Глава 1 - Изменение судьбы

Она схватила протянутую к ней руку, и в этот момент перед ее глазами появились огни, и у нее закружилась голова.

У Каллиопы было предчувствие, что она умрет.

Мерцающие огни колыхались взад и вперед, вращаясь перед ней, как в калейдоскопе.

—

Внезапная кончина моего отца была только началом всего этого.

[Это закрытое дело! Граф Рустишель погиб в результате несчастного случая, произошедшего по его собственной вине! Если вы продолжите пытаться расследовать, это заставит нас думать, что у вас есть скрытые мотивы!]

Расследование этого дела было завершено скорее поспешно, чем осторожно, и только оставило нашей семье больше вопросов, чем ответов. Конечно, мы не могли согласиться с этим приговором.

Однако.

[Похоже, что дом Рустишель пытается использовать смерть графа как средство подстроить систему, чтобы получить компенсационную выплату.]

[Они пытались сохранить репутацию невинных, но наконец-то показали свое истинное лицо.]

Чем больше мы пытались докопаться до истины, тем больше общество нас презирало и осуждало. Хотя мы пытались объяснить нашу ситуацию, общественное отношение к нам только ухудшилось. Они плевали в нас, говоря нам, что глава нашего семейства превратился не более чем в окровавленное тело, и что мы должны просто оставаться на месте и не искать неприятностей.

[Я найду и раскрою убийцу Отца. Все, что вам нужно делать, это хорошо питаться и спать. Когда солнце сядет, ложитесь спать, а когда защебечут птицы, просыпайтесь и ешьте. Вы должны быть уверены, что едите три раза в день. Это все, что вам нужно сделать. Обещай мне, что так и будет.]

Чтобы поддерживать свою повседневную жизнь. Продолжать по-настоящему жить, а не жить так, как будто я мертв. Это была единственная просьба моего старшего брата ко мне, когда он уходил.

Но он так и не вернулся.

[Липпи, ты должена выжить и жить дальше. Просто подумай об этом. Не думай о смерти членов нашей семьи... Просто забудь обо всем этом. Не думай ни о чем и ни о ком другом, кроме своего собственного выживания.]

Лицо моего второго по старшинству брата, которое всегда озорно улыбалось, теперь стало серьезным и застывшим, как камень. На следующий день он ушел и не вернулся.

И когда он все-таки вернулся...

[Ах, ах, Роберт! Робел! Аааааааааааааааааааахххххххххх...!]

В то утро.

Моя мать, которая ранее приняла известие о смерти моего отца и исчезновении моего старшего брата самым достойным образом, на какой только была способна, теперь била себя в грудь и кричала так, как будто у нее вырвали сердце. Когда я приблизился к ней, она отчаянно закрыла мне глаза.

[Не надо, не смотри, Липпе.]

[...!]

Через что прошел мой второй брат, что вся его кожа обуглилась до черноты? Его кости были согнуты и искривлены, а тело даже не осталось целым.

С того дня моя мать знала, что наша семья распалась.

Хотя она вела себя передо мной решительно, ее всегда тайно тошнило от того, что она ела. Даже если есть было нечего, ее рвало, и кровь поднималась к горлу и капала на одежду.

Когда до наших ушей донеслись звуки войны, я продолжала оставаться рядом с матерью. И в конце концов она скончалась.

[Липпи, дитя мое... Ты должна жить счастливо.]

Я больше не могла быть счастлива, нет, я никогда больше не смогу стать счастливой, но она оставила меня с этими словами, которые побудили меня жить дальше.

Возможно, именно поэтому я не могла просто пройти мимо ребенка, оставшегося без родителей, которого увидела на улице. Но даже несмотря на то, что я пыталась помочь, я все равно не смогла их спасти. Поэтому я воздвигла для них гробницу и спела песню, которая не была религиозной.

При звуке дождя мир затих, как могила, и я пела, мой голос слабо струился туда-сюда, постепенно затихая, сопровождая мир в его тишине. Я думала, что меня никто не слушает. Даже тот, кого похоронили.

[Какая прекрасная песня.]

Пока сквозь мрачный шум дождя не прорвался женский голос.

—

У Каллиопы были болезненные воспоминания, которые она никогда не сможет забыть.

Она обернулась, чтобы посмотреть назад, на своего кучера. Она могла видеть его сквозь яркие огни, которые мерцали между ними, когда она начала терять сознание. Казалось, он потянулся к Каллиопе, но по какой-то причине не мог дотронуться до нее, и она не могла ясно видеть его лицо. Сожалел ли он о том, что продолжал служить ей?

Сожалел ли он о том, что продолжал служить ей?

Ранее, когда она пыталась спасти ребенка, этот слуга пытался остановить ее.

[Вы не можете, миледи!]

Возможно, если бы она послушалась его, когда он пытался остановить ее от попыток помочь ребенку, она была бы в безопасности от любых шансов умереть. Но она была готова встретить свою смерть, если это означало, что она может помочь кому-то еще.

[Есть кое-что, что хуже боли, даже хуже смерти.]

Это были ее искренние слова. Потому что таково было убеждение семьи Рустишель.

[Это когда я больше не являюсь самим собой.]

Даже если она может умереть, ее убеждения не изменятся.

[Я жила, следуя дворянскому долгу всю свою жизнь. Так что, если я смогу помочь этому ребенку, даже ценой своей смерти.]

Она не пожалеет об этом.

[...Если убеждение миледи состоит в том, чтобы помогать и защищать других, то мое убеждение состоит в том, чтобы защищать вас.]

Он сказал эти слова, и теперь, когда она была окружена этим светом, покидая этот мир, разве он не сожалел о том, что продолжал служить ей? Что он тщетно пытался защитить ее?

Женщина перед ней улыбнулась, и узор света на земле под ней засветился только ярче, чем раньше. Свет накрыл их обоих, пока Каллиопа едва могла видеть что-либо еще снаружи. Когда она смотрела на свой теперь уже фрагментированный вид среди мерцающих огней, она вспомнила о своих сожалениях.

Были люди, которые показали свое истинное лицо, а также люди, которые предали ее и ее семью, но были и люди, которые погибли, защищая ее до самого конца. И после того, как все они умерли, слуга позади нее был единственным, кто остался. Ей следовало оставить слугу в живых, но вместо этого она втянула его в эту сложную ситуацию.

Если бы, если бы был хоть один, хотя бы еще один шанс, данный ей-

"Я сделаю тебе подарок, так что в будущем позволь мне еще немного услышать твой голос".

Женский голос зазвучал в ее голове. Голос продолжал звучать все резче и четче, и Каллиопа закончила озвучивать свое самое большое желание.

-Я не позволю никому из этих людей умереть.

"Тогда попытайся это изменить".

Это было последнее, что она услышала. Огни исчезли, и она погрузилась в темноту.

***

Было темно, без единого проблеска света. Но было также тепло, и у нее не было никаких мыслей о том, чтобы попытаться покинуть это место.

Каллиопа свернулась в клубок. Она почувствовала умиротворение, которого у нее не было уже много лет. Это было так, как если бы она снова оказалась в объятиях своей матери. Ей казалось, что она могла бы оставаться так вечно, в этом материнском тепле, потому что она никогда больше не увидит свою мать. Она хотела продолжать оставаться здесь. Каллиопа жаловалась подобным образом, что было совсем не похоже на ее обычное поведение.

Но в этот момент непреодолимое давление начало выталкивать ее наружу. Как бы она ни сопротивлялась, это было бесполезно.

Я просто хочу остаться здесь! Я не хочу уходить! Я больше не хочу испытывать боль!

"Вааааааааа!"

Ваа..ааа?!

Неужели... неужели она только что заплакала "уа-уа-уа", как ребенок?

Глава 2 - Я стала ребёнком?!

"Ваах?"

Каллиопа была удивлена и вскрикнула. Но как бы она ни пыталась заговорить, все, что выходило у нее изо рта, - это детское "уа-уа-уа".

Взволнованная, она попыталась повернуть голову и осмотреться, но не смогла. Она даже не могла сказать, были ли ее глаза открыты или нет. Горничная, которая приносила горячую воду, прокомментировала это.

"О боже, ребенок, должно быть, очень здоров. Только посмотрите, как она закричала в тот момент, когда родилась. Это очень редкий случай".

Обычно младенцев нужно было пару раз похлопать по заднице, прежде чем они начинали кричать.

"Это прекрасная мисс!"

"Поздравляю, графиня Рустишель!"

Акушерка , которая вынашивала Каллиопу , повернулась к матери ребенка

"Как поживает ребенок?"

Как только она смогла говорить, она спросила о своем ребенке.

"Она здоровая девочка".

Акушерка посмотрела на пальцы рук и ног младенца, проверяя, есть ли у нее по десять пальцев на каждом, и после осмотра всего тела ответила соответствующим образом. По знаку графини акушерка передала ребенка ей на руки. Усталое лицо матери просияло, как луч солнца, когда она увидела младенца.

"Мой ребенок..."

Графиня улыбалась и плакала. Дрожащей рукой она погладила носик ребенка.

"О боже, господин граф, вы еще не можете войти...!"

Дверь распахнулась, и в комнату поспешно вошел мужчина. Человек, который казался таким же большим, как водяной буйвол, казалось, заполнил комнату, как только он появился. Когда он повернулся и посмотрел на женщину с ребенком на руках, его глаза заблестели. Независимо от того, сколько раз его жена рожала, это зрелище всегда вызывало у него слезы на глазах.

Насмотревшись вдоволь на свою жену, отец, казалось, сдержал желание прикоснуться к ребенку и вместо этого уставился на него.

"Ты устала, моя дорогая. Как поживает ребенок?"

"Она здоровая девочка".

"Дочь...!"

В их семье уже было двое сыновей. Наконец, в их семье, которая, казалось, была богата только сыновьями, у них родилась дочь. А граф с самого начала хотел иметь дочь.

"Спасибо, спасибо тебе".

Глубоко тронутый граф осыпал последовательными поцелуями щеку своей жены.

"Вааах!"

Младенец закричал, и глаза обоих родителей увлажнились при этом зрелище. Независимо от того, сколько раз они это видели, рождение их детей было таким трогательным. Слуги, окружавшие счастливую пару, смотрели на них с мягкими улыбками.

"Крики младенца ясны и освежают слух. Я никогда не слышала такого прекрасного плача от ребенка ".

Услышав слова графа, никто не подумал с презрением, что детский плач не будет звучать хорошо. С другой стороны, они кивнули в знак согласия. Потому что эта благородная семья дорожила своими слугами и хорошо к ним относилась.

И дело было не только в красивом голосе, маленьком и милом личике, пальчиках рук, ног и глазах, которые еще не открылись, все это вместе взятое сформировало красивую малышку.

"Хм, тогда пусть тебя зовут Каллиопа".

"Каллиопа. Это хорошее имя".

Смех и улыбки наполнили комнату.

Каллиопа вернулась в тот день, когда родилась.

***

Через месяц после того, как она вернулась в прошлое, она смогла осознать свое положение.

- Я вернулась в прошлое.

Но как? Она вспомнила женщину, которую встретила в свои последние минуты.

[Я сделаю тебе подарок–]

Была ли эта жизнь подарком, который дала ей эта женщина? Было ли это вообще возможно? Ну нет, это было возможно, потому что сейчас она лежала в колыбели.

"Только как…Я полагаю, она не была человеком? Может быть, богиня? Демон?'

[– так что в будущем позволь мне еще немного послушать твой голос.]

Она дала ей новую жизнь только потому, что хотела больше слышать голос Каллиопы. В этом не было никакого смысла. В конце концов, в прошлой жизни Каллиопу никогда не хвалили за ее пение.

"Хотя не то чтобы я когда-либо пела перед кем-то".

Конечно, она этого не сделала, потому что песни, о которых она знала, были гимнами, которые она выучила во время своего общего дворянского образования. В отличие от религиозных стандартов общества, Каллиопа не была глубоко верующей, и у нее определенно не было характера для выступления перед другими.

"Но, в отличие от моей прошлой жизни, я, вероятно, не смогу оставаться одинокой", - пессимистично подумала Каллиопа.

Ее два круглых глаза опустились, и каждый раз, когда ее рот подергивался, ее щеки мило слегка подрагивали.

"О боже, наша мисс, должно быть, хочет спать".

"…"

У нее были богохульные мысли о религии и браке, и теперь ей хотелось спать. Она не знала, хорошо это или плохо

Ее няня качала ее колыбель и пела колыбельную. Каллиопе нужно было время, чтобы обдумать свою ситуацию, но ее окружение явно делало это невозможным в данный момент.

- Эх, у младенцев нет никакой личной жизни, серьезно.

Она не поддалась успокаивающим прикосновениям няни и попыталась собраться с мыслями. Та женщина, которая смогла отправить ее в прошлое. Она была важна.

Каллиопа в глубокой задумчивости посмотрела на потолок. На мобиле, который висел над ней, были птицы и облака, которые дрожали и поднимались вверх и вниз. Сколько бы она ни размышляла над этим, она не смогла бы прийти к определенному ответу. Ей был дан новый шанс на жизнь. Итак.

(

666: мобиль - это карусель с игрушками которые крутятся под музыку. Расположена на кроватке ребёнка)

- Я должена быть готова к тому, что ждет меня впереди.

Продолжая думать, она устала. Ее веки начали закрываться сами по себе.

Каллиопа начала свою 73-ю борьбу со своей сонливостью.

Результаты были довольно очевидны. Она проиграла своему сну в 73-й раз подряд. Новый рекорд.

***

"Ух ты, маленькая. Очень маленькая. Посмотри на эту руку".

".....Она маленькая."

"Верно? Несмотря на то, что руки такие маленькие, на них тоже есть крошечные ноготки, я не могу в это поверить ".

– Бормотание, бормотание.

Она проснулась от слабого звука голосов. Не раздумывая, Каллиопа заскулила, раздраженно волнуясь, когда очнулась ото сна.

Шепчущие голоса прекратились со звуком "хап", как будто говорившие прикрыли свои рты, и ее окружение снова стало мирным и тихим.

Легкая морщинка на лбу Каллиопы медленно разгладилась, и она снова заснула.

А потом.

3, 2, 1.

"Я думаю, она снова заснула. Она ооочень милая! Наверное, потому, что она похожа на меня."

"Посмотри в зеркало, прежде чем говорить это".

"Что вы имеете в виду? У меня единственная в своем роде внешность!..Ага! Ты что, ревнуешь? Ты завидуешь, что у нас с Липпе одинаковые глаза?"

"Нет необходимости спорить о том, на кого она похожа ..."

Мальчик с волосами сине-фиолетового цвета, как ночное небо, презрительно поднял голову и продолжал говорить тихим голосом.

"... потому что у нас с Липпе одинаковый цвет волос".

При этих словах глаза другого мальчика расширились от удивления. Его всегда бессердечный старший брат сказал такую детскую вещь?!

"Ваааах!"

Под нескончаемый поток голосов Каллиопа, наконец, начала плакать, когда проснулась. Два брата не знали, что делать, услышав ее плач.

"О, чувак, она проснулась из-за тебя, Люциус!"

"Нет, это потому, что ты был слишком громким".

Луций беспомощно посмотрел на Каллиопу.

Он знал, что его не очень любят, а тем более не любят маленькие дети и младенцы. По какой-то причине, всякий раз, когда он приближался к ним, их лица становились красными, как свекла, а затем они разражались воплями, явно напуганные.

Но по этой причине он не хотел оставлять ребенка на руках своего младшего брата Роберта. С его озорным характером он просто заставлял ребенка плакать сильнее, вместо того чтобы помочь ему прекратить плакать.

Не имея другого выбора, он неловко потянулся к руке Каллиопы. Хотя он беспокоился о том, как заставить себя перестать плакать, на его пустом лице не было видно ни малейшего внутреннего смятения.

Поскольку он не знал, что делать, он просто неловко похлопал ребенка по животу. Но затем произошла удивительно удивительная вещь.

"Ау-ааууууу..."

Как будто утешение брата успокоило ее, крики Каллиопы почти сразу прекратились. Глаза Люциуса слегка расширились. Его рука на мгновение замерла, прежде чем он продолжил гладить свою младшую сестру.

Менее Неуклюжий, чем раньше, его руки нашли ритм для похлопывания. Каллиопа посмотрела на Люциуса и улыбнулась, не показывая никаких следов своего прежнего плачущего вида. Ее пухлые щеки были похожи на сладкие, приготовленные на пару булочки.

"Симпатичный".

Глаза Люциуса потеплели. Его обычно холодное лицо, казалось, немного оттаяло, и он больше походил на ребенка своего возраста.

Каллиопа посмотрела на эту версию Люциуса с заинтересованным выражением лица. Она так хотела увидеть своего брата, чье прозвище в ее прошлой жизни было "Ледяной Рыцарь".

Как только она поняла, что плакала, она прекратила свои стенания, только чтобы удивиться, увидев Люциуса, стоящего перед ней. Она улыбнулась, счастливая видеть его.

Еще несколько недель назад она проливала слезы, увидев членов своей семьи. Она жаждала увидеть их и была счастлива увидеть их снова, их лица из ее прошлой жизни наложились друг на друга, и она не могла сдержать слез.

Она жила, думая, что никогда больше не сможет увидеть свою семью. Когда она потеряла свою семью, она чувствовала себя так, словно ее желудок взорвался, и сколько бы времени ни прошло, эта дыра в ее животе никогда не могла быть заполнена. Никто не мог заменить их в качестве ее семьи.

Она жила, не имея возможности похоронить свою семью, отпустить их в своем сердце.

Поэтому после того, как она переродилась, она плакала от радости и печали каждый раз, когда видела членов своей семьи, но она упорно трудилась, чтобы перестать делать это, увидев обеспокоенные выражения лиц своей семьи. Она воссоединилась со своей семьей и не хотела связывать с ними какие-либо ненужные плохие воспоминания.

Не было даже достаточно времени, чтобы оставить хорошие воспоминания.

"Липпи! Посмотри сюда, посмотри на меня! Это твой брат самый крутой и красивый в мире! Твой брат, который любит тебя больше всех, прямо здесь!"

Роберт помахал рукой, чтобы привлечь ее внимание, а затем закрыл лицо, чтобы поиграть в прятки с Каллиопой, неоднократно показывая и пряча свое лицо. Каллиопа улыбнулась при виде этого зрелища.

Довольный Роберт понятия не имел, что его младшая сестра улыбается, потому что считает его милым.

"Она смотрит на меня!"

"Это то, что ты думаешь".

Глава 3 - Прекрасная Каллиопа

"Нет! Она улыбнулась, посмотрев на меня!"

Люциус проигнорировал настойчивость Роберта и продолжал смотреть на Каллиопу. Когда их глаза встретились, она улыбнулась ему. От ее улыбки его губы тоже улыбнулись.

"Молодые господа, если вы будете так кричать, мисс испугается".

Няня Каллиопы заговорила, когда она вошла в комнату. Роберт прикрыл рот руками и посмотрел на ребенка. Над его действиями ее няня втайне посмеивалась. Видеть, как обычно буйный и непослушный второй младший мастер быстро успокаивается, какое зрелище.

"Пойдем выпьем немного молока, мисс".

Няня взяла Каллиопу на руки и вышла из комнаты.

Графиня хотела сама покормить ребенка грудью. Это был чрезвычайно редкий случай среди аристократических семей. Оба брата внимательно следили за няней, пока она шла к кабинету графини. Боясь, что они могут расстроить младенца, они осторожно следили за своими шагами, пока шли тихо.

Не говоря уже о всегда спокойном первенце, перемена во втором сыне была поразительной. Глаза слуг расширились, когда они увидели, как эти двое молча прошли мимо, пораженные отсутствием шума и озорства. Их младшего хозяина обычно было не остановить в его выходках, как бы граф ни ругал своего второго сына.

"А, наша Липпи здесь. Твои братья тоже пришли с тобой?

Графиня оторвала взгляд от своих документов и встала со своего места, чтобы взять Каллиопу на руки. Она беспокоилась о своей дочери, которая и пикнуть не могла, что голодна, но для нее было облегчением, что она хорошо поела.

Покормив ее грудью, графиня начала похлопывать Каллиопу по спине. Но Каллиопа попыталась сдержаться.

- Нет! Не хочу, не хочу.'

Но ответ уже начал формироваться. Ее глаза начали наполняться слезами.

"Это всегда занимает некоторое время, чтобы выйти наружу".

"Да, вызывает беспокойство, что это занимает некоторое время, поскольку это может указывать на слабую пищеварительную систему", - вмешалась ее няня.

"Нет, нет, не так".

Каллиопа покачала головой. Но даже при том, что она это сделала, все, что она сделала, это прижалась своими милыми пухлыми щечками к плечу матери. Каллиопа попыталась сдержаться еще раз, но объятия ее матери были теплыми, и ощущение распространилось по всему ее телу благодаря прикосновениям матери.

В конце концов, сдался.

"Она рыгнула!" - Громко крикнул Роберт, и лицо Каллиопы вспыхнуло от смущения.

"От нее пахнет молоком! Это ооочень мило!"

Он продолжал комментировать в сторону "мило, мило, мило, мило", и Каллиопе стало только еще больше стыдно. Она позорно рыгнула, но затем ее похвалили за это как "милую". Это стоило целой жизни смущения.

Не подозревая о своих сокровенных мыслях, ее мать улыбнулась и посмотрела на своего второго сына с довольным выражением лица.

"Тебе действительно так сильно нравится Каллиопа, Робел?"

"Я люблю ее больше всего на свете!"

– Хухуху.

Увидев, как ее семилетний сын признается в любви своей сестре, протягивает свои короткие ручки и прижимает их к груди, чтобы выразить свою привязанность, она усмехнулась.

"Мам, можно я тоже попробую подержать Липпи?"

"Нет".

"О-о-о, почему бы и нет! Я тоже хочу обнять ее! Я хочу!"

"Липпи может пострадать".

При этих словах Роберт успокоился. Что бы это ни было. Обычно, как только ее второй сын начинал ныть из-за чего-то, он не останавливался, пока отец не наказывал его, шлепая по заднице. Роберт больше не жаловался, но его нижняя губа выпятилась, как у утки, когда он надулся.

Графиня заметила это и криво улыбнулась.

"Если наш Робел будет правильно питаться и вырастет больше.....Если подумать, разве вы в последнее время не изучали верхнее ударное движение? Как только ты также освоишь прием нижнего удара, я позволю тебе подержать Липпи. Наш второй сын сильный и крепкий, так что я знаю, что скоро ты сможешь держать ее на руках.

"Неужели? Тогда я буду очень усердно работать и очень скоро научусь этому! Я не могу дождаться, когда понесу Липпи!"

В этот момент ее старший сын, который поначалу спокойно наблюдал за всем происходящим, прочистил горло.

"Мама, я уже освоил прием нижнего удара. Непрерывная забастовка и переходная забастовка также перемещаются ".

Она моргнула, ошеломленная, услышав такие слова от своего всегда хладнокровного и сдержанного первенца.

"Э-э-э-э. Правильно, правильно..... Не хочешь попробовать понести Липпи?"

- Спросила она, пытаясь сдержать смех, когда увидела, как Люциус кивнул с серьезным выражением лица.

"Ладно, будь осторожен. Хорошо, поехали".

"Нечестно, просто брат...!"

Роберт топнул ногой. Его нижняя губа снова выпятилась. Люциус ухмыльнулся, увидев надутое лицо своего брата, и с торжествующим видом нес Каллиопу.

"Гррр... гррр! Ты просто следи за мной, я обязательно освою нижнюю косую черту за месяц!"

"Если ты будешь продолжать бездельничать, как обычно, этого не произойдет".

Роберт обладал большим талантом в фехтовании семьи Рустишель. И поэтому тот факт, что он все еще учился верхнему срезу, как и другие дети его возраста, мог означать только то, что он тренировался лениво.

"Эй, когда это я успел!"

"Ты напугаешь Липпи. Не кричи."

Роберт плотно сжал губы, дрожа от разочарования, вызванного словами Люциуса.

"Наш второй такой классный старший брат для своей младшей сестры".

Графиня погладила сына по голове. Какой шок, что этот нарушитель спокойствия стал таким послушным только потому, что у него теперь был младший брат или сестра. Он был ходячим бедствием дома Рустишель. Несмотря на то, что она видела это собственными глазами, она все еще не могла в это поверить. Испугавшись, что руки Люциуса устали от того, что он держал Каллиопу, графиня протянула к нему руки.

"Разве она не тяжелая? Теперь ты можешь отдать ее мне".

"Она не тяжелая".

Прямо отвечая таким образом, но все еще боясь, что его мать заберет Каллиопу, Люциус даже быстро повернулся к ней спиной.

- Что? Это моя дочь, ты, маленький...!"

На мгновение графиня посмотрела на своего сына, и между ними проскочили искры.

"Ах, все вы собрались в одном и том же месте".

Дверь открылась, и в комнату вошел мужчина размером с буйвола. Граф Рустишель.

"Ты здесь".

Затем граф заметил Каллиопу и замер на месте. Увидев своего отца, который не осмеливался подойти ближе, Каллиопа задумчиво пожевала деснами. Теперь, когда она подумала об этом, ее отец точно так же стоял в паре шагов от нее и в ее прошлой жизни.

В ее прошлой жизни ее отец не был ни любящим, ни чувствительным человеком. Хотя он очень уважительно относился к своей жене, по отношению к своим детям он был строгим и непреклонным человеком. Он также никогда не нарушал своих принципов даже перед своей женой.

"У меня нет никаких воспоминаний о том, как он обнимал меня, когда я была маленькой в своей прошлой жизни, но прямо сейчас я младенец".

Каллиопа собралась с духом и протянула руки к отцу. Она никогда не пыталась попросить обнять ее в своей прошлой жизни, поэтому чувствовала себя неловко и неуверенно, когда попыталась это сделать в самый первый раз.

"Но все же, потому что я очень скучала по нему..."

После того как ее отец скончался, она бесчисленное количество раз сожалела об этом. Она должна была быть лучшей дочерью, она должна была сказать ему, что любит его, она должна была проводить с ним больше времени.

Каллиопа не хотела, чтобы то же самое повторилось снова, чтобы она сожалела о том, что слишком поздно узнала о смерти своих родителей.

"Энг-э-э". (отец)

На зов Каллиопы граф вздрогнул, и его тело снова застыло. Маленькая рука потянулась к нему, как кленовый лист тянется к солнцу.

Глаза графа дрогнули. Из-за его внушительной внешности младенцы плакали при виде его лица, пока их личико не краснело из-за нехватки воздуха. Его холодный первенец и его озорной второй были одинаковыми. Поэтому, не имея другого выхода, он держался на расстоянии от своих детей.

Но.

"Анг-аа!" (папа)

Каллиопа даже звала своего отца.

Граф приблизился к ребенку, шаг за шагом, делая шаг, а затем останавливаясь, прежде чем продолжить. Несмотря на то, что у него было огромное телосложение, его бесстрашное прозвище "Красный бык" совсем не походило на его внешность в данный момент. Видя, что ее муж проявляет столько осторожности, графиня хихикнула.

"Липпи, должно быть, скучала по своему отцу. Поторопись и обними ее Поближе".

После долгих колебаний граф в конце концов добрался до своей дочери. Он был заинтригован малышкой, которая не плакала, а только весело улыбалась, даже находясь на небольшом расстоянии от него.

Он осторожно протянул руку, и малышка ухватилась за его указательный палец, ее глаза вращались с интересом и без всякого страха.

"Тогда, может быть, папа подержит нашу Липпи немного?"

Не задумываясь, ласковые слова вырвались у него изо рта. Он никогда в жизни не слышал от себя таких слов. Каллиопа была готова к тому, что ее отец обнимет ее, и протянула руку, но затем Люциус отступил назад и отвернулся от своего отца.

"Люциус?"

Смягченное выражение лица графа мгновенно ожесточилось.

"Ты, должно быть, устал с работы, так что я подержу ее вместо тебя".

"Я не устал".

"Ты выглядишь усталым. Разве ты не говорил мне, что объективный осмотр своего тела - важный принцип для рыцаря?

Люциус ответил твердо: Между ними двумя вспыхнуло электричество.

***

Каллиопа запечатлела это зрелище своей гармоничной (?)1 семьи. Просто тот факт, что они были рядом с ней, согревал ее сердце, как буханка только что испеченного хлеба.

"Моя семья так сильно любила меня. Так сильно дорожил мной. '

Каллиопа почувствовала прилив сил.

Она поняла, что члены ее семьи отличались от того, что она помнила о них в своих воспоминаниях. У ее второго брата был хитрый характер, но она никогда бы не подумала, что он всегда проигрывает своему старшему брату. Ее старший брат на самом деле был еще большим ребенком, чем она могла себе представить. Более молодой внешности двух ее братьев было достаточно, чтобы заставить ее громко рассмеяться. Ее отец, который всегда был строгим и упрямым, на самом деле просто не знал, как взаимодействовать со своими детьми. И ее мать…

Ее мать действительно была точно такой же.

Она догадалась, что они были такими, когда она была ребенком, и теперь она была свидетелем их появления в то время. Каллиопа взяла это воспоминание о текущем настоящем и сохранила его глубоко в своем сердце. Это было тем более ценно, даже среди воспоминаний о ее прошлой жизни, потому что когда она росла, не было таких семейных моментов, как этот. Каллиопа не была милой или привлекательной личностью, и более того–

- С тех пор, как все они рано умерли.

И это было не из-за несчастного случая, вызванного неизлечимой болезнью. Они все были убиты. Она все еще не знала, кто был преступником. Так что, конечно, убийца не заплатил за свои преступления. Не то чтобы это хоть как-то уменьшило ее чувство потери.

- И на этот раз я не позволю им поступить по-своему.

Глаза Каллиопы пронзительно сверкнули.

"Я обязательно буду защищать их".

Приняв это решение, она начала задремывать. Каллиопа широко раскрыла глаза, пытаясь провести больше этого счастливого времени со своей семьей.

Но в итоге она проиграла своему сну в 846-й раз.

***

'Вдох.....Нет таким образом. Это слишком сильно.'

На 4-м месяце жизни Каллиопа была вовлечена в отчаянную борьбу против законов Вселенной. Она протянула к нему руки.

После того, как ее тело немного покачалось из стороны в сторону, она сразу же почувствовала, что теряет силы. Каллиопа почувствовала, что задыхается.

"Это не работает".

Все стало так сложно, потому что ее руки и ноги не двигались по ее воле. Но была еще более серьезная проблема, чем эта.

"У меня слишком тяжелая голова..."

В настоящее время она боролась с тем, с чем каждый человек, нет, каждое живое существо, которое ходило по земле, должно было бороться в своей жизни.

Каллиопа боролась с гравитацией.

Она... пыталась перевернуть свое тело.

Глава 4 - Мисс - гений

"Я не могу просто сдаться в этот момент".

Каллиопа не могла поддаться ограничениям своего тела здесь. Неважно, насколько тяжелой была ее голова, насколько тяжелой она моглабыть на самом деле. К тому же, она уже преодолевала это раньше, в своей прошлой жизни.

Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Воздух выходил у нее изо рта,когда она глубоко дышала. Услышавзвуки, которые издавала Каллиопа, ее няня подошла к ней, чтобы проверить, как она. Каллиопа одобрительно подняла кулак. Вместо того чтобы делать что-то в одиночку, она чувствовала бы себя более мотивированной, если бы кто-то подбадривал ее.

"Давай сделаем это. Няня подбадривает меня. '

"Наша мисс, должно быть, хочет спать".

Ребенок делал глубокие вдохи, как будто был готов погрузиться в глубокий сон. Няня начала гладить живот Каллиопы. Каллиопа почувствовала, как силы покидают ее тело. Ее силовые дыхательные упражнения стали запутанными. Все, что она собрала, было фактически отрезано одним ударом.

"Аууу...

Грустно. Казалось, не было никого, кто мог бы понять ту напряженную борьбу, которую она вела. Жизнь была несчастной.

Маленькая ручка попыталась оттолкнуть руку няни.

"О боже?"

Увидев, что обычно послушная младшая мисс впервые выразила свою неприязнь, няня удивилась и убрала руку. Она никогда не видела на лице мисс, пухлом, как клецка, такого выражения неодобрения.

"Интересно, почему она такая".

Каллиопа уклонилась от уговаривающих рук няни, покачав головой из стороны в сторону.

- Я не могу поддаться своей сонливостии. Есть такая поговорка, что человек должен преодолевать испытания своими усилиями. '

Хотя ее няня не хотела препятствовать ее усилиям, жизнь всегда была такова, что в любой момент подбрасывала всевозможные неожиданные препятствия. Каллиопа снова подняла руки в очередной попытке.

"О боже, мисс!"

Ее руки няни задрожали от предвкушения, когда она поняла, что Каллиопа намеревалась сделать. Перевернувшись примерно наполовину, она сделала глубокий вдох. До этой промежуточной точки это было довольно легко. Теперь началась настоящая битва.

Каллиопа серьезно повернула голову, продолжая пытаться перевернуться. Конечно, ее голова не так хорошо поворачивалась. Но она не сдавалась.

"Я не могу оставить это здесь. Я должена сделать это, чтобы защитить свою семью. Она размахивала своими короткими ручками и ножками, а ее тело перекатывалось взад-вперед, как у ваньки-встаньки.

"Еще чуть-чуть, мисс! Ты почти на месте!"

"Увау!"

Получив поддержку от няни, Каллиопа вскрикнула и из последних сил заставила себя перевернуться.

"О боже мой! Мисс!"

Это был успех. У Каллиопы снова перехватило дыхание.

Она была победительницей в своейбитве против - относительно умеренного уровня - внешней силы. Этобыло доказательством того, что люди не сдались, их достоинства и мощи, человечества перед лицом Матери- природы.

[666: боже, лол, она просто перевернулась, но это становится таким глубоким, хахаха, я не могу пффффф]

Она была удовлетворена. Каллиопа упивалась своей славной победой.

"Ты проделал такую хорошую работу, перевернувшись". Няня подняла Каллиопу и поцеловала ее в щеку.

Иметь кого-то, с кем она могла поделиться своей радостью, было такимсчастливым моментом. Каллиопа улыбнулась.

А потом. Ее счастье разбилось вдребезги при звуке урчания в животе. Ее лицо покраснело от смущения.

"Ну, похоже, наша мисс проголодалась. Ты, наверное, потратила много энергии, когда перевернулся.

Ее няня отвечала за питание Каллиопы. Она приказала горничной принести ее мисс стул.

"Хорошо, сегодня мы попробуем немного детского питания. Надеюсь, это придется тебе по вкусу.

Детское питание? Глаза Каллиопы сверкнули. Она забыла о своем прежнем смущении при мысли, что наконец-то будет есть настоящую еду.

Вскоре горничная принесла детское питание, которое выглядело как жидкий суп. Няня проверила температуру еды, прежде чем зачерпнуть немного ложкой.

"Хорошо, а теперь скажи "а"- Каллиопа радостно открыла рот.

"Эум-ньям-ньям-ньям-ньям"

Няня посмотрела на Каллиопу и издала эти детские звуки вместе со своимижевательными движениями. Каллиопа знала, что ее няня хотела, чтобы ребенок следил за ее движениями, но на действия няни было невыносимо смотреть, и она не хотела так мило жевать. В конце концов, внутри она была взрослой. Издавать звуки во время еды было ниже ее достоинства.

К тому же это была всего лишь жидкая рисовая каша, так что она могла просто проглотить ее. Не было никакой необходимости жевать. Не то чтобы у нее тоже были зубы, так какой в этом был смысл, на самом деле.

"Эум-ньям-ньям-ньяМ".

Ее няня снова сделала жевательное движение, ее глаза сверкали в предвкушении. Казалось, она испытывала необычное желание увидеть, как ее мисс копирует ее, и Каллиопа подавила свое недоумение и просто проглотила детское питание. Ее няня попыталась еще раз.

"Эум-ньям-ньям-ньям-ньяМ".

В глазах ее няни светилась страсть, которая не собиралась исчезать в ближайшее время. В конце концов Каллиопа последовала за ней.

— Эум-ньям-ньям-ньям-ньям.

Она не могла заставить себя произнести этот звук ртом, как это делала ее няня, но она сделала похожее жевательное движение.

"Уууу...

Всякий раз, когда она жевала кашу, ее щеки мило подрагивали.

Ее няня восхищенно вздохнула. Это былото, что она хотела увидеть. Не в силах остановиться, она ткнула Каллиопу в шевелящиеся щеки.

"Почему она такая".

Каллиопа наклонила голову, гадая, о чем думает ее няня. К. счастью, ее няня перестала издавать звуки

"Эум-ням-ням-ням".

"Это вкусно на вкус?"

Каллиопа кивнула. На самом деле, это было не так уж и вкусно. Она почувствовала слегка обжаренный вкус, но в остальном вкус был таким же, как у воды. Но она была рада переходу к употреблению пищи.

"Хорошо! Наша мисс тоже хорошо проглатывает свою еду".

Няня с удовольствием наблюдала, как Каллиопа послушно ест. Два старших брата ее мисс доставили ей чрезвычайно трудные времена, когда впервые попробовали детское питание.

Молодой мастер Люциус был придирчивым едоком и вообще мало ел, поэтому его никогда не кормили на стуле. Она должна была повсюду следовать за ним и могла кормить его только тогда, когда он принимал пищу.

Напротив, Роберт, второй молодой хозяин, был относительно хорошим едоком. Проблема заключалась в том, что он старался есть все, кроме детского питания. Он начинал со своих пальцев, потом со стула, даже со своего нагрудника. Он стал таким рассеянным и в конечном итоге проигнорировал настоящую еду перед ним.

Когда она сравнила этих двоих со своей мисс, вид Каллиопы, которая ела, как послушный птенец, открывающий рот, чтобы взять еду, только сделал ее красивее, чем когда-либо.

"О боже, наша мисс даже правильно использует нагрудник, о боже, как чудесно".

Каллиопа наклонила голову, пытаясь понять происхождение этой похвалы, которая, казалось, возникла из ниоткуда. Конечно, она использовала нагрудник, что же еще.

Несмотря на то, что похвалы были важной частью воспитания ребенка, она становилась тщеславной только в том случае, если ее хвалили за что-то подобное.

"Ты не сосешь свой нагрудник и не утыкаешься лицом в суп. Как наша мисс может быть такой умной?"

Каллиопа почувствовала себя неловко. Слова ее няни имели смысл, так как она была ребенком, и для ребенка это пействительно было повольно мно ииспользует нагрудник, о боже, как чудесно".

Каллиопа наклонила голову, пытаясь понять происхождение этой похвалы, которая, казалось, возникла из ниоткуда. Конечно, она использовала нагрудник, что же еще.

Несмотря на то, что похвалы были важной частью воспитания ребенка, она становилась тщеславной только в том случае, если ее хвалили за что-то подобное.

"Ты не сосешь свой нагрудник и не утыкаешься лицом в суп. Как наша мисс может быть такой умной?"

Каллиопа почувствовала себя неловко. Слова ее няни имели смысл, так как онабыла ребенком, и для ребенка это пействительно было довольно привычно и дело не в этом.....

Каллиопа плакала внутри. Когда кто-то был слишком глуп и довольно скучен, другая сторона всегда страдала. Закончив кашлять, Каллиопа не могла смотреть в глаза своей няне. Она все ещебыла смущена своим комментарием о том, что она гений.

Обе ее щеки покраснели, но няня, вероятно, подумала бы, что это из-за ее кашля.

"Так это и есть Липпи?"

Это было как раз в то время, когда она привыкла отрыгивать на глазах у людей. Внезапно она услышала знакомый голос у себя над головой и подняла голову.

"Она такая же милая, как ты и сказал".

Прекрасные черные волосы и слегка опущенные янтарные глаза. Черты его лица, которые были потрясающе привлекательны, несмотря на его юный возраст. Вдобавок ко всему, его непринужденная манера разговаривать с Люциусом...

Каллиопа легко вспомнила человека, стоявшего перед ней.

"Старший брат Носе...' (произносится как Нор-зев)

Ногсеап Альпийский.

Старший сын семьи Альпинус и лучший друг Люциуса.

"И после попытки раскопать правду о смерти Люциуса..."'

Он был убит. Известие о его смерти сопровождалось сообщением о том, что он нашел решающие доказательства в пользу дела ее брата.

На этот раз она не собиралась позволить Хорсину умереть. Так что ее будущие действия были важны.

Но было трудно чего-то добиться, пока она была еще ребенком. Она всегда засыпала.

"Вау, это здорово, что она не плачет. С другой стороны, мои младшие братья и сестры просто...

Хорсин говорил с довольным выражением лица. Одной из причин, по которой он всегда посещал дом Рустишелей, было желание сбежать от своих братьев и сестер. Играть с его братьями и сестрами было сложнее, чем тренироваться с мечом. - В отличие от своего брата, Липпи, вырасти умной  и жизнерадостной.

Хорсин заговорил игриво: Каллиопа ошеломленно уставилась на его улыбающееся лицо.

Было приятно видеть такое молодое, улыбающееся лицо. Ее глаза заблестели, когда она подумала о своей светлой мечте защитить всех.

- Спасибо тебе, правда. На этот раз я буду защищать тебя.

Хорсин был удивлен взглядом Каллиопы, который не был похож на детский. Хотя он видел, как росли пятеро младших братьев и сестер, он никогда не видел ребенка, который смотрел бы на людейитаким глубоким взглядом. И тут он заметил пухлые щеки у нее под глазами. Фантастически пухлые детские щечки. Они выглядели мягкими и мягкими, и было бы стыдно уйти, не прикоснувшись

К НИМ.

Я хочу прикоснуться к ним. Я хочу прикоснуться к ним!

Как раз в тот момент, когда Хорсин протянул руку.

— Пощечина!

Люциус ударил его по руке, прежде чем она успела коснуться щеки Каллиопы.

"Оууу!

Лицо Хорсина сморщилось, и он обвиняюще посмотрел на Люциуса. Но его друг, с лицом, похожим на морозный ветер в холодный зимний день, проигнорировал его и продолжал

смотреть только на Каллиопу.

"Тебе обязательно было меня бить? Япросто пытался дотронуться до ее щек. Ты обращаешься со мной, как с какой-то болезнью..."

Хорсин считал это несправедливым. Тот факт, что его рука ужалила, означал, что его друг ударил его с большой силой.

"Похоже".

Он потерял дар речи от решительного ответа Люциуса.

Люциус осторожно поднял Каллиопу. А потом, на глазах у Хорсина, он намеренно ткнул свою сестру в щеку.

У Хорсина отвисла челюсть. Это был его первый раз, когда он видел такого инфантильного Люциуса. Я имею в виду. Я имею в виду, что такого рода действия были бы тем, что сделали бы его пятеро младших братьев и сестер дома.

Он был застигнут врасплох, но затем, увидев мягкие щечки ребенка, которые, казалось, растягивались, как моти, у Хорсина зачесались руки. "Я тоже хочу прикоснуться к ней!"

В отличие от того, что Хорсин быстро переключил внимание на ее щеки, Каллиопа все еще была в шоке от действий своего брата.

"Хотя Старший брат все еще ребенок, это все еще..."

Люциус из ее воспоминаний всегда был хладнокровным до холодности. Онредко выражал эмоции, а тем болеедемонстрировал какие-либо изменения в выражении лица.

"Что?! Я тоже хочу обнять ее!"

"Ты все еще не освоил "Нижний удар".

Не имеет значения, научился ли ты этому, если у тебя это плохо получается".

"Я скоро овладею им! Я очень усердно тренировался! Просто подожди и увидишь!"

В какой-то момент к ним троим присоединился Роберт. Видя, как мальчики ходят взад-вперед, Каллиопа постепенно улыбнулась.

- Они все еще дети. Мне нужно хорошо присматривать за ними. '

"Дааа! Бба!"

Но ее беззубому "я", которому было предстоял долгий путь.

Глава 5 - Молочные зубки

Каллиопа закрыла рот. Несмотря на её разочарование, то что она могла только грубо сказать "дя-ба-дя-ба", было крайне позорно.

"О-о-о, такая милая!"

Не зная её сокровенных мыслей, Роберт взвизгнул и поцеловал её в щеку. Каллиопа на мгновение вздрогнула, прежде чем поддаться поцелуям, которые градом посыпались на неё.

Внутри она была взрослой, так что все ещё не привыкла к такому обращению со шкурой. Тактильный контакт. Но она была относительно спокойна с поцелуями такого маленького ребёнка как Роберт.

В своей предыдущей жизни Каллиопа очень редко инициировала тактильный контакт или выражала свои эмоции до такой степени, что её называли высокомерной за её внешнее безразличие. Так что вполне логично, что она все ещё чувствовала себя очень неловко в таких вещах, несмотря на то, что была ребёнком.

Она вздохнула про себя. У нее было много причин, по которым она хотела поскорее повзрослеть.

*** "Это просто не я думаю, что Липпи мало плачет, верно?"

- Спросил Люциус у Хэла, выйдя из комнаты.

"Я думаю, это просто потому, что у неё довольно спокойный характер? Что случилось?"

"Это выходит за рамки того, чтобы быть тихим. Она даже не плачет. Она просто время от времени что-то лепечет.

Сначала он думал сначала он думал, что его сестра была относительно послушным ребёнком. Но, видя, какой тихоне она была, он забеспокоился, что это может быть проблемой.

" Хм, но я не думаю что это действительно проблема?"

Хорсин задумчивый потёр подбородок. Каллиопа определённо отличалась от его братьев и сестёр, когда они были её возраста.

"Твои родители что-нибудь сказали?"

"Они тоже беспокоены. Она не пыталась встать со своей кроватки, не особо реагирует на свои игрушки".

Конечно, его родители ни за что не сказали бы это в присутствии двух своих маленьких сыновей. Люциус и Роберт слышали их разговор, когда проходили мимо. До этого момента он мало что знал о детях, поэтому действия его сестры всеми оказались ему странными. Но после этого он начал беспокоиться.

"А что насчёт доктора?"

" Они сказали, что с ней всё в порядке физически, но трудно правильно поставить диагноз младенцу ".

"Тогда единственное, что ты можешь сделать, это ждать и присматривать за ней".

"Ага..."

Хэл заинтересовано посмотрел на Люциуса. Хотя беспокоиться о младшем брате или сестре было нормально, видеть, как кто-то, кто обычно был безразличен ко всему, проявляет беспокойство, было приятным сюрпризом...

"Ну, не волнуйся слишком сильно. Все будет лучше, когда она вырастет. Я думал, что у Эпинни была настоящая проблема когда она была хотя это было потому что она была слишком энергичным ребёнком... как будто я вёл с ней войну".

Хорсин вздохнул, думая о тех временах. Его трёх летняя младшая сестра была необычайно талантлива во многих странных отношениях...

"Да, я уверен, что так и будет".

"Это верно. Липпи будет здорова. Почему ты волнуешься?"

Роберт надул щёки и заговорил:

"Мама сказала. Несмотря на то, что особого отклика не последовало, её глаза способны следить за нашими движениями, и она хорошо умеет хвататься за наши руки. И что когда она видит нас, она улыбается... она такая милая, как ангелочек".

"Милее, чем ангел".

"Намного, намного симпатичные, чем ангел".

"Ты даже не можешь сравнить их".

Разговор от их предыдущее обсуждения. Хорсин прищурился и посмотрел на двух братьев идиотов.

"По-моему, это у вас, ребята, проблемы..."

Он удержал себя от того, чтобы высказать свои мысли вслух.

"Ну, поощрять реакцию ребёнка очень важно, так что просто продолжайте разговаривать с Липпи. Все будет хорошо".

Совет Хэла исходил из того, что он присматривал за пятью младшими братьями и сёстрами.

" Понял. Какой бы не было Липпи я все равно буду любить её потому что она наша младшая сестра".

Говоря это, Роберт повторяй свою кулаками в воздухе. Люциус посмотрел на своего младшего брата, который был на год младше его. Несмотря на то, что между ними была разница всего один год, они не были настолько близки, потому что у них обоих были личности на противоположных сторонах спектра. Люциус был строгим, а Роберт - беззаботным. Старший брат, который жил каждый день, безупречно следуя правилам, и младший брат который всегда расслаблялся, были как масло и вода.

"Хорошо".

- Пробормотал Люциус, легонько поглаживая младшего брата по голове.

"Ч-что?"

Роберт удивился и отступил назад. Люциус не ответил на его вопрос, раздвинувшись и продолжая идти вместе с Хорсианом.

Губы Роберта слегка изогнулись, когда он посмотрел на спину своего брата и почувствовал место, где брат коснулся его головы.

По какой то причине его щеки покраснели.

*** У Каллиопы бвло вытянутое лицо. В эти дни, если она не обращала на это внимание, то постоянно засовывала пальцы в рот и кусала их. Даже сейчас она поймала себя на этом прямо перед тем, как начала грызть свои пальцы.

"Я не могу так легко стать зависимымой от этого. Несмотря на то, что я ребёнок, внутри на самом деле взрослый человек. Я должна сохранить свое достоинство.

Для ребёнка было нормально грызть кулачок, но это определённо не для неё. Она не должна вести себя как какой-то ребёнок который ничего не знает.

Она по привычке начала засовывать руку обратно в рот, но остановила себя, почувствовав, что её рука коснулась чего-то во рту.

"А?"

Она легонько коснулась языком того же места во рту. В середине ее рта начал формироваться нижний зуб.

"Вот почему у меня в последнее время чешется рот".

Это все из-за её растущих зубов. Это определённо было не только потому, что она хотела пососать свой рот. У неё не было выбора, потому что у неё режутся зубки.

"Мисс, пора есть".

Когда подошла её няня, Каллиопа задумалась. Должна ли она показать ей, что у неё режутся зубки?

Но она не хотела широко открывать рот перед кем-то, чтобы заглянуть внутрь.

"Я уже сделала кучу других неловких вещей, хотя, чего не видела моя няня..."

Она подумала о всяких и других постыдных моментах, что у неё были на глазах у няни и её семьи. Вспоминать об этом было довольно больно. Увидев  бормочующего младенца, няня легонько похлопал её по спине.

По скольку Каллиопа не могла говорить, она решила пообщаться с помощью языка тела.

"Хм? В чем дело, мисс?

Каллиопа открыла рот со звуком "ааа" и указала внутрь, на свои зубы. Когда няня заглянула внутрь, щеки ребёнка покраснели.

"У тебя растут зубки!"

Её няня было радостно удивлена.

Увидев её улыбающееся выражение лица, Каллиопа  почувствовала удовлетворение, но, тем не менее, все ещё чувствую себя неловко. Она закрыла рот.

"Как наша мисс может быть такой умной, давая мне знать вот так! Ах, я должена сообщить мадам о том, что у тебя режутся зубки!"

- Неужели это такое счастливое событие?

Каллиопа задумчиво склонила голову набок. То, что у младенцев будут прорезаться зубки было очевидным фактом. А поскольку сейчас ей было 8 недель, у неё тоже начали зубы в среднем возрасте младенцев.

Она задавалась вопросом, не было ли это слишком резкая реакция, но её няня продолжала гордо фыркать, когда спешила кабинет графини.

*** "А, это ты, Липи!.. Что ж, тогда почему бы нам не пойти таким образом к наиболее общим аспектом, а затем подробнее обсудить метод для её болеее конкретных частей".

Увидеть Каллиопу, графиня поспешила завершить свою встречу.

"Ты пришёла навестить маму, Липпи?"

Графиня не подошла к своей няне и взяла Калиопу из её рук, она поцеловала каждую мягкую щёчку, пока няня готовилась поделиться новостям.

"Мадам, мисс...!

Лицо графини мгновенно покрылась беспокойством. Каллиопа настолько отличалась от обычных младенцев, что до сих пор постоянно беспокоилась за свою дочь.

Теперь, когда она подумала об этом, её беспокоило, что Каллиопа пришла в то время, в которое она обычно не приходила в течение дня. " У мисс режутся зубки! "

"Неужели?"

Её потемневшее лицо тоже прояснилось.

"У нашей Липпе уже режутся зубки? Давайте посмотрим. Ладно, Липпи скажи, "а-а-а". "

Каллиопа шевельнула губами,  но не открыла их. Она ещё не смогла подготовить свое сердце к тому, чтобы открыть рот и показать, что внутри.

" Хм? А-а-а, ну же, попробуй. А-а-а..."

После того, как я неоднократно подбадривала мать, она открыла рот. Её лицо покраснело, когда мать внимательно смотрела её рот.

" О боже мой, действительно правда".

Она могла видеть два маленьких нижних зуба, расположены бок о бок в центре рта её дочери. Посмотрев некоторое время на белые молочные зубы, графиня  крепко обняла ребёнка. Всегда было так трогательно видеть, как растёт её ребёнок.

"Мама!"

Дверь открылась и в комнату вбежал Роберт. Строй голос Графа прозвучал у него за спиной.

"Робел, я же говорю тебе не убегать. Вдобавок ко всему, вы вошли в комнату, даже не постучав. В течении недели, ты будешь тренироваться лицом к стене".

Роберт издал скулящий звук и стонал. Его наименее любимым методом тренировки была тренировка лицом к стене, которое заключалось в том чтобы просто стоять неподвижно и смотреть в стену.

Хотя его тело, возможно было наиболее удобным расслабленным во время этого упражнения, ему всегда не терпело что–то сделать, поэтому он не мог становится неподвижным. Истинное название этого тренинга с таким же успехом могло бы звучать как "наказание за тайм-аут".

" Я слышал, у Липпи начали рсти зубы? "

Люциус, который в какой-то момент вошел в комнату, тихо спросил. Графиня про себя рассмеялась над действиями своего сына и кивнула головой.

Как она могла не рассмеяться. Она могла сказать, что в это время тренировка, вероятно, была в самом разгаре и наиболее интенсивной. Её старший сын, который никогда не покидал тренировку площадку до окончания тренировки, поспешил суда как только услышал новости о своей младшей сестре.

"Ты хочешь взглянуть?"

Услышав её вопрос три пары глаз уставились на Каллиопу, которую  прошиб холодный пот. Позволить своей няне матери видеть это было её пределом.

"Как все так закончилось... "

Она не хотела этого делать. Показывать другим внутреннюю часть своего рта было постыдно.

Она не хотела этого делать показывать другим внутреннюю часть своего рта было постыдно. В своей прошлой жизни Каллиопа научилась откусывать маленькие кусочки во время еды и прикрывать рот, когда смеялась.

Теперь, когда она думала об этом, не было ли это немного невежливо - заглядывают в другому человеку?

Каллиопа посмотрела на своего отца, чтобы спасти её от сложившейся ситуации, но внимание графа была слишком сосредоточено на том, чтобы увидеть внутреннюю сторону её рта, и он этого не заметил.

- Я была неправа. Это человек не тот, кто научил меня относиться к другим с уважением определено нет.'

Глава 6 - Первые слова

Несмотря на то, что Каллиопа упрямо держала рот на замке, члены ее семьи продолжали подталкивать ее открыть рот. Ее решимость ослабла, когда она увидела, как ее обычно грубоватый отец с любопытством наклонил голову.

"Они так сильно этого хотят..."

В своей прошлой жизни она желала, чтобы члены ее семьи чудесным образом вернулись к ней живыми, думая, что она сделает для них все и вся. Она все ещё придерживалась этих мыслей в своей нынешней жизни.

В конце концов, Каллиопа открыла рот. Она вдруг почувствовала, что ее рот стал каким-то популярным туристическим объектом.

"Там действительно есть зубы! Круто!"

А потом Роберт попытался засунуть палец ей в рот.

Каллиопа тут же закрыла рот и испуганно повернула голову. Ее окружение издало вздох сожаления.

"Почему ты пытался сунуть туда руку, ты напугал ее".

"Но это было так потрясающе, что я должен был это сделать".

Роберт почесал в затылке и что-то пробормотал, когда Люциус отчитал его. Отец и его сыновья смотрели на закрытый рот с сожалением, написанным на их лицах.

"О, точно! Мисс, должно быть, проголодалась, ей пора поесть. Каллиопа приободрилась, услышав слова своей няни: Наконец-то она может перестать быть центром всеобщего внимания!

"О, почему, это верно, наша Липпи, должно быть, такая голодная. Я не могла знать, потому что ты не плакала и ждала так тихо и покорно. Должна ли мама кормить тебя?"

Графиня заговорила с Каллиопой в умоляющей манере. Она пока не хотела расставаться со своей дочерью. Поняв намек на ее слова, няня Каллиопы приказала горничной разогреть и принести детское питание.

Как только они поняли, что смогут увидеть, как Каллиопа ест, ее отец и братья расположились в кабинете графини. Вскоре для Каллиопы были приготовлены стульчик для кормления и детский столик, а перед ней аккуратно разложено детское питание.

"Хорошо, давай поедим сейчас, Липпи".

Графиня лучезарно улыбнулась и протянула ей ложку. Она чувствовала на себе завистливые взгляды трех других членов семьи, которые тоже хотели покормить Липпи. Что ж, выигрывает тот, кто первым сделает ход.

Но вместо того, чтобы открыть рот, чтобы ее покормили, Каллиопа протянула руку к ложке.

"Хм? Ты хочешь съесть его сама?"

Ее мать, понимая ее действия, передала ложку Каллиопе, которая торжествующе схватила ложку. Как она и предсказывала, она хорошо держала ложку. Когда она подносила еду ко рту, она тоже не пролила ни капли, хотя этобыло потому, что детское питание было липким и не так легко капало.

Когда она начала есть детское питание, ей захотелось накормить себя самой. Ее руки уже были такими большими, и она чувствовала, что это неправильно - все ещё получать еду, как младенец. Она хорошо умела держать предметы, поэтому подумала, что держать ложку было бы проще простого.

Полная предвкушения, она поднесла ложку ко рту.

Члены ее семьи, наблюдавшие за ее первой попыткой - сглотнули при виде этого зрелища.

Преуспеет ли она в своей первой попытке с ложкой!

Шлепок.

Они услышали звук брызг детского питания ей на щеку. Ложка попала не в то место.

Графиня не могла удержаться от смеха, увидев, как детское питание размазалось по пухлым щечкам ее дочери. Последовало громкое хихиканье Роберта, эхом разнесшееся по всей комнате. Даже обычно невыразительные Люциус и мрачный граф дрожали от сдерживаемого смеха.

Каллиопа не могла поднять голову. Ее маленькая ручка дрожала, когда она сжимала ложку.

"Должно быть, тебе еще слишком рано пользоваться ложкой. Твоему запястью не хватает для этого силы.

Говоря это, графиня вытирала щеки дочери. Первый раунд Каллиопы против владения ложкой закончился неудачей.

Глубокой ночью.

Каллиопа открыла глаза. Она чувствовала, как ночная сырость просачивается в нее.

Теперь она могла просыпаться без инстинктивного плача. Какое облегчение. Она не стала бы будить свою няню по ненужным причинам.

Каллиопа мысленно вернулась к

событиям своей прошлой жизни. Было больше воспоминаний, о которых она не хотела думать, чем о счастливых. Но она упрямо продолжала копаться в своем болезненном прошлом.

Смерть ее отца, распавшаяся семья, смерть ее первого и второго братьев, болезнь ее матери, война, смерть ее матери.

Теперь, когда она возродилась, эти события еще не произошли. И хотя она могла бы жить спокойно, если бы просто отмахнулась от этих воспоминаний, она этого не сделала.

"На этот раз я собираюсь защитить их".

Чтобы сделать это, она должна была убедиться, что ничего не забыла из своей прошлой жизни. Вот почему она каждый день вспоминала свое прошлое по —ночам, пока остальные спали.

Каллиопа опустила взгляд и посмотрела на свои руки. Ее пухлые ручки и очаровательные маленькие ручки. - Слишком маленькая.

В данный момент она ничего не могла сделать со своим телом. Она даже сама толком не могла пользоваться ложкой.

Каллиопа закусила губу. Она чувствовала усталость от того, что была единственной, кто не спал посреди ночи. Хотя она была ребенком, который ещё не испытал никаких трудностей, ее

—глаза, которые должны были искриться невинностью, были покрыты тенью и печалью. Погрузившись в свое горе, она привела в порядок свои мысли и спрятала их на задворках сознания.

У нее все еще был еще один шанс. Она спасет свою семью. Ей просто нужно было начать и неуклонно продвигаться к своей цели. - Во-первых, говорить.

С тех пор как у нее начали расти зубы, она теперь могла практиковаться в разговорной речи. И в отличие от других, которым тоже приходилось изучать понятие слов, Каллиопе просто нужно было развить свое произношение.

Так что она начала практиковаться в произношении уже несколько месяцевназад.

"Гу-гу-га-га...'

Она определенно открыла рот, думая произнести буквы алфавита, но почему у нее получилось только:

"гу-гу-га-га"?...

- Может быть, я неправильно расслышала. Я имею в виду, что у меня даже начали появляться зубы, так что я должена быть в состоянии это сделать. '

"Гу-гу-га-га".

Но жестокая реальность ударила ее годовалой девочке в лицо. Для нее было ещё слишком рано. Каллиопа закусила губу, приняв этот горький урок близко к сердцу. Ее произношение ничуть не улучшилось.

"Ам...

'Её пухлые щеки еще больше надулись, а брови нахмурились. Милые, круглые глаза наполнились слезами в темноте. Но вместо того, чтобы заплакать, Каллиопа глубоко вздохнула.

- Ну ладно, что я могу поделать. Я могу только продолжать усердно практиковаться, а потом в какой-то момент... Хотя я не знаю, когда этот день когда-нибудь наступит. '

Она не была ребенком, поэтому не плакала из-за этого. Действительно. Какой взрослый человек будет плакать только потому, что он может сказать только "гугугага". Каллиопа сжала руки в кулаки. Влага в ее глазах? Ха. У нее просто разыгралось воображение.

"Хуууу...

Немного успокоившись, Каллиопа снова начала практиковаться в разговорной речи.

- Слова, которые я хотела сказать своей семье, если бы смогла увидеть их снова.

Когда она могла сказать им это, она этого не сделала, а когда она больше не могла их видеть, ей захотелось.

Глубокой ночью, когда все спали, Каллиопа прошептала слова, которые хотела сказать в своем сердце.

Каллиопа надавила на свое колотящееся сердце. С тех пор как она переродилась, это был первый раз, когда она так нервничала.

"Наша мисс сегодня выглядит такой счастливой.

С этими словами ее няня сунула Каллиопе в руки игрушку.

Каллиопа с интересом посмотрела на свою няню. Она была уверена, что ее внешность ничем не отличалась от ее обычного вида, но ее няня могла определить ее настоящее настроение, как какой-то призрак. На самом деле, это было то же самое в течение последних двух недель. Каллиопа никогда по-настоящему не показывала свои настоящие мысли снаружи. Но ее няня всегда могла сказать, чего она хочет, и дать ей это.

Так было и в ее прошлой жизни. Ее няня всегда присматривала за ней. Она заботилась о Каллиопе, чтобы ей не было холодно, не было жарко, не было грустно и одиноко.

"И, сделав это для меня, она..."

"Почему наша мисс снова так смотрит на меня?"

Ее няня похлопала Каллиопу по щекам, которые подпрыгивали из-за детского жира. Всякий раз, когда она видела, что ее мисс смотрит на нее таким пристальным взглядом, она чувствовала себя озадаченной и обеспокоенной. Она не могла описать, что это было, но ей всегда казалось, что ее сердце падает всякий раз, когда она видит такое выражение на лице своей мисс.

Она только хотела, чтобы у Каллиопы была жизнь, наполненная счастьем. Но почему у ее малышки мисс уже было такое серьезное выражение лица...

"Ма-"

Каллиопа начала звать свою няню, а потом остановилась. Она начала говорить импульсивно, но ей хотелось произнести свои первые слова перед всей семьей. Конечно, в том числе и ее няня.

Поэтому вместо того, чтобы произнести слова утешения, она крепко вцепилась в палец своей няни. Лицо няни просветлело.

"Наша мисс становится все симпатичнее с каждым днем!"

Она крепко обняла Каллиопу, и пока она продолжала восхвалять Каллиопу, граф вернулся домой.

"Как сегодня поживает наша Липпи?"

Граф подошел к Каллиопе и погладил ее по голове. Он больше не боялся приближаться к своей дочери.

Каллиопа собиралась ответить на его вопрос, но затем закрыла рот.

Было кое-что, что она действительно хотела сказать своей семье, и она хотела, чтобы это были ее первые слова, когда все соберутся вместе. Ее грудь тяжело вздымалась.

В течение последних нескольких месяцев она тренировалась произносить слова, которые хотела сказать. Слова, которые она выкрикивала, когда рядом никого не было, чтобы услышать ее в прошлом.

Какое счастье, что теперь у нее есть люди, которые могут ее выслушать. Чтолюди, с которыми она хотела поговорить, были живы и были с ней. Она зажала свой покалывающий нос и сделала глубокий вдох.

И перед собравшимися членами своей семьи она наконец произнесла слова,

которые так отчаянно хотела сказать.

"Пафа, Мама, пасиба што дяди мне шизнь . Я люфлю вфас".

(Отец, мать, спасибо вам за то, что дали мне жизнь. Я люблю вас".

Глаза ее родителей расширились, став большими, как блюдца. Что, что только что сказала их дочь?

"Бятики, я фас тоше люфлю". (Братья, я тоже люблю вас.)

Каллиопа продолжала говорить, несмотря на шокированную реакцию своей семьи. Хотя ее произношение всеещё было очень неправильным...

"Я люфлю тябя, няня. Я фсягда ошень признятельня".

(Я тоже люблю тебя, няня. Я всегда тебе благодарна.)

Их ребенок произнес свои первые слова, но ее родители не смогли выразить немедленную радость по поводу этого события. Благодаря многолетней детской заботе они могли легко понять слова Каллиопы. В этом-то и заключалась проблема.

Были ли ее первые слова серьезными: "Отец, мать, спасибо вам за то, что вы родили меня"...?

Глава 7 - Отличается от других детей

"Липпи, ты только что сказала, что любишь меня?"

Первым, кто отреагировал с радостью,был простой ребенок, а не взрослые, которые все ещё не пришли в себя от своих мыслей. Роберт прослезился от радости, тронутый словами своей милой сестры.

"Я тоже тебя люблю! Я люблю тебя больше всего на свете!"

Роберт обнял Каллиопу и поцеловал ее в щеку. Каллиопа, которая привыкла к такому уровню общения, приняла его поцелуй естественным образом.

Тактильный контакт.

"ЕБет, рре."

Люциус прочистил горло, увидев эту сцену. Когда все взгляды упали на него, его глаза немного блуждали, а затем он заговорил мягким голосом.

"....Я тоже тебя люблю".

Глаза Каллиопы расширились.

Люциус в ее прошлой жизни никогда не говорил, что любит ее. Предполагалось, что даже если они не говорили друг другу таких вещей, они знали, что любят друг друга. Не то чтобы она когда-либо сомневалась в любви Люциуса к их семье, но ее сердце было полно после того, как она услышала это от него лично. Она чувствовала, что вот-вот заплачет от радости.

Она подавила переполнявшие ее эмоции и лучезарно улыбнулась. Потому что ей не нужно было делать ничего, кроме улыбки, чтобы выразить себя.

"Мама очень любит Липпи. Спасибо тебе за то, что ты наша дочь".

Графиня заговорила с ней, подняв и обняв свою дочь.

Пока их дети разговаривали друг с другом, ошеломленные родители пришли в себя. Они были полны бесчисленных вопросов, но они отбросили их.

Что еще более важно, своей дочери, которая только что впервые сказала слова любви, они хотели вернуть эти слова любви. Когда она услышала слова любви, которые были ответом на ее собственные, нижняя губа Каллиопы задрожала.

Она действительно скучала по ним. Она хотела говорить с ними вот так каждый день.

Несмотря на то, что она привыкла к своей повседневной жизни и видению членов своей семьи, ее грудь все ещё щемило от эмоций.

"Я люблю тебя, Липпи".

Говоря это, граф погладил Каллиопу по голове. Короткие волосы дочери щекотали его ладонь. Щекотало не только его руку. Немного подумав, граф повернулся к своим сыновьям.

"...И Люс, Робел".

"Да, отец".

Люциус и Роберт послушно откликнулись на его зов. Всегда небрежно ведущего себя Роберта нигде не было видно в его прямой позе. Граф посмотрел на двух своих сыновей, которых он строго воспитал, чтобы они вели себя подобным образом. Он думал, что это было правильно.

Знатному семейству, особенно рыцарскому, часто приходилось брать на себя ответственность за многих. Граф хотел, чтобы его дети выросли ответственными людьми. Но было кое-что более важное, чем это.

"Я тоже люблю вас двоих".

Он не только был ответственным, но и надеялся, что его дети будут счастливы. Но он даже не выразил им ни единого слова своей любви. Конечно, он этого не сделал. Поскольку это было настолько очевидно, он не думал, что ему нужно это говорить. Когда Каллиопа сказала, что любит их, он понял это, только увидев членов своей семьи. Он намеревался быть строгим отцом, но вместо этого оказался бессердечным.

Услышав слова отца, Люциус и Роберт застыли на своих местах, не в силах ни ответить, ни отреагировать. Это было впервые. Их отец впервые произнес такие слова. Они никогда не ожидали таких слов и верили, что такого момента больше никогда не будет.

В отличие от их реакции на слова Каллиопы, они неловко избегали взгляда отца. Роберт даже начал украдкой отходить от графа. Граф подавил желание ударить своего младшего сына, когда заметил, что тот ускользает.

Сделав это, он почувствовал сожаление и отругал свои предыдущие действия.

Как он поступил, чтобы вызвать такую реакцию на свои слова о любви?

Роберт украдкой взглянул на свою мать. Всякий раз, когда в семье возникал какой-то конфликт, его мать всегда брала на себя ответственность за то, чтобы все уладить.

Но графиня притворилась, что не знает, что происходит, и промолчала, продолжая следить за ситуацией.

Оглядев некоторое время комнату, пытаясь уловить царившее в ней настроение, Роберт в конце концов встретился взглядом со своим отцом. Он тут же отвел взгляд и пошевелил пальцами.

Взгляд отца был теплее, чем он ожидал.

—[Я люблю тебя.]

Его шок и удивление исчезли, сменившись замешательством.

Он продолжал ерзать, чувствуя бабочек вживоте. Он хотел проглотить свои слова, но в конце концов выплюнул их.

"...Я тоже люблю тебя, папа".

Он не мог смотреть на своего отца, когда говорил. Выражение его лица было таким, как будто ничего особенного не произошло, но его уши были ярко- красными. При появлении сына граф улыбнулся.

Он понял, что семь лет - это еще очень мало. И что, возможно, его строгость была слишком чрезмерной. Его рука дернулась. Ему хотелось Погладить Роберта по голове, но он чувствовал себя неловко, делая это. Он всегда ругал своего младшего сына за его озорство и лень и никогда ни за что не хвалил его. Граф перестал колебаться и протянул руку, но прежде чем он успел погладить

Роберта по голове, ответил Люциус.

"Я всегда благодарен отцу и матери".

Ну что ж. Эти слова прозвучали так, как сказал бы Люциус.

Но хотя у Люциуса было его обычное пустое выражение лица, его родители могли видеть, что он действительно был смущен.

Графиня весело улыбнулась. Она думала,что ее старший сын, который обычно велсебя как маленький взрослый, потерял всю свою детскую натуру. Хотя она гордилась его зрелостью, ей не хватало его милой стороны. но после рождения Каллиопы он стал вести себя более подобающе своему возрасту.

"Мама и папа всегда будут любить вас обоих".

Весна прошла, но весенний ветерок, казалось, пронесся мимо. Мягкий, пушистый лист пророс в сердцах каждого.

Графиня всегда ласково разговаривала со своими сыновьями, в то время как граф был строг. Он не выражал себя своим детям, и поэтому его дети могли вести себя так же только по отношению к нему.

До этого момента в семье никогда не было такого любящего собрания, где они так разговаривали друг с другом. Хотя это было немного неловко, они были счастливы.

Почему они не сделали этого раньше? Они знали, что все любят и дорожат друг другом, и не чувствовали необходимости выражать это словами.

Однако, сказав эти слова друг другу, семья испытала огромное чувство счастья. До такой степени, что просто взгляд друг на друга вызывал улыбку на их лицах.

Взгляды всех присутствующих упали на Каллиопу. Если бы не она, у них никогда не было бы такого чудесного момента.

Ребенок в семье принес им только радость и благословения с тех пор, как она появилась в их жизни.

"Независимо от того, как я думаю об этом, еще слишком рано, верно?"

Граф кивнул в ответ на слова жены.

Первые слова, сказанные их маленькой девочкой, подарили их семье такой драгоценный момент вместе. Это было счастливое время, которое они, как родители, не могли выразить словами.

Однако, если подумать об этом объективно.

"В возрасте, когда она едва могла произносить какие-либо слова, она смогла произнести идеальное предложение".

У графа было серьезное выражение лица, когда он говорил, держась за подбородок.

Вто время он хотел ответить на любящие слова Каллиопы тем же, чтобы выразить свою любовь к дочери и, естественно, уйти от этого события, чтобы другие дети не сочли действия малышки странными. Это было определенно не потому, что они думали, что это нормально.

"До этого я так волновалась, потому что она была такой тихой",

Графиня заговорила. Они всегда испытывали беспокойство, задаваясь вопросом, не было ли у их дочери какого-то заболевания или у нее была болезнь. Двое родителей обсудили это, и оба хотели воспитать Каллиопу счастливой, независимо от того, какое физическое или психическое состояние может быть у их дочери.

Но теперь их тогдашние заботы были ничем по сравнению с нынешними. Нет, ну, конечно, они были счастливы, что их дочь проявила признаки гениальности.

Просто скорость обучения была настолько быстрой, что они забеспокоились.

"Что думает няня".

На вопрос графа няня открыла рот, чтобы ответить.

"Мисс Липпи с самого начала отличалась от других детей. Так что я тоже очень беспокоилась о здоровье мисс, но... теперь, когда выяснилось, что она действовала по-другому, потому что у нее такой выдающийся ум, я испытываю облегчение ".

Животные такие же. Когда некоторыепотомки почти не двигаются и нереагируют, они предполагают, что эти потомки проживут короткую жизнь. И, как и их предсказание, эти отпрыски обычно долго не выживают.

Поскольку они боялись, что слова станут реальностью, они не могли сказать это вслух, но все взрослые беспокоились, что их любимый ребенок в семье рано умрет из-за плохого состояния здоровья.

Но узнать, что разные поступки их дочери были вызваны не тем, что у нее было слабое тело, а тем, что она была гением...

- Моя дочь... гений?..

Когда их мысли дошли до этого момента, супруги Рустишель расширили глаза от осознания.

Из-за своего шока и волнения они забыли об очень важном факте, о том, что их дочь, которой еще не исполнилось и года, произнесла прекрасную фразу.

А это означало, что их дочь была полноценным гением.

"Разве нет таких историй о гениальных детях, которые смогли писать стихи в возрасте трех лет? Наш Липпи, должно быть, такой же, как они".

Пока он говорил и продолжал думать об этом, губы графа приподнялись.

Каким бы серьезным человеком он ни был, когда граф думал о том, что его ребенок - гений, его настроение улучшалось.

Каллиопе еще не было и года, так как она родилась 11 месяцев назад. Но она умела составлять идеальные предложения. Вспомнив знаменитую историю о Кимсисбе, известном тем, что он выучил свои первые слова в восемь месяцев и написал свое первое стихотворение в три года, граф подумал, что его дочь скорее гениальна.

"Что нам делать? Наша Липпи такая умная. Подумать только, когда ей будет три года, она будет писать стихи.

Графиня уже представляла себе, как ее дочь в возрасте трех лет пишет стихи.

"Наша мисс обязательно сочинит своё первое стихотворение, когда ей будет два года, а не три".

Няня, которая должна была привести в чувство своих господина и госпожу, тоже погрузилась в собственное воображение. В комнате не было никого, кто мог бы пробудить этих троих от их идиотизма.

Поздно вечером няня закончила беседу с четой Рустишель и вернулась в комнату Каллиопы. Горничная, присматривавшая за ребенком, приветствовала няню, когда та вошла. "Это правда, няня?"

Было легко понять, о чем спрашивала горничная. Няня остановила уголки своего рта, которые продолжали подниматься вверх, и сделала вид, что не поняла вопроса.

"Что вы имеете в виду?"

- Что мисс Липпи произнесла свои первые слова. Анна слышала, что мисс на самом деле сказала, что она благодарна за то, что родилась. Этого не может быть, или так оно и есть? Теперь, когда я думаю об этом, Анна, что немного ... она просто преувеличивала, верно?"

Когда горничная Анна сказала, что слышала первые слова Каллиопы, остальные позеленели от зависти. Все они предвидели и гадали, каким будет первое слово, но ответ был таким.

Неважно, сколько зависти и восхищения она хотела получить, чтобы Анна преувеличила до такой степени. Горничная подумала об этом, и ее губы изогнулись в хмурой гримасе.

"Это правда".

"А?!""Не только это, она также сказала мне, что любит меня. И что она всегда благодарна".

Няня говорила гордо, ожидая, что ее признают и польстят.

Но горничная была слишком потрясена, чтобы даже признать, что Каллиопа разговаривала с няней. Она была, можно сказать, все еще новичком в рабочей силе. Другими словами, ей не хватало такой осведомленности и такта из-за недостатка опыта.

"Она действительно сказала:"Мама, папа, спасибо вам за то, что родили меня?" Именно эти слова? Никаких других дополнений?"

"Даже если это так. Уменьшите громкость звука. Мисс проснется, если ты будешь продолжать кричать.Нахмурившись, няня заговорила:

Она определенно не ругала ее, потому что ей было грустно, что слова Каллиопы, обращенные к ней, не были услышаны горничной. Это было потому, что она беспокоилась о Мисс.

Глава 8 - Национальный праздник

Выглядя так, словно она что-то поняла, горничная вскоре снова заговорила тихим голосом.

"Мисс, должно быть, гений. Чтобы слухи оказались правдой..."

При этих словах капризная няня растаяла от счастья. Больше, чем когда другие завидовали ей, она была бы гораздо счастливее, если бы другие хвалили мисс.

"Конечно. Мисс стала другой с того момента, как родилась."

Глядя на довольную няню, горничная весело улыбнулась. Она должна поспешить вернуться и рассказать всем, что слова Анны были правдой. "Поскольку я здесь, ты можешь уйти прямо сейчас".

"Да. Если понадобится, пожалуйста, позовите меня".

Служанка быстро ушла, а няня подошла к колыбели. Каллиопа оставляла тихие вздохи, пока спала.

Няня улыбнулась и погладила Каллиопу по голове.

"Мисс, наша мисс Липпи".

[Я слишком люблю тебя, няня. Я всегда благодарена тебе]

Слова, которые произнесла ее мисс, несмотря на то, что она даже не могла правильно произнести свои слова. Она почувствовала комок в горле, просто вспомнив тот момент.

"Эта мисс не забыла эту няню и заговорила со мной, я просто, так что..."

Среди собравшейся семьи она была, ну, в некотором роде аутсайдером.

Семья Рустишель была сентиментальными людьми, но, очевидно, были вещи, предназначенные только для семьи. Она даже ни капельки не расстроилась из-за этого.

"Няня тоже моя фамви". (Няня - это и моя семья тоже.)

В какой-то момент Каллиопа проснулась и отреагировала на слова своей няни.

Няня была удивлена, когда посмотрела на Каллиопу сверху вниз. Ее морщинистое лицо, свидетельствовавшие ещё о том, что за последние несколько лет она вырастила троих детей, задрожало, как будто она вот-вот заплачет. Каллиопа потянулась к своей няне.

Няня крепко обняла Каллиопу.

"Возможно, я переступаю черту, но мисс определенно моя семья, и я всегда думала о тебе как о ком-то вроде дочери для меня".

"Ух ты, фамви". (Ух ты, семья.)

Каллиопа закрыла глаза, лежа в теплых и мягких объятиях своей няни.

[Мисс! Пожалуйста, убегай! Быстро!]

Последнее воспоминание Каллиопы о ее няне во время войны. Она все ещё ясно видела это перед своим мысленным взором. Она сжала руку в кулак. Теперь она едва могла говорить. Она все ещё была далека от того, чтобы защитить свою семью.

