Глава 1 - Прекрасная принцесса

Часть 1

Любимая, но хрупкая младшая принцесса.

Такова была моя роль в романе, в который я переселилась.

И есть еще кое-что.

Империя в романе, где происходили любовные моменты и несчастья главных героев, рядом с ней была маленькая страна, которая прилипла к этой империи, как козявка. А я-принцесса этого "маленького королевства".

Более того, история уже закончилась, главный герой и главная героиня подтвердили чувства друг друга и даже поженились, став императором и императрицей, живя вместе.

Поскольку счастливый конец уже был достигнут, мне не нужно беспокоиться об изменении первоначального сюжета романа, как в других историях о переселении душ!

Тем более, я не злодейка, так что не нужно беспокоиться о том, что в будущем моей жизни грозит опасность!

Я принцесса, которая окружена любовью!

***

- Принцесса, что бы ты хотела сегодня надеть? Яркое белое платье, которое соответствует вашим прекрасным светлым волосам и розовое платье, которое хорошо сочетается со светлой кожей."

Я симпатичная 18-летняя девушка со светлыми волосами и симпатичной внешностью.

- Сегодня на десерт мы приготовили клубничный торт. А чай, конечно же, это чай с молоком, который так любит принцесса.”

И вся эта вкуснятина - моя.

- Принцесса! У меня есть туфли знаменитого Императорского дизайнера, о котором вы упоминали в прошлый раз!"

-Какие хорошенькие розовые туфельки!"

“Даже если это маленькая страна, но так как я принцесса, я могу иметь все, что захочу.”

- О, моя принцесса, ты ждала, чтобы выпить чаю с твоим отцом?”

- Что ты говоришь, отец? Ты не единственный, кого пригласили."

- А? И дело было не только во мне? Я был так счастлив узнать, что был единственным, кого пригласила моя милашка, что даже не мог заснуть прошлой ночью.”

"У меня есть отец и братья, которые так сильно меня любят. Другими словами, король и принцы королевства."

После моего переселения в роман все было мирно и счастливо.

За одним единственным исключением.

Этим исключением был мой любимый персонаж в романе. Персонаж второго плана.

- Значит, Великого Князя прямо выгнали на север?"

- Странно говорить, что его выгнали. Скажем так, он стал хозяином этого места."

- Что толку быть владыкой тех земель, где не растет ни единой травинки? Даже если бы вы захотели заняться сельским хозяйством, где вы собираетесь добывать все ресурсы, земля настолько промерзшая, что даже варвары не пытаются вторгнуться на эти земли.”

- Совершенно верно. Это ничем не отличается от изгнания. Если ты попросишь меня жить там, я не смогу выжить.”

***

То, о чем говорили мой отец и братья, было недавним статусом героя романа, которого я люблю больше всего, моего любимого персонажа.

В этом романе моим любимым героем был не главный герой-мужчина, а герой второго плана.

"Песня Аски" была страстным любовным романом. Книга была чрезвычайно популярна, она мне сразу понравилась, поэтому я купила весь сборник и влюбилась в эту историю перечитывая её снова и снова.

Прекрасная дочь лорда, главная героиня романа, случайно встретила, принца - главного героя романа, когда он направлялся на границу королевства, чтобы избежать гнева своей мачехи, императрицы, и как обычно бывает, они влюбились друг в друга.

Преодолев все невзгоды, их ожидал счастливый конец, они стали императором и императрицей империи.

Мой любимый персонаж, который был отчаянно влюблен в главного женского персонажа, был отвергнут ей.

Его имя, Рихт де Фэрспрен!

·····* точнее старое его имя, но с тех пор, как он был изгнан на север и получил землю Штерн, он стал Рихт де Штерн.

Обычно с холодным характером, Рихт, у которого были черные волосы и черные глаза, в первую очередь именно он был моим идеальным парнем.

Он высокий, с длинными ногами, широкими плечами .Черные зрачки в его прекрасных глазах, прямой нос, твердые губы, которые по умолчанию всегда были вытянуты в прямую линию, были так сексуальны, когда он улыбался. Все это было именно в моем вкусе!

В отличие от главного героя, который, как известно, был добрым и заботливым человеком, он редко показывает, что на самом деле чувствует, но глубоко внутри он был добросердечен к человеку, который ему нравился.

Когда главная героиня получила травму, он в ярости сказал: "Как, черт возьми, ты собираешься защищать своего брата, когда ты даже не можешь позаботиться о своем собственном теле?’ Но все же вызвал Императорского лекаря, чтобы тот ее вылечил.

Видя как он нервничал и беспокоился о главной героине, даже навещая ее поздно ночью, а затем видел, как главные герои спят вместе, держась за руки. Я так расстраивалась, что однажды, даже случайно сорвала с себя одеяло!

Когда главная героиня подарила ему на день рождения лично вышитый носовой платок, он проворчал: "Я не знаю, что с этим делать". Но, по правде говоря, он ему очень нравился, что каждую ночь он разворачивал его и смотрел на него.

Главный герой был слишком мил и не мог постоять за главную героиню из-за своего положения наследного принца. Вместо него именно мой любимый персонаж, безостановочно ругался на тех, кто преследовал главную героиню.

"У него крутой характер! Какого черта?!"

Каждый его аспект соответствовал моему вкусу, и все его четры заставляют мое сердце бешено биться.

Но поскольку история принадлежит мужскому и женскому героям, после того как они подтвердили чувства друг друга, наш брошенный главный герой почернел от злости.

Чтобы получить главную героиню, он вел войну против своего брата, но не смог победить сюжетную броню главного героя, и в результате наш герой проиграл.

Таким образом, главные персонажи имели свой счастливый конец, а мой любимый второстепенный герой был изгнан на север, так считали мой отец и братья.

***

-Я давно наблюдаю за ним, и мне не понравилось взгляд великого князя.”

"Что не так со взглядом нашего второстепенного персонажа? Он немного жесток, они немного властные, то это даже хорошо! Кроме того, если вы посмотрите внимательно, свирепые глаза и мрачные черные зрачки - одна из очаровательных черт нашего Рихта!"

- Ты тоже так думал, брат? И я тоже!. Когда я раньше был посланником, то встретил там хорошенькую даму и пригласил ее на танец, но великий князь вдруг просто подошел к нам и сказал, чтобы я убирался!”

"Это потому, что та, которую ты пригласил на танец, была главной героиней."

Из-за баффа главной героини вокруг нее постоянно бродят странные мужчины, вот почему наш второй главный герой всегда рядом, чтобы защитить ее.

"Он как сильная собака, защищающая своего хозяина, но он такой милый"!

- Во-первых, тот факт, что он вызвал восстание. Из за него вы двое не должны так драться за трон и портить свои братские отношения. Вы меня понимаете?”

Внезапно история перешла к проповедям моего отца о братстве, дружбе и долгой истории нашей королевской семьи Гартен.

Благодаря этому я насильно узнала о своей генеалогии, а также узнала, что лысина моего отца была не из-за наследственного выпадения волос.

Правда в том, что я действительно думаю, что это из-за выпадения волос.

- Хм······."

Когда мой отец на некоторое время замолчал и перевел дыхание, я украдкой воспользовалась своим шансом.

Шесть трепещущих глаз смотрели на меня, как будто не хотели пропустить ни единого слова от своей милой дочери и сестры.

-Там очень холодно?"

-Там?”

-То место, что называют Землей Штерна.”

-Там ни единой травинки не растет. Естественно фермеров там немного."

-Пиона, тебе не нужно беспокоиться, холодно там или нет. Все, что тебе нужно делать, так это все время оставаться в тепле, в Гартене.”

-Ах да, а как твоя простуда? С тобой все в порядке?"

"Я просто задала один вопрос, “холодно ли там”, а вы, ребята, заканчиваете такими милыми взглядами и теплыми словами."

На самом деле, была причина, почему они так волновались.

Изначально тело принцессы Пионы, в которое я переселилась, было очень слабым.

Нельзя сказать, что какая-то ее часть была особенно больна, но она была просто изначально слаба.

"Я заболеваю, если испытываю хоть малейшие трудности, и живу с простудой круглый год. Тем не менее, к счастью, в Гартене есть этот специальный продукт, мед, который был хорош для омоложения и очень эффективен, помогая быстро восстановить энергию."

Поэтому они реагировали , даже если это была просто простуда.

-Мне уже лучше."

-Что значит "уже"? Вы едва полностью восстановились! О боже, кто пригласил нас на чай к нашей больной принцессе?”

-Разве это не брат? Он сказал мне, что розы в саду выглядят очень красиво! Он также сказал, что собирается показать их Пионе!”

-Когда я говорил, что розы красивые?! Я сказал, что наша Пиона красивее розы!”

-Прошло много времени с тех пор, как ты сказал что-то правильное, брат!"

-Верно! Розы даже не сравнятся с красотой нашей Пионы!”

Один за другим блестящие глаза устремились на меня.

"Э-Ээй. Я буду чувствовать себя обузой, если вы будете так на меня смотреть."

-Мой отец и братья так беспокоятся обо мне, что я уже чувствую себя намного лучше.”

Когда я улыбалась и говорила, они смотрели на меня с переполняющей любовью в глазах.

- Слушайте, я просто имею в виду, насколько холодно там, на севере? Ну, например?"

С улыбкой я снова перевела разговор, к северу.

- Как холодно, спросите вы...."

Отец, собиравшийся было объясниться, вдруг поджал губы.

Затем он быстро перевел взгляд на моего старшего брата. Затем мой старший брат посмотрел на моего второго старшего брата с двусмысленной улыбкой.

Естественно, мой взгляд переместился с отца на старшего брата, а затем на второго старшего брата.

-Э-Э ... Это ... Это ... "

Ни мой отец, ни мой старший брат, ни мой второй старший брат на самом деле не знали, как там холодно.

Было очевидно, что никого из них там не было. В самом деле, моему отцу и братьям незачем отправляться в холодную северную империю.

-Т-Там очень, очень, очень, холодно.”

Ситуацию прояснил мудрый король теплого королевства Гартен.

-Поэтому тебе не нужно интересоваться этим страшным местом, Пиона. Тебе просто надо жить счастливо с отцом и братьями в теплом Королевстве Гартен."

-Но разве великому герцогу Штерну не будет холодно в таком ужасном месте?"

"Я продолжаю беспокоиться о своем любимом персонаже, что я могу поделать?"

-Это его проблема, а не твоя." - Небрежно сказал мой второй старший брат и залпом допил чай.

“К вашему сведению, черный чай, который вы сейчас пьете, - это тот чай, который мой любимый персонаж любит больше всего. Он обладает исключительно изысканным вкусом, поэтому я настояла на том, чтобы пить только черный чай из Гартена."

"Мог ли он все еще пить теплый чай в том холодном месте, где он сейчас находится?"

"Конечно, поскольку он великий князь, хоть и он был изгнан на север из-за измены, не может быть, чтобы он пил там только холодную воду, верно?"

- Вот почему он не должен был поднимать восстание. Если бы он просто ничего не делал, то всю жизнь прожил бы в столице империи как член королевской семьи."

Мой старший брат молча откусил кусочек клубничного пирога.

Это был любимый торт нашего любимого героя. Даже если он мужественный парень с красивым и грубым лицом, он все равно сладкоежка.

Мне он тоже нравится!

"Если в северной части не хватает всех ресурсов, то тем более там не будет сладких десертов, верно?"

- Ах! Если там нечего есть, разве наш Рихт не будет очень тощим?"

- Наша Пиона такая добрая, отец стал беспокоится. Вы заботитесь о великом герцоге империи, хотя вам не нужно обращать на него внимание."

"Нет, это потому, что он мой любимый герой романа! Хотя он, наверное, даже не знает, кто я такая"

"Хм? - Подожди минутку."

Мой мозг внезапно начал осмысливать происходящее.

Из-за счастливого конца главных героев мой любимый персонаж был изгнан на север.

Мой отец, который весело сидел передо мной, был королем. А я была маленькой принцессой, но в процветающей стране рядом с империей. Другими словами, с очень хорошей репутацией, чтобы выйти замуж за члена королевской семьи.

“Я думаю, что это лучшее вариант для меня, чтобы забрать моего любимого персонажа, который похож на брошенного котенка, не так ли?”

- Простите, отец?"

Я посмотрела на отца с самой красивой улыбкой, на какую только была способна.

“Кто сказал, что поклонник никогда не сможет приблизиться к своему кумиру?”

-Да. Моя дочь”

Отец посмотрел на меня с выражением чрезмерной любви на лице.

- Ну, я хочу попросить тебя об одолжении."

- Да, конечно. Просто скажи это. Хочешь, я куплю тебе новое красивое платье? Или мне купить тебе целый магазин десертов, который тебе нравится?”

- Нет. Дело не в этом."

- А в чем?”

- Ты выполнишь её?”

- Я должен сначала выслушать вашу просьбу, прежде чем принять решение....."

- Это мое самое большое желание в жизни, разве ты не выполнишь его"

Широко раскрыв свои большие глаза, я грустно посмотрела на отца.

Кроме того, я собрала свои маленькие руки вместе, крепко сжала их, а затем подняла к груди, чтобы выразить свою серьезность.

-Ах, о чем ты говоришь! Если это желание нашей любимой младшей дочери, я исполню все, что угодно!"

“Хорошо, это успех.”

Я улыбнулась еще более радостно, прежде чем, сказать свое желание отцу, который громко засмеялся и закричал, что он исполнит все, что захочет его дочь.

-Я хочу выйти замуж за Северного герцога Штерна!"

Черный чай выплеснулся изо рта моего второго старшего брата и потек по подбородку и шее. А жеваная клубника во рту моего старшего брата упала на стол.

И мой отец.....

(*Грохот!*)

Упал со стула и потерял сознание.

***

Глава 2 - Непобедимая принцесса (1)

- Почему ?! Почему нет?!”

Я каталась по комнате, закатывая истерику.

- Что???······ конечно, это невозможно.”

В голосе Рахельна, моего второго старшего брата, слышались смешанные чувства, когда он отговаривал меня.

- Почему же! Почему? Почему?”

Услышав эти слова Рахельн, он вскочил со своего места и начал возражать.

- Это тот человек, который осмелился восстать против Империи Фэрспренов. Он предатель. Формально он и его родственники в течение трех поколений должны были быть уничтожены, но милосердный император пощадил его.”

- Это потому, что император тоже его родственник.”

- Совершенно верно.”

Рихт был сводным братом императора.

- Даже если это не так, говорят, что у него неряшливый характер. Разве вы не слышали слух, что он сломал ногу придворной даме?”

- Это потому, что придворная дама, когда императрица была еще кронпринцессой, не обращала на неё внимания и не кормила её, а главное, она была злой.”

- Говорят также, что он отрубил руку какому-то дворянину.”

- Этот вышеупомянутый дворянин преследовал нынешнюю императрицу. Кроме того, он не просто отрезал ему руку, он вызвал его на честный поединок. Рука была отрезана во время боя.

- Пиона, откуда ты так хорошо знаешь Великого Князя?”

“Это потому, что я прочитала об этом в книге. И не один раз.”

Кроме того, я всегда читала ту часть, где мой любимый персонаж появлялся снова и снова, я запомнила каждую деталь!” .....Но, конечно, я не могу этого сказать.

- Это потому, что великий князь такой хороший. Я поняла это по-своему.”

- О Боже мой! Ты хочешь сказать, что влюбилась в него давным-давно?”

“Конечно. Я влюбилась в него, когда впервые прочитала роман.”

- Когда именно, черт возьми, вы его видели?”

- Эмм······.”

Я не торопилась с ответом, потому что мне нечего было ответить.

Будучи принцессой маленькой страны по соседству с империей, скорее всего, первая раз Пиона встретила бы Рихта…… Я просто не знала, когда это было.

Она принцесса, которая не имеет никакого значения в истории, вот почему она не появилась в романе.

- Только не говори мне, что ты познакомилась с ним на церемонии открытия книжного магазина ".

- Э-э-э, да.”

- На вечеринке после церемонии?”

- .....Да.”

- Вы даже танцевали вместе?”

- …….Может быть?”

-Значит, ты видела его вблизи, танцевала с ним и влюбилась в его красивое личико?”

“А! Значит,  можно так объяснить?”

- Совершенно верно, брат. Впервые я встретила его на вечеринке по случаю открытия книжного магазина , и влюбилась в красавца великого князя с первого взгляда.”

Я нетерпеливо кивнула Рахельну, который закончил мою любовную историю.

- Пиона, подумай еще раз. Этот человек сейчас находится на холодном Штерне . Это не просто холодное местечко. Это суровый край в самой северной части континента, где нет даже единой травинки.”

- Я могу носить толстую одежду.”

- Ты просто успокаиваешь нас, потому что на самом деле не знаешь, что говоришь.”- Заявил Рахельн, как будто она была ужасно жалкой.

- Наш Гартен - маленькое королевство, земля плодородна и изобильна, и это место достаточно теплое, чтобы не чувствовать холодов зимы. Кроме того, вы выросли как принцесса Гартена, которая не испытывала никаких трудностей всю свою жизнь.”

Рахельн, напомнивший мне о моем положении, остановился и посмотрел на меня.

- Что еще хуже, у тебя слабый организм. Это слишком опасно для тебя, чтобы ехать в Штерн. Ты можете сразу заболеть на холодном северном ветру и еще больше ослабеть.”

На его лице, серьезно смотревшем на меня, отразилась глубокая привязанность к младшей сестре.

- Но.....”

Но было кое-что, чего мой брат не знал.

Это то что мой любимый персонаж тоже остался один в той суровой стране, о которой говорил Рахельн.

Рожденный как принц Империи, выросший без каких-либо недостатков как член императорской семьи, он теперь был брошен один на этой суровой земле.

Даже брошенный женщиной, которую он любил больше своей собственную жизни. И эта женщина вышла замуж за его единственного брата, императора, которому он поклялся в верности.

Ее сердце болит из за него!

- Великий князь Штерн тоже там один!”

- Так какое это имеет отношение к тебе?!”

- Потому, что мне нравится Великий Герцог Штерн!"

Я снова начала капризничать , Рахельн схватился за лоб, как будто у него раскалывалась голова.

- Я хочу выйти замуж за великого герцога Стерна!”

Честно говоря, я кричала, что хочу выйти замуж в прямо сейчас, но на самом деле я не собиралась делать этого.

Во-первых, поскольку я уже переселилась в роман, я хотела хотя бы раз увидеть лицо своего любимого персонажа. Во-вторых, я хотел отдать ему должное, предложив то, что ему нравится.

Для этого мне нужна была причина, чтобы посетить север, а брак очень правдоподобное оправдание.

Но если мы действительно поженимся, тогда будет гораздо лучше.

- Туууууф......”

С губ Рахельна сорвался вздох.

Вполне естественно, что у него болела голова. Это потому, что прошло уже три часа с тех пор, как я закатила истерику.

- Пиона.”

Низкий голос моего брата звучал очень серьезно.

- Я скажу тебе в последний раз.”

Для Рахельна, с его твердым взглядом на лице, было ощущение серьезности, которое говорило, что это был действительно последний раз.

- Брат.”

И я тоже перестала кричать, встала и посмотрел на него.

Для полной победы нужны были последние штрихи.

Я изо всех сил старалась поднять свое лицо и приблизился к Рахельну, стоя на коленях.

- Мой любимый старший брат”

И все же, когда я стояла перед ним на коленях, у меня не было выбора, кроме как смотреть вверх так высоко, как только могла, а у Рахельна не было выбора, кроме как смотреть на меня сверху вниз.

- Пожалуйста, я тебя умоляю.”

Я легонько схватила его за штаны и заорала.

- Пожалуйста, пошлите меня на Штерн.”

- Пиона......”

- У меня разрывается сердце, когда я думаю, что Великий Герцог Стерн там один.”

- Ты не можешь. Ты не можешь пойти туда.”

- Пожалуйста, пожалуйста, будь на моей стороне, брат.”

Я думала, что капля слез была бы идеальной для этого момента, но мои актерские навыки не зашли так далеко.

- Брат, а ты не будешь на моей стороне?”

- Конечно, я хотел бы быть на твоей стороне, но ... ”

- Для меня, в мире есть две стороны, и я всегда буду выбирать сторону брата Рахельна·”

- Пиона......”

- Я верю в брата......”

Я посмотрела на Рахельна с самым печальным выражением на моем лице.

Голубые глаза, похожие на мои, бесцельно затряслись.

- Брат.......Пожалуйста......”

- Черт возьми!”

Рахельн отвернулся.

Когда я вздохнула, задаваясь вопросом, была ли моя “операция” провалена, я услышала тихий шепот, который исходил от Рахельна.

-........Настолько милый?........”

-....... А?

- Если ты так умоляешь, то я не могу не послушать тебя!”

Каким бы милой я ни была, как это может быть причиной для того, чтобы изменить свое мнение.

- Все порядке. Пиона, я буду на твоей стороне.”

- Неужели?”

Я быстро встала. Хотя мне все еще приходилось смотреть на Рахельна.

- Брат действительно самый лучший!”

- Ты думаешь, в этом есть смысл?”

Леон, первый принц Гартена, наследник королевской семьи, и мой старший брат ошеломленно смотрели на нас с Рахельном.

- Возьми себя в руки, Рахельн. Да что с тобой такое?”

- Но........”

- Не говори глупостей, как ты можешь соглашаться с тем, чтобы отправить Пиону замуж на Дальний Север?"

- Это потому что Пиона хочет этого.”

- Было еще много чего, чего хотела Пиона. Разве ты не помнишь? Было время, когда Пиона хотела убрать все розы из сада и заменить их всех лютиками.”

- И ты позволил ей это сделать.”

-... Конечно, хотя я и позволил ей ... ”

- Пиона когда-то хотела, чтобы дворец был розовым! Есть ли в этом смысл?”

- Это не имеет смысла, но ты покрасила комнату пионы в розовый цвет.”

- ...Хотя я сделал это и для нее тоже.”

- Аж до самой моей комнаты. К вашему сведению, я был 15-летним мальчиком, который восхищался мужественностью и храбростью, и в будущем надеялся стать рыцарем.”

- Когда пиона пошла играть в комнату брата, она сказала, что хочет, чтобы комната ее брата тоже была розовой.”

- Тогда почему ты не сделал этого со своей комнатой?”

- В то время мой наставник навещал меня каждый день, вот почему.”

Леон пробормотал какое-то извинение, но в конце концов ему, должно быть, не понравилось, что его комнату покрасили в розовый цвет.

- Несмотря ни на что! Я не могу слушать все, что хочет Пиона!”

- Именно ты больше всего прислушивался к нелепым пожеланиям Пионы. И лютики,и розовый дворец.”

- Да, но это совсем другое дело!”

Словно выражая свое несогласие, Леон с грохотом ударил по столу перед собой!

Из-за этого, стоя перед ним, я удивилась и вздрогнула, рефлекторно схватившись за плечи.

- Так что извини. ”

"Почему Леон выглядит более удивленным, чем я?"

"Ах........ Возможно........"

-  Леон ты только что наорал на меня?”

- Н-Нет, я не хотел этого делать, что.......”

- Не могу поверить, что ты накричал на меня.”

- А! Брат! Это уж слишком! Как бы ты ни был зол! Как ты можешь так поступать с Пионой?!”

Рахельн, сидевший рядом со мной, как будто я вот-вот разрыдаюсь, что-то проворчал Леону и похлопал меня по плечу.

Я положила голову на плечо Рахельна, и на моем лице появилось унылое выражение.

- Ты в порядке, Пиона? Я же сказал тебе оставить её в покое. Этот противный Леон.”

- Эй! Рахельн!”

- Но Леон тоже важная часть семьи для меня, вот почему я действительно хотела, чтобы он понял.”

- Все в порядке. У тебя есть я, Пиона. Просто забудь Леона.”

- Что ты имеешь в виду, забудь! Не говори такой чуши Пионе!”

Словно не в силах больше этого выносить, Леон вскочил со своего места, обошел вокруг стола и подошел к нам. Затем он стряхнул руку Рахельна, лежавшую на моем плече.

- Я думала Леон меня поймет. Потому что мой брат знает меня лучше всех.”

- Конечно, я тот, кто знает тебя лучше всех.”

- Ложь! Ты даже не представляешь, что я чувствую!”

- Как я могу не знать чувств Пионы?!”

- Ты не знаешь!”

- Я знаю!”

- Нет, не знаешь!”

- Я знаю! Штерн или кто там еще. Ты сказала, что хочешь выйти замуж за этого тупицу!”

- Однако, даже если вы знаете это, то все равно вы ничего не понимаете!”

- Божеееее!”

- Ты не понимаешь! Ты даже не слушаешь меня, ты просто слепо противишься моим желаниям!”

- Дело не в том, что я слепо возражаю·”

- Обычно брат Леон не был таким.....”

Я посмотрела на него с негодованием в глазах, как будто я смотрела на предателя.

Конечно, это была просто игра. Одухотворенное представление, которое заключает в себе все внутренние актерские способности.

"ХАА······ я не могу поверить, что это так трудно, просто чтобы увидеть лицо моего любимого персонажа."

- Ты сделал комнату розовой, когда я этого пожелала.”

- Что.......”

- Вы заполнили сад лютиками, когда я мечтала об этом.”

- Дело не в этом.”

- Ты изменился, Леон.”

- Ты хочешь сказать, что я изменился?! Пиона, ты не понимаешь!”

- Нет! Брат, ты изменился!”

- Я совсем не изменился! Клянусь! Я все еще твой брат Леон, Я дам тебе все что ты хочешь ”

- .....Правда?”

Когда я посмотрела на Леона, он энергично закивал головой.

- Значит, брат Леон тоже на моей стороне, верно?”

- Конечно.”

- Значит, на этот раз ты снова встанешь на мою сторону, верно?”

- Эт..-Это…..”

- Как и ожидалось, Леон бросил меня.”

- Дело не в этом, Пиона!”

- Значит, ты встанешь на мою сторону?”

Я изо всех сил старалась смотреть на Леона с печалью в глазах и скорбным выражением лица, сложив руки на груди.

Выражение лица Леона, когда он смотрел на меня, все больше превращалось в расстроенное. Я уверена, что сейчас он борется со своим внутренним "я".

- Да. Я на стороне пионы. Абсолютно.”

Брат Леон, наконец, закончил произнесение его слова о капитуляции.

- Ты самый лучший брат, Леон!”

* * *

- Так·····.”

Наш отец смотрел на нас троих с очень жалким выражением в глазах.

- Я, конечно, сказал "нет", но все же вы трое собрались вместе, чтобы попросить у меня разрешения Пионе выйти за этого Северного Великого Герцога?”

Я кивнула с блестящими глазами, и мои братья, которые поддались на мой трюк и пошли со мной, неохотно кивнули.

На лице отца отразился гнев.

Он смотрел на нас по очереди, и харизма короля повергла нас в ужас.

“О.П.Р.Е.Д.Е.Л.Е.Н.Н.О  Н.Е.Т”

Наш отец, который произносил каждый слог отрывисто, заявил с застывшим выражением лица, как будто он никогда не согласится на это.

Однако и отступить так я тоже не могла.

Я сделала шаг вперед с таким же застывшим лицом.

Выражение его лица говорит о том, что он никогда не собирался отказываться от своих слов.

Но и я тоже. Мне очень хотелось увидеть моего любимого персонажа.

Глядя в лицо величественного Короля, я выбросила четыре слова.

- Я ненавижу тебя, папа!

·····Затем наступила минута молчания.

***

Глава 3 - Непобедимая принцесса (2)

- Я ненавижу тебя, папа!”

……Затем наступила минута молчания.

Оглушительную тишину нарушил заикающийся голос прежде величественного Короля.

- Пи, Пиона."

Широко раскрытые глаза, расширенные ноздри и широко раскрытый рот.

На лице моего отца появилось выражение человека, который был ужасно шокирован.

-Ч-что ты только что сказала?”

Он заикается, как будто не верит своим ушам.

Я запаниковала. Имеет ли в этом мире огромное значение слова «Я ненавижу тебя, папа»?

Из-за напряженного величественного вида короля я не могла ничего сказать, это было уже самая ужасная фраза, которую я могла придумать.

Хорошо. Еще раз.

- Я ненавижу отца.”- я снова четко сказала ему

Мой отец, казалось, все еще испытывал то же самое потрясение, хотя он уже слышал это второй раз.

-К-Как ты можешь говорить такие грубые слова?”

Рука короля дрожала, он перенес шок.

- Кто такой, черт возьми, этот великий герцог Штерн?! Что это за парень такой?!”

Потрясение, охватившее разум ее отца, резко сменилось гневом.

- Не могу поверить, что он заставил нашу милую, прелестную Пиону сказать такие грубые слова!"

Место, куда были устремлены горящие глаза их отца, было ее двумя братьями.

- Вы двое даже не подумали о том, чтобы остановить свою младшую сестру, и пришли сюда вот так, болтая всякую чушь?”

- Отец, это не то, из-за чего стоит так злиться. Пиона уже совсем взрослая."

- Совсем взрослая?! Как ты можешь говорить, что этот маленький ребенок совсем вырос! Она же размером с перекатывающийся желудь!”

Слова Леона подлили масла в огонь гнева отца.

- Пиона уже взрослая.”

- Это не значит, если ты становишься старше, ты уже взрослый! Умственный возраст Пионы все еще как у ребенка!"

Неужели я тот ненормальный человек, о котором они говорят ...

-Кроме того, кто примет её, размером с желудь в качестве невесты? Ее тело ничем не отличается от тела ребенка!"

Но я думаю, что это действительно мой отец говорит о….

- Однако теперь, когда она уже взрослая, ей все равно придется выйти замуж, верно? Когда она найдет кого-то, кто ей нравится.”

- Брак?! Какой брак?!"

На этот раз мой отец внезапно поднялся с трона.

- Что может знать ребенок, когда речь заходит о браке!”

- Я должна…. * …..выйти замуж."

- О чем ты говоришь, Пиона! Разве ты не говорила, что будешь жить с отцом всю оставшуюся жизнь? Ты сказала, что папа тебе нравится больше всех на свете! Ты даже сказала, что хочешь жениться на мне, когда повзрослеешь!”

- Это было, когда я была маленькой.”

- Что случилось? - спросила я, украдкой взглянув на отца.

- Маленькой! Не прошло и 10 лет с тех пор, как ты это сказал!”

Отец вскрикнул, как будто то, что я сказала, было немыслимо.

- Будь то Штерн или маслобойка, я не могу отдать нашу Пиону такому парню. Никогда!"

- Но отец….."

- Леон, ты действительно хочешь отправить свою милую сестренку в такое далекое место? Туда куда путь занимает месяц по суше, и 15 дней по морю?”

“……...”

- Мы можем быть теми, кто навестит ее*."

- Рахельн, ты действительно собираешься отправить нашу слабенькую Пиону в эту холодную страну? Того ребенка, который живет с холодом в теплом, беззимнем саду?"

“………..”

И средний брат, и старший брат, которые должны были поддержать её, замолчали из-за слов отца.

Естественно, отец выбрал именно те темы, которые их больше всего волновали.

Фух……  ничего не поделаешь тогда.

Я решила достать свое секретное оружие.

- Если ты не позволишь мне выйти замуж за великого герцога Штерна ... "

Я сжала губы и посмотрела на отца, Леона и Рахельна по очереди.

Они смотрели на меня так напряженно, словно у меня изо рта вот-вот взорвется ядерная бомба.

Мне очень жаль, отец и братья.

Но я очень хочу встретиться со своим любимым персонажем.

- С этого момента я не буду есть."

* * * *

“Хммм, я голодна.”

Я только что уморила себя голодом за обедом.

Тем не менее, я уже чувствовала себя раздраженной из-за голода.

Я никогда не думала, что путь к познанию моего любимого персонажа будет таким трудным

“Будет ли здесь мед?"”

Я всерьез мучилась из-за цветов в вазе.

Я даже подошла и посмотрела на цветы. Но я никак не могла сообразить, как собрать этот мед. Конечно, потому что я не пчела.

Вместо этого все, что я могу получить - это ароматный запах.

Название цветка неизвестно, но он имеет тонкий, но освежающий запах.

- Этот цветок съедобен?"

Я задумалась.

Ведь есть же травы и лепестковые чаи, верно? Поскольку есть цветы, которые можно есть, как азалии, можно ли есть и эти цветы?

Я сорвала лепесток и осторожно поднесла его ко рту.

Мягкие лепестки коснулись моего языка, и в этом не было ничего странного.

- Фу! Фу! Фууууу!”

Но вскоре после того, как я откусила его, он показался мне странно горьким и выплюнула то, что было у меня во рту.

“Тьфу…."

Пока она качала головой из-за странного вкуса, она услышала голос придворной дамы за дверью.

-Принцесса Пионаа, Его Высочество здесь."

П-Отец?

Я быстро прыгнула в постель и успела спокойно лечь, прежде чем отец вошел в комнату.

- Пиона.”

Я слышала голос отца, но не открывал глаз, как будто ничего не слышала.

- Боже мой, моя принцесса, твое личико уже выглядит изможденным.”

Я только начала голодать отец, я не могу стать изможденной так быстро.

- Твои закрытые глаза выглядят сморщенными."

Нет, отсутствие еды не делает людей съежившимися.

- Отец.”

Я открыла глаза и позвала его задумчивым голосом. Притворяясь самым жалким человеком в мире, как думает мой отец.

- Да, моя принцесса. Отец здесь.”

Король ответил серьезным голосом: Если кто-то услышит его, то подумает, что король разговаривает со своей тяжело больной дочерью.

Я голодала с обеда, а теперь пришло время ужина.

- Сегодня я велел королевскому повару приготовить только то, что ты любишь. Ну же, вставай, и давай поужинаем вместе.”

Я покачала головой, услышав слова отца.

- Если ты не будешь ничего есть, то заболеешь."

- Я не буду есть, пока Ваше Величество не согласится на мой брак."

- Что вы только что сказали? Ваше величество?! Пиона! Зови меня отцом, как обычно."

Это всего лишь название, но мой отец вскочил со своего места.

- Не могу, Ваше величество."

- Пиона, Зови меня отцом или папой, как обычно."

В знак сопротивления я плотно сжала губы и покачала головой.

- ХАА….."

У отца вырвался вздох.

Я украдкой взглянула на него.

Отец тихо закрыл глаза и впал в агонию.

- Тебе ТАК нравится этот человек?”

- Да!”

Я энергично закивала. Отец снова вздохнул, как только он посмотрел на меня.

- Ты хочешь оставить отца и братьев и уехать в эту холодную страну?"

- Я……."

Я прикусила губу.

Мой отец и братья относились ко мне по-доброму и очень любили меня с тех пор, как я переселилась.

Они обращались со мной так, будто я самый драгоценный человек на всем белом свете.

Сначала мне было жаль, потому что я чувствовала, что обманываю их, и я задавалась вопросом, должна ли я показать им, что на самом деле я не Пиона.

Однако кто поверит, что это мир внутри романа или что я обладаю телом принцессы-героини романа по имени Пиона?

Самое главное, чтобы сказать им, Если сказать им что душа Пионы уже мертва….нет я бы не могла сделать это с ними

- Я люблю своих братьев и отца."

Ему, который считал меня своей настоящей дочерью и очень любил, было нелегко сказать, что я хочу уехать.

Жаль, что мой отец не понимает моего сердца.

- Вы моя самая драгоценная семья в мире. Если бы мне суждено было родиться снова, в следующей жизни, я бы очень хотела снова родиться твоей дочерью."

Хотя моя жизнь сейчас почти такая же, как будто я родилась заново, если у меня будет шанс перевоплотиться, я снова выберу его своим отцом. Потому что мне нравилось быть его дочерью.

Я вытащила руку из-под одеяла и схватила его за руку.

У отца были теплые руки.

- Моя любовь к великому герцогу Штерну отличается от этих вещей. Этот человек……дело в том….  Я люблю его как человека.”

Мои щеки слегка покраснели.

Вот настоящая причина, по которой я хотела пойти к нему. Это мое сердце подтолкнуло меня.

Покинутый, одинокий на холодном и суровом Севере, я почувствовал к нему жалость.

Я просто хотела увидеть его лицо и дать ему то, что ему нужно.

И если это возможно, я хотела быть с ним. Все время рядом с ним.

- Я не говорю, что брошу отца и братьев, а потом выйду замуж за великого герцога Штерна. Даже если я выйду замуж или уеду далеко, я все равно люблю своего отца."

Я посмотрел на отца со скорбью в сердце.

Моя фигура отражалась в тех же голубых глазах, что и мои.

Долгий вздох, похожий на предыдущий, вырвался из его рта.

-Хорошо . Я проиграл. Я сдаюсь.”

Я широко раскрыла глаза, услышав заявление короля о капитуляции.

- Я разрешаю принцессе Гартен, Пионе де Гартен, выйти замуж за великого герцога империи Фэрспрен Рихта де Штерна."

- Па, папа!”

Его слова так обрадовали меня, что я закрыла рот руками. Потому что я думала что взорвусь от радости.

Тем не менее, в этот момент я знала, что это была обстановка, в которой я не должна была кричать и прыгать вокруг кровати.

- Неужели ты так счастлива?”

Отец посмотрел на меня и улыбнулся, как будто ему было немного одиноко.

Я широко улыбнулась и кивнула.

Ура! Я получила одобрение!

Я выхожу замуж за своего любимого персонажа!

***

Глава 4.1 - Я наконец-то встретила его!(1)

- То, что я говорю, это…. -

Глаза глубже и темнее обсидиана смотрели на меня.

В тот момент, когда наши глаза встретились, мое сердце бешено заколотилось, поэтому я быстро опустила голову.

Мое лицо стало свекольно-красным. Я уверена, что сейчас мое лицо похоже на морковку.

Наконец-то, моя первая долгожданная встреча с Рихтом, я не могу сразу показать ему свою сумасшедшую сторону.

- В чем причина, по которой принцесса Гартена проделала лично весь этот путь…..

“АААААААА, Вы только посмотрите на этот голос!”

“Этот холодный голос, в котором, кажется, нет ни капли сострадания, тоже мне нравится!”

Я помню как в романе он сказал главной героине: «Разве ты не знаешь, что я веду себя так, только потому что влюбился в такую женщину, как ты?» На тот момент все что я хотела это увидеть его в живую.

(*Хаааааа*)

Отчетливо послышался тихий вздох.

Это заставило меня ясно осознать.

Боже мой…… Я сейчас дышу в том же пространстве, что и мой любимый персонаж!

Мы дышим одним воздухом! Это самое лучшее! Это так волнующе!

"Я помню, что очень хорошо объяснил ситуацию в своем письме."

"Да. Я получил письмо от великого князя."

Я внимательно разглядывала все складочки на письме, прочитала его двести тридцать семь раз и запомнила содержание, а затем, спрятала его внутри толстой книги, чтобы лелеять вечно.

- Тогда по какой же причине принцесса прибыла сюда?"

Его глубокие черные глаза смотрели на меня. Они казались свирепыми, но сексуальными.

Его плотно сжатые губы были необычайно мужественны, было головокружительно думать, как эти губы будут выглядеть, когда он будет ворчать и жаловаться.

Но даже если это и так, сердце у него чуткое, нежное и доброе!

Я невольно сглотнула.

Рихт слегка нахмурился, поскольку тоже услышал этот звук.

-Э-это….

Странно, но из ее рта не слышно было не звука.

Уезжая, я сказала отцу и братьям, что сделаю великому князю блестящее предложение руки и сердца. Я объявила, что Великий Князь будет невероятно тронут моим замечательным предложением и даже подумает о женитьбе на мне.

Громким голосом я попросила отца быть добрым и великодушным к человеку, который скоро станет его зятем, в результате чего он снабдил меня пучком клубники, которую так любит Рихт.

Но сейчас Пиона не знала, куда подевалась эта смелая и отважная женщина.

Когда Рихт, стоящий прямо перед ней, задал ей вопрос, ее губы словно приклеились друг к другу.

- Это…….”

Прекрасные черные глаза неотрывно смотрели на меня.

Мои губы пересохли, поэтому я слегка высунула язык и облизнула губы. Хотя, кажется, ничего не изменилось.

-Ах, вот оно что! Это!"

Я не могла вымолвить ни слова и глаза Рихта сузились.

Он мой любимый персонаж, но я не могу сказать, что у него хороший характер. Он точно разозлится, если я буду продолжать мямлить!

Но я не могу вспомнить ни одной детали предложения, которое я так усердно практиковал. Моя голова буквально пуста!

Этого не может быть! Я должна что-то сказать!

- Ты, ты красивый."

“ Что это за чушь такая?! Я осознала какую фигню я ляпнула.”

“Как будто мой мозг и рот были соединены по прямой линии. Я запаниковала мне нужно было что то сказать и под этим давлением я сказала то что первое пришло мне в голову. Какая я дура”

- Что?”

Неожиданно услышав, мои слова, Рихт сделал такое выражение лица как будто я сказала что-то нелепое.

“Да, это просто смешно. Я понимаю. Но даже его абсурдное выражение лица было очень милым!”

- Я, я имею в виду, что,  я пытаюсь сказать, это…. *кхм кхм*!”

Мой голос слегка дрогнул, возможно потому что я стояла прямо на против мечты всей моей жизни, но я собралась, прокашлялась и снова посмотрела на него.

- Я получила письмо от великого князя. Однако я хотела бы исправить некоторое недопонимание которое могло возникнуть, вот почему я приехала сюда повидаться с вами”

- Недопонимание? По-моему, я достаточно хорошо все объяснил."

- Да. Вы очень хорошо все объяснили, но я хотел бы внести некоторые коррективы. Во-первых, вы сказали, что я слишком молода. Хотя это не так.”

- Насколько я знаю, принцессе всего 18 лет, и она только что достигла совершеннолетия."

- Совершенно верно. Я гордый взрослый человек."

- Ты знаешь, сколько мне лет?"

- Да. Родился 15-го числа 8-го месяца, 854 года под империей Фэрспрен, в этом году вам исполняется 25 лет.”

-  ………… " - Рихт на мгновение умолк.

“Что это? Что еще я сделалa не так?”

- Ты даже знаешь мой день рождения?”

- Ну, конечно…..."

Честно говоря, я пытался сдержаться, чтобы спонтанно не выболтать святую покровительницу его дня рождения, к счастью, я взяла себя в руки.

- Ты будешь моим мужем, я должна это знать."

Быстро ответив, я улыбнулась так широко, как только могла.

В Гартене, если я бы так улыбнулась, то все сразу сказали бы: "Наша Пиона такая милая!"

“…….."

Но Рихт никак не отреагировал. Я поняла что такой прием на неё не сработает.

Поэтому я решила сменить тему разговора.

- Я не понимаю, почему ты беспокоишься о дипломатических отношениях между двумя странами, если мы поженимся, ведь из-за этого дружба между Империей Фэрспрен и Королевством Гартен станет еще крепче."

- Я думаю, принцесса не очень хорошо понимает, но я не просто великий герцог Фэрспрен."

- Ты брат императора, который унаследовал трон империи, а также лорд государства Штерн на севере, Великий Герцог Штерн."

- Точнее, Великий Князь-предатель, враг, направивший свой меч на императора. Если предатель и принцесса Гартена поженятся, они будут смотреть на Гартен свысока”

“Это то, о чем он думает? О том что кто-нибудь пострадает, если они поженятся?”

Он все время был здесь один, ни с кем не общаясь.

Мои надежды на то, что ему будет хорошо на холодном Севере, были разрушены его словами.

- Кто это сказал?"- Сказала я в приступе ярости.

- Дело не в том, что кто-то сказал это…..."

- Его Величество Император Фэрспрен не такой узколобый человек. Он очень добрый и щедрый."

Да, говорили, что император был человеком чести, человеком праведности и человеком доброты.

- Это неважно.”

- Он все еще жив, верно?"

Я уставилась на Рихта.

На меня смотрело красивое лицо, о котором я всегда мечтала.

Нет, на меня смотрело человек, который выглядел лучше, чем тот, о котором я мечтала в своих снах.

- Я думаю, достаточно того, что Его Величество простил великого герцога."

Я высказала то, что думала, на тот случай, если Рихт подвергнет себя наказанию за свое предательство в этом холодном месте и будет страдать в одиночестве, думая, что его брат и император, ненавидят его.

- Великий Герцог Штерн.”- Я посмотрела в его глаза.

Только тогда я вспомнил часть предложения, которое практиковала.

- Я непременно сделаю тебя счастливой.”

- ………………" .

Рихт изумленно смотрел. Его темные глаза на мгновение затрепетали.

Женщина, которая вдруг появилась из ниоткуда и сказала, что выйдет за него замуж, вдруг сказала, что сделает его счастливым. Так что вполне естественно, что он впал в ступор.

Тем не менее, я была искренна в том, что сказала. Я действительно хотела сделать его счастливым.

Сначала я просто хотела увидеть в живую. Сделать ему несколько подарков.

Просто хотела окутать его уютом и теплотой в этом холодном месте.

Но теперь, когда я познакомилась с ним, я захотела большего.

Мне хотелось еще немного побыть рядом с ним. Я смотрела на него, пойманного в ловушку в этом холодном и мрачном замке, похожего на раненого зверя, я начала искренне захотела, чтобы он был счастлив.

- Ты женишься на мне?"

Я знаю, что он уже отдал свое сердце и душу главной героине, но я действительно хочу, чтобы этот человек, у которого была не легкая судьба, почувствовал, что кто-то заботится о нем.

По крайней мере, теперь, когда оригинальная история закончилась, он имеет право быть счастливым.

***

Глава 4.2 - Я наконец-то встретила его!(2)

- Ух ты! Комната выглядит отлично!" – Воскликнула я, оглядывая комнату, куда заранее перенесли мой багаж.

- А что в ней хорошего? Ваша комната в Гартене намного лучше."- Пожаловался Рахельн, глядя на меня, сидящую на кровати и проверяющую подушки. На самом деле он был прав.

Она была хуже, чем моя комната в Гартене, цвета были тусклыми, мебель была простой, и не хватало солнечного света.

И самое важное, камин был зажжен, но не было никакого ощущения тепла. Похоже во всем замке было так же.

Древний, суровый замок, одиноко стоящий в холодных северных горах.

- Подумай еще раз, Пиона."- Недовольно сказал Рахельн.

- Что с тобой, брат?"

- Что со мной такое? Ты еще воспринимаешь меня как брата?!”

Кровать скрипнула, когда Рахельн резко сел рядом со мной.

“Хм… матрас не очень хорош.”

- Я не могу поверить, что он так отреагировал на твое предложение. Мне неважно он брат императора, или великий князь, как он может поступать так с принцессой, которая хочет выйти за него замуж!"

- Но это все же лучше, чем отказ, верно?"

У меня вообще не было намерения выходить замуж, поэтому я с радостью согласилась на его помолвку.

- Лучше чем что?!"

Однако выражение лица Рахельна постепенно превращается в ярость.

- Ты хоть понимаешь, что он имеет в виду. Он намекает: " Что раз уж ты здесь, у меня нет другого выбора, кроме как обручиться, но я не могу гарантировать тебе брак". Вот что он говорит.

- Но если подумать, это лучше, чем услышать "Убирайся отсюда к чертовой матери"."

- Ты что, с ума сошла? Если он посмеет сказать тебе такое, я сразу вызову его на дуэль!"- Истерически закричал Рахельн.

- Если ты это сделаешь, то проиграешь, брат.”

- …….” .

- Твоим оппонентом будет человек, в совершенстве владеет мечом и достаточно вынослив чтобы служить командиром имперских рыцарей ".

- …….. ” .

- Ты ведь мечтаешь стать командиром рыцарей. Но это пока невозможно. Более того, быть командиром имперских рыцарей труднее, чем командиром нашего маленького королевства.”

- Подожди, Пиона, ты хочешь проверить это?”

Рахельн поднял мою руку и положил ее себе на грудь.

- Прости. Наверное, мне не следовало говорить это тебе в лоб."

Я осторожно убрала руку и положила ее на колени.

- В любом случае, я думаю, что все хорошо, брат. Я стала невестой великого князя без всяких препятствий, и если ничего не изменится, я могу выйти замуж."

- Но если что-то пойдет не так, ваша помолвка будет расторгнута, и тебя заклеймят как отвергнутую принцессу"

- Хм ... разве это не клево, что я стану знаменитой? Я буду похожа на героиню трагической любовной истории.”

- Пиона!”

-Хе-хе! Я шучу."

Я улыбнулась Рахельну, у которого было очень серьезное выражение лица.

- Не волнуйся, братик. Поскольку Великий Герцог Штерн принял меня в качестве своей невесты, он сказал, что я могу оставаться здесь, сколько захочу. Так что пока я останусь, я должна показать ему насколько я хороша, верно?”

- Откуда у тебя такая уверенность?”

- Просто я знаю это.”

Рахельн, кажется, снова гадает, что, черт возьми, я имею в виду. Он посмотрел на меня, нахмурившись.

Я пожала плечами, глядя на его лицо.

- Отец и братья всегда так говорят. Наша Пион такая красивая, милая, самый лучшая."

- Потому что это правда."

Я снова рассмеялся над Рахельном, который ответил с серьезным лицом.

- Именно. Я симпатичная, милая и добрая, лучшее, что у кого-то может быть. Вот почему у меня нет причин сомневаться. Или я ошибаюсь?”

Рахельн усмехнулся, услышав мой ответ. Я усмехнулась, увидев его улыбку.

- Ты была совершенно избалованной маленькой девочкой, я не замечал этого с тех пор, как ты стала такой импозантной леди."

Внезапно выражение лица Рахельна стало печальным.

Выражение его лица было таким печальным, как будто отец смотрел на собственную дочь, которую он вырастил сам и которая теперь стала совсем взрослой.

- Это было в прошлом году? Когда ты сильно заболела”

- Ах, в тот раз ...”

- Мне кажется, ты сильно повзрослела с тех пор."

“Это было, когда я переселилась.”

Возможно…… может….. Рахельн знает что, Пиона умерла в тот раз.

В результате этого я появилась здесь.

Если голос, который я услышал, принадлежал настоящей Пионе, то, то что я услышала, определенно было ее волей.

Она сказала, что если она умрет, его отец и братья будут опечалены, и она хочет, чтобы я жила ради нее, чтобы они не впали в печаль.

- Ха-ха ... люди меняются, особенно когда почти умирают. Может быть, именно тогда я начал взрослеть.”

- Ты совершенно права. Тогда королевская семья находилась в чрезвычайном положении из-за страха, что ты действительно можешь умереть."

Он протянул руку и поправил несколько выбившихся прядей моих волос.

Такие же блестящие золотистые волосы, как и у него.

- Помни. Ты-самое ценное сокровище Королевства Гартен."

Человек, который спросил меня, от чего я завишу и откуда у меня уверенность в себе, сказал то, что подняло мою самооценку.

- Если тебе надоест этот холодный север, приезжайте в Гартен в любое время. Мы всегда будем ждать тебя и с радостью примем обратно."

Рахельн очень тепло улыбнулся.

Его нежная улыбка медленно согревала мое сердце.

***

Глава 5 - Я был влюблён

"Что это?"

Слегка нахмуренные брови - это круто.

Сидишь ли ты, скрестив свои стройные ноги, или скрещиваешь руки, как будто тебе это не нравится, все круто.

"Это горячий пирог, приготовленный принцессой Пион".

Горничная вежливо ответила на его вопрос, а я пряталась за дверью и кивала головой.

Она должна была сказать, что это не просто горячий пирог, это горячий пирог с большим количеством меда из нашего сада!

Мне было так жаль, что я закатил ноги в своем сердце .Мой любимый персонаж любит Garten's мед.Он любит клубнику Garten, а также черный чай от Garten.

Ко всем трем относились как к высшему сорту на континенте, поэтому их часто использовали как выражения, отражающие роскошный вкус нашего второго мужского исполнителя главной роли.

"Ты хочешь сказать, что принцесса сделала это сама ...?" подозрительно сказал он.

Было бы странно сказать, что принцесса из страны прикасалась к сковороде на кухне.

Однако, если это касается кого-то, кто является любимым человеком, даже королева, а не принцесса, может испечь горячие пирожки.

Кроме того, если у вас есть способность печь горячие пирожки, как я, даже больше!

Рихт с подозрением посмотрел на тарелку, на которой лежал горячий пирог.

Это был горячий пирог, который я только что испек, отбросив его суету, что он должен съесть его, когда он будет теплым, и горничная побежала к нему, как будто он должен был есть.

Пышный горячий пирог также был приготовлен с маслом, приготовленным из коровьего молока, выращенного в изобильных зеленых зонах сада, и обильно политым медом, что делало его вкусной закуской.

Ароматный аромат, сладкий аромат, заставил мой нос открыться снаружи, когда я заглядываю внутрь двери. Рихту, который ближе, будет толще.

"Давай оставим это ..."

Он повернул голову, как ни в чем не бывало, и снова посмотрел на книгу, которую читал.

"Перемешать ..... ... "

Как будто она не забыла мою просьбу, горничная осторожно открыла рот.

Затем Рихт, который смотрел на книгу, взглянул на нее. Это был такой взгляд, что если он равнодушен.

Как будто испугавшись взгляда его глаз, служанка быстро закрыла свой открытый рот.

"Что?"

"Ну, это ..."

Поторопись! Ешь сейчас! Скажи, что вкусно есть, когда оно теплое!

"О, ничего".

Однако служанка ее неизвестного присутствия не могла осмелиться поймать взгляд Великого герцога Севера.

Напуганная глазами Рихт, она не могла сказать, что должна была сказать, и она просто повернулась спиной и попыталась выйти из гостиной Великого герцога....

О, нет, подождите!Я еще не убежал.....

"О боже мой!"

Когда горничная открыла дверь, я немного приоткрыл дверь и заглянул внутрь, и я был очень грязным перед ним.

"Принцесса Пионни?"

"ахаххах... ... Привет, великий герцог ".

Я быстро поклонился и поздоровался. Горничная, которая открыла дверь и заставила меня попасться, не знает, что делать, так как стояла в стороне.

"Почему ты здесь?"

"Э-э, это ..."

На слова вежливого Рихта я не мог ответить.

Я смотрел на него, сказал ........

"Итак, это была проезжая дорога".

".... .... "

О, ты слишком много видишь?

"Итак, я собирался вернуться в свою комнату после того, как испек горячий пирог и отдал его горничной .... ..."

"Ни кухня, ни комната принцессы не были бы такими ..."

".... ... Я еще не привык к этому замку, так что, думаю, я заблудился ".

Я решил бесстыдно уйти.

Бесстыдная женщина была бы лучше, чем подглядывающая женщина.

"Привет, великий герцог".

"Ты говоришь".

"Съешь это сейчас".

Я взглянул на горячий пирог и указал....

"Это вкусно есть, когда оно теплое".

И бесстыдная вещь, я становлюсь еще более бесстыдным. Просто накормите моей едой моего любимого персонажа! Увидев зрелище!Хех ~ просто мысль об этом возбуждает меня.....

"Нет".

Ха!Преодолев мое волнение, Рихт посмотрел на меня с оцепенелым выражением.

"Я не люблю сладости".

Это ложь.

С мужественным лицом, которое, кажется, прилипает к мясу, я знаю, что он действительно любит сладкое.

"Я тоже не люблю горячие пирожки".

Это тоже ложь.

Он любил горячие пирожки. Я знаю, что он съел горячий пирог, приготовленный главной героиней, до такой степени, что у него заболел живот.

"Горячие пирожки, которые я ненавижу, и конфеты, которые я ненавижу, посыпаны .... . Я действительно ненавижу это".

Не меняя ни единого выражения лица, Рихт солгал.

"Тем не менее ... ... "

Я хотел опровергнуть. На самом деле, разве это не то, что тебе нравится!

Но я не мог. Я не мог сказать, что знал все, что он любил горячие пирожки, что он на самом деле любил мед и что он любил сладости.

"Спасибо за искренность принцессы, но, пожалуйста, возьми свои слова обратно".

Рихт взглянул на тарелку на столе и даже указал на горничную, стоявшую там.

"Ну, это великий герцог Рихт".

"Ты говоришь".

Его лицо было очень спокойным. Его глубокие, темные черные глаза были неподвижны, а сексуальные красные губы были плотно сжаты. Казалось, что в нем не было ни выражения, ни эмоций.

Я даже не мог сказать, действительно ли он смотрел на меня.

"Нет ..... это ... "

Поэтому я спокойно опустил глаза и посмотрел в пол.

"Я возьму это с собой".

Я взял тарелку с горячими пирожками и принял тарелку от горничной, которая пыталась следовать за мной.

Тарелка была еще теплой, и горячие пирожки, должно быть, были теплыми.

Но, как ни странно, моя рука, соприкасавшаяся с ним, становилась все холоднее.

...

* * * *

"Что это? Вы встречались с волнением раньше?

"

"А?

"

Рейчел, которая сидела передо мной, спросила, наклонив голову .Его губы блестели от меда.

Горячий пирог, который я собирался подарить Рихте, в конечном итоге достался Рейчел.

Он собирал свой багаж, чтобы вернуться в Сад, и сказал, что было хорошо выйти и очень вкусно съесть горячий пирог.

Это выглядело приятно, но было горько. Было бы неплохо, если бы Рихту это понравилось.

"О, это ничего, брат".

Я покачал головой, потому что не хотел вызывать никаких беспокойств.

"Это было восхитительно, но сколько у тебя вообще было доли, чтобы вернуть мне?"

"Я много сделал. Потому что моему брату это тоже нравится ".

"Конечно. Горячий пирог, приготовленный нашей Пион, самый лучший в мире. Я был действительно удивлен, что ты знаешь, как это сделать. Я был еще больше удивлен, потому что это было так вкусно "

"Я узнал на уроке невесты. Я хочу быть невестой, которую любит мой муж ".

На эту ложь с улыбкой мы с Рейчел посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Но, на мой взгляд, ложь была вычеркнута.Невеста, которую любил ее муж ..... .....

Сегодня, когда я смотрю в холодные глаза Рихта и его оцепенелое выражение, это было абсолютно невозможно.

***

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

Глава 6 - Как подружиться с любимым персонажем

Дзинь~!

Рихт поднял колокольчик, лежавший на столе, и потряс его.

Горничная, ожидавшая снаружи, быстро постучала и вошла.

— Вы звали меня, великий эрцгерцог?

－Что происходит с принцессой Гартен?

－Она вернулась в свою комнату, я думаю, она с кем-то по имени принц Гартен.

－А, принц? Второй сын короля Гартена?

－Да, это так.

— Как долго он пробудет здесь?

－Я слышала, что он уедет завтра. Он попросил меня подготовить лошадь, которая должна быть готова утром.

－Я понимаю.

Рихт на мгновение задумался.

Даже если бы Принцессу Гартена оставили одну, она не смогла бы прожить здесь долго.

Однако, если я дам ей небольшой толчок, она сдастся быстрее.

－Пускай Мари вернётся обратно на своё рабочее место.

－Тогда кто будет служить принцессе Пион?

－Никто.

－Что?

— Это значит никого не отдавать принцессе.

－Но........

－Кому принадлежит этот замок?

－Вам.

— Тогда не жалуйся на то, что я сказал.

Рихт тут же заставил замолчать горничную.

Она кивнула, давая понять, что сделает, как он сказал.

— А поскольку у неё нет горничной, и она не умеет разжигать камин,не приносите дров в ее комнату.

－Что?

Глаза горничной расширились, услышав слова Рихта.

В Штерне была осень. Погода была осенняя, но в других регионах она была похожа на зиму.

Во-первых, Штерн был местом, где лето было тёплым лишь на короткое время, весна и осень были похожи на зиму, а зима была пронизывающей до костей холодной.

Но в такую погоду не дать на ночь дрова для камина было все равно, что приказать принцессе Гартен замёрзнуть насмерть.

— Глядя в твои глаза, я думаю, ты всё поняла.

Не было времени что-либо сказать в знак протеста.

Горничной ничего не оставалось, как склонить голову и выйти.

Только закрыв дверь, она глубоко вздохнула.

После смерти барона, ранее управлявшего этим местом, в имение Штернов не было назначено ни одного сеньора, достойного сеньора.

Затем все были рады услышать, что младший брат императора собирается стать повелителем этого места...

«Я никогда не думала, что он окажется таким эксцентричным человеком».

Горничная покачала головой.

Из письма подруги, ранее служившей придворной дамой императора, я услышала, что внутри принц был сердечным, хотя и явно несколько вспыльчивым.

На самом деле она говорила, что с ним было легко иметь дело, потому что он был одинаковым внутри и снаружи, и что он был намного лучше мрачных членов королевской семьи.

На самом деле лорд, которого она встретила, был совсем не таким человеком.

Я была с ним почти год, но ни разу не видела, чтобы он улыбался.

Вероятно, она не увидит улыбку эрцгерцога даже перед своей смертью.

****

Рэйчелн плакал, садясь на корабль. Он сказал,что это пот,но было очевидно, что он плачет. Когда я отослала его из порта и вернулась в замок, я почувствовала, что что-то не так.

В Замке было по-прежнему холодно и как-то мрачно. Но что-то изменилось.И только перед дверью своей комнаты поняла, что это такое.

Я тихо стояла перед дверью.

Но дверь не открылась.

Только тогда я поняла, что вокруг меня никого нет.

Поскольку дверь всегда кто-то открывал, я сама ни разу не открывала ее с тех пор, как пришла в этот мир.

Я открыла дверь рукой.

И здесь я снова почувствовала что-то странное.

Комната была в том же состоянии, в каком она была перед проводами Рэйчелн.

Пижама, в которую я сняла, была брошена на кровать, а одеяло было скомкано и оставалось в том же виде, в котором я его оставила.

Тарелка с завтраком все еще стояла на столе, а остатки фруктов слегка подрумянились.

Мари, которая обещала позаботиться обо мне, пока я буду жить в замке Штерн, сделала мне причёску и накрасила, так что на туалетном столике тоже был беспорядок.

Все было так же, как и до моего отъезда.

Ничего вообще, ничего не изменилось.

В этом была проблема.

«Почему ничего не убрали?»

Я тупо смотрела на комнату, в которой все еще царил беспорядок.

С тех пор, как я стала принцессой, я ни разу не убиралась.Я никогда не стирала, не готовила или что-то в этом роде.

Я жила как принцесса.

Однако, как будто магия принцессы закончилась, в комнате не было убрано, а горничной, которая всегда была рядом со мной, нигде не было видно. Я моргнула, гадая, как это произошло.

Думаю, это было странно.

И я пошла искать того, кто знал эту ситуацию лучше, чем кто-либо другой, и мог решить ее лучше, чем кто-либо другой.

－Великий герцог.

Рихт сидит, скрестив ноги, и читает книгу, как и вчера.

－Да?

Холодные глаза уставились на меня.

－Мой брат благополучно поднялся на борт корабля и уплыл с гвардейцами. Это все благодаря заботе эрцгерцога.

Внезапно его взгляд оторвался, и он снова обратился к книге.

Я как будто исчезла на его глазах.

— Великий герцог? Но у меня есть к вам вопрос.

－Говорите.

－Я не вижу горничной по имени Мари. Я думала, что она назначенная мне горничная в замке Штерн…

－Мари - моя горничная,и будет работать где работала.

－Но она определённо служанка, которая будет мне служить…

－Кто это сказал?

— Кто сказал, что Мари была вашей горничной?

— Это вы.

－Тогда позвольте мне сказать вам еще раз: Мари - моя горничная, а не горничная принцессы.

Это был резкий голос.

－А моя служанка?

－Что касается горничной принцессы, принцесса должна позаботиться об этом сама.

На меня пристально смотрели острые глаза.

Потом я поняла.

Он отвергал меня.

Он подвёл черту, спросив, почему он должен дать мне служанку, и сказав, что у нас нет никаких отношений. Он сказал это ясно только сейчас.

Для него я не была ни его невестой, ни будущим партнёром по браку.

Она была просто принцессой Гартена.

Тот факт, что он дал мне горничную, был проявлением любезности по отношению к гостю замка.

Не для невесты, не для будущей жены, а для гостья.

Если бы я действительно была хозяйкой этого замка, мне не нужна была бы горничная.

Потому что все слуги и служанки в этом замке будут моими служанками и служанками.

Так что у меня не было другого выбора, кроме как сказать это.

－Прошу прощения.

Я открыла дверь своей рукой и повернула голову, чтобы посмотреть на Рихта.

Он поднял голову с выражением, не скрывавшим своего раздражения.

Раньше я думала, что он будет обращаться со мной как с принцессой страны, но, похоже, этого больше не существует.

— Вы знаете моё имя?

Он просто молча посмотрел на меня.

Когда я спокойно встретила его чёрные глаза, он первым избежал моего взгляда. Нет, он не избегал, а просто поднял взгляд и снова посмотрел в книгу.

Как будто не было необходимости отвечать.

Я больше ничего не могла сделать, чтобы выбраться из этого пространства.

－Пиона.

Грубый голос сзади выплюнул моё имя.

Когда я повернула голову и оглянулась, я увидела в комнате только Рихта, равнодушно смотрящего в книгу.

Как будто он даже не заботится обо мне.

－Спасибо.

Я тихо закрыла дверь, чтобы не мешать ему читать.

Из моего рта вырвался взрыв смеха.

Тем не менее, он знал моё имя. На этом пока всё.

Тарелки, стоявшие на столе, были вынесены за дверь. Я сложила пижаму и отложила ее в сторону.Я грубо заправила постель и аккуратно организовала комод. Наоборот, я думала, что все прошло хорошо. У меня не было здесь ни отца, ни братьев, ни кого-либо из моих знакомых, поэтому мне нечего было делать. Собственно, после грубой организации комнаты мне больше ничего не оставалось делать.

— Но ты запомнил моё имя.

На ум пришли воспоминания этого дня, и я снова начала смеяться. Он был настолько груб, что я подумала, что он действительно обращается со мной как с помехой. Он немного отличался от моего знакомого Рихта, но Рихт все еще оставался Рихтом.

Что я должна делать?

Если бы я выбирала, чем хочу заняться, я бы ела с любимым, пила чай, гуляла и, если можно, держалась за руки... Ух!Руки моего любимого должны быть тёплыми.

А поскольку он работает на пишущий машинке, то, вероятно, у него мягкие руки, потому что он не выполнял никакой тяжёлой работы, Верно?

Нет, в книге было так!

Он усердно практиковался в фехтовании. Если так, то у него должна быть сильная рука с мозолями.Большие, тёплые, сильные руки!Это идеально!!

«Эй, успокойся!»

Если мой любимый не проведёт мероприятие по рукопожатию, не думаю, что когда-нибудь подержу его за руку. То есть, если я не буду с ним более тесно связана.

*****.

－Извините~

Я широко улыбнулась и вошла на кухню.

На кухне, занятой приготовлением ужина, на мгновение стало тихо, когда я открыла дверь и вошла.

Меня приветствовала только звук кипящего котла.

— Вы готовите ужин?

Я ярко улыбнулась и заговорила со всеми, но в ответ осталась тишина.

Меняется ли личность человека в зависимости от того, где он живёт? В Гартене, если ты улыбаешься, улыбается и другой человек... Почему здесь так?

－Что случилось?

Мужчина, который, вероятно, был помощником на кухне, говорил осторожно.

— Ох, ничего, я просто хочу просить вас приготовить один напиток, когда великий эрцгерцог будет ужинать.

－Напиток?

－Да, это очень простой напиток. Было бы хорошо выпить его за ужином.

－Ох, это............

Мужчина был смущён.

Присмотревшись, я увидела, что это тот же человек, которого я видела вчера. Пока я готовила горячие панкейки, рядом со мной стоял мужчина с нервным выражением лица.

— Мы ведь вчера виделись?

－Что? Ох, да.

－Вчерашние горячие панкейки оказались полным провалом, но сегодня я хочу наверстать упущенное.

－А? Провал? Это были идеальные горячие панкейки, которые выглядели просто восхитительно.

— Вы действительно так думаете?

Мужчина энергично кивнул.

К счастью, это утешило меня.

Затем моя энергия возросла, и я подумала, что сегодня мне следует работать усерднее.

－Сегодня проще, мне просто нужно арендовать кухню на 10 минут? 15 минут?

Я посмотрела на него, и он отвернулся. Человек, который, вероятно, является высокопоставленным человеком на кухне.

Мужчина средних лет пожал плечами, и я рассмеялся.

— Чем я могу помочь вам, принцесса?

－Мне нужны мятные конфеты и ром. И мне бы хотелось несколько красивых стаканов.И немного льда!

*****

Как всегда, Рихт ужинал один.

Он сидел один за ничем не примечательным столом и открыл для себя что-то новое.

Передо мной лежало то, чего я никогда раньше не видел.

Прозрачный стакан был наполнен разноцветной красной и зелёной водой вместе со льдом.

Я прищурился и увидел, что внутри была слегка раздавленная красная клубника с зелёными листьями.

«Что это?»

Рихт слегка нахмурился, увидев это впервые в жизни.

Когда я быстро принюхался, я почувствовал запах свежей клубники и слабый запах рома.

Когда я сделал глоток, жидкость, столь же освежающая, как и ее запах, проникла мне в горло. И вкус любимой клубники Рихта плавно прошёл по его горлу, а освежающий аромат клубники нежно задержался в его ноздрях.

－Вкусно.

Голова Рихта слегка кивнула.

Шеф-повар замка Штерн, которого считали едва съедобным по сравнению с императорским шеф-поваром, создал нечто лучшее, чем ожидалось. Ужин был весьма приятным благодаря алкоголю, который пришёлся нам по вкусу.

Нет, это было не совсем приятно, но такое ощущение, будто я впервые с тех пор, как приехал сюда, ел в хорошем настроении.

Обычно он вытер рот и встал после еды, но Рихт лёгким жестом позвал горничную.

— Да, эрцгерцог.

－Как это называется?

Кончик его пальца указывал на полностью опустошенный стакан, в котором остались только зелёные листья и лёд.

－Эээээ.....

Горничная, не ожидавшая, что Рихт задаст такой вопрос, моргнула и не смогла ответить.

Очевидно, это была еда, которую она принесла своему хозяину, но она даже не знала, что это такое.

Глядя на горничную, которая выглядела так, словно собиралась сбежать в любой момент, Рихт резко заговорил:

－Обязательно подавай этот напиток и завтра вечером.

－Да.

— Завтра я узнаю название напитка.

Подумала горничная, склонив голову к Рихту, который встал со своего места.

Как ни странно, эрцгерцог, похоже, сейчас в хорошем настроении.

Глава 7 - Возможность у камина

«Холодно!»

Я дрожала, свернувшись в одеяле, пока больше не смогла терпеть и резко встала.

Кончики пальцев, как ни терла их друг об друга, оставались ледяными, а ноги, казалось, совсем потеряли чувствительность.

До ужина казалось, что холод ещё можно вынести, но к ночи стало только хуже.

В конце концов, не выдержав, я залезла под одеяло, даже несмотря на то, что сон совсем не шел.

До вчерашнего дня ведь не было так холодно.

«Почему здесь так холодно?!»

Даже если это север, это слишком.

Да, я приехала из теплой страны и, может, немного изнежена, но всё же не до такой степени.

В таком холоде даже пингвины не выжили бы!

Чтобы понять, в чем проблема, я оглядела комнату.

Очевидно, у этой стужи была причина.

И долго ломать голову не пришлось.

Разница с прошлым вечером была очевидной.

Вчера камин в комнате пылал ярким красным пламенем, а сегодня был угольно-чёрным и холодным.

«Так вот оно что!»

Закутавшись в одеяло, я встала и подошла к камину.

Вчера вечером служанка по имени Мари растопила огонь.

Осмотревшись вокруг, я заметила немного дров, видимо, оставшихся со вчерашнего дня.

Для начала я закинула эти дрова в камин.

Оставалось только разжечь огонь.

Но как?

Ни соломы, ни бумаги не было.

Спички нашлись, но разжечь огромные поленья только ими вряд ли получится.

— Ха-а...

Я тяжело вздохнула, и вместе с дыханием изо рта вырвался белый пар.

Так я замёрзну до смерти.

Закутавшись в одеяло, я вышла из комнаты.

Не зря ведь говорят: если чего-то не знаешь — спроси, если не можешь — попроси помощи.

В таком огромном замке разве может быть так мало людей!

Я планировала остановить кого-нибудь из проходящих мимо и попросить: "Разожгите, пожалуйста, камин в моей комнате."

Проблема заключалась в том, что никого я так и не встретила.

Таща за собой одеяло, я обошла весь замок, но даже намёка на человека не было.

－Это что, замок-призрак?! — пробормотала я, раздражённо шагая дальше.

Так, бродя, я в итоге оказалась в том месте, где вчера встретилась с Рихтом. Кроме этой комнаты и зала для аудиенций, я вообще ничего не знала в этом замке.

Скорее всего, это была не комната, а библиотека.

Я слегка, очень осторожно приоткрыла дверь.

В отличие от моей комнаты, отсюда лился тёплый свет, и меня это немного задело.

－Гестия,— прошептал кто-то.

Я вздрогнула.

Это имя, произнесённое тихо, но ясно, было именем главной героини оригинальной истории.

Рихт... только что звал её?

Собравшись с духом, я сжала окоченевшую руку и толкнула дверь чуть шире.

Тишина.

Осторожно высунув голову в проём, я увидела, как и вчера, письменный стол, за которым сидел Рихт.

Он спал.

Шлёп.

На пол с сухим звуком упало одеяло, которым я была закутана.

Рихт спал, звал во сне имя Гестии, и, если мои глаза меня не обманывали...

На его ресницах блестели слёзы.

Мой Рихт... плакал.

Будто околдованная, я вошла в комнату. Да, несомненно, я была зачарована.

Его слезами.

Почти не издавая звуков, я подошла к нему.

Сблизи всё подтвердилось: он действительно плакал.

Его красивое лицо, которое я так любила, сейчас искажалось, словно он видел страшный сон.

Это было моё любимое лицо, но... видеть его таким разрывало мне сердце.

－Не уходи...

Сдавленный голос вновь сорвался с его губ, приглушённый, полный боли.

Его лицо сморщилось ещё сильнее, чем прежде, и я ощутила, как что-то сжало моё сердце.

Не осознавая, что делаю, я протянула руку.

Мне хотелось вытереть его слёзы.

В тот момент, когда кончики моих пальцев коснулись влаги на его щеке, он внезапно распахнул глаза.

Удивившись, я поспешила убрать руку, но Рихт оказался быстрее. Его ладонь грубо перехватила мою, все еще лежавшую у его глаза.

— Что вы делаете? — прорычал он, его голос был низким и опасным.

— Ничего... ничего плохого я не собиралась делать, — ответила я, чувствуя, как он сжимает мой запястье, вызывая болезненное покалывание.

Но жаловаться было нельзя. В конце концов, это я пробралась к нему в комнату и застала его спящим.

— И как мне вам верить? — его черные глаза прожигали меня.

— Ну что я могу вам сделать? — попыталась я оправдаться.

— А вдруг что угодно, — холодно бросил он.

— Может, отпустите меня, и мы спокойно поговорим?

Рихт холодно отказал:

— Нет.

— Почему? — спросила я, стараясь говорить как можно мягче.

— Потому что вы, как убийца, подкрались ко мне. Терпеть не могу таких вещей.

— Простите. Я не знала... Больше так не буду, — искренне сказала я, подбирая слова, чтобы он понял мои намерения.

Его черные глаза, по-прежнему холодные и недоверчивые, буравили меня взглядом, но я не отвела глаз. Рихт ненавидел, когда от него отводили взгляд — считал это признаком трусости и неискренности.

Он смотрел на меня так, будто хотел испепелить, а затем с явным раздражением почти бросил мою руку. Кровь снова прилила к пальцам, заставляя их неприятно покалывать.

— Словно мышь подкрадываетесь.

— Я просто... в моей комнате так холодно, что я вышла поискать помощи, — попыталась объяснить я.

— Что, думали, здесь тепло, как в Гартене?

— Нет, не поэтому...

— Или решили, что и здесь все будут носить вас на руках, как принцессу?

— Нет, совсем не так! Я только... — я не договорила.

Сказать, что я просто хотела увидеть его, не выходило. Сейчас это было бессмысленно. Рихт все еще любил Гестию.

Я никак не могла привыкнуть к тому, что его любовь не исчезла с окончанием сюжета романа.

— Герцог, — позвала я его, стараясь говорить спокойно.

Рихт даже не взглянул на меня, раздраженно отвернувшись.

— Герцог Рихт, — повторила я.

Его чёрные глаза наконец посмотрели на меня, словно услышав мою немую мольбу.

Мужские, чётко очерченные брови, которые я так любила.

Глубокие, суровые чёрные глаза, которые завораживали.

Строгие скулы, подчёркивающие его мужественность.

Красные губы, манящие, но такие далёкие.

Всё в нём было идеальным, полностью соответствующим моим вкусам.

И в тот момент, встретившись с его взглядом, я вновь осознала одну простую истину: больше всего на свете я хотела его счастья. Какой бы ценой это ни досталось, я готова была сделать всё, чтобы этот мужчина стал счастлив.

— Вы помните, что я сказала вам в первый день?

— О чём именно? — его голос звучал холодно и равнодушно.

— О том, что я хочу сделать вас счастливым.

— Помню.

— Я повторю это ещё раз. Я обязательно сделаю вас счастливым.

Его чёрные глаза на мгновение дрогнули, но быстро вновь стали холодными и равнодушными.

— Насмешка. — Рихт усмехнулся так, будто мои слова были для него нелепы.

— Вы? Вы собираетесь сделать меня счастливым? Кто вы такая, чтобы говорить такое?

Он издевательски усмехнулся, и в его тоне сквозило презрение.

— И потом, разве это не подразумевает, что я несчастен? Вы считаете меня несчастным?

Рихт демонстративно поднял одну руку, добавляя драматизма своим словам:

— Пусть это и северная окраина, но я — полноправный лорд своих земель. Я наследник крови правящей династии Фрейшпирен, а мой брат сейчас занимает императорский трон.

Я получил всё, что хотел, и могу получить ещё больше.

Его усмешка стала ещё шире, но в ней читалась не столько издёвка надо мной, сколько горькое признание перед самим собой.

— И я, такой человек, несчастен?

Возможно, потому что он понимал: всего у него вдоволь, но того, чего он по-настоящему желал, у него никогда не будет.

— Это не так, — сказала я.

Но я не стала уточнять, что он сам прекрасно знал, насколько его слова не соответствовали действительности. Я не хотела причинить ему ещё больше боли.

— Тогда что? — резко спросил он.

— Я не считаю вас несчастным. Просто хочу, чтобы вы стали ещё счастливее, — ответила я.

— