнутых костей Ду Лоу, от которого у всех по спине пробежали мурашки. Под влиянием гнетущей ауры и убийственного намерения Дуань Шаояна ни один из «братьев» не осмелился вмешаться и прийти на помощь.

В этом мужчине чувствовалась звериная природа, запах крови и безумия был слишком острым. Если бы он сейчас перерезал Ду Лоу горло и отрезал голову, никто бы не удивился. Кровожадная, неистовая аура этого человека парализовали всех, именно поэтому никто не рискнул помочь Ду Лоу.

— Ааааа!!! Отпусти... отпусти... — Ду Лоу кричал, обливаясь потом. — Господин Дуань, отпустите! Это недоразумение, недоразумение! Я не знал, что барышня У ваша женщина! Я не знал... не знал...

Е У глубоко вздохнула, уставившись в потолок, её сердце наконец успокоилось, но она была совершенно измотана.

— Ду Лоу, моя фамилия не У, а Е.

— Е? Ааааааа!!!

Его запястье тоже было вывернуто, затем и пальцы.  Дуань Шаоянь сжимал каждую фалангу и выворачивал. Ду Лоу выл, по лицу текли слёзы и сопли. Он мог лишь дико кричать, его крики эхом разносились по ночному небу. Взгляд Дуань Шаояна был крайне холодным и жестоким. Схватив Ду Лоу за волосы, он с размаху ударил его лицом об угол кровати. Это была старая железная кровать с пружинами и острыми ножками. Дуань Шаоянь в этот момент походил на Асуру демона из ада, без тени милосердия. Обычно его холодный и благородный голос теперь стал хриплым и резким.

— Ты что орёшь?

Ду Лоу вскоре потерял голос, его губы были разбиты, передние зубы выбиты, дёсны превратились в месиво, язык проткнут в нескольких местах. Всё лицо и рот были залиты кровью. Сцена была настолько жестокой, что один из приятелей Ду Лоу наконец очнулся. Увидев, что Дуань Шаоянь пришёл один и снаружи никого нет, он подумал, что нельзя позволять ему перемолотить их всех поодиночке. Мужчина взмахнул ножом и ударил сзади.

Дуань Шаоянь ученик Е У, он мгновенно дёрнул Ду Лоу на себя, повернулся используя его как щит, чтобы заблокировать атаку. Он действовал так быстро, что другой мужчина даже не успел остановить руку, нож вонзился в руку Ду Лоу, отрубив большой кусок плоти. Остался только тонкий лоскут кожи у локтя. Ду Лоу издал предсмертный звериный вой. Дуань Шаоянь пнул его в сторону, подошёл к шкафу, даже не глядя, одним ударом кулака разбил большое зеркало. Зеркало покрылось трещинами и с грохотом осыпалось на пол мелкими осколками. Он зажал несколько острых осколков между пальцами. Из безоружного человека мгновенно превратился в боевую машину, подобную Росомахе в бойца с  острыми лезвиями. Остальные дрожа от страха, понимали, что сегодня этот человек никого не отпустит и чтобы не закончить, как Ду Лоу, они стиснув зубы бросились в атаку. Дуань Шаоянь встал перед Е У, словно асура-демон в огне, залитый кровью.

Е У медленно вздохнула:

— Дуань Шаоянь, сражайся как хочешь, но оставь их в живых. Моя секта, Е У, не убивает.

Кровавая битва быстро закончилась. Несчастные головорезы, которые даже Е У не смогли победить, оказались бессильны перед обезумевшим Дуань Шаоянем. В итоге все выползли на улицу, перемазанные собственной кровью. Ду Лоу полз последним, кто-то из его братьев подхватил его спотыкаясь и они исчезли за углом переулка.

Дуань Шаоянь некоторое время стоял спиной к Е У, глядя на дверь. Его пальцы медленно разжались и осколки стекла, липкие от крови, со звоном упали на пол. Затем он повернулся и посмотрел на неё. Уличный фонарь через низкое окно размыто освещал комнату. Е У смотрела на него так, словно перед ней стоял дикий зверь, который секунду назад рвал глотку добыче, в одно мгновение утративший всю свою кровожадность. Когда он опустил ресницы, от него веяло таким холодом, будто в нём не осталось ни капли человеческого тепла.

— Дуань Шаоянь...

Услышав её голос, его плечи слегка дрогнули. Он крепко сжал губы, отвернул лицо и долго молчал. Потом подошёл к кровати. Свет наконец упал на его лицо, его бледная кожа была забрызгана пятнами чужой крови. Он посмотрел на неё, его глаза были красными и влажными. Сердце Е У словно взорвалось. Кровь хлынула бурным потоком. Они оба молча смотрели друг на друга. В тускло освещенной комнате, царила тревожная тишина. Через некоторое время Дуань Шаоянь протянул руки и молча начал развязывать верёвки. Е У не могла отчетливо разглядеть его лицо. Она лежа на спине чувствовала, как на её руку упали теплые капли. Она подумала, что на вкус они должны быть горько-солёными.

— ...Я пойду.

Сидя на краю кровати спиной к ней, в удушающей тишине, он вдруг заговорил приглушенным, хриплым голосом, как старый, обветшалый аккордеон.

— Берегите себя.

Он поднялся, но мягкие и в то же время сильные руки обхватили его сзади. Дуань Шаоянь не произнес ни слова и не обернулся. Е У обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Не уходи, — тихо сказала Е У. — Дуань Шаоянь, останься.

Сердце невыносимо болело, оно билось хаотично. Ей больно было даже дышать.

— Не уходи...

Она прижималась к его широкой спине, её ресницы трепетали. Тонкая рука искала его ладонь. Но он убрал свою руку. Голос молодого человека был усталым и хриплым:

— У меня руки грязные... в крови...

— Неважно.

Е У наконец накрыла его руку своей. Он слегка вздрогнул, попытался вырваться, но она крепко держала его руку, переплетая их пальцы.

— Только не уходи.

С того самого момента, как Ду Лоу попытался её поцеловать, её разум прояснился. Когда-то она думала, что не может бросить курить. Позже она поняла, что ошибалась. Подсознательно она не могла бросить именно Дуань Шаояна, только его. Сколько бы она ни твердила себе «мне он не нравится», «мне всё равно», «мы просто играем» — всё это было ложью. Только эта разрывающая сердце боль, привязанность, тоска, горечь и сладость были настоящими.

— Ты же мне не доверяешь? — его голос звучал почти как вздох. — Говорила, что я слишком сильно вмешиваюсь в твои дела, что у меня впереди долгая жизнь, полная соблазнов, и что мы просто дурачимся ... Е У, — он запнулся, сделал паузу, а затем с оттенком самоиронии добавил: — У меня не так уж много способностей. Как ты и сказала, я скучный, и я не знаю... я не знаю, как тебе угодить. Но я не хочу играть. Если это просто игра ради развлечения, то я бы... я бы предпочел никогда больше тебя не видеть.

Он закончил говорить тяжёлым, подавленным тоном. Е У ничего не ответила, она разжала руки, которыми обнимала его. Дуань Шаоянь не обернулся. Тишина, время словно застыло, как кровь на полу. Шорох. Е У слезла с кровати. Дуань Шаоянь опустил ресницы, не глядя на неё. Даже один взгляд на неё причинял ему боль. Е У подняла опрокинутую дверь и поставила её на место, прислонившись к ней. В комнате стало ещё темнее. Она подошла к Дуань Шаояню и в поле его зрения, появились молочно-белые, гладкие, изящные ноги.

— Дуань Шаоянь, ты меня хочешь?

Он резко нахмурился. Ему действительно было больно, он едва подавлял гнев:

— За кого ты меня принимаешь?

Не успев договорить, он поднял голову и его лицо побледнело, а уши покраснели. Его темные глаза были полны печали, гнева, смущения и беспокойства. Он резко отвернул голову, не желая больше смотреть. Одежда Е У была полностью снята, обнажая ее стройное тело, грациозно стоящее перед ним. Её длинные волосы ниспадали, едва прикрывая ее пышную грудь. Её талия была тонкой и подтянутой, а ноги длинными и прямыми. Место, где Ду Лоу нанес ей порез на её татуировке феникса, не было глубоким; кровь уже застыла, образовав шрам. Под тусклым светом уличных фонарей её кожа словно излучала лунный свет. Дуань Шаоянь почувствовал жар и раздражение. С холодным лицом он резко встал.

— Я ухожу.

— Только попробуй.

Дуань Шаоянь: — ...

— Если ты сейчас осмелишься выйти за эту дверь, то увидишь, что я с тобой сделаю позже.

Дуань Шаоянь прикрыл глаза, почти теряя дар речи:

— ...Чего же ты хочешь?

Е У подошла ближе. Её тело как расплавленный шёлк прижалось к нему. Почувствовав, как он слегка дрожит, она обвила руками его шею, прильнула к нему всем телом, словно тёплая вода. Лунный свет скользил по её обнажённой спине, гладкой, как нефрит.

— Ты только что сказал Ду Лоу, что я твоя женщина.

— ...Это была ложь.

— Поздно, — она прижалась к его губам и тихо прошептала: — Я поверила.

Дуань Шаоянь внезапно открыл глаза. Растерянное выражение лица молодого человека было довольно милым, в нем отсутствовала его обычная холодность, он выглядел по-детски ошеломлённым. Е У улыбнулась, встала на цыпочки и взяла его губы в рот, страстно и безудержно поцеловав его. Ослепительное возбуждение и страсть были подобны бушующей буре, обрушивающейся на её сердце. Она была словно бутон цветка, колышущийся на ветру и под дождем, а человек перед ней был её единственной опорой. Её сердце горело, кровь кипела, всё вокруг исчезло, оставив лишь тепло его тела, его запах, его руки, его губы и язык, а также его учащенное дыхание. Ощущения были более головокружительными и опьяняющими, чем от употребления алкоголя, она даже не заметила, как они начали страстно целоваться. Когда Е У пришла в себя, они уже были на кровати. Дуань Шаоянь посчитал простыни грязными, он не хотел, чтобы она лежала на них. Поэтому она села на него сверху, он обхватил её за талию и приподнявшись, продолжая её целовать. В глубине заброшенного старого переулка, за неплотно прикрытой дверью, они наконец сбросили с себя тяжёлые оковы семьи Дуань и душевную боль. Были только два человека, скованные отчаянными объятиями, их шеи переплелись.

Когда страсть достигла пика, она в судороге выгнула красивую спину, прильнула к его шее уткнувшись лицом, тяжело и прерывисто дыша, голос её был тихим и дрожащим:

— Дуань Шаоянь... ты, чертов ублюдок, если ты когда-нибудь посмеешь меня бросить, я... э-э...

Голос мужчины был тихим и хриплым:

— Не посмею.

Он целовал её дрожащие веки, пылающие, красные щёки и коснулся её губ, цвета вишни. Когда их губы разомкнулись, его темные глаза были чёрными и блестящими, влажными от жара,

—  А ты? Е У. Если ты меня бросишь... что мне тогда делать?

— ... — старая проказница нагло заявила: — Терпеть!

Дуань Шаоянь фыркнул, словно холодно рассмеявшись, но в его глазах читалась нежная привязанность. Он ничего не сказал, но действиями довёл Е У до такого состояния, что она теряла сознание от нахлынувших волн и по её щекам текли слезы.

— Дуань Шаоян, ты, подонок! Прекрати!!!

Дуань Шаоянь безжалостно ответил:

— Терпи.

— Ты...

Остальные слова были запечатаны его поцелуем, влажным, страстным и глубоким.

Глава 65: Брат Лян.

Вода в душевой кабине хлынула потоком, горячие струи воды били по гладким обнажённым плечам и спине, собираясь в сверкающие ручейки, которые стекали с её полной груди вниз по тонкой талии до стройных лодыжек. Прошло уже больше полумесяца с момента инцидента с Ду Лоу. Несколько дней назад она зашла к Хуан Шаньшань.

Хуан Шаньшань в жизни многое повидала несмотря на сильный удар судьбы, она гораздо более стойкая, чем обычные девушки. Она даже в тот день не пропустила ни один заказ в своей закусочной Мала тан. Как она сама сказала: в этом мире единственный надёжный мужчина это старик Мао. Пока крепко держишь в руке красную купюру с его портретом никто ничего с тобой не сделает.

— Неплохо, — кивнула Е У: девочка рассудительна и умна, у неё огромный потенциал.

Хуан Шаньшань и правда была смышлёной. Если бы она тогда после побега не умудрилась связаться с Дуань Шаоянем кто знает, до чего бы довели Е У банда Ду Лоу, изнасиловав её в том обветшалом старом переулке. Наставница У похвалила и выразила ей благодарность, а заодно, попутно украла несколько кальмаровых шариков, которые варились в кастрюле.

Закончив принимать душ, Е У завернулась в банное полотенце и встала перед зеркалом в гардеробной, разглядывая себя. Шрам на талии на месте татуировки феникса почти исчез. Она медленно провела пальцами по татуировке, взгляд её затуманился, а мысли уплыли куда-то далеко.

— Е У. — Голос Дуань Шаояна раздался за дверью ванной, прервав её размышления. — Я приготовлю завтрак. Что бы ты хотела съесть?

— Что угодно, — Е У вернулась к реальности и начала вытирать капли воды, надевая одежду. — Главное, чтобы были куриные шэнцзяньбао. Зелёный лук я люблю слегка подгоревший. Люблю, когда хрустит.

Дуань Шаоянь согласно хмыкнул и спустился вниз.

Последние несколько дней Дуань Шаоянь ночевал в Цзинъане. Дворецкий Цзян Линь — проницательный человек, который идеально сыграл роль лакея молодого господина. Пока этот латиноамериканец рядом, ни один глупый слуга не осмелится ворваться в комнату, где находятся Дуань Шаоянь и Е У. А главное Цзян Линь умел с честным лицом врать прямо в глаза и прикрывая своего молодого хозяина перед старшим.

Например, как сейчас.

— Не беспокойтесь, господин, — Цзян Линь прижимал к уху трубку, улыбаясь во весь свой хитрый рот, словно за спиной у него вилял огромный пушистый хвост, — Молодой господин вместе с учителем У занимается медитацией. Да-да, в последнее время он очень усердно практикует. Кажется, подошёл к важному этапу... Каждый день встаёт до шести утра на тренировку... Хорошо, я обязательно передам молодому господину.

Вот так, без стыда и совести.

Цзян Линь повесил трубку и помахал рукой повару, который собирался идти на кухню:

— Стой! Куда это ты?

Повар был честным человеком:

— Готовить. Я не готовил завтраки уже несколько дней. Я же не могу просто получать зарплату и ничего не делать, да ещё и заставлять молодого господина самому у плиты стоять, верно?

Цзян Линь похлопал его по плечу и серьезно сказал:

— Дружище, дело не в этом. Наставница У в последнее время стала разборчива в еде, ей нравится только то, что готовит наш молодой господин. Нет смысла тебе идти туда, зря только потревожишь.

Повар, свято верящий в своё мастерство, удивился до глубины души:

— Как такое возможно? Я всё-таки профессионал! Что умеет готовить наш молодой господин, чего не умею я?

Цзян Линь ухмыльнулся, его улыбка была совершенно непристойной и лукавой:

— Тц, на этот раз ты точно не сможешь приготовить так, как это делает молодой господин.

Повар погрузился в уныние и растерянность. Цзян Линь потянулся, лениво зевнул и с презрением подумал: «К этому завтраку прилагаются особые услуги! Вы все ещё слишком зелёные. Только такой умный человек, как я, способен разглядеть скрытый смысл!».

Погода потеплела, весна разгоралась со всей страстью, не оставляя ни следа зимней прохлады. Е У изначально собиралась сначала поесть, но когда перед глазами был такой красавец, как Дуань Шаоянь, игнорировать его было бы слишком большой растратой. Е У начала приставать к красавцу. После душа она пока не планировала выходить из дома, поэтому ей было лень искать одежду. Спустившись вниз, она накинула на себя рубашку Дуань Шаояна и помахивая длинными рукавами, она начала петь оперные арии прямо в столовой.

— С братом Ляном, с братом Ляном пьём вино вдвоём, печали-горести развеем мы вином. Помню, как под ивой мы клялись в тот раз; душа к душе, не разлей вода. Учились рядом три долгих года, вместе ходили туда и сюда. Как рыбка я плыву в море стихов за рифмами ...

[ 梁兄 — «Лян Чжу» знаменитая китайская легенда о влюблённых Лян Шаньбо и Чжу Интай. Китайский аналог Ромео и Джульетты, со счастливым концом в виде бабочек. Чжу Интай в легенде переодевалась мужчиной, чтобы учиться и все, включая Лян Шаньбо, считали её мужчиной. Е У перепевает партии Чжу Интайя, переделывая их на свой лад. ]

Дуань Шаоянь не обращал внимания на эту порхающую бабочку. Его длинные пальцы лежали на стеблях зелёного лука. С грохотом нож бегал по разделочной доске, мелкие колечки посыпались на обжаренные до золотистой корочки куриные шэнцзяньбао. Парень повернулся и вышел из кухни, глядя на Е У взглядом, каким смотрят на умственно отсталого.

«Ну ладно надела мою рубашку, но похоже, под ней ничего нет?» - У Дуань Шаояна нервно дёрнулся уголок глаза. - «Эта женщина ни минуты не может прожить без флирта...»

Не обращая внимания на окружающую обстановку, Е У, одетая в рубашку Дуанья Гунцзы, словно облаченная в великолепную мантию, пела с возрастающим энтузиазмом, обнажив свои длинные, стройные ноги, встав на цыпочки, кружилась рукавами.

— Пусть мы будем подобны рыбкам-мандаринкам, никогда не разлучающимся; когда мы вышли из школы и увидели нашего учителя, покинув свет солнца темные тучи закрыли наши лица... Брат Лян тогда отдал мне свою лазурную накидку...

Она как раз завертелась перед Дуань Шаоянем, когда тот взял одну жареную булочку и с невозмутимым видом без всякой жалости запихнул её в рот Е У:

— Ешь.

Е У откусив кусочек жареной булочки, широко раскрыла свои «персиковые глаза», театрально подняла палец, похожий на орхидею и невнятно пробормотала:

— А почему ты не кричишь «Браво!». Почему не аплодируешь?

Дуань Шаоянь был одновременно удивлен и раздражен:

— Ладно, ладно, давайте сначала поедим, а после потанцуешь.

«Не понимает искусства». Е У мысленно поставила ему жирное клеймо: «Невежда!». Это пение! Как можно по отношению к опере использовать глагол «танцевать»?! Грубо, очень грубо.

Она закатила глаза и набитой булочкой ртом, настойчиво протянула слова:

— Перед тем как уйти из школы, я видела своего покойного учителя, но небо было затянуто темными тучами. Брат Лян отдал Интаю свою синюю мантию...

Дуань Шаоянь поставил тарелку на обеденный стол и искоса взглянул на неё:

— Брат Чжу, ты сам взял эту синюю мантию, я не отдавал тебе.

— Брат Мэн Лян запихнул жареные булочки в руки Интаю.

Е У ничуть не смутилась и бесстыдно продолжила распевать на тот же мотив.

Дуань Шаоянь фыркнул:

— О, да ты уже на ходу импровизируешь.

Увидев его, небрежно прислонившегося к столу, со скрещенными руками, с полуулыбкой на лице, с оттенком злобы в глазах, Е У почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она моргнула и снова запела:

— Спасибо, что напомнил брат Лян. Я сейчас же поднимусь наверх переоденусь.

— Не стоит подниматься наверх, — лениво сказал Дуань Шаоянь, протягивая руку, чтобы притянуть её к себе. Когда Е У прижалась к нему, она сразу почувствовала, как что-то твёрдое упёрлось в неё. Он повернул голову и поцеловал её в шею. — Давай переоденемся здесь.

Всё закончилось на стуле, ноги у Е У подкашивались, она сидела на коленях Дуань Шаояна, слишком слабая, чтобы встать, бессильно прислонившись лбом к его плечу, их шеи переплелись. Дуань Шаоянь гладил её волосы, они время от времени целовались, оставляя приятное, чистое послевкусие. Рубашка прикрывала её до самых ягодиц, стройные, длинные ноги обвивали Дуань Шаояна, а ногти пальцев этих ног были окрашены в ярко-красный цвет, казались кругленькими и прелестными. С тех пор как они сошлись, Е У наконец-то поняла, что чувствовали древние распутные монархи, одержимые красотой. С красавицей рядом империя рушится. Раньше она вела распутную жизнь, но она никогда не испытывала такого волнения.

Когда-то с Ли Юньанем они тоже занимались любовью в разных местах, лишь ради остроты ощущений. А теперь, глядя на этого человека, она не могла сдержать ни влечения, ни нежности, её непреодолимо тянуло прильнуть к нему, прижаться, слиться. Раньше она считала Дуань Шаояна холодным и отстранённым человеком, она думала, что он асексуален, но сблизившись с ним, её мнение начало меняться, она ощущала себя обманутой собственными глазами. Они скрывали отношения ото всех в семье, встречались в разных местах. Иногда они наслаждались чистыми, невинными поцелуями, такими, что у нее потели ладони, а иногда предавались сладострастным объятиям. Она смотрела на него и думала: до него, никому ещё не удавалось так глубоко запечатлеться в её несокрушимом сердце чертами лица, выражением глаз. После него, вероятно уже никому не удастся.

Спокойные дни длились недолго. Внезапный звонок нарушил эту идиллию.

— Что?!

В тот день после полудня Е У грелась на солнышке во дворе, любовалась цветами, когда вдруг раздался телефонный звонок из Гонконга. Звонила служанка Дуань Яньжань. Девушка рыдала, еле выговаривая слова. Выражение лица Е У резко изменилось. Она резко встала.

— Яньжань... что, черт... когда это произошло?!

— Почти четыре месяца прошло... Барышня запрещала нам говорить. Пожалуйста, приезжайте скорее госпожа Е... Барышня совсем плоха... — служанка заплакала ещё сильнее и даже сквозь тысячи миль Е У чувствовала, как та мечется в беспомощности. — Мы вызвали лучших врачей, все они говорят, что ничем не могут помочь. Мать и ребенок обречены. Госпожа У, если вы не приедете, боюсь... боюсь, что с барышней Дуань случится беда!

Е У охватило бушующее море ярости и боли. От вспышки гнева она закашлялась, в глазах потемнело. Ухватившись за перила, она глубоко вдохнула:

— Скиньте мне адрес, я приеду!

Она поспешно отправила Дуань Шаояню сообщение, сообщив, что у Дуань Яньжань проблемы со здоровьем и что она улетела в Гонконг лечить её. Она также попросила Дуань Шаояна пока держать это в секрете и никому ничего не рассказывать.

Е У купила билет на ближайший рейс, в спешке собрала необходимые вещи и помчалась в аэропорт Хунцяо.

Ощущение невесомости при взлёте сделало её лицо ещё бледнее. Она смотрела, как взлётная полоса постепенно удаляется, воспоминания двадцатилетней давности хлынули в голову, словно прилив. Тогда, чтобы спасти Дуань Яньжань, висевшую на волоске от смерти, Е У потратила десять лет своего культивирования и ещё пять лет в песчаных бурях, чтобы вернуть ей здоровье. Неужели всё это теперь пойдёт прахом? Её любимая ученица, которая двадцать с лишним лет слушалась её во всём, почему именно в этом, самом роковом вопросе ослушалась её? Е У почувствовала сильную усталость.

Дуань Яньжань лежала без сознания на кровати. Её лицо, прозрачное, как белый фарфор, было покрыто потом. Она и без того была бледна от природы, а теперь в ней не осталось ни кровинки. Е У сквозь её тонкую кожу видела рисунок вен, каждое сокращение мимических мышц. Не говоря ни слова, Е У приподняла тонкое кашемировое одеяло. Живот Дуань Яньжань заметно округлился. Е У мрачно посмотрела, отбросила одеяло и резко повернулась, чтобы спросить слуг.

— Почему меня уведомили только сейчас?

Слуги, зная о скверном характере госпожи У, были в ужасе от её гнева, их ноги дрожали. Они, заикаясь отвечали:

— Это... это барышня запретила говорить...

— Барышня запретила и вы не сказали?! Какие послушные! — Е У так разозлилась, что кончики её пальцев задрожали. Она вдруг указала на Дуань Яньжань: — Если барышня захочет умереть, вы ей нож, белые шёлковые петли и снотворное подготовите?! А потом наденете мини-юбки, возьмёте помпоны разноцветных лент и будете её подбадривать?! Чтобы вас всех...

Слуги молчали, сгорбившись и опустив головы, не смея даже громко дышать.

Слуги семьи Дуань в Гонконге были не так хорошо обучены, как слуги в Шанхае; все они плыли по течению и действовали из корыстных побуждений, готовые на любую подлость ради спокойной жизни. Казалось, если бы Е У велела им вырыть могилы их собственных предков, они бы схватились за лопаты, лишь бы наставница У не обрушила свой гнев на них.

Отдышавшись немного, Е У подняла голову. Взгляд её был острым, как снежный клинок:

— Кто отец?! Дуань Яньжань в таком состоянии, где тот зверь? Где он?!

Глава 66: Глупая Дуань Яньжань.

Возлюбленного Дуань Яньжань звали Цзян Цзые, но более десяти лет назад у Цзян Цзые было другое имя, данное ещё в утробе матери, выбранное отцом в ожидании рождения сына. Чэнь Дачао родился в маленькой рыбацкой деревушке в провинции Фуцзянь. Его отец был самым известным в округе рыбаком: честным, работящим, он хорошо разбирался в поведении рыб и в морских течениях. Каждый выход в море приносил ему больше редких и ценных даров моря, чем остальным. У таких мужчин обычно очень привлекательные жены. Мать Чэнь Дачао была известной красавицей в округе. Даже после замужества и рождения детей она сохранила тонкую талию, пышные бёдра и кожу светлую, словно застывшее сливочное масло. А потом в деревне началось строительство. Приехала группа гонконгских застройщиков, они предложили жителям деревни продать им свои старые дома, чтобы они могли перепроектировать и отремонтировать их для развития гостевого туризма. Примерно в это же время мать Чэнь Дачао, Цю, познакомилась с Цзян Цзиньнанем. Цзян Цзиньнань уроженец Гонконга был управляющим в компании по недвижимости. На тот момент ему было за пятьдесят, у него была толстая голова, большие уши, а его живот напоминал слоеный пирог телесного цвета. Застройщик прожил в рыбацкой деревне больше полугода, и всё это время мать Чэнь Дачао проводила с Цзян Цзиньнанем в заброшенной мельнице, уединяясь с этим жирным куском свинины день за днём. Рыбацкая деревушка была невелика, как говорят: у стен есть уши. На самом деле, даже если бы жители деревни не распространили слухи, это всё равно нельзя было бы скрыть, потому, что мать Чэнь Дачао уже носила под сердцем ребёнка от Цзян Цзиньнаня. Она развелась с мужем, надавила на Цзян Цзиньнаня всеми способами, заставила его тоже развестись с женой, после чего переехала в Гонконг и зажила жизнью богатой женщины.

Мать Чэнь Дачао бросила мужа ради гонконгской прописки, ради сумочек от Prada и туфель от Valentino, она днем встречала старика мужа льстивой улыбкой, а ночью ждала, когда он придет к ней переспать. Сын должен был бы злиться, презирать и огорчаться таким поведением материм, но Чэнь Дачао был другим. Его честный и трудолюбивый биологический отец целыми днями пропадал в море или на старом грузовике ездил в город продавать рыбу. Он собирал мятые, пропахшие морем купюры и думал лишь о том, как купить жене новую одежду и отложить деньги на будущее образование сына. Такой занятой отец, разумеется, времени на воспитание Чэнь Дачао не находил. Чэнь Дачао с раннего возраста воспитывался матерью.

В то время как другие мальчики слушали сказки типа «Сунь Укун бушует в Небесном дворце» или «Пьяная порка Цзян Мэншэня Лу Чжишэнем», его молодая и красивая мама, обнимая его, смотрела в маленьком телевизоре с плохим сигналом сериал «Принцессу Жемчужину», а когда укладывала его спать после ужина, рассказывала ему сказки о Белоснежке, Золушке и Русалке. Если не считать несколько «женственного» подхода к воспитанию сына, в этом не было ничего страшного, разве что из него вырос бы маменькин сынок. Однако сказки, которые рассказывала мать Чена, были её собственными адаптированными версиями.

Белоснежка с юных лет мечтала выйти замуж за самого богатого человека в мире. Золушка строила планы, как сблизиться с принцем, чтобы вырваться из нищеты. А Русалочка была самой удивительной: она не растворилась в морской пене, а попросила ведьму убить жену принца, заставила принца полюбить себя, вернулась в его королевство, вышла за него замуж, родила детей и стала богатейшей женщиной на свете. В любом случае, истории, которые Чэнь Дачао слышал с детства, можно кратко изложить в следующей форме:

Жила-была бедная девушка, у которой из достоинств была только красота, которая с помощью обольщения, удачного случая, внебрачного ребёнка, конкуренции, выбора, викторинам с призами, обману и другим средствам, стала женщиной короля и зажила в роскоши. Поэтому, в отличие от других детей, Чэнь Дачао прекрасно понимал поступок матери.

Первая жена Цзян Цзиньнаня была слабой здоровьем и после одного выкидыша больше не могла рожать. Поэтому в свои пятьдесят с лишним лет у него всё ещё не было наследника. Когда Чэнь Дачао вместе с матерью переехал в Гонконг, он, чтобы угодить отчиму, сменил фамилию на Цзян. Хотя Цзян Цзиньнань был негодяем, он, по крайней мере, был образованным и культурным человеком. Он терпеть не мог имя, которое рыбак с таким трудом придумал для своего сына, имя, которое звучало подозрительно и от него веяло треской и селёдкой. Подумав, он дал своему приёмному сыну невероятно элегантное имя.

— Мой отец раньше служил в экспедиционных войсках, и в детстве я часто слышал, как он читал стихи Цинлянь-цзюйши «Песня о У в полночь» Ли Бая. Строка «Когда же усмирят варваров, и муж вернётся из похода...» Сколько в этих строках беспомощности перед судьбой...

«Свиная грудинка» на мгновение задумался, испытывая сильные эмоции. Мать Чэня, теперь уже госпожа Цзян, стояла рядом с ним и расплакалась.

— Дачао, отныне тебя будут звать Цзян Цзые. Наконец-то у нашей семьи Цзян появился наследник.

Так родился легендарный любовник Цзян Цзые. Не преувеличение называть Цзян Цзые сердцеедом. Этот морально развращенный негодяй был искусен в поэзии, литературе, этикете и музыке. Он был красив и происходил из хорошей семьи. Повзрослев, он быстро ворвался в индустрию развлечений и стал актером второго плана. Имея перед глазами успешный пример матери, Цзян Цзые дорожил своей репутацией и не спешил заигрывать со звездами индустрии развлечений. Он выбирал в качестве мишени только женщин с высоким статусом и активно добивался их расположения.

Говорят у мужчин под коленями золото, но Цзян Цзые так не считал. Чтобы завоевать сердце одной известной сценаристки, он узнал, что она увлекается оздоровительными практиками, и стал на коленях растирать ей спину, массировать, разминать ей ступни ног. В конце концов сценаристка растаяла, он стал её парнем и получил несколько главных ролей. Говорят, что мужчины нелегко проливают слезы. Чтобы заполучить благосклонность крупного инвестора, он днями напролёт разыгрывал перед ним трагедию: мол, я не люблю женщин, но вынужден подчиняться сценаристке, лишь бы выжить. Недолго думая, инвестор ценитель нежных мальчиков потащил его в постель и Цзян Цзые поднялся на ступеньку выше. По идее, человек, который так легко предаёт и меняет покровителей, давно должен был стать изгоем в высшем обществе*. Ласковые слова Цзян Цзые, его слёзы по первому щелчку, его ложь, которую не распознал бы даже детектор лжи, всё это позволяло, обзаведясь новым покровителем, сохранять тёплые отношения со старым. У гомосексуального магната была в тех кругах большая власть, но Цзян Цзые с ним уже намучился, потому, что у того имелись кое-какие специфические причуды, от которых здоровье Цзые за эти годы расшаталось, а здоровое тело это залог успеха. Цзян Цзые начал искать нового покровителя, побогаче, повлиятельнее, да и характером помягче, поэтому он положил глаз на Дуань Яньжань.

За спиной Дуань Яньжань стояла семья Дуань, которая находилась далеко за пределами досягаемости обычных демонов и монстров индустрии развлечений. Цзян Цзые тщательно подготовился: от крупных деталей, таких как то, с какими парнями Дуань Яньжань встречалась за эти годы и какими они были, до мелочей, макает ли она крабовые пельмени в уксус или нет, нравятся ли ей жареные куриные котлеты зеленым луком, он запомнил все до мелочей. Дуань Яньжань не отличалась особой проницательностью; по сути, она была простой молодой девушкой из богатой семьи. Она быстро поддалась настойчивым ухаживаниям Цзян Цзые. После периода блаженной близости Дуань Яньрань внезапно обнаружила, что беременна. Цзян Цзые был в растерянности, не зная, что делать с этим неожиданным ребенком. Дуань Яньжань была влюблена в него. Если бы ребенок родился, он стал бы родственником семьи Дуань, что стало бы для него благословением. Дуань Яньжань наивная молодая женщина из влиятельной богатой семьи, но что за человек её отец? Продажные уловки мелкого проходимца смогут ли одурачить старого лиса?

К тому же Дуань Яньжань не была единственным ребёнком, у неё есть младший брат, тот ещё фрукт. Дуань Шаоянь немногословен и суров. Кто унаследует семейную империю было очевидно каждому. После раскола семьи Дуань, Дуань Яньжань останется лишь членом ветви рода. Цзян Цзые считал, что человек, подобный ему, ни в коем случае не должен опускаться до брака с побочной барышней. Он оказался в затруднительном положении, он хотел этого ребёнка, то не хотел. За эти годы он постепенно понял, что чем выше он поднимается по социальной лестнице, тем меньше у него шансов на ошибку. На уровне Дуань Яньжань: один неверный шаг, без сомнения, приведет к полному краху, он должен тщательно всё обдумать.

Цзян Цзые заверил Дуань Яньжань, что он очень дорожит их ребенком и надеется, что она будет хорошо заботиться о себе во время беременности. С другой стороны, он сослался на то, что его актерская карьера идет в гору и как звезда он не может раскрыть новость о внебрачном ребенке от дочери известной семьи, он надеялся, что Дуань Яньжань проявит понимание. Как оказалось, глупая Дуань Яньжань отнеслась к нему с пониманием.

Выслушав всю историю от начала до конца, Е У так  разозлилась, что чуть не выплюнула кровь.

— Отлично, молодец Дуань Яньжань. Я тебе с детства говорила, что тебе нужно постоянно принимать лекарства до тридцати пяти лет, только тогда твоё тело станет таким же, как у обычного человека. До этого ты ни в коем случае не можешь иметь детей. Твой организм, словно маленькое платье, оно сидит на тебе, только пока ты сохраняешь размер S. Если ты забеременеешь и твоё платье расшириться до размера XL. Как ты думаешь, порвётся твоё платье или нет? Сможешь ли ты его носить? Ты что, пропустила мои слова мимо ушей?!

После спасения, Дуань Яньжань всё утро терпела выговоры Е У: «ты не слушаешься врачей», «не послушала наставницу», «игнорировала медицинские рекомендаций», «ослеплена страстью», «немедленного разрывай отношения ». Она просто молча слушала, когда Е У наконец закончила ругать её, она вздохнув, села на диван, подняла глаза и осторожно сказала:

— Учитель Е... Прости...

— Всё в порядке, расстанься с ним прямо сейчас, сделай аборт и возвращайся со мной в Шанхай.

Дуань Яньжань едва сдерживала слезы:

— Учитель Е, я с детства жила в условиях строгих ограничений и никогда не имела права самостоятельно принимать решения по важным вопросам. Я в первый раз прошу тебя о чём-то, а ты мне все равно отказываетесь?

Е У охваченная яростью, со всей силы ударила ладонью по столу:

— Не в том дело, что я не хочу тебе помочь! Я прямо говорю тебе, Дуань Яньжань: в твоём состоянии ничего нельзя сделать. Сейчас вопрос не в том, кого спасать, мать или ребёнка. Я скажу прямо: если ты не прервёшь беременность, вы оба не выживете. Ты и этот «предок» у тебя в животе, оба отправитесь на тот свет. Ты вообще понимаешь?!

Дуань Яньжань, обычно такая мягкая, вдруг повысила голос:

— Здесь, в Гонконге врачи говорят, что они могут спасти либо ребенка, либо мать...

— Я могла бы, сказать, что мать и дитя в безопасности! — взревела Е У, вспыхнув гневом. — Кто угодно может сделать такое заявление! Если бы я действительно могла гарантировать безопасность матери и ребенка, эти шарлатаны не были бы беспомощны, когда ты потеряла сознание, и мне, твоей наставнице, не пришлось бы ехать из Шанхая, чтобы спасти тебя!

Дуань Яньжань тихо плакала. Е У внезапно встала, её лицо было холодным, как иней, а голос жёстким, как железо. Она была так зла, что не хотела смотреть на Дуань Яньжань. Она взмахнула рукавом и сказала:

— Сделай аборт. Что касается твоего господина Цзяна, если его чувства к тебе искренни, он позаботится о твоём здоровье и подождёт, пока тебе исполнится тридцать пять. К тому времени, не говоря уже об одном ребёнке, ты сможешь иметь целый дом, полный детей. Я не стану препятствовать.

После ухода Е У Дуань Яньжань лежала на краю кровати и горько плакала. Звук был настолько пронзительным и душераздирающим, что Е У могла слышать его даже сквозь толстые стены и двери, но она ничего не могла сделать. У таких людей, как Дуань Яньжань, родившихся с пуповиной, обмотанной вокруг шеи, в секте Е У есть особое название: «Уничтожающий душу плод». Это означало, что ребёнок от рождения лишён нескольких нитей души. Если его не спасёт великий мастер с помощью техники продления жизни, такой ребёнок обречён умереть до двадцати лет. Е У смогла дополнить душу Дуань Яньжань «искусственной душой». Искусственная душа как протез, оно не родное, её нужно постоянно поддерживать и нельзя нарушать правила использования. Беременность Дуань Яньжань нарушила правила использования. Её тело изначально было восстановлено духом, потребуется много времени, чтобы этот дух по-настоящему слился с ней и разделил боль родов. Только после тридцати пяти лет, как сказала Е У. До этого срока еще несколько лет, забеременеть в таком состоянии - это самоубийство, это как если инвалид без обеих рук пытался бы поднять 50-килограммовую штангу с помощью протезов. Хотя Е У и испытывала сострадание, у неё не было другого выбора. Этого ребёнка нельзя оставлять. Его и так не спасти, а он ещё и Яньжань за собой утащит на тот свет. Что касается Цзян Цзые, осёл он или лошадь, нужно как следует его проверить, насколько он искренен по отношению к Дуань Яньжань. Если он не сможет выдержать испытания, то лучше, чтобы Дуань Яньжань как можно раньше разглядела его истинное лицо.

Она потушила сигарету и глубоко вздохнула в темном коридоре. Дым постепенно рассеялся и в конце концов исчез в никуда. Дуань Яньжань и Дуань Шаоянь воспитывались ею с самого юного возраста. Она видела их послушными, кроткими. Эти невинные дети держались за её руку, когда шли по извилистым дорогам особняка семьи Дуань, боясь свернуть не на ту дорогу. Они выросли, покинули укромный двор семьи Дуань и оказались в бетонных джунглях города. Ни один из них больше не держал её за руку, они больше не нуждались в её наставлениях и советах. Каждый пошёл своей дорогой. А она осталась всего лишь старушкой с безупречным макияжем, которая не сможет защитить ни одного из них до конца их дней.

[ *— Дословно: «По логике вещей, если бы кто-то так переходил через реку и сносил мост, менял курс по ветру и всегда искал что-то лучшее, его бы давно презирали в кругах высшего общества и выбросили бы как старую обувь».

«Песня полночной заставы»《子夜吴歌》— цикл стихов китайского поэта Ли Бо эпохи Тан ( VIII век).]

Страница книги Учитель каждый день нарывается на смерть в интернете

Table of Contents

Глава 01: Махровые цветы города-призрака

Глава 02: Негодяй

Глава 03: Возвращаясь из пустыни

Глава 04: Госпожа У

Глава 05: Господин — красавец

Глава 06: Вопросы брачного союза

Глава 07: Платье развевается в объятиях воды, очаровывая мир.

Глава 08: Принудительное обучение.

Глава 09: Знания, полученные только из книг, остаются поверхностными

Глава 10: Совершенствуясь в уединенной комнате

Глава 11: Сон

Глава 12: Следы

Глава 13: Молодой господин Дуань вспыльчив.

Глава 14: Вспыльчивость наставницы Е усиливается

Глава 15: Молодой господин Бай и барышня Бай.

Глава 16: Е У флиртует с мужчинами

Глава 17: Ревность

Глава 18: Наставница Е, королева дикого воображения

Глава 19: Первый поцелуй

Глава 20: У актеров есть чувства.

Глава 21: Зуд в сердце.

Глава 22: Беспокойство.

Глава 23: Путешествие для двоих.

Глава 24: Утро в поезде

Глава 25: Правда

Глава 26: После пробуждения

Глава 27: Ночь в гостевом доме

Глава 28: Интересный мужчина

Глава 29: Всемогущий человек&#160;

Глава 30: Бессердечный человек

Глава 31: Человек, движимый страстью.

Глава 32: Неравноправный договор.

Глава 33: Глупышка.

Глава 34: О вопросе содержания. Богатый покровитель.

Глава 35: Дни, когда начальник Дуань в отъезде.

Глава 36: Эксцентричный король кино.

Глава 37: Гнев.

Глава 38: Е Шинянь.

Глава 39: Молодой господин, пожалуйста, подожди!

Глава 40: Свидание.

Глава 41: Заговор.

Глава 42: Кемпинг.

Глава 43: Флирт с парнем.

Глава 44: Его желания.

Глава 45: Обиженный верный пес.

Глава 46: Молодой господин разгневан.

Глава 47: Поездка в Японию.

Глава 48: Старые долги.

Глава 49: Йохэй.

Глава 50: Ревнивый господин Дуань. [Господин Дуань, Король Уксуса].

Глава 51: Чего ты хочешь?

Глава 52: Серьезный.

Глава 53: Подпольная романтика.

Глава 54: Шпион.

Глава 55: Мимолетное наслаждение.

Глава 56: Первая жена? Прибытие Бай Вэйвэй.

Глава 57: Я люблю тебя.

Глава 58: Неожиданные новости.

Глава 59: Поразительный сон. (Кошмар)

Глава 60: О Бай Вэй Вэй.

Глава 61: Даже наставница Е получает пощёчину.

Глава 62: Драка в переулке.

Глава 63: Разбойница против негодяев.

Глава 64: Буйство Дуань Шаояна.

Глава 65: Брат Лян.

Глава 66: Глупая Дуань Яньжань.

О книге