"Мне нужно быстро повзрослеть. Поскольку теперь я могу говорить, мне нужно улучшить свое тело и силу. '

Хотя ее мышечная сила, вероятно, была такой же, как у любого другого ребенка ее возраста, она должна тренироваться сейчас, чтобы иметь преимущество. Каллиопа начала тренировать свое тело, постоянно сжимая и разжимая руки.

"О боже, наша мисс даже умеет закрывать и раскрывать свои руки. Тогда давайте попробуем и это упражнение. Теперь - Укажи сюда, укажи туда, поверни голову, поверни ее".

"Поворачивай и поворачивай, закрывай их, открывай, оба твоих кулака. Укажи сюда, укажи туда, хлопни в ладоши, хлопни в ладоши! Ура!"

Няня, погруженная в песнопения, положила Каллиопу в колыбель и делала движения руками, пока она говорила. Каллиопа просто ошарашенно смотрела на свою няню.

"Ну, это, вероятно, поможет мне лучше контролировать свое тело, так что...

Она последовала за своей няней, поворачивая голову, поворачивая ее, закрывая руки, открывая их, указывая, указывая...

"Хорошо, хорошо, да, именно так! Точка...

"Пон-пон". (Точка-точка.)

Маленькая ручка старательно двигалась, и короткий палец похлопывал по ее ладони. Это был первый раз, когда она смогла это сделать, но ее представление о себе сильно отличалось от того, как она выглядела на самом деле.

"Пон....Пон-пон. Пон-пон. Пон-пон, сделай опвен". (Точка....Точка-точка. 'Точка-точка. Указывайте, указывайте, закрывайте и открывайте.)

Сердце няни бешено колотилось. Как могла ее мисс быть такой милой. Сцена, в которой Каллиопа усердно отрабатывала упражнение с точками, была восхитительно прекрасным зрелищем. И внутри головы этой очаровательной прелестной мисс.

"Улучшение работы мышц рук. Улучшение работы мышц рук. Улучшение работы мышц рук....Отлично. Мне нужно выполнять это точечное упражнение по 100 раз каждое утро и вечер. Моя цель - в совершенстве овладеть навыками владения ложкой. '

Конечно, иногда незнание всего делает все ещё более восхитительно прекрасным.

Как она и хотела, Каллиопа выросла. Вскоре она достигла того возраста, когда могла ходить.

Каллиопа осторожно подняла правую ногу, и при этом ее тело наклонилось влево. Она пыталась сохранить равновесие, переваливаясь, когда поднимала и опускала одну ногу, а затем другую. Как может быть так трудно ходить? Ее тело было таким тяжелым.

Каллиопа почувствовала разочарование.

Она вспомнила, как в прошлой жизни могла прекрасно ходить с книгами, сложенными стопкой на голове. Ей стало грустно, и она пожелала, чтобы к ней вернулись навыки ходьбы.

"Вот именно! Ещё чуть-чуть!"

Не подозревая о сокровенных мыслях Каллиопы, граф подтолкнул свою дочь подойти к нему. Однако, хотя он и сказал "немного", дистанция между ними определенно была не такой. Глядя на расстояние, которое ей предстояло пройти, Каллиопа почувствовала себя обескураженной.

"Но я не могу сдаться здесь".

Каллиопа снова собралась с мыслями. Вся жизнь состояла из преодоления ее препятствий.

"Если я не смогу преодолеть что-то подобное, как я смогу защитить свою семью".

Ее глаза сверкнули силой воли, и ее первоначально поникшее тело снова встало с энергией.

"Мне нужно преодолеть это препятствие и стать сильнее. На карту поставлена жизнь моей семьи. '

Она укрепила свою решимость и снова начала предпринимать шаги. Детские шаги были детскими шагами. Хотя это был более мелкий вопрос, чем она думала, для Каллиопы это был важный вопрос.

"Хорошо. Мне просто нужно сделать ещё четыре шага, и я буду там. '

Но эти четыре шага, казалось, никогда не заканчивались. На неопределенный срок.

Глаза Каллиопы заострились. Неужели ее отец действительно думал, что она не знает, что он медленно отступает назад каждый раз, когда она идет вперед? Граф поманил к себе дочь.

"Фейдер. Это вонг чейн дух дествинашун, потому что это может привести к разрушению визашун. Создание чувства сопричастности также является рмеп".

(Отец. Неправильно менять пункт назначения, потому что это вызовет деморализацию. Также важно обеспечить чувство выполненного долга.)

"О-о-о. Правильно. Мне очень жаль, Липпи.

Граф вспотел, отвечая Каллиопе. Действительно ли он только что правильно понял свою дочь? "Неправильно менять пункт назначения, потому что это приведет к деморализации. Важно также создавать чувство выполненного долга ". Все это были правильные слова, но это были не слова ребенка, которому только исполнилось два года.

"Как я и думал, моя дочь - гений ...!"

Граф потряс кулаком в воздухе, и его плечи поднялись и опустились от ликования. Её  произношение немного улучшилось, он с нетерпением ждал, что она будет делать дальше. С другой стороны, ему было немного страшно. Он всегда был тем, кто ругал и наказывал, но в эти дни, казалось, он всегда был тем, кого ругали вместе с Липпи.

"Я больше не буду ходить задом наперед".

При этих словах удовлетворенная Каллиопа кивнула головой.

"Хорошо. Теперь я собираюсь по- настоящему начать ходить".

Каллиопа вложила силу в свои маленькие, милые ручки. Ее похожие на моти щеки надулись, когда она начала ходить. Увидев это восхитительное зрелище, граф не смог удержаться от улыбки. Всегда застывшее и суровое лицо смягчилось. В тот момент, когда Каллиопа закончила свой последний шаг, граф заключил ее в объятия и похвалил свою дочь. Он поцеловал Каллиопу в щеку.

"Боже, наша Липпи так хорошо подошла к папе. Да, ты это сделала".

Графиня, которая наблюдала за общением этих двоих, подошла и нежно похлопала Каллиопу по заднице, одновременно произнося похвалы.

"Наша Липпи действительно самая лучшая. Так удивительно".

Но у Каллиопы, получательницы всех этих похвал, было неприятное выражение лица. Хотя она привыкла, чтобы ее похлопывали по заднице, что-то вроде этого.

- Его борода... щиплет.

Однако, если она проявляла признаки неприязни, она боялась задеть чувства своего отца. Поэтому она терпеливо принимала поцелуи отца. Это было действительно колюче.

"Это тоже препятствие. Такое количество боли - ничто, я справлюсь с этим",

Ей нужно было преодолеть это. Каллиопа терпеливо принимала поцелуи графа. Лицо, похожее на моти, вскоре стало выглядеть так, как будто она достигла пика настойчивости нирваны.

"Сегодня наша Липпи смогла успешно ходить самостоятельно".

Граф заговорил. Тем временем графиня уже что-то записала в календаре. Каллиопа почувствовала облегчение от того, что она не была членом королевской семьи. Если бы ее отец был императором, все эти дни в календаре стали бы национальными праздниками. "Липпи впервые перевернулся в тот день", "Липпи впервые сел за день", "Липпи впервые встал в тот день".

Этот список можно было бы продолжать и продолжать.

У нее заболела голова, когда она подумала о том, что каждый из этих дней, тем не менее, был тщательно записан в календаре ее матери."Наша Липпи, может, нам попробовать полетать в небе?" Граф поднял свою дочь высоко в воздух.

"Боже мой, Дорогой. Это опасно."

Увидев предлог, чтобы удержать дочь, графиня вырвала Каллиппу из рук графа. Граф мог только с завистью наблюдать, как его жена держала Каллиоппу на руках и играла с малышкой в прятки.

Каллиопа попыталась сдержаться.

Она страдала, борясь с этим искушающим желанием. Это была борьба между разумом и инстинктом. Она попыталась закрыть глаза, надеясь, что если она не сможет видеть, то ее желания исчезнут из ее сердца.

Но как бы долго она ни закрывала глаза, искушение уже овладело ее сердцем и не исчезало. На самом деле, закрыв глаза, она только усилила присутствие своих желаний. Она открыла глаза и сглотнула слюну.

"Я действительно хочу перевернуть его. Эта чаша.....!"

Ее очаровательные руки дрожали. Ее ясные, сверкающие глаза теперь были затуманены инстинктом.

- Н-нет, я не могу. Все детское питание находится в миске. Она прольется. Я не могу его перевернуть. Я знаю, я знаю...

Почему ее руки продолжали тянуться к миске? По какой-то странной причине она была так обеспокоена и, казалось, не моглавынести того, как была установлена чаша. Она продолжала думать, что более широкая сторона должна быть внизу, а более узкий конец должен быть наверху, как в форме перевернутого треугольника. Она продолжала думать, что форма чаши прямо сейчас была очень опасной позицией.

"Я должена быстро перевернуть это,чтобы придать ему форму перевернутого треугольника. Я действительно думаю,что должена это сделать....Еуаааааххх.

Каллиопа не знала, что делать перед лицом этого великого порыва, который у нее был. Ее обычно спокойное лицо колебалось, как мерцающий огонек свечи на ветру. Ее лицо было похоже на свечу, которая вот-вот погаснет.

"Я, я не могу остановиться!.."

Каллиопа, которая больше не могла сдерживать свои желания, схватила чашу одной рукой.

Миска начала опрокидываться. Но как раз перед тем, как детское питание начало выливаться из миски. Раздался стук, и дверь открылась.

"О, мистер Батлер".

Няня, которая доставала слюнявчик для Каллиопы, подняла голову. Дворецкий?

Каллиопа резко замерла.

Глава 9 - Чувства Липпи

Раздался стук, и дверь открылась.

"О, мистер Батлер".

Няня, которая доставала слюнявчик для Каллиопы, подняла голову.

Дворецкий?

Каллиопа резко замерла.

"В чем может быть проблема?"

"Есть кое-что, о чем мне нужно было поговорить".

Взглянув на Каллиопу

"А-а-а... мисс ест?"

Прежде чем ответить, нянюшка надела Каллиопе на шею слюнявчик.

"Да, она собиралась поесть. Это что-то важное?"

"Нет, это не так. Пожалуйста, найди меня, когда у тебя будет время".

"Я понимаю, что приду и найду вас после того, как мисс закончит есть"

Дворецкий кивнул:

"Тогда..."

Прежде чем Батлер закончил свои слова, вмешалась Няня.

"О, теперь я думаю об этом... Хм. Разве вы не в первый раз видите мисс, мистер Батлер? - спросила нянюшка, дотрагиваясь до ее подбородка.

"Я видел ее, когда ей было несколько дней от роду".

"Скоро ты будешь проводить с ней больше времени. Разве не было бы хорошо, если бы вы привыкли друг к другу?"

Няня предложила

"... Ты права",

затем бросил взгляд на Липпи.

"Все в порядке-"

"Наша мисс очень взрослая -" "Смотри, наша мисс не плачет -" Дворецки мысленно вздохнул

- Я не люблю детей. Так что дети инстинктивно тоже меня не любят... '

"Молодой мастер Луциос и Молодой мастер Роберт тоже были... ммм... и юная мисс тоже... "

-а-а? Что делает юная мисс?

Каллиопа так сильно сжала свою тарелку, что детское питание внутри начало разливаться.

Няня была сбита с толку, поэтому спросила Липпи, все ли с ней в порядке.

Липпи не ответила, вместо этого она повернула свою маленькую головку к дворецкому. Глаза Липпи полны холода, который может заморозить вас до смерти, если вы хоть на дюйм сдвинетесь с места.

Дворецкий, на которого пристально смотрели, замер.

- Я... я... я не могу пошевелиться... - Что такое... С... Этими глазами? "Сливочное масло". ( Дворецкий ) "Да, мисс".

Каллиопа подняла мизинец и указала им на дверь.

"Уходи", - отчужденно приказала Каллиопа дворецкому.

Доброе поведение. Спокойное отношение. Безупречный работник.

Идеальный Дворецкий в глазах всех. Я тоже так думала. С того момента, как я родилась, мы жили вместе. У нас разная кровь, но он был нашей семьей.

Это то, во что я верила... До тех пор, пока...

[Я ничего не могу поделать, мисс...] [Я....]

Что происходит с Батлером?

Почему... Почему он дрожит? Здесь что-то не так?.

[... Разве я не должен найти способ жить? | Батлер сказал это, безразличноглядя на Дипие. | | "Уходи". "Да?" Дворецкий отвечает инстинктивно 'Тск... Отвратительно Эти твои глаза!..]

Каллиопа кусает губы, думая о том, что ей делать в следующую секунду, она схватила свою тарелку, а затем...

Лицо Дворецкого полно детского питания, которое медленно капает. Снимает очки и вытирает остатки детского питания.

Няня: АХ... ах... мистер Батлер...

"Ты права, няня, мисс не плачет...Но я не уверен, что она созрела ".

Дворецкий выходит.

- Должно быть, психический ущерб был довольно серьезным...Его руки и ноги отказывают одновременно", - с беспокойством подумала нянюшка, глядя на дворецкого.

Няня бросила на Каллиопу обеспокоенный взгляд.

"Мисс, почему вы вдруг стали такой? Раньше ты никогда не поднимал шум, но теперь...

ВЗДОХ --

- Распространяется ли ненависть дворецкого к детям? Это было то же самое, что спросила себя про себя няня молодых хозяев. Каллиопа не знала, как объясниться.

- Тьфу... Только я знаю, что произошло до того, как отправиться в прошлое...

"Няня"

Хватаю фартук няни. Няня поднимает

Каллиопу, а потом спрашивает.

"Что случилось, мисс-?"

Каллиопа обняла няню и ответила: "Я не люблю масло. Я не хочу видеть его ". (Мне не нравится дворецкий. Я не хочу его видеть.)

Няня приподняла Каллиопу, чтобы увидеть выражение ее лица.

"Почему тебе не нравится Батлер?"

"Он осторожный". (Он страшный)

Няня обняла Липпи: " Может быть, дворецкий издевается над мисс, когда никого нет рядом ...? Это было то же самое, что и с молодыми мастерами. '

Поглаживая Липпи по голове: "Все в порядке".

- Я должена быть осторожена с дворецким.

"С днем рождения, Липпи. поздравляю с рождением и с первым годом здоровой жизни". Графиня приветствует Липпи.

"эм те ван ву полон сил" (я та, кто благодарена)

"Папя и мама мои любимые члены семьи" (Я очень счастлива, что мама, папа и братья - члены моей семьи) Граф Рустишель: ".

Графиня Рустишель: ".

Люциус: ".

Робел:

"Хорошо, что мы не пригласили никаких гостей...

Если бы кто-то еще услышал речь Липпи, я не знаю, что бы случилось... - с беспокойством подумала графиня.

Она такая милая, хорошенькая, милая и такая умная.

Графиня: "К нашей Липпи будут приставать люди. Очень много людей!!" Граф: Я никогда не отдам свою дочь! Люциус: Липпи всегда будет со мной!

Робель: Наша Липпи выйдет за меня замуж!

Беспокойная семья обсуждала как они будут защищать свою драгоценную Липпи...

Графиня посмотрела на Каллиопу, но она чувствовала, что в Каллиопе что-то не так, поэтому она обеспокоенно спросила:

"Липпи, сегодня особенный день, так что же не так?"

Когда вы смотрите в глаза Липпи, вы можете увидеть ее одиночество.

"ааа. Возможно, я вас беспокоила". (Я заставила вас поволноваться)

"Это ничего не значит" (в этом нет ничего важного)

"Гл... Я в порядке" ( я в порядке)

Липпи сказала, что, улыбаясь, она скрывает свое беспокойство, но мало ли она знала, что ее семья может почувствовать, что в ней что-то не так.

"Я в порядке" (я в порядке)

"Просто хорошо говорить - это не ее словарный запас" {графиня}

Робел двинулся вперед и повернулся лицом к Липпи. ПОЙНГ- Робель щелкает

Липпи по лбу.

"Ты, крошечный боб".

-А-а? Почему мне кажется, что кто-то свирепо смотрит на меня? Робел повернул голову назад только для того, чтобы увидеть, как его брат скорчил гримасу, говорящие: "Я разберусь с тобой позже".

- Ах, я думаю, мне не следовало щелкать Липпи по голове. Теперь мне нужно встретиться лицом к лицу с братом, но это будет стоить того для моей младшей сестры, которая симпатичнее всех остальных ".

"Липпи, твой брат может решить все твои проблемы! Доверься мне и говори, что у тебя на уме{Робель}

"Это просто..." {Липпи}

- Что бы это могло быть? Она очень особенный ребенок, совсем не похожий на своих сверстников...

Хочет ли она исследовать внешний мир?' {Графиня}

"Я думаю, она хочет учиться... Она может быть спокойной, но она любопытный ребенок". {Граф}

"Это из-за книги сказок, которую я читал ей вчера?" {Люциус}

"Это определенно о том, каким бы она меня сделала!" {Робел}

"Рор ап епёулге уеег, я ничего не знаю, но это уже хорошо, будхай". (целый год я ничего не делала, но это уже мой день рождения.)

"Я хочу, чтобы джоты мерцали, когда тим гос би так быстро". (Я просто подумала, что время летит так быстро.)

Граф Рустишель: "?!" Графиня Рустишель: "?!" Люциус: "?!" Робел: "?!"

"...Я..это так..." {графиня Рустишель}

Липпе посмотрела в глаза своей семьи, полные беспокойства.

Была ли я слишком сосредоточена на прошлом? Прошлое, будущее, которое произойдет. Связанный трагедией, я не была сосредоточен на настоящем.

Весь прошлый год я в основном лежала в колыбели. Каждый день я вспоминала прошлую трагедию и даже пообещала себе на этот раз защитить свою семью.

Я была зола на себя за то, что не могла нормально ходить. Я начинала терятьтерпение. Но...

Изменить будущее и защитить свою семью, но есть кое-что не менее важное - счастливо проводить свое нынешнее время со своей семьей.

Когда я вернулась в прошлое, это было одной из моих целей. Прошло время, и для моей семьи стало нормой быть со мной...

Поскольку смерть моей семьи была таким огромным событием, я забыла обо всем остальном...

Дело не в том, что за прошедший год ничего не произошло...

Это просто потому, что мои прошлые воспоминания незаменимы. "Я не вонг". (Я думала неправильно.)

"Они были кое-то, что я сделала в прошлом году". (Было кое-что, что я сделала в прошлом году.)

"Ти тваймэ, который я провел с мэзером, папой и другими". (Время, которое я провел с мамой, папой и братьями.)

"Я была бы очень счастлива, если бы это был самый ценный год". (Я был очень счастлива, что это самый драгоценный год.)

"Даже по прошествии 10 лет я даже не думаю, что Робел произнес бы эти слова. Великий ум, о котором говорили, что он писал стихи в возрасте трех лет, Кимев, наблюдал, как няня готовила, и назвал это трудоемким. нашему Липпи 2 года! Она достаточно здорова, чтобы сделать это!"{графиня Рустишель}

Граф Рустихель и графиня Рустихель посмотрели друг на друга, слегка кивнули и начали разговаривать глазами.

"Как и ожидалось, наша дочь - гений ...!!"

"Вы правы, после рождения Липпи весь прошлый год все были очень счастливы". Графиня Рустишель ответила Липпи. Затем она посмотрела на Люциуса и Робела и спросила:

"Верно?"

Да, вот что мне действительно нужно было защитить, так это вот это. Счастье моей семьи. Отец умер, когда мне было 15 лет. У меня еще есть время. Просто потому, что это немного срочно... Я не хочу прямо сейчас разрушать счастье моей семьи.

Отныне я хочу создавать новые совместные воспоминания. Я буду смотреть далеко вперед и ждать подходящего момента. Я не должена пытаться так быстро повзрослеть и должен просто наслаждаться настоящим.

"Мама, папа и обе вы должны быть со мной". (Мать, папа и братья, вы должны состариться вместе со мной.)

"Ммм, конечно". Герцог Рустишель

"Почему она говорит вещи, которые сказали бы пожилые люди? Я все еще молод, Но разве я стар в глазах Липпи?"

Граф дотронулся до своего бицепса

"ВЗДОХ".

"Нет!.. В эти дни я ем меньше, и мои мышцы, кажется, уходят. Говорят, что глаз ребенка может видеть энергию солнца... Они тоже могут это видеть?"

"Похоже, я должен увеличить объем своих тренировок".

Когда Люциус услышал это, его лицо потемнело.

"Похоже, рыцари белого дракона пройдет через какое-то адское обучение".

"Почему?" {Робель}

"А ты как думаешь? Отец сказал, что он собирается увеличить количество тренировок, конечно, он не собирается тренироваться один ".

Глава 10 - Тупой брат

"Почему ты вдруг захотел дуэли?" -

Спросил Робель у своего брата Люциуса.

Недавно... на самом деле, с тех пор как родилась Липпи, мы становимся все ближе. Брат мало говорит и у него холодный характер, но я начал думать о нем по-другому. Другие люди могут в это не поверить, но он действительно сильно изменился.

Раньше мы не разговаривали друг с другом до такой степени, что никогда не ссорились. Но были моменты, когда я замечал, что он заискивает перед Липпи.

Также... Брат недавно начал иногда гладить меня по голове, особенно когда я осваиваю новый навык. С тех пор как я начал усерднее тренироваться, чтобы иметь возможность нести Липпи, тренировки стали доставлять мне удовольствие.

Даже после того, как я освоил удар головой, я все еще был предан тренировкам. Я стал еще больше гордиться своим искусством владения мечом, поэтому возможность сразиться на дуэли с моим братом, который известен своим искусством владения мечом, делает меня достаточно достойным быть его противником.

- Это называется "возмездие".

Люциус отвечает Робелю.

"Возмездие?" - Смущенно спросил Робел у своего брата

."Хватит об этом... Ты начинай",

Робел делает глубокий вдох и держит свой деревянный меч, готовясь к атаке.

"Еще год назад он расслаблялся, так что его равновесие было нарушено. Он быстро прогрессировал". {Люциус}

"Хья!!"

Робел бросился к своему брату, размахивая деревянными мечами. Люциус не потрудился пошевелиться и остался на месте. Когда деревянный меч Робела вот-вот ударит Люциуса ...

"СВИСТ"

Люциус скользит влево и успешно уклоняется от атаки Робела.

"Ува!?"

Робел, спотыкаясь, шагнул вперед. Люциус поднял свой деревянный меч, намереваясь ударить Робела.

"Меня ударят", - подумал Робел, закрывая глаза.

Я... я боюсь. Но отец сказал, что это позорно, когда рыцарь закрывает глаза на дуэли.

Робел приготовился к удару, в то время как его красивые розовые глаза ярко сияли. Люциус бросился вперед, в то время как его меч в плече медленно опускается.

БАХ!

"ОУУ!! ЭТО БОЛЬНО!"

кричит Робел своему брату.

УХМЫЛКА. "Я сказал, что это "Возмездие", верно?

Робел проворчал:

"Что именно это такое?"

оуу... Хотя это всего лишь щелчок головой. это все еще больно. Почему он вдруг щелкнул меня?... Может быть...

Неужели он сделал это из-за того, что я щелкнул Липпи по лбу? Несмотря на то, что он мой старший брат, он такой инфантильный'

"Брат. Вы знаете, что такое непостоянство? Что - Липпи вчера сказала о непостоянстве - ... - спросил Робел Люциуса.

"Тебе следует начать читать книги. - Предложил Люциус.

"Э-э-э -нет! Хотя это скучно -!"

"Если это будет продолжаться, вы можете быть Тупым братом Липпи".

Робел мысленно представил себе эту сцену.

"Мне не нужен тупой брат". Ааааа!!!

"Тогда я уйду". - Сказал Люциус дразнящим тоном.

"Кого ты называешь тупым братом?"

- Крикнул Робел, догоняя своего брата.

В комнате в поместье Рустихеля можно было увидеть, как граф Рустихель время от времени измеряет свои мускулы. Испытывая беспокойство из-за того, что Липпи сказала в свой день рождения [Отец должен быть доволен собой. |"Прошло несколько дней с тех пор, как я начал жестокие тренировки с рыцарями, но мои мышцы все еще не стали большими ...' - с беспокойством подумал граф Рустихель.

Вздох

(666: Интересно, с рыцарями все в порядке?)

"Дорогая, мое тело отличается от того, каким оно было раньше?" Граф спросил графиню, которая сидела в кресле напротив и читала какие-то отчеты.

"Хм, в чем дело?"

- Смущенно спросила графиня. Затем она посмотрела на бицепсы графа, бедра и то, что находится на 3 дюйма ниже пояса.

"О чем ты говоришь? Ты все еще полн энергии..." - ответила графиня, закрывая половину своего лица бумагой.

Граф слегка покраснел и перешел на сторону графини.

"Будет ли у нас ещё одна дочь, такая же красивая, как Липпи?"

"Ох, Милый..."

Снаружи доносился сладкий аромат свежескошенной травы, цветущих роз и щебета птиц на деревьях. Небо было голубым, и лишь несколько слоистых облаков неторопливо плыли к океану. Солнце, которое ярко светит и не подает никаких признаков грозы. Прекрасная погода для прогулки.

Няня проводила экскурсию по саду с Липпи на спине. Она прикасалась к каждой розе, которую видела.

- Боже мой! как поживает наша мисс? Она такая милая!

Должно быть, ей было скучно в своей колыбели. Она в том возрасте, когда ей все еще было любопытно узнать запах и цвет цветка" {Няня}

Куда бы ни пошела Липпи, все бросали свою работу и смотрели, как Липпи ходит вокруг, как будто она ходячая кукла. Все описывают Липпи одним словом, которое есть... Горничная 1: С- Садовник: У- Горничная 2: Т- Горничная 3: Е-

"Ходить прямо - это действительно невероятно Мне все еще трудно ходить, но я не должна сдаваться ... А-а-а?"

Глухой удар!

Липпи споткнулась, и ее лицо перепачкано грязью. Когда Липпи попыталась встать и посмотрела вверх, чтобы посмотреть, видит ли кто-нибудь ее неловкие моменты, но когда она подняла глаза, то увидела бесчисленные руки, пытающиеся помочь ей.

"а???"

Горничные и садовник убрали руки и закрыли лица, по-видимому, смущенные тем, что они сделали.

"Наша мисс популярна -", - сказала няня, пытаясь помочь Липпи встать. Няня протерла лицо Липпи носовым платком, чтобы смыть грязь с ее лица. Липпи бросает взгляд на служанок и садовника, которые машут ей рукой.

'Там очень много людей. Поскольку я всегда быал в своей комнате, я не понимала, сколько их было.

После того, как моя мать заболела, наш дом был разрушен, и мы вынуждены были уволить всех работников. Тем не менее, некоторые продолжали навещать меня, потому что беспокоились о маме.

"Так ю фо твайин, чтобы поднять меня. Пожалуйста, так Кер оп меан дах пьютур". (Спасибо тебе за то, что ты пытался поднять меня. пожалуйста, позаботься обо мне в будущем.)

Все: "Ахните!!!!"

Горничная 1: "О боже, я никогда не думала, что слухи о вас правдивы ...

Садовник: "Наша мисс - гений".

Горничная 2: "Они смеялись, когда я упомянула о слухах в прошлый раз, но теперь мне можно поговорить об этом.

Садовник: "Нет, мисс, пожалуйста, позаботьтесь о нас в будущем".

Горничная 3: "Всякий раз, когда вам понадобится помощь, пожалуйста, приходите и найдите нас".

Горничная 2: "Нет, она слишком занята, поэтому, пожалуйста, приходите и найдите меня вместо нее".

Горничная 1: "Подождите, разве быть свободным - это то, чем можно хвастаться?"

"Ю аль хаб юр на многих специальных уколах, так что я не буду звонить тебе только из-за меня. (У вас у всех есть своя особенная работа, так что я не должена звонить вам только из-за себя.)

Но эм гвад, что тебе, похоже, нравится уокинг здесь.(Но я рада, что вам, кажется, нравится здесь работать.)

Если что-то беспокоит вас, пожалуйста, приходите ко мне ". (Если вас что-то беспокоит, пожалуйста, подойдите и поговорите со мной.)

Все: "Да!!"

- Наша мисс не просто гений. Она гений века.

"Я не могу дождаться, когда закончу свою работу""Мне нужно похвастаться этим перед всеми ".

Нравится? Поставте нравится под главой, главы будут выходить от этого быстрее.

Глава 11 - Гилберт

Слуги чистили рыцарские доспехи. Человек внезапно перестал работать, его знали именем  "Гилберт".

"Разве мисс... не... немного не в себе?" -

Объявил Гилберт другому слуге.

"Просто мисс всего 2 года, но посмотрите, как она говорит", - добавил Гилберт.

"Это потому, что наша мисс - гений... в любом случае, что ты имеешь в виду под "тем, о чем она говорит"?

Мужчина раздраженно ответил Гилберту.

"Что я сделал? Должен ли я вежливо разговаривать с двухлетним ребенком? Как жалко. - " сказал Гилберт с отвращением. Слуга внезапно вскочил со своего места и попытался ударить Гилберта, но служанка вовремя остановила его.

Гилберт бросил доспехи на землю. "Лязг"

"Да, именно так! Вы все жалкие! вы все жалкие! Ребенок ведет себя тихо и так говорит, это отвратительно!"

"Боже мой, он, должно быть, сумасшедший ... - пробормотала горничная.

Затем слуга закатал рукава.

"Что ты сказала?"

"Что? или я ошибаюсь?"

Гилберт сказал это тоном "мне все равно"."Если бы мой ребенок был таким, я бы испытывал отвращение и задумался вопросом, действительно ли это мой ребенок - всякий раз, когда я вижу эти красные глаза, я ... А?!"

Слуга поднял Гилберта и ударил его по лицу.

Гилберт приземлился на ящики с доспехами.

"Ты! Ты что, только что ударил меня?!" - Крикнул Гилберт слуге, но когда тот поднял глаза. Он внезапно перестал кричать, потому что перед ним мужчина, который готов ударить его, горничная, которая готова ударить его розгой, и другая горничная, которая готова задушить его до смерти тряпкой. Гилберт вздрогнул, а затем убежал так быстро, как только мог.

"- Так вот что произошло", - сказала графиня, содрогаясь от возмущения.

- Честно говоря, он не совсем неправ...

Это правда, что это странно, и более того ...Дворецкий вспомнил сцену, когда Липпе вылила все свое детское питание на лицо дворецкого.

"Я надеюсь, что они быстро вырастут".

"Дворецкий снаружи и внутри особняка, проследи, чтобы этот слух не просочился наружу. - Приказала графиня дворецкому.

"Я уже отдал распоряжения на этот счет. Когда графиня услышала это, на ее лице появилась улыбка.

"Никогда...Никогда не позволяй этому дойти до ушей Липпи". Она снова приказала дворецкому, но на этот раз атмосфера была полна убийственных намерений.

Лицо Батлерса покрыто потом.

"Да, я понимаю",

"Как он посмел так поступить с нашей милой красивой умной спокойной Липпи.

Графиня что-то пробормотала себе под нос.

Батлер взглянул на графиню.

- Ни за что... Причина, по которой она приказала замолчать слухи, заключалась в том, чтобы юная мисс не расстраивалась? Она должна сосредоточиться на более важных вещах. Будет ли 2-летний ребенок вообще помнить об этом? Только из-за такого маленького инцидента, как этот, она забыла о порядке неотложных дел...

"Итак... что мы должны сделать со слугой?"

Когда графиня услышала, что она думает о многих способах убийства, я имею в виду разобраться с уродливым слугой. Гилберт ‚, с другой стороны

"Почему я чувствую озноб за спиной?" На следующий день...

Пришла горничная с жалобой.

"М-миссис Рустихель..!Гилберт, он...! Ничего не говоря, он взял мой выходной для себя! Я ничего не упоминала, потому что он уже сказал дворецкому... Я даже уже запланировала свой выходной!"

Сколько раз это было сегодня? Подождите минутку... Разве они не говорят друг другу то же самое? Люди, которые посетили сегодня(1)

Горничная: "Гилберт сексуально домогался меня!"

Люди, которые посетили сегодня(2)

Слуга: "Гилберт продолжает откладывать свою работу!"

Люди, которые посетили сегодня(3)

Слуга: "Гилберт продолжает жаловаться..."

Сплетничаешь о Липпи, ты, бесполезный слуга. Все причины уволить его просто продолжают появляться ... <

"Я не жалуюсь только потому, что он несколько раз брал у меня отпуск. Просто по какому-то непостоянному поводу... Он не стоит того, чтобы вы из-за него беспокоились... Этот ублюдок... Н-нет...Гилберт не помогает, даже когда он в особняке! Он много раз сексуально домогался горничной... Ик!"

"Что я должена в присутствии леди я говорить такие вещи!" Горничная подумала про себя, а потом подняла глаза...

Она видит, что графиня весело улыбается.

"Я слышала об этом, не волнуйся. И я также не думаю, что выходные дни - это такое уж непостоянное дело. Для сотрудников отпуск - это важный вопрос

" - Вы даже заботитесь о скромных слугах". Горничная плакала.

Это здорово, что они приходят чаще, чтобы уволить Гилберта. Если бы я уволила его без причины, работник пустил бы слух. Я беспокоилась о том, что Липпи расстроится, если до нее дойдут слухи.

Чтобы слуги терпели это слишком долго, он, должно быть, делал все, что хотел, тихие...Чем больше я думаю об этом, тем больше злюсь ...!

"Хе-хе... Теперь этот ублюдок Гилберт будет", - подумала горничная.

"Я понимаю, через что вы все проходите. Мы не можем продолжать иметь проблемного работника. Он будет..."

Небо было сапфирово-голубым, усеянным перистыми белыми облаками, а лучистые Лучи солнца ярко сияли в лазурно-голубом небе.

Липпи и её няня гуляют в саду. Графиня издалека наблюдала, как Липпи лучезарно улыбается.

По правде говоря, как только дворецкий упомянул Гилберта, его будущее уже было решено.

"Если я внезапно уволю кого-то, другой работник начнет сплетничать. Я беспокоилась, что эти слухи дойдут до Липпи...

На самом деле благодаря им все стало проще Все дорожат нашей драгоценной Липпи -'

"Теперь... единственное, что осталось, это дать им знать ... Хе-хе..." - сказала графиня со злой усмешкой на лице.

Паб переполнен, потому что приходит все больше и больше посетителей. Владелец паба идет к задней двери паба, чтобы выбросить мусор.

"Хм... Что?! Это напугало меня!! Что это за штука? "Владелец закричал. Он видел человека, избитого до синяков.

"Гилберт, ты ублюдок!! Ты можешь перестать меня беспокоить?! Ты чертов Ублюдок", - кричал владелец на Гилберта, надирая ему задницу.

"Почему это произошло?..'

Гилберт со стуком поставил свое пиво на стол.

"Черт...!" - выругался он.

- Не просто выгнали с территории особняка Рустишель, Но и запретили даже входить... Разве он не говорил, что его дом находится на земле Рустишель?

Они наняли его, хотя он тупой и глупый. Он в долгу перед ними, но все равно доставляет неприятности!"

"Ты П... на что ты смотришь?" Гилберт громко закричал на владельца.

- Судя по слухам, для него это невозможно, он готов на что угодно, чтобы получить какую-нибудь работу...У него вообще есть деньги, чтобы заплатить за пиво?

Думал Владелец паба.

Раздался звонок в дверь, означающий, что кто-то вошёл.

"Эй, эй- Теперь, когда он уволен, все на мне - Закажите столько, сколько сможете - ", - весело сказал слуга своим коллегам: "Да! -".

Когда Гилберт услышал голос, он вспомнил, кому принадлежал этот голос. Когда он увидел, что другие слуги весело разговаривают, он разозлился.

"Вы... Вы ублюдки!!" - Крикнул Гилберт, вставая со стула.

"Что это? Вау, способ быстро испортить настроение". - Спросила служанка.

"Ты права, давай просто уйдем". Сказал слуга сказано саркастическим тоном.

"Куда ты идешь?! Это ты виноват, что я оказался в такой ситуации! Я сказал одну или две вещи, и что? Сексуальное домогательство?!

Боже мой - Кто сказал, что они мне небезразличны? Носить юбку с таким телом ...Вы должны быть благодарны !!" - громко крикнул Гилберт, чтобы это услышал все клиент, и все они бросили на него убийственный взгляд.

Слугу действительно очень разозлило то, что Гилберт сказал о горничной.

"Ты.Ты все еще ничему не научился? - Спросил Слуга, хрустя суставами.

"Мы не должны поднимать здесь шум... Следуйте за мной на улицу. Мы выслушаем ваши проблемы ".

"На...! Ты думаешь, я испугаюсь?!" -

Сказал Гилберт, закатывая рукава.

"А как насчет денег?!"

Обеспокоенно спросил хозяин

"Черт...Черт побери", - мысленно выругался Гилберт.

"Ты мусор или человек?!" - Спрашивает владелец.

[666: Конечно, он мусор!]

"Я уйду, я уйду-"

Особняк Рустишель

Во всем Особняке царит мир, ни один беспокойный работник не поднимает шума. В комнате дверь была слегка приоткрыта, поэтому Липпи заглянула, чтобы посмотреть, делает ли что-нибудь ее брат Робел.

"Бват?"(Брат?)

Робель читал книги, которых у него никогда раньше не было, ради Липпи.

"Хм-?Липпи, ты пришла повидаться с своим братом! Твой брат поиграет с тобой-? Подойди сюда -" Робел отложил в сторону книгу, которую он читал.

"Ну, это нват дат" (Нет, дело не в этом.)

"Ха... Она сидела рядом со мной..." -

пробормотал Робел себе под нос.

"Бват продолжай читать ур бук". (Брат продолжает читать твою книгу.)

"Хм-?Книга?"Это первый раз, когда Липпи сидела рядом со мной. Липпи ведет себя так, потому что она умная и знает, что мне это нравится?

[Почему бы тебе не почитать несколько книг, тупой брат? - Люциус]

[666: Люциус на самом деле этого не говорил]

Несмотря на то, что я злюсь, когда думаю об этом, брат действительно так сказал. И мама...

[...Это книга в твоих руках?..|

Подожди...Означает ли это...Поняла ли наша Липпи, насколько я крут-?

Ну конечно... Чтение книги - это действительно красиво...Разве для этого не было подходящего слова? Интересно? Нет, дело не в этом... Ах, разве это не сильно?

"Липпи, разве твой брат не очень красив?

[Это слово - "Интеллектуально"]

Липпи бросила на Робеля странный взгляд.

Почему она смотрит на меня такими глазами?! Разве я не выглядел красивым, когда читал?! Я думал, что Липпи попросит меня жениться на ней после того, как она влюбилась в то, как красиво я выгляжу, когда читаю свою книгу...

"Вмгобфег" (Брат)

Липпи потянула Робеля за одежду и решительно посмотрел ему в глаза.

Глава 12 - Числа

"Брат, где ты научися таким словам? (Брат, где ты научился таким словам?)

"поупо водс наложит арест".(Правильные слова оставят впечатление.)

"Рере разопаам дауаюр от Вауеу са и ера". (личности людей развиваются по тому, как они говорят и ведут себя.)

"С этого момента не делайте таких ошибок". (С этого момента не используйте такие слова.)

"Э-э-э, да... Извините... - Робел смущенно поклонился.

"Ха-ха... Я не понимаю ничего из того, что она говорит... Неужели наша Липпи только что сказала "Диарея"? "Какашки"?

Ни за что!."

Липпи указала на свой маленький розовый цвет. "Хм. Так как брат еще молод...Я должена так с ним обращаться". Она не помнит, что сама она - младенец.

"Хе-хе... А теперь зацепи свой мизинец и пообещай-!"

666: Это корейский способ "обещания мизинца". Вы ставите на нем печать, копируете, подписываете и так далее.

Робель и Липпи лучезарно улыбаются друг другу. "Он / Она ещё ребенок - так мило.

Играя друг с другом, думая, что другой милый/милая.

Няня заглянула в дверь: "Мисс и молодой господин так мило играют".

Робел перестал читать свою книгу и взглянул на Липпи.

Кажется, я выгляжу красивым, когда читаю. - Хорошо - тогда давайте покажем Липпи, что ее брат ещё красивее!

"Один, два, три, четыре, пять, шесть. Раз, два, три, четыре...А??" Робел читал книгу а по арифметике, но начал считать пальцами.

"Ммм... Я не хочу, чтобы Липпи думала, что я тупой брат".

Липпи просто продолжает пялиться на Робеля, и Робелю становится стыдно без всякой причины.

"Липпи, все равно не узнает ... 6 плюс 8 - это ... "]8—" "Бвотер!" (Брат!)

О, подожди... Сказать, что это неправильно, вероятно, не будет для него академически, верно? Позволить ему самому найти ответ кажется лучшей идеей.

Ему будет грустно, сели я скажу, что он не прав... К тому же совершать ошибки в таком возрасте - это нормально. Если я скажу правильный ответ, то мой брат и няня будут шокированы...

Поскольку я все ещё ребенок, давайте используем это в моих интересах.

Липпи потянула Робеля за рукав. "Бвотер, пвисе тич Липпе нумбвас". (Брат, пожалуйста, научи Липпи считать.)

Робель был шокирован, потому что он не ожидал, что Липпи скажет это.

"А?Правильно, правильно! Липпи подошла к своему Учителю- Твой брат уже знает все цифры - " - весело сказал Робел Липпи.

"Я числовой гений -"

"Теперь- Липпи, ты можешь разжать руки? Если вы согнете пальцы... Ноль? Он не сгибается ". Затем Робель все пытался и пытался согнуть пальцы Липпи, но, похоже, ему так нравится то, что он делает, что он забыл о своей цели.

Липпи отдергивает руку. "Бвотер сделай это с твоими пальцами". (Брат, сделай это своими пальцами.)

"О, мы должны -?"

Ува...Если бы я была обычным нормальным ребенком, я бы ни за что не ПОНЯЛА.

"Иш тин да энд?" (Десять - это конец?)

Указывая на Робеля Пальцами.

"А? Конечно нет, их еще больше! Поскольку у меня не хватает пальцев, может, нам тоже использовать - Липпи?"

Это не сработает, если он разожмет пальцы, которые он согнул, чтобы сосчитать ... Ну...Поскольку мой брат ещё молод, я должен попытаться понять его.

"Хорошо, на десять пальцев Липпи - одиннадцать, двенадцать, тринадцать. Теперь о десяти пальцах... Ты добавляешь один, два, три -"

Выражение лица Робела прямо сейчас такое: "Как я?" Разве твой брат не числовой гений?

"О...! Он объяснил это довольно хорошо. Я вроде как горжусь этим?"

"Первое лицо Липпи, выражающее уважение...! Что мне делать, если Липпи попросит меня жениться на ней -<7

А? 6 плюс 8 - это... "Эх, если я нормально считаю после 10, почему 8 плюс 6 равно 18? Когда я добавляю 8, получается 18... Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать... Ха... Уже четырнадцать! Затем Робел взглянул на Липпи: "Липпи не узнает, что я все испортил, верно?"

Липпи нахально улыбнулась: "Похоже, он наконец-то получил правильный ответ".

Быть ребенком не так уж плохо. С этого момента, если возникнут проблемы, я буду вести себя как ребенок.

"Данки бвотеру и ундарстану". (Благодаря брату я понимаю.) Робел смущенно почесал в затылке.

"Это ничего - Это просто, Это легко" "Затем я венусь в свою комнату". (Затем я вернусь в свою комнату.)

"Да, если тебе что-нибудь интересно, приходи ко мне!" - Сказал Робел Липпи, помогая ей слезть с дивана.

"Да, спасиба". (Да, спасибо.) "Я ухожу".

Робель помахал рукой, Липпи лучезарно улыбаясь.

"Если я буду знать больше, может быть, я смогу научить Липпи большему?"

Комната Липпи

"Липпи‚ я слышал, что Робел учил тебя считать?" - Спросил Люциус у Липпи.

"Гуд эвни бвотер". (Добрый вечер, брат.)

"Я забыл поприветствовать тебя. Ах, добрый вечер."

Липпи кивает головой, но все ее тело дрожит, потому что половина ее тела - это ее голова.

Люциус:  Липпи такая милая... аааа...

"Итак, фо ват уизон хэб тебя кэм?" (Итак,по какой причине ты пришел?)

"Я слышал, что Робел научил тебя считать".Ответил Люциус, поглаживая Липпе по голове.

"Да, второй брат помог мне". (Да, второй брат помог мне.)

Почему я недоволен? Разве это не хорошо, что Робел интересуется учебой?

"Брат!" Робел "Брат!" Робел "Брат Лус!" Робел

"Ты знаешь, что произошло сегодня? Хм? Ты не знаешь? Вам любопытно ? Тебе так любопытно -?"Робел сказал это, кружа вокруг. "....Меня это не интересует!" -

Раздраженно ответил Люциус. "ааа Ты же знаешь нашу Липпи".

Люциус, который шел, внезапно остановился. "Липпи?"

УХМЫЛЯЕТСЯ

"Она попросила научить ее цифрам - меня, а не кого-либо другого, Только меня!

Кажется ‚ я выглядел потрясающе красивым ‚ когда читал !"

"Пока я учил ее, она схватила меня за руку и яростно закивала -

"После того, как я научил ее, она сказала мне спасибо - Ее глаза только что показали, что у нее есть только я -!"

Люциус едва заметно щелкнул Робела по голове.

Глава 13 - Бой с самим собой

Я тоже... Нет, я могу научить ее лучше!

Люциус крепко обнял Липпи. "Липпи, я тоже хорош в арифметике, я лучше Робела".

Ммм... Да? подожди... Это что? ревность? Нет, лицо брата Лу - это не лицо кого-то ревнивого? Только посмотрите на выражение его лица, чтобы брат Люциус начал ревновать... Является ли это чем-то большим, чем просто прихоть? Первое соперничество брата... Что-то в этом роде?

"Об корсе бвотер Люциус отлично справляется с этим" (конечно, брат Люциус великолепен в этом) "И идс да сем вид бводер вобель" (И то же самое с братом Робертом)

"разве тебе есть о чем беспокоиться, когда у других разные взгляды и чувства?"(Есть ли что сравнивать, когда у братьев разные мысли и значения?)

Ни в коем случае... Это действительно ревность? Как это было бы... Личность Первого брата не изменилась бы внезапно.

Это суровое лицо - не лицо ревности. Пришел поговорить об этом ночью... Это, должно быть, хуже, чем соперничество, чем я думала, потому что они братья, это, должно быть, хуже всего...! Хм... что я должена сказать?

"...".(Противник братьев не снаружи, а внутри.)

"победа над самим собой, из желания победить" (Победа над самим собой - это то, что вы назвали настоящей победой).

[666: Нана малышка Липпи такая гениальная ^'3^]

Люциус: "... "Битва с самим собой"

Эти слова отец часто говорил во время тренировок.

"твой противник - это не тот, с кем сталкивается твой меч. Ты должен сражаться сам с тем, кто держит меч, Это настоящая рыцарская битва".

Как я мог забыть слова, которые раньше были мне дороги?.. Когда вы направите меч на себя и убъете своих внутренних демонов, тогда вы осознаете глубокое значение меча.

Как стыдно забывать слова, сказанные ОТЦОМ. Но... Липпи права, это не стоит того, чтобы соревноваться с Робертом.

Хм...

Давайте сменим тему

- Липпи, хочешь, я почитаю тебе сказку?

Люциус отнес Липпи на кровать и начал читать сказку?..

Трудно понять соперничество между детьми.

[666: наша малышка Липпе, я думаю, ты забыла, что ты младше их ]

Перенесемся вперед Липпи сейчас 5 лет и она посещает свое первое чаепитие

"О-о-о, что бы ни носила Липпи, она всегда выглядит так мило <3 Проблема в том, что она хорошо выглядит во всем - " миссис Рустичель

Все хорошо и все такое, но сколько часов прошло?

"Липпи, что ты предпочитаешь больше, желтое или розовое?"

"Я довольна всем, что выберет для меня мама".

"Я- это так? Тогда давай начнем с розового, Ты можешь вести себя более по-детски - Моя малышка такая милая“ "

"Ах, мама, если мы не уйдем сейчас, мы опоздаем".

"О боже, я забыла Поблагодарить тебя за то, что напомнил маме"

"А теперь, Липпи, возьми маму за руку".

Прошло много времени с тех пор, как я посещала чаепитие, и мое произношение стало немного лучше. Я не настолько плоха, чтобы они не могли меня понять, верно? Это не идеально, но я довольна, и мне должно быть легче общаться с людьми. Но эта проблема больше связана с выращиванием.

Это моя первая встреча с людьми после инцидента, за исключением тех, кто находится в особняке. Учитывая, что смерть членов моей семьи была легко похоронена, это должно быть связано с высшей знатью.

Убитый дворянин - огромная проблема, но дворяне с достаточно высоким статусом могут легко скрыть это, а это значит...

Ах, да, все в порядке, еще ничего не началось, у меня еще есть 10 лет. А... давайте сделаем так, чтобы мама с радостью радовалась первому чаепитию своей дочери.

Кстати, о чаепитии, что произошло сегодня?

[она говорит о том, что произошло на этом чаепитии до того, как она вернулась в прошлое]

Как только мы приехали, я помню, что все это время читала сказки.

Ах, несколько часов назад...

"Похоже, леди Сарлино будет присутствовать на чаепитии", - напоминает няня графине.

"прошло много времени с тех пор, как  она посещала общественные мероприятия... Прошел почтигод. 'Графиня ответила

"Я надеюсь, что с ребенком, который выжил, все будет в порядке. Я рада, что она будет присутствовать на вечеринке ".

Леди Сарльнио?

Первоначально в семье Сарльнио родились близнецы. Старшая сестра-близнец, которая, по сути, была его второй половинкой, к сожалению, погибла в результате несчастного случая. Для младшего брата-близнеца пережить такую сильную травму... В результате Он... Я знаю, как больно терять членов семьи. Но, тем не менее, это не делает убийство нормальным. Убийство ничего не изменит.

"Я Каллиопа из семьи Рустишель. Приятно познакомиться". Липпи представилась, элегантно поклонившись. [Разве ей не всего 5 лет?] [Какой умная и милая |

"Пожалуйста, впредь относись ко мне хорошо". Каллиопа улыбается, приветствуя других дворян.

[Как она могла быть такой очаровательной?

[Ее представление было таким элегантным, и вдобавок ко всему, она, кажется, совсем не нервничает.]

"Леди Рустичель, как вы воспитывали свою дочь", - спросила любопытная благородная леди

"Она научилась сама. Я не сделала ничего особенного", - гордо ответила графиня.

"Естественно, моя дочь - обворожительная -" [Не будь такой, давай, расскажи нам-] [Кто ее учитель этикета? ]

"Это леди Кармела? Ах, но леди Кармела... [Леди Кармела -Фрейлина императрицы

- Хорошо известный учитель этикета среди знати её трудно нанять ]

"Н-нет, мы никогда должным образом не учили Липпи хорошим манерам".

Графиня Рустишель нервно ответила:

[Что- Вы, должно быть, шутите, мы видели, как ваша дочь представилась. | [Эти оправдания на нас не действуют]

[Должно быть, это учитель, о котором мы не знаем, верно? -]

"Это правда, то же самое с этикетом, мы никогда никого не нанимали".

"Я мог бы просто проследить, как учитель входит и выходит из особняка места! " Дворяне молча планировали.

"Разве это не хорошо - делиться полезной информацией? Я никогда не думала, что ты такая, Но разве леди Рустичель не эгоистична?

"Ну, я понимаю, поскольку это дело касается вашего ребенка. Я бы тоже хотела, чтобы мой ребенок был самым лучшим - То же самое касается и всех остальных, не так ли?"

Дамы неловко рассмеялись, потому что все, что сказала леди Бризелл, было правдой, и они не могли этого отрицать.

Быть оскорбленным на светском рауте - обычное дело, так что я просто оставлю это без внимания - Но как они смеют говорить такие вещи о моей прекрасной Каллиопе...!

Липпи - тактичный ребенок, она, должно быть, уже заметила перемену в атмосфере.

Графиня Рустишель заметила, что Липпи нет в ее кресле. Куда делась Липпи?

"Конечно, у меня есть учитель". Липпи уверенно подошла к своей матери, грациозно улыбаясь

"Л-Липпи?"

"Мой единственный и неповторимый учитель - моя мать, леди Рустичель. Моя мать сказала это просто из вежливости. Вы все только что стали свидетелями того, насколько спокойна мама, верно?

Я наблюдаю за ней с самого рождения, вот почему я так хорошо разбираюсь в этикете. Липпи полностью заглушил ропот, заставив дам неловко улыбнуться.

"Ах... Ты, должно быть, очень счастлива,что у тебя такая замечательная мать".

[т-ты права, ты точь-в-точь как твоя мать- | [П-правильно, правильно -]

[Т-ты, должно быть, очень счастлива, что у тебя такая дочь -] Неловко делая комплименты Липпи

"ты ставишь меня в неловкое положение всей этой лестью. Спасибо за ваши комплименты", - элегантно улыбнулась Липпи, принимая комплименты.

[Как кто-то может быть такой милой? ]

"Обращаюсь ко всем уважаемым присутствующим здесь членам Клуба: вы все чудесно воспитываете своих детей.

Но иногда, возможно, лучше быть на одной волне со своим ребенком. Итак, если вас это не затруднит, могу я рассказать всем, чего им не хватает?"

"конечно, леди Каллиопа, я действительно хочу знать ваше мнение"

"Дама Бризелл, я знаю, что ваша вторая дочь на два года младше меня, это нормально для 3-летнего ребенка, не привыкшего к этикету.

Если у вас большие ожидания, это может вызвать проблемы с ростом вашего ребенка.

Лучше любить своего ребенка таким, какой он есть сейчас, со временем он, естественно, научится этикету ". Потрясенные дамы непонимающе уставились на Липпи, Липпи подошла к матери и потянула ее за рукав.

"Мама, я думаю, что твоя одежда сегодня слишком легкая. Я беспокоюсь, что ты можешь простудиться. - обеспокоенно напомнила Липпи своей матери.

"Спасибо тебе, Липпи. Все в порядке, не нужно беспокоиться ". Ответила графиня Рустишель, поглаживая Каллиопу по голове.

"Если мама заболеет, вся семья будет волноваться.

Кажется, я отняла слишком много времени у дам, тогда, пожалуйста, извините меня", - Каллиопа элегантно вышла.

[как она может быть такой умной] [я бы хотела, чтобы мои дети были хоть немного похожи на нее -]

[Похоже, дама Рустихеля действительно учила своих детей. | [можем ли мы узнать, как вы их учите? ]

Дамы собираются вокруг графини Рустишель и спрашивают, как она учит своих детей.

"Похоже, это не было ложью", - подумала про себя жена Бризелл

Кажется, жена Сарнио действительно пришла, но я, кажется, не вижу ее сына... Разве она не привела его с собой? В любом случае, это меня беспокоит...

Каллиопа мельком видит жену Сарнио и леди Сарнио, когда она шла. Что-то здесь не так... Она еще не умерла? Почему здесь леди Сарнио, а не ее брат-близнец? Что случилось?

Увидев, что леди Сарнио одна, Каллиопа подошла к ней.

"Здравствуйте, леди Сарльнио, верно?" "Х-х... привет, я..."

"Я Каллиопа Рустишель, ничего, если я сяду рядом с вами?"

"Я... приятно познакомиться с вами... Яя...Ю..."

Она стесняется? Похоже, она на самом деле не любит людей. И похоже это факт, она предпочла сесть в углу и, похоже, сидела лицом вниз, когда представилась.

Похоже, она не привыкла к тому, что, представившись, она сказала [Ю]...

Верно? Ю...

Ю...

Ее старший брат-близнец "Юлиан"? Как бы она не выглядела, она не похожа на мальчика ... Неужели она перепутала свое имя? Ну, они близнецы, так что это, должно быть, сбивает с толку...

Хм, и как только я подумаю об этом... Она немного напоминает брата тем, как она сидит... Все эти волдыри...

Ах, кажется, я слишком долго пялилась. Моя ошибка в том, что ей от этого становится не по себе

"Прости, я уставилась, потому что твое платье очень красивое... Тебя, должно быть, беспокоило, что я продолжаю пялиться... Платье слишком красиво смотрится на тебе. Надеюсь, ты меня не боишься." Липпи неловко делает комплименты. Я думала, детям понравятся комплименты?... Может быть...?

"Мне нравится носить платья, которые раздуваются на моих плечах, а как на счет вас, леди Сарльнио?"

"А?! Д-для меня... Я- Это так... Ах ...Я... Это "

Леди Сарнио указала на розу, прикрепленную к Шляпке Каллиопы

"Мне нравится одежда, к которой прикреплены эти украшения".

Я так и знала видя, как взволнована леди Сарльнио, Каллиопа уже догадалась о ситуации.

Глава 14

Роберт был так взволнован, что пересчитал цифры.

－ Нужно посчитать ещё раз.

«У моего брата всё получится!»

Роберт снова сосчитал до двадцати, но затем почувствовал что-то странное.

－ После десяти числа остаются прежними, так почему же я прибавил шесть к восьми и получилось восемнадцать?

— Если прибавить восемь к десяти, получится восемнадцать.

Глаза Роберта заняты.

Он несколько раз перемещал взгляд взад и вперёд, между широко растопыренными пальцами Каллиопы и собственными пальцами.

－ Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…

—  Будет четырнадцать!

Роберт, который нашёл ответ, сжал кулак.

Чувство выполненного долга наполнило его сердце.

Затем он подумал:

－ Упс,.

И он привлёк внимание Каллиопы.

－ Липпе, ты же не знаешь, что я ошибся, верно?

Роберт осторожно отодвинул книгу в сторону.

Конечно, Каллиопа за всем этим наблюдала.

Он стоял там, как ни в чем не бывало, пока Каллиопа не свернула за угол, а как только она скрылась из виду, он быстро сел и исправил свой ответ.

Как только он был уверен, что нашёл правильный ответ, даже изучение арифметики, которая была скучной, стало весьма увлекательным занятием.

«Как только ты узнаешь больше, ты сможешь научить Липпе большему, верно?»

Роберт счастливо улыбнулся. Даже не замечая о том, что ему помогает младшая сестра, которая была младше его на шесть лет.

***

－ Я слышал, что ты сегодня выучила цифры с Робертом. — сказал Люциус, входя в комнату.

Каллиопа слегка нахмурилась.

－ Дорый  вечар, брад

(Добрый вечер брат)

－ Да,добрый вечер.

В спешке я начал задаваться вопросом.

Хотя его младшая сестра была маленькой, она строго соблюдала этикет.

«Даже в этом случае я думаю, что еще слишком рано спрашивать двухлетнего ребёнка об этикете».

Люциус не показал этого и просто проглотил свои мысли.

Роберт, казалось, понятия не имел, но Люциус рано понял, что его сестра отличается от других.

Люциус максимально беспечно проигнорировал необычные слова и действия Каллиопы.

Я пытался подождать.

Я не хотел причинять лишний дискомфорт младшей сестре.

Однажды Каллиопа поймёт,что отличается от других.

В то время я хотел, чтобы наша семья стала домом для неё.

Я не хотел, чтобы она  чувствовала себя чужой в доме и вне него.

－ Невижливо ходить в комнату без стука.

(Невежливо входить в дамскую комнату без стука.)

Однако, сколько бы я ни обещал себе относиться к ней как к нормальному ребёнку, было очень тяжело, когда на меня вот так нападали.

－ Извини.В будущем я буду осторожен.

Люциус искренне извинился перед двухлетним ребёнком, нет, перед малышкой.

Малышка спокойно кивнула.

Все её тело тряслось, потому что половина её тела была головой.

Люциусу ничего не оставалось, как открыть рот. Сам того не осознавая, он погладил Каллиопу по голове.

－ Что ты джелаешь?

(Что происходит?)

Люциус пришёл в себя после вопроса Каллиопы. Была причина, по которой я так срочно навестил Каллиопу.

－ Я слышал, что Роберт научил тебя цифрам.

－ Да, втырый братык мне помог.

(Да, мне помог мой второй брат.)

Люциус скривился, когда увидел, что Каллиопа моргает своими невинными глазами.

Скорее, это хорошо.

Брата и сестру связывает глубокая дружба, и кажется, именно это заставило Роберта заинтересоваться учёбой.

Мне, как старшему брату, определённо есть чем гордиться.

Но почему мне так неприятно?

«Братан, братан!Знаешь, что произошло сегодня? Хм? Разве ты не знаешь? Тебе интересно?Ты умираешь от любопытства?

Голос Роберта, который я слышал минуту назад, снова зазвучал в моих ушах.

«Мне не очень интересно.»

«Ну, наша Липпе.»

Люциус сразу же проявил интерес, когда услышал её имя. Он по-прежнему ничего не выражал, но его глаза, в отличие от прежнего, были сосредоточены на Роберте.

Роберт ухмыльнулся, как хулиган.

Это была улыбка победителя.

Я заметил это тогда.

Я должен был заметить.

«Она просила меня научится её цифрам. Не кому-то другому,а мне! Вид, как я читаю книгу, выглядел чертовский крутым!»

«Все время, пока она мне рассказывала, она держал меня за руку и так сильно кивала головой! Мне очень хотелось её укусить*»

«Когда я всё рассказал, она сказал спасибо и посмотрела на меня такими большими глазами, как будто я был единственным...!»

В конце концов Люциус больше не мог этого терпеть.

Дело не в том, что я не мог сдержать зависть,ревность.

Я не драчун.

Но он терпеть не мог, когда его младший брат Роберт, второй сын в семье Рустичель, нецензурно выражался.

У меня не было другого выбора, кроме как поднять кулак, чтобы наказать младшего брата.

Мое сердце заболело сильнее, когда я ударил его.

«Ах! Зачем меня бить?!»

«Чертовский, если ты используешь такие вульгарные слова, знай, что в будущем я тебя побью.»

После своих слов.

Он повернулся спиной к младшему брату.

Я шёл, как обычно, спокойно, но постепенно мои шаги становились быстрее.

И когда я вернулся в реальность,я сразу сказал.

—  Я тоже могу тебя учить!

— Да, Орабами.

(Да, брат.)

－ Я также хорошо разбираюсь в арифметике.

－ Я лучше Роберта!

－ Да......?

Каллиопа посмотрела на своего старшего брата, которого называли Ледяным Рыцарем.

«Что случилось?»

Лицо Люциуса, как обычно, было молчаливым. Острые глаза и прямые, сомкнутые губы.

Я  могла видеть в нем ревнивость.

«Это правда. Брат Люциус ревнует.»

Люциуса,  которого знала Каллиопа, не интересовался детьми.Хотя он никогда этого не говорил, было видно, что он считал детей шумным и надоедливым.

Даже если  вернутся в прошлое, личность никуда не денется.

«Кажется, что-то изменилось»

«Это потому, что говорят, что братья и сестры —всегда соперничают?»

Он даже пришёл ко мне посреди ночи и сказал, что он лучше Роберта. Я мне хотелось смеяться над ребяческим соревновательным духом моего десятилетнего брата.

－ Конешно,у вась хорошо получается.То же самае и с брадом Лобертом.Мысли и намерение двух брадьев разные,так зачем и их сравнивать?.

(Конечно, у вас это хорошо получается.То же самое и с братом Робертом. Мысли и намерения двух братьев разные, так зачем и их сравнивать?)

Лицо Люциуса стало серьёзным после слов Каллиопы. Слова моей младшей сестры оказались более сложными и высокоуровневыми, чем я думал.

Он был глубоко обеспокоен.

—  Итак, с этого момента ты будешь продолжать спрашивать Роберта и будешь спрашивать меня?

«Я собираюсь это сделать».

Мне хотелось увидеть, как Каллиопа крепко держит меня за руку и просит рассказать что-нибудь  ей.

После того, как я расскажу тебе все, мне хотелось увидеть, как ты смотришь на меня широко раскрытыми глазами, как будто я единственный в этом мире.Каллиопа, которая неправильно поняла серьёзное выражение лица Люциуса, продолжила говорить серьёзно.

－ Бротивник в не браде,не снаружи,а внутри.Бобеда в битве бротив самого себя -  это истинная победа.

(Противник в не брате, не снаружи, а внутри. Победа в битве против самого себя –это истинная победа.)

«Борьба с самим собой.»

Люциус поднял голову.

Моя младшая сестра говорит то же самое, что часто говорил мой отец.

«Ты должен сражаться с самим собой, который держит меч, а не с противником перед собой, который направляет меч.Это бой одиночный.»

«Направьте кончик меча внутрь себя.»

«Когда ты убиваешь врага, ты наконец можете увидеть пять праведностей меча.»

Как я мог забыть то, что меня учили всегда помнить?

Это факт, который, как само собой разумеющееся, понимает даже моя младшая сестра.

Люциусу было стыдно за себя.

Думаю, я стал высокомерным, даже не осознавая этого, поскольку начал опережать своих сверстников, постоянно слышав, что я талантливый.

«Да, как и сказала Липпе, речь не идёт о конкуренции с Робертом».

Мне казалось, что мои глаза были смыты осознанием того, что я осознал.

－ Хочешь, чтобы я прочитал тебе сборник рассказов?— спросил Люциус у Каллиопы в просветлении.

«Бессмысленно соревноваться за кто будет обучать Липпе.»

Люциус внезапно пришёл навестить её посреди ночи и она не могла понять, почему он это делает.

«Ведь трудно понять мысли ребёнка. Это тяжело.»

Каллиопа вздохнула.

С этого дня каждую ночь Люциус стал читать Каллиопе сказки.

*Гигил — желание ущипнуть, укусить или очень крепко обнять человека, которого вы любите. Многие описывают его словами «так бы и съел». Обычно это чувство умиления, которое возникает при общении с маленькими детьми или животными, или состояние, связанное с переизбытком чувств.

Глава 15 - Маленькая светская дама

－ Наша Липпе выглядит прекрасно, независимо от того, что на ней надето— сказала миссис Рустичель,восторженно глядя на свою пятилетнюю дочь.

－ Видеть, как ребёнок растёт каждый день, — это драгоценное время.

К счастью, Каллиопа очень нежная.

－ Поскольку она была маленьким ребёнком, мы могли бы нарисовать множество портретов.

«Сколько часов прошло?»

Каллиопа мысленно вздохнула, наблюдая, как миссис Рустичель постоянно осматривает её, по очереди приподнимая платье.

－ Я больше волнуюсь, потому что тебе всё подходит. Что мне выбрать: жёлтый или розовый?

－ Что тебе нравится Липпе?

Она моргнула, увидев яркую улыбку миссис Рустичель.

Я потеряла дар речи, моё лицо покраснело от волнения и радости.

Вздох Каллиопы бесследно исчез, поскольку сияющее лицо её матери выглядело таким счастливым и красивым.

－ Все, что ты выберешь для меня,мама.

Я думаю, что до сих пор это было скучно для неё.

Миссис Рустичель горько улыбнулась ответу, Каллиопы.

Она держала свои руки, похожие на папоротник, нежно.Было очень приятно видеть, как она отвечает ясно и нахмурившись. И все же иногда мне хотелось чтобы она выбрала что-то сама.

－ Тогда давай сегодня оденем розовое!

При словах миссис Рустичель служанки заторопились.

Сегодня первый день Каллиопы на светском мероприятии.

Горничные приложили больше усилий, чем когда-либо, чтобы продемонстрировать окружающим хорошенькую и очаровательную малышку.

Чепчик с крупными цветами и лентами. Шелковое платье, богато украшенное кружевом и оборками. Туфли с кружевными

лентами на маленьких ножках, видимых под мини-платьем.

Возможно, влияние духа служанки было настолько велико, что Каллиопа, одетая в платье, больше походила на куклу, чем  кукла из фарфора.

－ Мне действительно интересно, чья это дочь…..

－ Я хочу похитить тебя вот так. — сказала со вздохом миссис Рустичель.

－ Мы опаздываем.

Каллиопа убеждала миссис Рустичель, которая восхищалась дочерью, не замечая течения времени.

－ Ох,я снова отвлеклась.

—  Нам нужно идти быстрее.

Миссис Рустичель  вдруг пришла в себя и взяла шляпу. Это был шляпный комплект с Каллиопой.

Карета уже была подготовлена, поэтому нам оставалось только сесть в неё.

— Липпе, возьми маму за руку.

Каллиопа крепко сжала протянутую руку.

－ Мама, почему бы нам не пойти сейчас?

Я схватила её и потащила.

«Прошло очень много времени с тех пор, как я была на чаепитии».

До сих пор, даже если мы выходили на улицу, это был семейный пикник.

«Следует ли мне сказать, что это удача или обыденность?»

«Моё произношение значительно улучшилось».

На самом деле в прошлой жизни моё произношение было гораздо медленнее, чем у нормальных девочек.

Миссис Рустичель держала Каллиопу за руку и смеялась, говоря: «Ты произнесла это правильно только тогда, когда тебе было семь лет».

«Думаю, дело в развитии челюсти или языка.»

Однако на этот раз моё произношение было намного лучше, чем в предыдущей жизни, возможно, потому, что я говорила с годовалого возраста.

Он не идеален, но я им доволна. Это не тот уровень, который люди не могут понять,поэтому разговаривать с людьми стало гораздо комфортнее.

Вернувшись, она впервые встречает людей, не входящих в её семью. Лицо Каллиопы слегка напряглось.

Учитывая, что смерть её семьи была так легко похоронена, она явно была связан с другими дворянами.

Убийство аристократов является большой проблемой. Это должно быть кто-то, обладающий властью скрыть это.

«Ничего еще не началось. — Потому что это произошло десять лет спустя»

Каллиопа подняла голову и посмотрела на миссис Рустичель.

Миссис Рустичель сразу же смотрит в глаза и улыбается. Каллиопа улыбнулась матери.

«А пока  порадую маму, которая в восторге от первого чаепития дочери».

Чаепитие было таким же, как и сейчас.

«Что случилось потом?»

Я мало что помнила. Думаю, я читала сказки только после приезда.

Каллиопе не нравились общественные мероприятия из-за её замкнутого и тихого характера.

Эта тенденция была такой же, даже когда я была маленькой.

«Я не думаю, что здесь была какая-то проблема…»

Поскольку это было чаепитие с участием детей, атмосфера была светлой и свободной. Взрослые откладывают свои различные интересы на второй план.

На самом деле, цель самого этого чаепития– дети. Это вечеринка, проводимая с целью помочь детям строить отношения с раннего возраста и обмениваться родительской информацией с родителями.

«Было несколько шумных детей, но…»

Куда бы я ни пошла, обязательно найдутся выделяющиеся дети.

Все они дети благородных семей.

Внутри дом похож на царство.

Было бы странно, если бы не было шумно, ведь дети, которые были королями в своих мирах, собрались вместе.

－ Теперь, когда я подумала об этом, я услышала, что мадам Сарлино придёт на чаепитие.

Миссис Рустичель прикрыла рот рукой при словах няни. Его лицо было полно беспокойства.

－ Прошло много времени с тех пор, как вы появлялись на

Светской сцене.

－ Прошёл почти год.

－ Думаю, ребёнок… … … … . Потому что так оно и произошло.

－ Я хотела, чтобы вы поскорее взбодрились ради оставшегося ребёнка. Я рада, что вы пришли.Миссис Сарлино?

Каллиопа задумалась над знакомым именем.

Поскольку прошёл уже год, казалось, что в прошлом году умерла её дочь.

«Она на два года старше меня, поэтому умерла, когда ей было шесть».

Мое сердце болело. Было грустно не только за ребёнка, потерянного в юном возрасте, но и за оставшуюся семью. Я знаю, что значит пережить смерть члена семьи.

«Может быть, именно поэтому Джулиан Сарлино  оказался таким».

Я не собираюсь защищать преступников, но они были двойняшками. Должно быть, они были намного ближе, чем другие братья и сестры. Он потерял сестру, которая была его второй половинкой, когда он был молод, поэтому чувство утраты, должно быть, было огромным. Этого было достаточно, чтобы травмировать.

«Даже в этом случае это не меняет того факта, что он совершил убийство».

Не каждый, кто теряет члена семьи, совершает преступление.

Каллиопа перестала сожалеть.

***

－ Это Каллиопа из семьи графа Рустичель.Для меня большая честь познакомиться с вами.

Каллиопа слегка приподняла подол платья и согнула колени.

Женщины, наблюдавшие за этим, широко раскрыли глаза.

От слегка склонённой головы до угла руки, держащей подол платья, нет ничего несовершенного. Я даже чувствую ритм, когда сгибаю колени и встаю.

Это было приветствие, как и у любой другой дамы в обществе.

Нет, я чувствовала себя гораздо стабильнее, чем обычные дамы.

Однако из-за своих коротких конечностей  кажется скорее милой, чем элегантной.

— Ты сказала, что тебе сейчас пять лет, верно?

－ Это так удивительно и мило.

Возможно, я впервые вижу много людей, но я не выгляжу нервной.

Взгляд, который она бросает, также утончён.

Это отличалось от детей впереди, которые оглядывались, чтобы проверить внешний вид своих матерей.

Хотя эти дети были очень милыми, было неизбежно, что ребёнок, отличавшийся от других, выделялся.

Поздоровавшись, дамы посмотрели на спину Каллиопы, когда она уходила. Подол её платья развевался, когда она шла легко и непоколебимо.

－ О боже, как она можешь так ходить?

－ Такая маленькая девочка выглядит милой и очаровательной.

－ Миссис Рустичель вы очень хорошо воспитали свою дочь.

—  Как у вас получилось?

При последнем вопросе все взгляды обратились на миссис Рустичель. Среди родителей с детьми не было никого, кто не был бы заинтересован в образовании своих детей.

－ Просто Липпе позаботился об этом сама, а я не сделала ничего особенного.

Миссис Рустичель улыбнулась.

Она очень обрадовалась, потому что её дочь похвалили с первой встречи.

－ Моя дочь, должно быть, красивая и милая.

Хоть она и думала, что это естественно, и  пожала плечами.

－ Не скрывайте это, просто скажи мне.Кто ваш учитель этикета? Как и ожидалось,миссис Кармела? Но для леди Кармеллы...

Мадам Кармелла служила главной горничной императрицы и была популярной учительницей этикета.

Говорят, что даже выдающиеся герцоги и маркизы постоянно стараются завербовать мадам Кармелу.

Когда она задала этот вопрос, в глазах миссис Брейгель появился очевидный вопрос.

－ Семья Рустишель не имеет возможности завербовать леди Кармеллу,

－ Да?

Это была грубая мысль, но это не было намеренное игнорирование. Миссис Рустичель покачала головой с горькой улыбкой.

－ Мы не учим Липпе никакому этикету.Потому что она была такой не по годам развитым ребёнком.

Иногда мне хотелось бы чтобы она вела себя немного по-детски.

－ Эй, я видела, как ваша дочь поздоровалась…. Это оправдание не работает.

－ Думаю, есть еще один учитель, о котором мы не знали.

－ Не скрывайте это, просто скажите мне.Нашему ребёнку пора учить этикету.

Миссис Рустичель неловко улыбнулась. Она не могла придумать учителя, которого не существует, и ей не доверяют, так как ей реагировать?

－ Действительно. Не говоря уже об этикете, у Липпе нет учителя.

На лицах женщин появилось выражение разочарования. Раз она так говорит, они не могу больше задавать вопросы.

－ Учитель в любом случае будет посещать дом, так что мне придётся узнавать об этом отдельно.

Это не был секрет, который можно было бы сохранить, и мне было обидно, что они скрывают что-то, о чем все узнают через несколько дней.

Мне было интересно, закончится ли эта тема таким образом. Но в этот момент миссис Брейгель открыла рот.

－ Хорошо делиться хорошими вещами. Но но миссис Рустичель  так не считает,она очень жадная.

－ Говорили, что миссис Рустичель была настолько жадной, что солгала, чтобы скрыть учителя.

Стол тут же замер от прямой критики.

Миссис Брейгель  улыбнулась и без колебаний добавила.

－ Я тоже хочу, чтобы мой ребёнок был лучшим. Все так делают, верно?

Она притворилась, что шутит, , а женщины одна за другой кивали и смеялись вместе со своими улыбающимися лицами.

Те, кто был недоволен ответом госпожи Рустичель, обвиняющее рассмеялись, а те, кто счёл госпожу Брейгель  грубой, выдавили улыбку, чтобы не испортить чаепитие.

В любом случае, у взрослых не может быть конфликтов в пространстве с детьми.

Миссис Рустичель небрежно выпила чай, но желудок у нее горел.

Она тоже была членом социального мира.

Было бесчисленное количество раз, когда я терпела оскорбления и шла дальше.

Семья Рустичель занимала среднее положение среди видных центральных дворян.

Если вы посмотрите на всю аристократическую родословную,

то это явно высокопоставленная семья, но это родословная центрального правительства.

Много раз мне приходилось кланяться.

Честная личность моего мужа также сыграла свою роль.

«Это легко стерпеть, но… … … … … .»

Это было как-то связано с моей дочерью.

Тяжело было это вынести. Что они будут шептаться о Каллиопе за моей спиной?

Хорошо, если они будут критиковать меня только за то, что я—странная мать.

Но я не могла просить извинений здесь с невозмутимым выражением лица. И дело не в престиже мадам Брейгель .

Дети быстро это замечают.

Миссис Рустичель перевела взгляд на детей.

— Куда делась Липпе?

Моей дочери, которая должна была быть среди детей, нигде не было видно. Миссис Рустичель осматривает каждый уголок сада.

－ Конечно, у меня тоже есть учитель.

Я услышала голос дочери. Прямо рядом с собой.

Глава 16

Миссис Рустичель удивлённо повернула голову. Остальные мамы тоже были ошарашены внезапным появлением Каллиопы.

－Учителем, который меня учил, была моя мама, миссис Рустичель.

－ Кажется, мама из-за смущения сказала, что у меня не было учителя.

Женщины, не смогли понять суть слов Каллиопы и были в панике.

Они были неплохими людьми. Я покраснела при мысли о том, что опозорю  родителей перед их детьми.

－ Только что вы, дамы, видели, как обе матери сохранили свои манеры до последнего жеста? Я выросла с такой матерью,поэтому,конечно, я должна хорошо разбираться в этикете.в отличие от вас.

Каллиопа улыбнулась, слегка приподняв уголки рта.Коралловые глаза смотрели прямо на миссис Брейгель.

***

－ Ух ты, наверное, здорово иметь такую замечательную маму.

－ Это верно,моя мама действительно лучшая.

－ Они очень похожи друг на друга.

Возможно, потому, что они матери, воспитывающие детей моего

возраста, они в целом милые и щедрые к детям.

— Вы, должно быть, так счастливы иметь такую дочь, миссис Рустичель.

Чуть позже женщины рассмеялись.

Каллиопа слегка опустила голову, пытаясь успокоить своё настроение.

Зрелое приветствие кукольного ребёнка было довольно милым. Женщины слабо улыбнулись при виде Каллиопы.

Каллиопа подтвердила благосклонное отношение дам и продолжила говорить.

－ Поскольку в социальном мире есть люди, которые являются образцами для подражания, каждый будет  наказывать своих

детей из-за его поведения, но бывают случаи, когда проблемы ребёнка будут рассматриваться  более чётко с его точки зрения.

— Это будет звучать грубо,но  могу ли я высказаться?

Женщины открыли рты от естественной, плавной речи. Чем больше на неё они смотрят, тем удивительнее она становится.

— Конечно, леди Каллиопа. Мы действительно хотим  услышать, что думает Леди.

Мамы, уже вполне привыкшие к внешности Каллиопы,поэтому она посмотрела им в глаза и заговорила вежливо игривым тоном.

－ Миссис Брейгель, я знаю, что ваша вторая дочь на два года младше меня.

－ Для трёхлетнего ребёнка вполне естественно еще не знать этикета.

Каллиопа продолжала тихо говорить в спокойном дневном свете. Хотя у неё был тихий голос и маленькое тело, они ясно чувствовали её силу.

－ Если вы попытаетесь учить ребёнка, и ожидать  чрезмерные ожидания, у вас могут возникнуть проблемы с эмоциональным развитием ребёнка.Пожалуйста, любите свою растущую дочь такой, какая она есть сейчас. Со временем она, естественно, привыкнет к этикету.

Женщины молчали, и думали  что это мог бы сказать только тот, у кого было больше одного ребёнка. Эмоциональное развитие, разве это то слово которое мог бы сказать ребёнок?

После того, как Каллиопа закончила говорить.

Я посмотрела на свою маму.

－ Мама, мне кажется, ты сегодня одета слишком легко.Я боюсь что ты простудишься.

－Спасибо. Все в порядке, не волнуйся.

－Мама я всегда буду волноваться о всей нашей семье.

Каллиопа выглядела очень обеспокоенной, нежно схватив

мадам Рустичель за рукав.Миссис Рустичель погладила свою милую дочь по головке.

－ Моя дочь такая добрая!

Женщины, которые смотрели, чувствовали, будто их кишки скрутило от зависти.

Удивительно было, что она так хорошо говорила, но её спокойствие и внимательность к матери не позволяли поверить, что она пятилетний ребёнок.

Все они вели родительскую войну.

Хоть они и были лучше других домов, потому что в нем были няня и горничная, война все равно оставалась войной.

Ты не знаешь, ребёнок ты или враг.

－ Вы, кажется, хорошо образованы.

－Пока она говорила, мне стало любопытно.Как вы научили своего ребёнка  быть таким вежливым и умным?

－Если подумать, Люциус, старший сын семьи Рустичель, тоже был умён.

－Похоже, вы  сами учили детей. Интересно, как вы это делали?

— Можем ли мы это услышать?

Взгляды дам были сосредоточены на миссис Рустичель. Миссис Брейгель, обвинившая её во лжи, также тайно слушала их разговор.

***

Каллиопа присоединилась к детям и осмотрелась.

Мадам Сарлино пришла, но её сына нигде не видно.

Она оставила его дома? Я очень волновалась.В это время к госпоже Сарлино подошла девочка. Казалось, они были семьёй, потому что выглядели вместе так естественно.

С первого взгляда я увидела её дочь.

«Леди Сарлино?»

«Она же умерла!»

Что-то было странно. Учитывая разговор между моей матерью и няней перед приездом, леди Сарлино уже умерла. Закончив разговор, ребёнок отошёл от матери и подошёл к детям.

Однако он сидел в углу, подальше от других детей.

Каллиопа подошла к ребёнку и заговорила с ним.

－ Здравствуйте.Леди Сарлино, могу я присоединится  к вам?

－ Эм-м-м?

Ребёнок моргнул, увидев внезапно приближающуюся Каллиопу.

«Я не думал, что  когда-либо кто-то заговорит со мной.»

－Э-э, привет… … … … … Да,конечно...

－ Я Каллиопа Рустичель.

— Э-э,  приятно познакомиться. Я из семьи Сарлино Джу... … … … … меня зовут Анджелина.

Анджелина повернула голову и отвела взгляд от Каллиопы. Слегка прикушенные губы, казалось, что-то сдерживала.

— Вы очень застенчивая?

Каллиопа наклонила голову. Похоже, она не очень любила людей. То же самое касается и намеренного сидения в углу и поворота головы во время приветствия.

－ Но причина, по которой я отвернулась заключалась не в том, что я впервые поздоровалась, а в том, я произнесла  свое имя неправильно..

－Вы имеете в виду имя своего брата-близнеца Джулиана?

Каллиопа медленно посмотрела на Анджелину.

Анджелина милая, как ангел.

Это был прекрасный ребёнок. Насколько Каллиопа знала, даже она никогда не выглядела такой прекрасной.

«Как ни посмотри, на мальчика она не похожа.»

«Я слышала, что близнецам трудно разделить свои личности, так что они могут иногда путать свои имена?»

Однако, сидя, я почувствовала странное чувство дежавю. Чем-то это напоминает мне моих братьев.

Почему?

Каллиопа задумчиво опустила взгляд. И видела мозоли на руках ребёнка.

Анджелина почувствовала её взгляд и неловко сжалась.

«Ой, я допустила ошибку».

Сама того не осознавая, я смотрела слишком пристально. Каллиопа поспешно извинилась.

－ Мне жаль. Я засмотрелась, потому что платье у вас такое красивое.

－ Думаю это потому, что вы очень похожа  с мадам  Сарлино, так что я надеюсь, я вас не слишком смущаю.

－О, нет.

Анджелине, казалось, было очень неудобно разговаривать со мной.

Ей было неловко, потому что я так пристально смотрела.

Скорее, казалось, что она хотела избежать самого разговора.

Анджелина определённо отличалась от обычных детей. Детям обычно нравилось, когда их хвалили за то, что они красивые.

«А что если...»

Мысль, внезапно пришедшая мне в голову, превратилась в сомнение. Нам нужно проверить, правда ли это.

－Мне нравятся такие платья с пышными плечами.

— А что насчёт вас ?— сказала Каллиопа, мило улыбаясь.

－ Ой, я…...

Анджелина явно выглядела смущённой.

Большие светло-зеленые глаза оглядываются вокруг, словно ища помощи.

Затем её взгляд остановился на платье Каллиопы.

－ Вот это.Мне нравится одежда с такими вещами.— сказала Анджелина, указывая на ленту на груди. Мои глаза постоянно моргают.

Я не поняла, но знаю, что происходит.

Этот ребёнок не Анджелина, а её близнец Джулиан Сарлино.

Джулиан — старший брат.

Неправильно произносить имя, осанка, мозоли на руках и не знания ничего о платьях. Все доказывало, что это был Сарлино Джулиан. Но почему он одет как девочка? Глядя на его неуклюжий вид, казалось, что он носит юбки не потому, что они ему нравятся.

Более того, Джулиан выглядел слишком напуганным.

Когда я думаю об «этом инциденте» в будущем, у меня не возникает такого робкого образа. Каллиопа вообще не любила выходить в свет, и после того, как члены её семьи умерли один за другим, она перестала посещать общественные собрания. Так что Джулиана и я видела всего несколько раз.

«Непонятно, как он выглядел в молодости… … … … … . Теперь я знаю почему.»

Поскольку он был одет как женщина, я, конечно, этого не запомнила.

Джулиан казался очень эмоционально нестабильным.

Он будущий убийца.

Я не могу не беспокоиться.

«Думаю, он был действительно потрясен смертью своей сестры-близнеца».

Когда я думаю об этом таким образом, я понимаю, почему он одевается как женщина.

Одеваясь женщиной, он может думать, что его сестра-близнец жива

внутри него.

В этом состоянии, я думаю, само зрелость это сложно. Вероятно, он вырос ненадёжным и нестабильным, а позже стал убийцей.

Каллиопа села рядом с Джулианом. Он был потрясен и сузил плечи.

Каллиопа просто сидела тихо.

На самом деле она тоже была не очень общительным человеком.

Но она не могла оставить ребёнка, который обязательно станет

убийцей.

«Поскольку у тебя есть права, ты также должна нести ответственность перед обществом, Каллиопа.»

В прошлой жизни её этому научил граф Рустичель

Каллиопа это усвоила, так думала и так практиковала.

－ Эм-м-м… … … … … .

Глава 17

«Сколько минут прошло?»

Повернув голову, я увидела, как он сжимал свою руку.

Мне особо нечего сказать, но это было неловко и незнакомо, и казалось, что он был рад видеть кого-то своего возраста.

Джулиан всегда был с сестрой, а потом он остался один. Кроме того, я могу понять его чувства, поскольку он не выходил на улицу весь последний год.

Каллиопа слегка улыбнулась.

－Зовите меня Каллиопой.

При этих словах лицо Джулиана вспыхнуло от смущения.

－Что?Да...

－Можете говорить неофициально. Потому что я младше вас.

－Действительно?

Хоть они и были маленькими детьми, между ними была разница  в один год, поэтому Джулиан был выше и имел более длинные конечности, чем Каллиопа.

－Сколько тебе лет?

－Мне пять лет. Юная леди....

－Анджелина! Зови меня Анджелина.

－Что?

－Это моё имя. «Анджелина».

Выражение лица Каллиопы внезапно стало странным.

«Должна ли я называть его сестрёнка Анджелина?»

Это было действительно странно.

－Сестрёнка Анджелина...

Меня много раз называли «братик», но это был первый раз, когда меня называли «сестрёнка».

－Да..… … … .…

Неловкость, охватило двоих детей.

Они едва начали говорить, но неожиданное психологическое потрясение заставило двоих детей снова замолчать.

Джулиан продолжал шевелить руками и взглянул на Каллиопу.

Каллиопа тихо сидела и смотрела на цветы.

То, как она сидела молча, отличалось от других детей её возраста, которых я видел до сих пор.

Её прямая спина и слегка опущенные глаза придавали ему чувство спокойствия. По какой-то причине Джулиан почувствовал себя комфортно и улыбнулся, сам того не осознавая.

Каллиопа,как невинный цветок.

Игравшие дети посмотрели на Джулиана и Каллиопу.

Оба были обладательницами поразительной красоты. Поскольку они улыбаются лицом к лицу, они не могу не смотреть на них.

Один из них подошёл к ним.

Мальчик сразу закричал.

－Я слышал, что твой брат-близнец мёртв,это правда?

Выражение исчезло с улыбающегося лица Джулиана

***

— Подожди минутку,малыш— сказала Каллиопа, блокируя пространство между Джулианом и ребёнком.

Мальчик моргнул от неожиданной сдержанности.

— Э, малыш?

Малыш — это титул, о котором я никогда не слышал. Более того,  она сама похожа на ребёнка!Но она  называет меня малышом?

－Я не малыш!

Мальчик рассердился и закричал.

Я разозлился еще больше, потому что она со мной обращалась как с ребёнком, девочка, чья голова едва доходила до моей груди.

— Ты не малыш?

Каллиопа просто спокойно спросила в ответ. В этом голосе не было никаких эмоций, как в глубоком колодце.

Мальчик громко ахнул от оскорбления, которое он получил от пятилетнего ребёнка.

Это было более унизительно, чем быть высмеянным или презираемым.

－Конечно!Ребёнок — это ты, дурочка!

— Но почему ты говоришь такие вещи?

Мальчик был озадачен тихим вопросом Каллиопы.

Я не знал, что сказать, поэтому оглянулся и покраснел, когда понял, что все остальные дети смотрят на меня.

－Ну, я просто спросил!

－Ты - ребёнок.

－Нет!

Мальчик кричал.

Ему было неловко, потому что он испытал такое впервые в жизни.

Он всегда рос как король в особняке. Несмотря на то, что он был раздражителен и оскорблял своих слуг, никто ничего не говорил ему.

Я прожил свою жизнь, говоря то, что хочу сказать, делая то, что хочу, и наслаждаясь всем, что хочу. хоть родители меня и ругали, в итоге все, что я хотел,сбылось.

Но почему сейчас всё по другому?

Почему бы ей не сказать, что я прав?

В отличие от себя, который кричал, Каллиопа оставалась спокойной. Я понял, кто из нас ведёт себя как ребёнок.

Чтобы отрицать этот факт, мальчик сжал кулаки и выпрямился.

－Я не сделал ничего плохого! Я просто спросил,потому что мне было интересно!

Каллиопа прищурилась и сказала.

－Нельзя говорить так.

Глаза ребёнка задрожали от проницательного взгляда.

Я не знала этого, когда росла. Однако, вернувшись в прошлое и проведя время с моим старшим братом, который был еще ребёнком, я узнала об этом.

Что даже дети понимаю границу морали.

Почувствует ли другой человек себя плохо, если я  скажу так, будут ли у него проблемы, если я сделаю так, или что мне следует сделать, чтобы сделать другого человека счастливым?

Все это знают.

Просто чувства других людей менее важны, чем наши собственные.

Они сознательно действуют плохо ради собственного удовольствия и любопытства. Естественно, не задумываясь, что что-то не так.

Каллиопа вздохнула.

В любом случае, я еще ребёнок. Это нормально — идти методом проб и ошибок, испытывая при этом множество вещей. но… … … … … .

«Мне нравится Джулиан».

Травмы, полученные Джулианом в этом процессе, — отдельная тема.

Каллиопа взглянула на внутреннюю часть стекла. Выражение его лица было невыразительным, как будто его улыбка ранее была ложью.

Джулиан почувствовал взгляд и рефлекторно посмотрел на Каллиопу.

Когда я встретил коралловые глаза, я пришёл в себя.

Жизнь начинает угасать.

[Я слышал, что твой брат-близнец умер?]

В тот момент, когда я услышал эти слова, мой разум стал совершенно белым. Мне хотелось тут же заткнуть рот, который так говорил.

В одно мгновение чувство смерти пронзило моё молодое тело.

Джулиан пытался довериться своим инстинктам. Он не знал, как решить ситуацию другим образом.

Потому что моя мама так меня учила.

Если бы Каллиопа не остановила его, он бы вскочил и начал

бы бить его. Пока тот не закроет свой рот.

Но ситуация была странная.

Джулиан с любопытством посмотрел на мальчика который ничего не мог сказать.

Каллиопа сказала всего несколько слов, почему он молчит?

Почему он остаётся на месте?

Я даже не ударил его.

Впервые Джулиан узнал, что насилие — это не решение всех проблем.

Это было странное чувство.

Джулиан встал со своего места и сделал шаг вперёд.

Я задавалась вопросом, смогу ли я сделать это, как Каллиопа.

Я уверенно открыл рот, но в голову не пришло ни одного слова. Меня переполняли мысли о желании вернуть ему то же самое.

Поэтому я спросил.

－Твоя мама умерла?

－Что?

Он хрипел и сжимал кулаки, как будто мальчик собирался наброситься.

Когда я посмотрел на это, чувство, которое наполняло мой желудок, каким-то образом начало понемногу ослабевать.

Гнев начинает угасать.

－Я просто из любопытства спросил, почему ты злишься?

Лицо мальчика покраснело.

Он тоже не был глуп.

Он быстро понял, почему Джулиан был таким.

И как его любопытство ранило Джулиана.

Стыд тяготил мальчика.

Я не знал, как выразить свои незнакомые, смущающие и неприятные чувства.

Должен ли я злиться? или нет… … … … … ?

В тот момент, когда мальчик собирался снова сказать неприятные слова. Каллиопа заговорила.

－Ты на самом деле не ребёнок, поэтому нужно уметь признавать свою грубость и ошибки.

Мальчик  который собирался закричать, испугался.

Когда я тупо посмотрел на Каллиопу, она пробормотала, как будто разговаривала сама с собой.

－Сестрёнка Анджелина также признает свою грубость, а не человек который совершил ошибку.

－Лучше бы кто-нибудь извинился.

— Простит ли он тебя или нет — это отдельный вопрос.

Каллиопа взглянула на лицо мальчика.

Причина, по которой мальчик внезапно пришёл и затеял ссору с Джулианом, очевидна.

«Проблема в том, что Джулиан — мальчик, а не девочка».

Мне казалось, что воспоминания о моей детской ссоре останутся яркими надолго.

－Извинение будет его наказанием.

Каллиопа рассмеялась про себя.

Каллиопа наклоняет голову и спрашивает еще раз.

－Ты уверен?

－Да.

－Это лучший способ  показать что человек, сожалеет об ошибке.

Мальчик глубоко вздохнул.

Он помедлил и подошёл к Джулиану.

－Мне жаль. Это моя вина.

Это было неловкое извинение, но его красное лицо было полно искренности.

Джулиан склонил голову, не говоря ни слова.

Я посмотрел на мальчика.

Это было потрясающе.

－Мне искренне жаль. Я  был груб.

Мальчик, казалось, был обеспокоен отсутствием ответа и снова извинился.

Джулиан был не единственным человеком, который был поражён, увидев это.

Родитель ребёнка, госпожа Самона, широко открыли глаза.

－Мой сын, который ни разу не говорил что он не прав извинился... … … … … ?

Даже если его заставлять  извиниться, он никогда не скажет, что он был не прав.

И теперь он сам признал свою вину!?

Мой ребёнок изменился.

Глава 18

— Я бы предпочла ничего не говорить.

Некоторое время назад женщины перестали разговаривать и повернулись к детям, когда внезапно услышали громкий шум.

Мадам Самона подняла голову, увидев своего сына Хильдерта в центре суматохи.

Я говорила ему не устраивать скандалы, но он, конечно, не послушал меня.

Сегодня ребёнок, переживший большое несчастье, вышел на публику впервые за долгое время, поэтому я умоляла Бога чтобы этот конфликт прекратился.

Что это?

Я пожалела об этом, но было уже слишком поздно.

Если не считать стыда и смущения, я не знаю, как смотреть на лица госпожи Сарлино и её дочери.

Прошло много времени с тех пор, как они были на светских мероприятиях, и мне было жаль, что я поставила их в такую ужасную ситуацию.

Госпожа Самона встала, чтобы привести Хильдерт.

И после  жёстко отругать,и вместе  извинимся перед мадам Сарлино и Анжелине.

Чем больше я думала об этом, тем больше вздыхала.

Но потом я услышала, как мой непослушный сын первые извинился.

－М-мне очень жаль. Это моя вина.

Правда ли, что Хильдерт только что сказал, что сожалеет? Я его  правильно расслышала? Глаза леди Самоны недоверчиво расширились.

－Мне искренне жаль. Я был так груб.

Я снова услышала голос сына. Как будто блокируя сомнения.

Я сидела, как будто меня пригвоздили к сиденью.

***

Джулиан посмотрел на Хильдерта, который несколько раз извинился.

Поначалу было удивительно видеть, как он просит прощения, хотя и не ударил меня, но после того, как это произошло несколько раз, мой интерес угас.

У меня не было желания прощать или принимать извинения. Я просто хотел, чтобы он исчез прямо у меня на глазах, потому что сейчас он меня раздражал.

Джулиан посмотрел на Каллиопу.

－Я сказала, что мне нравятся люди, которые признают грубость и извиняются.

－Также мне нравится тот, кто умеет принять извинения и прощать. Точно так же, как это сделает Анджелина.

Если бы Каллиопа узнала что я бы никогда не простил его она бы расстроилась.

Джулиан ухмыльнулся Хильдерту.

－Всё в порядке.Я прощу тебя.

－Правда?

Лицо Хильдерта просветлело.

Джулиан медленно кивнул, глядя на его счастливое лицо.

－Правда.

После разговора я посмотрел на реакцию Каллиопы.

Каллиопа слегка улыбнулась Джулиану, который смотрел на нее.

Если бы не она, я бы не смог простить его.

А что насчёт Джулиана?

Что случилось с таким хорошим ребёнком?

Почему он стал убийцей?

Каллиопа посмотрела в окно с грустными глазами.

Для такого милого и нежного ребёнка смерть своей сестры-близнеца, должно быть,была еще более шокирующей.

－Я Хильдерт. Хильдер Самон.

Хильдерт быстро оживился, как ребёнок, и представился.

«Этот ребёнок — мисс Симоны.»

Каллиопа внимательно посмотрела на Хильдерта.

Возможно, я слышала кое-что о нём.

Наши лица перекрывались, когда мы были старше.

Он мало общался с Каллиопой и двумя её братьями, поэтому она не смогла сразу его вспомнить.

Хильдерт Симон начинает посещать дворец Апракса в девятнадцатилетнем возрасте. Дворец Апракс — это место, где определяются основные политики и стратегии империи, и его можно назвать электростанцией империи.

Поскольку он был преемником маркиза Самона, общее мнение было, что однажды он займёт должность во дворце Апракс, но никто не ожидал, что это случится когда ему будеь  девятнадцать лет.

О назначении Хильдерта было много разговоров, но он положил конец спорам своей превосходной трудоспособностью.

«Как и ожидалось, это высокомерие началось с юных лет».

Хильдерт был известен своим высокомерным характером, а также быстрым успехом и способностями.

Тем не менее, видя его искренние извинения ранее, казалось, что у него не плохой характер.

－Это Анджелина Сарлино.

－Я Каллиопа Рустичель.

Хильдерт услышав фамилию Каллиопы.

Его глаза расширились, как будто он был удивлён.

－Почему,  ты вдруг проявляешь ко мне такое уважение?

Она пытаетесь выглядеть лучше, узнав, что я сын маркиза

Самона?

До сих пор таких людей было бесчисленное множество.

Почему-то я немного разочарован.

Каллиопа не выглядела такой.

－Человек, который осознает свои ошибки и умеет искренне извиняться, уже не ребёнок. Нет причин использовать неформальный язык.

На самом деле, я просто не очень часто использую неформальный язык.

－Эм-м-м? да.

－Потому что я не ребёнок.

Хильдерт расширил глаза и пробормотал.

－Э-э, там… … … … … …

Хильдерт нехарактерно заикался. Мне почему-то стало неловко.

Его белые щеки слегка покраснели.

— Может быть,Липпе…

— Тогда пойдём пить чай. Я пробовала раньше, дакуаз*, он оказался хрустящим и вкусным.

Джулиан прервал Хильдерта и схватил Каллиопу за руку.

Каллиопа посмотрела на их сплетённые руки.

Она подняла брови, но последовала за Джулианам, ничего не сказав.

«Ну, даже если он мальчик, он все равно ребёнок. Более того, он притворяется женщиной. Было бы хорошо, если  мы были как подружки».

Также меня беспокоило то, что собирался сказать Хильдерт, поэтому я обернулась, но рука Джулиан оттянул меня назад, и я повернула голову.

– Клубничный дакуаз и миндальное печенье здесь очень вкусные.

Джулиан взял с тарелки красивый светло- красный макарон и протянул мне.

Мягкие светло-розовые волосы, светло-зеленые глаза, как молодые побеги, и большие нежные глаза.

Было очень приятно видеть ребёнка, который был симпатичнее большинства девочек, крепко держащего макароны.

«Если посмотреть на него так, то он выгладил как обычная девочка». Удивительно, что это был мальчик.

Каллиопа неосознанно попыталась погладить Джулиана, но потом поняла, что его рука все еще крепко держит её.

－Сестрёнка, можешь сначала отпустить мою руку?

－Ой!Мне жаль.

Лицо Джулиана стало ярко-красным. Он был так поражён, что отпустил руку и сделал шаг или два назад.

Он забыл дать мне макарон, махал руками и поглядывал на свое лицо, полное застенчивости.

«Раньше он говорил довольно уверенно,возможно, потому, что злился».

Лицо Каллиопы слегка смягчилось от этого милого зрелища.

－Я хочу съесть это.

Я подошла к Джулиану и взяла макарон.

Джулиан с волнением наблюдал, как Каллиопа ест макарон.

Когда он увидел, что она съела все это без каких либо признаков неприязни, он почувствовал облегчение и с широкой улыбкой протянул дакуаз.

－Это вкусно! Попробуй еще дакуаз. А ты любишь сладкое?

－Ой, я не очень люблю сладкое…..

－ Правда? Я понимаю…

Джулиан разочарованно опустил голову. По какой-то причине у меня возникла иллюзия, будто уши щенка свисают.

－Сестрёнка,тебе нравится сладкое?

－О, нет. Мне тоже не нравится.

－Я понимаю.

Каллиопа держала рот на замке и покачала головой, ясно говоря: «Он лжёт», но Каллиопа только кивнула.

Каллиопа откусила кусочек дакауз.

Джулиан уставился на Каллиопу.

И макароны, и дакуаз — десерты, которые легко крошатся, но удивительно, что Каллиопа  съела чисто, без единой крошки. Даже движение рта выглядит как-то элегантно.Когда он увидел, как она красиво ест, у него потекли слюнки. Джулиан незаметно положил руку на тарелку.

Каллиопа ест десерт.

Я улыбнулся про себя, глядя в окно.

***

Должна ли я съесть еще один?

－Каллиопа, ты сказала, что не любишь сладости, да?

Я вдруг пришла в себя от вопроса Джулиана.

Каллиопа съела половину тарелки.

Я посмотрела на макароны с дакуз.

Сколько их было?

Придя в себя, я обнаружила, что не останавливалась ела тарелку с десертами.

Щеки Каллиопы почувствовали жар.

Это было несправедливо.

Я очень не люблю сладости.

Это правда.

Разве сладкое не нравится только детям? Каллиопа любила горькие

или лёгкие десерты. Это определённо был не детский вкус.

«Но почему меня  продолжаю тянуться к этому?»

Каллиопа смотрит на себя

Она почувствовала на себе взгляды и максимально закатила глаза.

－Ах, может быть, это потому, что сестрёнка Анджелина рекомендовала мне их, они были восхитительны.

－Действительно?

Глаза Джулиана стали большими, как полная луна, и излучали яркий свет.

Двое детей сидели рядом и ели десерты.

－Мадам Рустичель!

Г-жа Рустичель смущённо посмотрела на г-жу Самону. Я впервые вижу госпожу Самону, которая всегда была тихой и нежной, такой взволнованной.

－Вы сказали, что сами обучали Каллиопу, верно?

*Дакуаз — французский торт, состоящий из слоёв миндального или орехового бисквита и взбитых сливок или масляного крема.

Глава 19

－Да.

Миссис Рустичель, подталкиваемая силой миссис Самоны, кивнула.

－Может быть, вы сможете обучить и моего ребёнка.

— Леди Самона?

Услышав смущающий голос миссис Рустичель, миссис Самона осознала свои действия и покраснела.

－Ой, простите. Внешность Каллиопы очень впечатляет.

Ей было неловко показать свое волнение.

－Я тоже была удивлена. Когда между детьми случаются драки, они перерастают в кулачные бои или заканчиваются слезами, но я не могу поверить, что она умеете выступать  посредником.

Другая дама увидела смущенный вид госпожи Самоны и присоединилась к разговору.

－Я думаю, что она не только ведет себя как взрослая, но и обладает глубокой личностью.

－Это верно.Хотя она впервые на общественном мероприятии.

－Обычно детям тут незнакомо и неловко, поэтому они не отходят от мамы.

－Это верно. Не могу поверить, что ей всего лишь  пять лет.

Остальные дамы согласились и поспешили присоединиться.

Настоящим центром этого чаепития была миссис Самона.

Она не только была женой престижного маркиза Самона, но и

работала во дворце Апракс, когда была молодой.

Здесь нет никого, кто не желал бы ее связей.

Её родители — местные вассалами.

Однако это еще больше выделяло леди Самону.

История о том, как высокомерный  маркиз Самон с первого взгляда влюбился в дочь местного виконта и преследовал ее, была горячей темой в социальных кругах того времени.

На самом деле, для такой великой дворянки, как маркиза Самона, было необычно появляться на таком чаепитии для центральной знати.

Дамы очень старались подружиться с госпожой Самоной.

В ответ на вопрос госпожи Самоны все дамы улыбнулись и кивнули.

－Думаю, миссис Рустичель была действительно хорошей учительницей для своих детей.

－Это верно. Старший сын Люциус тоже был очень зрелым в юном возрасте.

－Интересно, ваше призвание — быть учителем?

－О боже, разве мы не пригласим миссис Рустичель  стать учительницей наших детей?

Судя по всему, мадам Самона хотела пригласить мадам Рустичель стать учительницы её сына по этикету, поэтому дамы поспешили создать настроение.

Все дамы были глубоко впечатлены внешностью Каллиопы.

То, что делает пятилетняя малышка, было непростой задачей.

Все дамы были матерями, воспитывавшими детей примерно того же возраста, что и Каллиопа. Конечно большинство не могу не обратить внимание на это.

－Если миссис Рустичель станет учителем этикета, у нас появится шанс обучать наших детей.

Женщины доброжелательно улыбнулись миссис Рустичель, думая о своих детях, которые вырастут такими же достойными, как Каллиопа.

Миссис Рустичель ответила улыбкой, но на сердце у нее было тяжело.

Было приятно получить похвалу за воспитание  дочери.

Так сложно управлять уголками рта, которые продолжают подниматься.

Но как следует реагировать, когда вас затягивают в сеть, как

ловят рыбу в ручье?

Прежде всего, эта сеть была сплетена по доброй воле. Это значит, что Каллиопа им так нравится, что они бы хотели, чтобы их ребенок был таким.

Было очевидно, что они не отреагирует хорошо, поскольку ранее я отказала им в просьбе познакомиться с учителем этикета.

Тогда мадам Самона положила конец распространяющемуся кризису.

— Я тоже так думаю, но миссис Рустичель, должно быть, занята, поскольку она мать троих детей. И правильно в первую очередь нужно заботиться о своих детях.

Г-жа Самона также была матерью ребенка. Я понимаю чувства родителей, которые всегда хотят быть рядом со своим ребенком, когда он с каждым днем становится старше.

Так же, как важны для вас ваши собственные дети, и для людей важны свои дети.

«Но так продолжаться не может.»

Даже знаменитая леди Кармела не смогла изменить своего сына.

Леди Самона наполовину сдалась.

Меня утешало то, что мой ребенок здоровый и умный.

Но сегодня Хильдерт извинился, сказав, что ему очень жаль и что он был неправ!

Леди Самона не могла отказаться от надежды, которую увидела впервые.

－То что я видела ранее,мне показалось, что детям действительно весело. Они хорошо подходим друг другу.

Мисс Рустичель до сих пор не извинилась за то что не сможет обучать Хильдерта.

Ребенок, который был таким непослушным, выслушал слова Каллиопы, что это за магия?

«Мне действительно нужно соединить эти две вещи вместе. Если бы только Каллиопа могла изменить Хильдерта... … … … … ..»

В качестве бонуса, если будет присутствовать миссис Рустичель, я убью двух зайцев одним выстрелом.

Для семьи Рустичель это тоже не обязательно было плохо. Скорее, это было хорошо.

Хотя леди Самона не заводила друзей по социальному статусу, она прекрасно знала, как другие воспринимают ее социальный статус.

Приняв решение, госпожа Самона обратилась к госпоже Рустичель.

－Я очень хочу пригласить Липпе к себе домой. Поскольку сегодняшняя встреча происходит впервые, Липпе, наверное, пока неловко с друзьями, и было бы неплохо пообщаться в спокойной обстановке......

Моя дочь?

Г-жа Рустичель растерянно посмотрела на г-жу Самону.

Я должна была быть довольной тем, что получила.

Много желающих иметь отношение с этой семьёй.

Люди  выстраиваются в очередь, и даже учитывая будущее ребенка, лучше дружить с высокопоставленной семьей.

Возможно, это слишком дальновидно, но, возможно, если моя дочь преуспевает, она сможете надеяться, что станете следующей женой семьи маркиза.

Подумав об этом, миссис Рустичель укрепила руку, держащую чашку.

«Моя дочь должна жить со своей матерью!»

Привлекает ли она ваше внимание как невеста?

Слушая, я волновалась.

«Это потому, что моя Липпе такая умная, милая и идеальная.Любой хотел бы видеть ее в качестве невестки.»

— Люциус и Роберт тоже могут прийти.

Когда миссис Рустичель не сразу ответила, добавила миссис Самона.

Приглашение всех детей ничем не отличается от откровенного предложения семьям стать близкими друзьями.

Дамы, наблюдавшие за этим, закатили глаза.

Завидовать было естественно, и я беспокоилась о том, как изменятся их отношения в будущем.

Миссис Брейгель, которая раньше оскорбляла миссис Рустичель за жадность, побледнела.

Пока все катали счеты, миссис Рустичель беспокоилась только о предстоящей встречи.

«Нехорошо отказывать в такой просьбе, и было бы гораздо лучше быть там с моими двумя сыновьями…...»

Затем появилось лицо леди Самоны.

Мои мысли остановились, когда я увидела лицо, которое на первый взгляд выглядело серьезным.

Госпожа Рустичель также хорошо знала личность Хильдерта. И нежный характер госпожи Самоны тоже. Так что это было еще более печально.

«Да, моя дочь должна быть достойна подражания».

Я чувствовала себя в большей безопасности, потому что возьму с

собой сыновей.

«Честно говоря, я не думаю, что в мире найдется человек, который сможет прорвать оборонительную стену между двумя моими старшими братьями».

Как видите, их любовь к младшей сестре была потрясающей.

Госпожа Рустичель улыбнулась госпоже Самоне.

－Мои дети тоже будут рады новому другу.

Лицо госпожи Самоны стало ясным, как небо после дождя.

***

－Липпе?

Я услышала позади себя знакомый голос. Я повернула голову и увидела Хэла.

Каллиопа отложила закуску, которую ела.

－Здравствуйте, братик Харрисон.

Каллиопа встала, широко раздвинула юбку и слегка поклонилась. Это было настолько идеальное приветствие, что вы даже не догадались бы, что это ребенок, который только что ела сладости.

— Э, ты меня знаешь?

Упс.

Я была очень маленькой, когда встретила Харрисона.

Последний раз мы виделись.

Когда я не могла самостоятельно передвигаться и проводите время лёжа или сидя в кроватке. Тогда они начали ссориться из-за того, что Люциус не позволил ему прикоснуться к Каллиопе.

Нормальный ребенок не мог этого запомнить. Каллиопа быстро придумала оправдание.

－... Я много слышала от брата Люциуса. И так же я видела вас с леди Альпинус ранее.

－Ага, понятно.

Приветствуя кого-то в первый раз, обычно сначала рассказывают что-то о личности собеседника. Неудивительно, что Каллиопа  знала мою маму.

Увидев, что Харрисон легко согласился, Каллиопа вздохнула с

облегчением.

«Я должна быть осторожной, чтобы избежать чего-то подобного в будущем».

То, что произошло до того, как я вернулась в прошлое, произойдет в будущем.Каллиопа знала многое из того, чего не знали люди.

Среди них есть вещи, которых невозможно избежать,

Есть также вещи, которые оказывают огромное влияние в тот

момент, когда они произнесены.

－Когда Липпе была ребенком, я часто бывал в поместье Рустичель. Ты очень выросла.

Если быть точным, я не мог прийти после того, как однажды увидел Каллиопу. Это потому, что Люциус не позволил мне даже приблизиться.

В детстве она была милой, но когда выросла, стала очень хорошенькой, как кукла. В спокойной атмосфере было ощущение элегантности.

－Потому что прошло много времени.

－Э-э, верно… … … … …

Конечно, это было несколько лет назад, но это не то, что сказал бы ребенок.

Глаза Каллиопы, смотрящие чуть вдаль, были влажными от меланхолии, как будто она вспоминала, что за прошедшие годы произошло много всего.

«Почему пятилетний ребенок пахнет как человек, проживший много трудностей?»

Харрисон неловко улыбнулся и продолжил говорить.

－Каково встретиться с друзьями?

Вместо ответа Каллиопа приподняла кончик рта и слегка улыбнулась.

«Возрастной диапазон не подходил мне для первой встречи со своими «друзьями». Все были просто милыми, но я не могу быть честной.»

－Хорошо. У вас появились много новых друзей?

Каллиопа неосмотрительно ушла от ответа, задав вопрос.

Проблема в том, что все дети здесь намного моложе Харрисона.

Это была ошибка, которую совершила Каллиопа, потому что она подсознательно не думала о Харрисоне как о взрослом человеке а думала, как очередном ребёнке.

Харрисон,  внезапно ставший человеком, пришедшим на чаепитие, чтобы завести друга с плохим произношением, моргнул.

«Она действительно сейчас обращается со мной как с ребенком?»

Когда я подумал об этом, мой рот естественным образом расслабился. Прохладный и освежающий смех наполнил воздух.

Это было забавно и мило и заставило меня рассмеяться.

－Я нахожусь на принудительных работах. Как ты знаешь, у нас дома много детей, поэтому моей маме немного сложно приходить одной на такое собрание.

Это стоило знать.

У Харрисона было пять младших братьев и сестёр.

Для такой вечеринки подойдут три возрастные группы. Маме было бы трудно одной присматривать за тремя детьми.

Каллиопа широко улыбнулась.

— Леди Альпинус, должно быть, счастлива иметь такого заботливого сына.

Глаза Харрисона расширились, как полная луна.

Удивительно, что пятилетний ребенок мог сказать такое. Кроме того, было очень приятно услышать, что сказал ребенок.

Каллиопа была первым человеком, который похвалил жертву, которую и его семья, и Харрисона в какой-то момент считали само собой разумеющимся.

－Ах, мне бы хотелось, чтобы мои младшие братья и сестры были такими, как ты. Я завидую Люциусу. Я понимаю, почему он прятал тебя.

－Хотела бы ты прийти ко мне домой?

Он приглашаешь меня прийти поиграть? Каллиопа наклонила голову в ответ на внезапное приглашение.

До сих пор Каллиопа получала только официальные приглашения..

Глядя на смущенную Каллиопу, Харрисон добавил с усмешкой.

－Боюсь,того что я хочу обменять своих младших на тебя.

Идея заключалась в том, чтобы прийти к нему дом и жить там. Каллиопа, поняв, что Харрисон шутит, усмехнулась.

－Мне нравятся мои братья.

Харрисон наклонился и шепнул мне на ухо.

－Я тоже хороший человек.

Глава 20

Тонкие чёрные волосы развевались.

Солнечный свет прозрачно сиял на чёрных волосах.

Щеки мальчика расплылись в улыбке, а янтарные глаза растаяли,

как мёд.

Каллиопа моргнула.

«Это определённо стоит того, чтобы заставить многих женщин плакать в будущем».

В своей предыдущей жизни Харрисон был в пяти отношениях одновременно.

Все закончилось тем, что он получил пощёчину от всех.

Люциус редко говорил так, будто обвинял его, а рядом с ним Харрисон плакал, говоря, что чувствует себя несправедливо.

[Ну, я ничего не делал! Я просто стоял на месте, но они подходили один за другим и били меня!]

Мысли о том времени заставили меня рассмеяться.

Это было мирное время.

Глядя на него сейчас, я поняла, почему его ударили по лицу за то, что он «стоял на месте».

«Ребёнок а уже такой»

Если подумать, у меня никогда раньше не было такого контакта с Харрисоном.

С тех пор, как Харрисон был молод, он часто приезжал в наш дом, поэтому он рано познакомился со мной.

Однако в прошлом только когда Люциус вступил в Орден, у него состоялся личный контакт с Каллиопой.

Как Каллиопа, она была рада видеть Харрисона, который рисковал своей жизнью, чтобы помочь Люциусу, поэтому она была рада, что время их встречи изменилось.

－Даже если это была просто шутка, мои младшие братья и сестры расстроились бы, если  я скажу что-то подобное.— сказал Харрисон, нахмурившись.

Младшие братья и сестры были настолько же раздражающими,насколько и милыми.

Харрисон повернул голову под пронзительный взгляд.

Я увидел маленькую девочку, которая прижалась к Каллиопе.

«Это была Анжелина из дома Сарлино?»

Возможно, потому, что она пережила смерть своего брата-близнеца, её лицо было бледным и нежным, как у ангела.было полно мрака. Это жутко.

«По какой-то причине мне кажется, что она пристально смотрит на меня…...... Должно быть, это иллюзия, верно?»

Когда я снова посмотрел из любопытства, мрака вообще не было. Более того, она даже улыбается.

Я уже устал думать о своих младших братьях и сёстрах, выражающих разочарование всем своим телом.

Если мои младшие братья и сестры узнают что я удивляю вниманию другим детям, на этот раз я могу умереть. Харрисон огляделся в поисках угрозы.

К счастью, мои младшие братья и сестры далеко.

－Ах, я действительно завидую Люциусу.Когда в семье есть хотя бы один нормальный ребёнок,если бы мои младшие тоже были такими.....

Каллиопа улыбнулась Харрисону, который вздыхал и что-то

бормотал.

Имя Люциуса появляется в конце каждого слова.

Я была рада видеть это. Было приятно видеть дружбу между ними.

－Брат Люц сказал, что придёт позже.

－Что?!- крикнул Харрисон, не осознавая этого.

－Он сказал, что придёт после демонстрации фехтования, так что я думаю....

－Чаепитие уже закончилось!

－А разве он не можешь прийти?— спросила Каллиопа, наклонив голову.

Демонстрация фехтования проходит долго.

Я часто там присутствовал, поэтому хорошо знаю ситуацию.

－...Было бы хорошо, если бы он не смог прийти, Если есть причина, по которой он не может приехать, он устранит эту причину.

Харрисон что-то тихо пробормотал, как будто разговаривал

сам с собой, и поспешно попрощался.

－Было приятно познакомиться, Липпе. До скорой встречи.

Харрисон протянул руку. Затем он добавил с игривой улыбкой.

－В моем доме.

Каллиопа смеялась вместе с шуткой.

— Мне тоже было приятно познакомиться, брат Хэл.

Я думала, он будет рад услышать о приезде Люциуса, но было странно видеть, как он пытается уйти, но я думала, что у него были свои причины.

Я не спрашивала, потому что считала нехорошим слишком вмешиваться в детские отношения.

Каллиопа протянула руку и положила руку на руку Харрисона.

В тот момент, когда моя рука собиралась коснуться её,

удар!

Внезапно чья-то рука вытянулась и отбросила руку Харрисона.

－Ой!

Харрисон застонал, сжимая избитую руку.

Даже не глядя, я мог сказать, кто меня ударил.

Он нахмурился от ощущения дежавю.

«Когда Каллиопе был год, я пытался тыкнуть пальцем в её щеку и получил вот такой удар».

Несмотря на то, что прошло несколько лет, я  все еще помню как это было.

Это настолько нелепо, что я не смог бы забыть об этом.

— Мне казалось, я говорил тебе не трогать её?

Это был кровавый голос, словно он выполз из бездонной адской ямы.

Как и ожидалось от обладателя голоса, это был взрыв, которого никогда раньше не видел мир.

Харрисон был в слезах. Рука, в которую был нанесён удар, пульсировала и онемела. Мне будет трудно какое-то время удерживать меч.

－Нет, я её не трогал!

Было бы справедливо, если бы я хотя бы прикоснуться к ней кончиками пальцев!

Он отбросил меня прежде, чем я успел до ней добраться!

И это было просто приветствие!

Но почему в уголке моего сердца покалывает?

－Брат Люц?

－Липпе.

Северный ветер и холодный снег прекратились.

Люциус мягко позвал свою младшую сестру.

Хотя его лицо было безэмоциональным, оно всё равно было полно тонкого тепла.

－Каково было, когда ты сегодня впервые вышла в свет?

－Это было весело?

－Да, это было весело.

－У тебя появилось много друзей?

－Если....

«Надеюсь мальчика среди них нет».

Люциус проглотил вопрос, подступавший к горлу. Я оглядел Каллиопу широко раскрытыми глазами.

Прежде всего, я увидел рядом маленькую девочку в платье. Лицо

Люциуса слегка смягчилось.

Он понятия не имел, что эта маленькая девочка была мальчиком в платье.

Каллиопа  огляделась.

Харрисон уже исчез далеко. Когда наши взгляды встретились, он помахал руками.

Лу перевёл взгляд на Каллиопу.

Сьюс посмотрел на Харрисона и пошевелил бровями.

Под свирепым взглядом Харрисон быстро опустил руки. Его младшие братья начали цепляться за его руки.

－Игнорируй этого парня с этого момента.

－Брат, брат Харрисон. Не будь со мной так холоден.

Учитывая то, что произошло перед возвращением, нет друга более искреннего и заслуживающего доверия, чем Харрисон.

－Мне жаль его.

Люциусу, который не знал о чувствах Каллиопы, от этих слов стало еще хуже.

Почему ты встаёшь на сторону этого парня?

Люциус покачал головой.

Моя любимая младшая сестра ни за что не могла бы влюбиться в такого парня.

Все потому, что она очень добрый и нежный ребёнок.

Это точно.

Пока Люциус вникал в суть дела, Каллиопа представила Джулиана.

－Брат, это Сарлино Джу－Э... сестрёнка Анджелина , моя дорогая подруга.

Люциус посмотрел на Джулиана.

Ее светло-розовые волосы, мягкие, как сладкая вата, были мило завиты в стороны, а под ними сверкали свежие зелёные глаза.

Она была таким ангельским ребёнком, что все вздыхали и говорили, что она очаровательная.

Люциус пришёл к лёгкому выводу.

«Это девочка.»

Больше никакой оценки не последовало. Для него имело значение только одно: его пол.

Раньше я видел, что она была рядом с Каллиопой, так что, похоже, сегодня они стали довольно дружелюбными.

－Я Люциус Рустичель.

－Я Анджелина Сарлино.

Поздоровавшись, Джулиан прижался к Каллиопе. Похоже, это произошло из-за острого взгляда Люциуса.

－Мой брат на самом деле очень добрый человек......просто снаружи кажется холодным.

Каллиопа почувствовала жалость и взяла Джулиана за руку.

Люциус, увидев крепко стиснутые руки, почувствовал себя раздражённым, сам не зная почему.

«Она девочка.Тем более Липпе нужен друг»

Это была мысль, о которой Люциус впоследствии очень пожалел.

Люциус скрыл свои истинные чувства и приподнял уголки рта.

Каллиопа была обеспокоена свирепой улыбкой.

Но когда я подумала об этом,  что Люциусу будет неловко и некомфортно находиться рядом с пяти и семилетними

девочками.

— Тогда увидимся позже.

Каллиопа с улыбкой отослала брата, не зная, что он собирается кое-кого побить.

***

Люциус направился прямо к нему.

Столкнувшись с жестокой аурой, Харрисон  быстро попытался сбежать.

Однако, пока он развлекал своих младших братьев и сестер, которые считали его игрушкой, Люциус уже был рядом.

－Харрисон Альпинус.

Услышав мрачный зов, Харрисон покрылся холодным потом.

Младшие братья, которые цеплялись за Хэла,заплакали и разошлись, увидев Люция.

－Эй, эй. Во-первых, успокойся... … … … … .

－Сейчас я нахожусь в спокойном состоянии.

Харрисон заставил себя улыбнуться, услышав голос, холодный и жуткий, как нож.

－Ты заставляешь меня выглядеть пятилетним ребёнком.

－Думаешь,я влюбился в неё?

－Нет.

Харрисон был огорчён немедленным ответом Люциуса.

－Почему?!

－Липпе другая.

Люциус заявил. У Харрисон был чрезвычайно здравый смысл, поэтому он не мог понять, что сказал Люциус.

Это ненормально.

«Я знал, что этот парень ненормальный, с тех пор, как Липпе исполнился год».

Глава 21 - Песня бессонной ночи

Опять же, это неудивительно.

Но судить меня по этим ненормальным стандартам стоило того, чтобы рассердиться.

－Я знаю, что ты ненормальный, но, пожалуйста, не думай, что я такой же.Мало того, что Липпе всего пять лет, она ещё на семь лет младше меня.

Харрисон был уверен в себе, потому что никогда не думал, что попадёт в такую категорию ненормальности в будущем.

－Мне нравятся девушки постарше.

－Я никогда не задумывался о твоих грязных вкусах.

－Грязный вкус?!

－Это мой чистый вкус!

Харрисон, которому внезапно лишили вкуса, рассердился.

Этот ублюдок даже вкус уважать не умеет!

－А любить сестёр гораздо чище!?

－Намного чище!

Люциус посмотрел на кричащего Харрисона.

－У всех женщин есть свое очарование.Мне жаль тебя, что ты этого не знаешь.Сумасшедший парень.

－Когда сумасшедший назвал тебя сумасшедшим.

Харрисон схватился за сердце.

Он был очень задет грубыми словами и действиями своего друга.

Ну, это всё шутки,но Люциус правда ненавидит всех, кто обращает внимание на его младшую сестру.

В частности, мужчины, у которых есть возможность жениться на Липпе в будущем,

Это ребячество. Если говорить о такой теме, почему тебе серьёзно не нравится хотя бы один парень?

Харрисон рухнул в кресло. Люциус посмотрел на Каллиопу, которая сидела рядом и играла с Джулианом.

После молчания Харрисон заговорил.

－Мне не нравятся многие девушки. Но почему все думают, что я бабник?

Харрисон был огорчён.

Когда я постепенно достиг половой зрелости, распространились слухи о том, кто мне нравится и с кем  я встречаюсь.

Хотя Харрисон ни разу не обратил внимания и не проявил интереса к конкретной женщине.

－Это твои проблемы.

Люциус холодно реагирует на обращение друга.

－Что я такого сделал?!

－Незнание — самая большая твоя проблема.

Люциус посмотрел на лицо своего друга.

Даже Люциус, которого не особо интересовала внешность людей, знал, что Харрисон достаточно красив, чтобы сразу завоевать

расположение людей.

－В любом случае, ты не должен подходит к Липпе слишком близко.

Харрисон усмехнулся утверждению Люциуса.

－Поскольку ты так сильно её защищаешь, я хочу ещё чаще встречаться с ней.

Харрисон читал Люциуса как книгу.

Они дружили с детства.Потому, что их семьи были близкими и они были одного возраста.

Больше всего Харрисону нравился этот резкий и холодный друг.

Но с тех пор, как он увидел Каллиопу и подумал, что она милая, Люциус не давал ему приходить к ним домой.

Я обругал этого паршивца, но на самом деле я  думал о поездке в Рустичель, хотя и сказал, что мне там не нравится.

Поскольку у меня пятеро младших братьев и сестёр, мне надоело видеть их младенцами.

Но когда я сегодня увидел Каллиопу, мне стало немного грустно, что я не видел её раньше. Мне было любопытно, сколько времени я пропустил.

Он думал, что он видел много детей, но, похоже, в Каллиопе было что-то такое, о чем он не знал.

— Липпе сказала, что мы скоро увидимся снова.

Когда я заговорил с Люциусом с усмешкой, его лицо, которое смягчилось, когда он посмотрел на свою младшую сестру мгновенно ожесточилось.

－Харрисон.

Глядя на горящие глаза, Харрисон улыбнулся еще сильнее.

－Липпе сказал, что хочет меня видеть, так что я скоро поеду навестить Рустичель.

Люциус тут же протянул руку.

－Ты.

Харрисон, ожидавший этого, слегка увернулся и отступил. Он поднял своих младших братьев и сестёр,  и кивнул.

— Тогда до скорой встречи, приятель.

－Харрисон!

Раздался холодный тихий крик, но это не остановило Харрисона.

Глава 3. Песня бессонной ночи

－Ух, мама! мама!

Послышался пронзительный детский крик. Каллиопа подошла

к окну.

Шестилетий ребёнок плакал перед трупом своей матери с разрезанной на куски нижней половиной тела. Организм ребёнка тоже не был зрелым.

Если я  оставлю это так,он умрёт.

Обезвоживание или голодание.Было много способов.

Несмотря на жалкие крики, никто не вышел. Каллиопа

собрала свою верхнюю одежду.

— Нет, леди!

Рыцарь заблокировал дверь.

Каллиопа молча посмотрела на рыцаря. Рыцарь под её взглядом

закусил губу, но не отошёл.

－Я не могу этого сделать потому, что там опасно?

－Если вы знаете об этом тогда почему делаете это?

Голос рыцаря был полон усталости.

У ему тоже было трудно слышать крики ребёнка.

Однако его чувство долга защищать дочь своего покойного хозяина важнее этого.

Он был великим рыцарем. Это видно из того, что он никогда не покидает сторону Каллиопы, тело которой — все, что у него осталось.

Каллиопа поблагодарила его. Такие люди редки во время этой войны. Нет, на самом деле я должна была предположить, что их почти не существует.

Но стоит ли мне говорить, что я рада, что он у меня есть?

Начиная с пятнадцати лет жизнь Каллиопы была несчастливой. Члены её семьи умирали один за другим, и люди, которых она считала родными, либо умерли, либо предали её.

Если вы думали, что это конец, значит, жизнь просто создала вам дыру, в которой вы можете выжить.

Это было более жестоко.

Каллиопа спокойно посмотрела на рыцаря.

Несмотря на то, что жизнь была к ней жестока, рыцарь стал её опорой.

Поэтому Каллиопа могла говорить.

－Есть вещи хуже, чем получить травму или умереть.

Благодаря ему, потому что был кто-то, кто сохранил веру и осуществил свои убеждения даже в этой трагедии, она смогла сделать то же самое.

－Если я не помогу ему,я больше не буду собой.

Рыцарь озадаченно посмотрел на Каллиопу. Я хотела спросить,

так ли это важно в данной ситуации, но не смогла.

Спина Каллиопы все еще была прямой, а глаза ясными и спокойными.

Оно ничем не отличается от того, что было до войны, нет, до смерти своего отца, графа Рустичель.

Я делаю это не из-за девичьего заблуждения или оптимистического избежания.

Это так же благородно, как рыцарь, сохраняющий свое рыцарство.

Рыцарь укрепил ноги.

Но я уже это поняла.

В конце концов он уйдёт с дороги.

－Всю мою жизнь меня учили практиковать благородство. Поэтому даже если я умру сейчас, я помогу этому ребёнку.

Спасение одного ребёнка не устранит эту трагедию. Это было время,

когда бремя жизни стало таким лёгким.

Но Каллиопа открыла дверь и сделала шаг вперёд.

***

Бух!

Раздался громкий шум и взлетела пыль.

Рыцарь своими сильными руками прижал Каллиопу к рухнувшей внешней стене.

Каллиопа не закрыла глаз, даже когда рыцарь прикрыл её тело. Пепел и гипсовый порошок смешались и разлетелись.

Мои глаза защипало.

После того, как сконденсированная мана прошла, остался лишь след вмятины.

Плачущий ребёнок, тело матери и пятна крови —все исчезло.

Каллиопа смотрела на пустую землю пустыми глазами. Вскоре она закрыла глаза, и выражение её лица на мгновение дрогнуло.

Когда она снова открыла глаза, её лицо было чрезвычайно спокойным.

Переполняющие эмоции не вырвались наружу.

Ветер поднёс к моим ногам кусок обгоревшей ткани. Каллиопа подняла кусок ткани.

－Спасибо, что последовали моему упрямству.

При этих словах рыцарь открыл рот, а затем закрыл его. Я даже не могла догадаться,что он чувствовал, когда произносил эти

слова.

－Если помогать людям —ваше упрямство, то защищать его—моё упрямство.

Каллиопа слабо улыбнулась этому неловкому утешению. Это был смех вместо плача.

Было бы лучше, если бы я просто пожаловалась, что чуть не умерла, делая что-то бесполезное.

Каллиопа крепко сжала ткань с оборками.

－Пойдём.

Я подняла голову на слова рыцаря. Увидев удивлённое выражение лица, рыцарь поднял брови.

Каллиопа посмотрела на спину рыцаря, идущего впереди, и пошла дальше.

Бух!

Откуда-то послышался еще один рёв. Неизбирательные нападения никогда не прекращались.

Рыцарь, почувствовавший поток маны, повернулся, чтобы избежать взрыва.

***

Каллиопа положила последний камень на гробницу. Хотя кончики моих пальцев были потрескавшиеся и расколотые,

Ей было все равно.

Рыцарь сказал, что сам сделает это, но я покачала головой.

Раз уж вы что-то начали, то и для вас правильно закончить это самостоятельно. Нельзя выдавать это за что-то плохое.

В любом случае, мои красивые руки, на которых не было мозолей, давно изменились. Обидно иметь грязные руки в стране, охваченной войной. Каллиопа так и думала.

На мгновение она постояла перед законченной гробницей.

Жаль, что большая могила и маленькая могила оказались рядом. Каллиопа не плакала.

Возможно, из-за нее одна или две капли дождя стали настолько густыми, что закрыли вид.

Холодные капли дождя жестоко разрушали моё нежное тело. Мои

губы побледнели, а дыхание застыло.

Но Каллиопа не дрогнула.

Я выпрямила спину и посмотрела на могилу.

Шум дождя был настолько яростным, что оглушал и напоминал плач. глаз в небе.

Мир молчал в воде. Единственное, что было слышно, это жестокий шум дождя.

Внезапно мне пришло в голову, что я уже давно не слышала плача.

Люди больше не оплакивали смерть и потери. Потому что это стало повседневной рутиной.

Я не могла вынести того, что внезапно осознала. Но в конце концов она тоже не плакала.

Вместо этого я спела песню. Это было ближе к напеванию, чем к пению.

Небо яростно завыло.

Элегия.

Зрение и слух были заблокированы.В Висайских островах невозможно услышать тот тихий, слабый голос, который превратил весь мир в могилу.

Но я это услышала.

На молчаливом лице рыцаря промелькнуло удивление. Он впервые услышал пение Каллиопы.

Сквозь дождь, падающий, как пушечные ядра, раздался слабый голос, едва слышный, но ясный.

Рыцарь посмотрел на Каллиопу, словно околдованный сказочным певческим голосом.

В одно мгновение холодные капли дождя, ударявшие мне в лицо, и сильный шум дождя, затыкавший мои уши, казалось, исчезли.

Глава 22

Это была мелодия, которую я никогда раньше не слышал. Рыцарь плохо знал эту песню, но даже с учётом этого она была ему незнакома.Рыцарь который, сам того не осознавая, сосредоточился, вскоре понял, почему.

Песня Каллиопы не была гимном.

Речь идёт не об успокоении души и пожелании мира в загробной жизни.

Грусть о жизни, потраченной зря в молодом возрасте. И гнев, который выходит за рамки этого.

Что содержится в тихом голосе.

Это было чувство, которое зашкаливало. Подобно грязи, различные эмоции запутываются и теряют свой первоначальный цвет.

Если кто-нибудь услышит эту песню, его тут же обвинят в ереси.*Хоть я и думал, что должен остановить её, я не смог.Он никогда не видел таких ярких эмоций у Каллиопы. Его госпожа всегда была холодна и все еще подобна глубокому колодцу.

Вместо того, чтобы остановить её, он слушал. Возможно, чтобы следить за признаками происходящего вокруг или слушать её песню.

Даже он сам не знал.

Песня, полная гнева, имела более утешительный резонанс, чем любая другая песня,которую рыцарь слышал раньше.

Рыцарь присутствовал на многочисленных похоронах. Бушующие эмоции Каллиопы тронули моё сердце больше, чем великий

реквием, полный божественной силы, который я услышал там.

Мне никогда не нравилось ни пение, ни искусство в целом, но, как ни странно, оно захватило моё сердце. То же самое наверняка

произойдёт и с теми, кто умер.

Эта песня настоящий реквием.

Я уверен, что это успокоило бы их души. Она приведёт вас в хорошее место, чтобы вы не заблудились.

Прежде чем я успел это осознать, дождь утих. Дождь остановил запах гари и последовавший взрыв, но не остановил песню Каллиопы.

В мире, который был вымыт начисто, тихо раздаётся таинственный голос. Бурные эмоции утихают, а в песне звучат молитвы и надежды.

Когда пространство заполнилось тихими тонами, это больше не было полем битвы.

Где-то тепло и спокойно.

Песня Каллиопы привела туда душу.

－Это отличная песня.

Рыцарь рефлекторно обернулся. Я немедленно опустил позу и положил руку на ножны меча.

Женщина, которой, должно быть, только что исполнилось двадцать, смотрела на Каллиопу с улыбкой.Независимо от того, насколько они

были поглощены песней, они даже не могли заметить, что она подошла так близко.

Челюсть рыцаря сжалась.

Женщина была одна и безоружна.

Я даже не чувствовал энергии маны в её теле. Но я не могу быть уверен.

Потому что песня, которую поёт Каллиопа, не является гимном.

Если нужно будет...

Рука, держащая рукоять меча, набрала силу.

－Вы члены семьи?— спросила женщина, указывая на каменную гробницу.

－Нет.

Каллиопа скрыла свое удивление и ответила спокойно. В глазах кораллового цвета появляется настороженность. Война изменила очень многое.

－Тогда,они ваши знакомые?— спокойно спросила женщина, несмотря на границу между ними.

－Это люди, которых я не знаю.

－Что?

Женщина с недоумением посмотрела на Каллиопу и могилу.

－Люди, которых вы не знаете?Зачем?

На её лице было выражение искреннего невежества. Каллиопа нахмурилась,но ничего не сказала.

Хотя поведение женщины настолько нормально, что вызывает дискомфорт, сейчас время войны.

Она была хорошим человеком до тех пор,пока не раскапывала могилы и не крала вещи у умерших.

Конечно, эта гробница была пуста, если не считать останков, но женщина не могла этого знать.

－Причина, по которой строятся гробницы, очевидна.

Каллиопа посмотрела на далёкое небо. Возможно, она сама

утешится, отпустив мать и дочь.

－Я просто хочу, чтобы они благополучно добрались.

Потому что жизнь была не такой.

В конце взгляда Каллиопы была её семья. Жизнь была болезненной. Я просто надеюсь, что он там счастливы.

Женщина спокойно посмотрела на Каллиопу.

Синий свет в глазах женщины, темно-синих, ультрамариновых, на мгновение вспыхнул, а затем исчез.

－Похоже, ты о многом сожалеешь.

Сожалеть? Каллиопа самоуничижительно рассмеялась над словами женщины. Можно ли это выразить словом сожаление?

－Я услышала прекрасную песню, поэтому должна отплатить тем же.

Женщина подошла на шаг ближе. Рыцарь обнажил меч.

Она даже не моргнула, услышав угрожающий звук клинка.

－Какой расточительный голос.

На один шаг ближе. По какой-то причине Каллиопа не отступила.

В шею женщины был направлен нож. Она все еще без колебаний держала руку Каллиопы.

Женщина широко улыбнулась. Это определённо не было похоже на человека с клинком, приставленным к затылку. Из-за этого

чувства дискомфорта рыцарь не мог двигаться быстро.

－На этот раз вместо того, чтобы молиться о том, что попасть в уютное место, постарайтесь сделать его сами.

Глаза женщины сверкнули. На первый взгляд в зрачках проявляется странная закономерность.

Каллиопа моргнула. Я ничего не вижу?

－Мне очень понравилось то место о которым ты поёшь, просто услышав твой голос.

Глаза рыцаря расширились от внезапного ощущения мощной маны. До сих пор я ничего не чувствовала. Как это может быть?

В тот момент, когда рыцарь укрепил руку,держащую меч, подул сильный ветер. Рыцарь потерял равновесие и споткнулся.

Волосы женщины развевались в воздухе. В её глазах появился

чёткий узор.

Свет образовался на полу, сосредоточившись на женщине и Каллиопе. Свет изгибался и соединялся, образуя огромный узор.

Звезда в форме прямой линии, пересекающей большой круг. Двенадцать знаков зодиака в двенадцати направлениях.

Свет поглотил пространство и затмил моё зрение. Когда все стирается, как чистая страница.

Внезапно свет и ветер погасли.

－Я подарю тебе подарок, поэтому, пожалуйста, удели мне немного больше внимания.

－Пожалуйста, дайте мне услышать твой голос.

В минуту тишины, когда не исчезли ни свет, ни звук, раздался женский голос.

－ Попробуй всё исправить.

Мир закрыл глаза.

***

Каллиопа медленно открыла глаза.

Пока туман воспоминаний окончательно не рассеялся, моё белое лицо было размыто, словно мокрое от дождя.

Лишь через некоторое время глаза кораллового цвета снова сфокусировались. Я заглядываю в каждый уголок тёмной комнаты, словно проверяя реальность.

На маленьком лице мелькает облегчение.

Чтобы не забыть прошлое или грядущее будущее, Каллиопа вспоминала это воспоминание каждое утро, когда не могла заснуть.

«Что это была за женщина?»

Женщина, которая сказала, что у нее приятный голос и хочет изменить мир к лучшему.

Сколько бы раз я ни думала об этом, я не могу этого понять, но это уже произошло.

«Я подарю тебе подарок, так что позволь мне еще немного услышать твой голос.»

Но после перерождения никаких следов женщины найти не удалось. «Возможно…...»

Если я спою, она может прийти.

Предположение было вполне правдоподобным.

Нет необходимости медлить.

Каллиопа громко откашлялась.

Это была первая песня, которую я спела с тех пор, как вернулась. Даже в прошлой жизни, когда я была молода, я чувствовала себя неловко, потому что редко пела.

Я вытащила из памяти мелодию и напела её. Это было ближе к тихому жужжанию, чем к пению.

Мое сердце дрожало от волнения, которое я не знала, был ли это страх, предвкушение или и то, и другое.

Глаза Каллиопы уставились на занавески на окне.

Но ничего не произошло.

«Это потому, что это не настоящая песня?»

Каллиопа начала петь немного чётче. Голос, который раньше был задыхающимся, как будто вот-вот рассеется, становится отчётливее, а высота звука — точнее.

Чувство незнакомости и неловкости постепенно исчезает. Голос набрал силу. Каллиопа быстро привыкла к песне.

Прошлая жизнь, погрязшая в великой трагедии.

Именно пение поддерживало её.

Что первым тронуло её сердце, так это голос женщины, которая пела пока набирала воду.

В это время Каллиопа выбежала из дома, даже не надев пальто.

Я не могла оставаться дома. Потому что я не могу вынести духа смерти, разъедающего мой большой дом.

Песня женщины стала большим потрясением для нее, которая раньше слышала только храмовые гимны.

Песня, близкая к жалобам.

Каллиопа стояла и молча слушала песню женщины. Даже после того, как женщина, набравшая воду, ушла, она еще долго стояла там.

Лишь позже я поняла, что такого в грубой лирике,которая так сильно захватила её сердце.

В песне раскрываются жизнь и горести женщины.

Сырые эмоции.

Человеческая песня, а не божественная песня.

Каллиопа никогда не слышала столь примитивной песни.

С тех пор Каллиопа исполнила множество песен.

Эти песни сильно отличались от тех песен, которые она знала, — гимнов.

Они переносили тяжёлый труд через песни и выражали через песни свое волнение и радость.

Перед потрескивающим костром.

Среди людей, поющих и танцующих с пьяными лицами, Каллиопа  высказалась впервые.

Ее голос заглушался голосами других людей,и его было трудно услышать. Мне это понравилось.

Голоса бесчисленных людей смешались воедино. Время от времени мне в ушах царапал диссонирующий звук. Но даже они сливаются\ воедино, создавая единый поток.

Это казалось ярким. Ее желудок был наполнен эмоциями людей, которые прожили совершенно другую жизнь, чем она.

Когда она открыла рот, эти эмоции смешались с эмоциями Каллиопы.

Каллиопа утешала себя пением и молилась за счастье своей семьи.

Каллиопа никогда не пела, но в каком-то смысле пение было для нее молитвой.

То же самое было даже сейчас, когда я вернулась в прошлое.

Ясный и освежающий голос раздался в тихом рассвете. Мир пульсировал волнами, созданными вибрацией воздуха.

На голубом рассвете только её голос звучал яркими красками.

Это было тогда.

*Были времена когда запрещена была любая музыка если она не церковная или не была гимном страны.

Глава 23

Я увидела человеческую тень у двери.

Каллиопа прекратила петь и посмотрела на дверь.

Мое сердце колотилось.

Тень сдвинулась, и её внешний вид полностью раскрылся.

«Няня?»

Разочарование и смущение охватили меня одновременно, когда я увидела знакомое лицо. После этого я почувствовала беспокойство и тревогу.

«Я пела народную песню, а не церковную..»

Мое сердце колотилось. Холодный пот увлажняет мои руки.

«Няня ни за что не обвинит меня в ереси»

Каллиопа, думавшая об этом, пришла в себя. Я на мгновение растерялась, вспоминая прошлое.

«Это было время, когда инквизиция еще не проводилась».

«Меня ни в коем случае нельзя считать еретиком только потому, что я спела народную песню.»

Еще нет.

Все-таки нехорошо петь народные песни о человеческих эмоциях, а не о божественных.

На все искусство, кроме религиозного, смотрели свысока. Нет, это даже нельзя было назвать искусством. Я думала, что это развлечение, доступное только низшему классу.

Сейчас это просто вопрос игнорирования, но в будущем будет еще

хуже. И в прошлом…...

[Как вы смеете отрицать Бога? Сожгите их всех!]

Это было подвергнуто цензуре.

Каллиопа закусила белые губы, когда воспоминания о прошлом снова всплыли на поверхность.

В одно мгновение Каллиопу поглотили крики людей и запах горелой плоти.

－Мисс.

Именно тёплые руки няни спасли её от того страшного кошмара. Каллиопа подняла голову, ошеломлённая теплом, коснувшимся её плеча.

Няня смотрела на нее с доброй улыбкой. Без единой тени, единого чувства отвращения или единого беспокойства.

－Я впервые слышу такой красивый певческий голос!

Глаза няни сверкнули. Как человек, обнаруживший самое драгоценное сокровище в мире.

Мое тело, наполненное огромным количеством силы,медленно расслабилось.

Почему ты так боялась, почему ты так волновалась? Это не кто-то другой, это просто няня.

－Я знала, что голос нашей барышни был прекрасен, как у феи…..

－Такое ощущение, что её голос расцветает, как бутон цветка.

Щеки Каллиопы вспыхнули от незнакомой похвалы о том, что она фея или цветок. Она медленно избегала взгляда няни.

－Но я думаю, что эта песня действительно находит отклик у вас.

Мое сердце упало при этих словах.

Можно сказать, что народная песня слишком легкомысленна для того, чтобы её пела аристократическая дама.

Это не так. Нет, это естественное утверждение с точки зрения социальных норм. В то же время это также относится и к Каллиопе.

«Если другие люди услышат мою песню, они подумают, что это несерьёзно».

Было время, когда Каллиопа тоже так думала.

Хотя я думала, что ничего не могу сделать, я надеялась, что няня не отнесётся к ней несправедливо.

Однако няня сказала нечто совершенно иное, чем думала Каллиопа.

－Это такая грустная мелодия.

— Вам идут светлые и весёлые песни, юная леди.Трагедия и печаль вам не подходят.

Об этом говорили эти серьёзные глаза.

«Да, няня»

Каллиопа просто кивнула.

Жизнь Каллиопы была наполнена всевозможными трагедиями. Она человек далеко не счастливый.

Но Каллиопа вернула во времени.

Счастливые времена накапливаются с каждым днём. Мы никогда не повторим ту же трагедию.

Если ваша прошлая жизнь была трагической элегией*, ваша будущая жизнь будет мирной пасторалью*.

－О, как наша юная леди может быть такой милой?

То, как она двигалось, напоминало куклу. Няня не выдержала и обняла Каллиопу.

－Мисс, с каких это пор вы начали этим заниматься?Вы раньше пели?Я была удивлена, что вы так хорошо поёте!

－ Я впервые пою. Кроме того,это была даже не очень хорошая песня.

Я был смущена такой резкой реакцией.

Каллиопа пробормотала оправдание.

Ей было неловко, что кто-то слушал её пение.

－Нет!Я никогда не слышала такой красивой песни.

Няня обняла Каллиопу.

－Мое сердце переполнялось каждый раз, когда юная леди одно за другим узнавала что-то новое.

Каллиопа моргнула в своих тёплых объятиях. Образ няни, бесследно исчезнувшей из прошлого или будущего, заполнил мою сетчатку.

Каллиопа протянула руки и обняла няню.

－Няня?

－Да?

Каллиопа потёрлась лицом о грудь няни. Имеет тёплый и сладкий аромат.

Не знаю, насколько сильно я скучала по запаху рук няни.

Я глубоко вздохнула.

Няня еще сильнее надавила на руку, державшую Каллиопу.

－Ой,это так мило!

— Кстати, мисс, где вы услышали эту песню?

Рустичель приглашённые гости иногда пели, но, конечно,

все пели церковные песни.

Няня наклонила голову.

Губы Каллиопы, застывшие от её вопроса, слегка шевельнулись.

－ Ух, однажды я услышала её и попробовала.

－Когда?

－Последний раз.....

Глаза кораллового цвета закрылись на ходу.

***

Во время завтрака лицо няни, которая нас обслуживала, сияло. Было так ярко, что, несмотря на пасмурный день, казалось, что комнату освещает летний солнечный свет.увидев, что уголки её рта вытянулись.

－Думаю, произойдёт что-то хорошее.— сказала миссис Рустичел,

－Да?Ахаха

Няня, держащая поднос, смеётся.

－Я слышала, как наша леди пела сегодня утром.

Каллиопа вздрогнула. Выражение её лица было таким же спокойным, как всегда, но её дисциплинированные манеры едва не помешали ей чуть ли не царапать дно тарелки вилкой.

К сожалению или к счастью, её отношение никого не интересовало.

－Липпе поёт?

Не только графиня Рустичель, но и граф, Люциус и Роберт. проявил интерес.

－Пела? Липпи, ты пела?

Няня кивнула на слова Роберта.

－Да, я была так тронут тем, насколько прекрасна была песня. Я думала, это ангел зовёт меня, а не человек.Я никогда не слышала такого прекрасного голоса.

Роберт посмотрел на Каллиопу.

Его глаза сверкали, а задница наполовину оторвалась от стула.

Почему-то вилял невидимый хвост.

Кажется, его трясёт.

－Я тоже хочу послушать песню Липпи!

При этих словах глаза других членов семьи загорелись.

－Какую песню поёт наша Липпи?Я с нетерпением жду этого.

— Я тоже хочу это услышать.

Граф и Люциус по очереди взяли Каллиопу. Оба человека тоже виляют хвостами.

У Люциуса безразличное выражение лица, но больше всего виляет его хвост.

«Три собаки»

Каллиопа задумалась и вдруг пришла в себя.

Нельзя так думать о людях.

Три собаки…... Нет, мужчины все еще тяжело дышали и смотрели на меня.

В смущении взгляд Каллиопы обратилась к миссис Рустичель.

У мамы, глаза которой были ярче, чем у троих мужчин, сделала вид, что не заметила взгляда дочери, и быстро убрала руку.

－Если вы будете так усердно просить, у Липпи могут возникнуть проблемы. Но я тоже хочу это слушать.

— Я хочу, но....

Почему-то казалось, что слова «Но я тоже хочу это услышать», а не «У Липпи будут проблемы», придавали больше силы.

Хвост миссис Рустичель, который она пыталась подавить, тоже осторожно вилял.

В этот момент мне стало плохо из-за отказа. Каллиопа поджала губы.

Миссис Рустичель прекрасно знала, как обращаться со своей дочерью.

Стыдно петь перед кем-то, но это не до такой степени, что я не могу петь, хотя моя семья так хочет этого.

Однако я колебалась, потому что песня, которую я собиралась спеть, не была церковной.

Каллиопа посмотрела на няню. С тех пор няня счастливо улыбалась. Точно так же, как когда я восхищалась собственной песней, здесь нет ни одной тени.

Взгляд Каллиопы перешёл от няни к её матери, отцу и братьям.

Лица всех покраснели от радости и предвкушения.

Каллиопа не могла себе представить, чтобы на этом лице отразилось разочарование или холодность.

Как и няня, семья тоже будет ярко улыбаться. Хорошо ты поешь или нет, поешь ли ты церковную или народную песню,им понравится всё что она делает.

－Только немного.....

Когда я закончила принимать решение, мои щеки покраснели от смущения.

Каллиопа взглянула на слуг.

Каллиопе нравились её слуги, но она не хотела чтобы разносились ложные слухи.

Слуги покинули помещение,волоча ноги с сожалением.

Как только дверь закрылась, в комнате стало тихо. Семья Рустичель перестала есть и посмотрела на Каллиопу.

Щеки Каллиопы покраснели еще сильнее. Каллиопа закрыла глаза,

предпочитая не смотреть.

Вскоре губы, похожие на цветки вишни, открылись и глубоко вздохнули.

*Элегией - Жанр, содержащий в стихотворной форме эмоциональный результат философского раздумья над сложными проблемами жизни.

*Пастораль (от лат. pastoralis — пастушеский) — разножанровые произведения литературы, музыки и изобразительного искусства 14–18 веков, связанные с пастушеской тематикой.

Глава 24

Дело графа Рустичеля.

Граф Рустичель не осознавал, что он уже поддался чарам своей дочери.

Он считал, что любит своих детей нужно по-простому, и следовал образу заботливого и строгого отца.

Поэтому он слушал песню Каллиопы объективно, с точки зрения отца.

Он был уверен, что любой, кто услышит песню Каллиопы, подумает именно так.

Он был строгим и обьективным.

«Наша дочка ангел!»

В случае с г-жой Рустичель, в отличие от своего мужа, г-жа Рустичель признала, что она в некотором роде под чарами Каллиопы.

Она думала, что её дочь может быть немного, нет, совершенно особенной.

Сама она слушает песню Каллиопы более спокойно и справедливо, чем когда-либо.

Прохладные и честные впечатления миссис Рустичель:

«Моя дочь не человек.Она фея!»

Дело Люция Рустичеля.

Люциус думал, что у него что- то вроде сестринского комплекса.

Он имеет тенденцию немного, совсем немного,чрезмерно опекать свою младшею сестру, чем своего младшего брата.Поскольку он был самосознательным, он всегда старался смотреть на свою младшею сестру реалистично и честно, подвергая её самоцензуре.

Принять Каллиопу такой, какая она есть.

Реалистичные и честные впечатления Люциуса:

«Моя сестра не человек.Может быть, она дух!?»

В случае с Робертом Рустичелом.

Роберт был прост.

Он просто думал, что Каллиопа лучшая в мире.

Дышал ли она, говорила, моргала или делала что-нибудь еще, его младшая сестра была лучшая в мире.

Я думал, что у неё самое красивое в мире дыхание, самая умная речь и самое красивое моргание в мире.

Впечатления Роберта о том, что его младшая сестра лучшая в мире.

«Это лучшая песня в мире!Липпи ты лучшая!»

Когда Каллиопа закончила петь, никто не заговорил.

Каллиопа открыла глаза в слишком тихой обстановке.

Что?

Их глаза, которые, кажется, смотрят на ангела, фею или духа......

Взгляд, осматривавший семью дрожащими зрачками, остановился на Роберте.

«гав-вау....»

Хвост вилял сильнее, чем раньше. Похоже, он сможет улететь с помощью хвоста.

Я моргнула, потому что ярко сияющие глаза, казалось, кричали:

«Мой хозяин — лучший в мире!»

Я посчитала невежливым думать,так о брате,и отвела глаза.

－Как и ожидалось, наш Липпи— лучшая в мире!Я не знал, что песня может быть настолько удивительной!

Как будто эти слова были плотиной, все члены семьи вылили хвалу.

－Липпи,твоя песня застаставила меня прослезится.

－Даже небесная песня не сможет превзойти это.

Каллиопа посмотрела на свою семью расфокусированными глазами.

Отец и братья решительно кивнули, единогласно согласившись, что это лучше небесной песни.

Моя мама буквально плакала.

По какой-то причине мне показалось, что мне тоже нужно прийти в себя.

Я думала, что они просто рассмеются,но не ожидала такой реакции.

Выразив искреннюю похвалу, семья посмотрела на Каллиопу глазами, полными эмоций.

Как будто рост младшего ребенка был удивительным и приятным.

Сердце Каллиопы сжалось, когда она посмотрела в эти искренние глаза. Внезапно стало трудно дышать.

Воздух, который я выдохнула, было покалывающим.

Оно покалывает, но теплое. Я не могла понять, почему это вдруг произошло именно так.

Каллиопа скучала по своей семье. Что бы она ни делала, что бы она ни говорила.

Семья, которая будет доверять и поддерживать вас, несмотря ни на что. Люди, которые воодушевляют вас просто своим присутствием.

«Я действительно вернулась».

В конце концов Каллиопа рассмеялась. Кончик моего носа болел, но я скорее улыбалась, чем плакала.

Мою семью убил кто-то, личность которого я не знала, и день за днем я наблюдала, как умирает моя мама.

Предательство, которое я перенесла со стороны людей, которым доверяла, до сих пор остается ожогом.

После войны бесчисленное количество людей потеряло свой скот.

Я была свидетелем этого.

Последствия этих многочисленных инцидентов все еще подтачивали дух Каллиопы.

Но если Каллиопа сможет полностью преодолеть свою травму, то это определенно будет благодаря ее семье.

Каллиопа вернулась и впервые смогла представить себя улыбающейся без следа своего прошлого.

***

Через несколько дней Харрисон приехал в Рустичель. Он подошел к Каллиопе,которая читала книгу, избегая взгляда Люциуса.

— Липпи, похоже ты хорошо кушаешь.

Каллиопа скрыла смущение и мягко улыбнулась.

－Просто шучу. Это было совершенно искренне.

Харрисон высунул язык.

Люциус, казалось, был в хорошем настроении, поэтому мне стало интересно, что происходит, и Роберт как раз похвастался, что слышал пение Каллиопы.

Должно быть, ему не терпелось похвастаться, он хвалил Каллиопу до такой степени, что я задавался вопросом, могу ли я этому сопротивляться.

Семья Рустичель хвалила своего младшего ребенка еще тогда, когда он еще только дышал.

«Дыхание моей дочери — самая милая вещь на свете!»

«Дыхание может быть милым… .Это чудо».

Каллиопа тихо вздохнула. Взгляд, который, кажется, превосходит мир

Харрисон рассмеялся при этом зрелище.

Эта пожилая маленькая девочка была самой милой в такие моменты.

Я не знаю, как бы это было для других людей, но так было с Харрисоном, который жил со своими пятью младшими братьями.

«Она милая, но, эти глаза, не от мира сего».

Возможно, это было по-своему весело, но причина, по которой я сегодня пришел встретиться с Каллиопой без глаз Люциуса, была с другой целью.

－Я тоже хочу услышать эту песню.

－Мои певческие способности стоят дорого.

Уголок рта Харрисона дернулся от этого холодного ответа. Я с трудом подавил смех и издал слегка грустный звук.

－Я разочарован.

－В жизни бывают такие моменты.

Харрисон в конце концов разразился смехом от этих нетипичных детских слов.

Каллиопа посмотрела на Харрисона пронзительным взглядом.

— Да, в жизни бывают такие моменты.

Через некоторое время Харрисон пришел в себя и со слезами на

глазах кивнул.

— Надеюсь, сейчас не такой момент.

Каллиопа даже бровью не повела, несмотря на добавленные слова, словно была разочарована.

Харрисон был человеком, который оставался верным до конца, даже на пороге смерти.

－У такого человека как ты не может быть предубеждения против меня только потому, что я слушаю светскую поэзию?

Люциус ведь не мог рассказать, то что она пела народную песню?

Благодаря няне и семье Каллиопа смогла успокоить некоторые свои

опасения по поводу реакции семьи.

Это не значит, что я не буду петь из-за этого.

«Это так неловко.»

Пухлые щеки Каллиопы покраснели.

Причиной стала чрезмерная реакция семьи.

Раньше я стеснялась петь перед людьми, но после того дня стало еще хуже.

Я чувствовала, что скоро стану невротиком,то из-за того что семья Рустичель хвасталась моей песней всему дому, как будто она участвовала в каком-то соревновании.

Поскольку я не могла хвастаться в социальных кругах из-за боязни, но похоже, дома стало еще хуже.

Сейчас, когда бы я не встречала слуг, мне кажется, что они сдерживаются чтобы не сказать «Пожалуйста, спойте песню хотя бы один раз».

Их ожидание росло день ото дня, поскольку никто, кроме моей семьи и няни, не слышал мою песню.

Во-первых, то, чего вы не видели, сияет ярче, а то, чего вы не слышали, красивее.

«Я испытывала облегчение, потому что думала, что он только дома хвастается, но я никогда не думала, что он расскажет об этом Харрисону».

Я смутился еще больше, потому что возлагал на нее такие большие надежды.

Несмотря на суровое выражение лица Каллиопы, Харрисон не был очень разочарован.

Этого и следовало ожидать.

Обычно дети поддаются, если их осторожно уговаривать похвалой, но Каллиопа была другой.

Я знал, что это произойдет, и кое-что подготовил.

－Тогда давай сделаем это вот так. Спой песню, и я дам тебе шоколад.

Он достал свое секретное оружие, шоколад,и показал его ей.

Если это так, независимо от того, насколько вы зрелы, у вас не будет другого выбора, кроме как преодолеть это.

Шоколад – это то, что сразу останавливает плачущего ребенка. Харрисон был уверен в себе.

－Братик Хэл.

Голос, зовущий спокойно, был строгим.

－Эм-м-м?

－Это слишком мало.

Глава 25

«Услуга за услугу?!»

И только после того, как слова несколько раз прокрутились у него во рту, Харрисона понял смысл.

Эту фразу я услышал на уроке. Я впервые слышу это лично вне класса.

«Это услуга за услугу…»

Харрисон застонал.

Я не знаю, с чего начать.

Ей всего пять лет

Где же ты выучила такие слова?

Это было несправедливо.

Харрисон несколько раз мурлыкал губами, прежде чем отказаться от возражения. Что бы я ни говорил, думаю, что проиграю ей.

— Ладно, я ошибся…...

Почему на ум приходит поговорка, что легче сдаться?

Такое ощущение, будто мою душу украли, но каким-то образом

Я чувствовал себя легко.

－В следующий раз ты не будешь таким.Нет ничего важнее, чем

признавать ошибки и не повторять их.

Сказала Каллиопа, словно утешая его. То, как она мягко улыбалась, на первый взгляд казалось доброжелательным.

Харрисон с освобождённым лицом кивнул на учения пятилетнего ребёнка.

－Это моя награда за то, что я научился.

Он взял её за руку и дал ей шоколад.

Каллиопа, не говоря ни слова, посмотрела на шоколад, завёрнутый в золотую фольгу.

Когда Люциус в последний раз рассказал мне,что Каллиопа обсуждала быстротечность времени,когда ей было два года, я не поверил.

Но теперь он увидел Каллиопу.

Из-за этого мне казалось, что жизнь бессмысленна.

－А теперь попробуй.

－Что?Я....

Сделав вид, что не слышу, что было сказано, я засунул шоколад в её милые губки.

Каллиопа от удивления расширила глаза, а затем нахмурилась.

Горький и сладкий вкус распространился по её рту. Пикантный вкус мягко расположился между ними.

Выражение лица Каллиопы постепенно начало расслабляться.

Харрисон с радостью смотрел на её постоянно меняющееся

лицо.

－Это вкусно?

Каллиопа немного помолчала, а затем слегка кивнула. На моих щеках появился лёгкий румянец.

－Это шоколад из грецких орехов.

Золотой фундук, как следует из названия, представляет собой фундук золотистого цвета. Они намного ярче по цвету, чем обычный коричневый фундук, и имеют гораздо более глубокую питательную ценность и вкус.

Я слышала, что он растёт только на особых землях в восточной части территории Альпинуса.

Каллиопа тяжело сглотнула.

Я уже пробовала это раньше в прошлой жизни, но никогда не знала, что это так вкусно.

Изменился ли мои вкус, или это потому, что я давно не ела его?

－Хочешь ещё?

Харрисон усмехнулся и протянул шоколад. Лицо его было озорным.

－Тогда спой свою песню.

Откусывая шоколад, Харрисон заинтересованно посмотрел на

Каллиопу.

Мне было интересно, как отреагирует ребёнок, который так сильно отличается от его младших братьев и сестёр. Еще мне хотелось

увидеть детскую внешность Каллиопы.

－Братик Хэл, мне следовало сказать тебе, что важно не повторять своих ошибок.

Каллиопа слегка нахмурилась.

Как и ожидалось, Харрисон почувствовал, что ничего не выйдет, поэтому он сделал глоток.

－Эм-м-м?

Каллиопа взяла шоколад из его рук.

Харрисон посмотрел на Каллиопу, которая с пустым выражением лица сжимала шоколад.

— Ты хочешь сказать, что неправильно просить об одолжении взамен?

Каллиопа гордилась этим.

Это делается для того, чтобы привлечь внимание к человеку, который в очередной раз пытался добиться одолжения в

обмен на компенсацию. По сути, такие взятки должны быть

конфискованы.

Я очень хочу съесть еще один кусочек шоколада.

«Хм, почему-то мне кажется, что она даже милая».

Благодаря моим младшим братьям и сёстрам у меня возникло стойкое ощущение, что плачущие толпами дети — это скорее шумно и раздражающе, чем мило.

Харрисон напрягся и даже не смог остановить себя чтобы не коснутся щеки Каллиопы.

Увидев, как расширились глаза этого выпученного парня, я подумал, что было бы лучше войти в Горы Ледяных Шипов в одиночку.

— Я должен был предупредить тебя, Харрисон Альпинус.

Это был холодный голос, от которого у меня похолодели кости. В глазах Люциуса промелькнуло глубокое голубое предвкушение.

Харрисон даже не смог извиниться и просто обильно вспотел.

Неужто он злится только из-за того, что я мило относился к его младшей сестре?

Причина, по которой он пришёл навестить Каллиопу,вероятно, заключалась в том, что он намеревался придраться к Люциусу. Потому что, кроме этого, нет никаких причин получить ножевое ранение.

— Убери.

－Конечно!

Харрисон шокирован словами, которые он выплюнул.

Я тут же убрал руку.

Глаза Люциуса дёрнулись.

Я был раздражён с того момента, как Харрисон пришёл ко мне домой. Было очевидно, что парень, которого я всегда встречал на улице, внезапно пришёл ко мне в гости.

Я попытался быстро прогнать его, прежде чем кто-нибудь его увидит, но оно уже достигло ушей миссис Рустичель.

Миссис Рустичель строго отругала меня за то что я неправильно встречал гостя у двери,который был моим другом детства.

У меня не было другого выбора, кроме как впустить его в дом, но он находился под наблюдением.

— Мне следовало выгнать тебя за дверь.

Каллиопа была ошеломлена бормотанием Люциуса.

Дружба между ними была хорошо известна Каллиопе,которая испытала её в прошлой жизни.

Люди склонны показывать свои обнажённые лица в трудных ситуациях. И обнажённое лицо Харрисона было полно преданности и верности.

«Но почему ты это говоришь?Почему ты плохо с ним обращаешься?»

Мое сердце упало, когда я задумалась, не разделило ли их что-то отличное от их предыдущих жизней.

－Братик Люц.

－Да?

Лицо Люциуса немного смягчилось при зове Каллиопы.

－Ты поругался с братиком Хэлом?

Большие коралловые глаза были полны беспокойства.

Люциус молчал. Я не зная, что сказать.

У меня совсем немного,немного,сестринский комплекс.

В мою защиту скажу, что с этим ничего не поделаешь.Моя сестра слишком милая.

Вот почему Люциус был уверенным.

Однако поговорить открыто младшей сестрой – это совсем другое дело. Он хотел быть крутым старшим братом для свой младшей сестры.

Люциус понятия не имел,что Каллиопа уже заметила его чутье.

Когда Люциус не ответил, лицо Каллиопы стало более серьёзным.

«Я не знаю, что происходит»

Каллиопа осторожно посмотрела на выражения лиц двух людей.

Я не могла ничего сказать, не зная причины. Однако я беспокоилась, что, если так будет продолжаться, их дружба будет разрушена.

－Мне жаль, кажется, что я встаю между вами, я…

－....Для братика ты был лучшим другом с самого детства.

Даже при смерти ты был с ним. Это были хорошие отношения, так как вы были вместе практически от начала и до конца жизни.

Лицо Каллиопы стало подавленным.

Двое парней были смущены.

— О нет, Липпе.Мы всё ещё близки.

Харрисон улыбнулся и обнял Люциуса за плечо.

Он прошептал Люциусу, который рефлекторно нахмурился:

－Улыбнись,улыбнись.

Глава 26

Каллиопа посмотрела на них двоих.

－Разве вы не ссорились?— спросила она, делая вид, что не знает.

－Что?Мы поссорились?

Харрисон ткнул Люциуса в бок. Люциус неохотно открыл рот.

— Липпе, тебе не о чем беспокоиться, так что можешь быть уверена.

－Почему ты это сделал?

Вместо выговора это выглядит грустно.

Это был сильный вопрос. Люциус ахнул, увидев грустное лицо своей любимой младшей сестры.

－Так и сейчас, когда вы в последний раз встретились на чаепитии, ты что-то сказал брату Харрисону. А потом брат Харрисон пытался избегать брата Люси... … … … … .

Он также посоветовал мне игнорировать брата Харрисона.

Я глубоко проглотила эти слова. Я боялась, что Харрисон услышит и ему будет больно.

Люциус открыл и закрыл рот. Терпеть не могу играть с этим парнем.

Не сказано, что он сделал это потому, что был зол.

Кроме того, он беспокоился, что Каллиопа может влюбиться в Харрисона, хотя он думал, что этого никогда не произойдёт.

Его милая, благородная младшая сестра ни за что не отдала бы частичку своего сердца такому легкомысленному ублюдку.

Учитывая количество любовных писем, которые Харрисон получает каждый день, лучше исключить такую возможность на корню.

Люциус не может не сказать правду.

Хотя она ничего не могла с этим поделать, лицо Каллиопы становилось все более мрачным.

－О, это! На самом деле мы поругались.

Харрисон говорил от имени своего прямолинейного друга, который не знал, как вывернуться.

Каллиопа опустила брови при упоминании о ссоре. Харрисон поспешно извинился.

－Мы не ссорились из-за чего-то большого… … … … . Причина, заключается в том, что это была такая тривиальная вещь.

— Это пустяковый вопрос?

－Да, мне почти неловко об этом говорить.

Лицо Каллиопы слегка просветлело. Но сомнения не рассеялись.

－Но почему…?… … … ты так сильно отреагировал? Это ведь тривиальное дело.

Учитывая агрессивный настрой Люциуса по отношению к Харрисону, не похоже, что они ссорились из-за чего-то тривиального. Также было странно не сказать причину.

－Обычно, если вы ссоритесь из-за пустяков, ситуация становится еще более напряжённой.

Потому что это неоднозначно.

－Более того, поскольку у этого парня такое холодное, застывшее лицо, люди часто неправильно понимают, что он пристально смотрит на меня, даже когда я просто смотрю на него. Не то чтобы я отреагировал особенно бурно.

Выслушав оправдание Харрисона, я поймала себя на том, что принимаю его точку зрения.

Даже его младшая сестра Каллиопа прекрасно осознавала недоразумение, скрывающееся за невыразительным выражением лица Люциуса.

－Если бы это имело большое значение, я бы не стоял тут.

Каллиопа начала было кивать, но остановилась. Сомнения еще не исчезли полностью.

— Тогда почему вы поссорились?

－Э-э, это… … … … … …

Глаза Каллиопы сузились при виде того, как Харрисон закатил глаза.

С лицом, наполненным сомнением, Харрисон выпалил все, что пришло ему на ум.

－Я не дал Люциусу шоколадку.

Но когда слова прозвучали, они были слишком случайными.

Харрисон почувствовал, как у него на спине выступил холодный пот. Как оказалось, проигравшим стал тот, кто подарил Каллиопе шоколад.

－Что?

После трёх секунд молчания Каллиопа переспросила с шокированным выражением лица. Она сомневалась, правда ли то, что она услышала.

Почувствовав пронзительный взгляд Люциуса, Харрисон пробормотал извинение.

－Ну, если быть точным, то,думаю, можно сказать, что это небольшая шутка.

Каллиопа поочерёдно смотрела на Харрисона и Люциуса.

Было совершенно понятно, что Харрисон неловко заикался.

«Удивительно, что братик Люц сделал это… … … … …»

«Может быть, потому, что сейчас весенний сезон».

Половое созревание невозможно объяснить рационально. Каллиопа решила в последний раз проверить Люциуса.

－Это правда?

Люциус забеспокоился.

Что было бы более бесчестно: быть уличённым в измене младшей сестре или в ссоре с другом из-за шоколада?

Это была трудная проблема, с которой мир больше никогда не столкнётся. Какой бы он ни выбрал,её замечательный и крутой братик навсегда попрощается.

Харрисон наступил Люциусу на ногу. Тем не менее, поскольку он ничего не сказал, он просто потёр пяткой верхнюю часть ступни.

Люциус ответил неохотно.

－....Это правда.

Мне действительно дали титул «Братик, который поругался со своим другом из-за шоколада».

Впервые в жизни Люциуса охватило чувство самоуничтожения.

Каллиопа, которая этого не знала, вздохнула с облегчением. Увидев, как улыбка начала распространяться по ее маленькому лицу, Люциус преодолел депрессию.

－Как бы это ни было банально, нет, чем банальнее, тем лучше извиниться и помириться.

Каллиопа уставилась на двоих. Двое людей, не выдержав давления их взглядов, неловко посмотрели друг на друга.

－Тогда… … … … … ! Прости, что не подарил тебе шоколад. Надеюсь, ты простишь меня,Люц.

－… … … … … Пожалуйста, прости меня.－Люциус говорил сквозь стиснутые зубы. Этот голос, казалось, совсем не прощал. Вместо прощения это.

Казалось, будут проблемы.

Харрисон подавил смех и посмотрел на лицо друга.

Я беспокоился о том, что произойдёт потом, но об этом позаботится в будущем. Просто наслаждайтесь этим моментом.

－Ты прости меня за то, что я не подарил тебе шоколад… … … … … ! Как можно иметь такое большое сердце! Огромное тебе спасибо, приятель.

Люциус взглянул на Харрисона, но ничего не сказал. Просветлевшее лицо Каллиопы прикрыло рот.

«Увидимся позже, Харрисон.»

Я сжал кулаки и пообещал только на будущее.

－Братик Люц, пожалуйста, извинись за резкость.

Люциус посмотрел на молчаливое лицо Каллиопы.

Большие глаза были невинными. Губы, никогда не желавшие расставаться с яркими глазами, открылись.

－… … … … … … извини.－ Тихий голос прозвучал тихо. Харрисон не может поверить своим глазам и ушам.

Я знал, что он так сильно любит свою младшею сестру, но было удивительно, что Люциус следовал за ней, как нежная овца.

И все же это было почти чудо. Тем более, что я наблюдаю за Люциусом с юных лет.

－Братик Харрисон?

Харрисон ответил Люциусу на осторожный призыв Каллиопы.

－О, все в порядке. я не чувствую себя так плохо.

Вместо того, чтобы чувствовать себя плохо, это было весело.

Каллиопа гордо улыбнулась, увидев, как эти двое помирились.

－Все в порядке, потому что мы извинились и простили друг друга.

Харрисон неловко улыбнулся и кивнул. Эти двое испытали небольшое облегчение, поскольку думали, что теперь все кончено.

— Итак, в знак примирения…

Я ослабил бдительность, потому что понятия не имел, что она оставила позади.

Каллиопа невинно улыбнулась и бросила бомбу в умы двух людей.

－Обнимитесь.

Это был хит.

Лица Люциуса и Харрисона одновременно стали странными.

Объятия? Она сказала, что это будут настоящие объятия? Это то объятие, которое я знаю?

Кваквагак! Я слышу звук разрывающегося на части моего разума. То, что осталось, сожжено добела.

Пепел развеял ветер.

Эти двое не смели пошевелиться. Это был идеальный конец, который разрушил всю волю.

Люциус двинулся первым. Его двигала не его собственная воля.

Его тронули почти инстинктивные рефлексы, не позволявшие ему отвести взгляд от сияющего лица младшей сестры.

Рука, которая двигалась так жёстко, что издала скрипящий звук, притянула Харрисона к себе.

Выражение его лица, когда он крепко обнял своего друга в акте примирения, было просто пугающим. Хорошо, что Каллиопа не могла его видеть.

Харрисон ответил на объятия друга, не уверенный, обнимает он его или сжимает, и придал силы его рукам.

Я не могу позволить себе проиграть!

Их дружба была настолько глубокой, что их руки наполнились силой, как будто они никогда не отпустят друг друга.

Эти два человека были на грани удушья из-за их переполняющей дружбы. Решимость быть вместе до самой смерти была очевидна.

Мы видели друг друга с детства, но в этот момент мы впервые обняли друг друга. И это будет в последний раз. Пожалуйста, это должно быть последнее.

Но почему я так волнуюсь?

－Говорят, что старый друг дороже золота. Какой бы маленькой не была невоздержанность в дружбе между вами,никогда не расставайтесь.

Каллиопа обнимает двух людей, которые не отпускают, и делает их счастливыми.

Каллиопа добродушно улыбнулась и протянула руку Люциусу, который едва успел подхватить это ладонью.

Люциус рефлекторно протянул руку. Что-то блестящее упало мне на ладонь.

Это был шоколад.

－Ты проделал большую работу по примирению со своим другом. －Это приз.

Люциус ничего не мог сказать. На этот раз даже Харрисон не выдержал.

Звук смеха, который, казалось, мог разрушить особняк графа, наполнил комнату.

Глава 27 - Жизнь реальна

Каллиопа оторвалась от чтения книги. Солнечный свет проникал в окно и падал жёлтыми пятнами на ковёр.

Это был необычайно солнечный день.

Я глубоко вдохнула тёплый, мягкий воздух.

Когда я вот так вдохнула мир в свое сердце, у меня зачесался живот.

Он становится все больше и больше.

Когда я его выплёвываю, из меня вырывается мелодия, которую я никогда раньше не слышала.

Эта мелодия очень напоминала мир, который Каллиопа вдохнула и обняла.

Песня Каллиопы тихо звучала в тихой библиотеке. Этот тон был таким же уютным, как солнечный свет, освещавший комнату, и таким же комфортным, как запах старой бумаги.

Каллиопа закрыла глаза. Напряжение высвобождается из тела.

Когда я пела так, мой разум становился спокойным и стабильным.

Тревоги и переживания о будущем утихают, и наполняет далёкое счастье, словно краткий сон после утомительного дня.

Чем больше я концентрировалась на пении, тем больше забывала о своих заботах и тревогах. Это не единственное, что забыто.

Чувства утраты, печали и вины, застрявшие в моем сердце, как мозоли, одно за другим высвобождаются в тексте песни и улетают прочь.

Раньше все мои мысли были смешаны с песней и я чувствовала, что стала единым целым с миром.

Ветер развевает мои волосы, спину.

Тепло солнечного света преобразуется в звук.

Каллиопа долго пела погружено, забываясь.

Когда песня прекратилась, ветер подул в приоткрытое окно и как бы в ответ захлопал крыльями. Это был лёгкий ветерок, который было трудно почувствовать.

Каллиопа открыла глаза, когда ветер щекотал кончик ее носа. После некоторого опьянения я закрыла книгу и потянулась.

Через некоторое время пришла няня.

－Мисс, сегодняшнее чаепитие — это мильфей с заварным кремом. Что лучше, клубника или малина?

－Я люблю клубнику.

— Я так и знала.

Няня улыбнулась и повела Каллиопу в сад. Сегодня был хороший день, поэтому на улице был чайный столик.

－Добро пожаловать, Липпе.

Миссис Рустичел улыбнулась, увидев легко идущую дочь.

－Какую книгу ты читала сегодня?

－Книга «О войне», написанная лордом Криром.

Миссис Рустичел широко открыла глаза. Я знала, что Каллиопа читала книги, не соответствующие ее возрасту, но почему именно «О войне»?

Это была не та книга, которая могла бы заинтересовать ребёнка, растущего ярко и без всякой тени.

－Почему такая книга…?

－Я только что прикоснулась к ней. Было бы неплохо иметь в библиотеке лестницу.........

Вообще-то я искала её из-за гражданской войны, которая произошла перед возвращением, но правду сказать не могу.

— Почему ты не сказала горничной?Она бы сразу принесла её тебе. －Спасибо, мама.

Каллиопа ответила, понюхала чай и сделала изящный глоток.

Миссис Рустичел уставилась на дочь. По какой-то причине она улыбнулась.

Обычно дети пьют чай с сахаром.

Но Каллиопа сразу просила его сделать без сахара и молока.

Я протянула ей, сказав: «Попробуй немного», и, сделав глоток, у неё заслезились глаза. Морщины на лбу ребёнка свидетельствовали о её шоке.

Когда я подумала о тогдашнем лице Каллиопы, я снова начала улыбаться.

Хотя было понятно, что это невкусно, она выпила все и в следующий раз все время просила еще чая.

Теперь она пьёт его очень элегантно, как будто знаю вкус чая.

«Моя дочка такая милая»

Миссис Рустичел даже не заметила, что чай остыл, и просто посмотрела на дочь.

－Матушка?

Каллиопа наклонила голову и посмотрела на меня.

－Ох, теперь, когда я подумала об этом, я получила ответ от Сарлино.

Когда я встретила молодого Джулиана, я увидела, что он настолько добр и невинен, что я не могла думать о нем как об убийце.

Если это произошло из-за потери и одиночества, я хотела быть рядом, чтобы немного утешить.

Я также чувствовала ответственность за то, что не могу оставить будущего убийцу в покое.

－Что они сказали?

－Кажется, они были рады тебя видеть.Ей бы хотелось, чтобы вы девочки подружились.

Глядя на счастливо улыбающуюся мать, Каллиопа неловко приподняла уголок рта.

－Это больше похоже на присмотр за детьми, чем на дружбу Хильдерт тоже.

Каллиопа тихо вздохнула, вспомнив, что ее пригласили в дом Хильдерта.

«Но маленькие дети такие милые».

Если задуматься, самой младшей среди них была сама Каллиопа, но этого осознания у нее даже не было в голове.

Каллиопа снова изящно отпила чай.

Миссис Рустичел снова была занята взглядом на дочь.

Это была мирная повседневная жизнь, как всегда.

***

«Почему я должен учить детей из таких семей?»

Джейд проворчал.

Сегодня он впервые посетил Русчителей как ортодоксальный учитель Каллиопы и Роберта.

Джейд был талантливым человеком, окончившим Академию Даруан.

« Если бы не рекомендация маркизы Самоны!»

Итак, сегодня он сидел, скрестив руки, и равнодушно смотрел на Роберта и Каллиопу.

Веки закрывали половину зрачков. .

«Просто убью время. Если я прейду несколько раз, то смогу уйти, не повредив лицо леди Самоны.»

Я начинал как репетитор, чтобы построить хорошие отношения с дворянами но не мог тратить время на что-то подобное.

— Вы ведь умеете складывать и вычитать, верно?– нерешительно спросил Джейд, поправляя свои вьющиеся волосы.

Это был тон, наполненный явным пренебрежением.

Глаза Каллиопы сузились.

Она думала, что должна быть вежливой с теми, кто приходит в качестве учителей.

Прежде чем Роберт успел ответить, Джейд набросал на листке бумаги задачи на умножение и деление.

Получив вопросник, Роберт глубоко вздохнул и взглянул на Каллиопу.

2:10=

3÷5=

6:17=

Для Роберта это была слишком сложная проблема.

Он выучил деление, но такое деление он видит впервые. Во всех известных ему вычислениях деления предыдущее число было больше.

Но если он скажет, что не знает, Каллиопа может в нём разочароваться.

Роберт попытался заставить себя решить проблему. Однако это было настолько сложно, что я не смог как следует решить даже первую задачу.

Джейд разразился смехом.

Смех, который раздался, вскоре превратился в хихиканье.

－Вот почему важен уровень семьи.

Джейд не постеснялся оскорбить семью.

－Вы даже не умеете умножать и делить.Конечно вы ведь сын воина.Лучше бы вы просто размахивали мечом.

Роберт моргнул.

— Сын воина?Вы меня хвалите?

Он усмехнулся и скрестил ноги.

－Если вы не можете даже этого сделать, как вы будете жить в этом мире?

В это время Каллиопа взяла ручку и листок и начала что-то писать.

－Что делает эта пятилетняя девочка?

Джейд поджал губы. Похоже, в этом есть некоторая гордость, но от этого становится только смешнее.

Каллиопа молча писала ручкой, несмотря на насмешки. И не прошло и пяти минут, как я отложила ручку.

－Посмотрите на неё. Что она вообще знает?

Как и ожидалось, Джейд рассмеялся и издевался над Каллиопой.

－Мисс Каллиопа,вы симпатичная, поэтому вам не стоит выходите вперёд в такие моменты, просто улыбайтесь. Тогда вы будете счастливы и проживёте комфортную жизнь. Я преподаватель и это самый большой урок, который я могу дать вам как человеку.

Джейд схватил рабочий лист, хвастаясь собой.

－Я работал на маркизу Самону, а также на графа Кантену, и всех маленьких детей и дам, которые учились у меня, называли гениями…

Ответы были написаны в конце каждого вопроса.

Джейд широко открыл глаза.

Джейд раскрыл рот и посмотрел на Каллиопу.

－Как вы.......

Каллиопа посмотрела на Джейд холодными глазами.

Делению большого числа на малое было процессом, которому в возрасте Роберта не учились.

Даже если есть дети, которые учатся, то только если у них есть цель в учёбе.

－Почему вы удивляетесь?Разве это не примеры, которую вы просили решить?

Глава 28

Джейд, сбитый с толку резким вопросом Каллиопы, пробормотал ответ.

— Да, я сам сказал вам решить эту задачу.

— Так почему вы удивляетесь?

Джейд поджал губы, поражённый неожиданным поворотом разговора. Ему казалось, что, поручив решение проблемы, он избежит её обсуждения, но ситуация развернулась совсем иначе.

— Итак, прошу ответить мне, — настаивала Каллиопа.

— …Эти задачи рассчитаны на возраст Роберта, и мисс Каллиопа смогла их решить, — промямлил он, чувствуя на себе её пристальный взгляд.

Каллиопа усмехнулась, а её коралловые глаза холодно осмотрели Джейда с головы до ног. Этот молчаливый, оценивающий взгляд был красноречивее любых слов. Джейд сжал кулаки; ему стало неприятно оттого, что пятилетний ребёнок мог смотреть на него с таким осуждением. Тем не менее, Каллиопа, казалось, лишь укрепилась в своём решении. Она горько усмехнулась, словно нашла в этом скрытое удовольствие.

Каллиопа с самого детства была вежлива к окружающим. Благодаря наставлениям отца её уважали так же, как взрослых. Он никогда не учил её быть мягкой и уступчивой, даже к тем, кто считал её лишь ребёнком. Семья Рустичели славилась как семья воинов, и воины никогда не отказывались от боя. Напротив, они подавляли врагов так, чтобы те больше не посмели вернуться.

— Барон Джейд, Янсик, — она обратилась к нему по имени и титулу, явно избегая называть его учителем. В её тоне сквозило явное презрение.

Джейд приподнял бровь, удивляясь. Ему было непривычно видеть ребёнка, настолько хладнокровного и уверенного в себе.

— Мисс Каллиопа, я слышал, что вы весьма усердны в вопросах этикета, но, похоже, слухи ошибочны. Учитель, который пришёл вас обучать...

— Я тоже возлагала большие надежды, — небрежно перебила его Каллиопа. — Говорят, что приехал преподаватель, который окончил Академию Даруан и был лучшим в своём классе.

Джейд замер, не ожидая столь внезапной похвалы, и растерялся, не зная, как продолжить разговор.

Джейд, услышав упоминание об академии как о своём величайшем достижении, расправил грудь, чувствуя себя польщённым. Но когда Каллиопа продолжила разговор, его высокомерие быстро сменилось раздражением.

— Вы оживились, потому что я заговорила о вежливости? Боитесь, что вас отругают? — с лёгкой усмешкой заметила она.

Джейд фыркнул, но было ясно, что замечание задело его. Он прекрасно понимал, что его репутация как наставника детей знати могла пострадать, если его поведение вызовет разговоры. Каллиопа заметила его реакцию и, внутренне усмехнувшись, решила продолжить.

Она знала, что Джейд — выходец из местной знати, а потому ещё недостаточно опытен в придворных интригах и социальных играх. Академия, хоть и престижная, не давала полной подготовки к жизни в высшем свете. Каллиопа, заметив это, решила воспользоваться его уязвимостью.

— Я слышала, что, будучи третьим сыном в семье барона Райанта, вы не можете унаследовать ни титул, ни имущество. Но, несмотря на такие «неблагоприятные» обстоятельства, вы преуспели в академии. Это достойно уважения, — сказала она, складывая руки на груди с улыбкой, в которой явно читалась насмешка.

Она продолжила, делая вид, что искренне восхищается:

— Вы — образец человека, достигшего успеха сам. Совсем как настоящий дворянин!

Джейд, привыкший к более простому наследованию и почитанию в кругу своих, был ошеломлён её словами. Он знал, что его отец, барон Райант, был сторонником передачи всего состояния одному наследнику, и эта несправедливость его всегда терзала. Казалось бы, знатный статус должен был обеспечить каждому сыну достойное будущее, но Джейд всегда чувствовал себя ущемлённым и завидовал своему старшему брату.

Сжав кулаки, он мысленно вспомнил известный принцип, на который намекала Каллиопа: «Око за око, зуб за зуб».

Каллиопа наблюдала, как Джейд борется с возмущением, его лицо краснеет от едва сдерживаемого гнева. Она научилась в прошлой жизни, что нельзя проявлять мягкость к тем, кто пытается унизить, особенно если это касается статуса или уровня. Взгляд Джейд, с самого начала направленный на её происхождение, только подтвердил, что его главный приоритет – это его собственный статус. Каллиопа, будучи дочерью воина Рустичеля, была натренирована как выявлять, так и использовать слабости своих противников, и сейчас это знание оказалось как нельзя кстати.

— Ах, поскольку у вас нет титула, вы простолюдин, верно? — с наивной невинностью спросила она, будто и не осознавая, насколько глубоко вонзила «кинжал» в его гордость.

Слова, произнесённые с лёгким детским акцентом, казались ироничным контрастом к их сути. Джейд, не привыкший, чтобы с ним так говорили, вспыхнул, едва сдерживая злость.

— Я так ждала нашей встречи... — добавила Каллиопа, будто разочарованно качая головой. — Не думала, что могу встретить учителя, который не учитывает уровень ученика...

Эти слова стали для него последней каплей. Она легко подорвала его авторитет, намекнув на то, что его успехи в академии и вовсе не делают его настоящим наставником. Лицо Джейд стало ещё краснее, когда он понял, что пятилетняя девочка сумела разыграть его как по нотам. Она продолжала:

— Знания накопить может каждый. Но умение передавать их – это искусство. Я думаю, вам стоит снова изучить основы преподавания, — с нежной улыбкой добавила Каллиопа, звуча как невинный, но язвительный упрёк.

Джейд едва удержался от порыва хлопнуть по столу. Ему оставалось только глубоко вдохнуть, стараясь успокоить себя. Он прекрасно осознавал, что злость лишь выставит его в ещё более невыгодном свете.

Каллиопа не упустила шанс добить Джейд ещё одним метким замечанием, видя его замешательство. Она придвинулась ближе, с притворно вежливой улыбкой.

— Учитель, — начала она тихо, будто доверяя ему сокровенный секрет, — мне всегда говорили, что настоящий талант не нуждается в похвалах прошлых достижений. Такие люди вдохновляют уже своим настоящим примером.

Джейд, уже выбитый из колеи её острыми замечаниями, напрягся, пытаясь вернуть себе самообладание. Он осознавал, что эта пятилетняя девочка умело вывела его из равновесия, и каждый её тонкий выпад бил точно в цель. Она играла с ним, раскрывая его слабости так, будто знала их всю его жизнь.

Роберт, подбадривая учителя, добавил:

— Вот что говорит папа: «Великие люди не хвастаются тем, кем были раньше. Они просто показывают, кем стали».

Каллиопа кивнула, делая серьёзное лицо.

— Именно так, Роберт. Я уверена, что учитель станет таким человеком... когда-нибудь, — добавила она с лёгким намёком на сомнение, что было почти незаметно, но невероятно язвительно.

Джейд, потеряв всякую надежду, понял, что сражение проиграно. Его тщеславие и гордость были разрушены на глазах у детей, и ему не оставалось ничего, кроме как молча признать своё поражение.

Глава 29

Хотя у Каллиопы и не было оружия, она принадлежала к древнему роду Рустичел — семье, уничтожавшей врагов с беспощадной решимостью.

— Но ведь вы сами сказали, что мне, как представительнице семьи Рустичел, не подобает подслушивать разговоры, — с лукавой улыбкой подметила Каллиопа, мельком взглянув на собеседника.

Она медленно, почти поэтично, произнесла слова, заставив Джейда покрыться холодным потом:

— Значит, вы утверждаете, что слышали от брата Люциуса, будто я, по вашим словам, «несколько хуже»?

— К-кто это сказал?! — Джейд почувствовал, как уходит почва из-под ног. Он с горечью понял: слова были сорваны с его собственных уст. В минуту раздражения он выпалил то, что давно тяготило его, не задумываясь о последствиях. Джейд всегда обращался с Каллиопой свысока, полагая, что дети слишком малы, чтобы понимать сложные вопросы и интриги. Но эта юная девочка оказалась куда опытнее в вопросах общения.

— Неужели вам нечего сказать? — произнесла Каллиопа, слегка склонив голову и с загадочной улыбкой заглянув Джейду в глаза.

— Значит, вы успели познакомиться с леди Самоной?

— Это никак не касается леди Самоны! — вскрикнул Джейд, стараясь казаться уверенным, хотя его голос дрожал.

Каллиопа посмотрела на него с любопытством, вглядываясь как бы в самую душу. Если ему так неловко, то почему он поступил так с ней? Пришла ли ему мысль, что однажды ему придётся объясняться перед леди Самоной о том, что творится внутри их семьи?

— Но ведь нельзя выносить на суд чужих проблемы, что возникают в доме, — тихо ответила Каллиопа. — Или не так?

Эти слова задели Джейда за живое. Его первая ошибка заключалась в том, что он, даже будучи взрослым, недооценил способность детей видеть суть вещей и не догадывался, что порой именно детское любопытство и обострённое чувство справедливости заставляют их поступать против ожиданий взрослых.

Каллиопа, хоть и была обличена в тело ребенка, прекрасно понимала, как выгодно использовать свою кажущуюся невинность. Она слегка улыбнулась и, подняв глаза, проговорила:

— Думаю, вряд ли вы осмелились бы сказать то же самое и леди Самоне, — с усмешкой произнесла она, поднимаясь со своего места. — Время истекло. Спасибо за усердный труд, учитель.

Эти слова были как масло, плеснутое в огонь. Джейд, едва сдерживавший свои чувства, вспыхнул, увидев, как Каллиопа ведёт себя покровительственно, словно командуя слугой. Сама мысль о том, что Каллиопа могла упомянуть имя леди Самоны, выбила его из равновесия, словно поджёг фитиль у пороховой бочки.

— Вы... вы знаете, кто я, и всё равно осмеливаетесь так себя вести… — его голос срывался от ярости. — Как вы смеете?!

Каллиопа изогнула бровь и, не отводя взгляда, приблизилась к нему на шаг, тихо прошептав:

— Вы действительно полагаете, что стали высокородным, общаясь с высокородными?

Кончики ушей Джейда запылали от стыда. Каллиопа, словно случайно, вскрыла истину, о которой сам Джейд предпочитал молчать: семья Райант была по статусу гораздо ниже, чем Рустичел, и лишь притворялась равной. Но Каллиопа сделала вид, что ничего не замечает, и, расчесывая свои длинные волосы, добавила с легкой небрежностью:

— Вы сделали верный выбор, барон Райант. Я слышала, у вас немало проблем с вопросом преемственности.

Она задумалась, как бы что-то вспоминая, а затем хлопнула в ладоши, словно только сейчас осознала нечто важное, и посмотрела на Джейда с ехидной улыбкой:

— О, и кстати, совсем скоро мне не придётся сдерживать себя. Да, к слову… сэр.

Эти последние слова были последним ударом, который вскрыл давно скрытую рану Джейда — его чувство неполноценности. Именно оно, глубоко укрытое, заставляло его смотреть свысока на семьи, как он думал, лишь «везунчиков», получивших свои титулы за храбрость.

Семья Джейда, аристократы лишь наполовину, не могла передавать титулы по наследству. Каждый новый рыцарь в их роду сам добывал своё звание, заслуживая его тяжёлыми испытаниями, и редкие случаи, когда кто-то становился основателем новой линии, считались чуть ли не чудом. Джейд, не осознавая своей собственной неуверенности, пренебрегал рыцарями, видя в их успехах лишь «счастливую случайность», но Каллиопа знала — для Джейда это была его боль, и теперь она сделала её видимой для всех.

Он не был рыцарем. Джейд не понимал, что это значит, и, если честно, даже не желал этого знать. В его глазах он не отличался от других, нет, его способности были гораздо выше, но само существование этого неравенства, разделённого между гражданскими делами и боевыми искусствами, казалось несправедливым.

«Низшие вещи…» — раздражённо думал Джейд, вспоминая тех идиотов-рыцарей, которых он когда-то встречал в родном городе. Эти люди, которых он считал бессмысленными, могли прожить лучшую жизнь, просто несколько раз взмахнув мечом, зарабатывая уважение и статус, не прикладывая настоящих усилий.

В отличие от них, он сам работал тяжело, чтобы добиться чего-то в жизни. Он стал местным чиновником, наделённым властью, пусть и не столь высокой, как у аристократов. К центральным чиновникам, как правило, относились как к полудворянам, но его положение было тяжело контролируемо, поскольку всё было строго зависимо от институциональных аристократов, которые держали власть в своих руках.

Он старался, трудился как мог: работал репетитором, налаживал связи, надеясь стать частью центрального правительства. Он был уверен в своём пути:

«Я достаточно способен! Я не из тех людей, кого будут игнорировать высокомерные дети из этой бесполезной семьи!»

Но как только прозвучали слова Каллиопы, его мир перевернулся.

— Тогда как мне вас теперь называть? Мистер Райант?

В глазах Джейд вспыхнул огонь. Эти слова, как нож, глубоко вонзились в его гордость. На мгновение его разум опустел от ярости.

«Это даже гроша не стоит!» — мысль прокатилась по его голове. В момент, когда эти слова прозвучали, он не сдержался.

Он вскочил, подняв руки, и не раздумывая, замахнулся на Каллиопу, думая, что может поставить её на место.

Но его жест был немедленно остановлен.

Сдавленный крик вырвался из его груди, и Джейд внезапно оказался на коленях, не в силах двигаться. Причина была в том, что рука ребёнка, намного младше его, была неимоверно сильной, и он не мог вырваться из её хватки. Всё произошло так быстро, что Джейд не успел понять, что случилось. Его глаза метались, тревожно и растерянно.

Роберт стоял рядом, холодный и суровый, наблюдая за всем происходящим. В момент, когда Джейд попытался напасть на Каллиопу, Роберт молниеносно вмешался. Без всяких размышлений он легко обезоружил Джейда, ударив ногой по его колену и резко согнув его запястье. В один миг всё было закончено.

Но, несмотря на свою победу, Роберт не собирался отпускать его так просто.

— Учитель, что вы сейчас делаете? — его голос прозвучал холодно и безразлично, как если бы Роберт не проявлял ни малейших эмоций. В его интонации не было ни гнева, ни боли. Просто пустота.

Джейд с трудом заставил голову повернуться, чтобы встретиться взглядом с Робертом. Когда их глаза встретились, он почувствовал внезапный страх, пробежавший по телу. Этот мальчик был на семь лет младше его, но Джейд не мог признаться даже себе, что боится его. Он заставил себя сжать челюсти и попытался ответить.

— Эй, отпустите меня! Как вы думаете, сможете ли избежать наказания за это насилие? — его голос звучал неуверенно, как будто он сам не верил в свои слова. — Вот почему такие люди, как вы, так невежественны...

Но его слова не имели силы. Всё, что он мог почувствовать, — это свою собственную беспомощность.

— Хм? Учитель, вы действительно пытались ударить мою младшею сестру? — с холодной насмешкой спросил Роберт, сжимая запястье Джейда сильнее и поднимая его руку вверх.

— А-а-а-а! — вскрикнул Джейд, но не смог найти слов, чтобы оправдаться. Его лицо залила краска позора и ярости. Он дрожал, не в силах справиться с бурей эмоций. Боль, унижение и уязвленная гордость переплелись в одно невыносимое чувство, из-за которого его сознание помутилось.

«Почему я? Почему именно я должен терпеть это унижение? Что я сделал не так? Эти надменные дети смеют надо мной издеваться? Я ведь лучше них всех!» — в голове проносились мучительные мысли. Он мечтал обрушить на них свое негодование, наказать их так, чтобы они запомнили, что такое уважение. Но его тело было неподвижным, его руки — скованными железной хваткой Роберта, а ноги — дрожащими, словно у беспомощного ребенка.

Джейд внутренне стиснул зубы, не в силах взглянуть Роберту в глаза, потому что в этих глазах он видел презрение и холодное превосходство.

— Отпусти его, брат, — тихо, но решительно сказала Каллиопа, остановив Роберта. Он неохотно ослабил хватку, но не отступил от Джейда, словно продолжал его контролировать даже на расстоянии.

Джейд, освобожденный, медленно опустился на пол, опустив голову, не осмеливаясь пошевелиться.

— Вы так много говорите об этикете, но, как оказалось, бедны им сами, — прозвучал спокойный и холодный голос Каллиопы. — Мало того, что вы подняли руку на ребенка, так даже не подумали извиниться. Вам должно быть стыдно.

Джейд внезапно поднял голову при словах Каллиопы. На его лице не было никакого выражения — только сдерживаемый гнев бурлил в глубине его глаз. Каллиопа, глядя на него холодным взглядом, медленно наклонилась и прошептала, чтобы её слова прозвучали только для него:

— Вы, кажется, слишком мало знаете о мире, мистер Райант. Что ж, это неудивительно: молодой деревенский мальчик, едва покинувший академию, редко видит что-либо дальше своих амбиций. Но вам стоит держаться сдержаннее, ведь самое интересное ещё впереди.

Её тихий голос звучал зловеще, заставив Джейда вздрогнуть. Он взглянул на неё с изумлением, не понимая, как столь юное лицо могло излучать такую ледяную угрозу. Но когда Каллиопа шагнула назад, её лицо снова стало невинным и безмятежным, словно она ничего не говорила.

— Вижу, вам стоит напомнить об этикете. Но я проявляю вежливость только к тем, кто достоин её, — произнесла она с мягкой усмешкой. — И если мои манеры показались вам недостаточно хорошими, полагаю, проблема не во мне.

Её тонкая улыбка была почти дружелюбной, но Джейд знал, что под ней скрывается насмешка. Она произнесла последнее с таким хладнокровием, что каждое слово, казалось, оставляло горечь:

— Поздравляю, господин. Вы — первый человек, к которому я отнеслась неуважительно.

***

Под ясным солнечным светом воздух был наполнен свежим ароматом травы. Каллиопа прогуливалась, держа за руку своего брата Люциуса. Сегодня её длинные волосы были собраны в высокий хвост, украшенный кружевным чепчиком с крупной лентой, который мягко развевался на ветру при каждом её шаге. Окантовка юбки из тончайшего кружева танцевала в такт её лёгкой походке.

Проходившие мимо благородные дамы с интересом следили за ней, шепча друг другу:

— Это и есть та самая Каллиопа, о которой говорила леди Самона? Даже не зная её имени, трудно не узнать это кукольное личико.

— Такая прелесть! И подумать только, ей всего пять лет, а ходит уже так уверенно!

Одна из дам взглянула на неровную тропинку и добавила с лёгким восхищением:

— Дорожка тут непростая. Конечно, семья Самона ухаживает за лесом с осторожностью, чтобы сохранить природный ландшафт. Поэтому здесь, конечно, не так гладко, как в банкетном зале, но разве не чудесно видеть такую заботу о природе?

Соседка её понимающе кивнула, любуясь Каллиопой, и снова вздохнула, поражённая её естественным обаянием и грацией.

Госпожа Самона слегка улыбнулась и мягко положила руку на плечо своей собеседницы, словно успокаивая её. Это жестко подтверждало, что недопонимания не было.

— Сравнивать банкетный зал и пикник всё же не совсем уместно, — ответила она с легкой иронией.

— Ах, ну что вы! — воскликнула дама. — Это место настолько прекрасно, что его и в самом деле можно назвать банкетным залом в лесу!

— Верно, — подхватила другая. — Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз могла подышать таким свежим воздухом? Благодарю вас, госпожа Самона!

Госпожа Самона ответила на комплименты скромной улыбкой, заметно тронутой общим восхищением.

— Действительно, много времени прошло с нашей последней подобной встречи.

Этот пикник был чем-то гораздо большим, чем простое светское развлечение. Прошло много лет с тех пор, как семья Самона, некогда бывшая одной из значимых в свете, устраивала общественное собрание. Несмотря на то, что никто вслух не упомянул истинную причину этого долгого молчания, все прекрасно её знали.

Эта причина заключалась в Гильберту — единственном наследнике семьи Самона.

Глава 30

Горделивый нрав Гильберта не изменился даже из-за присутствия столь высокопоставленных фамилий, собравшихся под одной крышей. Нередко это становилось причиной конфликтов, ведь на первый план выходил хозяин, а не гость вечеринки.

— Поговаривают, что встреча организована ради самого младшего представителя рода Рустичель, — шептались дамы, перешептываясь и переглядываясь.

— Кто такая Каллиопа? Говорят, что она привлекла всеобщее внимание. — Пускай и до меня доходили слухи…

－Поживём — увидим. В любом случае, это может оказаться выгодным для нас, — мелькнула мысль.

— Я согласна. Так давно мы не устраивали светские мероприятия, и семейство Кастильо уж точно не останется в стороне.

— Впервые за долгое время я смогу увидеть лицо самого драгоценного принца.

— Тише, что ты! Это ведь принц! — с возмущением зашептала одна из женщин, бросая взгляд на окружающих, опасаясь, что кто-то мог подслушать их разговор. И всё стихло.

Поскольку это событие организовывала сама леди Самона, все гости происходили из знатных семей. Здесь присутствовали не только герцоги и маркизы, но и три сотни представителей, чья власть и влияние ничем не уступали. В любом другом месте они сами были бы центром внимания, но на этот раз их собрала одна цель — стремление к расположению леди Самоны, ведь только она могла открыть им дорогу к принцу семьи Кастильо.

***

— Леди Самона! — раздался негромкий, но полный почтения голос.

— О, Лорд Джейд! — отозвалась она.

Джейд, почтительно склонившись, коснулся поцелуем тыльной стороны её руки, и леди Самона встала, обняв его и нежно коснувшись щеки. Их общение было исполнено особой теплоты и искренности.

— И Лорд Джейд почтил нас своим присутствием, — с радостью встретили его остальные дамы. Некоторые из них с доверием передавали ему своих детей, другие же находили в этом редком мероприятии предлог укрепить с ним дружеские отношения.

Образование детей стало заботой каждой матери, а Лорд Джейд завоевал уважение как искусный и компетентный наставник. Для благородных дам не было ни единой причины отказываться от его помощи.

— Ха-ха, госпожа Самона пригласила меня, разве мог я не прийти? — смеялся Джейд, отмахиваясь с легкой скромностью.

— Лорд Джейд, пожалуйста, приходите к нам в качестве учителя, когда моему ребёнку исполнится пять лет, — одна из дам взглянула на него с надеждой.

— Я приду, даже если вы меня не позовёте, — ответил Джейд с доброй улыбкой. — Мне часто говорили, что ваша младшая дочь весьма одарённая. Как наставник, я просто не могу упустить такую возможность. Не забывайте обо мне, когда наступит время.

— Ох, неужели снова пошли такие слухи... — прошептала одна из дам, закатив глаза, но вскоре отправив это известие по своему кругу. Никто не знал, когда именно возникли эти слухи, но было приятно услышать такие похвалы.

Дамы, чувствуя его расположение, поспешили освободить для Джейда место. Он быстро сел и окинул взглядом атмосферу.

— Кстати, о чём это вы так оживлённо разговаривали? Даже на расстоянии было видно, что тема вас весьма забавляет.

— Ах, мы обсуждали юную даму из семьи Рустичел, — ответила одна из женщин, смеясь.

— Каллиопу? — Джейд едва заметно нахмурился.

— О, так вы слышали? Да, о ней ходит немало слухов, — вступила в разговор госпожа Самона. — Кажется, вы недавно посетили семью Рустичел в качестве наставника, по моему совету.

Глаза дам расширились от удивления при этих словах.

— Похоже, Каллиопа произвела на вас большее впечатление, чем я думала, — заметила леди Самона с намёком на лукавую улыбку. Интерес к молодой Каллиопе рос, словно увлекаемая таинственной силой. Леди Самона, добрая ко всем, редко демонстрировала столь явное расположение к кому-либо. В качестве наставника при дворце, Джейд был привередлив и строг в своих оценках.

—Можно ли заслужить милость леди Самоны так быстро? — шептались дамы, стараясь понять, что же в Каллиопе оказалось таким необычным. Их воображение было захвачено — каждая надеялась укрепить связь с семьёй Кастильо и занять в обществе особое место. Тем не менее, хотя госпожа Самона была добра ко всем, она редко выстраивала дружбу за пределами определённого круга.

— Есть старая поговорка: если хочешь заслужить расположение короля, сначала завоюй расположение его слуг. Познакомиться с леди Самоной... — одна из дам пробормотала, прикрывая глаза веером, обводя взглядом присутствующих. — А где госпожа Рустичел? Я вижу лишь её детей...

Женщины начали оглядываться, внимательно наблюдая за происходящим.

— Интересно, каково это было, когда ты преподавал? Каллиопа ведь действительно умная и проницательная, верно? — леди Самона смотрела на Джейда с сияющими глазами, словно надеясь услышать подтверждение своим предположениям.

Джейд лишь слегка улыбнулся про себя. В конечном счёте, цель сегодняшнего пикника заключалась именно в обсуждении Каллиопы. К удивлению, реакция присутствующих оказалась гораздо более благосклонной, чем он ожидал, но всё это можно было изменить одним словом. Он не зря так тщательно строил эти отношения.

— Ну… — Джейд приподнял брови, улыбнувшись неопределённо.

— В чём дело? Разве возникла какая-то проблема? — осторожно спросила леди Самона, подметив его неожиданную реакцию.

— Проблема… Возможно, я был бы слишком опрометчив, чтобы говорить на эту тему, — сказал Джейд, проводя рукой по волосам. — Как наставник, я не могу сказать ничего плохого о своих учениках.

Его тон и сдержанность насторожили дам. В этом обществе, где каждая жена представляла известную и влиятельную семью, Джейд был особенно осторожен. Родители его учеников тоже находились здесь, и любые неверные слова могли выставить его в невыгодном свете. Он понимал, что лучше не касаться тем, способных вызвать двусмысленное впечатление.

— Что происходит? — леди Самона с любопытством взглянула на Джейда.

Леди Самона, выросшая в статусе от виконтессы до маркизы и занимающая ключевую должность при дворе, сталкивалась с множеством разных людей и ситуаций. Однако ребенок, подобный Каллиопе, был для неё чем-то необычным.

Она задумалась: если даже ей было непросто разобраться в столь сложной личности, то насколько трудным это могло быть для Джейда как наставника? При всех его амбициях, у Джейда всегда были солидные и достойные навыки.

— Возможно, она просто слишком умна? — леди Самона шепнула сама себе. Даже сейчас Каллиопа оставалась в центре внимания и порождала всё новые слухи, завораживая окружающих своей загадочностью.

Ребенок, к которому с детства относятся иначе, чем к другим, может столкнуться с разными трудностями. Так было и с сыном леди Самоны, Гильбертом. Однако, как оказалось, личность, подобная Каллиопе, невозможно удерживать в тени. Подобно шилу в кармане, её не укроешь — она всегда найдет способ проявить себя. И если так, то, возможно, лучше, чтобы её дар раскрылся как можно раньше.

— Неужели вся причина в том, что Каллиопа так умна? — спросила леди Самона, заинтересованно.

— Эм... Ну, да, она действительно умна, но дело не только в этом... — Джейд замялся, будто опасаясь разрушить свой замысел.

— Я так и думала! — Леди Самона радостно захлопала в ладоши, не замечая замешательства Джейда. — Как интересно! Что же ещё такого сделала эта девочка?

— О, это... Я предложил ей задание на деление, как небольшой тест, — нехотя признался Джейд, чувствуя, как его план начинает рушиться.

— Деление? Каллиопа справилась с таким заданием? Ведь, насколько мне известно, её ещё не обучали... — леди Самона выглядела пораженной.

— Она справилась... И, признаюсь, я был удивлен, узнав, что она совсем не готовилась к этому, — неохотно добавил Джейд.

— Это так? — Леди Самона явно была под впечатлением. — Недавно, когда я её встретила, она здоровалась и разговаривала с дамами с такой учтивостью и пониманием, будто обучалась этикету с малых лет. И не только манеры, но и её умение понимать ситуацию поражают!

Эти качества Каллиопы не могли не произвести на леди Самону впечатление, но самым удивительным был их эффект на Хильдерта. Нечто изменилось в нём после последнего чаепития. Раньше он был все тем же своенравным мальчиком, игнорировавшим сотрудников и не упускавшим случая показать характер. Однако однажды, после разговора, случилось нечто странное. Вопреки ожиданиям, Хильдерта, казалось бы, нехотя, всё же извинился перед одним из работников.

Хильдерт, который, казалось, никогда бы не пошёл на такой шаг, искренне попросил прощения. Без принуждения или давления — он выглядел так, будто действительно раскаивается.

Это был настоящий прорыв! Леди Самона чуть не прослезилась от счастья, почти забыв свои тревоги. Той ночью, обняв сына, она уложила его спать и задала ему вопрос, тщательно подбирая слова, чтобы не задеть его гордость. Результат этого осторожного разговора оказался неожиданным.

Леди Самона была ошеломлена, услышав, что Хильдерт извинился, объясняя свой поступок словами Каллиопы:«Каллиопа сказала, что, если ты не совсем маленький ребёнок, ты должен уметь признавать ошибки и грубость»

— Ты извинился из-за Каллиопы? — спросила она с удивлением.

— Потому что я не маленький ребёнок, — с полной уверенностью ответил Хильдерт.

Глядя на сына, говорящего с такой серьёзностью, леди Самона едва сдержала улыбку, опасаясь, что её реакция могла бы его смутить.

С того дня в поведении Хильдерта произошли заметные изменения. Хотя его привычки не исправились полностью, он стал относиться к сотрудникам с большей внимательностью и уважением. Это тронуло слуг, и они заметили изменения:

— Наш хозяин стал другим человеком!

Но больше всего были рады маркиз и его супруга, родители Гильберта. Они многократно говорили ему то же самое, что и Каллиопа, но он, казалось, их никогда не слушал. Однако слова его ровесницы оказали на него влияние.

«Верно, сверстники влияют иначе», — думала леди Самона. — Даже если ты говоришь то же самое, это воспринимается по-другому, когда слышишь от равного себе.

Ей было радостно, что семья Рустичел оказалась в их кругу общения, ведь Каллиопа, казалось, вдохновляла Гильберта и подавала положительный пример. Решив укрепить их дружбу, леди Самона организовала пикник — по сути, специально для Каллиопы, хотя формально все выглядело иначе.

Когда Джейд с подозрением заметил, что девочка умудрилась решить задачу, требующую понимания дробей, леди Самона захватилась его словами:

— Какое удивительное умение! Какая способная девочка, — воскликнула она с неподдельным восторгом.

Джейд, который надеялся пробудить у дамы сомнение, понял, что его слова лишь укрепили восхищение.

Глава 31

Дамы были настолько увлечены удивительными достижениями Каллиопы, что даже не обратили внимания на тонкую интонацию в словах Джейда.

— Это действительно удивительно. Ей ведь всего шесть лет, верно?

— Ей пять лет, мадам. Правда, невероятно, не так ли?

— Я думала, что мой ребёнок тоже быстро считает, но в сравнении с Каллиопой мне даже стыдно.

— О, что вы такое говорите. Если вы так считаете, то что же тогда говорить о моём ребёнке.

В кругу дам распространились восхищённые возгласы.

Все уже слышали от госпожи Самоны, что Каллиопа невероятно умна, но до сих пор это не казалось им настолько очевидным.

Однако, услышав о её точных учебных способностях, они ясно почувствовали это на себе.

— Вот почему Липпе такая сообразительная, — с гордостью сказала госпожа Самона.

Джейд был смущён тем, как ситуация развивалась в направлении, совсем не совпадающем с его намерениями.

«Почему всем она так нравится?!»

На самом деле, только человек с испорченным характером мог бы испытывать злость к пятилетнему ребёнку, но Джейд не мог осознать этого, будучи именно таким человеком.

Он понял, что должен любыми способами остановить эту атмосферу. Если всё так и продолжится, Каллиопа останется в центре всеобщего восторга.

Стараясь изо всех сил, он придумал нечто, что могло бы заинтересовать родителей детей.

— Умна... Это вряд ли всё объясняет. С позиции человека, который обучал детей… Простите за смелость, но Каллиопа…

— Действительно ли она не получала никакого образования? Это вызывает сомнения, — произнёс он.

— Правда? — заинтересованно переспросили несколько дам.

Как родители, все они в глубине души хотели, чтобы их дети были самыми одарёнными.

Гений, который всё постигает сам, вызывает восхищение, но гений, тайно получивший раннее образование, кажется более достижимым примером.

Внутри себя Джейд довольно улыбнулся. До сих пор ситуация развивалась странно, но теперь он снова перехватил инициативу.

— Способности в математике уже казались странными, а теперь, когда речь зашла о манерах, это вызывает ещё больше вопросов. Госпожа Рустичель, возможно, просто... Ах, желание, чтобы ребёнок был выдающимся — это, в конце концов, вполне естественное чувство для любого родителя. Я прекрасно это понимаю.

Хотя Джейд был осторожен в своих формулировках, смысл его слов был вполне очевиден для всех.

— О, неужели госпожа Рустичель могла так поступить? Я слышала, что её характер отличается благородством.

— Характер и родительские амбиции — это всё-таки разные вещи. Безусловно, в словах сэра Джейда есть доля правды, — согласились другие.

— Как бы то ни было, врать так... Разве она не понимает, что это легко может раскрыться?

Дамы, присутствующие на сегодняшнем пикнике, не были хорошо знакомы с госпожой Рустичель. Их социальные круги явно не пересекались.

Наконец всё шло по плану. Джейд внутренне расплылся в самодовольной улыбке.

«Отлично. Теперь можно добавить подробностей. Сделаю так, чтобы эта дрянь Каллиопа даже не смогла ступить в высший свет. Нахальная девчонка!»

Вдруг чай показался ему особенно вкусным, словно мед.

В этот момент Джейду показалось, что всё наконец-то встало на свои места.

— Сэр Джейд, — вдруг раздался холодный голос госпожи Самоны.

Её обращение, столь резко отличавшееся от привычно мягкой атмосферы, заставило остальных дам замолчать и обратить внимание на них двоих.

— Я доверяла вашему характеру и способностям, именно поэтому представила вас госпоже Рустичель. Но я никак не ожидала, что вы будете распространять подобные неприятные слухи, — строго сказала она.

— О-о, вы неправильно меня поняли, мадам! Я лишь честно выразил свои мысли, ни в коем случае не собираясь кого-то принижать... — поспешно оправдывался Джейд.

— Понимаю это так, что способности Каллиопы настолько выдающиеся, что вызвали у вас сомнения, — холодно перебила госпожа Самона, словно не желая слышать больше ни слова.

Лицо Джейда стало мрачным. Госпожа Самона даже не удостоила его больше ни единым взглядом.

«Чёрт!» — с досадой пронеслось у него в голове.

Попытавшись завести разговор, он не только не достиг своей цели, но и потерял всё, что успел построить до этого.

«Сколько усилий я приложил, чтобы завязать эти связи!»

Он вспоминал, как много ему пришлось сделать, чтобы попасть в дом маркиза Самоны в качестве домашнего учителя. Услышав, что семья маркиза ищет преподавателя, он пошёл на многое, чтобы обойти тех, у кого в академии были оценки выше его.

Но тут Джейд оборвал свои мысли.

«Первое место изначально должно было быть моим! Я был самым лучшим! А эта деревенская девчонка…»

«Если она окончит академию Дариан с отличием, то это позор для школы. Это была не только моя гордость, но и вопрос репутации академии!»

Руки Джейда, стиснутые под столом, дрожали от злости.

Он сделал так много, чтобы достичь своей цели, но что в итоге?

Джейд сердито посмотрел на госпожу Самону, которая продолжала демонстративно игнорировать его.

«Я столько терпел, проглатывал всё, чтобы угодить вашему драгоценному сыну, пока обучал его, а теперь вы защищаете эту девчонку Каллиопу?!»

Гнев Джейда направился не на госпожу Самону, обладающую властью, а на слабую пятилетнюю Каллиопу.

«Они встретились всего один раз, и как она его обманула? Лиса, подлая девчонка.»

И в этот момент ему пришла в голову мысль, которая принесла свет в его тёмные размышления.

"Но всё-таки это немного удивительно. Понять, как делить большее число на меньшее, можно, но разделить меньшее на большее — это совсем другая концепция. Как пятилетняя девочка могла понять это без какого-либо обучения?"

— Это действительно странно... Я понимаю сомнения сэра Джейда, — сказала графиня Кантина. Она была одной из родителей учеников, которых обучал Джейд.

Понимая, что Джейд оказался в затруднительном положении, она решила поддержать его. Когда их взгляды встретились, графиня мягко улыбнулась.

— Действительно, она учится быстро. Очень быстро, — добавила она.

— Значит, возможно, она получила какое-то специальное обучение? — спросил Джейд.

Дамы задумались, слегка наклонив головы. Честно говоря, разговор о госпоже Рустичель не вызывал у них особых опасений, ведь они не были знакомы с ней лично.

Госпожа Самона нахмурила брови. Основной целью сегодняшнего пикника была завязка связей с семьёй Рустичель. Но теперь ситуация складывалась так, что они могли оказаться в неудобном положении.

Она знала, что когда все взгляды были прикованы к ним, могли бы прозвучать и не самые приятные слова. Но она считала, что как хозяйка этого мероприятия, сможет справиться с этим сама.

Представление Джейда госпоже Рустичель было частью её планов, ведь всё это происходило после того, как Каллиопа продемонстрировала свои выдающиеся способности.

Госпожа Самона задумалась. Всё это она затеяла, чтобы убедительно представить талант Каллиопы в высших кругах, чтобы семьи из благородных домов приняли семью Рустичель.

Но никто не ожидал, что Джейд сам станет источником слухов.

«Что теперь делать? Когда госпожа Рустичель приедет, что мне ей сказать?»

И вот в этот момент раздался голос:

— Что вы сейчас говорите?

Все дамы резко повернули головы в сторону источника звука.

— Г-Гильберт.

Гильберт обычно отличался довольно высокомерным характером, но не переходил границы в общении с дамами. Он не был скромным, но всегда сохранял вежливость, не вызывая у собеседников чувства превосходства.

Но что-то в его тоне сейчас явно выбивалось из этого привычного поведения.

Дамы растерянно повернулись к нему и затем заметили Каллиопу и Люциуса, стоящих рядом с Гильбертом. Выражения их лиц сразу изменились: ни один из них не хотел выслушивать критику в адрес родителей присутствующих.

— Неужели это является невежливостью? Только на основе догадок вы делаете такие выводы?

Дамы, присутствующие на этом собрании, никогда не сталкивались с тем, чтобы их так откровенно критиковали в открытом обсуждении. Лица тех, кто обсуждал госпожу Рустичель, покраснели от стыда, а те, кто не поддерживал разговор, стали явно некомфортно себя чувствовать.

Госпожа Самона в удивлении взглянула на своего сына.

Это был первый случай, когда Гильберт решился выступить в защиту кого-то таким открытым образом. Она не могла понять, как сложилась ситуация, но, несмотря на свою неуверенность, чувствовала, что это может быть важным моментом в сердце Самоны было полно противоречивых чувств.

«Как он мог так поступить? Но... он стал думать о других, проявил заботу. Он даже заступился за кого-то!»

Несмотря на то что поведение Гильберта в качестве хозяина ситуации было ошибочным и вызвало неудобства среди дам, она не могла не почувствовать радость от того, что он начал учиться смотреть на вещи с точки зрения других.

Прежде всего, Самона сама чувствовала неудобство из-за того, как шла беседа. Если бы это был не Гильберт, она бы сама вмешалась, чтобы уладить ситуацию. Конечно, она сделала бы это гораздо мягче, но в то же время, как мать, она была горда тем, как ее сын справился с этим.

«Он снова связан с Каллиопой.»

Глядя на то, как Гильберт встал на шаг вперед, защищая Каллиопу, Самона не смогла скрыть улыбку. Это было одновременно приятно и удивительно.

«Но как мне быть с детьми? Как им объяснить?»

Она не могла не думать о детях, стоящих рядом, и чувствовать вину за то, что они невольно стали свидетелями этой ситуации. Хотя они были взрослыми для своих лет, это было бы для них большой травмой. Особенно для Каллиопы, ведь это был уже второй раз, когда она сталкивалась с такими сложными моментами.

Она пришла на два светских мероприятия, и на обоих она слышала критику в адрес своих родителей. Теперь она, наверное, избегала бы светских встреч, но и не могла бы оправдаться.

«На этом пикнике я хотела оставить у Липпе только хорошие воспоминания и создать возможность для сближения...» — подумала она.

Чем больше она узнавала Каллиопу, тем больше она её влечала.

Когда она беспокойно посмотрела на Каллиопу, та почувствовала взгляд и повернулась. Их глаза встретились, и она мягко улыбнулась.

Самона была поражена. Эти благородные дамы, которые давно обтёрлись в светском обществе, не ожидали такого.

...даже в такой ситуации они бы смутились.

Но что это за улыбка? Улыбка, в которой ощущались достоинство и спокойствие.

－Нет, Гильберт, братец.Дамы всего лишь сделали разумное заключение, основываясь на том, что слышали, — сказала Каллиопа.

Самона вновь была поражена Каллиопой.

Она не только умело прикрыла промах Гильберта, представив его в благоприятном свете, но и успокоила дам, проявив невероятную дипломатичность.

«Я думала, что Каллиопа уже не сможет меня удивить, но она снова это сделала», — подумала Самона.

Когда Каллиопа, вместо того чтобы обидеться из-за услышанных слов, вышла вперёд и защитила дам, все изумлённо раскрыли глаза.

Те, кто подозревал госпожу Рустичель, теперь почувствовали стыд и начали краснеть.

－Неужели есть пятилетний ребёнок, способный думать так глубоко?

－Она действительно ведёт себя по-взрослому... или даже выше этого.

－...Даже взрослый не справился бы так ловко. У неё от природы такой добрый нрав.

－Теперь я понимаю, почему Самона так дорожит ей, — подумала одна из дам.

Каллиопа, заметив, как напряжённо и жёстко выглядело лицо Джейда, посмотрела на него ещё мягче и одарила его ослепительной, доброжелательной улыбкой.

－Если в чём-то и есть вина, то только в том, кто, основываясь на ограниченной информации, осмелился затмить прозорливость наших уважаемых дам, — сказала она.

Все взгляды обратились на Джейда. Его лицо мгновенно побледнело, словно из него ушла вся кровь.

Дамы, которые не поддержали слова Джейда, а также те, кто с ним согласился, теперь смотрели на него с явным неодобрением.

Каллиопа внутренне торжествующе улыбнулась.

Глава 32

Чем больше человек совершает ошибку, тем больше он стремится найти кого-то, на кого можно свалить эту ошибку и обвинить. В данном случае, действительно, получилось так, что Джейд хитростью втянул всех в свои интриги.

Стоило только дать небольшой толчок, и даже без особых усилий Калиопе супруги сами начнут обвинять Джейда.

－Как вы видите, Липпе настолько умный ребёнок, что это вполне могло вызвать такие недоразумения.

Тут заговорил Люциус, который до этого молчал. На его лице была привычная холодность, но у дам, которые видели его впервые, это вызвало замешательство.

－Леди, которые ни разу не видели Липпе лично, могут так подумать. Но странно, что лорд Джейд, который не только встречался с Липпе, но и обучал её, допустил такое недоразумение.

－Странно.

То же самое слово, которое Джейд использовал, когда пытался очернить леди Рустичель.

Он умело создавал подозрения, оставляя себе возможность для отступления. Когда ему вернули его же метод, выражение лица Джейда стало весьма примечательным.

На самом деле, Люциус не был мастером подобных светских игр.

Он не был привычен к таким вещам.

Ему куда больше нравилось поражать врага клинком, нежели словами. Его характер был так же прямолинеен, как и техника фехтования семьи Рустичель.

Однако, когда дело касалось его матери и младшей сестры, он не мог оставаться в стороне. Вернее, не должен был.

Того, кто осмелится причинить боль его дорогой сестре, он не простит никому.

К счастью, у Люциуса был острый ум. Он не бросался в дело необдуманно, рискуя усугубить ситуацию, а внимательно оценивал момент и читал обстоятельства.

Люциус в бою проявлял холодную аналитичность и молниеносную реакцию, благодаря чему безошибочно находил слабости и уязвимости противника, нанося удары исключительно по этим точкам.

Именно поэтому даже с прямолинейной техникой фехтования, где каждый его замах был очевиден, он побеждал чисто и уверенно, не прибегая к обману или эффектным трюкам.

Та же тактика применялась им не только в бою, но и в словесных схватках.

Люциус читал ход беседы, замечал уязвимости оппонента и бил в них с неумолимой точностью.

－Насколько я знаю, лорд Джейд считается талантливым домашним учителем, но то, как он...

－Могу ли я назвать человека, который даже не способен правильно оценить способности своего ученика, действительно талантливым?

Джейд сжал кулаки, дрожа от ярости. Эти проклятые щенки из дома Рустичель вдвоём пытались испортить ему всё.

Холодные взгляды дам, словно острые лезвия, впивались в Джейда.

«Сколько усилий я приложил, чтобы всего добиться! И из-за этих невежественных ничтожеств всё идёт прахом!»

Тем не менее, Джейд изо всех сил сохранил на лице спокойную, сдержанную улыбку.

－Люциус, вы ведь не присутствовали тогда. Не зная, что произошло, защищая её вот так, вы делаете ребёнка высокомерным и заносчивым.Если вы действительно любите свою сестру, вы должны уметь наказывать за ошибки. Знаете ли вы, что Калиопе тогда сказала мне?

Джейд покачал головой с драматическим видом и тяжело вздохнул.

－Я проявляю уважение только к тем, кто этого достоин. Видимо, из-за этого мои манеры показались учителю недостаточно изысканными.Даже во сне перед глазами вставал её холодный, презрительный взгляд, из-за чего он просыпался, едва задремав.

－Поздравляю, мистер. Вы стали первым человеком, к которому я не удосужилась проявить уважение.Этот голос, произносящий "мистер", звучал в его голове как наваждение, заставляя его разбивать бутылку за бутылкой в бессильной ярости.

Джейд глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь подавить свои эмоции.

Он выудил из памяти ту самую фразу, которая должна была подействовать лучше всего.

«Вы, должно быть, просто не понимаете, как устроен мир, ведь вы всего лишь зелёный провинциальный юноша, только что окончивший академию. Но ждите, впереди ещё много интересного.»

«Этих слов будет достаточно, чтобы уничтожить тебя, глупая девчонка.»

Джейд посмотрел на Калиопу с победной улыбкой. Однако она тоже посмотрела на него и вдруг... улыбнулась в ответ. Эта улыбка была такой же колкой и язвительной, как когда она сыпала на него едкими замечаниями.

Джейд невольно вздрогнул, потеряв на миг свою уверенность.

－В словах учителя Джейда есть доля истины, братец. Конечно, я понимаю, что вы говорили это из-за своей любви ко мне...

－Но... Ах, я так тронута. Спасибо вам, братец.

Калиопа изящно подняла край своей юбки и слегка присела в реверансе. Её жест был милым и очаровательным, совершенно не соответствующим напряжённой ситуации.

Визуальное восприятие всегда оказывает сильное влияние на суждение.Дамы, сами того не осознавая, начали думать:

－Ну что такого серьёзного могла натворить такая милая и очаровательная девочка?

－Наверняка это просто одна из тех мелких ошибок, которые делают дети из-за своей неопытности.

－Но, как бы вы ни пытались оправдать свои слова, учитель Джейд, вы не можете говорить так, не зная всей ситуации. Я молчала, чтобы не беспокоить вас, братец, но... раз вы сами так сказали, что ж, я не могу молчать.

Джейд резко вздохнул. Он наконец понял, к чему клонила Калиопа.

－Наверное, он забыл из-за волнения, но скрывать правду не мне.

Калиопа сдержала насмешку и опустила взгляд вниз. Одного её молчаливого жеста было достаточно, чтобы в воздухе повисло напряжение.

Её длинные ресницы печально опустились, как если бы нестерпимо тяжёлый груз лег на её взгляд.

－На самом деле, я тоже не совсем понимаю, в чём проблема... Видимо, я что-то сделала не так. Так что, учитель Джейд, если это моя ошибка...

－Хватит!

Джейд резко вскочил. Его лицо пылало от гнева, а на лбу вздулись вены.

Его возбуждённое дыхание и ярость резко контрастировали с его обычно сдержанным и элегантным образом.

Невозможно было не заметить, как его поведение изменилось. Супруги, увидев его в таком виде, были ошеломлены.

Они были потрясены.

Постепенно внутри возникло тревожное предчувствие. Это было неприятное беспокойство, будто что-то ужасное вот-вот случится.

－Липпе, не переживай, расскажи, что произошло.

Супруга Самона с холодным, напряжённым выражением лица обратилась к Калиопе.

Она, заметив, как Джейд накричал, испуганно вздрогнула и прижалась к своему брату. Это было печально, но в то же время трогательно.

Джейд, наблюдая, как Калиопа замолчала,...

Самона с трудом подняла уголки губ в натянутой улыбке. Она пыталась выглядеть дружелюбно, но не была уверена, получилось ли у неё.

－Да, я слушаю. Не переживай, расскажи, что случилось.

К счастью, набравшись смелости, Калиопа осторожно продолжила:

－Учитель Джейд собирался меня ударить... Видимо, я действительно сильно ошиблась. Наверное, он сказал, что я не знаю своего места...

Сотни взглядов одновременно обратились к Джейду, оценивая его реакцию.

Все взгляды устремились на него. Это были такие холодные взгляды, что их трудно было бы назвать просто холодными.

Гнев и презрение, переполнявшие их, сдавливали воздух, создавая атмосферу почти физического давления.

Даже леди, которая ранее поддерживала Джейда, теперь смотрела на него так же.

Джейд осмотрел женщин своим лицом, лишённым всякого цвета. Его взгляд, который искал хоть какие-то признаки надежды, в конце концов остановился на Калиопе, стоявшей позади.

Тот, кого нужно скрывать... Это ты.

Калиопа усмехнулась.

－Лорд Джейд, это правда?

Самона с ледяным тоном задала вопрос, и её голос, лишённый всякой эмоции, ясно показывал, насколько она была разгневана.

－Э-э... это...

Джейд запнулся, осознав свою ошибку.

－Нет, это не так! — он должен был ответить, опровергнув слова, но при взгляде на улыбающуюся Калиопе...

Он опоздал с реакцией.

Самона нахмурила брови. Её лицо не выражало сомнений — выражение паники Джейда говорило само за себя.

－Это недоразумение!

Джейд поспешно возразил.

－Недоразумение?

Леди Канте́на издала насмешливый смешок. На её лице ясно читалось недоумение: что вообще может быть недоразумением?

Джейд начал запинаться, пытаясь оправдаться.

－Я всегда прилагаю максимум усилий, чтобы...

－Вы говорите, что приложили все усилия, но сейчас пытаетесь сказать, что не ударили ребёнка?!

－Нет, я не ударил её... Смотрите, у неё нет ни единой царапины.

－Так вы пытались её ударить.

Самона произнесла это спокойно, но её слова были точными и резкими. Джейд застыл, не зная, что сказать в ответ.

－Я в порядке, — тихо произнесла Калиопе, обращаясь к женщинам. －Роберт защитил меня.

Все взгляды женщин переместились к Калиопе, изучая её реакцию.

Калиопе, хлопая своими большими глазами, смущенно оглядывалась вокруг, что вызывало у всех сочувствие.

－Какое повод можно найти, чтобы ударить это маленькое дитя?

Все женщины вздохнули, полные разочарования и печали. Особенно те, чьи дети обучались у Джейда, чувствовали, как их сердца сжимаются.

－А если он и наших детей так наказывает?

Взгляды женщин стали ещё более настороженными и подозрительными.

－Ха! Значит, вы не остановились сами, а просто кто-то другой вас прервал?

－...Роберт — разве не второй сын семьи?

－Этот мальчик тоже ещё слишком молодой...

Шок распространился среди женщин. Более чувствительные дамы скрестили руки на груди и начали шептать молитвы.

－Не думала, что он такой... Оказавшись перед молодыми и наивными детьми, он показал своё истинное лицо.

－Как вы могли доверить наших детей такому человеку?

－Л-леди, успокойтесь. Это действительно исключительный случай. Вы ведь видели, как я обучал ваших детей? Я не мог бы ударить таких замечательных детей. Разве вы когда-нибудь видели на их телах синяки?

Джейд отчаянно начал оправдываться. Женщины инстинктивно вспомнили о телах своих детей.

－Нет, не видели. — ответила одна из них. －И я тоже впервые сталкиваюсь с таким. Но, если честно, я всегда считала вас другим человеком.

－Вы же знаете, милые дамы. Дети тоже всегда слушались меня.

Джейд подчеркнул все связи и отношения, которые он выстраивал. Его слова о том, что дети любили его, начали вызывать сомнения у женщин.

－Да, если бы он действительно бил наших детей, разве они бы его так любили?

Большинство женщин по-прежнему оставались холодными, но те, кто был ближе к Джейду, как леди Канте́на, смягчили выражение лиц.

Надежда начала появляться. Джейд не мог скрыть удовлетворённой улыбки.

«Так и есть, всё это время я не зря пытался угодить всем вокруг.»

По сравнению с ним, Калиопе казалась лишь временной помехой, камешком, который можно легко скинуть с пути.

－Как иначе мне поступить, если я столкнулся с таким унижением...

－Какая бы ситуация ни была, пытаться ударить ребёнка — это недопустимо.

Серена, холодно прервав Джейда, взяла на себя роль ведущей и начала подводить итоги.

Женщины, которые ещё недавно слушали его оправдания, вдруг поняли, что забыли самое важное.

Джейд поспешно замахал руками, отчаянно пытаясь оправдаться.

－Нет-нет, Серена, вы, видимо, неправильно поняли мои слова, я вовсе не имел такого намерения!

－Недоразумение? Джейд собирался ударить Калиопу. Где здесь недоразумение?

Глава 33

-Эт...

Каллиопа покачала головой из стороны в сторону.

Джейд, запинаясь, плотно сжал губы, замолкая.

— Итак, сэр Джейд, вы хотите сказать, что виноват не вы, а ребёнок?

— Ударить женщину, которая уже достигла совершеннолетия, было бы возмутительным поступком. А уж Липпе всего пять лет! Вы не только воспользовались отсутствием её родителей, чтобы попытаться её ударить, но ещё и оправдываете свои действия, утверждая, что у вас не было другого выбора?

Другая дама присоединилась к обвинениям против Джейда. До этого она молчала, не вмешиваясь в разговор.

Её вопрос был настолько точным и справедливым, что ответить на него было невозможно, даже если бы у Джейда было десять ртов. Её голос, одновременно спокойный и наполненный силой, звучал с удивительным достоинством.

Каллиопа невольно повернула голову в её сторону и широко распахнула глаза.

— Леди Сахарне.

«Вот уж действительно, если бы он молчал, хоть половины позора избежал бы. А так только хуже сделал», — подумала она.

Её сердце начало громко стучать.

Но внешне Каллиопа старалась ничем не выдать своих чувств.

Только двое заметили это внезапное изменение.

Он не знал, что делать, и топтался на месте. Его рука, словно спутник, кружила рядом с рукой Каллиопы.

Это были Люциус и Хильдерт.

Люциус крепко сжал руку своей младшей сестры. Даже беспокоясь, он не упускал из виду происходящее. Его глаза прищурились, когда он заметил, как Каллиопа слегка отступила. Люциус осторожно притянул её ближе к себе.

«Что это с ней вдруг?» — подумал он.

Даже в тот момент, когда зашла речь о том, что Джейд пытался её ударить, Каллиопа не теряла самообладания. Но что же сейчас заставило её так волноваться?

— Вы не можете ничего ответить? — голос дамы разорвал напряжённую тишину, в которой продолжался разговор.

Однако сейчас не Каллиопа, а сам Люциус казался более встревоженным. Это было странно для него, обычно всегда уверенного и спокойного.

— Немедленно покиньте мой пикник, — решительно заявила леди Самона, ставя точку в происходящем.

Хильдерт же не решился взять за руку Каллиопу, хотя его жесты выдавали желание поддержать её.

－Не нужно извинений, — холодно ответила леди.

После этого заявления лицо Джейда побелело, как мел. Его пересохшие губы несколько раз беззвучно шевельнулись, но он так и не смог ничего сказать.

— И в Канте мы не хотим его видеть, — добавила другая дама.

— И в нашем доме тоже, — поддержала её ещё одна.

Эти слова прозвучали не просто как изгнание из этой компании, но как полное исключение из светского общества.

Джейд с ошеломлённым лицом оглядывался вокруг, пытаясь найти хоть кого-то, кто бы его поддержал.

— Л... леди! — его голос, вырвавшийся с огромным трудом, был полон отчаяния. Но никто не отреагировал на его мольбу.

Он думал, что, завязав отношения с леди Самоной, поймал самую крупную рыбу в своём сетевом улове. Но вместо этого эта рыба разорвала сеть и уплыла, оставив его ни с чем.

Всё, что он так долго и упорно строил, рухнуло в один миг. И всё это из-за пятилетнего ребёнка.

Джейд ушёл, и обстановка заметно разрядилась. Дамы нарочно начали обсуждать более жизнерадостные темы, чтобы поднять настроение.

Джейд, возможно, только сейчас понял, что рыба, которую он пытался поймать, была слишком крупной и сильной для его сети.

— Простите за задержку с приветствием.— слова Люциуса вернули Каллиопу в реальность. Она быстро пришла в себя, понимая, что сейчас не время сидеть в задумчивости.

Леди Самона, встав рядом с Каллиопой, ободряюще положила на неё руку. Рыба, которую Джейд не смог удержать в своих руках, была удивительно легко поймана маленькой девочкой.

— Добрый день, леди Самона, — одновременно поприветствовали Люциус и Каллиопа, стоя рядом друг с другом.

Чёткие и выверенные движения Люциуса резко контрастировали с мягкими и аккуратными жестами Каллиопы.

...они не могли не выглядеть гармонично, настолько их присутствие дополняло друг друга.

Леди Самона с лёгким вздохом внимательно посмотрела на Каллиопу.

— Маленький рыцарь и юная леди, — шептали дамы, восхищённо глядя на них. Даже издалека они казались словно куклы, но вблизи эта впечатляющая иллюзия только усиливалась.

— Вы точно в порядке? Вы не пострадали? Должно быть, это был сильный шок. Простите, что представила вас такому человеку, даже не зная, какой он на самом деле, — с искренним сожалением сказала леди Самона.

— Спасибо за приглашение, мадам, — вежливо ответила Каллиопа, её голос звучал уверенно и спокойно.

— Вы представили его из добрых побуждений, так что вам не за что извиняться, мадам. Виноват только мистер Джейд, который обманывал окружающих. Со мной всё в порядке, — добавила она.

— Благодарю за то, что пришли, сэр Люциус, леди Каллиопа, — ответила леди Самона с широкой улыбкой, которая соответствовала взрослому и достойному поведению детей.

Видя, как уверенно и спокойно Каллиопа выражает свои мысли, леди Самона улыбнулась.

Но эта улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, когда она вспомнила: как можно было замахнуться на такого ребёнка?

...и часто капризны, но Каллиопа явно опровергала все стереотипы о своём возрасте.

— Ваше присутствие на этом пикнике — большая честь для нас. Спасибо, что нашли время, несмотря на предстоящую церемонию, — с лёгкой улыбкой добавила леди Самона, с восхищением глядя на детей.

Люциус держал младшую сестру за руку, словно защищая её от всего мира. Несмотря на свой юный возраст, он уже проявлял черты настоящего рыцаря, и его спокойная уверенность лишь усиливала это впечатление.

— Это прекрасное мероприятие, мадам, и наш долг — быть здесь, — ответил он с вежливым поклоном, а Каллиопа тихо добавила:

— Благодарим вас за ваше гостеприимство.

Леди Самона заметила, как дети прекрасно держались и говорили, словно уже были частью аристократического мира. Она не могла не удивляться их манерам и воспитанию.

«Какие восхитительные дети,» — подумала она, улыбаясь им, и её сердце наполнилось гордостью за свою роль в их воспитании, даже если она была лишь косвенной.

...значит, её по-настоящему пытались ударить? Люциус с трудом удерживал спокойствие, хотя внутри его всё кипело от негодования. Он не мог поверить, что кто-то осмелился поднять руку на его младшую сестру.

— Ты правда в порядке? — тихо спросил он, наклоняясь к Каллиопе, чтобы никто больше не услышал его.

Каллиопа, по-прежнему держа себя в руках, кивнула.

— Всё хорошо, брат. Не беспокойся, — её голос был тих, но твёрд.

Люциус хотел было продолжить расспросы, но тут к ним подошла одна из дам, желая общаться с детьми.

— Благодарю за ваш визит, юный рыцарь, леди Каллиопа, — сказала она с теплотой, слегка склоняясь.

— Мы благодарим вас за гостеприимство, мадам, — ответил Люциус, соблюдая все правила этикета.

Каллиопа добавила:

— Ваш приём был прекрасен.

После этого Люциус, улучив момент, наконец смог увезти сестру подальше от любопытных глаз. Ему нужно было выяснить всё, что произошло, и убедиться, что Каллиопа в безопасности.

Когда Люциус, стараясь не мешать беседе, уже собирался уйти, его опередили.

— Но, Каллиопа... — раздался голос Кантены.

Каллиопа тут же повернулась к даме, которая, казалось, решила воспользоваться моментом, чтобы поговорить с девочкой. Вероятно, Хильдерт специально подвёл их к ней для знакомства, что, само по себе, было удивительно.

Люциус притормозил, молча наблюдая за происходящим. Он подавил лёгкий вздох, стараясь сохранять внешнее спокойствие.

«Этот Хильдерт играет роль гостеприимного хозяина? Похоже, так и есть. Он даже представил нас Кантене,» — мелькнула у него мысль.

Каллиопа изящно взяла край юбки и слегка склонилась в реверансе.

— Здравствуйте, госпожа Кантена, — её голос был мягким, но уверенным.

Кантена приподняла брови, удивлённая.

— Вы знаете меня? — спросила она, внимательно глядя на девочку.

Кантена, известная своей высокомерностью, редко проявляла интерес к детям. Она всегда держалась с достоинством, явно не считая ровесников Каллиопы достойными внимания.

Её удивление было оправданным.

«Такая перемена в её поведении!» — Кантена была поражена.

Судя по всему, Каллиопа действительно производила впечатление на всех, кто с ней сталкивался. Теперь понятно, почему госпожа Самона так её оберегала.

Кантена была известна своим вспыльчивым характером, хотя, говорят, с рождением ребёнка её пыл несколько поубавился. Тем не менее, темперамент так просто не меняется.

Каллиопа, внимательно глядя в глаза Кантены, в которых смешались лёгкая симпатия и искреннее любопытство, размышляла:

«Она человек, который действует по велению сердца. Её решения часто обусловлены эмоциями. Но это не значит, что ей нельзя доверять. Наоборот, такие люди часто оказываются верными союзниками.»

«Если мне удастся расположить Канте́ну к себе, у меня появится сильный союзник,» — твёрдо решила Каллиопа.

Каллиопа твёрдо решила, что на этот раз она не позволит событиям повториться. Она больше не станет бездействовать, наблюдая, как дорогие ей люди страдают.

«Я не позволю этому случиться снова,» — думала она, горько вспоминая прошлое.

Образ матери, лежащей на кровати, не в силах даже принять лекарства, её слабое дыхание и чёрные пятна крови на простыне, был слишком ярким, чтобы его забыть. Эти воспоминания Каллиопа прокручивала в голове каждую ночь, чтобы никогда не потерять решимости.

Она знала, что для того, чтобы предотвратить подобное, ей нужна поддержка. И Кантена, обладающая влиянием и силой, могла стать идеальным союзником.

Каллиопа повернулась к Канте́не и, с лёгкой улыбкой, выбрала подходящие слова:

－Говорят, что такая прекрасная дама с огненно-рыжими волосами и небесно-голубыми глазами может быть только Канте́на госпожа. Услышав о вашей красоте, я представляла, какой вы могли бы быть, и реальность превзошла мои ожидания.

Эти слова были сказаны с искренним восхищением, но за ними скрывался тщательно продуманный расчёт.

－Я ошибалась, моё воображение не могло отразить вашу красоту, госпожа.

Но это совсем не означало, что она была неприятна.

－О- правда?

Когда Каллиопа, с руками, крепко сжатыми, и глазами, широко открытыми, сказала это, лицо Канте́ны госпожи покраснело.

－Мне тоже приятно, Каллиопа. Я слышала много от госпожи Самоны и всегда хотела встретиться с вами.

Каллиопа подумала, что, возможно, она заранее получила информацию, но оказалось, что она просто слышала слухи.

Не заметив, как её голос стал мягким и добрым, она невольно вспомнила, что ей было немного стыдно за слышанное от Джейда.

Получить такие искренние комплименты было делом давно забытым, и ей стало немного неловко и смущенно.

Когда она слышала от Самоны о Каллиопе, ей было интересно, но она не думала, что захочет встретиться с ней.

«Но сейчас, в этот момент, кажется, я действительно хотела встретиться с ней. Нет, точно хотела. Вот почему мне было так интересно.»

«Когда кто-то, как Каллиопа, ведёт себя так, появляется доброта, которая раньше не была бы заметна».

«Чуть завидую.»

«Невозможно не полюбить такого милого, умного и доброго ребёнка.»

Это было как наблюдать за кошкой, которая приходит и показывает свою привязанность. Такое чувство, как зависть.

－Но что случилось, госпожа Кантина?

－Ах, да!

Другие дамы удивлённо смотрели на Кантина, видя её таким образом впервые.

Они были так очарованы милотой ребёнка, что забыли о том, зачем позвали её.

－Как вы узнали, что при делении будут получаться десятичные дроби?

Глава 34

Госпожа Кантена была магом. Это означало, что она обладала выдающимися аналитическими способностями и была очень образованной.

Даже сейчас, будучи заместителем командира рыцарей Красного Дракона, госпожа Кантена время от времени посещала Башню Великого Мудреца. Естественно, она видела и детей, живущих там.

Дети, которые удостаивались права обучаться в Башне Великого Мудреца, были лучшими из лучших среди тех, кто обладал врожденным талантом к магии. Она встречала детей, которые быстро понимали объяснения и умели применять знания на практике. Таких обычно называли гениями.

Среди них были даже дети, которые в более юном возрасте, чем Каллиопа, могли решать задачи на деление.

Но ребенок, который самостоятельно постигал суть концепций, был ей в новинку.

«И при этом в таком раннем возрасте — настолько сложные понятия...»

Деление большого числа на маленькое и маленького на большое — это совершенно разные уровни сложности. Это принципиально новый уровень понимания.

Осознать существование дробей или чисел меньше единицы, прийти к такому понятию самостоятельно — это удивительно.

Госпожа Кантена была глубоко сведуща в математике, и именно поэтому её потрясение было куда сильнее, чем восхищение других дам. Она прекрасно понимала, насколько это необычно.

Именно поэтому она согласилась с мнением Джейда.

Однако, встретившись с Каллиопой, она сразу поняла, что та отличается от всех других детей, которых она знала. Это была очевидная истина.

Ей стало любопытно: как ребёнок мог знать то, чему его никто не учил?

— Ах, это... — Каллиопа замялась и слегка улыбнулась.

После того как она прожила взрослую жизнь и вернулась в прошлое, знание деления было чем-то само собой разумеющимся.

Но сказать это вслух она не могла. Да и поверил бы ей кто-нибудь?

— Я подумала об этом, когда увидела, как няня режет тарт, — ответила она.

Конечно, она заранее придумала оправдание на случай, если её спросят о решении задачи на деление.

В её манере всё говорить прямо и отвечать честно не было ничего необычного.

Если раньше Каллиопа предпочитала молчать, когда ей было неловко, то теперь она решила иначе.

— Тарт? — Госпожа Кантена удивлённо склонила голову набок.

Она была лишь слегка удивлена неожиданным ответом, но у Каллиопы сердце екнуло.

«Может, мне стоит вести себя более по-детски?» — задумалась она, осознавая, что выглядит слишком подозрительно.

— Вот такой! Большой клубничный тарт, он был сладкий, сочный и хрустящий! — сказала она, размахивая своими короткими ручками, описывая пирог.

Это была подражательная манера Роберта.

И эффект был ошеломляющим.

－Ох, какая прелесть!

－Ну что за очаровательный ребёнок!

－Всё-таки дети остаются детьми. Только что казалась такой взрослой, а как только дело дошло до сладкого — никуда без него!

Дамы буквально держались за сердца, очарованные её милым поведением. Когда спокойный ребёнок внезапно начинает капризничать, это действует особенно трогательно.

— Липе любит тарты? — спросили её с улыбкой.

— Да! Люблю! — радостно ответила Каллиопа.

— Когда тарты режут, получается восемь кусочков, — задумчиво сказала Каллиопа. — Я размышляла: почему, если разрезать один, становится восемь? И почему, когда соединяешь восемь частей, получается одно целое?

Госпожа Кантена была поражена. Это не было результатом какого-то грандиозного откровения.

«Она смогла осознать новую концепцию, просто наблюдая за обычной жизнью!»

В голове Кантены всплыли образы известных магов: один открыл плотность, наблюдая за водой, вытекающей из ванны, другой — закон гравитации, глядя на падающее с дерева яблоко.

— Попробуешь тарт? Говорят, он вкусный. Правда, это не клубничный.

— Открой ротик, а-а-а! — начали наперебой уговаривать дамы, протягивая ей кусочки.

«Кажется, меня откармливают...»

Каллиопа послушно открывала рот и жевала, но ощущала лёгкое неудобство.

— Так ты говоришь, что придумала это, глядя, как режут тарт?

— Да, — кивнула она. — Тарт один, но если его разрезать...

Оба мага в итоге вошли в круг Великих Мудрецов.

«Может быть, и Каллиопа...» — глаза госпожи Кантены засверкали. Всё, что ей нужно, — это врождённый талант к мане.

— Потом я нашла книгу, которую читал Роберт, — продолжила Каллиопа, — и прочитала объяснение про дроби и десятичные числа.

«Вот как ты смогла решить задачу!»

Сначала она сама поняла концепцию, а потом изучила способы её записи — это не должно было быть для неё трудным.

— Ты, значит, любишь читать книги, Липи? — спросила одна из дам, у которой сын не подходил к книгам, несмотря на постоянные уговоры.

— Да, а ещё братик Люци читает мне книги на ночь, — ответила Каллиопа.

Чтение Люциусом сказок, начавшееся, когда ей было два года, продолжалось до сих пор. Правда, теперь это были уже не сказки.

— Правда? Книги?

— Да, это как игра в чтение! — улыбнулась Каллиопа.

Она действительно любила это время.

В начале всё было иначе: до возвращения во времени отношения между братом и сестрой были немного натянутыми, но теперь они сблизились, и Каллиопе это очень нравилось.

Теперь она наслаждалась совместным чтением книг и разговорами. Люциус, оценивая способности Каллиопы, приносил всё более сложные книги.

Правда, представление Люциуса о её уровне знаний и её реальный уровень существенно различались.

Недаром говорят, что ребёнок — учитель взрослого. Каллиопа, обсуждая с братом прочитанное, многому у него училась.

Поэтому вечерние чтения перед сном стали одним из её самых любимых занятий в течение дня.

— Вот оно как. Липи, тебе повезло с таким хорошим братом.

— Да, я его очень люблю! — ответила Каллиопа, искренне улыбаясь.

Её слова наполнили сердце Люциуса гордостью, и он расправил плечи. Увидев это, дамы тихо засмеялись.

— Наверное, тебе скучно разговаривать со взрослыми. Мы тебя слишком долго задержали.

— Иди, повеселись, — сказала одна из дам.

— Нет, всё в порядке. Мне очень приятно было встретиться с вами, — ответила Каллиопа, почтительно поклонившись.

Её скромный жест вызвал у дам восторженные вздохи.

"Может, стоит завести младшую дочь? Каллиопа ведь тоже младшая в семье. Если бы у меня была такая дочка, как она..."

Матери, в чьих семьях были только сыновья, сжали кулаки, полные решимости.

— Липи, всё в порядке? — раздался осторожный вопрос.

Каллиопа подняла взгляд на Хильдерта.

— А, ну... Я хотел сказать... Каллиопа, — поправился он, смущённо покраснев.

Его растерянность вызвала у Каллиопы улыбку.

— Можешь звать меня Липи, — предложила она.

Лицо Хильдерта осветилось радостью, но вскоре он почувствовал на себе пронизывающий взгляд Люциуса, который стоял рядом с сестрой.

«Лучше зови её просто Каллиопой,» — словно говорил его взгляд.

Любой другой ребёнок на месте Хильдерта уже бы испугался.

— Ты плачешь? — спросил Люциус, его голос был пропитан лёгкой насмешкой.

Но Хильдерт, будь он кем угодно, только не из тех, кто легко сдается. Слишком гордый и самоуверенный, он не уступал в надменности даже самому известному из рода Доранов.

Он улыбнулся Каллиопе, без колебаний ответив:

— Конечно, Липи!

Эта непринуждённая доброжелательность заставила глаза Люциуса сузиться.

«Парень выглядит как обычный слабак, но, похоже, не так прост. Настоящая назойливая муха,» — подумал он, ощутив раздражение.

Обычно одного его взгляда хватало, чтобы собеседник сразу же ретировался. Но Хильдерт, кажется, был исключением.

— Не переживай за меня, — заверила Каллиопа, её глаза светились заботой. — А как ты? Всё ли в порядке с учителем? Он не пытался ударить тебя так же, как меня?

Глаза Хильдерта на мгновение округлились от удивления. Он замер, не зная, что ответить.

Обычно в такой ситуации он бы вспылил, заявляя, что никто, тем более Джейд, не смеет с ним так обращаться. Но сейчас он был обезоружен её искренним волнением.

— Ха, разве я похож на того, кто так просто сдаётся? — фыркнул Хильдерт.

Слова звучали привычно, но в голосе и выражении лица было что-то новое. Его брови слегка нахмурились, щеки вспыхнули румянцем, а губы недовольно выпятились.

После короткой паузы он отвёл взгляд и добавил чуть тише:

— Со мной такого не было. И вообще, такого человека даже учителем называть не стоит. …Если я увижу его снова, я проучу его.

Каллиопа едва удержалась от смеха, глядя на его детскую браваду. Что ж, выглядел он довольно мило.

— Я буду полностью полагаться на тебя, Хильдерт, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Хм, так уж и быть, разрешаю, — ответил он, резко повернув голову. При этом он ещё и грудь гордо выпятил, стараясь выглядеть внушительно.

— Да уж, он, вероятно, и меч ни разу толком не держал, — вдруг раздался холодный голос, словно обрушивший на всё происходящее ведро ледяной воды.

Луциус смотрел на Хильдерта с откровенным пренебрежением, его взгляд был резким и саркастичным.

Хильдерт бросил взгляд на Люциуса, а потом повернулся к Каллиопе и заговорил:

— Липе, тебе достаточно доверять только мне.

— Ах, да… — ответила Каллиопа с легким замешательством.

Она никак не могла понять, почему её старший брат так упорно соревнуется с мальчиком, который был намного моложе.

«Пубертатный период — это действительно сложно понять,» — подумала Каллиопа, слегка улыбнувшись про себя.

Тем временем Люциус, не подозревая, о чём размышляет его сестра, уверенно кивнул, явно довольный своими словами.

— Думаю, тебе пора уйти, — сказал он, обращаясь к Хильдерту. — У нас с Липе есть о чём поговорить.

— С чего бы это? — возмутился Хильдерт, в мгновение вспыхнув. — Я, между прочим, хозяин этой встречи! У меня есть долг убедиться, что гости довольны пикником!

— Липе прекрасно проводит время со мной, — холодно парировал Люциус. — Так что займись другими гостями.

— Это только твоё мнение, — не сдавался Хильдерт. — Липе, скорее всего, думает иначе. С кем-то, кого видишь каждый день, вовсе не так интересно!

Каллиопа вздохнула, наблюдая, как два мальчика тянут её в разные стороны.

— Это не игра с канатом, — подумала она, чувствуя себя как в центре какой-то странной борьбы.

— Липе, — сказал Люциус с вызовом, — ты ведь понимаешь, что я прав, верно?

Но Хильдерт не сдавался и тоже крепко держал её за руку.

— Каллио, не будешь ли ты с нами? — добавил он, настаивая.

Каллиопа, уже не зная, что делать, вздохнула и решительно вмешалась:

— Прекратите оба.

С этим она заставила их обоих отпустить её руки, на что они с явным недовольством поджали губы.

Глава 35

Нахмурившись, оба нехотя отпустили руки. От этого зрелища снова вырвался вздох.

— Брат Хильдерт, у брата Люци, есть что мне сказать, так что покинь, пожалуйста, это место. После разговора я приду к тебе.

Услышав, что она придёт к нему, лицо Хильдерта просияло. В отличие от него, лицо Люциуса помрачнело.

Его сестра была настолько вежливой и доброй, что хотелось верить, что этот назойливый "насекомый" поймёт её вежливость не

правильно.«Ну, она сказала, что придёт после разговора...»

«Такого разговора не будет.»

По крайней мере, до окончания этого пикника.

Люциус приподнял уголки губ.

Когда Хильдерт ушёл, Люциус увёл Калиопу в уединённое место между деревьями.

Высокие деревья заслоняли окружающий пейзаж, а звуки словно отдалились, создавая тишину.

Люциус выплеснул всё то, что сдерживал всё это время.

— Почему ты мне ничего не сказала! Этот мерзавец пытался ударить тебя! Почему ты просто терпела?!

Калиопа в изумлении посмотрела на Люциуса. Ни до возвращения, ни после она никогда не видела его таким сердитым.

— Нет, я не пытаюсь обвинить тебя...

Люциус, осознав, что сказал, попытался сгладить ситуацию. Его взгляд, полный растерянности, искал реакции Калиопы.

Ребёнок, который никогда не сталкивался с насилием.

Могла ли она даже подумать, что человек способен ударить другого человека?

Девочка, которая даже не переживала громких криков, наверняка испытала шок от произошедшего.

Одной мысли об этом хватило, чтобы сердце Люциуса сжалось от боли.

И всё же он накричал на неё. Хотя должен был поддержать, успокоить.

— ...Прости меня, Липе.

Его тихое, но искреннее извинение заставило Калиопу покачать головой.

Она была удивлена не его криком, а тем, как он выглядел в этот момент.

В отличие от того, что думал Люциус, Калиопа видела войну.

Война была куда более ужасной и бесчеловечной, чем можно себе представить.

С её опытом — крики или угрозы не могли её шокировать.

— Всё в порядке, брат.

Калиопа улыбнулась, показывая, что ничего страшного не случилось.

Она считала, что Люциус просто извиняется за свой крик, и не придала этому большого значения.

Такое отношение Калиопы разрывало Люциусу сердце.

Он осторожно снял листок с её волос и крепко сжал её маленькую, мягкую руку.

— Никогда не считай нормальным, если кто-то кричит на тебя.

Даже если это что-то мелкое, я не могу закрывать глаза на то, что причиняет тебе боль.

Его плечи невольно напряглись.

— И не думай, что всё сразу станет хорошо, только потому, что кто-то извинился.

Калиопа задержала дыхание, глядя прямо в его серьёзные глаза.

— Ты не тот человек, который должен терпеть такое отношение.

Ты — самый дорогой человек на свете.

— Брат... Люци...

Что-то горячее и влажное вдруг поднялось из глубины её души.

Калиопа с трудом сдержала это чувство, но ей так хотелось крепко обнять своего брата,который всё ещё выглядел таким юным.

— ...Брат, ты тоже для меня очень важный человек.

Люциус смотрел на Калиопу, которая с трудом улыбалась. Её коралловые глаза дрожали, блестя от влаги.

— Поэтому никогда, никогда не умирай, — её голос тоже дрожал.

Калиопа не могла заставить себя крепко сжать руку Люциуса, только неуверенно шевелила пальцами.

Люциус, глядя на это, почувствовал, как у него перехватило горло.

Почему она говорит так печально? Эта девочка, которая никогда не знала ни утраты, ни боли.

Он крепче сжал её руку, словно показывая, что он здесь, что он никуда не уйдёт.

— Калиопа, я не умру, оставив тебя, — сказал он твердо.

Калиопа ничего не ответила, только улыбнулась. Но это была такая хрупкая, едва заметная улыбка, от которой у Люциуса сердце сжалось.

«Ложь. В прошлый раз ты умер,»— подумала она.

Калиопа прекрасно понимала, что в этом не было вины Люциуса. Она его не винила.

«Поэтому в этот раз я спасу тебя.»

«Прошлые или будущие трагедии — это, возможно, благословение, ведь ты заранее знаешь, что произойдёт.»

Однако боль того времени всё ещё остаётся в душе.

— Липе... — с сожалением произнёс Люциус, глядя на Калиопу. Что же так печалит его маленькую сестру?

У неё была привычка всё брать на себя, что бы это ни было. Всё это крошечным телом.

— Кто это тут говорит о смерти? — раздался ворчливый голос, разрезавший напряжение между ними. Из-за деревьев появился Роберт.

— Почему вы вообще здесь? Мне пришлось долго искать вас, — проворчал он.

— Роберт.

Подойдя ближе, Роберт недовольно надувал губы, продолжая жаловаться, но, увидев Калиопу, его глаза округлились.

— Наша Липе такая красивая! Самая красивая в мире!

Роберт начал кружить вокруг Калиопы, восхищённо разглядывая её, что заставило её смутиться.

— Спасибо,брат Роберт.Ты успешно справился со своими делами? — тихо спросила она, быстро меняя тему.

Простой по натуре Роберт тут же кивнул, самоуверенно поставив руки на бёдра.

— Конечно! Кто я, как не твой брат! — воскликнул он, гордо выпячивая грудь.

Калиопа улыбнулась, наблюдая за его напыщенной уверенностью.

Однако Люциус, стоявший рядом, выглядел обеспокоенным. Он внимательно посмотрел на Калиопу и мягко сказал:

— Не нужно скрывать, если что-то происходит. Когда ты делаешь вид, что всё в порядке, это только вызывает больше тревоги. Я начинаю думать, действительно ли всё хорошо.

Калиопа округлила глаза, но затем тепло улыбнулась. Она чувствовала, как сильно Люциус любит и бережёт её.

— Я тоже люблю тебя, — неожиданно призналась она.

Люциус на мгновение замер, поражённый её словами. Он отвёл взгляд, стараясь скрыть смущение, и на его обычно холодном лице проступил лёгкий румянец.

－Я? А как же я? Ты меня тоже любишь? — Роберт затараторил, настойчиво добиваясь ответа.

Калиопа, видя его забавное выражение лица, улыбнулась немного шутливо:

— Ну... не знаю...

— Что?! "Не знаю"? Ты меня не любишь? Ты меня ненавидишь?! — Роберт сделал выражение, будто потерял всё на свете, и

продолжал:— Ну, скажи, ну?

Калиопа, наблюдая за его преувеличенной драматичной реакцией, наконец рассмеялась:

— Конечно, я тоже люблю нашего Роберта.

Лицо Роберта, которое только что выглядело подавленным, тут же засияло. Такое резкое изменение было почти комичным.

— Я тоже люблю тебя, Липе! Больше всего на свете! — воскликнул он, заключив Калиопу в объятия и радостно подпрыгивая.

Люциус еле-еле оторвал его от сестры.

— В любом случае, Липе, если что-то подобное произойдёт снова, обязательно расскажи нам, — серьёзно сказал Люциус, напоследок напомнив о своём беспокойстве.

Калиопа улыбнулась слегка смущённо. Она не хотела говорить, чтобы не волновать семью.

Но были и другие причины, по которым Калиопа предпочла молчать.

Она прекрасно знала, что семья сделает, как только узнает о поступке Джейда. Наказать его для рода Рустичель было бы несложно. Однако Джейд имел тесные связи с высшими семьями, а у рода Рустичель таких связей не было.

Джейд, подобный человеку, наверняка начнёт жаловаться и выставлять себя жертвой, даже если сам был виноват. Он и сегодня поступил именно так.

Хотя высшие семьи, скорее всего, не предпримут ничего против Русчетелей, их мнение и отношение неизбежно изменятся не в лучшую сторону.

К тому же, пока она не разгадала ключ к тайне смерти семьи, Калиопа не могла позволить, чтобы влияние Русчителей в высшем свете уменьшилось.

Она, как хищник, затаилась и дождалась подходящего момента, чтобы нанести удар.

Первая охота оказалась чрезвычайно успешной.

— Хорошо, — послушно кивнула Калиопа, скрывая истинные мысли за спокойной улыбкой.

Поскольку все члены рода Рустичель были прямыми и честными людьми, ей, похоже, снова предстоит скрывать некоторые вещи.

****

— Добро пожаловать, госпожа Рустичель.

— Прошу садиться.

Госпожа Рустичель с немного растерянным выражением лица была тепло встречена дамами.

Хотя она уже несколько раз встречалась с дамами, такими как Сэм, на таких небольших светских встречах, другие дамы были ей знакомы лишь поверхностно, с королевских банкетов, где они обменялись приветствиями.

Род Рустичель не был сильно связан с королевскими событиями.

Граф Рустичель был командующим рыцарским орденом Белого Дракона, и поэтому он посещал крупные мероприятия, такие как новогодние и день рождения короля.

Если бы граф Рустичель был более амбициозным, он мог бы использовать своё положение для расширения своего влияния, но он не поступил так.

Госпожа Рустицель также была настроена не вмешиваться в текущую ситуацию.

Госпожа Рустичель была довольна. Чем глубже она втягивалась в светское общество, тем больше она понимала, что, хотя можно получить много, так же легко и много потерять.

Она не была близка с этими дамами, и все они принадлежали к семьям, значительно более высокородным, чем её собственная. Было странно видеть такое радушное приветствие.

— Извините за опоздание, госпожа Симона. Благодарю за приглашение.

— Не стоит извиняться. Я не учла ваш график и пригласила вас в день, когда вы были заняты. Спасибо, что пришли, даже несмотря на поздний час.

— Спасибо, что так говорите, — ответила госпожа Рустичель, улыбаясь.

Хотя она не сказала ничего лишнего, дамы вокруг кивнули и тоже улыбнулись.

Обстановка была тёплой и приветливой. Даже слишком.

Дамы смотрели на госпожу Рустичель с блеском в глазах.

Почему они так себя ведут? Это немного настораживает...

Она оглядела комнату и встретила взгляд одной из дам.

С неожиданным вопросом к ней обратилась госпожа Кантена.

— А вы, госпожа Рустичель, счастливы?

— Что? — Она не сразу поняла, о чём речь. Уже начинала чувствовать себя немного неуютно.

Госпожа Рустичель знала, что она не совсем подходит для этого собрания высшего общества, и поэтому её беспокойство усилилось.

— Ваши дети такие воспитанные и умные, — продолжила Кантена.

— Что? — Рустичель была ошеломлена. Конечно, её дети умные и достойные, но она не ожидала, что кто-то будет говорить об этом на таком уровне.

Глава 36

— Я только что видела Каллиопу и Люциуса и была поражена. Как они могут быть такими умными? — голос собеседницы звучал искренне, даже с ноткой восхищения.

— Кстати, говорят, Люциус каждый вечер читает Каллиопе книги?

— Да, они называют это "игрой в чтение", — с улыбкой подхватила другая дама. — Хотелось бы, чтобы и мои дети воспринимали чтение как увлекательное занятие, а не скучную обязанность.

Госпожа Рустичель неуверенно улыбнулась. Внезапный поток комплиментов немного застал её врасплох, но в то же время был приятен. Нет, даже больше, чем приятен — от него на сердце становилось теплее.

— Да, наши дети действительно удивительны, — признала она, сдержанно, но с нескрываемой гордостью. — Хотя они мои родные дети, я и сама порой поражаюсь их стараниям.

Чем больше она слушала, тем яснее понимала, почему эти дамы проявляют к ней такую теплоту.

— Учебная среда у вас просто восхитительная, — заметила одна из женщин. — Когда я вижу, как брат с сестрой каждый вечер читают книги вместе…

— Говорят, что привычки, привитые в детстве, остаются на всю жизнь. Как же вам удалось этого добиться?

— О, я здесь ни при чём, — рассмеялась госпожа Рустичель, покачав головой. — Дети сами начали так делать.

В ответ собеседницы переглянулись.

－Если бы мои дети подружились с детьми Рустичель… Возможно, и они стали бы такими же.

Где-то в глубине души шевельнулась жадная мысль. Известно ведь, что "друзья тянутся за друзьями". А ещё есть старая пословица:

－Мать Мао трижды переезжала ради образования сына. Окружение решает многое в развитии ребёнка.

－Но зачем переезжать? Достаточно укрепить связи с семьёй Рустичель…

В глазах нескольких женщин мелькнул особый блеск — блеск амбициозных матерей, строящих свои собственные планы.

— Кстати, я слышала, что Роберт тоже весьма смелый мальчик, — неожиданно сменила тему одна из дам. — Впрочем, семья Рустичель всегда славилась храбростью. Но Роберт… Он просто поражает!

— Кстати, он сегодня не пришёл?

Женщинам было известно о случае, когда один мальчик, будучи на шесть лет старше своей сестры, бросился её защищать, не раздумывая ни секунды. Их разговор всё больше сосредотачивался на Джейде.

Но госпожа Рустичель не поднимала эту тему. История не была приятной, а судя по всему, она даже не знала, что произошло. Женщины обменялись взглядами — если бы она услышала правду, её сердце наверняка сжалось бы от тревоги.

Впрочем, всем присутствующим было понятно, как трудно держать под контролем всё, что происходит вокруг. Воспитывать детей, не зная, какие испытания их ждут, — задача нелёгкая.

К тому же, Джейд был тем, кого представила Самона, а вновь ворошить эту историю казалось неподобающим. Вероятно, позже Самона расскажет обо всём лично, в более подходящий момент.

Женщины чуть расслабились, возвращаясь к светским беседам.

— Какая же она милая…

— Действительно.

В шепоте собеседниц сквозило неподдельное восхищение, а плечи госпожи Рустичель невольно приподнялись от гордости.

— Мама, вы пришли? — раздался тоненький голос.

— Да, дорогая. Как ты с братом?

— Хорошо, благодаря этим прекрасным дамам.

— О, как приятно слышать, что Липе так вежлива! Липе, мы так рады, что тебе понравилось.

— Скорее, это мы благодарны Липе, — засмеялась одна из женщин.

Мягкий смех прокатился по кругу, наполняя воздух теплотой.

— Здравствуйте! Очень рад встрече с вами, дамы! — раздался бодрый голос.

— Ты, наверное, Роберт, — улыбнулась одна из женщин, с лёгким удивлением всматриваясь в мальчика.

Роберт, сияя от радости, приветствовал всех энергично и дружелюбно, вызывая у собеседниц явную симпатию. Разговор вновь оживился, теперь уже сосредоточившись на троих детях семьи Рустичель.

Каллиопа слушала, едва заметно улыбаясь. Комплименты, восхищённые взгляды, восторженные обсуждения её гениальности, зрелости, красоты и утончённости — всё это было приятно, но в какой-то момент начало казаться неловким.

К счастью, она уже привыкла к такому вниманию и научилась сохранять стойкость.

«Пожалуй, пойду к Хильдерту.»

Не привлекая к себе лишнего внимания, Каллиопа тихо вышла из круга беседы, растворяясь в привычной для неё тишине.

Она шла, думая о встрече с Хильдертом. Самона уже говорила ей об этом, и мать тоже вскользь упоминала, зачем её пригласили.

На прошлом чаепитии Самона открыто заявила: Хильдерту нужен друг. Более того, было бы идеально, если бы Каллиопа смогла «перевоспитать» его, укротив его надменный, порой даже дерзкий нрав. Казалось, именно она была тем единственным человеком, кто мог с этим справиться.

«Я не уверена, что справлюсь... но, думаю, она решила так, потому что он извинился. А ведь это было связано с его чувствами к Джулиану, не со мной,» — размышляла Каллиопа.

И всё же попытка не повредит. Если Хильдерт продолжит расти таким, каким он есть, то однажды займёт важное положение, и ему не помешает стать немного мягче.

К тому же... Каллиопа случайно стала его первой любовью. Это осознание было странным, но в то же время чем-то трогательным. Гордость юноши, его детская неловкость, порой даже жалкое упрямство — всё это казалось одновременно забавным и милым.

Она шагала по тропинке, оглядываясь в поисках Хильдерта, когда вдруг почувствовала, как что-то зацепилось за её ногу.

— А-а-а!

Громкий вскрик сорвался с губ, и в следующее мгновение земля резко встретила её тело.

Территорию, конечно, привели в порядок для пикника, но лесная тропа оставалась лесной — с неровной почвой, корнями и камнями, которые специально оставили, чтобы сохранить природную гармонию.

И вот теперь один из этих камней сыграл с ней злую шутку.

Бах!

Каллиопа с глухим звуком упала на землю.

— Ай... Больно... — прошептала она, морщась.

Ощутив тупую боль в ладонях и сбитых коленях, она вздохнула. Ну вот, а ведь планировала просто спокойно найти Хильдерта.

Слёзы почти навернулись на глаза, но не от боли — от унижения. Она упала. Просто взяла и растянулась на земле, как беспомощный ребёнок.

Каллиопа поспешно попыталась подняться, сжав губы, будто ничего не произошло. Ей не пристало, как другим детям, разразиться слезами и требовать внимания.

— Ой, ты в порядке? — раздался голос.

Сахарина.

Каллиопа замерла.

Сердце сжалось, дыхание сбилось, а в животе возник болезненный спазм. Она едва повернула голову, чтобы встретиться взглядом с женщиной, которая теперь сидела перед ней.

Тот же обеспокоенный взгляд.

Тот же мягкий тон.

Тот же голос, от которого когда-то зависела её жизнь.

Воспоминания нахлынули, и реальность вдруг смазалась, уступая прошлому.

— Пожалуйста… пожалуйста, Сахарина, умоляю вас…

Голос, дрожащий от отчаяния.

Она — на коленях.

Сахарина — на диване, неспешно поднося чашку чая к губам.

— Я не прошу многого. Только… чтобы хватило на лекарства для мамы… Она может не выжить. Прошу вас…

Каллиопа помнила, как её ладони судорожно сжимали подол платья, как слёзы жгли глаза, но она пыталась сдержаться.

Нескончаемые мольбы заставили Сахарину наконец отложить чашку.

Она поднялась с дивана.

Каллиопа замерла в ожидании.

Именно этот момент она помнила особенно ясно — несколько секунд, когда в сердце мелькнула надежда.

Лицо Сахарины было полным сочувствия.

Её голос прозвучал ласково:

— Леди Рустичель…

А затем — хлёсткий удар правды.

— Это позорно, что вы сейчас делаете.

Тогда Каллиопа ещё была глупа.

Наивна.

Ей было всего семнадцать. Интровертная девушка, предпочитавшая книги обществу. Умная, но совершенно не знающая, как устроен мир.

Она верила, что благородство — не просто титул, а честь.

Она верила, что люди должны уважать друг друга.

Что никто не использует власть, чтобы унижать слабых.

Она знала, что в мире есть коварство и интриги… но не могла поверить, что высокородная аристократка, женщина, чей долг — быть примером для общества, могла сказать это.

В её мире не было места ложной доброте, маскам и ножам, скрытым за спинами.

Но реальный мир был другим.

Совсем другим.

Она была настолько честной, настолько прямой, что даже представить не могла, как всё могло так обернуться.

— Ой, похоже, тебе больно, — мягкий голос вернул её в реальность.

Сахарина.

Каллиопа моргнула, вырываясь из тяжёлых воспоминаний, но чувство давящего кома в груди никуда не исчезло.

Сахарина, не колеблясь, помогла ей подняться, аккуратно стряхивая с её платья грязь.

Каллиопа смотрела на неё.

Просто смотрела.

Она не могла заставить себя пошевелиться, не могла даже отвести взгляд.

Она чувствовала, как тело наполняется противоречивыми чувствами — волна неприятия, протест, желание оттолкнуть чужие руки, прикосновения которых она не могла вынести.

Но она стояла на месте.

Застывшая.

Как тогда…

«Нужно улыбнуться, — пронеслось в голове. Улыбнись. Пожалуйста, улыбнись.»

— Спасибо, госпожа, — наконец выдавила она, не узнав собственного голоса.

Сахарина посмотрела на неё долгим взглядом, в котором скользнуло что-то… странное.

— Каллиопа, ты действительно взрослая.

Она медленно поднялась, выпрямляя спину.

Свет падал ей за спину, превращая её фигуру в высокий силуэт, закрывавший Каллиопу от головы до пят.

На фоне слепящего света выражение её лица оставалось неразличимым.

Но Каллиопа чувствовала, как её пальцы — скрытые в перчатках — коснулись её щеки.

Тонкая ткань чуть царапала кожу, и от этого прикосновения внутри всё сжалось.

Каллиопа замерла, пытаясь сохранить невозмутимость, но…

На губах Сахарины не было ни тени улыбки.

Каллиопа испытала мгновенный, необъяснимый страх, который сковал её изнутри ледяными оковами. Весь её разум кричал, требуя отстраниться, но тело, подчиняясь годам самоконтроля, не дрогнуло. Лишь едва заметное напряжение выдало её истинные чувства.

Она попыталась улыбнуться, вложив в выражение лица ту невинность, которую от неё ожидали.

— Спасибо за похвалу. Вы тоже очень взрослая, госпожа.

Неожиданные слова застали Сахарину врасплох. Её пальцы, спрятанные в тонких перчатках, чуть ослабили хватку, но прикосновение всё ещё оставалось неприятно ощутимым.

Каллиопа отвела взгляд. Камень, о который она споткнулась, был не просто случайной преградой на пути — это был знак. Символ чего-то большего, скрытого за этим падением.

Она наблюдала за удаляющимся силуэтом, пока он не растворился в сумерках. И только тогда поняла, насколько сильно дрожит.

Поздно.

Напряжение, которое она с таким трудом подавляла, прорвалось болезненной волной. Её тело мелко тряслось, а пальцы сжимали ткань платья до побелевших костяшек.

Она шагнула вглубь леса, оставляя позади людские голоса, улыбки, притворство.

Где-то в кронах деревьев ветер разыгрывал свою вечную симфонию. Холодный воздух с запахом сырой земли обволакивал, пропитывал её изнутри, помогая медленно, но верно обретать равновесие.

Каллиопа закрыла глаза.

С каждым вдохом лес наполнял её, а с каждым выдохом она отпускала дрожь, страх, давящие воспоминания.

－Это сейчас отвратительно, — тихий, но отточенный голос Сахарины разрезал воздух, как острая сталь.

Звук отразился в её груди.

－Неужели вы уже бросили гордость аристократа? Как бы ни были трудны времена, вы не должны опускаться до такого низкого уровня.

Такая гордость не стоила ничего, если бы это могло спасти жизнь матери. Она была готова отбросить её, как старую тряпку. Она была готова встать на колени и лизать землю, если это могло бы помочь.

－Жизнь человека — это часть природы.

Смерть матери — это был естественный процесс, и не нужно было предпринимать никаких усилий, чтобы изменить её, сказала та холодная фигура.

－Зачем тратить время на мольбы? Может быть, стоит сделать что-то полезное?

Пальцы, которые раньше проводили по её волосам, скользнули по шее и перешли на воротник, касаясь области ключицы.

Её слова были ясны и однозначны.

Глава 37

Неожиданное оскорбление застыло на лице Каллиопы, как холодный лед. Но госпожа Сахарине, лишь мягко улыбнувшись, убрала руку, и это жесткое молчание было похоже на приговор. В глазах Каллиопы мелькнуло отчаяние, в котором отражались смутные и болезненные воспоминания прошлого. В этот момент они слились в одну яростную мелодию, как если бы сама музыка становилась бурей. Чем сильнее становились её эмоции, тем более жестокой и неудержимой становилась эта музыка.

Ветер завыл, словно присоединившись к её невыносимой боли.

Осознав, что её изгоняют, Каллиопа схватилась за подол платья госпожи Сахарине, моля о пощаде. Но вместо того, чтобы услышать хоть одно утешительное слово, она получила лишь холодное презрение. И это презрение было как удар, словно мир отвернулся от неё.

Лес, словно ощущая её боль, завыл, как живое существо, что лишилось своих слёз. Она же не смогла позволить себе ни одной слезы, будто сама природа плакала вместо неё. Когда её сердце стонало от унижения, она, не задумываясь, ответила на вопрос, как она может унижаться после такого оскорбления: «Да».

Освободившись от накипевших эмоций, она почувствовала странное облегчение. Песню, напоминавшую рыдания, которая заполнила её душу, сменил глубокий вздох, и Каллиопа подняла голову. Она осознала, что гордость не может спасти её мать. И этот простый, но тяжёлый вывод прорезал её душу, как нож.

Ветер нежно играл с её волосами, лаская их, как забытое прикосновение. Это ощущение было странным, почти щекотным, но оно не могло заглушить бурю, бушующую в её груди. Лишь слабая улыбка появилась на её губах, когда она встретилась с этим чувством, которое было столь противоречивым и трудно сдерживаемым.

Она хотела бы провести немного больше времени в одиночестве, насладиться тишиной своей боли, но понимала, что время пришло. Она не могла больше оставаться в этом состоянии, не выплеснув всего, что накопилось внутри.

Если её отсутствие продолжится, семья начнёт переживать. И хотя спокойствие в одиночестве и музыка, выраженная через песню, помогали Каллиопе немного отстраниться от боли, она понимала: было бы намного хуже, если бы она позволила себе выплеснуть все чувства прямо здесь, на пикнике. Это было бы слишком... слишком открыто.

«Надеюсь, никто не услышал...?» — подумала она, пробираясь вглубь леса, избегая людных мест. Здесь, среди деревьев и под покровом ветра, её песня должна была остаться скрытой. Возможно, всё было в порядке. Но всё равно... мысли о том, что кто-то мог бы услышать её, заставляли сердце замирать. Даже в эпоху, когда инквизиция осталась в прошлом, было не лучшим решением показывать свои эмоции на людях.

«Деревья и ветер должны были поглотить её звук, не позволив ему распространиться,» — убеждала себя она, и не зря. Но, несмотря на это, она знала: быть слишком открытой, особенно с госпожой Сахариной рядом, означало рисковать созданием ненужных проблем. Даже если дело не дойдёт до суда, осуждение со стороны семьи неизбежно. И как бы она не пыталась скрыться от этой судьбы, она всё равно почувствовала, что её эмоции оставляют за собой следы. Прочные, словно невидимые узы, которые связывали её с этим миром и его ожиданиями.

«В следующий раз надо быть осторожнее... Встреча с кем-то вроде госпожи Сахарине может произойти в любой момент.»

С этими словами Каллиопе повернулась к камелии, её взгляд снова скользнул по цветущему дереву, и вдруг она заметила нечто странное. Ветви дерева, несмотря на свою тяжесть и полноту, не мешали ей дотянуться до того, что висело на одной из них. Белоснежный носовой платок, который трепетал на ветру, словно невидимый наблюдатель.

－Что? — она застыла. И тут её дыхание замерло. На ветке камелии, казалось бы, не было ничего лишнего, но вот — этот платок. Он точно не был там, когда она смотрела в первый раз.

Каллиопе быстро шагнула вперёд и осторожно развязала платок, его края ласково обвивали её пальцы. Ткань оказалась не простой — это был шелк. Она проверила его несколько раз, присмотревшись к строчкам по краям. Никаких инициалов.

－Не может быть… — её голос едва ли смог бы выразить растерянность, охватившую её.

Лайнантийский шелк в её руках излучал холодный свет, его поверхность играла всеми оттенками благородного блеска, как драгоценный камень, ждущий своего часа. Прикосновение к нему было так нежно и гладко, что, казалось, ткань вот-вот растает, растворится в ладонях. Но это был не просто шелк. Это был лайнантийский шелк — ткань настолько редкая и ценная, что была способна превратить самые бедные земли в процветающие оазисы.

Каллиопе прижала платок к себе, как будто он был чем-то не просто чуждым, но и далеким, загадочным. Взгляд её был насторожен. Такое не могло быть оставлено случайно. Даже самые высокородные из аристократов, приглашённые на пикник госпожи Самона, могли позволить себе приобрести такую вещь, но кто из них оставил его здесь, на ветке? Зачем? Почему?

«Кто же мог его оставить?» — спросила она себя, обводя взглядом лесную поляну, но ответов не было. Всё было слишком тихо. Ветер нежно качал платок, словно сам лес охранял эту тайну. На мгновение она почувствовала, как его мягкая ткань наполняет её ладонь, как будто сама природа на мгновение пронзила её мир. Но её мысли ускользнули обратно в реальность.

Это была не просто дорогая вещь. Лайнантийский шелк производился в столь малых количествах, что даже императорский двор едва ли получал более трёх или четырёх отрезов в год. Стать обладателем этого платка мог далеко не каждый. Это была такая редкость, что просто так её не оставишь. Лайнантийский шелк — не предмет для случайных жестов.

«Кто бы мог так вот беззаботно оставить свою драгоценность?»— её мысли были полны недоумения, но в глубине души она знала ответ. Такой вещью не мог обладать любой случайный человек. Этот платок оставил кто-то важный. Но кто?

Тёплый аромат, легкий, едва уловимый, начинал успокаивать её тревожное сердце. Свежий запах леса и легкая влажность воздуха, как нежный отпечаток утра, заполнили её чувства. Всё немного прояснилось. В её детском восприятии это казалось важным, но каким-то далеким и немым событием.

«Мне ведь всего пять лет», — подумала она, покачивая головой. Кто бы мог воспринять её всерьёз, тем более с такой песней? И даже если бы кто-то услышал её голос — не стоит верить, что ребёнок способен на что-то значительное.

Она слегка прикоснулась к платку снова, на мгновение ощутив его влажную прохладу на своих пальцах. Оставленный кем-то, кто мог бы его просто так уронить, — это было нелепо. Такую драгоценность не стали бы терять. А вот кто мог её оставить?

Каллиопа крепче сжала платок, его ткань словно впитывала её тревогу, а взгляд устремился к ветвям камелии, которые качались на лёгком ветерке. Всё вокруг было тихо, но её сердце тронуло воспоминание о том, как этот платок оказался здесь. Секунда, и её мысли снова увели её в размышления.

«Но зачем было оставлять платок?» — этот вопрос не отпускал её. На самом деле, в эпоху, когда религиозные гонения всё ещё не начались, можно было позволить себе петь, выражая свои чувства. Песни могли вызвать осуждение, но они не считались преступлением. Однако если бы кто-то услышал её детский мотив, едва ли кто-то стал бы придавать этому значение.

— Липе, где ты была? — Роберт, заметив её задумчивость, прервал тишину.

— А, я увидела птичку и пошла за ней! — ответила она, пытаясь скрыть свои мысли. В её словах было нечто лёгкое и невинное, но смысл её поступка оставался неясным.

Значение этого жеста не раскрывалось сразу. Если платок был оставлен намеренно, чтобы она его нашла… значит, тот, кто это сделал, хотел передать ей что-то важное, что-то, что только она могла понять.

Каллиопа подавила улыбку, видя, как Роберт надулся от возмущения. Он явно пытался напугать её, чтобы удержать подальше от леса, но выглядел так мило, что его попытки не могли быть серьёзными. Его озабоченный взгляд не соответствовал его действиям, и это казалось таким трогательным.

— Вот! Держись рядом со мной! Если появится тигр, я его одолею! — Роберт выпятил грудь, пытаясь выглядеть как герой, но когда встретился с её взглядом, он заметно вздрогнул. Его уверенность, хоть и была искренней, таила в себе ощущение неловкости, ведь Каллиопа ничего не сказала, только молча наблюдала за ним.

Каллиопа взглянула на него с лёгкой улыбкой, и в её глазах читалось безмолвное восхищение, но она не произнесла ни слова. «Просто потому, что ты милый,»— это было её маленькое, но значительное открытие, которое оставалось в её сердце.

Но она не стала озвучивать свои мысли. Это было слишком просто, слишком откровенно.

— Почему… почему ты так смотришь? — забеспокоился он, заметив её безмолвную реакцию.

— Говори что-то разумное, — вмешался Люциус, усмехнувшись. — Липе смотрит на тебя с жалостью.

— Я больше не буду заходить в лес, — спокойно пообещала Каллиопа, словно этим словом она завершала эту маленькую сцену.

— Вот видишь? — сказал Люциус, уже успокаивая Роберта.

— Никакой это не жалостливый взгляд! — Роберт фыркнул, но, несмотря на свой протест, шагнул ближе, как будто по привычке пытаясь защитить её. Всё это выглядело слишком мило и наивно, почти как детская игра, в которой он отчаянно искал одобрение.

— Ку-гу-а-анг! — его громкий, театральный вопль вдруг эхом отозвался в воздухе, и он замер, с потрясённым выражением на лице. В глазах читалась очевидная надежда — будто он спрашивал: «Ты серьёзно?» В этот момент Роберт казался на грани того, чтобы расплакаться, а его ожидание отрезвляло Каллиопу.

Она почувствовала, как пот выступил на лбу. Каллиопа знала, что в такие моменты лучше было бы не вставать на чью-то сторону, иначе она рисковала попасть в неловкую ситуацию. Она ведь всего лишь находила его милым, но если бы призналась в этом, Роберт наверняка бы расстроился ещё сильнее. С одной стороны, он явно был рассержен, с другой — его взгляд вился вокруг, как будто он ожидал что-то большее от её реакции.

Люциус, стоявший рядом, подкидывал свою долю давления взглядом, как будто знал, что Каллиопа уже и так запуталась в собственных мыслях.

Каллиопа попыталась вырваться из ситуации, как могла, но взгляд Роберта буквально приклеился к ней, заставляя её молчать. Он ждал, и это было невыносимо.

Чтобы избежать спора, она вдруг расплылась в широкой улыбке. Её выражение стало игривым, и это было её спасением.

Люциус, заметив её манёвр, тоже посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, будто он надеялся, что она поддержит его в этот момент.

— Ого! Если тигр появится и закричит «ррр!», такие замечательные старшие братья точно защитят Липе! — произнесла она с таким же напускным восторгом.

И вот, в такие моменты проще всего прикинуться ребёнком, не переживать о серьёзности ситуации, а просто сыграть её. Каллиопа подняла руки, как будто изображала тигра, и громко воскликнула:

— Р-р-р-ааа!

Роберт остановился. В следующий момент его лицо приняло совсем другое выражение — он обнял её. Это было неожиданно и очень тепло. Почему-то его жест был настолько тронутым, что Каллиопа почувствовала, как её лицо быстро заливает румянец.

Тишина повисла между ними, и в этот момент, когда даже воздух казался каким-то тяжёлым, Роберт, слегка отстранившись, прошептал:

— …Я защищу тебя, так что не переживай.

Каллиопа опустила руки, которые только что изображали тигра, и заметила, как её сердце колотится быстрее, чем обычно. Это было не совсем то, чего она ожидала, но почему-то всё в её душе смирилось с этим. Люциус, до этого молчавший, вдруг тихо прошептал:

— Никогда больше не буду так делать.

От его слов в голове Каллиопы возникли мрак и смятение. Что вообще происходит?

От смущения её глаза потемнели, а щёки пылали, так что жар будто проник в каждую клеточку тела. Каллиопа продолжала моргать, теряясь в собственных эмоциях и не зная, как реагировать. Она была в крепких объятиях Роберта, и это чувствовалось так странно и неожиданно.

— Липе! — услышала она голос Люциуса, как будто издалека, но Роберт не отпускал её.

Она глубоко вздохнула и, не зная, куда деть взгляд, прильнула лицом к его плечу, пытаясь спрятать смущение, но вместо этого оно только усилилось. Её сердце било в груди, и каждая клеточка её тела чувствовала его присутствие.

Но вот, снова, как в какой-то комедийной сцене, Роберт резко сжал её ещё крепче, будто пытаясь снова поверить в происходящее.

— Ну, теперь-то отпусти меня, Роберт, — еле слышно проговорила она, чувствуя, как её слова утонули в воздухе.

Понк! — послышался звук удара по голове Роберта, будто молния в её ушах.

— Что ты делаешь?! — голос Люциуса был холоден и строг.

— Уф! Почему ты меня бьешь? — раздался возмущённый ответ Роберта, но его тон был явно смягчён.

— Потому что ты этого заслуживает, — парировал Люциус, явно не собираясь отступать.

— Не хочу! Не хочу! — Роберт продолжал защищаться, словно исполнив роль маленького котёнка. — Не отпущу! Завидуешь, да? Мяу-мяу!

Каллиопа, едва сдерживая смех, воспользовалась моментом, когда оба брата снова увязли в споре, и незаметно выскользнула из объятий Роберта.

Но Роберт, как будто не понимая всего происходящего, снова крепко обнял её, не давая выбраться, и поддел её за живот.

«…Если так будет продолжаться, он получит по заслугам от Люциуса», — мелькнула мысль у Каллиопы, хотя её разум был ещё в смятении от всех этих неожиданностей.

Обычно она бы вмешалась и сказала, что насилие в воспитании — это неправильно, но в этот раз предпочла остаться тихой. Зачем лишний раз поднимать ненужные вопросы, когда сама ситуация и так была странной?

Ситуация постепенно пришла в норму, и хотя всё ещё оставался налёт странной неловкости, она чувствовала, как напряжение начинает спадать.

Люциус нахмурился, его лицо стало серьёзным.

«Хотя вместо силы я вложил свои чувства», — подумал он, как будто давая себе отчёт в происходящем.

— Ууу, так больно... — Роберт хмурился, очевидно, не понимая всей тяжести удара.

«На этот раз виноват Роберт», — вновь мелькнула мысль у Каллиопы, но она оставила её без комментариев, поглощённая странным, но уютным ощущением.

— Уфф... — Роберт застонал, согнувшись и едва не упав на траву, тяжело дыша. Его тело было напряжено, а лицо искажалось от боли.

— Тебе больно? — Люциус задал вопрос, но его голос был холодным и лишённым какой-либо заботы, в то время как его пальцы едва заметно дрожали от беспокойства.

— Братик,тебе больно? — осторожно спросила Каллиопа, поддерживая Роберта своей маленькой рукой, не зная, как помочь.

— Больно, — сказал он, его голос был слабым, но с явным акцентом на страдание. Даже если он не применил силы, когда Люциус ударил его, его слова всё равно звучали искренне.

Каллиопа заметила, как Роберт взглядом ловит её коралловые глаза, словно что-то обдумывая, и всё в этом моменте казалось странно напряжённым.

－Сердце…— прошептал он, и это слово повисло в воздухе, словно загадка.

－Тот момент, когда Липе так мило рычала… — добавил он с улыбкой, и Каллиопа почувствовала, как её сердце слегка сжалось. Почему он говорит о сердце, если только что получил удар по голове? Есть ли причина для беспокойства?

Она почувствовала, как её собственное давление поднималось, пока её разум пытался понять, что же происходит.

Но в этот момент, когда оба её брата начали волноваться, Роберт вдруг ухмыльнулся. Это была ухмылка настоящего озорника, игривая и лёгкая, как будто он вовсе не испытывал боли.

— Сердце болит сильно, — сказал он с таким выражением на лице, что Каллиопа и Люциус замерли. Всё вокруг будто застыло.

Они не понимали, что происходит, и стояли в полном замешательстве, в то время как Роберт с лёгкостью продолжил:

— Но знаете, я пошутил. Не переживайте так сильно.

Его слова словно холодный душ, сбивший с ног, но при этом так искренние и полные озорства, что всё напряжение растворилось в мгновение ока.

Глава 38

Для всегда невозмутимой и спокойной Каллиопы это был новый, непривычный опыт.

«Всё-таки семья понимает друг друга без слов», — подумала она, наблюдая, как Роберт кивнул в ответ, даже не услышав её слов.

Правда, благодарности к нему за столь неожиданное расширение её жизненного опыта у неё не возникло, но всё же…

«Если так, то ничего не поделаешь,» — мысленно заключила она.

Люциус тихо прошептал, протягивая руку к Роберту:

— Физическое наказание — это совершенно недопустимо, так делать нельзя… но…!

Каллиопа с надеждой взглянула на него. Она искренне желала, чтобы её брат вновь применил свою "неверную" педагогическую тактику. Очень надеялась.

Но вместо этого Люциус лишь похлопал Роберта по плечу, словно безмолвно признавая его правоту.

— Я тоже на мгновение перестал дышать… от умиления, — сказал он, перехватив сияющий взгляд Каллиопы.

— Даже ты, Люциус, старший брат! — возмутилась она.

Щёки Каллиопы порозовели и так раздулись, будто вот-вот лопнут.

— Ох, наша Липпе такая милая! Такая милая!

Тем временем Роберт, не сумев удержаться, схватил пухлые щёки Каллиопе и начал их мять.

Поскольку это была неофициальная встреча, ориентированная на детей, все свободно перемещались по залу, за исключением столов, за которыми сидели знатные дамы.

— Хаа… — Каллиопа лишь тяжело вздохнула, смиренно позволив брату тискать её щёки.

К тому же, из-за того, что собрание проходило в лесу, уследить за всеми передвижениями было непросто.

— Кстати, брат… — Каллиопе наконец воспользовалась моментом, когда Роберт отпустил её щёки, и обратилась к Люциусу.

— Пока я была в лесу, кто-то снова покинул своё место?

— Ну, это… — Люциус слегка склонил голову, словно раздумывая, как лучше ответить.

Люциус, казалось, замечал только её, полностью игнорируя всех остальных. Посторонние словно перестали для него существовать.

Ему всего на мгновение пришлось отвлечься, чтобы ответить знатной даме, и этого краткого мига оказалось достаточно — Каллиопе исчезла.

Когда он вышел из леса и огляделся, вокруг не было ничего подозрительного. Первым делом он проверил, рядом ли Хильдерт.

Владелец того самого платка так и не признался, что именно он напевал ту мелодию.

«Но если есть шанс найти его, стоит попробовать.»

Убедившись, что Хильдерт был один, Люциус с облегчением понял — тот никуда с Каллиопой не уходил.

Спрятав платок в складках одежды, Каллиопа несильно провела по нему пальцами.

— Почему ты так его держишь?

— …Ничего особенного, — она тихо покачала головой.

— Братик!

— Точно! Ты же говорил, что у тебя нет друзей!

— Мы поиграем с тобой! Будем твоими друзьями!

— Спасибо!

— Братик, давай играть вместе!

Хильдерт старался не обращать внимания на детей, кружащихся вокруг него, но они никак не давали ему уйти в собственные мысли.

— Не зовите меня. Я не в настроении с вами возиться, — произнёс он раздражённо.

Закрыв глаза, он попытался отгородиться от детского веселья. Однако, привыкший всю жизнь полагаться только на себя, терпением он явно не отличался.

— Эээ? Мы же не возимся с тобой, а просто играем!

— Братик, быть одному — это же так грустно!

На его гладком лбу начали проступать жилки от раздражения.

В обычной ситуации он бы уже сорвался, закричал, прогнал бы надоедливых малышей прочь, но…

Вместо того чтобы вспыхнуть, Хильдерт глубоко и многозначительно вздохнул.

Да, именно так. Он был взрослым человеком, который уже познал вкус сладкого, но в то же время опасного плода — любви.

И дело вовсе не в том, что среди этих детей был трёхлетний малыш.

Хильдерт не был настолько мелочным, чтобы делать различия в зависимости от возраста. Он никогда не смягчался только потому, что его собеседник был младше.

Он взъерошил волосы и наклонил голову, прикрывая лоб ладонью, как будто пытаясь скрыть боль любви. Лиловые глаза, полные невыразимых эмоций, медленно спрятались под веками, будто не выдерживали всей тяжести того, что происходило внутри.

— Братик, что случилось?

То, что заставляло его страдать, что утягивало в густой туман неопределённости и будоражило его душу, всё это вырывалось наружу в одном глубоком вздохе.

— Ты заболел?

Глаза Хильдерта слегка дрогнули, когда он почувствовал, как дети нарушают его внутреннюю тишину. Эти малыши, своими простыми вопросами, рушили всю его атмосферу.

Его губы на мгновение дрогнули, как будто он готов был выпалить гневную тираду, но он стиснул зубы и сдержался.

Малыши продолжали смотреть на него своими большими, невинными глазами, не понимая, что творится вокруг.

— Это всего лишь ещё одно испытание любви, — с глубоким вздохом произнёс он, решив, что лучше не вспыхивать сарказмом, а просто принять ситуацию.

Он покачал головой и снова закрыл глаза, пытаясь снова погрузиться в свои мысли.

— Хаа… Вам этого не понять. Наслаждайтесь своим беззаботным трёхлетним возрастом.

— Точно! Три года — это самое лучшее время!

— Верно, верно!

Хильдерт, поглощённый размышлениями о любви, посмотрел на малышей, которые, казалось, ещё не познали её горькой боли.

Пятилетний мальчишка, с умным видом, провёл рукой под носом и кивнул, словно понимая больше, чем его сверстники, а второй ребёнок энергично поддержал его.

А трёхлетний малыш, кажется, был самым счастливым человеком на свете, надув щёки и тихо всхлипнув.

Хильдерт всеми силами пытался игнорировать этот детский лепет, но вдруг реальность рассеялась, уступая место сладкому, манящему голосу, напоминающему звуки арфы.

[«Можешь звать меня Липе».]

Щёки девушки розовели, словно нежные персики, а её слова плавно текли, как музыка, будто задевая самое сокровенное.

[«Мне нравятся люди, которые умеют извиняться».]

[«Мне нравятся люди».]

[«Нравятся».]

Его сердце сотрясалось в груди, словно бешеная птица, пытаясь вырваться на свободу.

«Я ничего не слышу, ничего не слышу…» – эти слова витали в его голове, но даже они не могли заглушить того, что происходило внутри. Его бледные щеки вдруг покрылись легким румянцем, и маленькое сердце, как будто совсем забыв о своей нормальной скорости, забилось с невероятной силой.

А причиной всего этого волнения был никто иной, как брат Каллиопы – Люциус Рустичель.

«Мне тоже...»

В голове Хильдерта, словно кадры из незавершенной картины, мелькали мысли. В его воображении уже складывался романтический сценарий, в котором Каллиопа и он – два человека, каждый из которых заботится и думает о другом, испытывая глубокие чувства.

Тихий стон вырвался у Хильдерта, когда он понял, что его и Каллиопе путь, усыпанный цветами, все больше и больше напоминает сложное полотно, полотно, которое невозможно было закончить из-за преград, вставших на их пути.

«Мне тоже нравится, Липе».

«Это неважно. Липе, если ты будешь думать обо мне, я преодолею любые преграды…!»

В его мечтах они уже шли вместе, держась за руки, наслаждаясь моментами семейного счастья, который казался настолько реальным, что каждое мгновение наполняло его душу светом и теплом.

Он сжал кулаки, не в силах больше молчать.

«Я не позволю этому браку состояться!»

И вот, как в худшем из возможных сценариев, их идеальный мир был внезапно разрушен. В их мечты вторгся не кто иной, как злодей, и началась буря, способная разрушить всю эту гармонию.

－Братик, ты что, в туалет хочешь? Чего лицо такое странное? – прозвучал детский голос.

Хильдерт почувствовал, как его руки начинают дрожать от внутреннего напряжения. Больше он не мог этого выносить!

Каллиопа задумчиво взглянула на него, и этот взгляд только усилил его растущее беспокойство.

— Вы все, уйдите уже?! — его голос сорвался, а лицо побледнело, глаза расширились от ужаса.

— Ли… Липе… — прошептал он, как будто не веря своим собственным словам.

Каллиопа, глядя на него с сожалением, едва ли могла выговорить что-то утешительное. Она знала, что ему будет стыдно, если она начнёт говорить об этом вслух.

Не в силах больше оставаться в этом напряженном состоянии, Хильдерт вскочил на ноги, чувство паники охватило его целиком.

Каллиопе, наблюдая за ним, все больше убеждалась в своей мысли.

«Я уже не ребенок, я должна проявить терпимость и понимание! Я должна показать, что могу не сердиться на людей за их ошибки!»

«Он явно стесняется… Это точно запор.» — Каллиопе наблюдала за Хильдертом, но его внутренний мир был для неё загадкой. Хильдерт же, не зная, о чём она думает, сжал губы, пытаясь не выдать своего смущения.

«Надо что-то сказать, пока Каллиопе не сделала неправильных выводов!» — его мысли метались, как злые тени в ночи. В панике он открыл рот и, не подумав, выпалил:

— Да сгорите вы все дотла, потухший огонь тоже можно зажечь!

— Ч-что?.. — Каллиопе удивлённо посмотрела на него.

－Гигантский дух! — его внутренний голос закричал, когда он понял, что только что сказал нечто совершенно нелепое. Он мог бы проклясть себя за такие слова, но вместо этого его охватило чувство глубокой утраты.

«Он пропал.»

Если бы он мог вернуть время, то первым делом разобрался бы не с собой, а с этими чёртовски милыми, но досаждающими детьми, которые, казалось, умели попасть в самую точку. Хильдерт бы с радостью повернул бы время назад, хотя бы для того, чтобы влепить самому себе пару хороших затрещин за такое поведение.

Как же так получилось, что среди этих детей есть ровесник Каллиопе, но он так отличается от неё? Почему, вместо того чтобы разъяснить ситуацию, Хильдерт сказал что-то настолько нелепое?

— Даже если огонь погас, мы ещё встретимся! Потухший пламень можно вновь зажечь! — в его голове появилась мысль, что это должно как-то спасти ситуацию, но результат был лишь ещё более запутанным.

Это был момент полного и окончательного отчаяния, и Хильдерт понимал, что никто не сможет помочь.

— Ты, кажется, играл с детьми? — Каллиопе мягко улыбнулась, совершенно не замечая всей напряжённости, которая царила вокруг.

— Потухший огонь! Потухший огонь! — дети, вдохновлённые игрой, продолжали выкрикивать заклинания.

— Огонь! Вода! Ветер! Молния! Восстань, гигантский дух!

И вот, как это часто бывает в жизни, его нелепая отговорка сработала, хотя Хильдерт и не рассчитывал на такой исход. Позор, связанный с его словами о «потухшем огне», длился всего лишь мгновение, и главное было то, что его честь была каким-то образом спасена.

Дети продолжали весело бегать, как будто не замечая, что Хильдерт всё ещё пребывает в состоянии глубокого стресса.

«Тайна вечна.» — эти слова звучали в его голове, наполняя его мыслями о неразгаданных загадках.

— Х-хм! Просто выполняю свой долг как хозяин! — попытался оправдаться он, не осознавая, что Каллиопа была слишком поглощена своими мыслями о более важной проблеме, чтобы понять, что он только что сказал.

Дети, призвавшие гигантского духа, весело носились друг за другом, увлечённо играя. Если бы он просто промолчал, ничего позорного бы не произошло. Но теперь, когда всё закончилось, он понимал, что это недоразумение было уже достаточно унизительным. И хотя он так и не понял, что Каллиопа его не поняла, он решил не тратить силы на размышления.

— Братик Хильдерт такой добрый, — тихо заметил один из детей, и Хильдерт почувствовал, как его настроение постепенно восстанавливается.

Тогда, всё же решив простить этих надоедливых детей за то, что они отвлекали его, он понял, что в самый важный момент они исчезли, оставив его в покое.

— Х-хозяин должен хорошо заботиться о своих гостях, вот и всё, — улыбнулся он, и эта улыбка была полна искренности.

Хильдерт не мог не оценить, что, несмотря на всю нелепость ситуации, его отношение к детям и Каллиопы стало заметно теплее.

Глава 39

Хильдерт с трудом сдерживал тревогу, разрывавшую его внутри. В его голове продолжали возникать образы игры в «домик», будто неумолимо тянущие его за собой.

Он видел, как Калиопа смотрит на него с той самой теплой и нежной улыбкой, а он, смущённо и робко, старается найти слова, чтобы предложить ей эту игру. В его взгляде была странная смесь волнения и страха.

Внезапно его лицо стало ярко-красным.

«Н-нет, конечно, игры в "домик" — это всё ерунда, детские шалости, не для меня…!» — пытался убедить он себя, но ощущение неловкости, подкрадывающееся к груди, не оставляло его в покое.

— Я… я не особенно люблю такие игры. Но если ты хочешь, я, может, сыграю... — его голос дрогнул, и он невольно отвернулся, пытаясь скрыть внутреннее смущение.

В его словах звучала неуверенность, его щеки пылали от стыда, и это было видно даже в его поведении.

Калиопа не смогла сдержать улыбку, увидев, как этот гордый юноша, всегда уверенный в себе, пытается скрыть свою застенчивость.

«Значит, он действительно хочет поиграть. Возможно, это и не так уж странно для его возраста…»— размышляла она, её внутреннее чутьё подсказывало, что в этом желании скрыта какая-то невидимая для всех мягкость.

Но её мысли не были такими простыми, как казались на первый взгляд.

Время, когда такие простые желания начинают просыпаться, — это тот возраст, когда наивные игры, как «домик», кажутся столь привлекательными и нужными.

«Наверное, он долго не мог позволить себе такие простые радости, ведь у него не было близких друзей. Как сильно ему хотелось хоть раз почувствовать себя обычным ребёнком…»

Калиопа задумалась, её взгляд на Хильдерта был полон нежности и понимания. Она могла бы уступить ему и поиграть, но в этот момент её мысли были заняты другими делами. Она понимала, что сейчас — не время для таких игр, даже если ей самой было бы приятно подарить ему этот момент.

— Хильдерт, я благодарна за твоё предложение, но не могу позволить себе забрать твое внимание полностью. Есть дела, которые не могут ждать.

Её слова, произнесённые мягко, но решительно, вызвали на лице Хильдерта выражение, которое она едва успела заметить. Его лицо мгновенно потемнело от разочарования, а в глазах застыл этот странный, едва скрываемый след боли, который только усиливался с каждым взглядом на неё. Он не привык к отказам, и это чувство будто разорвалось в его груди. Он почувствовал себя опустошённым, словно его сковали невидимые оковы стыда.

— Я... я тоже не особо хотел с тобой в "домик" играть! — произнёс он, но его голос был настолько жалким, что, кажется, даже он сам в нём не узнал себя.

Его маленькая фигура быстро исчезла вдали, и Калиопа, стоя в растерянности, не могла оторвать взгляда от его удаляющегося силуэта. Она поняла: он так сильно желал этого, но не мог признаться даже себе.

«Вот оно, всё оказывается так простое. Он действительно хотел, но стыдился. Как же он одинок.»

Калиопа улыбнулась с лёгким сожалением и продолжала смотреть, как его шаги становятся всё более удалёнными. Где-то внутри неё растаяло что-то тёплое и родное, откликаясь на искренность его простого желания.

Она понимала, что он долго собирался с духом, чтобы предложить такую простую, но важную для него игру. Может, стоило поддержать его, пусть даже немного?

Но теперь уже поздно. Всё сказано, решение принято. В конце концов, раз уж он сейчас так расстроен, значит, когда будет играть в «домик» с Джулианом, радость от этого момента будет вдвойне сильнее.

Каллиопа наивно улыбнулась, наблюдая за этими невинными проявлениями детской привязанности.

«Какая милость… Но, кажется, я совсем забыла спросить!»

Она ведь собиралась поинтересоваться, не видел ли кто-нибудь из ребят того, кто покинул своё место. Однако, судя по тому, что они были заняты играми, маловероятно, что кто-то обратил внимание на что-то ещё.

«Ну и ладно. В конце концов, следить за детьми — дело непростое.»

Она это знала не понаслышке, ведь с момента её возвращения именно этим и приходилось заниматься.

С глубоким вздохом Каллиопа покачала головой, задумчиво потирая подбородок.

«Стоит отправить в дом Самонов чай от запоров.»

Представив реакцию Хильдерта, когда он узнает, по какому поводу ей пришла в голову такая забота, она едва удержалась от смеха.

Каллиопа неспешно направилась к месту, где находилась госпожа Рустичель.

И вдруг...

«А?»

Её шаги замедлились, а глаза удивлённо распахнулись.

***

— Люц, почему ты так странно улыбаешься? — нахмурившись, поинтересовался Роберт.

Обычно холодный и сдержанный, его старший брат внезапно выглядел так, словно наслаждался каким-то особенно коварным замыслом.

У Роберта по спине пробежал холодок.

«Где-то я уже видел эту улыбку...»

«А-а-а! Великий демон!»

Точно! Это была та самая усмешка, с которой в его любимых книгах злодей терзал несчастных героев.

Роберт, который последнее время не расставался с иллюстрированными рыцарскими романами, уставился на брата в ужасе и даже обвиняюще ткнул в него пальцем.

Люциус спокойно перевёл на него взгляд.

Роберт вздрогнул и в панике прикрыл рот руками.

«Нет, мне ещё рано становиться героем. Мне дорог мой лоб...»

Люциус, который казался демоном во плоти, медленно протянул руку к голове своего младшего брата.

«А-а-а!»

Роберт зажмурился изо всех сил.

«Пусть в этот раз я увижу только одну звезду!»

Чем сильнее болел лоб после удара, тем больше звезд вспыхивало перед глазами. Полностью избежать их появления ещё ни разу не удавалось, но он хотя бы надеялся на минимальный ущерб.

Однако...

Звёзды так и не появились.

Вместо ожидаемого удара Роберт почувствовал, как твёрдая ладонь брата взъерошила его волосы.

Движение было грубоватым, особенно в сравнении с тем, как Люциус ласково гладил Каллиопу, но в нём чувствовалось тепло.

Роберт осторожно приоткрыл глаза.

Люциус стоял, глядя куда-то вдаль, с той самой коварной улыбкой, от которой бросало в дрожь. В его лице не было ни капли нежности, но…

«Что это вообще было?»

Роберт удивлённо склонил голову набок. Он так и не понял, что происходит, но почему-то не хотел, чтобы этот жест прекращался.

Кончики пальцев словно покалывало.

Роберт тихо вздохнул и позволил брату продолжать трепать его волосы.

Люциус был в настолько хорошем настроении, что даже не рассердился на брата за все эти разговоры про «великого тёмного владыку» и прочие глупости.

«Брат, обещания нужно сдерживать.»

Голос Каллиопы прозвучал чётко и непреклонно, и Люциус, хотя и неохотно, отпустил ситуацию, позволив ей уйти к Хильдерту.

Но… спустя мгновение он увидел, как Хильдерт, хоть и без слёз на глазах, но явно с разбитым сердцем бросился прочь.

«Ну конечно, внутри он рыдает,» — подумал Люциус с удовлетворением.

Какой же умница Каллиопа, так легко избавившаяся от надоедливого мальчишки.

На его лице появилось довольное выражение, а ямочки на щеках стали особенно глубокими.

«О нет! Это не просто тёмный владыка, а настоящий великий, всесильный демон!»

Роберт поёжился, наблюдая за братом, но Люциус, разумеется, даже не догадывался о подобных мыслях.

****

Хильдерт направился к нему.

Каллиопа невольно задержала дыхание.

Кастильо, младший герцог.

Он стоял неподвижно. Длинные, изящные ресницы наполовину скрывали его холодные глаза, а серебристые волосы искрились на солнце.

Хильдерт что-то говорил, но младший герцог не проявлял особой реакции. После короткого разговора он лишь мельком взглянул на Хильдерта, а затем снова отвёл взгляд.

Словно дуновение ветра — безразлично и спокойно.

Каллиопа невольно сжала кулаки.

«Вовлекаться в это — не к добру.»

Она твёрдо напомнила себе об этом, но её взгляд снова и снова возвращался к нему.

Почему?

И в этот момент взгляд младшего герцога вновь устремился прямо на неё.

Каллиопа затаила дыхание.

На этот раз это точно было не случайностью.

Его уход исчез в самом краю её поля зрения.

Необычно тёплый голос Хильдерта, наполненный дружелюбием, был совсем не похож на его обычный, высокомерный тон.

«Теперь, когда подумать… У Кастильо и Самоны давние дружеские связи.»

Каллиопа ненадолго задумалась. В её памяти всплыл доброжелательный взгляд госпожи Самоны и смущённое выражение лица Хильдерта.

«Но сейчас не время думать об этом.»

Очевидно, что Самона питает к ней симпатию, но помимо этого между их семьёй и домом Кастильо должна существовать более глубокая связь.

— Липе, ты пришла?

Госпожа Рустичель с тёплой улыбкой встретила подошедшую дочь.

Каллиопа ответила ей лёгкой улыбкой и взяла её за руку.

В прошлой жизни она никогда не встречалась с младшим герцогом Кастильо.

По крайней мере, в свете светских приёмов.

Её первая встреча с ним произошла на поле боя.

****

— Госпожа, опять прислали тарт.

Слова няни заставили Каллиопу оторваться от книги.

— Опять? Откуда на этот раз?

— Из дома Роахин.

Она и ожидала этого — ведь именно эта семья присутствовала на пикнике у Самоны.

— И снова клубничный тарт?

— Да, всё же сейчас сезон клубники.

«…Причина явно не в этом.»

Вместо того чтобы раскрыть няне правду, Каллиопа лишь глубоко вздохнула. Она уже сбилась со счёта, сколько тартов ей прислали.

На следующий день после пикника они начали прибывать один за другим.

Сначала она недоумевала: «Почему именно тарт?», но со вторым угощением догадка сама собой напрашивалась.

[Вот такой! Огромный клубничный тарт! Он был сладкий, сочный и хрустящий!]

Всё началось, когда Каллиопа пыталась объяснить деление во время пикника… и, слегка растерявшись, невольно подражала Роберту.

Даже вспоминая этот момент, Каллиопа залилась румянцем от стыда.

Кормилица открыла коробку и показала тарт. В тот же миг разлился восхитительный аромат сливочного масла и свежего молока.

Тарт выглядел настолько великолепно, что хотелось невольно восхититься. Он был усыпан клубникой так густо, что под ней даже не было видно заварного крема.

Сверху щедро насыпаны чёрная смородина, черника и малина, а тесто тарта имело красивый золотистый цвет и напоминало форму короны.

Няня заметила, как щеки Каллиопа слегка порозовели.

«Делает вид, что не любит сладкое, но на лице всё написано.»

С довольным выражением лица няня спросила:

— Хотите попробовать прямо сейчас?

Каллиопа покачала головой и закрыла коробку. Но взгляд её до последнего был прикован к тарту.

— Нет. Я даже те, что раньше прислали, ещё не успела съесть.

По правде говоря, кроме самого первого тарта, она даже не притронулась к остальным. Позавчера был пикник, а потом тарт продолжали присылать вчера и сегодня…

Уже и так можно было пересчитать их на пальцах обеих рук.

— Вы получили слишком много, не успеете всё съесть... Может, заморозим?

Каллиопа покачала головой.

Заморозка и последующее размораживание, сохраняя вкус, — это тоже хлопоты. Гораздо проще приготовить свежий пирог прямо на кухне.

— Можно поделиться с обитателями поместья.

Тарты, приготовленные на высококачественном масле и с крупными сочными ягодами, были роскошью, которую слуги редко могли себе позволить.

— Ох, все будут в восторге!

Кормилица с улыбкой наблюдала за Каллиопа. Только что девочка не могла оторвать взгляд от тарта, пока крышка коробки не закрылась, а теперь уверенно заявляет, что разделит лакомство с другими.

Неужели в мире найдётся ещё хоть один пятилетний ребёнок, который поступил бы так же?

— Тогда стоит отправить благодарственное письмо в дом Роахинов.

Обычно для связи использовали телеграммы, а в срочных и дорогих случаях — магические камни связи. Однако выражение благодарности или поздравления традиционно оформляли письмами.

Традиции и формальности были важны для консервативной верхушки аристократии, и чем более они ценили эти принципы, тем больше значение придавали письмам.

－Я приготовлю бумагу для письма. Белую, верно?

－Да.

Эмблема семьи Рустичель — это белые крылья, прикреплённые к белому мечу. Поэтому семья Рустичель воспринимала белый цвет как свой символ.

В некоторых семьях в гербе встречались белые элементы, но ни одна семья в империи не носила белые крылья.

Белые крылья связаны с прародителем семьи Рустичель. Другие семьи, уважая нас,избегали включать белые крылья в свои гербы.

«Хотя, наверное, это было сделано с учётом силы семьи в те времена.»

Короткие пальцы взяли перо и медленно начали писать.

－Наша госпожа, оказывается, и писать хорошо умеет! — с улыбкой сказала няня, держа в руках готовое письмо.

Лицо Каллиопы покраснело. Это совсем не было связано с тем, что она стеснялась от похвалы — её лицо покраснело вовсе не от того, что ей стало жарко.

«Как бы ни было, я точно не написала хорошо…!»

Глава 40

В прошлой жизни Каллиопа была женщиной с утончённым воспитанием и элегантным почерком, который всегда восхищал окружающих. Однако, в этом новом теле, её писательские способности были на удивление далёки от совершенства. Не то чтобы её почерк стал хуже — она просто не умела писать.

Каждая буква на бумаге была кривой, неровной, иногда слишком крупной или, наоборот, слишком маленькой. Строки, словно бегущие по скользким путям, никак не хотели укладываться в аккуратный ряд. Няня, стоя позади, тяжело вздохнула, ощущая всё большее беспокойство.

«Самое страшное, что она не шутит, а говорит это всерьёз», — подумала она, наблюдая за Каллиопой, которая, видимо, не осознавала всей неловкости своего положения.

Каллиопа сдержалась, чтобы не вырвать из рук недописанное письмо. Она уже сталкивалась с подобным, когда писала своё первое благодарственное послание. Руки, казалось, не слушались её, и каждый жест приносил новые мучения.

«Может, всё-таки попросить писаря помочь?.. Нет, это будет неправильно.»

Использовать помощь писаря вовсе не было проявлением невежливости. Напротив, в её положении, как ребёнка, это было бы вполне оправданно. Этикет не требовал строгих формальностей. Однако Каллиопа ощущала внутренний порыв сделать всё сама.

«Я хочу искренне выразить благодарность тем, кто подарил мне свои дары», — мысленно повторила она, чувствуя, как слова обретают форму на бумаге. Прошлая жизнь оставила в ней неизгладимый след: несмотря на всё, в её сущности по-прежнему оставалась прямолинейность, характерная для графа Рустичеля.

Именно искренность всегда была её сильнейшей чертой. Она знала, что письмо, написанное собственноручно, всегда передаёт больше эмоций, чем любое другое. Но вот…

«Что, если они не смогут разобрать мой почерк?»

Взгляд Каллиопы снова упал на её кривые, небрежные строки, и она почувствовала лёгкую тревогу. Её руки были слишком слабы, чтобы контролировать каждое движение, и в голове беспокойно вертелась мысль о том, что письмо останется непонятым.

«Проклятая мелкая моторика.»

Словно сождав момент слабости, она сжала кулачки и начала разжимать их, упражняя пальцы, пытаясь развить свою слабую мелкую моторику. Монотонное повторение движений успокаивало её нервы, но на самом деле лишь добавляло к её беспокойству.

Няня, с нежностью и заботой наблюдая за её усилиями, стояла тихо, не вмешиваясь. Она видела, как девочка искренне старается и борется с собой, но Каллиопа, поглощённая своими мыслями, даже не заметила её взгляда.

****

— Слуги из дома Сарлино сегодня опять не пришли… — пробормотала Анна, горничная из дома Рустичель, задумчиво глядя в бокал с пивом.

Сегодня было то самое собрание прислуги, которое проводилось раз в две недели. Неофициальное, почти домашнее — просто возможность собраться после долгого рабочего дня, выпить по кружке пива и обменяться новостями.

Но такие встречи были важны не только как способ снять усталость. Они превращались в настоящие информационные узлы, где передавались знания о том, где освободилась вакансия, в каком доме платят щедро, а в каком — работа оборачивается бесконечным трудом.

Конечно, разговоры не ограничивались лишь работой. Обсуждали и жизни хозяев — людей, под крышей которых они проводили дни и ночи.

— Они не приходят уже не первый день… Все же знают, что случилось.

За столом повисла тишина. Никто не осмелился первым произнести вслух имя маленького наследника дома Сарлино.

— Но ведь госпожа Сарлино недавно появилась на светском приёме, — осторожно заметил кто-то. — Я думала, что и их слуги сегодня придут…

Слухи, так живо циркулирующие среди прислуги, были бесценны и для дворянского общества. Они помогали избегать неловких тем, подсказывали, на что стоит обратить внимание, с кем и о чём следует говорить. В конце концов, ни один уважающий себя аристократ не отправлялся на приём, не выслушав перед этим сплетни из уст своей горничной или лакея.

Так что было естественно ожидать, что сегодня среди них окажутся и слуги из дома Сарлино.

— В любом случае, — наконец сказала Анна, глядя в задумчивые лица собравшихся, — давайте не будем расспрашивать их. Если решат прийти, примем их тепло.

Смерть наследника была трагедией, но это не означало, что прислуга должна целый год избегать встреч и общения. Однако все понимали: для госпожи Сарлино потеря сына стала страшным ударом. И слуги, чувствуя это, сами не спешили устраивать шумные застолья, словно подчиняясь общей тишине, воцарившейся в их доме.

Как будто уловив напряжённую атмосферу, трактирщик в этот момент поставил на стол новые кружки пива. Пена взбежала через край, и кто-то выдохнул с облегчением, принимая угощение. Жизнь продолжалась, даже когда сердце сжималось от печали.

Золотистый напиток, искрящийся крошечными пузырьками под белоснежной пеной, манил пересохшие от долгого дня губы. Горло сжалось в предвкушении, и стоило бокалам громко столкнуться друг с другом, как первый жадный глоток разлился по телу долгожданной прохладой.

— Ах, вот это освежает! — с довольным вздохом выдохнул кто-то.

Напряжение незаметно покинуло плечи, спины расслабленно оперлись на стулья, а вскоре на столе появилась поджаристая закуска, источающая тёплый аппетитный аромат. Тонкие ломтики картофеля, хрустящие, посоленные ровно настолько, чтобы хотелось взять ещё один, заставили всех невольно потянуться за угощением.

— Кстати, твой юный господин Хильдерт всё ещё так же мил с тобой? — насмешливо поинтересовалась одна из горничных, когда лёгкая выпивка сделала атмосферу теплее.

Постепенно разговор скользнул в привычное русло. У всех за этим столом была одна общая черта — они прислуживали юным господам и госпожам, а значит, неизбежно сближались на этой почве. Как матери, объединённые схожими заботами о детях.

— "Всё ещё"? Что ты имеешь в виду?! — возмутилась Олив, горничная дома Самона.

Щёки её слегка порозовели, и она всплеснула руками, будто защищая честь своего подопечного.

— Наш юный господин так сильно изменился! Он хоть и стесняется показывать свои чувства, но это делает его ещё милее.

— Ох, да, особенно когда сначала капризничает, а потом прибегает, быстро шепчет извинения и тут же убегает!

Разговор сопровождался лёгкими улыбками, а в воздухе повисло какое-то тёплое, домашнее чувство.

— После того пикника с ним что-то случилось… Он последнее время не в лучшем настроении, но зато стал гораздо менее вспыльчивым.

— Я всегда считала, что наш господин идеален: умен, красив… Единственное, чего ему не хватало, — это хорошего характера. А теперь, когда и он стал лучше, через пару лет он просто покорит всех юных леди столицы!

Чем больше восхваляли наследника дома Самона, тем более задумчивыми становились лица слушателей.

«Ну, конечно, он молодец, но...»

Слуги, заботившиеся о юных господах, имели один общий рефлекс: в какой бы степени ни восхваляли чужого ребёнка, их собственный всегда оставался лучшим.

— Какая бы у него ни была популярность, но разве он сравнится с нашим господином? — прозвучало вдруг с легким вызовом.

И в воздухе повисло нечто, напоминающее негласное соревнование — чьё дитя дороже и лучше в глазах преданной прислуги.

Марина, горничная из дома Кастильо, не выдержала и с улыбкой вмешалась в спор:

— И что же ты этим хочешь сказать?

Олив прищурилась, её взгляд вспыхнул вызовом, но Марина лишь усмехнулась, неторопливо продолжая:

— Нашему юному господину всего восемь лет, а лицо у него уже безупречно. Даже взрослые…

— Он выглядит так, будто уже готов стать легендой! — с жаром подхватила другая служанка. — Каждый раз, когда его встречаешь, хочется молиться: «Пусть он вырастет таким же прекрасным!»

— Наш юный господин тоже подаёт большие надежды! К тому же, его называют гением! — не уступала Олив.

— Наш тоже слышит такие слова, — последовал моментальный ответ.

Градус противостояния стремительно повышался. Никто не собирался уступать — ведь для каждой из них их "ребёнок" был самым замечательным в мире, и признать превосходство чужого было просто немыслимо.

Остальные горничные лишь молча хрустели чипсами, наслаждаясь зрелищем. Они знали, что самые ожесточённые словесные дуэли разгорались именно между служанками домов Самона и Кастильо. Всё потому, что их хозяева принадлежали к графским и герцогским родам, а там действовали свои строгие законы "воспитательного боя". В этом мире сила измерялась достижениями их юных господ, и каждая хотела доказать, что именно её наследник — самый лучший.

Горничная из дома Альпинус, Лара, не притронулась к закуске. Вместо этого она молча залпом осушала свой бокал. Когда-то она тоже стояла на передовой этих словесных сражений, воспевая достоинства юного господина Харрисона и противостоя служанкам Рустичельского дома, восхвалявшим юного господина Люциуса. Теперь же она была словно рыцарь в отставке — её клинок затупился, а пыл был оставлен в прошлом.

«Если уж говорить о миловидности, то наша госпожа Эпини даст фору кому угодно!»— подумала Лара, едва сдержав ухмылку.

Правда, у её госпожи был один маленький, почти незначительный недостаток — слишком уж она была энергичной. Конечно, именно эта неуемная жизненная сила делала её по-настоящему очаровательной, но другие горничные почему-то не разделяли этого мнения. Стоило лишь упомянуть имя Эпини, как они тут же морщились и называли её слишком шумной.

－Ну что ж, кто же победит сегодня? Олив или Марина? Или, возможно…

Лара украдкой скользнула взглядом по Анне, своей некогда главной сопернице, сидевшей рядом. Интересно, неужели та больше не примет участие в этом вечном споре?

Анна громко поставила кружку пива на стол, её губы тронула самодовольная улыбка.

— Какими бы замечательными ни были ваши господа, они всё равно не сравнятся с нашей госпожой!

Рустичельский дом, который до этого несколько отставал в этом вечном споре, внезапно пошёл в атаку. В зале воцарилась тишина. Даже те, кто ещё минуту назад яростно спорил, чей юный господин достойнее восхищения, теперь замолкли.

Все знали о подвигах мисс Каллиопе. Когда-то рассказы о её деяниях казались абсурдными, казались преувеличением… ложью. Но вскоре всем пришлось признать: это правда.

Марина первой нарушила молчание:

— Хе-хе, а ведь наша мисс Липе совсем недавно удостоилась восхищения самой госпожи Шин Кантена, заместителя командира Красного драконьего рыцарского ордена!

— Наш юный господин тоже получил похвалу! — тут же возразила Оливия.

— Для нашего господина сказали, что его успехи впечатляют! — не отставала Марина.

Никто не собирался уступать. Спор разгорался с новой силой, но Анна, спокойно хрустя чипсами, вдруг тихо заметила:

— Хм… даже не знаю. А вдруг в будущем все эти господа начнут горячо ухаживать за нашей госпожой?

Марина мгновенно вскинулась:

— Наш господин слишком требовательный!

Но Оливия промолчала.

Анна лукаво улыбнулась:

— Не могу отрицать. Может, уже сейчас они начинают ухаживать. А может… первая любовь нашего маленького господина…

Липе и прочие перемены в их окружении не прошли мимо её внимания. Она прекрасно понимала, что происходит.

Когда Оливия отступила, в споре остались только Марина и Анна.

— Он высокомерен, поэтому, скорее всего, сам будет ухаживать за нашей госпожой, — спокойно заявила Анна.

Марина фыркнула:

— Что? Неужели ваша госпожа настолько замечательная…?

Она уже собиралась сказать что-то в защиту своего господина, но вдруг осеклась. Будто бы на миг поняла что-то важное, её губы сомкнулись, словно створки раковины.

— Ах… да, ваша госпожа действительно замечательная…

Марина была повержена. Анна удовлетворённо улыбнулась. Спор был закончен, но остался последний, самый важный вопрос.

— Получали ли вы когда-нибудь подарки от ваших господ или госпож?

Эти слова заставили встревожиться даже тех, кто до этого просто наблюдал со стороны.

Подарки от маленьких господ и госпож… Это была мечта.

Забытая конфета, заколка для волос, игрушечный цветок — казалось бы, пустяки. С точки зрения холодного разума, для горничных это не имело никакого значения. Но стоило этим вещам стать знаком внимания от любимого господина или госпожи, как они превращались в нечто бесценное.

Мир изменился. Теперь даже простые наёмные работники получали уважение. Но во времена бабушки моей матери всё было иначе…

Раньше слуги были как мебель. Как столы, стулья и кровати — просто вещи, обеспечивающие удобство в быту. Ничего больше.

Разве кто-то благодарил за удобную кровать? Дарил подарки? Конечно же, нет.

Да, награды выдавали — за долгую службу, за преданность. Но подарков, сделанных от чистого сердца, не было.

И хотя эта старая концепция постепенно исчезала, она не выцветала окончательно.

— Неужели…?

— Мисс Липе… подарила подарок?

Глаза всех вокруг загорелись.

Анна с гордостью хлопнула себя по груди:

— Хе-хе, наша мисс Липе, не поверите… она дала мне… клубничный тарт!

— Клубничный тарт…!

— Она сказала, что это её любимое!

Получить подарок с тем, что нравится самой госпоже… Это было выше всяких ожиданий.

— Представьте! Она держала тарт в этих маленьких ручках, словно кленовые листья, и с улыбкой сказала: «Анна, съешь, пожалуйста!»

Анна, воодушевлённо постукивая по столу, вспоминала тот момент, и её голос дрожал от эмоций. Конечно, в реальности всё было немного иначе. Но память устроена хитро: когда-то увиденное, но искажённое чувством гордости, становилось истинным воспоминанием.

— Как ты смогла получить такую милость…!

— В чём секрет?!

— Это что-то, что даже наша кормилица не испытала…!

Как же завидно! Все горничные выражали свою зависть, топая ногами. Анна подняла подбородок и гордо вскинула нос.

Конечно, были и те, кому это не понравилось.

— Эй, если кто-то услышит, подумает, что только ты получила подарок!

— Это так! — с трудом скрывая самодовольную улыбку, громко заявила Анна.

Но затем, увидев в глазах окружающих холодный блеск, поспешно добавила:

— Ах, но госпожа дала тарт всем служителям!

Взгляды мгновенно устремились к ней.

— Она лично раздала их. Да, я тоже получила! Она подошла ко мне, поблагодарила и сказала, что очень признательна… Ох, она была такой милой!

Все ахнули.

— Всем служителям?

— Да! Я собираюсь хранить его как семейную реликвию.

— Но тарт же испортится.

— Если его заморозить, не испортится!

— Лучше всего насладиться тортом сразу — так ты лучше всего выразишь благодарность за её внимание.

Служанки из рода Рустичель, обмениваясь этими словами, с гордостью смотрели на остальных.

«Я тоже хочу… я тоже хочу клубничный тарт от молодого господина…!»

Сегодня победителями, без сомнения, стали служанки из рода Рустичель.

Глава 41

— Тебе тоже достался клубничный тарт? —с ироничной усмешкой поинтересовался Харрисон.

Люциус нахмурился.

«Где он опять услышал про Липи?..»

— Это тебя не касается, — отрезал он, стараясь говорить спокойно.

— Ах, значит, не достался… —глаза Харрисона сузились с сочувствием, настолько фальшивым, что хотелось ударить.

Он покачал головой с таким видом, будто действительно жалел его.

У Люциуса в груди вспыхнула злость.

«Не ведись. Не упоминай Липи. Вообще не говори с ним о ней…»

Он постарался сохранить невозмутимость,

открыл дверцу шкафчика, будто Харрисона рядом вовсе не было.

Но стоило их взглядам пересечься, как вся выдержка рассыпалась.

«Бедняга-братик, которому даже тарта не перепало…» —

ровно это читалось в издевательском блеске глаз Харрисона.

— Достался, —сквозь стиснутые зубы процедил Люциус.

Харрисон довольно усмехнулся.

Такой холодный в обычной жизни,но стоит заговорить о Каллиопе — и превращается в сплошное недоразумение.

— Повезло тебе. Липи ведь обожает сладкое, —лениво заметил он, словно между прочим.

— Она делает вид, что это не так,но стоит ей увидеть шоколад —и всё: глаза расширяются, щёчки раздуваются… Сразу ясно.

Упоминание о том, что он любим,едва заметно изогнуло губы Люциуса в довольной полуулыбке.

Харрисон, заметив, как тот исподтишка хвастается, подлил масла в огонь:

— Везёт тебе. Подарки от Липи получаешь.

В прошлый раз — шоколад, помнишь?

Люциус свирепо зыркнул на него,вспомнив позорную сцену.

Из-за этого идиота Каллиопа до сих пор зовёт меня

«тем самым братом, который подрался с другом из-за шоколадки».

— Ну а что? Раз уж сестра моего лучшего друга тебя так балует…

Разве я могу просто сидеть в стороне, забывая о нашей дружбе?

— Вот ты бы и посидел спокойно, —сквозь зубы процедил Люциус.

— Эээ? Но госпожа Рустичель уже пригласила меня в гости! —

широко ухмыльнулся Харрисон.

— Ты…!

Люциус метнул в него испепеляющий взгляд,но тут же только тяжело вздохнул.

Чем больше он его отчитывает,тем быстрее тот прибежит с визитом.

— Когда? —спокойно спросил он, убирая в шкафчик кожаные перчатки.

«Ничего. Уведу Липи, пока этот заявится…»

На губах Люциуса заиграла удовлетворённая ухмылка.

Как говорится, на бегущего всегда найдётся тот, кто летает.

— Сейчас, —беззастенчиво ответил Харрисон,будто уже знал весь его замысел.

А если над тем, кто летает, есть тот, кто летит, да ещё и в огне?..

— Тогда удачи тебе на дневной тренировке! Держись, братец! —весело воскликнул он и с громким хлопком захлопнул дверцу.

Люциус опомнился и бросился его остановить —но было поздно. Харрисон уже исчез за поворотом.

****

— Опоздал же! —вскрикнула девочка с двумя задорными хвостиками, подпрыгивающими при каждом её движении.

— Прости-прости! Было важное дело, когда выходил, —засмеялся Харрисон, с улыбкой взбегая в карету.

Ну да, конечно. Если подразнить Люциуса — это же важнее всего на свете.

— Моя маленькая Эпини, ты ведь не слишком долго ждала? —протянул он, усаживая младшую сестру себе на колени.

— А ну отстань! —возмутилась Эпини, пихая его ногами.

Харрисон вздохнул, заметив, как от её резких движений юбка едва не подскочила до пояса,и бережно поправил ей подол.

— Пожалуйста, умоляю, не поднимай юбку, когда мы будем в доме Рустичель.

Их мелкий может в обморок упасть.

Он усмехнулся, вспомнив воспитанную, почти хрупкую Каллиопу —юную мисс, которая по утончённости казалась полным антиподом его неугомонной сестрёнки.

«Совершенно не сочетаются…» — мелькнуло у него в голове.

Правда, он пока не говорил об этом Люциусу —не хотел спугнуть или вызвать ненужные вопросы.

Но сегодняшний визит был задуман именно ради знакомства Эпини с Каллиопой.

«Разница у них всего в два года — наверняка смогут подружиться.

Хотя, если судить по поведению… моя малышка скорее на пять лет младше кажется.»

С этими мыслями он мягко погладил Эпини по голове.

— Было бы чудесно, если бы ты брала пример с Каллиопы, —сказал он с лаской.

Девочка с надутыми губками вроде бы уже начала принимать его нежность…но вдруг вздрогнула.

— Ай! —воскликнул Харрисон, когда маленький, но весьма твёрдый кулачок угодил ему в бок.

— Глупый Харрисон! —выпалила она, сверкая глазами.

Он согнулся от неожиданного удара и захрипел от смеха и боли,

а потом выпрямился и с наигранной строгостью произнёс:

— Эпини! Говори красиво!

— Дурак! Глупый пёс! —воскликнула девочка, надув щёки до предела.

— Как леди может называть кого-то глупым псом?!

— Ты дурак, дурак!

— Ай-ай-ай! Не щипай! Это же больно!..

— Я специально! Чтобы больно было! —гордо отрезала Эпини, задирая подбородок.

Пока они яростно «ссорились», карета подпрыгивала на булыжниках,

унося брата и сестру к особняку Рустичель —навстречу шумному знакомству и, возможно, началу новой дружбы.

***

— Здравствуйте. Я — Каллиопа Рустичель, —вежливо произнесла девочка, изящно коснувшись пальцами подола своего платья.

Её тёмные волосы шелестя скользнули вперёд, едва она склонила голову в лёгком поклоне.

Эпини, поймав на себе её взгляд, неожиданно для самой себя растерялась.

— Я… Я Эпини… —ответила она почти автоматически, а затем сморщила нос, раздражённо.

«Почему я вообще вздрогнула?»

Собравшись с мыслями, она снова взглянула на Каллиопу.

Такими же янтарными глазами, как у Харрисона, девочка смотрела прямо и уверенно, словно без стеснения оценивая собеседницу.

— Рада познакомиться. Не устали в дороге? —вежливо осведомилась Каллиопа, стараясь сохранить достоинство.

Но несмотря на чуть колючий взгляд, Каллиопа вдруг искренне улыбнулась —настолько открыто и по-доброму, что у Эпини будто выдохлась вся внутренняя бравада.

— Не слишком, —спокойно отозвалась Эпини.

Эпини, немного угрюмо, косо взглянула на неё,и тут же встретилась с тем самым улыбчивым взглядом.

Пойманная, как ей показалось, на чем-то неловком, она поспешно отвернулась.

— А я, значит, остался совсем без внимания? —с притворной обидой вмешался Харрисон. —Я ведь кое-что принёс… думаю, тебе понравится, Липе.

— Добро пожаловать, братец Хари, —отозвалась Каллиопа, сдержанно кивнув и слегка склонив голову набок.

— Сегодня братец Люц вернётся поздно, —добавила она, как бы между прочим.

— Я в курсе.

Когда Каллиопа хлопнула ресницами с выражением: «Тогда зачем пришёл?» —Харрисон лишь усмехнулся, едва заметно покачав головой.

— Пришёл к тебе.

— Вот как… Благодарю вас.

Она немного удивилась, но быстро вернулась к привычной вежливости —словно он произнёс лишь светский комплимент.

Харрисон почувствовал лёгкую обиду, будто его искренность проиграла ровному тону.

— Я ведь… от чистого сердца, —тихо пробормотал он.

— Мне приятно, —безмятежно улыбнулась Каллиопа.

Харрисон едва удержался, чтобы не ущипнуть её за щёку.

«Интересно, как она выглядит, когда теряется.

Хотел бы посмотреть. Но, похоже, это не так-то просто.»

— У меня есть нечто, что тебя точно порадует.

— Что-то случилось?

— Позже расскажу, —произнес он с лукавой улыбкой и приложил палец к губам. —Пусть это будет… приятным сюрпризом.

Каллиопа тут же кивнула:

— Хорошо. Тогда — позже.

«Она что, совсем не любопытная? Хоть бы поинтересовалась…»

Пять лет, а уже такая взрослая.

Харрисон тихо выдохнул и с улыбкой склонил голову:

— Раз уж мне редко выпадает честь видеть столь прекрасную даму,

позвольте остаться рядом, если не возражаете.

А вы, леди Эпини, можете пока поиграть вдвоём.

— О, это будет честью для меня, —вмешалась с лёгким смехом госпожа Рустичель, наблюдавшая за сценой.

«Значит, он и правда хочет, чтобы у Эпини появилась подруга…» —

подумала Каллиопа, легко кивнув.

— Тогда, быть может, пойдём в мою комнату, леди Элпинес?

Эпини фыркнула и демонстративно отвернулась,но всё же последовала за Каллиопой.

— Вы любите кукол? —спросила та уже на ходу, как будто между ними с самого начала не было неловкости.

Оказавшись в комнате, Каллиопа задала вопрос первой. Она не была уверена, чем играют девочки её возраста, так что решила начать с обычной темы.

«Если ей какая-то кукла понравится, я подарю её.»

Рыжие волосы, завязанные по бокам высокими хвостиками, и чуть надутые щёки. Взгляд, немного приподнятый в отличие от Харрисона.

«Похоже, ей подойдёт плюшевый кролик…»

Каллиопа уже представляла, как Эпини обнимает кролика, и улыбалась, когда…

— Нет.

Недовольство на щеке Эпини вспухло ещё сильнее.

— Какая ерунда. Я терпеть не могу кукол и игры в дочки-матери!

С демонстративным видом она скрестила руки и глянула на Каллиопу сверху вниз, подняв уголки губ в усмешке.

— Понятно. Тогда что любит леди Элпинес?

Реакция Каллиопы была спокойной и безразличной, что заставило брови Эпини вспорхнуть вверх.

— Ты что, глупая?

— Хм… Думаю, я вполне умна, — с серьёзным лицом ответила Каллиопа.

«Почему она спрашивает, глупая ли я? Разве я сказала что-то неразумное?»

Девочка, которая уже в пять лет хорошо делит в столбик…

Она ответила, что считает себя умной, потому что не нашла в своём поведении ничего глупого. Но в ответ услышала только раздражённый выдох.

«Что вообще Хари в ней нашёл?!»

Эпини сжала кулачки от злости.

— Ты… странная!

— Простите?

— Никто не здоровается так, как ты!

— Правда?

— И никто не разговаривает, как ты!

Наверное, для детей я правда кажусь странной...

Каллиопа с пониманием кивнула.

«Взрослые учат здороваться по этикету, особенно перед дамами, но, конечно, между детьми это не принято. А как я сама себя вела в детстве?.. Кажется, я не общалась с детьми без взрослых...»

Даже на встречах, куда ходила с матерью, она сидела в уголке и читала.

«Наверное, я всё-таки общалась с детьми. Но если я почти не помню даже, о чём читала тогда, то разговоры, которые меня не интересовали, тем более не запомнились...»

«Хильдерт и Джулиан ничего не говорили… Я думала, всё нормально…»

— Странная, — как будто читая её мысли, с нажимом повторила Эпини.

— Странная ты, слышишь? И вообще, сразу скажу! Я ни за что! Ни за что, слышишь! Не буду говорить, как ты!

Она резко выпрямилась, направив в Каллиопу указательный палец. От напряжения плечи Эпини вздымались вверх с каждым тяжёлым вдохом.

Маленькая девочка перед ней вдруг показалась невероятно большой. Когда Каллиопа вблизи, становится понятнее, почему Харрисон так её хвалил.

«Всё равно, я — непослушная, упрямая Эпини…!»

— Леди Элпинес, вам ведь и не нужно говорить так, как я, — ответила Каллиопа с тихим, но уверенным голосом.

Эпини широко распахнула глаза. Указательный палец, которым она только что тыкала в собеседницу, безвольно опустился.

Перед ней стояла девочка, намного ниже ростом. Но она держалась прямее всех, кого Эпини знала, и смотрела прямо ей в глаза.

— Потому что именно такой, как сейчас, вы — самая прекрасная, — сказала Каллиопа спокойно.

Глава 42

— …………Что?

Судя по выражению её лица, она переспросила не потому, что не расслышала, а потому что не поверила. Она подумала, что ослышалась, что это невозможно.

Дети прекрасны, когда они по-настоящему дети.

— А я… —

Эпини опустила голову, глядя в пол. Её губы несколько раз дрогнули, но в конце концов она так и не решилась произнести ни слова.

Я же… непослушная, вечно попадаю в неприятности, постоянно капризничаю, всё время бью братьев, порчу платья до невозможности, да и…

Когда она всё-таки подняла голову, её взгляд встретился с глазами Каллиопы — та продолжала мягко улыбаться.

Я ведь называла тебя глупой, странной…

— …………Эпини.

— Да?

— Когда мы впервые встретились, ты же называла меня Эпини. Ты разве не запомнила?

До сих пор Каллиопа сохраняла спокойствие и сдержанность, но в её глазах мелькнула лёгкая дрожь.

Хм… Наверное, это значит, что мне стоит называть её по имени?

— …………Сестрёнка Эпини.

— Хмф.

Эпини резко отвернулась.

Надо срочно привыкать к этому «сестрёнка»…

После перерождения, встречая ровесников, всегда ощущаешь: они просто дети. Старшие братья — привычное дело. А вот старшая сестра… Это было для неё в новинку.

В прежней жизни у неё не было никого, кого она могла бы так называть.

Это чувство было странным. Будто шаг за шагом мир вокруг становился полнее.

Каллиопа приложила руку к груди. Словно весенний ветерок — лёгкий, тёплый, едва уловимый — коснулся её сердца.

— Тогда давайте хорошо проведём время?

Тук-тук.

Звук стука в дверь совпал с вопросом, произнесённым в этот момент.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл Харрисон.

В руках у него был поднос.

— Вот что, думаю, порадует Липу, — сказал он, с эффектным «та-да!» ставя поднос на стол.

На подносе стояли два больших стеклянных стакана.

— Не скажу, что вижу восторг на твоём лице.

— …Я похожа на того, кого прям хочется чем-нибудь накормить?

Каллиопа с необычайной серьёзностью задала вопрос. Харрисон не выдержал и расхохотался. Однако, увидев её взгляд, он с трудом сдержал смех.

— Кхм. Ты ведь говорила, что клубничных тартов получила… много.

— Да…

Каллиопа кивнула, с виду совершенно не понимая, к чему он клонит. Харрисону пришлось снова сдерживать улыбку.

— Еду ведь приятно получать, разве нет?

Когда её слишком много — тоже не особо весело…

С таким выражением она посмотрела на него, потом медленно отвернулась.

— Это… айс-шоколад?

— Лучше. Гораздо вкуснее.

Каллиопа чуть склонила голову, подошла ближе, и Харрисон моментально подхватил её подмышки и усадил на стул.

Каллиопа, немного смутившись, собиралась было возмутиться, но тут заметила, что он точно так же сажает рядом Эпини — и успокоилась.

В её комнате вся мебель, конечно же, была детской. Так что, по сути, в поднимании и подсаживании не было ни малейшей нужды. Наверное, у него это уже на автомате. Всё-таки у него четверо младших братьев и сестёр…

Головой это было понятно. Но сердцу от этого легче не становилось.

— Держи. Попробуй, — с сияющей улыбкой Харрисон подал ей стакан.

Сначала казалось, что это обычный айс-шоколад. Но при ближайшем рассмотрении…

Было ясно: это совсем не то.

Казалось, что в этом напитке сама магия творила узоры — густой и светлый шоколад сливались вместе, но так и не становились единым целым.

Переплетались, как ленточки на платье, — хаотично, но красиво.

Это ведь точно не мороженое…

Мельчайшие вкрапления в напитке напоминали шоколадную крошку, но были слишком миниатюрны.

И — что удивительно — не тонули.

А сверху — венец всей композиции.

Облако взбитых сливок, уложенное словно нежный цветок.

На этом облаке — густые струйки шоколадного сиропа,

и среди сливок, будто спрятанные сокровища, — вкрапления тех самых шоколадных крошек.

Сладости здесь — на три жизни вперёд…

Настоящая шоколадная бомба.

Каллиопа украдкой взглянула на Харрисона —тот сиял от нетерпения, как мальчишка, ожидающий праздника.

Он, наверное, прошёл немалый путь, чтобы принести сюда этот холодный напиток.

И отказаться от этого чуда — ну просто невозможно.

Каллиопа взяла десертную ложечку и зачерпнула немного сливок.

Ммм?..

Вкус оказался неожиданным.

Она ожидала привычного сладкого сочетания — сливок с шоколадом.

Но первый аккорд… был солоноватым.

Они подсолили сливки?

Сливочная пена чуть щекотала язык,а следом — обволакивающая сладость шоколадного сиропа,густая, вязкая, словно растопленная карамель.

И этот сироп — совсем не обычный…

В нём не было приторности.

Наоборот — глубокий, насыщенный вкус, с лёгкой горчинкой.

Завершал симфонию мягкий хруст —шоколадная крошка под зубами.

Но это был не тот хруст, как в печенье — совершенно иная структура.

Без сахара, без молока — как будто из чистого тёмного какао.

И тает во рту, как бархат.

Три совершенно разные текстуры и вкуса —и вместе они создавали волшебную гармонию.

Особенно впечатляло, как солоноватая сливочность сливок

великолепно подчёркивала густую сладость сиропа.

Как сладкое и солёное могут так идеально сочетаться?

«Что это за вкус?..»

Каллиопа потянулась к напитку —резко воткнула трубочку, но вдруг замерла.

Она почувствовала лёгкое сопротивление.

Жидкость — не совсем жидкость.

Это не мороженое… Тогда что же?..

Любопытство пересилило.

Её губы коснулись трубочки.

Светло-коралловые глаза широко распахнулись.

Харрисон, всё это время неотрывно следивший за ней,

едва сдерживал улыбку, дрожащую в уголках губ.

Он начал посмеиваться ещё в тот момент, когда Каллиопа впервые зачерпнула сливки.

«У неё на лице — фейерверк!»

Так оно и было.

Казалось, в её крошечной головке вспыхивали настоящие салюты —

и если бы приглядеться повнимательнее,

можно было бы различить даже цвета этих взрывов.

Харрисон тихо усмехнулся, прижав ладонь к губам,но взгляда от девочки не отводил.

－Ч-что это за вкус…!

И да — в её голове действительно разрывались фейерверки.

－Золотой фундук!

Именно он — тот самый фантастический шоколад,что она однажды пробовала —теперь растворился в этом волшебном напитке,

создав нечто совершенно новое в сочетании с остальными ингредиентами.

Это был вкус, не поддающийся описанию.

Сладкий —но ни капли не приторный.

Сложный, многослойный.

Ореховая глубина.

Тонкая солоноватость.

А ещё — едва уловимая, но освежающая молочная нота,

будто только что надоенное молоко.

Баланс был совершенным.

Пронзительным.

И не только вкус —вкрапления шоколадной крошки придавали напитку текстурное измерение,добавляли живости.

Лёгкий хруст, сменяющий бархатную гладкость,

как лёгкий удар по колоколу посреди затихающей симфонии.

«Так вот почему они не перемешались… это не просто напиток, это напиток с дроблёным льдом!»

Лишь когда первый шквал восторга улёгся,до Каллиопы дошло: всё это время она пила смесь с мелко дроблёным льдом.

Но вкус был настолько ошеломляющим,что не оставил ей ни малейшего шанса на размышления.

Это было настолько вкусно.

Не просто вкус — откровение.

Я никогда не пробовала ничего подобного в своей прежней жизни.

Это был вкус, который невозможно было даже представить.

Наверное, мне и не довелось попробовать его раньше, просто потому, что я не была с Харрисоном так близка. Да и напитков, хотя бы отдалённо похожих, попросту не существовало.

Я всё ещё пребывала в восхищении, когда вдруг заметила Эпини, сидящую напротив.

— Эпини, хочешь попробовать? — спросила я, сдерживая восторг, что всё ещё сиял в моих глазах.

Харрисон, словно предугадав развитие событий, тихонько усмехнулся:

— Эпини пьёт вот это.

Перед ней стояла высокая изящная чаша, наполненная знакомым Каллиопе напитком.

На дне — свежевыжатая апельсиновая мякоть с мягкими кусочками фруктов,над ней — насыщенный чёрный чай, сваренный из ассамских листьев.

Ключевым было соотношение: чайной заварки — больше обычного,

чтобы вкус оставался крепким и полным, но при этом не становился терпким слишком быстро.

— Апельсиновый айс-ти миссис Рустичель — это нечто особенное, — с теплотой сказал Харрисон.

— Я хотел, чтобы Эпини обязательно попробовала.

— Он действительно… вкусный, — мягко отозвалась Каллиопа, кивая.

В высших кругах этот чай считался едва ли не образцом изысканности.

— Эпини не по душе сладкое, — пояснил Харрисон. — Так что такой напиток — как раз для неё.

— Я тоже… не слишком люблю приторное, — с лёгкой улыбкой добавила Каллиопа.

Мысль о том, что у них с Эпини есть кое-что общее, согрела её изнутри.

Но тут её взгляд снова упал на стол —и она вдруг заметила пустую чашку, из которой Эпини только что допила шоколадный напиток.

«Что?.. Я даже не заметила, как она допила!»

Невероятно… Я настолько увлеклась вкусом, что полностью отключилась от происходящего.

Это не просто напиток. Это — чарующая сущность, соблазн во вкусе. Настоящий демон в бокале!

— Ты же говорила, что не любишь сладкое? — удивлённо спросила Каллиопа, указывая на пустую чашку.

Эпини лениво приподняла бровь и взглянула на остатки сливочного облака на стенках стекла.

— Обычно — да. Но этот… — она немного замялась, потом сдалась, — …был вкусный.

Каллиопа опустила глаза и прошептала:

— Спасибо…

Это прозвучало так тихо, что почти не было похоже на её обычные, выверенно-вежливые реплики.

Её щёки залились лёгким румянцем.

«О?»

Неожиданная реакция не ускользнула от Харрисона.

Он удивлённо распахнул глаза.

Когда она нарочно старается казаться невозмутимой — с ней легко.

Но стоит ей проявить неподдельные чувства…

Он видел только опущенную голову, длинные ресницы и румянец, окрашивающий нежные щёки.

«Что же я наделал?..»

Харрисон прикрыл лицо ладонью, будто защищаясь от избыточной милоты,а затем, всё ещё не отводя взгляда от Каллиопы, медленно приподнял голову.

«Она слишком милая!»

Глава 43

Фраза «Она действительно его младшая сестра» поднялась к самому горлу. Но он сдержался, зная, что стоило ему только на секунду изменить выражение лица, как оно тут же исчезнет.

«Она сейчас же с серьёзным видом скажет: “Извините”».

Эта сцена так ясно предстала перед глазами, что Харисон едва сдержал смех.

«Ну… хотя и это мило».

Ничего не говоря, он просто наблюдал за двумя. Эпини, стоявшая рядом, фыркнула и отвернулась.

На этот звук Каллиопа, избавившись от смущения, подняла голову.

Эпини до сих пор даже не притронулась к напитку.

— Надо хорошенько размешать трубочкой, так вкуснее будет.

Эпини всё ещё сохраняла недовольное выражение лица, но покорно сделала, как сказала Каллиопа.

Маленькой ручкой она принялась мешать напиток, и тут же раздался звон — лёд стучал о стекло. Айс-ти задрожал в стакане, а затем начал переливаться через край.

— Эпини, руки.

— Не хочу,дурак!

Хотя Эпини нахмурилась, она не сопротивлялась, когда Харисон взял её за руку.

Он достал из кармана носовой платок и тщательно вытер ей пальчики между каждым, затем протёр и стол.

«Он делает это так привычно».

Каллиопа улыбнулась, глядя на эту сцену тёплого братско-сестринского взаимодействия.

Вспомнились её отношения с двумя старшими братьями в прошлой жизни, и на душе стало немного странно.

Они были семьёй, и, конечно, она их любила, но они никогда не были такими близкими, как Эпини и Харисон.

«Сейчас всё совсем по-другому».

Не только отношения с братьями, но и атмосфера в семье в целом.

Эпини сделала глоток апельсинового айс-ти с равнодушным видом — и её глаза тут же распахнулись от удивления.

— Вкусно, да? Прямо в твоём вкусе, Эпини?

Хари, улыбаясь, спросил у Эпини.

— Вполне съедобно…— пробормотала Эпини, покраснев в щеках и резко отвернувшись. Но заметив, что Каллиопа пристально на неё смотрит, вздрогнула.

— Я… я хотела сказать, что вкусно!

— Рада, что тебе понравилось, — сдерживая улыбку, кивнула Каллиопа. Она уже поняла по выражению лица во время первого глотка.

«Ведь это приготовила её мама, вот она и постаралась… Хотя я вовсе не с упрёком смотрела.»

Скорее, она смотрела потому что Эпини показалась ей милой. Хоть и ворчливая, но вовсе не плохая девочка.

Почему-то именно после этого Эпини сделалась ещё более недовольной и начала с шумом потягивать айс-ти.

— Сказали же, что Хари приехал!

С грохотом распахнулась дверь, и в комнату вбежал Роберт. Глаза Каллиопы тут же сузились.

— Роберт, старший брат…

— А...

Роберт замер на месте, потом медленно пятясь, постучал в уже открытую дверь и с осторожностью вошёл снова.

Глядя на его глуповатую улыбку, Каллиопа не удержалась и тоже улыбнулась — уж слишком он был в этом моменте неотразим.

— Вернулся?

— Ага! Я так по тебе соскучился, что примчался сразу!

Как щенок, получивший разрешение на ласку, Роберт подбежал к Каллиопе и обнял её, потираясь щекой.

Теперь это стало привычным, и Каллиопа спокойно приняла его проявление привязанности, но от жгучих взглядов в комнате её лицо начало краснеть.

— О!

Почувствовав чей-то взгляд, Роберт поднял голову, увидел Эпини — и воскликнул от неожиданности. Эпини фыркнула и отвернулась.

«Они знакомы?»

Каллиопа, находясь в объятиях Роберта, наклонила голову в сторону. Кажется, такое возможно.

— …Кто это?

Однако следующее замечание моментально исказило гордое лицо Эпини. Каллиопа тоже удивлённо посмотрела на Роберта.

— Я не обязана говорить тебе своё имя, глупый!

— Эээ?

Роберт опешил — он не понимал, почему на него вдруг накричали. Он ведь ничего плохого не имел в виду.

Роберт был весёлым, открытым мальчиком, которому легко давалось общение, но он редко запоминал, с кем именно раньше общался.

Поэтому нередко он просто не узнавал своих бывших собеседников.

— Я не глупый, Липе…

«...Почему он оправдывается передо мной?»

Каллиопа ещё сильнее растерялась, но, увидев искреннее выражение лица Роберта, всё же кивнула.

«С детьми всё-таки сложно…»

— Ты глупый.

Тук! — Эпини ударила по столу.

— Нет!

— Да!

— Говорю же, нет! — Роберт, бросая взгляды в сторону Каллиопы, упрямо спорил.

— Да-да-да, глупый-глупый-глупый!

«Едва детей стало двое — сразу стало шумно…»

Каллиопа с ошеломлённым видом подумала об этом. Она даже не вспомнила, что на самом деле она тут самая младшая.

Она бросила на Хари взгляд, полный мольбы «Ну скажи хоть что-нибудь…», но тот только покачал головой.

«Эпини — неподдающаяся. Смирись — и будет легче» — именно так читалось на его лице, пока он пожимал плечами.

— Ладно! Сейчас докажу, что я не глупый! Пошли со мной, покажу тебе моего невероятного Гигантского Спирита!

С гордо задранным носом Роберт выступил вперёд.

«…Разве это не из какого-то детского обучающего мультика?»

Каллиопа бросила взгляд на книги, стоявшие в углу комнаты. По мнению Роберта, они совсем не соответствовали возрасту.

— Что? Гигантский Спирит?!

Эпини вскочила со стула. Её янтарные глаза задрожали.

— Ты… ты никак не можешь этого уметь!

Каллиопа не понимала, что это вообще такое, чтобы так шокировать ребёнка, но лицо Эпини было абсолютно серьёзным.

— Хе-хе, ещё как умею!

«…Почему он с таким гордым видом смотри на меня, когда говорит это?»

Каллиопа нервно улыбнулась, чувствуя, как капает холодный пот.

Глаза Роберта ярко сверкали. Казалось, будто у него за спиной радостно виляющий хвост, а на голове торчат забавные ушки.

— Врёшь ты всё!

— Я тебе покажу, так что пошли!

Роберт гордо расправил плечи и направился к выходу. Эпини сжала губы. Немного поколебавшись, она всё же пошла за ним.

— Вот ведь...

Хари улыбнулся и тоже собирался пойти за ними, но тут почувствовал, как кто-то схватил его за одежду.

Он опустил взгляд — Каллиопа крепко держала его за край пиджака и смотрела на него снизу вверх.

Клац, — дверь закрылась.

Хари вскинул брови, затем вновь опустился на своё место.

— Нашей Липе, значит, захотелось побыть со мной наедине.— пошутил он с широкой улыбкой.

Но Каллиопа была серьёзна.

— Я хотела кое-что спросить.

— Хм?

— Это важный вопрос.

***

«Наш род слаб.»

Вернувшись с пикника госпожи Самоны, Каллиопа сделала для себя окончательный вывод.

Отец, Лус — глава Белого рыцарского ордена, одного из четырёх рыцарских корпусов…

Мама — из центральной графской семьи, как и дом Рустичель.

Старшие братья обладают достаточными способностями, чтобы не возникало вопросов о наследнике, несмотря на отсутствие магических способностей у неё самой.

Графство процветает, подданные преданы, есть и внешние источники дохода.

Даже если их род — не из высшей знати, как центральные дворяне они занимают прочное положение.

С объективной точки зрения, никто бы не сказал, что дом Рустичель слаб.

«Но этого недостаточно.»

В будущем, который однажды наступит, её семья будет убита. И даже расследование по этому делу не будет проведено должным образом.

«Когда мы потребовали разобраться, нас обвинили, будто мы охотимся за компенсацией.»

Даже сейчас, вспоминая это, у Каллиопы скрежетали зубы.

Разве может кто-то думать о деньгах, потеряв семью? По крайней мере, в её представлении — нет.

«Всё произошло слишком быстро.»

Стоило дому Рустичель усомниться в расследовании, как тут же поползли слухи, что они хотят нажиться на трагедии. Эти слухи, словно туман, обрели форму — и все газеты заговорили в унисон, обвиняя их.

«Это значит, кто-то управлял общественным мнением.»

Преступник обладал такой властью и богатством, что мог не только скрыть убийства дворян, но и разом повернуть весь народ против пострадавших.

«И не один раз, а несколько.»

Они умирали один за другим.

Каждый раз сердце Каллиопы разрывалось. Сколько бы раз ни случалось это, невозможно привыкнуть к смерти близких.

Власть, способная скрыть убийства троих дворян… Сколько таких людей вообще существует?

— Как думаешь, кто может быть способен скрыть убийство дворянина и управлять общественным мнением?

Вопрос прозвучал внезапно и тяжело, отчего улыбка на лице Хари погасла.

— С чего вдруг такие мысли?

Он и раньше понимал — ребёнок перед ним отличался от других. Но сейчас...

Это была совсем другая проблема.

Толстые щёки и маленькие губки совсем не подходили к слову «убийство».

«Что же могло заинтересовать этого ребёнка в таком?»

Харисон перебирал в голове последние несколько событий, но ни одно из них не было связано с убийством дворян.

— Я читала исторические книги и немного задумалась об этом, — спокойно ответила Каллиопа. Ей было всё равно, что Харисон может ей не поверить.

«Потому что я верю в брата Хари.»

— Исторические книги?

— Да.

Но это было не всё. Глаза Каллиопы были слишком печальны, чтобы это была просто интеллектуальная любознательность.

— Ну, наверное, это зависит от эпохи...

— А если представить современность?

— Высшие дворяне, священники — что-то в этом роде.

Харисон подумал, что лучше продолжать разговор и понять, что на самом деле у неё на уме.

«Ну, я не могу рассказать ей всё. Истории о криминальных авторитетах слишком тяжёлые для ребёнка.»

Однако Каллиопа словно прочитала его мысли и спросила:

— А кто такие влиятельные люди в криминальном мире?

— Ну, да, и это тоже есть.

Харисон улыбнулся и ответил уклончиво, а коралловые глаза Каллиопы внимательно смотрели на него, словно прося не скрывать ничего.

«Если бы это было всё, что она хотела узнать, я бы легко отшёл от темы.»

Но глаза Каллиопы выглядели очень грустными. Её лицо оставалось спокойным, но казалось, что сейчас она вот-вот заплачет.

— Я тоже могу думать так же. Но меня интересуют более конкретные кандидаты.

— Погоди, погоди.

Харисон поднял руку:

— Ты хочешь, чтобы я перечислил все семьи, которые способны на такое? Как вообще можно читать историю и думать о таком? Или ты не собираешься делать ничего опасного?

Каллиопа тихо улыбнулась:

— Кто же говорит, что тот, кто думает о опасном — опасен?

— Вот именно...

Харисон понял, что она думает точно так же, как и он, и только бессмысленно покачал головой.

— Брат Хари, ты совсем наивен.

— Наивен? — Харисон открыл рот, не заметив.

Глава 44

－Хааа…

Выдох, полный изумления, сам собой сорвался с его губ.

Таких слов он не слышал даже тогда, когда Каллиопа была ещё младше.

«Ты с рождения — хитрый уж!»— именно так бранила Харисона мадам Элфинас, когда тот с поразительной ловкостью ускользал от очередной неприятности.

— Я ведь такой наивный… Таких вещей совсем не понимаю… — пробормотал он, надувшись, словно обиженный ребёнок.

— Наивность и глупость — это разные вещи, — Каллиопа посмотрела ему прямо в глаза, спокойным, как гладь весеннего озера, взглядом.

— И, братец Хари, ты ведь совсем не глупый.

Харисон замолчал. Его взгляд остановился на лице девочки, в чьих кораллово-розовых глазах отражалось собственное лицо.

Увидев своё выражение, он едва сдержал стон.

«Что за глупое лицо у меня…»

Он — взрослый человек, а ведёт себя так, будто его обвёл вокруг пальца пятилетний ребёнок.

— Хм… — с тяжёлым, почти театральным вздохом начал он:

— Не знаю, с чего вдруг тебя заинтересовали такие вещи, но… если отвечать серьёзно — всё зависит от статуса убитого аристократа.

Он задумался, сможет ли ребёнок понять это. Но тут же вспомнил, кто перед ним.

«Наша Эпини в жизни бы не поняла. А вот Каллиопа — совсем другое дело», — слабо усмехнулся он.

Ребёнок спрашивает о сокрытии убийства дворянина, а взрослый мужчина отвечает всерьёз… Со стороны это выглядело бы почти безумием.

— Если речь идёт о каком-нибудь захудалом провинциальном дворянине, который и близко ко дворцу не подпускается… — он пожал плечами. — Такое дело можно замять. Семья Рустичель вполне справится.

— Кажется, я неправильно сформулировала вопрос, — спокойно сказала Каллиопа.

Хоть все и назывались дворянами, между ними были различия — глубокие, как бездна.

Каллиопа задумалась: можно ли говорить об этом вслух?

Харисон был проницателен. Он мог уловить странности, мог сложить разбросанные детали в единую картину. Но он также мог пройти мимо — если она всё скажет так, чтобы звучало не слишком явно.

А ведь полуправда порой опаснее откровенной лжи.

Решение пришло быстро.

Я ему доверяю.

Однажды он уже поставил на карту свою жизнь. Теперь её очередь — сделать то же самое.

— А если это семья вроде нашей?

— Что? — Харисон резко замер, лицо стало каменным от потрясения.

— Если кого-то из нашей семьи начнут убивать одного за другим, и всё это — прикроют… Насколько влиятельным нужно быть, чтобы такое стало возможным?

Харисон, расширив глаза, смотрел на Каллиопу и открыл рот, будто хотел что-то сказать…

— Пу—…

Пу? — Каллиопа удивлённо склонила голову. Есть что, семья, начинающаяся на «Пу»?

— ПУХАХАХАХА!

Комната взорвалась громким, раскатистым смехом.

Харисон уже не просто смеялся — он колотил по столу от хохота.

— Липе, тебе что, дурной сон приснился? Ох ты ж, прелесть какая. Это всё — просто сон!

Он обращался к ней как к ребёнку, несмотря на её серьёзный тон.

Каллиопа не вспылила, и не только потому, что у неё был спокойный характер. Главное — она видела, как внимательно Харисон её изучает, даже сквозь свою весёлую маску.

— Это не ответ на мой вопрос.

И такая насмешка — грубость.

Без капли обиды она спокойно указала на факты. Услышав её тон, Харисон убрал улыбку.

— Извини, извини… Хмм… Две герцогские семьи — да, они могли бы. Среди маркизов — не все. Сейчас у графов рода Лоахин больше влияния, чем у маркизов Монгерт.

— А графы Сахарне?

— Сахарне? Ну, они, конечно, тоже стремятся перещеголять маркизов… возможно, они бы смогли… но всё же не на уровне Лоахинов.

«Хотя в будущем дом Сахарне добьётся куда большего, чем Лоахин. Значит, что-то произошло по пути…»

Поскольку она держалась подальше от светского общества, деталей она не знала.

— Даже если у них есть такая возможность, насколько они реально могут это провернуть — вопрос другой.

— А если у них есть и воля, и причина, и выгода?

— Ха, это, конечно, так… Но я о другом. Даже если ты принадлежишь к великому герцогскому роду — всё становится куда сложнее, если за тобой внимательно следят. Поймай тебя хоть раз — и…

— Вы имеете в виду герцогов Кастильо?

— Именно.

Согласившись, Харисон всё же удивился.

Он знал, что Каллиопа умна не по годам. Но она говорила так, будто видит политическую арену насквозь.

«Неужели она всё это поняла ещё на пикнике у госпожи Самоны? Хотя да, там и наследник Кастильо присутствовал. Но сомневаюсь, что они обсуждали всё это открыто…»

Слово «умная» было недостаточно, чтобы описать её. Но больше всего Харисона поразило вовсе не это.

— Даже если это не дом Кастильо, всё может измениться в зависимости от ситуации. Даже если есть сила — могут помешать, а если силы не хватает, но есть союзник…

— Тогда всё меняется.

Харисон закончил её мысль. Их взгляды встретились.

«Как же это… весело.»

***

Это и было самым поразительным.

Харисона потрясло не то, что Каллиопа была гениальна. А то, что беседовать с ней — это было по-настоящему приятно.

Она младше его на семь лет. Ещё совсем ребёнок. И всё же — разговор с ней приносил удовольствие.

Он подумал, что, наверное, с ним что-то не так. Но всё равно — ему нравилось.

Она понимала, о чём он думает. Разговор складывался. Не приходилось притворяться или следить за каждым словом.

«С другими ты даже не можешь обсуждать подобное — о самых высокопоставленных аристократах. Стоит только заикнуться — и тебя моментально затопчут, общественно похоронят. Особенно если ты упоминаешь укрывательство убийства…»

Его вдруг охватило беспокойство.

Что если Каллиопа с кем-то ещё заговорит на такие же темы?

«Хотя, судя по тому, как она оценивает расстановку сил между семьями, вряд ли она допустит такую глупость…»

— Липе, не говори такие вещи другим.

— Не буду, — ответила она так, будто было очевидно, что никто не стал бы о таком спрашивать.

Харисон театрально надул губы.

— А мне вот всё рассказываешь.

— Потому что я доверяю тебе, Хари.

Он не ожидал таких слов. Удивлённо посмотрел на неё.

А Каллиопа тем временем тянулась за пустым стаканом, стараясь дотянуться до него.

«Для неё это просто обыденные слова…»

Но именно поэтому они звучали так искренне.

Она не просила не предавать её, не ожидала благодарности или ответного жеста.

«Это просто… естественное, мимолётное признание, вырвавшееся само собой.»

Харисон… в этот момент понял, что именно он чувствует — и какое у него выражение лица.

Она не могла понять, какое у него выражение лица.

Но одно было ясно: этой его обычной, лениво-насмешливой улыбки — не было.

— Нельзя так просто доверять людям.

Харисон, едва собрав лицо, сказал это в шутливом тоне.

Однако Каллиопа внезапно помрачнела.

— …Я не доверяю просто так.

Голос её прозвучал еле слышно, хрупко.

Когда-то Каллиопа действительно легко доверяла людям.

Она немного посмотрела на стакан, потом снова подняла голову.

— Я доверяю потому, что это Хари.

На этот раз это не были пустые слова.

Она ясно посмотрела ему в глаза, как бы говоря: «Я верю тебе, потому что это ты. Потому что ты — именно ты».

Харисон почувствовал, как улыбка, с трудом удерживаемая на лице, пошатнулась.

Он не смог не спросить:

— Почему?

«Потому что ты пожертвовал своей жизнью ради чести и ради нашей семьи…»

Но эти слова нельзя было сказать.

Каллиопа снова отвела взгляд к стеклянному стакану. Кончиками пальцев коснулась гладкой и холодной поверхности.

— Ну… наверное потому, что ты приготовил такую вкусную еду. Мне, кажется, слишком легко подкупить вкусняшками.

Харисон молчал. Долго.

А Каллиопа не заметила эту паузу.

— Липе.

— А?

Она повернулась, и в следующий момент почувствовала, как её щёку кто-то ткнул пальцем.

Это было так неожиданно, что она застыла. Впервые поняла, что может просто оцепенеть от шока.

«Он сейчас… подшутил надо мной? Это был подходящий момент для шуток? Или это вообще была шутка?.. Может, в этом ‘тыкании в щёку’ есть какой-то скрытый смысл, которого я не понимаю?»

Мысли проносились у неё в голове одна за другой.

— Хари… это что… сейчас было?

Она с трудом задала вопрос. Но в ответ он снова ткнул её щёку пальцем. Снова и снова.

— Мягенькая такая, — пробормотал он, снова ткнув её в щёку.

— Вспомнил, как ты была совсем малышкой, Липе. У тебя щёки были как рисовые лепёшки — так хотелось потрогать. Но знаешь что? Этот Люц не дал мне!

Харисон заговорщицки понизил голос, будто рассказывал секрет.

— А потом сам, на моих глазах, взял и потрогал! Ты бы видела. Вроде взрослый, а такой ребёнок! Я был в шоке. Хотя ты, наверное, и не помнишь.

Конечно, она всё прекрасно помнила.

Каллиопа вспоминала тот момент, как будто он был вчера.

«Вообще-то именно я тогда была в шоке».

В тот миг её представление о Люциусе, хранившееся с самого детства, разрушилось напрочь.

— Вот теперь ты действительно похожа на ребёнка, — сказал Харисон, снова слегка ткнув её в щёку.

— Что?

— Только что ты с таким серьёзным лицом гладила стакан, как будто это бокал с мартини, — сказал он, изображая её манеру, намеренно преувеличенно.

— …Я вовсе так не делала, — покраснев, Каллиопа затрясла головой.

— Делала.

— Э-это невозможно…

«Такое выражение лица? Да нет же. Я всегда вела себя сдержанно и аккуратно!»

Для Каллиопы это стало настоящим ударом.

Словно мир рухнул у неё перед глазами — и Харисон не смог удержаться, расхохотался.

Глаза Каллиопы резко сузились.

— Ты издеваешься надо мной?

— Ничуть. Ты действительно так смотрела.

— Хари, ты — злой.

На её недовольный тон Харисон засмеялся ещё громче. Щёки Каллиопы раздулись от возмущения, как у сердитого хомячка.

Он посмотрел на полностью вернувшуюся в привычное состояние Каллиопу — и остался доволен.

Когда смех понемногу стих, а он всё ещё посмеивался про себя, Каллиопа с лёгким вздохом тоже смягчила выражение лица.

— Вернёмся к разговору. — Каллиопа моргнула. — В итоге, вы хотите сказать, что независимо от способностей, скрыть убийство дворянина всё же возможно, верно?

— Да. Именно поэтому я и сказал, что это сложно.

— Конечно, указать конкретно сложно. — Она кивнула. — Но ведь и противник, и союзник могут обладать возможностью скрыть такое, верно?

Так что, как ни крути, опасных людей с властью стоит опасаться в первую очередь.

— Верно. Если только у кого-то с головой всё в порядке, он не станет помогать перейти такой опасный мост.

— Зато можно и шантажировать. — Каллиопа спокойно добавила. — У всех есть слабые места.

«Это что вообще за слова для пятилетней девочки?» — Харисон с трудом сдержал желание вслух это прокомментировать. Но всё же не смог не добавить:

— Ты не находишь, что слишком многое знаешь?

— Я же говорила, что я умная, — без смущения ответила Каллиопа.

И тут же пожалела, что сказала это.

Харисон прищурился, уставился на Каллиопу с лёгкой ухмылкой — как человек, который хочет увидеть, как смущается даже самый уверенный в себе ребёнок.

— Ты думаешь, что только высшая знать, духовенство и теневая власть способны скрыть убийство дворянина?

— Что?.. — Каллиопа округлила глаза.

На её реакцию Харисон усмехнулся:

— Есть и ещё кое-кто.

Глава 45

—Люциус, сосредоточься!

Лезвие меча вонзилось точно в центр деревянного манекена — прямо между бровей.

С треском «щ-щёлк» древесные волокна разошлись по линии удара, и манекен раскололся на две идеально ровные половины.

Присутствующие оруженосцы округлили глаза. Удар был чистым, без лишних усилий — и при этом сокрушительной силы.

— В твоём мече есть эмоции. Ты не сосредоточен с самого начала.

— Прошу прощения.

Люциус молча склонил голову. Никаких оправданий.

Граф Рустичель взглянул на макушку сына, затем резко отвернулся.

— Следующий!

По зову графа вперёд вышел следующий оруженосец.

Люциус отошёл к краю тренировочной площадки, переводя дыхание. Те, кто уже завершили испытание, покачали головами, глядя на него.

— Как можно сказать, что он «не сосредоточен»?!

— Он расколол манекен пополам одним ударом в лоб — без единого лишнего раскола.

— Это значит, он сконцентрировал всю ауру в одной точке.

— И всё равно получил выговор… Командир строг.

— Но после таких проверок всегда появляется шанс прорваться на новый уровень…

Люциус даже не слышал перешептываний оруженосцев вокруг.

«Этот чертов Хари...!»

Он стиснул зубы. С тех пор как Харисон дразнил его и сбежал в замок Рустичель, его мысли постоянно путались.

Даже сейчас, когда он собрался и начал тренировку...

«Почему я вдруг вспомнил о рисовых шариках Липе?»

В момент удара перед глазами неожиданно возникли пухлые, как пампушки, щеки Каллиопы.

Обычно мысли о ней поднимали настроение, но сейчас он чувствовал лишь раздражение и беспокойство.

«Надо быстрее закончить и вернуться домой.»

— Эй, вы.

— А?

Оруженосцы вздрогнули, когда Люциус резко повернулся к ним с ледяным взглядом.

— Следующую тренировку проводите хорошо.

Его глаза сузились. Меч в руках отражал солнечный свет, излучая холодную ауру.

— Чтобы командиру не пришлось говорить "еще раз".

— Д-да, конечно...

Оруженосцы кивнули, покрываясь холодным потом.

«Отчего он такой злой?»

— У него что-то случилось? Обычно он же как ледяная статуя. Впервые вижу его таким.

— Кроме тех случаев, когда дразнил Хари.

— Но тот сам напрашивался.

— Меня это немного беспокоит...

— Тогда спроси его сам.

— Нет уж! Страшно! Иди сам!

— ...В любом случае, не ошибайтесь. Командир заставит повторять снова и снова, если заметит промах.

— Ты что, тему сменить пытаешься?

Оруженосцы, понизив голоса, препирались между собой. Оставив их позади,Люциус тяжело вздохнул.

«Пухлые щёчки нашей Липе... Так хочется поскорее их потрогать.»

***

Зрачки Каллиопы дрогнули.

Человек, способный скрыть убийство аристократа — кроме высшей знати, священнослужителей и властителей теней.

— Кто же это?

— Хм, интересно кто?

Харисон, полностью вернувший себе самообладание, вернул вопрос. Хотя он явно хотел разжечь её любопытство, Каллиопа наоборот успокоилась.

Ненадолго опустив взгляд, она резко подняла голову.

— Член императорской семьи?

Харисон свистнул. Лучшее подтверждение, чем слова.

Каллиопа нахмурилась.

— Но...

Граф Рустичель — беспристрастный командир Ордена Белых Драконов, пользующийся доверием императора.

Доверие, основанное на соответствии должности, но не особой милости — потому у императорского дома не может быть интереса к дому Рустичелей.

— Мы говорим о возможностях. Просто перечисляем тех, у кого есть такие способности, верно?

«Если подумать — Почему? Какая связь?— то с другими кандидатами та же ситуация.»

«Возможно, есть какие-то неизвестные мне связи, но насколько я знаю — все кандидаты не имеют точек соприкосновения с нашим домом.»

— Так ты всё ещё не скажешь?

На вопрос Харисона Каллиопа склонила голову с недоумением.

— Причина, по которой ты задаёшь эти вопросы.

Истинная причина. Хотя его улыбка оставалась игривой, янтарные глаза были серьёзны как никогда.

— Мне стало любопытно, когда я читала исторические хроники.

Неизменный ответ заставил Харисона тяжело вздохнуть.

— О, как же обидно. Я так искренне отвечаю на вопросы нашей Липе, а в ответ получаю лишь: 'Не могу сказать. Не хочу говорить.'

Харисон не упустил, как выражение лица Каллиопы дрогнуло от вины.

Он молниеносно протянул руку.

Щип.

Слегка ущипнув её за щёку, он потянул кожу в сторону.

— Вау, правда хорошо тянется.

— Ха-а-ри-сон!

— Что?

Харисон, сияя улыбкой, продолжал дёргать её за щёку.

Каллиопа смотрела на него с недовольным выражением, но не сопротивлялась.

«Видимо, действительно чувствует вину. В обычное время она бы уже отчитала меня за 'неподобающее обращение с леди'.»

Перед глазами всплыло строгое лицо Каллиопы. Харисон, хихикая, убрал руку.

－Ладно, на этот раз прощаю.

Каллиопа потерла щеку и сказала:

－Братец Хари, я слышала, ты очень популярен.

－О-о, уже льстишь? Говорила же, что подкуп недопустим, а лесть - нормально?

Видя, как Харисон весь оживился, Каллиопа сдержанно вздохнула.

－Если ты ожидал комплимента - извини, но это не было похвалой. Я просто проверяла факты.

－...Что?

－Я слышала, что братец Хари очень популярен, и хотела подтвердить, правда ли это.

－...Понятно.

Как же неловко! Чувствуя, как лицо горит, Харисон не мог прямо смотреть на Каллиопу.

«Конечно, я знаю, что это правда.2

Каллиопа слегка улыбнулась.

Харисон, обладая общительным характером, был весьма популярен, и знатные леди часто присылали ему любовные письма.

«Хотя это из прошлой жизни, но братец сейчас в том возрасте - двенадцать лет - скоро и письма начнут приходить.»

Естественно, он лучше разбирался в делах высшего света.

До возвращения во времени Каллиопа не особо участвовала в светской жизни, а после смерти отца и вовсе стала затворницей.

«Конечно, даже если бы я вращалась в высшем свете, мне вряд ли довелось бы общаться с первыми аристократами королевства,»— прошептала Каллиопа, задумчиво покусывая нижнюю губу.

«Приглашения — удел избранных семей. А наш дом Рустичелей... Горечь скользнула в её голосе. — До сих пор окутан грязными сплетнями из-за той истории с вознаграждением.»

Пауза. Затем невинный, будто бы случайный вопрос:

— Братец, а письма от маркизы ты тоже получал?

— Ч-что?!

По алеющим ушам Харисона ответ был очевиден.

— О-о, Господи! — он замахал руками, будто отгоняя назойливых ос. — Мне ещё рано думать о таком!

«Смешно. В прошлой жизни ты умудрился закрутить романы сразу с четырьмя знатными девицами... и получил по щеке от каждой.»

— Конечно-конечно... — протянула Каллиопа, нарочито медленно кивая.

— Я серьёзно! — Харисон топнул ногой, заметив её саркастичный взгляд.

— Верю, верю.

«Но твой тон звучит так, будто ты говоришь с дворовым псом! Глаза пустые, как у мёртвой рыбы!»

Харисон сдался, потирая виски.

— Но к чему этот допрос?

— На днях я была на пикнике леди Самоны...

Лицо брата исказилось в гримасе предчувствия.

«Неужели она видела, как те особы из "Фанаток Харисона" устроили драку у фонтана?!»

Горло внезапно пересохло. Хотя Лара уверяла, что среди горничных слухов об этом не было...

«Если не считать того инцидента с сэром Джейдом... вернее, с этим проходимцем-учителем, которого вышвырнули вон.»

По общему мнению, мероприятие прошло безупречно.

— Леди Кантена даже похвалила меня за сообразительность, — Каллиопа игриво подкрутила прядь волос. — А когда вернулась, оказалось, что все семьи буквально завалили нас клубничными тартами.

«Что этот негодяй успел наговорить у меня за спиной?»

— Там точно ничего не случилось? — Харисон нахмурился, изучая её лицо.

«Случилось. Я встретила леди Сахарне. Кто-то видел, как я звала её "тетей". И снова почувствовала, насколько наш дом уязвим...»

Хотя откровением стало именно погружение в высший свет.

— Нет-нет! Все были чрезвычайно любезны.

— Тогда к чему вопросы?

Его взгляд говорил: "Признавайся", и от этого у Каллиопы сами собой растянулись губы в улыбке.

— Просто... я слышала, что высшая аристократия живёт в закрытом кругу. Но на деле всё оказалось иначе — вот и удивилась.

Только тогда напряжение спало с лица Харисона.

— Закрытый круг? Ещё какой! — Он закинул ногу на ногу. — Желающих "подружиться" с высшей знатью — море, но большинство ищут лишь выгоду. Да и традиции у нас... консервативные.

Заметив выражение Каллиопы, он фыркнул:

— В чём проблема? Они такие же люди. Пробиться в их круг сложно, но... — пальцы Харисона запутались в её прядях, — как можно быть холодным с такой прелестной барышней?

Он дёрнул за локон, вызывая её возмущённый взгляд.

— Барьеры существуют. Но строить их перед тобой — смешно. Хотя юный возраст — не индульгенция.

— У меня нет дисквалифицирующих признаков, — ответила Каллиопа, слегка кивнув. — К тому же леди Свмона явно благосклонна ко мне.

Дом Рустичелей — не самый влиятельный, но древний род. Отец — командир Ордена Белых Драконов. И благосклонность леди Самоны, одной из центральных фигур высшего света.

«Можно подумать, что пришлый камень выбивает устоявшийся...»

Хотя нет, я ожидала большей закрытости от такого круга."

Харисон округлил глаза на её слова о "дисквалифицирующих факторах".

— Нет-нет, я просто хотел сказать, что ты очаровательна!

Каллиопа вздохнула и кивнула:

— Да, конечно.

— Ты мне не веришь! — надулся Харисон, скрестив руки.

— Но этого недостаточно для входа в их круг. Иначе не было бы разговоров о закрытости.

— Верно. Потому я и сказал — ты покорила этих привередливых дам.

Харисон щёлкнул Каллиопу по носу:

— Ты просто не осознаёшь своего обаяния.

Глава 46

Осознание? — Калиопа заморгала. На это Харрисон слегка ущипнул её за кончик носа.

— Ай…

Калиопа, с грустным выражением, потёрла нос. Послышался тихий смех Харрисона.

«Значит, это и правда была доброта. Без всякой задней мысли, искренняя забота…»

Прошлая жизнь, наполненная лишь плохими событиями, возможно, сделала её чересчур пессимистичной.

Калиопа хихикнула. Увидев её улыбку, Харрисон тихо усмехнулся.

— Наконец-то поняла. Говорят, ты умная, а в таких вещах — тормоз.

— Я всё ещё плохо разбираюсь в людях.

— Умно как раз думать, что людей понять невозможно. Дураки думают, что понимают.

«Но ведь только что он назвал меня тормозом…»

Это было возмутительно, но Калиопа понимала, что Харрисон имел в виду.

Она видела слишком много людей, которые менялись за одно мгновение.

— А, ещё кое-что хотела спросить… О рыцарях Белого Дракона.

— Мне как-то не очень удобно это обсуждать, знаешь?

— Но я ещё даже не спросила.

— Я знаю, что ты хочешь спросить.

Только что они говорили о могущественных силах, которые могут сокрушить дом Рустичель.

И в такой ситуации единственный возможный вопрос о рыцарях Белого Дракона —почему один из четырёх имперских рыцарских орденов не обладает властью?

Калиопа наклонила голову.

— Почему трудно ответить?

— Почему… хм...

Командир рыцарей Белого Дракона — граф Рустичель.

«Даже если я принадлежу к рыцарям Белого Дракона… говорить что-либо о месте, которым командует мой отец, как-то не очень правильно.»

Харрисон любил шутить, но ни разу не переступил черту.

— Я понимаю, чего ты опасаешься.

— Но брат Хари может говорить всё, что угодно.

«Опять.»

Непоколебимый, прямой взгляд. Харрисон потерял дар речи.

— Братик Хари ведь никогда не пренебрегает и не смотрит свысока.

Это само собой разумеющееся. Он старается не быть таким, потому что не выносит таких людей.

Но он не ожидал, что услышит это из чьих-то уст с такой уверенностью.

— Ты ведь говоришь, как есть, правду.

Харрисон было открыл рот, но снова закрыл его. Глубоко вздохнул.

«Похоже, мне всё ещё не хватает храбрости.»

Смелости верить в себя. Смелости верить другим.

А больше всего — страха, что эта слепая, почти безусловная вера Калиопы исчезнет...

Свою горечь он, как всегда, прикрыл улыбкой и сменил тему.

— Почему бы тебе не спросить у Люциуса?

Его янтарные глаза впервые с таким вниманием смотрели на неё.

***

— Что сегодня на тебя нашло?

Спросил граф Рустичель, приблизив лошадь. Люциус склонил голову.

Сегодняшняя тренировка была провальной. Хотя траектория удара была точной и остро поразила цель, это была всего лишь техника.

— …Простите.

— Я не для извинений это спрашиваю.

Люциус повернулся и посмотрел на отца. Внезапно ему показалось, что отец изменился.

Раньше он не говорил: «Расскажи, что у тебя на душе», «В чём проблема?»

Он стал внимательнее. Добрей.

«Наверное, и я тоже изменился…»

«Если бы я знал, что этот проказник Хари собирается прийти один, я бы ни за что не позволил, вот ведь шалопай».

Он был не тем человеком, который легко закрывает глаза на проделки сына.

Когда Люциус входил в поместье Рустичель, он почувствовал знакомую ауру со стороны тренировочного двора.

«Роберт?»

Он с Липе? Передав лошадь конюху, Люсиус поспешно направился к тренировочному двору.

Граф Рустичель тоже пошёл с ним — чтобы взглянуть на новое лицо своего сына. Хотя, конечно, главным было желание поскорее увидеть любимую дочь.

— Ну как?

Раздался бодрый голос Роберта.

Когда они обогнули угол, перед ними открылся просторный тренировочный двор.

С гордо выпяченной грудью, Роберт стоял перед девочкой с аккуратными хвостиками из рыжих волос по обе стороны головы —

«Эффини?»

При виде Эффини взгляд Люциуса сузился.

Это было совсем не то, чего он ожидал, но он быстро оценил ситуацию.

«Если Хари хотел подружить Каллиопу и Эффини, мог бы прямо сказать об этом заранее.»

Очевидно, он специально не стал говорить, чтобы посмотреть на реакцию. Люсиус скрежетал зубами.

«Но…»

Отец и сын, стоящие рядом, одновременно почувствовали одно и то же.

«Где Липе и Хари?»

На тренировочном дворе не было ни Харрисона, ни Каллиопы.

До этого момента лицо графа Рустичель было спокойным, но теперь оно резко стало жёстким. О Люциусе и говорить нечего.

«Почему они одни? Даже если уж расходиться, Липе должна быть с Эффини, а Роберт с Хари, разве нет?!»

Пока они оба в растерянности застыли, Эффини захныкала, обращаясь к Роберту:

— Я тоже хочу! Можно, я тоже попробую?

— Нельзя.

— Попробую же!

— Нельзя!

Роберт хоть и был проказником, не уступающим Эффини, в вопросах обращения с мечом был строго воспитан.

Передавать меч человеку, который не умеет с ним обращаться — одно из самых опасных дел.

Он отступил назад, избегая Эффини, и заметил двух мужчин, всё ещё стоящих как вкопанные.

— Папа! Братик!

На его голос Люциус, наконец, пришёл в себя и поспешно спросил:

— Каллиопа где?

— А? В комнате.

— Хари?.. Неужели они вместе?

— Наверное?

Ответив, Роберт вдруг вспомнил, зачем он вообще собирался это всё показать Липе, и надул щёки от досады.

Сбоку кто-то кричал: «Ты всё равно не сможешь!» — и, похоже, ветер уносил голос прочь, но смысл был понятен.

«Даже если покажешь — всё скажут, что это обман! Только сейчас начали хоть чуть-чуть верить…»

— Надо позвать Липе!— радостно воскликнул Роберт.

«Скорее надо похвастаться перед Липе!»

Просто вообразив, как Каллиопа смотрит на него сияющими глазами, он уже чувствовал себя счастливым.

«Братик Роберт, ты потрясающий! Сможешь показать? Конечно, сможешь»

Он уже собрался бежать в особняк, но тут почувствовал чьё-то присутствие за спиной.

Роберт в тот же миг развернулся и, одновременно с этим, вытащил меч за спину, отскочив назад.

А тем временем граф Рустичель уже держал Эффини, легко подняв её за талию.

Пока Роберт отвлекался, Эффини попыталась выхватить у него меч. Но как только она протянула руку — Роберт уже был далеко, а она сама оказалась в объятиях графа Рустичеля.

Если Роберт двигался так, что за ним можно было уследить глазами, то граф Рустичель — вовсе нет.

Что это? Что вообще произошло? — с таким лицом Эффини округлила глаза.

Как котёнок, застигнутый на месте преступления, она напряглась и застыла на месте с выпрямленной спиной.

— Эффини, — строго окликнул граф Рустичель, опуская девочку на землю.

Эффини, осознав, что её план полностью провалился, сердито отвернулась с надутым лицом.

Граф Рустичель удивился, увидев, как девочка нисколько не стушевалась перед его высоким и внушительным телосложением.

В обычной ситуации следовало бы строго отчитать её, чтобы впредь она не делала ничего опасного…

Но в этот момент на маленькую Эффини наложилось воспоминание о Каллиопе.

— Этот меч тяжёлый и опасный. Если хочешь попробовать, лучше используй вон тот деревянный меч.

Люсиус тут же бросился за деревянным мечом. Он часто бывал в особняке Эльпинуса и хорошо знал упрямый характер Эффини.

Если ей не понравится деревянный меч, она устроит такую истерику, что никто не справится. Он как-то раз видел, как она плакала и кричала без остановки шесть часов подряд.

«Да она ведь и тогда плакала, только потому, что я ушёл из особняка Эльпинуса. Кто знает, сколько бы она продолжала, если бы я остался. Сколько часов она тогда ревела — остаётся загадкой.»

На следующий день он пытался осторожно спросить у бледного Харрисона, но тот тут же впал в приступ одышки, так что ответа получить не удалось.

«Одна только мысль об этом приводит к панике… Столько выяснилось: истерики Эффини — это что-то невероятное.»

Даже Люциус, ни разу не дрогнувший перед сильными противниками в поединках, сейчас напрягся, когда протягивал Эффини деревянный меч.

Глава 47

К счастью, Эпини без всяких возражений приняла деревянный меч. На лице Люциуса не отразилось ни тени эмоций, но плечи его едва заметно опустились — словно в знак облегчения.

Эпини, сжимая оружие в одной руке, вытянула другую — пустую — по диагонали вверх. Её маленькая ладошка с изяществом расправилась, будто готовясь призвать неведомую силу.

Затем последовала серия эффектных, словно заранее отрепетированных, движений. Каждый шаг был отточен до совершенства — достойный оваций.

— О-о-о!.. — восхищённо протянул Роберт.

Услышав это, Эпини слегка изогнула уголки губ в довольной полуулыбке. И внезапно резко вонзила деревянный меч в пол.

— Восстань, Великий Дух!

…

И ничего не произошло.

— Ийяп! Ийяп! Ийяп! — громко выкрикнула девочка, сопровождая каждый возглас очередным уколом в пол.

Но и на этот раз — тишина.

— Что такое, не работает…

— Ещё бы! Это не каждому под силу, — заявил Роберт, важно задрав подбородок.

— Хм! — нахмурилась Эпини, сердито бросив меч на пол.

Затем она потянулась к Роберту:

— Всё-таки с тем мечом…

— Эпини, — резко вмешался Люциус и стремительно встал между ней и братом.

Он понял: если сейчас не отвлечёт её, им предстоит не меньше шести часов истерик, слёз и безутешных криков.

«Нужно срочно найти способ отвлечь Эпини…»

Но как? Люциус замер в растерянности. Он всегда считал, что отлично справляется с детьми.

Каждый вечер он читал Каллиопе сказки, гладил её по голове, обнимал перед сном. Каллиопа никогда не устраивала сцен, не плакала — была кроткой и послушной девочкой.

Он был уверен: он — опытный старший брат. Никогда не доводил сестру до слёз.

А теперь… не мог придумать ни одного способа, как справиться с Эпини.

— Почему? А! Ты хочешь отдать тот меч? — оживлённо спросила девочка и радостно указала на длинный меч, висящий у него на поясе.

Когда Люциус рефлекторно отступил назад, в глазах Эпини вспыхнул лукавый, опасный огонёк.

«Вот же…»

На лице Люциуса появилось выражение настоящего замешательства.

Красные брови Эпини сдвинулись, а щёки раздулись. Она была на грани взрыва. Вот-вот сорвётся.

И в этот момент…

— А, вот вы где все!

Каллиопа вошла в тренировочный зал с лёгкой улыбкой.

Эпини удивилась внезапному появлению, но прекратить капризничать — это было бы не в духе Эпини Элпинес.

Хотя её сердце немного заколебалось при виде грациозно шагающей Каллиопы, злость только усилилась, когда она увидела идущего следом Хари.

«Глупый Хари!»

Эпини резко вдохнула и напрягла живот.

— Ах, барышня Элпинес!

— Д-да?!

Эпини ответила машинально и тут же плотно сжала губы. Почему-то она ответила в вежливой форме. Её зрачки заметно дрожали от замешательства.

Каллиопа, впервые заговорившая громко, поспешила подойти. Её лицо побледнело, а застывшее выражение казалось сердитым.

«Ч-что это? Почему?»

Эпини остолбенела, не зная, что делать.

Обычно, если на неё кричали, она кричала в ответ ещё громче. Но сейчас почему-то даже не возникло желания огрызнуться.

Что-то было явно не так. Хотя она видела Каллиопу всего около часа, Эпини уже поняла — это ненормально.

Каллиопа встала перед ней и внимательно оглядела её с головы до ног.

Эпини крепко сжала кулаки.

— Вы в порядке?

Неожиданный вопрос сбил с толку — на мгновение Эпини потеряла дар речи.

— Ч-что ты… вообще…

Каллиопа теперь заглядывала за спину Эпини, не теряя сосредоточенности. Затем снова спросила:

— Вы точно не поранились? Покажите руки.

— А… я не поранилась вроде бы…

Эпини не понимала, что вообще происходит. Она машинально протянула руку, всё ещё в недоумении.

— Слава богу.

Несмотря на ответ, Каллиопа внимательно осмотрела её ладони, только после этого с облегчением выдохнув.

Затем, намеренно приняв строгий вид, она упёрла руки в бока.

— Эль… То есть,сестрёнка Эпини.

— А?

— Вы ведь не учились фехтованию, правда?

— Ну-у… да…

— Тогда вам можно брать меч в руки или нет?

— Нель… Вообще-то… Да при чём тут это вообще?! — вспылила Эпини, потеряв терпение.

Почему-то она чувствовала себя загнанной в угол и отвечала как во сне. Но, наконец, пришла в себя. Она нахмурилась и посмотрела сверху вниз на девочку, которая была на голову ниже.

— Как это при чём?! — Каллиопа, наклонив голову набок, взглянула на неё снизу вверх.

Эпини отступила на шаг, сама не понимая почему.

На её раздражённом лице появилось нечто странное, словно она сама не могла разобрать, что именно чувствует — растерянность, смущение… что-то мягкое.

— Мне будет грустно, если вы поранитесь.

В её глазах плескалась искренняя забота. И хотя Каллиопа говорила спокойно, выражение её лица было скорее суровым, чем мягким.

— Поэтому, если уж хотите махать деревянным мечом, то сначала укрепите физическую подготовку. В этот раз обошлось, но в следующий — запросто можно разодрать ладонь до крови.

Эпини уставилась на Каллиопу с приоткрытым ртом.

Постепенно в голове начала складываться вся картина. Поняв это… она уже не знала, что сказать в ответ.

Не только Эпини — все, кто видел, как она держала деревянный меч в одной руке и размахивала им ритмично и под нужным углом, — все замолчали.

— Кхм, Липе.

Люциус тихо подошёл и окликнул Каллиопу.

— Эпини не уронила деревянный меч. Она его бросила.

— Что…?

Каллиопа моргнула, потом медленно повернула голову и несколько раз перевела взгляд с Эпини на меч, который упал рядом с ней.

— Бросила?

— Угу.

— Но он ведь тяжёлый…

Хотя это и была уменьшенная версия, которой пользовался Роберт, когда был маленьким, для семилетней девочки меч был довольно увесистым.

Тем более если это ребёнок из дворянской семьи, который никогда не держал в руках ничего тяжелее детской посуды.

Да и сама Каллиопа ведь не могла поднять даже стеклянный стакан, из-за чего Харисон всегда ставил его прямо перед ней.

— Хоть Эпини и старше меня всего на два года…

Каллиопа посмотрела на свои тонкие руки.

В отличие от двух её братьев, унаследовавших крепкое телосложение от отца, она пошла в мать — изящная и хрупкая.

— Вообще-то он совсем не тяжёлый. Не сказать, что лёгкий, но…

Эпини подняла меч и начала размахивать им, делая взмахи с лёгкостью.

— И правда. Вы потрясающая.

— Хм.

Когда её похвалили, Эпини закинула меч на плечо. Уголки губ чуть приподнялись в довольной улыбке.

— Эпини, ты ведь говорила, что не училась фехтованию. Тогда, может, ты проходила другую подготовку?

— Нет.

На вопрос графа Рустичель Эпини покачала головой.

Граф начал внимательно наблюдать за Эпини с того самого момента, как она подняла деревянный меч.

Поскольку это был тот самый меч, которым пятилетний Роберт махал без труда, Люциус не придал этому значения……но граф думал иначе.

— У Эпини, между прочим, сила зверская, — объяснил Харисон. Место, куда она ударила его по пути в поместье Рустичель, до сих пор ныло.

－К тому же у неё выносливость невероятная.

Если только ты не младенец, никто не способен плакать десять часов подряд.

— Харисон.

На холодный и глухой оклик Харисон вздрогнул. Ах да… совсем забыл.

— Эй…

Он натянуто улыбнулся и сделал вид, что рад встрече, но Люциус криво усмехнулся. Харисон тут же начал оправдываться:

— Нет, я просто подумал, что было бы здорово, если бы Эпини и Липе подружились…

— Тогда почему ты был с Липе, а Эпини — с Робелем?

Харисон неловко рассмеялся, всё ближе подходя к Эпини.

— Ну да… Липе же сама сказала, что хочет быть со мной. Наверное, я ей нравлюсь!

И в тот же момент его поведение резко изменилось — он просто поднял Эпини на руки.

— Ладно, пора идти! Пойдём, Эпини!

— Что? Но я ещё хотела…

Эпини замоталась в его руках, но тут её взгляд пересёкся с глазами Каллиопы.

Она онемела. Отвела взгляд и перестала дёргаться.

«Что с ней?»

Харисон приподнял бровь, заметив, как вдруг успокоилась Эпини. Но сейчас было дело поважнее.

— Тогда, господин командир, до встречи в рыцарском ордене! Роберт, ты тоже приходи в отряд.

— Я ещё слишком мал… Но скоро точно приду!

Он сжал кулаки, говоря это, и Харисон усмехнулся:

— Сегодня было весело, Липе.

«Да откуда он вообще…!»

Люциус поморщился, но не сказал ничего, пока Харисон уносил Эпини прочь на руках.

…посмотрел на Эпини и сдержался.

«Нет, дело не только в Эпини…»

Он косо взглянул на Каллиопу.

«В прошлый раз я стал тем самым “братом, с которым подрались из-за шоколада”… Кто знает, как меня назовут теперь.»

Каллиопа и не подозревала, что у неё за спиной брат источает мрачную ауру.

Её лишь слегка удивило, что Харисон сегодня был как-то особенно весёл и радостно улыбался — гораздо больше обычного.

— Мне тоже было весело, братец. Приходите ещё!

На слова «приходите ещё» глаза Люциуса дрогнули.

«Она правда так любит Хари?»

Он вспомнил лицо Харисона, когда тот сказал: «Липе хотела быть со мной… Наверное, я ей нравлюсь!»

Говорят, маленькие дети часто влюбляются во взрослых — хотят выйти замуж за папу, маму или учителя…

Харисону и Люциусу по двенадцать. Для взрослых они — просто дети, но для самих себя — почти взрослые.

Харисон едва сдерживал смех, глядя на растерянное лицо Люциуса. Сдерживал до боли в рёбрах.

А Каллиопа, не зная, что происходит, ни о чём особом не думала.

Он просто хотел, чтобы она подружилась с ровесницей, и сожалел, что в итоге почти всё время провела в беседе с ним.

«Ну хоть Эпини, похоже, повеселилась — и то хорошо.»

— Тогда до завтра, Люц!

Харисон бодро попрощался и вышел за ворота тренировочного двора.

Он не знал — что он был не единственным дурачком, оставшимся в замешательстве после всего произошедшего.

«Чего это мне так паршиво?»

Роберт, почесав затылок, чувствовал какую-то странную досаду, хотя Харисон вовсе не представлял для него угрозы.

Просто…

«Харисон Элпинус…»

Рэдбул, Рыцарь Железной Крови, Ледяной Белый Дракон…

Стена.

Граф Рустичель, известный под множеством различных прозвищ, смотрел на него с самым холодным, но одновременно и самым горячим взглядом и произнёс его имя.

Но, конечно, куда более серьёзной проблемой для Харисона было другое, нежели прозвища.

Граф Рустичель был его начальником.

А той ночью…

— Ох, Хари такое сказал? —сказала госпожа Рустичель, слушая слова мужа, и хихикнула, переспросив.

— Г-госпожа, сначала, пожалуйста, положите это…

— Ах, —госпожа Рустичель удивлённо округлила глаза и выпустила то, что держала в руках.

— Больно?

— Всё в порядке.

Граф Рустичель выпрямился и легко поцеловал свою жену.

«На самом деле, совсем не в порядке…»

Хотя он был великим рыцарем, существовали части тела, которые невозможно закалить, и боль была такой, что на глаза навернулись слёзы.

Но он ни за что не показал бы этого своей любимой жене.

Глава 48

За два часа до того, как граф Рустичель испытал мучение, которого не мог избежать даже самый знаменитый рыцарь.

Каллиопа сидела на кровати и рассматривала носовой платок. Это был тот самый платок, который оказался привязанным к камелии во время пикника семьи Симоны.

На ощупь он всё ещё был шелковистым, словно готовым растаять, а в слабом свете боковой лампы на нём переливался красивый блеск.

«Кто же это мог быть? И что это значит?»

Когда она погружалась в раздумья, раздался стук в дверь. В это время мог прийти только один человек.

Каллиопа аккуратно сложила платок и убрала его в ящик тумбочки.

— Войдите.

Как и ожидалось, в щель открывшейся двери вошёл Люциус. В его руках была книга.

Но на этот раз книг было больше, чем обычно.

«Он же всё не прочитает…?»

— Не смог выбрать.

Почувствовав её удивлённый взгляд, Люциус произнёс. Каллиопа кивнула и забралась под одеяло.

Люциус положил книги на тумбочку и снова аккуратно укрыл её одеялом. Потом слегка погладил Каллиопу по голове.

— Липе сама выберет?

— Хорошо.

Каллиопа внимательно посмотрела на названия книг, которые показывал Люциус.

Но…

«…Э?»

〈Новогодняя вечеринка с семьёй〉, 〈Мужчинам никогда не верь〉, 〈Кровь гуще воды〉.

Названия книг были странными.

— Что это вообще… за книги?

Даже для Каллиопы, любительницы чтения, это были книги, которых она никогда раньше не видела. Даже похожих по жанру.

〈Новогодняя вечеринка с семьёй〉 и 〈Кровь гуще воды〉 ещё можно было понять: они, по всей видимости, о важности семьи.

«Но вот что за 〈Мужчинам никогда не верь〉…»

— Говорят, сейчас у простолюдинов популярна эта книга. Ты ведь говорила, что интересуешься культурой простых людей.

— Да, говорила…

Она кивнула, но поверить в это никак не могла.

«Такую книгу, скорее, используют как подставку под кастрюлю…»

В прошлой жизни Каллиопа какое-то время общалась с простолюдинами и потому имела представление об их настроениях.

«Брат ведь ничего толком о простолюдинах не знает… Наверное, эта книга просто бросилась ему в глаза среди тех, что читают простые люди.»

Каллиопа решила притвориться, будто не знает настоящих вкусов простолюдинов. Всё же он выбирал книги, думая о ней.

— Тогда прошу 〈Никогда не доверяй мужчине〉.

Потому что две другие книги были предсказуемы по содержанию, а вот эта вызывала любопытство.

— Отличный выбор. Остальные книги прочтём в другой раз.

«В этом нет необходимости…»

Значимость семьи она знала лучше кого бы то ни было. Но Каллиопа тихо кивнула.

Вскоре в тихой комнате раздался голос Люциуса.

— Читатель, взявший эту книгу в руки, либо уже был предан мужчиной, либо вскоре будет предан.

Ты думаешь, что никогда не был предан и никогда не будешь. Но именно ты испытаешь самое большое предательство.

Ты хочешь верить мужчине. Но у тебя закрались сомнения. Ты пыталась их отрицать, но так и не смогла избавиться. И потому взяла в руки эту книгу.

Тем не менее ты думаешь, что не будешь предана. Ты не можешь отпустить надежду. Именно это и станет причиной того, что ты переживёшь большое предательство.

Я говорю тебе: твои сомнения верны. Не верь этому мужчине. Никогда.

Зрачки Каллиопы дрожали, словно от землетрясения.

«Лю, Люц брат?! Тебя предал мужчина?»

Голос читающего книгу Люциуса был, как всегда, ровный и низкий. Но его поведение отличалось от обычного.

Он смотрел на Калиопе так, словно книга была права, серьёзно встречался с её взглядом, иногда кивал, а иногда стиснув зубы, будто что-то вспоминал.

В рыцарском ордене были проблемы? Я ведь не особо знаю о брате и его дружеских связях… В прошлой жизни, кроме Хари, он ведь ни с кем особо близко не общался. Может, это из-за того, что его сильно предал друг?

Пока Люциус читал книгу, тревоги Каллиопы становились всё глубже и серьёзнее.

«Всё же хорошо, что у брата есть Хари.»

Она улыбнулась, думая о двух людях, которые никогда не предавали друг друга.

«Хари, этот парень…!»

И сам Люциус тоже думал о Харрисоне.

В примерах, приведённых в книге, он снова и снова видел образ Харрисона. Несомненно, автор этой книги писал, наблюдая за Харисоном.

В отрывке «Быть добрым со всеми женщинами — это то же самое, что предавать всех женщин» он невольно кивнул.

— Липе, как я понял уже из названия, эта книга содержит очень важный урок, — серьёзно сказал Люциус, дочитав одну главу.

— Понятно… — ответила Калиопе, лишь кивнув, потому что не знала, что сказать. Половину содержания книги она пропустила мимо ушей, так как была слишком обеспокоена за Люциуса.

После этого Люциус долго молчал. И это ещё сильнее тревожило Каллиопу.

Возив пальцами под одеялом, Каллиопа осторожно подвинулась к краю кровати.

Подойдя ближе к Люциусу, она подняла на него большие глаза.

Ведь она ещё маленькая, так что не может быть для него опорой…

Может быть, я ещё слишком мала, чтобы быть опорой, но если бы он поделился своими переживаниями, было бы хорошо.

В прошлой жизни рассчитывать на такое было трудно, но раз отношения изменились, то, может быть, я могу надеяться на большее.

Раз я ребёнок, то можно подумать, что я не пойму, и рассказать с лёгким сердцем. Даже если он не будет считать меня полноценным собеседником — если я смогу хоть немного поддержать брата, этого достаточно.

Будто уловив её мысли, Люциус заговорил:

— Липе.

— Да.

Каллиопа сглотнула сухую слюну.

— О чём ты днём разговаривала с Хари?

— Что?..

От неожиданного вопроса Каллиопа раскрыла рот. Увидев её растерянность, Люциус только сильнее занервничал.

На самом деле он ещё с того момента подыскивал возможность задать этот вопрос Каллиопе.

— Секрет.

Почему-то голос Каллиопы прозвучал колко.

— Секрет?

— Я не скажу.

Сказав так, она полностью спрятала лицо под одеяло.

— Липе?

Такое с ней было впервые. Люциус растерялся и даже поднялся со стула.

Он хотел приподнять одеяло, но Каллиопа крепко вцепилась в него. Чуть приложи силу — и оно легко бы поддалось, но он не хотел делать это насильно.

— Липе.

Она не ответила. Вместо этого одеяло, под которым что-то шевелилось, стало постепенно отдаляться.

Обиделась, что ли?

Видеть Каллиопу такой было непривычно, и хотя он был смущён, на лице невольно появилась улыбка.

— Липе, моя сестрёнка.

Голос Люциуса стал мягче. И хотя обычно в его словах к Каллиопе всегда была теплота, сейчас в нём было ещё больше нежности.

Было всё же теплее.

Хотя, если сравнивать с обычными людьми, это всё равно оставалось жёстким. Но для Калиопы эта разница ощущалась очень отчётливо.

– Покажи лицо.

Люциус постучал по одеялу, точно в том месте, где находился кончик носа Калиопы.

– Не покажешься?

Вместо ответа Калиопа резко повернулась спиной. Люциус усмехнулся и поднял её прямо вместе с одеялом.

– Ха?!

Калиопа закричала. Одеяло соскользнуло, и её лицо открылось.

Её обычно аккуратно уложенные волосы были растрёпаны от статики, а лицо выглядело расслабленным и непривычно мягким.

– Пфф!

В конце концов Люциус не удержался и рассмеялся. Калиопа, на мгновение растерявшись, пришла в себя.

– Почему, почему ты смеёшся.

Но смех Люциуса никак не прекращался. Каждый раз, когда слышалось его приглушённое хихиканье, тело Калиопы, находившейся у него на руках, вздрагивало.

Когда недовольство целиком заполнило её щёки, Люциус ответил:

– Потому что мне хорошо.

А? Глаза Калиопы расширились.

– Потому что, когда вижу лицо Липе, мне хорошо.

Сказав это, он улыбнулся. Лицо озарилось. Красный свет лампы на прикроватной тумбе мягко окрасил его округлившиеся щёки.

Калиопа расслабилась, уткнулась лицом в грудь брата и тяжело вздохнула.

«Хотя это была слишком очевидная отговорка, стоит ли простить.»

Калиопа решила, что Люциус лишь ушёл от ответа, чтобы не говорить о Харрисоне.

Ей стало неприятно от мысли, что он совсем не полагается на неё. Нет, на самом деле злость была направлена на саму себя, потому что она не могла быть для него опорой.

— Теперь надо спать.

Люциус, похлопывая Каллиопе по спине, сказал это. Книги, разговоры — и вот уже время стало поздним.

— …………Братец.

— А?

— Ты должен меня отпустить, чтобы я могла лечь спать.

Сказал «спать», а сам долго держал её на руках.

Он с явной неохотой опустил Каллиопе на кровать. Аккуратно укрыл одеялом и поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, моя сестра.

— Спокойной ночи, братец.

Свет боковой лампы погас, вскоре послышался звук открывающейся и закрывающейся двери. Каллиопе резко распахнула уже закрытые глаза.

«Что это?! Я впервые видела Люциуса таким…!»

То попросил показать лицо, то сказал, что рад видеть её лицо. Он ведь никогда так не говорил.

«Я думала, он вообще не способен на такие слова.»

Хотя по сравнению с прошлой жизнью он стал более нежным и более близким… Люциус оставался Люциусом.

Ему всего двенадцать, а у него уже прозвище «ледяной рыцарь».

Но такой брат…

[Липе, потому что увидел твоё лицо, мне хорошо.]

Его улыбающееся лицо встало перед глазами.

«Я и правда не могла такого представить. Сколько бы он ни изменился, но чтобы тот брат Люц…»

В это же время Люциус, покидая комнату, думал о том же, что и Каллиопа.

«Чтобы Каллиопа обиделась…»

Его охватило странное чувство. Губы невольно смягчились, шаги стали уверенными и лёгкими.

Обидевшаяся младшая сестра показалась ему настолько милой и очаровательной, что он напрочь забыл о Харрисоне.

Горничные, выключавшие свет в особняке, заметив его вид, лишь довольной улыбкой переглянулись.

«А, господин только что был в комнате юной Липе…!»

***

«Сейчас всё иначе, чем до возвращения во времени».

Каллиопа, лично испытавшая на себе огромные перемены Люциуса, заново это почувствовала.

Это касалось не только отношений между членами семьи, но и всего остального.

Она вспомнила разговор, который днём вела с Хари.

В прошлой жизни не то что расположения высшей аристократии, но даже самих связей с ними у неё не было.

«Сейчас положение лучше, чем в прошлой жизни. Хотя я ничего для этого не сделала».

На свой первый день рождения она дала себе обещание: не зацикливаться слишком на прошлом и наслаждаться настоящим, пока семья жива.

С того момента и до нынешнего времени она старалась вести счастливую повседневную жизнь.

Но результатом этого стало то, что она сделала шаг ближе к разгадке трагедии. Даже если среди высшей аристократии не окажется преступника, это наверняка станет ключом.

«Рыцари Белого Дракона…»

Харрисон, как и предполагала Каллиопа, рассказал ей о рыцарском отряде без искажений и предвзятости.

«Наш род должен стать сильнее».

А для этого необходимо —

«Деньги и власть».

Глава 49

Если у тебя есть лишь деньги, ты станешь презираемым новым богачом. Даже если родился в семье властного человека, без денег ты — всего лишь марионетка.

«Чтобы обрести власть, лучше проявить заслуги или занять должность при дворце… — но прямо сейчас это невозможно», — думала Калиопа.

«Зато я могу заложить основы», — глаза её блеснули в темноте.

«Я знаю множество людей, которые добьются успеха в будущем», — размышляла она.

В аристократическом обществе связи иногда оказывают влияние гораздо сильнее, чем можно представить.

Она знала, что завоевать чьё-либо расположение трудно. Но трудно — не значит невозможно.

«…Действительно ли это было искреннее дружелюбие?» — сомневалась она.

И всё же сердца женщин, радостно встречавших её и преподнесших клубничный тарт, были настоящими.

«Люди, которым суждено добиться успеха… Хильдерт, кстати, тоже добьётся великого», — продолжала размышлять Калиопа.

Хильдерт происходила из знатного рода и в возрасте девятнадцати лет уже была настолько выдающейся, что оказалась во дворце Афракс — настоящая жемчужина семьи.

В прошлой жизни они едва пересекались, а теперь стали словно друзья в детских играх. И острые воспоминания первой любви переживались Калиопой в реальном времени.

«Друг…?» — мысли её прервались.

Пальцы Калиопы, бессмысленно гладившие угол одеяла, замерли на мгновение.

Снова касаясь угла одеяла, её движения стали гораздо более суетливыми, почти растерянными.

Она больше любила книги, чем человеческое общество, поэтому у Калиопы не было тех, кого она могла бы назвать настоящими друзьями.

Были ровесники, с которыми она пила чай и вела беседы, и она считала их приятелями.

Но в трудные моменты ей не приходило в голову просить помощи или утешения.

Дело было не в гордости. Она просто знала:

— Они не помогут и не будут искренне заботиться.

«И это меня не огорчает», — думала Калиопа.

Так же, как она не открывала сердца им, так и они не открывались ей.

Их понимание и обстоятельства совпадали — и это создавало иллюзию взаимности. Обменивались взглядами, общались — и считала их друзьями. Но оглянувшись назад, поняла, что ошибалась.

«Сможем ли мы с Хильдертом стать настоящими друзьями?» — думала Калиопа.

Раньше они казались ей лишь детьми, и серьёзно об отношениях с ними она не задумывалась.

Но…

«Я ведь тоже ребёнок», — промелькнула мысль.

Её маленькая рука крепко сжала угол одеяла, кончики пальцев напряглись.

Калиопа сдерживала бурлящие в душе эмоции.

«Сейчас не время об этом думать», — твердо сказала она себе.

Наслаждаться настоящим важно, но ещё важнее — готовиться к будущему.

«Изменения уже начались», — отметила она мысленно.

Это было в правильном направлении. Чтобы идти дальше, придётся приложить немало усилий.

Хорошее первое впечатление — это одно, а сохранить его — совсем другое, гораздо более трудное.

Калиопа мысленно перечислила несколько влиятельных людей, которые могли бы поддержать её род.

«Следующий шаг — деньги», — размышляла она.

Она знала будущих обладателей власти, а также несколько предприятий, которые обречены на большой успех.

«Но если наша семья инвестирует — всё рухнет», — предостерегала она себя.

В прошлой жизни дом Рустичель инвестировал всего в пять предприятий. Прибыль была невелика, зато вложения были безопасными и надёжными.

Однако три из них обанкротились с небольшим временным интервалом.

В то время у неё просто не было сил думать об этом — одна смерть за другой в семье поглотила все заботы.

И всё же был один случай, который показался странным. Торговое судно, в которое инвестировал дом Рустичель, не вернулось.

Пропажа торгового судна могла быть обычным происшествием. Но все другие суда, отплывшие в том же направлении в одно время, вернулись благополучно.

Только оно так и не вернулось.

«Я думала, что за этим стоит какой-то заговор… но…»

Прежде чем удалось что-либо расследовать, Роберт исчез.

Источники финансирования начали иссякать, а ресурсов оставалось ограниченное количество. Разведка торгового судна казалась второстепенной — куда важнее было узнать, где находится Роберт.

Так дело с торговым судном было похоронено.

«Если оглянуться назад, это действительно тщательно спланированная ловушка», — подумала Калиопа.

По коже пробежали мурашки.

Противник явно хотел любыми способами разрушить дом Рустичель — и силы у него были для этого вполне достаточные.

«Если я буду инвестировать, они найдут способ обрушить всё… значит, знать, какие предприятия обречены на успех, всё равно бесполезно».

— Умм… — пробормотала Калиопа, ворочаясь в постели.

Должен быть какой-то выход. Нужно придумать решение.

Но веки с каждым мгновением становились всё тяжелее.

Несколько раз она пыталась не заснуть, моргая и борясь с сонливостью, но вскоре уже не могла понять, открыты её глаза или закрыты.

Калиопа погрузилась в глубокий сон.

***

— Ой, наша Липе плохо спала? — спросила баронесса Рустичель, поглаживая лицо девочки.

— Липе, ты не спала? — с тревогой подошёл Роберт и поцеловал её в щёку.

— Вот теперь у тебя появятся силы! — с улыбкой сказала баронесса и тоже поцеловала Калиопу в щёки.

— Мама должна помочь! — весело добавила она.

Роберт, недовольно поджав губы, тоже принялся целовать её, шлёп-шлёп-шлёп, весело и непринуждённо.

— Я дам ещё больше! — провозгласил он и продолжил свои бесконечные поцелуи.

«Это… немного чрезмерно. Но энергия, которую я получила…»

«Кажется, всё выходит наружу…»

Калиопа, с умиротворённым выражением лица, молча принимала дождь поцелуев.

— Роберт, слышал, что ты сегодня утром опоздал на тренировку, — сказал барон Рустичель, входя в столовую. Его брови поднялись, когда он увидел Роберта, погружённого в поцелуи.

Роберт вздрогнул и сжал плечи.

— Про-простите, я компенсирую это днём. Хе-хе.

Барон Рустичель не ответил.

Хотя он стал мягче с годами, в вопросах фехтования он оставался строгим отцом.

Роберт настороженно следил за выражением лица отца. Барон Рустичель, заметив его робость, всё равно подошёл решительной походкой.

И затем —

— Чмок!

— Отец…? — удивлённо выдохнула Калиопа, раскрывая глаза.

Барон Рустичель наклонился и поцеловал пухлые щёки Калиопы, одновременно выпрямляя корпус.

— Хм-хм, доброе утро, — тепло сказал он.

«Ох, Роберт, как я тебе завидую…» — с улыбкой подумала баронесса Рустичель, наблюдая за мужем. Она нашла его безумно милым.

— Я-я ещё больше дам! — внезапно закричал Роберт и бросился на Калиопу, всё ещё пребывая в замешательстве после неожиданного поцелуя отца.

«Хватит… спасите меня…» — подумала Калиопа, когда утром на неё обрушился такой мощный поток энергии.

— Уже больше всего дал. Давай остановимся, — вмешался Люций, удерживая Роберта за затылок.

— О, Люций, ты тоже не выспался? — с интересом спросила баронесса.

— …Были кое-какие мысли. Всё в порядке, — пробормотал он.

Вчера Калиопа своей миловидностью заставила его забыть обо всём, но только оказавшись в постели, он вспомнил о Харрисоне и тайне, которую она оставила.

Это была очень тревожная ночь, особенно с учётом того, как вела себя Калиопа.

Из-за того, что сон никак не приходил, я даже взяла в руки книгу о воспитании детей, находящуюся в библиотеке.

Пять лет — это возраст, когда ребёнок начинает проявлять «интерес» к людям вне семьи и формировать социальные навыки.

Говорят, что в этом возрасте дети могут даже обещать брак сверстнику или умолять понравившегося взрослого «вступить в брак».

«Ни за что!»

Омлет с большим количеством базилика и помидоров безжалостно разломался во рту Люция.

И если взрослые нравятся детям, то почему тогда Харрисон?

«Я же ровесник Хари…!»

— Братик Люц, — спокойным голосом позвала Калиопа.

Люций мгновенно пришёл в себя.

— Всё в порядке?

Коралловые глаза осторожно следили за собой.

— В порядке.

На эти слова Калиопа перевела взгляд на тарелку. Омлет был полностью разрушен, красные помидоры растеклись, блинчики и сосиски разорвались на куски.

«Боже мой…»

Сам Люций был поражён. Даже в детстве он никогда не вел себя так плохо за столом.

Калиопа не сказала ни слова и отошла. Похоже, она не собиралась расспрашивать за завтраком, когда вся семья была за столом.

Но её собственные сомнения стали ещё глубже. Она взяла книгу о недоверии к людям вчера, не могла уснуть, а теперь ещё и этот завтрак в виде катастрофы.

«Всё ли в порядке с моими отношениями с братом?» — подумала она.

— Липе.

Люций позвал Калиопу. Он всегда был прямолинейным.

Если говорят — говори, значит, нужно сказать.

Он спросил серьёзно:

— Когда ты вырастишь, за кого выйдешь замуж?

На этот вопрос, которого никто не ожидал, на стол опустилась тишина.

Граф и графиня, внимательно наблюдавшие за необычным поведением Люция, расслабили плечи.

«Всё-таки наш сын становится непредсказуемым, когда дело касается младшей сестры», — подумала графиня с улыбкой.

Она с интересом спросила:

— Ну и кто же, по-твоему, мнению женится на нашей Липе?

— Конечно,я! — воскликнул Роберт, подняв руку.

— Обычно дочери хотят выйти замуж за папу, — тихо заметил граф, попивая чай.

— Ох, правда? — графиня прикрыла рот рукой и улыбнулась.

— Липе, мама у тебя самая лучшая на свете, правда?

«Мою дочь никто не заберёт!» — между супругами проскочила искра напряжения.

— Хм…

Почему всё так вышло? Калиопа устало оглядела семью.

«Я всего лишь хотела выслушать брата…»

Смотрящие на неё четырьмя парами глаз, требующими ответа, Калиопа начала всерьёз размышлять:

«Нужно защищать нашу семью. Мне всего пять лет, и решать вопросы замужества я не собираюсь, но…»

— Разумеется, главным остаётся характер человека…

— Я? Я, да? Я уже проявил характер! — радостно проговорил Роберт.

«Если наша дочь уважает кого-то… значит, она хочет выйти за него замуж, верно?» — подумали они.

Все четверо с нетерпением ждали, когда Калиопа завершит ответ.

И вскоре её губы начали двигаться:

— За могущественного человека.

Глава 50

С затаённым трепетом семья ждала ответа Калиопы — и в тот миг всякий был поражён до глубины души.

«Она сказала… что её идеал — порядочный человек… ещё и властный?!»

Смешно и нелепо слышать подобное от пятилетнего ребёнка — чтобы в таком возрасте рассуждать об «идеале» и привязывать его к «порядочности» да ещё и к «власти». Но куда сильнее их потрясла иная мысль.

«Не я?!»

Каждый искренне испытал удар. Настолько, что в комнате повисла тишина: никто не решался разомкнуть губы.

— Ли… Липе, милая, почему ты хочешь выйти замуж за такого человека? — первой взяла себя в руки госпожа Рустичель. — Неужели уже есть друг, который запал тебе в сердце?

Для семьи было крайне важно понять: это просто условие, случайная детская прихоть… или за словами Калиопы стоял кто-то конкретный.

Рустичель, как всегда, улыбалась тепло и ласково, но за её мягким выражением лица скрывалось бурное волнение.

«Если у неё появился кто-то, кого она осмелилась полюбить сильнее, чем собственную мать… я этого так не оставлю!»

Слова госпожи Рустичель заставили и остальных членов семьи осознать самое главное.

«Если она имела в виду кого-то конкретного… и этими словами описывала именно его…!»

Могучие руки графа Рустичеля дрогнули, жилы на них вздулись и налились силой.

Холодная сталь сверкнула во взгляде Люциуса, а всегда весёлое лицо Роберта застыло в суровом выражении.

— А?.. Ах… да нет же, — Калиопа, сначала удивлённо склонив голову, вдруг поняла смысл вопроса и тут же замотала головой.

«Мама тоже хороша… Мне ведь всего лишь пять лет».

Да, родителям свойственно ожидать, что ребёнок будет расти и взрослеть. Но уж слишком рано заводить разговоры о чувствах и романах.

«А может… нет? В пять лет дети ведь нередко начинают болтать, кто им нравится».

Видимо, это возраст первых робких симпатий, которые быстро забываются и остаются лишь как тёплое воспоминание.

Калиопа невольно вспомнила свой первый визит на чаепитие. Тогда она сидела рядом с Джулианом и с любопытством наблюдала за играющими детьми.

Мальчик, осторожно протягивающий девочке макарон.

Другой, ловящий насекомых, чтобы нарочно испугать сверстниц.

А ещё девочка, которая, крепко взяв мальчика за руку, звала его играть в дочки-матери…

«Тогда я лишь подумала: какие же они милые, — и ничего более».

Так как особого интереса это у неё не вызвало, она и не наблюдала пристально.

«Ах да… В тот день ведь и Хильдерт тоже влюбился в Джулиана».

Может быть, родители попросту хотели скорее услышать, как их дочь весело щебечет о том, кто ей дорог.

«Увы… боюсь, этого не случится. Простите меня».

В душе Калиопа чувствовала себя уже взрослой, и потому испытывала лёгкую вину, словно лишала родителей их маленькой радости. Но ни в её нынешней, ни в прошлой жизни не было мальчика, которого можно было бы назвать её первой любовью.

— Вот как… Значит, и вправду никого нет, кто бы тебе нравился… — тихо произнесла госпожа Рустичель.

Госпожа Рустичель улыбнулась и кивнула. Напряжённая атмосфера в семье слегка смягчилась.

— А вот интересно, — сказала она, поднеся ладонь к щеке, — наша Липе говорит, что её идеал — порядочный… властный человек. Интересно, кто же это будет?

Её улыбка стала ещё глубже, а слова, произнесённые почти шёпотом, звучали с особым акцентом:

— Правда, любопытно…

Калиопа почувствовала, как по спине пробежал лёгкий холодок, и будто бы закапали потные ладони.

— Да, папа тоже любопытен, — добавил господин Рустичель, — так что если кто-то появится, обязательно скажешь, хорошо?

Слово «обязательно» прозвучало с особой настойчивостью.

«Простите… такого не будет…» — подумала Калиопа.

Чтобы не разжечь лишние ожидания, она даже не осмелилась пошутить и сказать, что если вдруг появится кто-то интересный, она сообщит.

— Ха-ха, — проговорила она, пытаясь скрыть волнение, — я люблю больше семью, чем друзей.

С трудом, но она сумела намекнуть: «не ждите чуда, этого не будет».

— Ах, так вот оно как? — с лёгкой насмешкой переспросила госпожа Рустичель.

— И я тоже люблю Липе больше всех! Когда я вырасту, я женюсь на ней!

На крик Роберта Люциус тяжело вздохнул:

— Роберт, ты не вправе так говорить.

И всё же, когда он посмотрел на Калиопу, его взгляд говорил: «Выйди за меня замуж».

Семья, осознав, что никто другой не привлёк внимания Калиопы, одновременно вздохнула с облегчением.

Калиопа, не подозревая, какой эффект вызовет её невинное слово.

В тот день семя перемен было лишь посеяно.

И как изменится семья Рустичель, которая до этого жила, не желая власти и оставаясь вдали от политики, — покажет время.

На данный момент это было лишь зарождающееся начало.

Может быть, семя похоронено в земле, невидимо, и, возможно, не успеет даже пустить росток, а будет попросту растоптано.

Но если оно прорастёт, оно прочно укоренится, станет опорой для Калиопы и создаст тень, под которой она сможет спокойно дышать.

***

В тот день после обеда Калиопа прогуливалась по саду вместе с госпожой Рустичель.

— В дом семьи Сарлино к Хильдерту? — осторожно поинтересовалась госпожа Рустичель.

Калиопа кивнула, слегка опуская глаза.

— Да, Анжелина сказала, что всё в порядке.

Через три дня Калиопа собиралась навестить дом Джулиана.

После возвращения с чайного приёма, где она встретилась с Джулианом, Калиопа попросила мать связаться с семьёй Сарлино.

“Он явно не даёт мне покоя,” — подумала она, сжимая пальцы на поручне.

«Он переодевается, потому что его младшая сестра-близнец умерла в прошлом году…»

«Да и в прошлой жизни он совершал серию убийств», — всплыло в памяти Калиопы.

И без того у неё было множество забот, а теперь ещё нужно было беспокоиться о Джулиане. Казалось бы, это роскошь, но просто пройти мимо она не могла.

Даже когда семья погибла и она осталась одна, Калиопа продолжала выполнять свои обязанности перед обществом.

Зная, что Джулиан может совершить определённые поступки в будущем, она не могла делать вид, что ничего не знает.

Прежде всего, Калиопа решила оставаться верной настоящему. Помощь Джулиану была частью этой верности.

Он был ребёнком, который, пережив шок от потери семьи, всё ещё переодевался. Это не могло быть чужим делом для неё.

Поэтому она решила навестить дом семьи Сарлино, но по мере приближения дня её охватывало беспокойство.

Несколько встреч со сверстниками убедили Калиопу в том, что у неё нет таланта к играм с детьми.

Джулиан, Хильдерт, Эпини — все встречи проходили примерно одинаково.

И поэтому она решила привлечь Хильдерта, чтобы облегчить себе задачу.

－Хильдерт любит Джулиана, так что, может быть, они хорошо проведут время вместе. Он ведь так хотел играть в кукольный домик.

Поскольку Джулиан так сильно был привязан к умершей сестре-близнецу, он, похоже, не смог полностью отделить себя от неё и переодевается, поэтому чем больше новых связей он сможет установить, тем лучше.

«И ещё меня беспокоит то, что госпожа Сарлино сказала, что Джулиану нужна подруга».

Госпожа Рустичель, не понимая мыслей Калиопы, на мгновение серьёзно задумалась.

«Почему вдруг она хочет, чтобы Хильдерт тоже играл вместе? Неужели наша Липе заинтересована в Хильдерте… Нет, не может быть».

Она решительно отвергла эту мысль.

«Хильдерт — властный человек, но он ещё не стал тем, кем должен быть».

В глубине души госпожа Рустичель строила довольно строгие размышления.

— Я сначала спрошу у госпожи Сарлино.

— Да, обязательно уточните у Анжелины её мнение.

Хотя они помирились, после недавних неприятностей мнение Джулиана оставалось важным.

— Хорошо, не переживай.

***

После прогулки с госпожой Рустичель Калиопа вернулась в комнату и сразу открыла книгу.

Она не собиралась читать книгу, просто так ей никто не мешал и не отвлекал.

Вечером предыдущего дня она не успела обдумать все свои заботы, и именно сегодня хотела решить эти вопросы.

«Брак…»

Она и не думала об этом, но, получив этот вопрос сегодня утром, поняла, что это может быть довольно простым решением.

«Через брак я смогу одновременно получить и деньги, и власть».

Конечно, при условии, что кто-то, обладающий всеми этими деньгами и властью, согласится на брак с ней.

«Это было бы даже проще, чем зарабатывать деньги самой».

— Не будет ли это слишком сложно? — тихо улыбнулась Калиопа.

Даже если по чуду найдётся такой человек и помолвка состоится, к тому времени, когда она выйдет замуж, трагедия уже могла бы произойти. Помолвка тоже распадётся.

Так что нужно самой зарабатывать деньги и наращивать власть.

«Изначально я не собиралась полагаться на чужую помощь в делах нашей семьи».

Вздох с лёгкой растерянностью вырвался сам собой.

Вчера вечером она об этом не думала.

Невозможно сразу прийти к мысли о деньгах.

Тук-тук — пальцы Калиопы ритмично стучали по столу.

«Если я вложусь, противник использует это против меня и всё потеряется. В таком случае, стоит ли использовать имя Ча?»

Но надёжный человек — это представитель дома Рустичель. Те, кто не связан напрямую, — только Харрисон.

«Но брат Хари вовлечён…»

Калиопа прикусила губу. Харрисон однажды уже запутался с домом Рустичель.

Если вмешиваться даже в мелкие детали, можно сразу стать мишенью.

«Хм… можно инвестировать и до того, как произойдёт событие, перевести всё в ликвидные активы, но… проблема в том, что неизвестно, с какого времени на нас охотятся».

Сначала она думала, что всё началось со смерти отца, но теперь, оглядываясь назад, стало ясно, что заговор был гораздо более тщательно спланирован.

«Если они наблюдали ещё задолго до этого?»

Возможно, они попытаются ликвидировать рост бизнеса дома Рустичель, пока он не стал слишком большим, как срезают росток.

Есть ли место, безопасное от интриг и приносящее высокий доход?

«А, когда-то находили железную руду! Даже если искусственно снизить её цену, предел есть, так что этого достаточно…».

Внезапная мысль дала ниточку решения. Но тут же возникло сомнение:

«Могут внезапно ввести ограничения на железо».

Если речь идёт о таком уровне власти, можно ограничить объёмы продажи железа или вовсе приостановить его сбыт.

Железо — материал для оружия, поэтому регулировать его проще, чем другие руды.

«Стоп, погодите-ка…»

Размышляя о прошлом, Калиопа вдруг осознала, что забыла о своём реальном возрасте.

«Я же не могу сама инвестировать…»

Ей всего пять лет. Можно попросить купить игрушку, но облигации той компании — это уже за пределами возможностей.

— Уф… — тихо пробормотала она, невольно сдавшись отчаянию.

Гора за горой. Из-за вмешательства противников выбрать объект инвестиций было непросто, да ещё приходилось учитывать мнение родителей.

«Что толку знать о бизнесе, который принесёт сотни процентов прибыли, если я не могу в него вложиться?»

Глубокий вздох вырвался у Калиопы, но глаза блеснули решимостью.

В такие моменты нельзя терять надежду — нужно думать с удвоенной энергией.

«Даже если я попрошу купить, это не будет слишком странно. И при этом император не сможет обрушить стоимость с помощью постороннего давления».

Мысли были упорядочены, но новых идей всё не появлялось.

Она тщательно вспоминала все газеты прошлой жизни, новости среди дворян, и даже слухи, гулявшие среди простых людей.

«Наверное, ничего подобного и нет…»

Ничего не приходило в голову, сердцу было тяжело и тревожно.

И вдруг —

— Есть! —

Не заметив, как сама вскрикнула, Калиопа вскочила с кресла.

Глава 51 - Плач земного кита

На краю туманной памяти она выловила слабый свет надежды.

«Если это оно, никакая сила не сможет принизить его ценность».

Император, храм, знать, даже люди из тёмного мира, не выбирающие средств, — никто не мог осквернить эту абсолютную ценность.

Губы Каллиопы мягко приподнялись в улыбке.

— Сударыня?

— А?

Обернувшись, она увидела, что кормилица с недоумением смотрит на неё.

Каллиопа натянуто улыбнулась.

С её точки зрения вышло так, будто барышня, мирно читавшая книгу, вдруг вскочила и закричала: «Есть!»

Щёки Каллиопы залились румянцем.

— Что-то случилось?

— Н-нет…

Смутившись, Каллиопа отвела взгляд на стол. Её глаза упали на раскрытую книгу с картинками.

— М-медведь… Там медведь был… Прятался в кустах, поэтому сначала я не заметила.

Говоря это, она подумала: «Что я вообще несу?»

Она специально выбрала книжку с картинками так, чтобы можно было долго не переворачивать страницы, — и это оказалось ошибкой.

«Нет, пожалуй, хорошо хоть есть предлог для оправдания».

— Наша барышня так любит медведей?

— Нет…

Она особо никогда не задумывалась о животных.

«Если уж подумать… то, наверное, собачек?»

Потому что вспомнился Роберт.

Другие члены семьи обычно не такие, но иногда у них тоже бывают повадки, словно у щенка.

«Ах да, это ведь невежливо — так думать».

Каллиопа поспешно стерла из головы образы родных с торчащими ушками.

— Не любите медведей, а всё равно так обрадовались? Вскочили с места и крикнули «Есть»…

— А? А, нет… это… кто-то другой будет расстроен, если я скажу, кто мне больше всего нравится… — выдавила Каллиопа, отчаянно оправдываясь.

Это было искренне, но отчаянно.

— Ох. — тихо рассмеялась кормилица, и вместе с ней остальные служанки мягко хихикнули.

Барышня, обычно такая сдержанная и спокойная, в этот момент проявила детскую непосредственность. И это выглядело невероятно мило, почти очаровательно.

— Ну-ка, — сказала кормилица и протянула Каллиопе мягкого медвежонка.

— Спасибо… — прошептала Каллиопа, крепко обняв игрушку и снова села на место.

Что-то в этом моменте было не так, но отрицать это она не могла.

Сделав глубокий вдох, она вновь сосредоточилась и продолжила свои размышления.

"Внезапно ощущаемая мягкость в руках приносит удивительное чувство внутреннего спокойствия," — подумала она.

«Проблема лишь в том, что я до конца не понимаю, в каком состоянии всё находится сейчас…»

Каллиопа невольно положила медвежонка на стол и продолжила вертеть его в руках. Тактильные ощущения были настолько приятны, что она едва могла остановиться.

«Сначала нужно будет самой пойти туда,» — решила она, и в тот же момент почувствовала облегчение.

С радостью потянула мягкого медвежонка за ручки, провела рукой по его ушкам и прижала щёку к бархатистой шерстке.

Хотя это было бессознательное, почти невинное действие, кормилица и служанки, наблюдавшие за ней, зажали руки у рта от изумления.

— Ах, барышня…!

— Вы только посмотрите, она играет с куклой…!

— В жизни ведь бывают и такие удивительные моменты…!

И вот досада: невозможно было сразу запечатлеть этот трогательный момент на рисунке, что стало настоящей утратой для памяти.

Глава 6. Плач земного кита

Г-жа Рустичель была в приподнятом настроении. Дочь, которая обычно не любила выходить, впервые сама попросилась на прогулку.

Когда раньше спрашивали: «Куда пойдём, Липе?» — девочка всегда скромно кивала, но никогда не проявляла особой радости.

"А тут она сама попросилась! Настоящее свидание с дочкой!"

Г-жа Рустичель спускалась по лестнице, напевая легкую, радостную мелодию.

У двери уже стояла дочь, готовая к выходу. Волосы были заплетены в две косички, высоко поднятые, словно рожки — невероятно мило.

— Липе.

Хотя она позвала с улыбкой, Каллиопа стояла, словно в задумчивости, глядя в пустоту.

— Липе?

— А, мама.

Когда г-жа Рустичель коснулась её плеча, Каллиопа удивленно подняла голову и слегка улыбнулась.

— О чём ты так задумалась?

— Ничего, — ответила она.

"В последнее время это повторяется," — подумала г-жа Рустичель, беря Липе за руку и выходя за дверь.

Последние несколько дней дочь была погружена в свои мысли, а теперь выглядела рассеянной.

"Скорее это не размышления, а просто рассеянность," — подумала она.

Каллиопа казалась словно завороженной чем-то.

Г-жа Рустичель остановилась, слегка согнувшись в коленях, чтобы встретиться взглядом с дочерью.

— Ты уверена, что всё в порядке?

— Да, просто нравится весеннее солнце. Наверное, я немного сонная, — мягко ответила Липе.

— Скоро станет жарко. Может, этим летом съездим в Дафур?

Дафур — прибрежный город с удивительно голубой водой, популярный летний курорт среди аристократии.

Здесь не только море, но и вдоль побережья тянутся великолепные виллы знати.

Действительно, зрелище было великолепным.

"Интересно, как Липе, которая ещё не видела большой воды, удивится, когда впервые увидит море."

Только подумав об этом, на лице г-жи Рустичель уже заиграла довольная улыбка.

— Хорошо, — кивнула дочь, радостно соглашаясь, даже не зная, куда они направляются.

Г-жа Рустичель улыбнулась озорно. Несмотря на то, что Каллиопа любит читать книги и, казалось бы, не проявляет любопытства, с самого детства она почти не задавала вопросов.

"Обычно дети спрашивают: «Что это? Почему так?» — а она… молчит."

— Ты понимаешь, где мы едем, и тебе всё равно нравится? — спросила мать, глядя на Липе, которая садилась в карету.

Каллиопа слегка улыбнулась, глядя на лицо матери, полное игривого настроения.

— Не знаю точно, куда едем, но мне нравится проводить время с тобой, мама.

Она устроилась рядом с г-жой Рустичель и мягко произнесла это.

Конечно, она знала, куда именно едут, но слова были искренними.

"Куда бы мы ни поехали, главное — быть с мамой, быть с семьёй," — думала Липе.

— О, боже, — вздохнула г-жа Рустичель, переполненная эмоциями, и крепко обняла дочь.

"Как же она мила… Моя дочь… словно не человек, а фея!"

Она хотела увидеть, как её всезнающая дочь немного смутится, и получила гораздо более трогательный ответ, чем ожидала.

— Липе.

— Да?

— Если что-то случится, обязательно говори маме, хорошо?

Каллиопа едва заметно улыбнулась, её маленькие ручки нежно обвили спину матери.

— Не переживайте.

— Ну что ж! Поехали?

Эти слова стали сигналом, и карета тронулась с места.

Смотря в окно, Каллиопа тихо вздохнула.

"Надо быть осторожной."

Она думала о том, что её постоянно тревожит воздух, и не предполагала, что этим заставит волноваться мать.

"Что странно — меня действительно беспокоит воздух, если подумать."

Но кроме этого чувства она не могла подобрать слов для его описания.

Каллиопа странно ощущала, что не может терпеть пение.

Это было её единственным увлечением, и она иногда пела одна, поэтому до этого момента особого смысла в этом не видела.

Но недавно, пытаясь не петь, она поняла:

"Не могу без пения. Почему так?"

На пикнике у семьи Симона она пела, и кто-то услышал её. После этого Каллиопа решила больше не петь.

"Лучше не делать того, что может вызвать нехорошие слухи."

Хотя семья спокойно отнеслась к её пению и даже радовалась, другие дворяне, без сомнения, могли бы возмутиться.

"Это явно не по религиозным причинам, как я думала."

Люди были менее фанатичны, чем ожидала Каллиопа.

Она знала, что в детстве общество было свободнее, чем кажется сейчас, а власть храма станет более ощутимой позже.

"Точнее, с появлением Святой."

Внезапно появившаяся Святая совершила чудеса, отличавшиеся от любых других чудес служителей.

Для людей, которые уже не воспринимали обычные чудеса, Святая показывала по-настоящему великое.

Люди восхищались, глубоко погружались в религию, а храм обретал силу.

"А сейчас люди живут слишком свободно, почти никак не связаны с храмом."

Были, конечно, особо религиозные люди, но они следовали вере по собственной воле.

Такова была социальная атмосфера, которую знала Каллиопа.

Разница с прежним ощущением была огромной.

"Конечно, я не знаю, каким было общество, когда я была маленькой."

Ведь тогда во мне не было взрослой части, и естественно, что многое оставалось непонятным.

То, что Каллиопа знала о социальной атмосфере, в основном основывалось на её наблюдениях и опыте в подростковом возрасте.

"Общество быстро изменилось или что-то повлияло на ход истории?"

Об этом она решила узнать позже более подробно.

В любом случае, Каллиопа больше не хотела петь.

Но этого оказалось невозможным.

Буквально невозможно было не петь.

Она тогда ещё не понимала, но даже на пикнике семьи Симона, когда столкнулась с госпожой Сахарне, произошло то же самое.

В тот момент, если бы она не запела, казалось, что сердце разорвётся.

Раньше она думала, что это из-за пережитых в прошлой жизни трагедий, и что пение было способом высвобождения эмоций после войны.

Каждый раз, когда эмоции захлёстывали её во времена военных бедствий, Каллиопа пела в одиночестве.

Это был единственный способ, с помощью которого она могла выразить свои чувства, ведь она была слишком неумела в проявлении эмоций.

"Но нет. Без пения я просто не могу выдержать."

Когда она встретила госпожу Сахарне, чувство было наиболее острым, но сейчас оно было менее отчаянным.

Однако, если не петь, воздух ощущался тяжёлым и душным.

Эта тяжесть словно пыталась вдавиться в её нос и рот, проникнуть внутрь.

Воздух упорно давил на неё, словно намереваясь пробиться вглубь через каждый вдох.

Даже сейчас он, казалось, кричал, требуя быть впущенным, и, несмотря на глубокие вдохи, не мог попасть внутрь.

Плотность воздуха была так ощутима, что Каллиопа улавливала даже колебания его волн.

"Вот почему я постоянно отвлекаюсь и не могу сосредоточиться."

Слушая пульсирующие волны воздуха — тук-тук-тук, словно биение сердца — Каллиопа невольно подстукивала пальцами в такт.

Леди Рустичел наблюдала за ней и слегка наклонила голову.

"Надеюсь, с ней всё в порядке… Ну ладно, раз говорит, что всё нормально — поверим."

Она улыбнулась, думая, что, наверное, это весенняя грусть. Маленькая Липе, охваченная весной, выглядела невероятно мило.

— Мы почти приехали, Липе.

С этими словами Рустичел леди Каллиопа пришла в себя от своих мыслей.

"Сейчас не время на такие размышления."

Конюх открыл двери, и Каллиопа, взяв мать за руку, вышла из кареты.

Глубоко вдохнув, чтобы успокоить дрожащие сердце и тело, она впитывала огромную площадь перед собой взглядом.

"Время зарабатывать."

В этот момент карета достигла пункта назначения.

Глава 52

— Вот это и есть улица Патриё, — с лёгкой гордостью произнесла госпожа Рустичель, эффектно вскинув руку, будто представляя сцену из спектакля.

— Да, я помню, — откликнулась Каллиопа, замирая от восхищения. — Огромное здание… Оно было таким высоким, что из кареты я видела лишь его фрагменты…

— Это самый большой оперный театр во всей Империи. Думаю, он упоминался и в том романе, о котором ты рассказывала, — мягко улыбнулась Рустичель.

Каллиопа объяснила госпоже Рустичель, что мечтала увидеть улицу Патриё, ведь та часто мелькала на страницах любимого романа.

И это было неудивительно: улица искусства, как её называли, не раз вдохновляла писателей и художников.

— Она ещё прекраснее, чем я представляла, — прошептала Каллиопа.

Теперь, когда она стояла здесь, улица казалась куда величественнее, чем в её юношеских воспоминаниях. Всё вокруг напоминало дворец в стране великанов — нереально огромное и ослепительное.

Тем более что в памяти Каллиопы последним образом улицы Патриё был её разрушенный, полусожжённый облик — после страшной бомбардировки.

Теперь же перед глазами раскинулся широкий проспект, по которому свободно могли проехать четыре кареты рядом.

По обеим сторонам тянулись десятки галерей, мастерских и ателье; в конце, на сияющей круговой площади, высился грандиозный оперный театр Патриё — гордость Империи.

Если же повернуть голову в противоположную сторону, вдали, за длинным, почти бесконечным проспектом, виднелся огромный стеклянный купол площади — крошечный отсюда, словно игрушечный.

В его прозрачной глубине, как в аквариуме, двигались люди, мелькали фигуры, струился свет.

«Он действительно жив… этот город, эта улица», — подумала она.

Когда-то здесь стоял запах гари и тлена,

крики и стоны людей сливались с тишиной смерти, превращая Патриё в мёртвый город.

Теперь же всё это казалось сном, лживым миражом.

Перед ней жила и дышала улица — шумная, пахнущая свежей краской и растворителем, полная голосов и музыки.

Запах сырой краски и лёгкий привкус лака витали в воздухе, как доказательство того, что жизнь вернулась.

— Наша Липе ведь любит петь, не правда ли? — улыбнулась Рустичель, бросив на девочку тёплый взгляд. — В следующий раз обязательно пойдём в оперу.

— Опера… — протянула Каллиопа нерешительно.

На самом деле она не любила оперу: ей не нравилось, что в ней часто воспроизводили сцены из священных писаний.

Хотя религиозное влияние в Империи ослабло, оно всё ещё ощущалось — особенно в культуре знати, где большая часть искусства по-прежнему опиралась на мифы и тексты храма.

— Не интересуешься? — спросила госпожа Рустичель, чуть склонив голову.

— Потом, — ответила Каллиопа, улыбаясь. — У меня есть дела поважнее.

Например, зарабатывать деньги.

Каллиопа скрыла свои мысли за беззаботной улыбкой.

— Ну что ж, тогда, — засмеялась Рустичель, — отправимся на поиски всех мест, что упоминались в твоём романе.

— Да! — с готовностью кивнула Каллиопа и крепко сжала материнскую руку, мысленно сверяя направление.

«Многое изменилось… хотя, наверное, правильнее сказать — ещё изменится», — подумала она.

Через семь лет здесь, на улице Патриё, возведут храм молодого бога Виса.

Улица Патриё, какой её помнила Каллиопа, уже была иной — она видела её в будущем, после постройки святилища.

«Для начала нужно определить, где именно появится храм», — рассуждала она, осматриваясь.

Она ожидала, что сразу узнает место, но всё оказалось куда сложнее.

Главная дорога, широкая и ровная, осталась прежней, однако из-за строительства исчезли многие переулки и старые здания.

Окрестности изменились: что-то перестроили, что-то снесли, какие-то дома за эти годы выросли, и теперь улица казалась совсем другой.

Из-за этого Каллиопа не могла с ходу понять, где находится.

«Если держать оперу справа, а площадь — слева, значит, дорога верная… Нужно найти что-нибудь неизменное…»

— Липе, ты ведь любишь шоколад? — раздался позади голос Рустичель. — Хочешь попробовать?

Каллиопа повернула голову. Прямо перед ними стоял роскошный магазин, витрина которого переливалась золотистыми обёртками.

— Ах… я… — начала она, растерянно улыбаясь.

— О, какая очаровательная малышка! — воскликнула продавщица, распахивая дверь.

— О, вам, наверное, жарко? — воскликнула продавщица. — Любите шоколад? Вот, попробуйте наш фирменный — с карамелью. Это гордость нашего магазина!

— Может, есть ещё что-то, что вам нравится?

Не успела Каллиопа ответить, как кусочек шоколада уже оказался у неё в руках.

Стоило ей только заглянуть в магазин, как все продавцы, заметив её, сбежались к входу.

— …Спасибо, — тихо сказала она.

Отказаться, когда её так настойчиво угощают словами «Попробуйте, это вкусно!», казалось бы просто невежливо.

Каллиопа посмотрела в ожидательные глаза людей и, решившись, положила шоколад в рот.

«Вкусно!» — с восторгом подумала она.

Её лицо сразу озарилось улыбкой.

Обжаренная до хруста карамель тонким слоем покрывала шоколад, и горьковатое послевкусие карамели удивительно гармонировало с нежной сладостью какао.

— Упакуйте коробку на тридцать штук, — сказала госпожа Рустичель. — Это ведь самый большой размер, верно?

Она сама не заметила, как произнесла это, — видя счастливое лицо Каллиопы, сердце её дрогнуло.

— Это — в подарок, — добавила продавщица, тоже не в силах устоять перед очарованием девочки.

Остальные работники, словно заворожённые, стали складывать в пакет всё подряд — конфеты, леденцы, маленькие фигурные плитки.

Футман, шедший позади, едва удерживал тяжёлые свёртки, но улыбка не сходила с его лица.

— Ах, Липе, посмотри на то ожерелье! — сказала Рустичель, заметив витрину неподалёку. — Какое необычное ателье… Зайдём? Оно точно тебе подойдёт.

— …Хорошо, — кивнула Каллиопа.

Когда они вышли, на её шее уже сверкало ожерелье, а на запястье — браслет.

Разумеется, ноша слуги вновь увеличилась.

— А вот здесь — кожевенная мастерская, — с улыбкой сказала Рустичель. — Ты ведь растёшь, Липе, тебе нужны новые перчатки… С бантиками они будут просто очаровательны.

«Но ведь скоро лето… Зачем кожаные перчатки?» — с недоумением подумала Каллиопа, но вслух ничего не сказала.

«Может, всё-таки купить это в другой раз…» — подумала Каллиопа, но вслух сказать не решилась.

Ноша за спиной слуги снова заметно прибавилась.

— Липе, кажется, ты недавно увлеклась платочками? — оживлённо сказала госпожа Рустичель. — Пойдём посмотрим, может, найдём что-то интересное.

Каллиопа с лицом смирения позволила матери тащить себя за руку из лавки в лавку.

«Если уж устраивать шопинг, то стоило бы идти не сюда, а на Плазу, мама…»

Ведь изделия, созданные в ателье на улице Патриё, продавались потом в роскошных магазинах под стеклянным куполом той самой Плазы, что находилась неподалёку.

Конечно, покупать прямо у мастеров было по-своему приятно, но для спокойного и удобного шопинга место под куполом подходило куда лучше.

«Ну, если мама счастлива — пусть будет так. Всё равно я заодно осмотрюсь и, может, найду место, где должен стоять храм…»

Мысль о совмещённой пользе немного утешала.

«Если не считать того, что я смертельно устала», — добавила она про себя.

Каллиопа тяжело вздохнула, наблюдая, как мать прикладывает к её волосам то один, то другой бант, а владелец мастерской оживлённо кивает.

— Нет, это невозможно… Всё идёт тебе одинаково прекрасно! — восхищённо сказала Рустичель.

— Не могу даже посоветовать, что выбрать, — добавил мастер, — будто все эти украшения созданы специально для юной леди.

— Что ж, виновата моя дочь, — с гордостью улыбнулась Рустичель, — она слишком очаровательна.

— Совершенно согласен! Наверняка вам нелегко делать выбор при каждой покупке, — с серьёзностью отозвался мастер.

«Можно, пожалуйста, без такого искреннего согласия…» — обречённо подумала Каллиопа, потягивая холодный айс-ти, который подал ей ученик мастерской.

— Впрочем, — сказала Рустичель, — сомнения тут ни к чему. Заверните всё.

— Превосходное решение, мадам! — оживился мастер.

Он хлопнул в ладоши, и ученики сразу принялись аккуратно упаковывать ленты, заколки и шляпки.

— А это — мой подарок молодой леди, — с лёгким поклоном произнёс хозяин лавки. — Если позволите… могу ли я сам уложить её волосы?

Он откашлялся, заметно смутившись, но глаза его всё же сверкнули интересом.

Смутившись, мастер всё же произнёс, — с лицом пылающим, но глазами, в которых блеск становился всё ярче — не просто блеском, а опасным, хищным мерцанием, словно у зверя, заметившего добычу.

— Раз он сам создаёт такие чудесные ленты, можно доверить ему и причёску, — с лёгкой усмешкой сказала Рустичель.

Стоило прозвучать её одобрению, как мастер, едва не споткнувшись о собственный ковёр, уже оказался рядом.

«А моё мнение, простите, кого-нибудь интересует?!» — обречённо подумала Каллиопа, но, встретив довольный, сияющий взгляд матери, только тяжело вздохнула и сдалась.

Когда они вышли из ателье, на голове Каллиопы красовались два крупных банта — по одному с каждой стороны. Под длинными лентами, колыхавшимися при каждом её шаге, она выглядела почти нереально трогательно.

«Похоже на ушки щенка», — с умилением подумала Рустичель, не скрывая улыбки.

Причёска почти не изменилась по сравнению с тем, как Каллиопа выглядела утром, но добавленные банты словно удвоили её очарование.

— Какая же ты у меня прелесть, — воскликнула мать. — Не зря же он — настоящий мастер лент.

Обычно ателье, где занимались исключительно лентами для волос, было редкостью — дело считалось не слишком выгодным. Но этот мастер, сосредоточив все силы на одном ремесле, достиг в нём совершенства.

«Ну, если мама довольна — пусть так», — с лёгкой усталой улыбкой подумала Каллиопа.

Она взглянула на небо — солнце уже склонялось, и в витринах отражался золотистый свет.

«Мы потратили больше времени, чем я ожидала… Мне же нужно было найти место, где позже построят храм…»

Но вдруг взгляд её дрогнул, словно водная гладь от внезапного ветра.

«Кастильо?.. Малый герцог Кастильо?»

Перед ней стоял юноша с глазами, синими до неестественности — холодными, ясными, как айсберг. Эти глаза смотрели прямо на неё.

И в тот миг, когда их взгляды встретились, сердце Каллиопы на мгновение сбилось с ритма.

Взгляд юного Кастильо на мгновение задержался на Каллиопе — и тут же скользнул в сторону.

Слишком короткий, чтобы назвать его осмысленным, но и слишком долгий, чтобы списать на случайность.

— О, здравствуйте, господин Кастильо, — мягко обратилась к нему Рустичель, её голос прозвучал с почти материнской теплотой.

«Ах да… он ещё не получил титул младшего герцога», — подумала Каллиопа.

В воспоминаниях о войне он стоял перед ней совсем иным: уверенным, взрослым, величественным — таким, что само слово «герцог» казалось слишком тесным для него.

Наверное, поэтому — или по какой-то иной, неосознанной причине — даже сейчас, глядя на юного мальчика, она ощущала в нём ту же власть и отстранённое достоинство.

«Всё дело, наверное, в крови…» — мелькнула мысль.

Хотя он был всего лишь сыном герцога, без титула, без официального положения, — Рустичель всё равно склоняла перед ним голову. И это имело свои причины.

— Кто вы?.. — лениво, с мягкой улыбкой спросил Кастильо, чуть прищурив глаза.

Он улыбался, но в этой улыбке не было ни капли вежливости.

— Это госпожа Рустичель, — тихо подсказал стоявший рядом с ним слуга.

— Ах да, госпожа Рустичель… рад встрече, — протянул Кастильо, по-прежнему растягивая слова, будто их вкус был для него безразличен.

— Прошу прощения, я, кажется, невольно преградила вам путь, — ответила Рустичель с изысканной грацией.

Он не ответил — ни кивком, ни жестом.

Молчание затянулось. И хотя говорят, что молчание — знак согласия, в этом случае оно ощущалось иначе: как холодное, отстранённое безразличие.

«Что-то здесь… не так», — Каллиопа чуть прищурилась, пытаясь понять.

В следующую секунду его губы шевельнулись.

Глава 53

— Сударыня, желаю вам прекрасно провести время.

Оставив после себя лишь этот безупречно вежливый, но холодный отклик, лорд Кастильо неспешно прошёл мимо.

Несмотря на то что подобная сдержанность могла бы показаться невежливостью, на лице госпожи Рустичель не отразилось ни тени раздражения. Напротив — в её взгляде промелькнула едва уловимая, печальная мягкость, словно сожаление о чём-то непоправимом.

Едва заметный вздох — и даже это лёгкое выражение эмоции растворилось без следа. Госпожа Рустичель повернулась к Каллиопе и ласково улыбнулась.

— Ну что, Липе, пойдём?

— Да, — тихо ответила та.

Когда обе женщины вновь зашагали вперёд, за ними с интересом наблюдал кто-то из тени. То был лакей, сопровождавший лорда Кастильо, — Лагуин.

— Милорд, — негромко произнёс он, приблизившись, — почему вы так поступили?

Лорд Кастильо слегка повернул голову. Его глаза — холодные, глубокие, цвета застывшего неба — на мгновение скользнули по Лагуину, затем вновь устремились вперёд.

«Не собирается отвечать», — понял тот.

И чем более недоступным становился его господин, тем сильнее распаляло это любопытство. На губах Лагуина появилась лукавая тень улыбки.

«Кто же она, интересно?» — мелькнула мысль. Ведь обычно милорд подобных слов не произносил.

«Оттолкнуть нельзя, но расстояние должно ощущаться» — таков был стиль лорда Кастильо в обращении с представителями высшего света.

Когда к нему подходил незнакомец, он отвечал неизменно мягко, обходительно — но ровно настолько, чтобы тот ощутил невидимую грань.

«Всего лишь для начала, разумеется…»

Лагуин беззвучно вздохнул, бросив короткий взгляд на своего господина.

Слуги и придворные часто говорили, будто лорд Кастильо — человек мягких манер, светской учтивости, благородства, сочетающегося с редким обаянием.

Но Лагуин, знавший его ближе всех, лишь горько усмехался, слыша эти слова.

— Обычно вы не спрашиваете даже тогда, когда не знаете, кто перед вами, — заметил он после паузы.

Да, так и было. Если собеседник обладал тонким чутьём, он представлялся сам; если нет — оставался в заблуждении.

И до самого конца разговора лорд Кастильо мог не иметь ни малейшего представления, с кем говорит, — и при этом ни одним движением, ни одним взглядом не выдать этого.

Он попросту не придавал значения тому, что о нём думают другие.

Но, разумеется, люди этого не понимали.

«Говорят, он внимателен, чуток, исполнен заботы…»

«А я один тут изводись в молчаливой обиде», — с лёгкой усмешкой подумал Лагуин, скользнув взглядом по безупречно спокойному лицу лорда Кастильо.

— Не думаю, что вы спросили из-за особого интереса или любопытства… — осторожно заметил он.

Нет, вопрос, заданный ранее, не имел ничего общего ни с симпатией, ни с любопытством. В интонации лорда ощущалась иная грань — невидимая, холодная, как мрамор. Словно его улыбка говорила: «Кто ты такой, чтобы осмелиться заговорить со мной?»

— Так показалось? — вдруг произнёс Кастильо, до этого безмолвно шагавший вперёд.

Лагуин, застигнутый врасплох, распахнул глаза.

— Э-э? — выдохнул он, даже остановившись от неожиданности.

Милорд, разумеется, не снизошёл до того, чтобы дождаться его. Лагуину пришлось поспешить, чтобы вновь поравняться.

— Значит, не так? — уточнил он, едва отдышавшись.

— Так, — спокойно ответил лорд.

«Вот как…» — нахмурился Лагуин.

— Ты всё правильно заметил, — добавил Кастильо, чуть повернув голову.

Этот тон не оставлял сомнений: обсуждение закончено. Не лезь глубже.

Лагуин смолк. Всё это, несомненно, не имело значения. За годы службы он не видел, чтобы его господин придавал смысл чему-либо — будь то вещь или человек.

«Хотя любопытно, чёрт возьми… — мелькнуло у него. — Он ведь не запрещал интересоваться самим вопросом, а только своим отношением».

Уголки губ Лагуина изогнулись в хитрой улыбке.

— А всё-таки, она ведь была довольно мила, не так ли? — произнёс он нарочито беспечно.

Он напряг слух, ловя малейшее движение — шаг, дыхание, хоть один признак реакции лорда. Чуткость его была отточена годами службы.

Но ни походка, ни дыхание Кастильо не изменились.

«Тьфу, скука смертная», — мысленно буркнул Лагуин.

Однако сдаться — значило бы перестать быть самим собой. Ведь если бы Лагуин Виннайт когда-нибудь опустил руки, мир стал бы куда менее забавным местом.

— Я о мисс Рустичель. Никогда ещё не видел такой очаровательной юной леди.

Это было чистой правдой.

Глаза — розовые, словно вставленные кусочки коралла; волосы, поднятые с обеих сторон, будто кошачьи ушки; лёгкая походка рядом с матерью, когда она торопливо перебирала ножками.

Не было в ней ни одной черты, которая не вызывала бы умиления.

— Такое спокойное, почти невозмутимое лицо, а на голове — огромный бант. Разве это не несправедливо? Из-за банта она выглядела прямо как щенок.

Пока говорил, Лагуин сам невольно улыбнулся, вновь представив ту картину.

— Надеюсь, эта милая «щенячья» барышня не обиделась на холодные слова милорда.

— Лагуин.

От одного только тона лорда Кастильо по спине Лагуина пробежал холодок. Он поспешно сомкнул губы.

— Не перегибай.

Голос лорда звучал так же спокойно, как всегда, но расслабляться не стоило.

Лорд Кастильо не был снисходительным хозяином. Люди, считавшие его терпеливым из-за того, что Лагуин часто позволял себе дерзости, просто не видели, как тонка та грань, которую нельзя переступить.

— …Прикажете подать экипаж, милорд, — произнёс он сдержанно, опуская глаза. Поездка была окончена, и пора было возвращаться домой.

Честно говоря, после такого предупреждения рядом с хозяином оставаться совсем не хотелось.

— Нет.

— Вы не возвращаетесь, милорд? — осторожно уточнил Лагуин.

Ответа не последовало.

Кастильо лишь чуть обернулся. Среди людской толпы его взгляд нашёл профиль Каллиопы — девочки, поднявшей глаза на мать. Даже на этом расстоянии её лицо выделялось отчётливо.

«Сегодня она… не такая, как обычно», — подумал он.

— Липа, как насчёт мороженого?

Г-жа Рустичель указала на магазин мороженого. Место было известное, достаточно просторное, но внутри стояла толпа людей.

— Я уже сыта… — с трудом выдавила Липа.

Она действительно больше не могла есть. Кивая в ответ на улыбку матери, она ощущала, как живот уже наполнен сладостями.

Внезапно в памяти всплыла Каллиопа, которая раньше отказывалась от лакомств, и Липа вздрогнула.

«Кажется, рядом с храмом был популярный магазин мороженого…»

Много детей приходили в храм насильно, когда обычное богослужение менялось на обязательное. Дети, капризничавшие сначала, расплывались в улыбке при виде мороженого.

Липа сравнила магазин мороженого из воспоминаний с тем, что стоял перед ней. Витрины мерцали ярче, интерьер и вывеска отличались, но это было то же самое место.

«Значит, здесь…»

Липа перевела взгляд на участок рядом с магазином. Как и на любой другой улице Патрили, здесь стояли здания разных размеров.

Позже все эти здания исчезнут.

«И на их месте возведут храм Виса, бога юности».

Взгляд Липы потускнел. Появление храма изменило многое.

«Но пока никакого строительства нет, так что мне это не мешает».

Цель Липы была — земля, на которой построят храм.

Хотя земля на улице Патрили дорогая и с каждым годом дорожает, Липу интересовала не цена. Цены на землю могут меняться в зависимости от политики и коммерческих условий.

«Как я когда-то разрушила инвестиции в прошлой жизни, так и землю здесь могу обесценить».

Липа нацелилась именно на этот участок.

Цель была иной.

Среди всех земель под храмом ей нужна была лишь особая, совсем маленькая часть. Именно этот участок она и хотела.

«Сейчас это обычная земля…»

Но через несколько лет всё изменится.

«Когда эта земля будет «дышать». До того как храм построят, наверное через пять или шесть лет».

Земля жива. Она дышит. И это не метафора — буквально жива.

«Но сколько это может стоить…»

Каллиопе понимала, насколько велико значение участка, пронизанного дыханием земли, но его денежную ценность она точно не знала.

«Мама, может, знает?»

— Мама.

— Что случилось, доченька?

— В книге читала, что земля дышит…

Г-жа Рустичель улыбнулась и кивнула.

－Ты тайком читала, хотя раньше говорила, что не трогаешь «Гигантский дух».

«Гигантский дух» — популярная манга среди ровесников Каллиопе.

Хотя произошло недоразумение, о котором никто не знал, объяснять было некому.

Г-жа Рустичель с милой улыбкой слегка ткнула дочь в щёку и сказала:

— Да, дух земли время от времени поднимается и дышит. Место, где он побывал, называют Стигмой. Стигма наполняется эфиром.

— …Эфир?

— Да, эфир. Эфир — это основа маны волшебника, ауры мастера меча, божественной силы священника. Более того, это важная энергия для жизни людей, источник роста всего живого.

Каллиопе понимала, что такое эфир, поэтому спрашивала не из-за непонимания.

«Не святая сила, а эфир… и он наполняет Стигму».

— Эфир наполняется…?

Лицо Каллиопе стало серьёзным.

Император, по всей видимости, объявил о строительстве храма именно потому, что дыхание духов насытило место божественной силой.

— Каждое дыхание меняет что-то? Я думала, что божественная сила уже полна…

— Хм… ну, точного ответа нет, ведь это сила духов, — мягко пояснила г-жа Рустичель. — Но до сих пор везде, где духи побывали, эфир полностью наполнялся.

— Понятно…

Каллиопе задумчиво кивнула.

«Значит, только это место будет наполнено не просто эфиром, а божественной силой? Или… император что-то скрывает по какой-то причине?»

— Трудно понять? Ха-ха, не переживай. Со временем всё станет ясно.

Г-жа Рустичель погладила Каллиопе по голове, утешая её, и это прикосновение помогло девушке собраться. Мысли можно отложить, а сейчас важнее задать самый главный вопрос.

Каллиопе резко подняла голову и с боевым настроем посмотрела на мать:

— Эта земля будет дорогой, да?

— …Э-э?!

На неожиданный вопрос г-жа Рустичель отреагировала с небольшой задержкой.

Дорого? Казалось странным говорить о цене Стигмы, обладающей бесконечной ценностью.

Но вопрос задавала её дочь.

«Моя дочь мыслит по-настоящему оригинально!»

Если бы это спросил кто-то другой, показалось бы странным, но от Каллиопе вопрос звучал по-особенному — необычно и впечатляюще.

Глава 54

— Конечно, это дорого, не так ли? Хотя, пожалуй, правильнее сказать — этому попросту невозможно назначить цену. Сколько бы ни предлагали, всё равно не продадут.

«Настолько бесценное?»

Каллиопе крепко сжала кулаки, будто пытаясь удержать ускользающую решимость.

«Что бы ни случилось — я должна это заполучить!»

Изобилие эфира — сама сущность ценности Стигмы, и при всём желании её невозможно обесценить.

А значит, как бы ни изменялась торговая конъюнктура, какие бы законы ни вводили правители — значение этой земли останется непоколебимым.

«Это владение, которое нельзя купить. Просто потому, что его владелец — не желает продавать.»

Если враждебные силы не захотят заключать сделку лишь из-за ненависти к нашему дому — не беда.

«Зато другие предложат любые деньги, лишь бы заполучить его.»

Но если Стигма попадёт в чужие руки, противникам придётся быть начеку — ведь сила, заключённая в ней, способна изменить баланс мира.

«Стигма обладает поистине невообразимой мощью.»

Источник любой силы — эфир.

А если эфира много, значит, и силу можно обрести быстро, сильно и без ограничений.

Поэтому даже враги не захотят, чтобы Стигма досталась кому-то ещё. И в итоге сами будут рваться её купить.

«Но я им не продам.»

Даже если сам император вмешается, объявив, что ограничивает торговлю Стигмой ради мира и порядка, — это не имеет значения.

«В конце концов, это ведь владение рода Рустичель. Мы можем просто взимать плату за вход.»

Люди будут готовы платить любые деньги, лишь бы попасть туда хоть на мгновение.

Можно даже ввести ограничения на посещение — чем меньше допущенных, тем выше ценность.

«Похоже, я действительно неплохо разбираюсь в деньгах?»

Каллиопе сама удивилась, как легко ей далась эта мысль.

В прошлой жизни она презирала жажду наживы, считая её низкой и недостойной.

«Но теперь… теперь это даже полезно.»

Сейчас, когда богатство стало не роскошью, а необходимостью, — умение считать, просчитывать и желать оказалось настоящим даром.

Если кто-то осмелится оболгать род Рустичель и потребовать конфискации имущества, знать не станет безмолвствовать.

Никто не позволит, чтобы Стигма перешла в чужие руки по ложному обвинению.

«Стигма — это лучший залог. Лучшее средство удержать всех в узде.»

Пока Стигма принадлежит дому Рустичель, ни один соперник не осмелится действовать опрометчиво.

«Даже если мы не будем никого опасаться, они будут бояться друг друга.»

— Липе, приятно, наверное, наконец-то выйти на улицу? — с мягкой улыбкой спросила госпожа Рустичель, не подозревая, что в голове её маленькой дочери уже крутятся расчётливые и зрелые мысли.

— Да, мама… мне правда очень хорошо, — тихо ответила девочка, пряча взгляд и улыбку.

«Просто оставайтесь такой, как сейчас, мама. А я… я сама заработаю для вас целое состояние.»

Каллиопе — теперь уже Липе — ласково улыбнулась своей доброй, бескорыстной матери, а в глазах её вспыхнул новый, осознанный огонь.

Однако мать Каллиопе не собиралась становиться власть имущей лишь ради того, чтобы дочь могла выгодно выйти замуж.

Мать и дочь плохо знали друг друга.

— Этот магазин мороженого тоже упоминался в романе. Думаю, если хорошенько осмотреться, можно найти ещё подобные места.

— Вот как? Тогда продолжим наше маленькое путешествие?

Каллиопе с улыбкой кивнула и внимательно огляделась вокруг.

Не было нужды исследовать всю территорию бывшего храма.

Ведь не вся эта огромная земля являлась Стигмой.

«Теперь осталось только определить, где именно она находится.»

Проблема заключалась в том, что Каллиопе никогда не бывала на месте Стигмы.

Святилище всегда строго охранялось, и приблизиться к нему было невозможно.

«Это тоже нужно проверить.»

Считалось, что Стигма наполнена эфиром, но в записях говорилось о "божественной энер

гии".Это вызывало сомнения.

«Нужно выяснить, правда это или ложь…»

Если это ложь, возможно, вход туда был закрыт, чтобы скрыть правду.

Хотя, если доступ в Стигму всегда был строго ограничен, размышления об этом могли быть бесполезны.

Тем не менее, лучше всё проверить.

— Мам, а в других храмах тоже есть Стигмы?

— В храме Орен и в храме Лоан, кажется, по одной. Но… говорят, что в храме Лоан эфир почти иссяк, дыхание духов там уже едва ощущается.

— А люди туда не могут попасть?

— Наша Липе так интересуется мифами, — с удивлением сказала госпожа Рустичель, слегка склонив голову.

Она думала, что дочь не проявляет никакого интереса к святым песнопениям — ведь та пела не церковные гимны, а простые, народные мелодии.

«Но ведь не скажешь ребёнку: не пой эти песни, это простонародие, это вульгарно.»

Так она просто закрывала на это глаза.

Это означало, что только храм Виса строго контролировал доступ к своей Стигме.

Госпожа Рустичель хотела вырастить дочь без предрассудков, свободной от уз сословного мышления.

«Да, что-то тут всё же есть.»

Однако она не могла не тревожиться, видя, как аристократия начинает проявлять интерес к Каллиопе.

Появление храма Виса именно в этих землях явно было не случайным.

— Как бы то ни было, в большинстве храмов Стигма открыта. Ведь служить Богу и вести людей — вот их предназначение, — мягко сказала госпожа Рустичель.

И всё же интриги, окружающие их род, казались слишком похожими на те, что касались Стигмы.

Хотя точное её местоположение оставалось неизвестным, у Каллиопе уже были нити к разгадке — стоило лишь вспомнить, какие участки храма раньше были закрыты для входа.

— Понятно, — тихо откликнулась она.

Это означало лишь одно: если храм контролировал центральную часть, значит, искать нужно рядом с ней.

Эта часть земли когда-то была храмовой территорией, поэтому всё здесь выглядело совсем не так, как в её воспоминаниях.

Из-за этого сравнивать нынешние улицы с тем, что она помнила, было невероятно трудно, но постепенно Каллиопе всё же приближалась к центру.

«Похоже, это где-то здесь… но я не уверена. Может, просто расширить зону поиска и купить участок побольше?»

Но что сказать родителям?

Каллиопе собиралась попросить их купить магазин, находившийся на территории Стигмы.

Почти как ребёнок, который капризничает и просит купить игрушку, потому что она ему понравилась.

«Родители, конечно, будут в шоке и, возможно, отругают меня…»

На самом деле среди аристократов не было ничего необычного в том, чтобы ребёнку дарили магазин в качестве развлечения.

В конце концов, это — столица, центр высшего общества. Для других семей такое поведение не считалось чем-то предосудительным.

Только в доме Рустичель всё было строже — за такое могли пожурить. Но в итоге всё равно купили бы.

«Хотя просить купить сразу несколько магазинов… это, пожалуй, уже слишком…»

Пока Каллиопе раздумывала, как лучше поступить, её внезапно окутило ощущение огромного давления воздуха.

Тело мгновенно застыло.

— Липе? — испуганно позвала мать.

Но слова будто проходили сквозь толщу воды — Каллиопе почти ничего не слышала.

Сердце бешено колотилось.

Воздух стал плотным, тяжёлым, будто давил на неё со всех сторон. Ощущение было таким, словно она оказалась под водой.

«Больно… не могу… дышать…»

Она думала, что задыхается, хотя на самом деле просто начала дышать слишком часто — впала в гипервентиляцию.

— Липе?! Липе! — закричала госпожа Рустичель.

Побледнев не меньше дочери, она опустилась на колени и дрожащими руками прижала Каллиопе к себе.

Она поспешно подала знак лакею. Тот, оцепенев от растерянности, вдруг спохватился и стал торопливо вытряхивать содержимое из конверта, который держал в руках.

Но Каллиопе уже ничего не слышала и не видела.

«Кто-нибудь… пожалуйста… я… я ещё не могу умереть… семья…»

Она судорожно глотнула воздух. Грудь сжала спазмом, дыхание перехватило.

На глаза навернулись слёзы.

[Вот как… значит, ты ещё не осознаёшь происходящее.]

Сквозь оглушительный стук собственного сердца вдруг прозвучал голос — глубокий, будто издалека.

И в то же мгновение вся ужасная боль исчезла, словно её и не было.

Воздух оставался густым, липким, но давящая тяжесть пропала.

Тьма, холод и бездонная глубина, напоминавшая морское дно, внезапно растворились, уступив место дневной улице.

— Липе, дыши вот сюда… — всхлипнула госпожа Рустичель, прижимая к лицу дочери пустой бумажный конверт.

Каллиопе взглянула на дрожащие руки матери — и тихо накрыла их своими.

— Я… — голос предательски сорвался, и она поспешно прочистила горло. — Я в порядке. Не волнуйтесь, мама.

Она попыталась улыбнуться, чтобы успокоить её, но выражение на лице матери стало только ещё более искажённым от боли.

— Мама?..

В следующее мгновение госпожа Рустичель крепко обняла дочь.

Её плечи вздрагивали, дыхание срывалось на приглушённые всхлипы. Каллиопе, прижавшись к матери, осторожно похлопала её по спине, пытаясь утешить.

Она грустно улыбнулась.

«Я снова заставила маму плакать…»

Тихо вздохнув, Каллиопе огляделась по сторонам.

Люди, испуганные внезапным происшествием, собрались вокруг, но никто не решался к ней подойти или заговорить.

Нет… то был не человеческий голос.

Он напоминал шорох ветра, скользящего по влажной земле, или глухое эхо, рождённое где-то в сердцевине старого дерева.

«Я действительно слышала голос?..»

Он врезался в память слишком отчётливо, чтобы быть плодом воображения, и в то же время казался призрачным, словно отзвуком сна.

Каллиопе ещё раз окинула взглядом окрестности, но вскоре махнула рукой — искать источник звука было бесполезно. Сейчас у неё были дела поважнее.

— Я правда в порядке, мама, — произнесла она мягко, стараясь звучать спокойно.

Но госпожа Рустичель вдруг резко ослабила объятия и посмотрела на дочь так, будто не верила ни единому слову.

Лицо её пылало гневом.

— Не в порядке! — воскликнула она. — Ребёнок, который едва дышал, не может быть в порядке!

Каллиопе растерянно моргнула. Никогда прежде она не видела мать такой — громкой, дрожащей от ярости и страха.

— Посмотри на себя, ты всё ещё бледная, — прошептала та, дрожащими пальцами касаясь щёк дочери. И в этот миг лицо самой госпожи Рустичель стало ещё бледнее.

— Мы ведь договаривались, что ты всегда будешь говорить мне, если что-то случится.

В её голосе смешались гнев, тревога и нежность.

— Если тебе плохо, нужно говорить, что плохо. Не нужно притворяться ради того, чтобы я не волновалась!

«Слова брата… почти те же самые…»

－Не прячь, если тебе тяжело. Если скрываешь — я только сильнее волнуюсь. Думаю, с тобой что-то не так, а ты делаешь вид, будто всё хорошо.

Грудь болезненно сжалась, словно кто-то тихо сжал сердце изнутри.

Каллиопе слабо улыбнулась, глядя на мать, — с нежностью и лёгкой грустью.

Глава 55

— Извини, мама. Но теперь я снова нормально дышу, всё в порядке.

Миссис Рустичель некоторое время молча смотрела на дочь.

Когда уголки улыбающихся губ Калиопы слегка задрожали, миссис Рустичель снова крепко обняла дочь. При этом её прикосновение было гораздо более осторожным и нежным, чем в предыдущий раз.

— Извини, что я рассердилась. Я злилась не на тебя, Липе.

— Я знаю.

— То, что ты заболела, — не твоя вина.

— И не твоя тоже, мама.

Глаза миссис Рустичель широко раскрылись. Она ещё сильнее прижала Липе к себе и поднялась.

— Теперь действительно ничего не болит?

— Да, всё нормально.

— Тогда пошли домой.

Липе на мгновение замялась, но кивнула и взяла мамину руку.

«В такой ситуации осматривать всё вокруг уже не получится… Жаль, но сегодня придётся остановиться, придётся прийти в следующий раз», — подумала она.

Мысль о том, что после сегодняшнего случая ей будет трудно выйти из дома, вызвала тихий вздох.

И вдруг раздался знакомый голос:

— О, миссис Рустичель?

Она вздрогнула от неожиданности.

— Миссис Брижель.

Из соседнего здания вышла миссис Брижель и быстро подошла.

Глаза Липе слегка сузились. В памяти всплыли неприятные воспоминания с первого чаепития после возвращения в прошлое.

«Хорошее нужно делить, а вы, миссис Рустичель, так не смотрите… Вы слишком жадная», — вспомнила Липе слова Брижель, когда та обвиняла её мать в лжи, сказав, что та не нанимает учителя этикета.

Эти воспоминания теперь отчетливо наложились на лицо миссис Брижель.

— Здравствуйте, миссис Брижель, — вежливо произнесла Липе, слегка держа подол платья и скрывая свои внутренние переживания.

— Здравствуй, Липе.

Миссис Брижель всё так же странно и оценивающе смотрела на Калиопу, воспитанную в безупречных манерах.

— А что случилось? На улице такой шум, я решила выйти…

На эти слова миссис Рустичель взглянула на здание напротив.

— А, это салон миссис Брижель…

В салоне миссис Брижель Калиопа уже несколько раз бывала.

Миссис Рустичель заботливо провела рукой по голове Липе:

— Кажется, Липе нехорошо. Вдруг она начала задыхаться…

— Ох…

Миссис Брижель привычно выразила обеспокоенность. Её мысли бурно вращались в голове, а зелёные глаза мельком оглядывали окрестности.

Она заметила, что из-за шума несколько человек обратили внимание на их сторону.

— Сейчас ехать в карете было бы не лучшим решением для здоровья, — предложила она мягко. — Почему бы вам не отдохнуть в моём салоне?

— Благодарю вас, — учтиво ответила миссис Рустичель, ценя такое внимание.

***

«Хмм… как неожиданно, я оказалась в самом подозрительном месте», — подумала Калиопа, лёжа на раскладной кушетке.

Когда служанка салона принесла тёплую воду, Калиопа взяла её. Она не чувствовала жажды, но тело всё же приняло воду с благодарностью — и та приятно скатилась по горлу.

Сейчас Калиопа отдыхала в комнате отдыха за салоном миссис Брижель.

Так как это была комната для служанок, места было мало, а миссис Рустичель и миссис Брижель, в основном, находились в зале, где принимали гостей.

Миссис Рустичель хотела быть рядом с дочерью, но миссис Брижель попросила понять, что гостей в подобное скромное помещение пригласить нельзя.

Калиопа, в свою очередь, заявила, что хочет спокойно побыть одной и ни о чём не думать.

Миссис Рустичель на мгновение колебалась, но в итоге последовала за миссис Брижель в зал.

«Наверное, маме нужно успокоиться больше, чем мне…» — подумала Калиопа.

Тёплый чай должен помочь снять напряжение.

«И мне самой нужно немного разобраться в ситуации», — продолжала она размышлять.

Что это за давящее чувство было? Оно похоже на то, которое она ощущала, когда не хотела петь…

«Но теперь это намного сильнее».

Одно воспоминание о давлении, которое она чувствовала, вызывало мурашки по коже, а его сила была почти невыносимой.

«Воздух всё ещё липкий», — отметила Калиопа про себя.

Только здесь воздух ощущался таким образом, поэтому это место казалось самым подозрительным.

Она выбрала побыть одной и спокойно собраться с мыслями.

Служанка тоже просто подала воду и вышла из комнаты отдыха.

Калиопа тупо смотрела в потолок.

Вдруг, словно кровь снова пошла по телу, затылок пронзила дрожь. Только тогда Калиопа осознала, что была напряжена.

Хотя это был короткий момент, ей подумалось, что она может умереть прямо здесь.

«А… в такой момент…»

Страшно, больно или тревожно — в такие моменты нельзя позволять себе увлекаться этими чувствами.

«Нужно думать, думать.»

Сейчас нужно понять, что происходит, что делать дальше, как защитить семью.

И с этого нужно было начать.

«Я понимаю…»

Но мысли не складывались. Хоть она и старалась сосредоточиться, мысли рассыпались.

Калиопа тихо смотрела на дрожащие руки и сжала их в кулаки.

Когда она осталась одна, бездна окончательно поглотила её.

Калиопа закрыла глаза.

***

— Должно быть, вы очень испугались, — сказала миссис Брижель, предлагая чай.

Миссис Рустичель взяла за ручку чашки и слегка улыбнулась — это было выражением благодарности.

— Да, хорошо, что могу отдохнуть здесь. Поездка на карете тоже могла бы сильно нагрузить тело, — сказала миссис Рустичель, полностью сосредоточив внимание на дочери в комнате отдыха.

Она понимала, что её дочь необычна.

Хотя для неё Калиопа оставалась маленькой и ребёнком, объективно, по сравнению со сверстниками, она была очень взрослой.

Её интеллектуальные способности, включая учебные навыки, были на высоком уровне, а заботливость и терпение тоже поражали.

По этой причине она ещё сильнее переживала.

На самом деле, не было ли так, что всё это время, пока она бродила по улицам, ей было плохо?

Неужели она просто скрывала это, чтобы мама не волновалась?

В тот момент, когда миссис Рустичель тихо вздохнула, миссис Брижель заговорила:

— Как раз случай совпал. Дети иногда внезапно сильно заболевают, так что беспокоиться стоит.

— Хотя она и не слишком крепкая, но не настолько слабая…

Конечно, когда она была младенцем, у неё бывало лёгкое недомогание. Но такого, чтобы внезапно началось сильное гипервентиляционное состояние, ещё не случалось.

Миссис Рустичель заранее связалась с лечащим врачом, чтобы тот сразу провёл обследование, как только они вернутся домой, но всё равно чувствовала тревогу.

— Наверное, ничего серьёзного. Симптомы гипервентиляции могут проявляться и без какой-либо болезни, — сказала миссис Брижель, будто это было пустяком. Она уже начала уставать подыгрывать остальным.

Миссис Брижель не забыла унижение, которое она испытала на прошлой чайной вечеринке вместе с миссис Рустичель и Калиопой.

Она даже не думала о том, что сначала сама обвиняла миссис Рустичель в жадности и лживости.

«Я ведь не обвиняла, я просто проявила разумную подозрительность».

Но тут вмешалась маленькая девочка, рассуждала о правилах этикета и противостояла ей.

А после этого на неё смотрели другие дамы…!

До сих пор эта сцена иногда всплывает ночью, и она дрожит при воспоминании.

«И почему же в тот день миссис Самона обратила внимание именно на Калиопу…»

И без того взгляды других дам были недружелюбны, а когда миссис Самона проявила особый интерес к Калиопе, она стала ещё более настороженной.

В тот день миссис Брижель после этого ни слова не сказала и сидела, словно мышь, просто пила чай.

Вернувшись с чайной вечеринки, она заставила дочь читать книги и обучала её основам учтивых приветствий, но всё шло не так легко, как хотелось.

Всё это время всплывали слова Калиопы:

[Мадам Брижель, я понимаю, что ваша младшая дочь на два года младше меня. Естественно, что трёхлетняя девочка ещё не освоена в правилах этикета.]

Спокойное лицо и ровный голос, с которым она говорила.

[Если с ребёнком обращаться с чрезмерными ожиданиями и насильно пытаться учить его, это может повлиять на его эмоциональное развитие.]

«Да кто тут кого учит, наглость какая!»

И ведь семья Рустичель тоже использовала Калиопу, чтобы привлекать внимание светского общества.

«При этом делают вид, что нет».

Если бы не было наблюдающих взглядов, миссис Рустичель и Калиопу бы в салон не пустили.

«Зато это улучшит мою репутацию. Я проявила доброжелательность к той, кто меня оскорбила».

Миссис Брижель сделала глоток чая и украдкой посмотрела на миссис Рустичель.

От лица дочери было видно, что она измучена болезнью. Миссис Брижель сдержала усмешку.

«Я ведь сейчас оказываю услугу, так что небольшая хитрость позволительна».

Она улыбнулась мягко и сказала:

— Кстати, слышала новости, миссис Рустичель?

— Что?

Миссис Рустичель, погружённая в заботу, подняла голову.

— Говорят, вы были на пикнике у миссис Самоны.

— Ах, да. Мы получили приглашение.

— Это было приглашение с той чайной вечеринки, да? Тогда миссис Самона так много говорила о вас…

Слова казались комплиментом, но на самом деле указывали на недовольство, что атмосфера на вечеринке сместилась в сторону одной стороны.

В тот день самой обсуждаемой была миссис Самона.

Люди, близкие к высшему свету, но не способные пробить крепкие барьеры, были особенно раздражены.

Но сама миссис Сомона обратила внимание только на Калиопу, поэтому неудовольствие у других возникло вполне закономерно.

－Особенно с миссис Брижель тогда была маленькая ссора.

Миссис Рустичель отнеслась к недовольству миссис Брижель с улыбкой.

－Это пустяки. Тем более, что моя дочь больна, и я не хочу ввязываться в борьбу за влияние.

— В тот день Липа и Хильдерт подружились. Кажется, миссис Самона осталась довольна вашей дочерью, — добавила она.

— Я была просто поражена. Даже если миссис Самона понравилась, почему только Калиопу пригласили? Разве не всех детей семьи Рустичель приглашали?

— Друзья по возрасту — это полезно для детей. Пригласить всех детей семьи — значит укрепить близость между семьями.

Миссис Брижель нарочито выразила удивление, но миссис Рустичель спокойно отнеслась к этому.

«Если это хоть немного поможет больной Липе отдохнуть, я готова это терпеть».

Миссис Брижель прикрыла губы чашкой, уголки рта слегка поднялись криво.

«А на самом деле, она радуется сама, а прикрывает это ребёнком».

Самое раздражающее для миссис Рустичель было то, что эти выгоды, возникающие из дружеских отношений между семьями, не интересовали её. Она держалась высокомерно, а затем метнула острый вопрос:

— Вам нравится использовать ребёнка, чтобы угодить влиятельным людям?

Глава 56

До того момента, как бы что ни говорила госпожа Рустичель, она всегда умело уходила от прямых ответов, но теперь она застыла.

Стук, когда она поставила чайную чашку на поднос, прозвучал особенно громко.

— Что это значит? — спросила она.

Всегда с мягкой улыбкой на лице, госпожа Рустичель больше не улыбалась.

В её глазах не было волнения, но взгляд, с которым она уставилась на госпожу Брижель, был чётким и решительным.

— Я ошибаюсь? — произнесла она, — Вы использовали ребёнка.

Когда всегда гордая госпожа Рустичель всерьёз обратилась к ней, госпожа Брижель загорелась от возбуждения.

«Вот так, попала прямо в точку. Пусть ещё больше злится», — подумала она, нарочно глубоко вздохнув и продолжив:

— Какой бы властью вы ни обладали, это было слишком.

— Госпожа Брижель… — тихо произнесла госпожа Рустичель, называя её по имени.

— Чем больше вы завидуете, тем глупее выглядите.

— Что? — изумилась Брижель.

— Если ты завидуете, хоть изобразите, что это не так, — продолжила госпожа Рустичель.

— Что вы сказали?! — воскликнула Брижель.

— Кажется, вы слишком явно это показываете. Всё видно, — спокойно отметила Рустичель.

Побледневшая до белизны госпожа Брижель яростно уставилась на Рустичель. Её руки на столе дрожали, как осиновый лист.

В этот момент в зал вошла Калиопа.

— Ох, Липе, ведь тебе плохо, зачем ты пришла? Давай вернёмся, — сказала она мягко.

Госпожа Рустичель удивлённо спросила:

— Теперь всё в порядке?

— Да, теперь нормально, — ответила Калиопа, бросив внимательный взгляд на обеих женщин.

«Атмосфера здесь напряжённая», — подумала Калиопа.

Хотя она пыталась улыбнуться, в воздухе ощущалось ледяное напряжение. Госпожа Брижель отвела взгляд в сторону — уголки её рта были сжаты в тугую линию.

Подойдя к столу, Калиопа вежливо поклонилась Брижель:

— Спасибо, что дали мне возможность отдохнуть, госпожа Брижель. Благодаря вам я чувствую себя гораздо лучше.

Госпожа Брижель мельком посмотрела на Рустичель.

Смысл взгляда был ясен: «Как ты смеешь позволять твоей дочери отдыхать и при этом говорить со мной такие вещи?»

Рустичель с тревогой наблюдала за ними обеими. Даже если её дочь казалась больной, сейчас лучше было уйти.

Когда она уже решилась что-то сказать, госпожа Брижель опередила её:

— Отлично. Я тоже рада помочь молодой леди, ставшей недавно центром внимания в свете.

Калиопа наклонила голову, слегка удивившись:

— Я что, известна?

— Да, известна, — ответила Брижель с лёгкой улыбкой, полным спокойной уверенности тоном.

Госпожа Брижель улыбнулась, но её взгляд был направлен прямо на Калиопу. Улыбка на губах выглядела странно жестокой.

— Это странно, — произнесла она.

С этого момента выражение лица госпожи Брижель изменилось.

Она превратилась в нечто зловещее, словно демон, крепко схватила Калиопу за плечо и не отпускала.

— Всё, что ты делала — безумие, и всё это было рассчитано, верно? Твоя мама тебя послала, да? Ответь! — требовательно выкрикнула Брижель.

— Госпожа Брижель! — резко вмешалась Рустичель.

Она могла спокойно принять личное оскорбление, но не могла допустить, чтобы её дочь пострадала.

Крик лишь разозлил Брижель ещё сильнее.

«Попала прямо в точку, потому и кричит», — подумала Рустичель.

Теперь оставалось лишь заставить Калиопу признаться.

— Ты получила подарки от влиятельных домов, верно? И не только от них, но и почти от всех домов, присутствовавших на пикнике… — продолжала Брижель.

— Да, мне дали тарт, он был вкусный, — спокойно ответила Калиопа. Она даже слегка улыбнулась, словно вспоминая приятный момент.

Непредвиденная реакция ослабила хватку Брижель.

Калиопа шагнула назад и освободилась из её рук. Движение было плавным, естественным, и даже не казалось заранее продуманным.

Обеспечив безопасное расстояние, Калиопа невинно моргнула.

По словам Брижель она уже поняла общую суть ситуации.

— Но почему же вы так сердитесь? — спросила Калиопа.

— Что? — растерялась Брижель.

— Почему мои подарки от дам имеют к вам такое отношение, госпожа Брижель? — продолжала Калиопа.

— Э-э… — не находя слов, Брижель застыла.

Калиопа внимательно посмотрела на неё и издала тихое «а-а~», словно внезапно осознав что-то.

Лёгкий смешок, последовавший за этим, окончательно парализовал Брижель — не только тело, но и разум.

«Она смеётся?» — подумала Брижель.

Лицо, испускавшее явное презрение, выглядело ангельски мило. Если бы на нём не осталось улыбки, она бы подумала, что ей всё это почудилось.

— Некоторые люди всегда жаждут того, чего сами не имеют, — тихо, но уверенно произнесла Калиопа. Её улыбка была по-настоящему ангельской.

— А когда видят у кого-то это, они завидуют и пытаются принизить. Хотя, чего бы они ни делали, они всё равно не смогут это заполучить.

Калиопа посмотрела на Брижель с лёгким сожалением и явным презрением одновременно.

Кастильо прислонился к стене, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим.

В его поле зрения попала госпожа Брижель, крепко схватившая за плечо крошечную Калиопу.

«Вот это поворот», — подумал он.

Салон пребывал в лёгком замешательстве. Служанка, похоже, не знала, как себя вести, но Кастильо её игнорировал. Очевидно, она решила просто наблюдать за ситуацией. Ей не хватило смелости объявить о визите гостя Брижель сквозь эту напряжённую атмосферу.

— Милорд, — тихо позвал его Рагвин, но Кастильо снова не обратил на это внимания.

Рагвин сжал губы в знак недовольства. Он знал: с того момента, как его господин прислонился к стене с крестом на груди, вмешиваться не имеет смысла.

«Тем не менее…» — подумал он.

Рагвин терпеть не мог участвовать в дворянских интригах, хотя любил наблюдать за ними со стороны. Обычно он усаживался бы рядом с господином и, словно за столиком в салоне, подробно обсуждал бы каждое событие.

«А тут противник — ребёнок», — заметил он про себя.

Но это был не простой ребёнок, а маленькая, очаровательная девочка, словно щенок. Это делало её особенно трогательной.

Рагвин нервно ерзал на месте, наблюдая за сценой. К счастью, невинная Калиопа, похоже, не до конца осознавала ситуацию.

«Неужели она действительно не понимает?» — удивился он.

Но её поведение было слишком продуманным, чтобы считать его случайным.

Когда Калиопа, плавно освобождаясь из рук Брижель, парировала её действия, Рагвин начал подозревать, что девочка не так проста, как кажется.

«Похоже, она просто хочет вывести Брижель из себя», — пришёл к выводу Рагвин.

Если бы он не наблюдал тайно, он бы, наверное, даже свистнул от удивления.

Но когда Калиопа тихо усмехнулась и слегка высмеяла Брижель, Рагвин невольно вздрогнул.

Он ожидал от девочки боевого духа, но не думал, что он проявится в такой степени.

Дальнейшее развитие событий только подтверждало его удивление.

Рагвин невольно приоткрыл рот.

«Неужели ей действительно всего пять лет?» — подумал он, и, чтобы убедиться, посмотрел на господина.

И был поражён ещё больше.

«Господин улыбается?!»

Лёгкая улыбка на губах, привычная для него, теперь выглядела иначе.

Рагвин, который постоянно следил за Кастильо, понял — это настоящая, искренняя улыбка.

«Боже мой…»

Для него было удивительнее даже не боевой дух маленькой Калиопы, а то, что господин искренне улыбнулся.

Наверное, впереди его больше ничто так не удивит.

«Нет… я, наверное, ошибаюсь. Не может быть… — с учётом происходящего…»

— Господин, что вы задумали? — тихо спросил Рагвин, стараясь говорить шёпотом.

— Что? — удивлённо ответил Кастильо.

— Вы что-то замышляете? Наверняка это какой-то нехороший план… Надеюсь, что я не стану частью этой интриги?

Голос Рагвина был едва слышен — вопрос был крайне серьёзным.

Кастильо лишь повернул глаза и посмотрел на него. Рагвин вздрогнул.

Он понял, что промолчал не вовремя, но поздно сожалеть было уже бесполезно.

И тут Кастильо мягко улыбнулся, повернув голову прямо к нему.

Глаза чуть прищурились, губы изогнулись в красивую дугу.

Улыбка была свежей и чистой, как прозрачный горный ручей в лесной долине.

И вместе с тем — ледяной.

Но из уст господина прозвучал голос, тёплый, словно солнечные лучи весной:

— Рагвин.

Рагвин, озадаченный и бледный, не сразу понял, что Кастильо хочет сказать.

Он следил за взглядом господина и заметил, как тот уже начал действовать.

— Госпожа Брижель! — громко окликнул Кастильо.

В тот же момент, когда закричала госпожа Рустичель, Кастильо схватил руку Брижель крепко и резко.

Никто из присутствующих, даже Рагвин, не ожидал такого поворота событий и не успел отреагировать мгновенно.

В салоне повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь резкими вдохами.

－Кастильо?!

－Невозможно…

－Почему он здесь…?

Но эти вопросы остались без ответа.

— Госпожа, — спокойно обратился он к Брижель.

Глава 57

Шепот, едва различимый, словно тихий зов, вернул Брижель в себя.

Хотя, честно говоря, была ли она полностью в сознании — оставалось сомнительным. Она пыталась поспешно сделать реверанс, но это оказалось невозможным: рука, зажатая графом Кастильо, не слушалась.

— Х-х-х… — почти задыхаясь, выдохнула Брижель. Она пыталась заговорить, но прерывистое дыхание звучало громче, чем слова.

Каллиопа тихо, но отчётливо позвала перед собой мальчика:

— Граф Кастильо.

Выражение лица графа Кастильо слегка изменилось — настолько едва заметно, что это почти невозможно было уловить. Он отпустил руку Брижель и мягко улыбнулся.

— Г-г-граф Кастильо, — поспешно произнесла Брижель, делая реверанс. Паника застила глаза, а в голове вертелись мысли:

"Что же делать? Как себя вести? Передо мной граф Кастильо… Верно, нужно представиться! Завязать знакомство… Ведь мы встретились вот так…"

Мысли кружились беспорядочно, словно водоворот, не желая уложиться в порядок.

Тело действовало первым. Она схватила край юбки и плавно согнула колени.

— Я… я из рода графини Брижель…

— Ранений нет? — спросил граф Кастильо, не обратив внимания на Каллиопу.

Иногда даже самый тщательный реверанс не получался должным образом.

Брижель ошеломлённо смотрела на графа, и её взгляд случайно перескочил на Каллиопу.

На мгновение она забыла о присутствии той женщины.

"Эта женщина снова мешает!" — подумала она, едва заметно сжав губы.

— Вы не ранены? — повторил граф Кастильо, оборачиваясь к молчащей Каллиопе.

Брижель, заметив его спину, мгновенно встрепенулась и поспешно произнесла:

— Ранений… да что вы! Со мной всё в порядке, я цела и невредима.

Она почувствовала облегчение, глядя на графа, который повернулся к ней. Теперь её не игнорировали прямо перед лицом.

Но проблема оставалась.

— Вы не пытались причинить вред этой молодой даме? — мягко сказал Рагвин, слегка коснувшись плеча Каллиопы.

"Слуга графа Кастильо?" — подумала Брижель.

Рагвин Виннайт был достаточно известен. Его часто упоминали в историях о высшем духовенстве, которые она собирала.

"Но всё же он всего лишь слуга. Да и к семье Кастильо не относится, да ещё и простолюдин", — подумала Брижель, гордо расправляя плечи и прикрывая рот веером.

— Не понимаю, о чём вы говорите, — сказала она твёрдо. — Я просто позволила этой леди отдохнуть, потому что она была больна.

Дерзкое поведение Брижель заставило Рагвина открыть рот.

"Да я сам нахален, но перед этой дамой даже визитку не подам", — подумал он.

В это время к Каллиопе подошла графиня Рустичель. Она проверила состояние девочки и крепко прижала её к себе.

— Брижель, — произнесла графиня Рустичель.

Даже когда Брижель спорила с ней, её голос был мягким, но теперь он прозвучал как ледяной.

Графиня Рустичель освободила руки, которыми держала Каллиопу, и встала перед дочкой, словно защищая её.

— По этому делу из дома Рустичель будет отправлено официальное письмо.

"Официальное письмо." — при этих словах лицо Брижель исказилось, слегка дрожащие руки крепко сжали веер.

Недавно от возбуждения у неё была белая голова, она ничего не видела перед собой.

Поэтому она даже пыталась поднять руку на Каллиопу.

Но, как и все, кто причинял боль слабым, на самом деле она не была полностью слепа.

В голове уже шла строгая, расчётливая игра.

Даже если дом Рустичель отправит официальное письмо с жалобой, ей это было неважно. Наоборот, публичность была желаемым результатом.

Ведь свидетелями были только прислуга, нанятая ею.

Салонные горничные — те, кто вытерпел тиранию Брижель. Они были отчаянно нуждающимися в работе и деньгах.

"Манипулировать такими как они — проще простого", — думала Брижель.

Если дом Рустичель станет придираться, она легко сможет дать отпор.

Такого не произошло.

"Я пригласила их, чтобы помочь, а не для того, чтобы они меня оклеветали", — думала она.

Сердце болело. Она хотела лишь, чтобы маленькая девочка чувствовала себя спокойно и могла отдохнуть.

Слова, которые можно было сказать, были безграничны.

"Но кто бы мог подумать, что есть свидетели", — подумала Брижель.

Теперь, если ситуация станет публичной, она окажется в невыгодном положении.

Если это будет всего лишь слуга, можно попытаться его уговорить, но есть человек, которого нельзя обойти.

"И почему именно граф Кастильо?" — с горечью думала она.

Нужно как-то решить эту ситуацию.

Голова Брижель начала быстро работать.

"В любом случае, для графа это всё равно — будь то дом Брижель или дом Рустичель. Судя по его характеру, он не захочет вмешиваться в ссору", — продолжала размышлять она.

Граф не любил не только ссор, но и любое общение с кем-либо.

"Уговорить его в нашу пользу трудно, но если создать хоть какой-то предлог, велика вероятность, что он не станет вмешиваться".

Ситуация разворачивалась прямо перед глазами, и как представитель великого рода Брижель не могла делать вид, что ничего не произошло.

Так что достаточно создать повод притвориться, что ничего не произошло.

Брижель сложила руки скромно перед грудью.

— Думаю, это было недоразумение. Но я лишь позволила Каллиопе отдохнуть в моём салоне, потому что ей было плохо.

— Похоже, в наши дни одним из способов дать отдохнуть является поднятие руки. Верно, в каком-то смысле это действительно даёт возможность отдохнуть, — сказал Рагвин, сначала широко раскрыв глаза, а потом даже кивнул в знак согласия.

Брижель взорвалась мыслью: «Как он осмеливается вмешиваться?» — но вскоре взяла себя в руки.

Главное — граф Кастильо.

— Я лишь проверила, в порядке ли девочка, когда госпожа Рустичель уже собиралась уходить. Других намерений не было, — продолжила Брижель, оглядывая присутствующих.

— Похоже, вы неправильно поняли, что я протянула руку к Каллиопе, чтобы осмотреть её, — добавила она.

— Правда? — мягко улыбнулся граф Кастильо, словно весеннее солнце.

Его дружелюбная улыбка осветила лицо Брижель. Она убедилась, что её мысли были правильными.

Рагвин, глядя на лицо Брижель, где вновь заиграли краски, качал головой.

«Как можно успокоиться, видя эту улыбку?» — подумал он.

Для него это было абсолютно непостижимо. Хотя, верно, он сам вначале полностью поверил во внешность молодого господина.

«Ядовитое дерево всегда красиво», — проворчал он про себя.

Тем временем Брижель продолжала говорить.

— Конечно. Многие видели, как Каллиопе внезапно начала тяжело дышать. Они видели, что я сказала ей отдохнуть в моём салоне. Но разве я вдруг могла бы изменить своё поведение и причинить вред ребёнку?

Брижель покраснела, считая это почти оскорбительным.

— Так значит, мадам, вы позволили больной юной госпоже Рустичель спокойно отдохнуть и проследили, чтобы с ней всё было в порядке?

— Именно так, — кивнула Брижель.

В отличие от ранее, её настроение теперь казалось лёгким и радостным.

Видя, как легко её слова приняли, Брижель поняла, что граф Кастильо тоже не хотел вмешиваться.

«Неужели, раз он так хорошо меня слушает, я произвела на него хорошее впечатление?» — подумала она.

Сначала казалось, что всё провалилось, но теперь, когда она отметилась в его глазах, всё сложилось к лучшему.

Смотря на графа Кастильо, чьи длинные глаза слегка прикрыты в улыбке, Брижель почувствовала внутреннее удовлетворение.

Даже без учёта статуса семьи Кастильо, он по-прежнему излучал благородство. Он был идеалом Брижель.

— Я восхищаюсь вашим сердцем, которое не может пройти мимо больного ребёнка. Все, кто увидят это, захотят поделиться добрым словом, и вскоре об этом узнают и другие.

Лицо Брижель стало настолько светлым, что сияло.

Круг общения графа Кастильо был крайне узок.

«Другие люди», о которых он говорил, вовсе не были множеством неопределённых лиц.

Истории о множестве неопределённых людей в уши графа Кастильо даже не попадали.

«То есть, высшее общество аристократии!»

Тело дрожало. Не от гнева, как раньше, а от трепета.

Волнение охватило Брижель.

Высшее общество аристократии… ради того, чтобы постучать в эти двери, она столько усилий приложила.

Когда-то она испытывала разочарование. Она содрогалась от хитрости госпожи Рустичель, которая использовала ребёнка.

Но в итоге выбрали именно её.

Все усилия наконец-то были вознаграждены.

— Мама.

Каллиопе слегка схватила подол платья госпожи Рустичель.

— Я устала.

Госпожа Рустичель, наблюдавшая за Брижель, тут же пришла в себя.

— Ох, давай скорее домой. Мама не успела должным образом позаботиться о тебе.

— Нет.

Каллиопе покачала головой. Это было зрелище, которое могло отвлечь кого угодно.

Госпожа Рустичель, с лицом, полным недосказанности, посмотрела на Брижель, но сейчас в приоритете была Каллиопе.

С лёгким поклоном она выразила уважение графу Кастильо и крепко сжала руку дочери. Интересоваться Брижель сейчас было излишним.

После того как она слегка улыбнулась, чтобы успокоить Каллиопе, госпожа Рустичель сделала шаг.

Следуя за мамой быстрым шагом, Каллиопе украдкой посмотрела на графа Кастильо.

Как будто он ждал, её глаза встретились с его ярко-голубыми глазами прямо в пустоте.

Они столкнулись.

Когда Каллиопе увидела эти безжизненные глаза, у неё невольно пробежали мурашки по коже.

На этот раз она первой отвела взгляд.

«Брижель может успокоиться, глядя на эти глаза… это действительно впечатляет».

Неосознанно рука, держащая руку мамы, сжалась крепче.

Госпожа Рустичель почувствовала это и посмотрела на Каллиопе. Увидев бледное лицо дочери, у неё сжалось сердце.

Карета уже ожидала перед салоном.

— Открыть окно? Тебе где-нибудь неудобно?

Госпожа Рустичель, учитывая всё удобство Каллиопе, в итоге прижала дочь к себе.

Каллиопе маленькой рукой провела по волосам матери.

－ Прости, мама

— Не извиняйся. Извиняться не за что.

Госпожа Рустичель без слов сжала руку, в которой держала дочь, ещё крепче.

В объятиях матери Каллиопе задумалась.

«Если кто-то другой узнает… что это может значить?»

Глава 58

На первый взгляд это казалось похвалой госпоже Брижель, но на самом деле таковым не было.

Для Каллиопы это было очевидной ловушкой.

"Но как же граф Кастильо вмешается… Он крайне не любит оказаться в центре слухов или их источнике."

Он не просто не любит, ему есть веская причина.

— Липе.

Рустичель отпустил объятия, крепко сжавшие её.

Госпожа погладила Каллиопу по голове.

— Ты сильно испугалась?

— Нет. Бывают и такие люди — ответила Каллиопа.

Люди, которые по отношению к тем, кого должны защищать, становятся агрессивными.

В прошлой жизни Каллиопа считала, что такие люди существуют только в слухах.

Она узнала, что это не так, через смерть своей семьи.

И когда сталкиваешься с такими людьми,

она сама научилась через собственную смерть, что порой приходится сбрасывать с себя достоинство и общественный облик.

— …Вы разочарованы?

— Эм?

На неожиданный вопрос госпожа Рустичель широко раскрыла глаза.

Каллиопа выскользнула из объятий госпожи, ерзая руками.

Она не могла поднять взгляд на мать и опустила глаза.

— Я… не соблюла приличия… перед госпожой Брижель. Как бы ни был другой человек, я должна была держаться своих стандартов…

Её голос становился всё тише, она была полностью смущена.

Госпожа Рустичель некоторое время наблюдала за дочерью.

Она не знала, с чего начать и что сказать.

Почему эта маленькая девочка несёт на себе такую тяжесть?

Почему так себя сковывает?

Всё ещё должно быть время для свободной игры и радости.

Соблюдать свои стандарты важно.

Но это лишь средство оставаться собой.

Если же эти стандарты сами по себе становятся узами, это всего лишь мучительные оковы.

— Липе, что бы ты ни сделала, мама никогда не будет разочарована в тебе — сказала госпожа Рустичель, легким касанием обхватив лицо Каллиопы.

Она мягко подняла девочку, встретилась с её глазами и серьёзно прошептала:

— Каллиопа Рустичель, ты уважаешь и заботишься о других. Как же мама может быть разочарована?

— Я…

— Шшш — игриво прикрыла рот Каллиопы рукой.

— Сегодня, мама считает, что Липе вполне соблюдала свои собственные стандарты

Глаза Каллиопы дрогнули.

На самом деле она всегда тревожилась о том, что о ней подумают родители, когда увидят, как она изменилась.

Если бы её характер остался прежним, она бы даже не сказала ни слова бывшему домашнему учителю Джейду или госпоже Брижель.

Нет нужды вести себя плохо с теми, кто недостоин.

Она выбрала бы путь избегания, сохраняя лишь внешние приличия, и больше никогда с ними не сталкивалась бы.

Она не жалела об этом.

Но, вернувшись во времени, она решила измениться — и изменилась.

И об этом изменении она тоже не жалела.

Но тревога о том, как её увидят родители, всегда была, словно шип, воткнутая в сердце.

— Что такого, если ты сказала грубому человеку, что он груб? — игриво прищурилась госпожа Рустичель.

Каллиопа едва заметно улыбнулась.

— Вежливость, уважение и приличия — это не универсальный закон для всех. Иногда достаточно лишь быть собой, чтобы соблюдать эти правила.

Госпожа Рустичель, восхищаясь, начала усердно гладить Каллиопу по голове.

Её руки были куда смелее, чем обычно. Волосы, которые мастер лент так тщательно уложил, оказались беспорядочно растрёпаны.

В конце концов Каллиопа рассмеялась вслух.

— Мама,наверное, как Липе, не соблюдала приличия с госпожой Брижель.

— А?

— Если бы граф Кастильо тогда не вмешался, мама бы, наверное, дала ей пощёчину.

— Чего?!

Каллиопа была так удивлена, что моргала от недоумения.

Мама, которая может ударить кого-то? Даже представить это было невозможно.

Глядя на её выражение лица, госпожа Рустичель тихо рассмеялась.

— Ты такая милая и добрая — вот за что мама всегда благодарна и счастлива.

— Ах! — обняла Каллиопу госпожа Рустичель и поцеловала её в щёку.

— Я тоже благодарна и счастлива, что у меня такая заботливая и мудрая мама.

Каллиопа, покрасневшая, шептала:

— Ах, эту милую девочку родила я сама! Самое замечательное — это я сама.

Госпожа Рустичель крепко обняла Каллиопу.

Увидев игривую сторону матери, Каллиопа снова улыбнулась.

Её сердце наполнилось теплотой и заботой.

***

Госпожа Брижель нервно ходила по комнате.

"Надеюсь, меня не заметят?"

Если бы стало известно, что она попыталась ударить ребёнка, это вызвало бы огромный резонанс.

"В худшем случае —"

Госпожа Брижель покачала головой и прекратила эти мысли.

Граф Кастильо был на её стороне, а все остальные свидетели — просто слуги салона.

Тот самоуверенный паж не осмелился бы перечить своему господину.

"Да, всё в порядке. Граф Кастильо на моей стороне."

Перебирая все шаги и убеждая себя, она успокоилась.

Поскольку ситуация была серьёзной, даже в обычное время её охватывало волнение.

"Салон даже открыть не смогу."

Она находилась в салоне для подготовки к мероприятию на следующий день.

После того как мать и дочь Рустичель и граф Кастильо ушли, сразу сообщили об закрытие салона.

В этой ситуации нельзя было вести салон, как ни в чём не бывало.

Оставим в стороне психологическое состояние, нужно было предусмотреть возможные слухи.

"Граф Кастильо на моей стороне, так что плохие слухи в конце концов повернутся мне на пользу."

Не было смысла открывать салон в разгар скандала.

Проблема заключалась в том, что сроки были очень сжаты, и уведомление отправили телеграммой. Закрытие за день до мероприятия выглядела абсурдно, и многие остались недовольны недостаточной тщательностью.

Тем не менее, теперь ситуация была в целом урегулирована. Разослали старинные письма и подарки, и настроение постепенно должно было улучшиться.

"Даже если не улучшится, неважно. Салон изначально был ступенькой для входа в высшее общество."

С помощью салона планировалось привлечь высшую знать.

Но теперь, когда отношения установлены с графом Кастильо, салон уже не был необходим.

Конечно, теперь салон будет проводиться ещё более роскошно и масштабно, чтобы завоевать расположение новых высокопоставленных аристократов.

С самого начала на это не жалели средств. От внутреннего убранства салона до мебели и картин в галерее — всё было высшего класса.

Для госпожи Брижель, владеющей богатой торговой компанией, это была значительная трата.

"Те мелкие аристократы, которых я знаю сейчас, больше не нужны."

Госпожа Брижель села на диван и взяла в руки чашку с чаем, стоящую на столе.

"Он уже остыл!"

Сердито нахмурившись, она посмотрела на дверной проём острым взглядом, не думая о том, что из-за волнения она сама теребила всё вокруг.

Она собиралась немедленно вызвать служанку и отчитать её, как вдруг дверь резко открылась.

— Госпожа!

Это был дворецкий.

Служащие в доме знали характер госпожи Брижель, поэтому даже при срочных делах редко открывали дверь без разрешения.

А уж то, что дворецкий пришёл так срочно, было крайне необычно.

Едва успокоившееся сердце снова наполнилось тревогой. Госпожа Брижель не выдержала и вскочила с места.

— Что случилось?

Взгляд Брижель быстро окинул дворецкого. И она заметила белый конверт в его левой руке.

"Официальное письмо рода Рустичель?"

Она заранее предупредила дворецкого о таком случае. И всё равно такое поспешное появление… Брови госпожи Брижель вздрогнули.

Всё равно все свидетели будут на её стороне, так что даже если это официальное письмо, поводов для беспокойства нет.

Более того, можно использовать ситуацию, чтобы нанести ответный удар роду Рустичель, как и было запланировано.

— Прошу прощения, госпожа. Я так хотел как можно скорее передать вам это…

— Хотели передать срочно?

— Да, смотрите.

Брижель взяла конверт. Как только она проверила печать на нём, её глаза широко раскрылись.

"Род Роахин!"

Это был герб Роахинов. Руки Брижель дрожали, когда она прикасалась к печати.

Служанка, пришедшая вместе с дворецким, поспешно подала нож для письма.

При вскрытии появился роскошный пригласительный, украшенный золотом и серебром.

Дата была назначена на сегодняшний вечер.

Кроме пригласительного, внутри был короткий листок с просьбой — хоть и поздно, но, если возможно, обязательно посетить мероприятие.

— Боже мой…

Брижель рухнула на диван. Сердце колотилось так сильно, что стоять было невозможно.

Вечеринка рода Роахин. Приглашения на неё были разосланы ещё месяц назад.

Это значит, что Роахины тщательно готовились. Масштаб и состав гостей будут внушительными.

Один лишь мысль о том, что она окажется среди этих людей, заставляла сердце биться чаще.

— Не время для паники!

Брижель резко поднялась. Вечером осталось мало времени.

Аристократы, приглашённые месяц назад, уже подобрали новые платья и украшения, а она не успела подготовиться совсем.

Зато к счастью, торговая компания рода Брижель была довольно крупной.

Хотя платье может быть проблемой, аксессуары для вечера ещё можно было раздобыть.

— С этого момента начинаю готовиться к вечерней вечеринке рода Роахин.

Даже произнесённое вслух имя "Роахин" звучало сладко. Брижель наполнилась мечтами.

***

Госпожа Брижель гордо взяла пригласительный и вошла в зал для приёма.

Свет магической люстры, падающий, как звёздная россыпь, роскошная и в то же время уютная обстановка, тихая, мягкая музыка, обволакивающая пространство.

В зале, куда Брижель попала на вечеринку, она заметила лица музыкантов, которых раньше пыталась пригласить в салон, но безуспешно.

"Воздух здесь совсем другой."

Брижель глубоко вздохнула от переполнявшего её восторга.

Взгляды ощущались повсюду. Интерес проявили к появлению новых лиц?

Ведь высшее светское общество обычно очень избирательно в приёме людей.

Или, может, уже разнеслась «хорошая слава» о ней?

На губах Брижель заиграла улыбка.

"Или им просто любопытны мои бриллиантовые серьги."

Самые дорогие жёлтые бриллианты высшей категории, сверкающие словно золотом.

Серьги свисали до плеч и тяжело покачивались при каждом шаге.

Это было лучшее украшение из всего, что принадлежало торговому дому Брижель.

Да, придётся хорошо потрудиться над бухгалтерией, но это её не касалось.

Финансовые заботы улетучились перед взглядом окружающих.

Брижель сделала несколько шагов и остановилась.

Люди шептались, наблюдая за ней, но не подходили.

"Нужно представление, конечно. Где же леди Роахин?"

Она осмотрелась и заметила группу людей.

Даже в этом высшем свете их было невозможно не заметить.

Среди них она увидела и саму леди Роахин и с радостным лицом направилась к ней.

Чем ближе она подходила, тем яснее видела, кто именно там находится.

Люди были словно золотые канаты, и Брижель с трудом сдерживала ускоряющийся шаг.

И тут…

"Что?"

Лицо Брижель, радостно наблюдавшей толпу, побледнело от ужаса.

"Невозможно…!"

Сквозь толпу она снова увидела лицо, которое знала слишком хорошо.

Это был человек, который не должен был быть здесь.

— Леди Рустичель?!

Да, это была сама леди Рустичель.

Глава 59

Пока мадам Брижель стояла, словно окаменев, люди наконец заметили её.

На новое лицо они лишь чуть склонили головы — и тут же утратили всякий интерес.

Даже нарочито выставленные напоказ жёлтые бриллиантовые серьги не вызвали у них ни тени восхищения.

Мадам Брижель была на волосок от того, чтобы остаться незамеченной.

— Боже мой… как она сюда…! Это ведь мадам Брижель, —

вскрикнула мадам Самона, узнавшая её лицо.

— Ах вот как.

— Неужели та самая…?

Госпожи, ещё минуту назад мирно перешёптывавшиеся, разом повернули головы в её сторону.

Это был тот самый миг внимания, о котором она так часто мечтала… но вместо триумфа мадам Брижель ощутила холодный страх.

Взгляды быстро скользнули мимо.

Но и этого мгновения хватило, чтобы она почувствовала, будто о ней узнали всё, до последней мелочи.

Хотя ни одна из дам не позволила себе откровенного, поискового взгляда.

— Как вы вообще здесь очутились?

— Если честно, удивительно, что у вас хватило наглости прийти. Я бы, будь я на вашем месте, из дома не вышла.

Между шелестящими веерами носились потрясённые, едкие реплики.

— Мадам Рустичель, вы в порядке?

— Если хотите пройти в комнату отдыха, скажите. Я помогу вам.

— И я тоже пойду. Когда рядом кто-то есть, становится спокойнее.

И все — одна за другой — принялись заботливо окружать мадам Рустичель.

Оцепеневшая мадам Брижель смотрела на происходящее в полном смятении.

Её зелёные глаза дрогнули.

Утончённые, безупречно воспитанные дамы мягко улыбались, выражали тревогу, держали мадам Рустичель под руку — почти по-родственному близко.

"Почему…?"

Увидев, как та спокойно улыбается, уверяя, что всё хорошо, недоумение мадам Брижель вспыхнуло жгучей яростью.

"Это моё место…"

Именно так она представляла свой сегодняшний выход.

Нет… даже в самых дерзких мечтах она не видела, чтобы её встречали с такой теплотой.

Это было неправильно. Нелепо. Несправедливо.

Мадам Рустичель вообще не должна была здесь появиться.

А она, мадам Брижель, ворвавшаяся в высший свет, должна была купаться в восхищении, внимании и почтении.

Героиней добродетельной "истории" должна была стать именно она.

"Она украла. Украла моё."

Мадам Брижель сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Её тело подрагивало от злости.

Её зелёные глаза вспыхнули злобой.

"Эта женщина всё у меня забрала!"

Она подняла голову и направилась прямо к мадам Рустичель.

— Посмотрите только на её взгляд. И походку.

— Вот уж поистине та самая героиня всех слухов…

Шёпот всколыхнул толпу, и мадам Брижель болезненно прикусила губу.

Она сотни раз продумывала, как будет вести себя на этом приёме, как войдёт, как будет сиять…

Но всё рухнуло.

Но теперь менять свою позицию было бы ещё смешнее.

"Всё из-за этой женщины!"

Взгляд на мадам Рустичель, стоящую скромно и изящно, вызвал у неё вспышку ярости.

— Как такой человек вообще попал на вечерний приём семьи Роахин?

И в это время речи дам не прекращались.

Как правило, представители высшего общества говорят мало. А эти женщины, осторожно обсуждавшие всё издалека, теперь болтали без умолку, стоя так близко.

Причина была одна — чтобы услышали.

Но мадам Брижель не только не замедлила шаг, напротив — она шла ещё быстрее.

Дамы были поражены тем, что она не испытывала ни стыда, ни сомнений за своё поведение.

— Разве она не украла приглашение?

— Такой человек вполне мог бы.

— Считаю, что мнение о мадам Брижель справедливо, но приглашение сегодня отправила я, —улыбнулась мадам Роахин.

Дамы посмотрели на неё с замешательством.

Почему? Они не спрашивали вслух, но одинаковый вопрос сиял в глазах всех.

Честно говоря, мадам Роахин испытывала те же чувства.

"Зачем мне было приглашать такого человека на мой приём…"

Сегодняшний вечерний приём был тщательно подготовленным мероприятием семьи Роахин.

Первый этаж был полностью украшен интерьерными магическими приёмами, чтобы завоевать расположение взыскательных дам.

На втором этаже, где собирались мужья, специально выставили вина Grantie 40-летней выдержки и сигары Wervir.

Это был очень дорогой приём, и, разумеется, она не хотела приглашать кого-то, кто может испортить атмосферу.

Мадам Роахин украдкой посмотрела на мадам Самону.

Мадам Самоона слегка улыбнулась и кивнула.

"Хотя благодаря этому мадам Самона смогла сопровождать меня при визите в семью Кастильо."

Семья Кастильо также дала разрешение.

"Не знаю, каковы настоящие намерения мадам Самоны…"

Вчера поздно вечером зазвонил коммуникационный прибор. Это была мадам Самона.

Хотя у них была довольно крепкая дружба, поздний звонок застал врасплох.

Ещё более удивило то, что сказала мадам Самона.

Она попросила пригласить мадам Брижель на завтрашний приём, и мадам Роахин не скрывала своего недовольства.

Она уже давно слышала слухи о мадам Брижель, и приглашать такого человека казалось ей странным.

Мадам Самона, осознавая, что это слишком смелая просьба, извинилась и предложила компромисс.

Если мадам Брижель будет просто приглашена, она готова сопровождать мадам Роахин при визите в семью Кастильо.

Когда мадам Роахин услышала, что разрешение уже получено от герцогини Кастильо, она задумалась.

На самом деле сердце почти склонялось к согласию.

В высшем свете общества уступка мадам Самоне, по сути, была обусловлена именно семейством Кастильо.

Это было предложение, сладкое как мёд.

Но у мадам Роахин тоже были свои принципы.

Она спросила, не заключается ли цель приглашения мадам Брижель в том, чтобы вернуть её в высшее общество или защитить.

Если бы мадам Самона подтвердила это, Роахин намеревалась бы отклонить предложение.

— Я знала, что мадам Самона на такое не способна.

Самона отказалась, и Роахин сегодня утром отправила приглашение в дом Брижель.

Судя по поведению мадам Самоны сегодня, кажется, что она предложила это не для того, чтобы защищать мадам Брижель, а скорее чтобы подвергнуть её критике.

— Я знаю, что Самона дорожит мадам Рустичель… но открыто унижать её таким образом… это не похоже на характер Самоны.

Мадам Роахин скрыла маленькое сомнение в сердце.

Если бы она собиралась объяснять мотив, она уже давно бы это сделала.

Другим дамам нельзя было раскрывать такие подробности.

Мадам Роахин с лёгкой улыбкой придумала отговорку:

— Надо показать это наглядно.

На эти слова другие дамы кивнули с пониманием.

— В самом деле, судя по её виду…

— Есть люди, которым нужно увидеть всё своими глазами.

Такое ощущение, будто они живут в пустых иллюзиях.

Всегда есть люди, которые понимают суть лишь после того, как увидят положение вещей собственными глазами.

Мадам Брижель уже подошла к дамам.

Но словно по негласной договорённости, никто не обратил на неё взгляда.

— Как она могла совершить такое и даже не задуматься о своей вине?

— Человек с совестью никогда бы так не поступил.

Мадам Брижель не могла скрыть своего выражения, наблюдая за тем, как прямо перед ней обсуждают её.

Она словно стала невидимкой.

Всё внимание и почёт, которые должны были принадлежать ей, оказались чужими.

— Нет, это всё из-за недоразумения.

Эта дерзкая Рустичель пришла первой и соблазнила дам сладкими речами.

Если исправить недоразумение, их отношение изменится. Всё станет хорошо.

— Сейчас же она извинится за своё неуместное поведение и будет обращаться со мной лучше.

С такой мыслью она смогла вызвать на лице улыбку. Она сжала холодные кончики пальцев и заговорила.

— Я… дамы, произошло недоразумение.

Как по мановению волшебной палочки, разговор внезапно прервался.

Все дамы замолчали и устремили взгляды на мадам Брижель.

Она вздрогнула от лёгкой улыбки на изящном, невозмутимом лице.

В тот же момент её раздражение усилилось от того, что кто-то словно незаметно стал заслонять путь мадам Рустичель.

Они даже не стали спрашивать, о каком недоразумении идёт речь. Просто спокойно наблюдали.

— Я точно не знаю, что вы слышали… но, вероятно, мадам Рустичель сказала, что я ругала Калиопу…

Дамы по-прежнему молчали.

Мадам Брижель продолжила с неловкой улыбкой:

— На самом деле в тот день Калиопа была нездорова, и я любезно предложила ей отдохнуть в своём салоне.

Но там не оказалось подходящей кровати, и ей пришлось отдохнуть в комнате отдыха для служанок… Похоже, мадам Рустичель это не понравилось.

— Но всё равно… выдумывать такие вещи… Я никогда не ругала Липи.

— Конечно, это тоже очень шокирующее событие.

Одна из дам, которая наблюдала, насколько далеко всё зайдёт, не выдержала и заговорила.

Другая дама кивнула и подхватила:

— Но разве не должно быть что-то более важное, более ужасное, что следует рассказать первым?

«Более важное и более ужасное?»

Мадам Брижель нахмурилась. Она не понимала, о чём идёт речь.

В тот момент её сердце будто сжалось.

— Не может быть… этого не может быть… никто не узнает…

Побледнев, мадам Брижель невольно отступила назад.

Это был худший случай, который она постоянно представляла. Она думала, что происшествие с Калиопой может стать отправной точкой для раскрытия правды.

То, почему она не могла успокоиться от тревоги.

— На телах господина и госпожи Брижель видны синяки.

— Ч-что вы…

Мадам Брижель качала головой. Её робкие шаги назад выглядели как у загнанной в угол.

— Невозможно…

Никто не мог узнать. Даже её слуги не знали этого факта.

Под предлогом воспитания независимости детей их заставляли переодеваться и принимать ванну самостоятельно.

Слуги не имели права прикасаться к одежде ребёнка; как только кто-то пытался, её тут же прогоняли, подозревая в желании украсть украшения на одежде.

В итоге ни один слуга мадам Брижель не имел права трогать детей.

— Я действительно поражена, мадам Брижель.

До этого момента молчавшая мадам Рустичель сделала шаг вперёд.

Глава 60

Госпожа Брижель внезапно нахмурилась.

Прежде чем она успела что-либо сказать, госпожа Рустичель продолжила:

– Я была поражена, увидев, как вы легко поднимаете руку на Калиопу. Но сегодня слышала, что вы систематически избивали ребёнка.

Слово «систематически» вызвало у Брижель ледяной трепет в груди.

Насколько же много она знает?

Страх, сжимавший сердце, накрыл её словно невидимая хватка.

С бледным, застывшим лицом и презрительным взглядом Брижель покачала головой:

– А… нет. Нет, госпожа Рустичель придумывает это из обиды.

Её голос дрожал без пощады. Рот был пересохший и стянутый.

Искренне оскорблённые глаза блуждали по залу, будто она искала поддержку у кого-то ещё.

Она выглядела скорее бедной жертвой, подвергшейся ужасной несправедливости, чем виновной, загнанной в угол.

– Вы обмануты госпожой Рустичель. Всё её высокомерное поведение – лишь искусная игра. Она заставляет некоторых детей вести себя как взрослые…

– Ну, по крайней мере, я не думаю, что госпожа Брижель лишена чуткости, чтобы быть обманутой, – прозвучало холодно.

Брижель замолчала. Её слова превратились в обвинение в том, что она «не умеет разбираться в людях».

– Нет, я… я видела Калиопу в тот день очень близко…

– Я тоже видела Калиопу на прошлой пикнике госпожи Самоны, – сказала гсопожа Рейд, и госпожа Роахин кивнула, улыбаясь.

Хотя ситуация была напряжённой, воспоминание о том дне вызвало у неё тёплую улыбку.

– Такая смышлёная.

– Умная.

– Правда, прелестная! Я так завидовала, что у кого-то есть такая дочь.

– Всё так? Я впервые вижу, чтобы её хвалили так единодушно.

Богатая дама, которая не была на пикнике госпожи Самоны, с любопытством засияла глазами.

Хотя она уже слышала о Калиопе несколько раз, это оказалось удивительно.

– Выглядела словно фарфоровая кукла, но наблюдать, как она делила тарт на части, чтобы понять деление – это восхитительно.

– И насколько же рассудочна в поступках.

– Госпожа Рейд хвалит её редко. Хотелось бы и мне встретиться.

Обстановка стала необычайно тёплой.

Брижель, ошарашенная внезапной переменой ситуации, сжала зубы.

«То есть меня сейчас обманывают. Почему же никто не слушает меня?»

Но если она снова скажет это, это будет выглядеть как уничижение чужого мнения.

– Госпожа Рустичель…

Госпожа Брижель резко сменила направление атаки.

– Извинитесь.

Она выпрямила плечи и прямо встретила глазами всех присутствующих, требовательно произнеся:

– Что вы говорите, будто я систематически избивала собственного ребёнка? Честно говоря, за всю мою жизнь я никогда не слышала такой оскорбительной клеветы.

Её величественная уверенность заставила замолчать не только госпожу Рустичель, но и всех остальных дам.

Сколько бы злости ни копилось из-за привычки бить собственного ребёнка и попыток при этом дотрагиваться до чужих детей, теперь она не знала, с чего начать объяснения.

– Госпожа Рустичель, разве вы не знаете, что ребёнок для меня важнее моей собственной жизни? Такие дети, которых я люблю, не пострадали бы от моих рук. Я клянусь, этого никогда не было.

Брижель с удовлетворением улыбнулась, видя, что Рустичель не смогла возразить.

– В конце концов, никто не видел, доказательств нет.

Даже если бы слуга и донёс что-то, его можно было бы подкупить.

Синяки на телах детей — единственное доказательство, которое невозможно отрицать.

Но как в такую ночь привести детей сюда?

Нужно просто справиться с этой ситуацией и потом как-то выкрутиться.

– Хуф… – выдохнула госпожа Рустичель, чувствуя, как её дыхание дрожит от ярости на Брижель, тревоги за детей и ужасного характера происходящего насилия.

– Действительно… – продолжила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Я хочу спросить, как можно… как родитель… как можно так сильно бить ребёнка, который для вас дороже собственной жизни?

Просто представляя это, руки начинали дрожать.

Люциус, Роберт и Калиопа…

Даже если они заболевают, моё сердце сжимается, а как же я могла своими руками причинять им боль?

– Как страшно маленькому ребёнку, который подвергался систематическому насилию, сколько ужаса и отчаяния он испытывал…

– С чего вы это всё говорите, а доказательства есть? – внезапно прозвучал вопрос.

Почему-то между дамами раздался тихий смех.

«…Что это?»

Брижель, уверенно заявлявшая о доказательствах, вздрогнула и стала наблюдать за реакцией.

– Слышали, говорят, что только преступники, боящиеся, что докажут их вину, всегда спрашивают о доказательствах.

– Так как ничего не происходило, доказательств быть не могло, вот я и спросила, – спокойно ответила Рустичель.

Да, доказательств не существует. Это всего лишь проверка. В такие моменты нужно оставаться уверенной.

– Нахальная особа, – пробормотала одна из дам, сжимая губы от негодования.

– Я и не ожидала другого, – вздохнула госпожа Самона, с лёгкой усмешкой наблюдая за сценой.

Госпожа Брижель достала из сумки небольшой предмет.

"Коммуникационный кристалл?" – подумала она, одновременно облегчённо выдохнув.

«С помощью этого кристалла связаться с детьми?»

Ха, довольная предстоящей победой, Брижель улыбнулась самой себе.

С помощью кристалла можно было лишь связаться с другой стороной.

"И за такой разговор они берут немалые деньги…"

По этой причине Брижель редко пользовалась коммуникационным кристаллом. Так поступали и другие. Эффективные телеграммы заменяли срочную связь.

«В таких случаях удобно сразу проверить, что говорит собеседник, но здесь я ошиблась».

Брижель, полностью спокойная, посмотрела на кристалл:

"Дети никогда не скажут, что их били".

Даже если среди слуг есть предатели, контакт с ними не повредит.

Достаточно будет, если дети скажут, что никто не пытался их заменить. А если их разбудили поздно ночью и задали шокирующие вопросы — они просто пожалуются и вернутся.

Даже если завтра кто-то придёт присмотреть за детьми, Брижель будет в безопасности: достаточно сказать, что ночью её постигло огорчение и она лечь отдохнуть.

"Идеально".

Госпожа Брижель гордо подняла голову и обратилась к госпоже Сермоне:

– Похоже, кто-то подкуплен и дал ложные показания. Я невиновна, разберитесь с этим.

При этом она не забыла улыбнуться госпоже Рустичель.

"Я победила. Пусть официальное письмо уйдёт от меня".

Приятно было лишь представить, как лицо высокомерной Рустичель искажается от раздражения.

– Нет, никаких свидетельств нет, – покачала головой госпожа Самона.

Нет свидетельств? Брижель задалась вопросом и тут же начала манипулировать кристаллом.

– Доказательства есть, – сухо пояснила она.

Кристалл засветился и из светового потока сложилась фигура.

Маленькая фигурка, появившаяся перед Брижель, заставила её глаза дрожать от волнения.

Все предыдущие её тревоги казались ничем по сравнению с этим.

"Что… как? Почему это…?"

– Кристалл передаёт не только голос, но и изображение, – спокойно объяснила госпожа Самона, слышно было лишь в голове Брижель.

– Конечно, расход маны велик, поэтому его используют редко. Я сама впервые получила видео.

Брижель, владеющая значительной торговой сетью, была ошеломлена.

Даже высшие дамы светского общества использовали дорогие коммуникационные кристаллы как телеграф, хотя сами редко прибегали к ним из-за высокой стоимости.

Однако обмен видео был настолько дорог, что даже эти дамы практически не использовали его. К тому же нужды в передаче видео обычно не возникало.

Но несколько дней назад одновременно на кристаллы всех дам поступили видео.

Оказалось, что оно было шокирующим.

На видео взрослая женщина била маленького ребёнка, которому было около трёх лет, а затем пинала его, когда он упал.

[Почему! Почему ты не можешь даже это сделать! Это же всего лишь привет! Из-за твоей слабости меня унижают!]

[Мама,мама,прошу остановись…]

Слабый детский голос раздавался, но удары не прекращались.

Женщина, пока не остыла её злость, продолжала применять насилие, задыхаясь, а затем, изнемогая, остановилась, чтобы перевести дыхание.

Она подняла ребёнка, дрожащего и не способного даже всхлипывать, и проверила его тело на наличие травм.

Все дамы, смотревшие видео, глубоко вздохнули, увидев ужасные синяки на маленьком теле ребёнка.

Синяки не появляются сразу; по их цвету и состоянию можно определить, сколько времени прошло.

Судя по состоянию ребёнка, его били регулярно.

Даже после окончания видео дамы долго не могли прийти в себя.

Некоторые из них, с чувствительной психикой, впоследствии даже заболели.

Установив контакт с отправителем, выяснилось, что это был неизвестный код.

Каждая из дам пыталась связаться со своими близкими через кристалл, но никто не знал код отправителя.

И все поняли, что получили одно и то же видео, а женщина на нём, видимая только со спины, — госпожа Брижель.

Отправить столько видео мог только представитель высшей знати.

Дамы пришли к выводу, что слуга, не выдержавший насилия хозяина, пытался сообщить об этом, но сделать это было нелегко.

Он не сдался и, благодаря связям с влиятельной семьёй, использовал такой способ.

Использование нового кристалла с сокрытием отправителя, вероятно, означало нежелание публично вмешиваться.

Нельзя было обвинять его за это.

То, что он выслушал одну лишь слугу и потратил огромные средства, уже делало его выдающимся человеком.

Дамы решили уважать его намерение.

В результате госпожа Брижель больше не могла ничего сказать.

Её ноги полностью подкосились, она опустилась на пол, тело дрожало.

Она бормотала несвязные слова, как сумасшедшая, терзая голову руками.

Рядом с её ухом серьги с жёлтым бриллиантом излучали яркий свет и тяжело покачивались.

Страница книги Леди-малышка в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Изменение судьбы

Глава 2 - Я стала ребёнком?!

Глава 3 - Прекрасная Каллиопа

Глава 4 - Мисс - гений

Глава 5 - Молочные зубки

Глава 6 - Первые слова

Глава 7 - Отличается от других детей

Глава 8 - Национальный праздник

Глава 9 - Чувства Липпи

Глава 10 - Тупой брат

Глава 11 - Гилберт

Глава 12 - Числа

Глава 13 - Бой с самим собой

Глава 14

Глава 15 - Маленькая светская дама

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21 - Песня бессонной ночи

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27 - Жизнь реальна

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51 - Плач земного кита

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

О книге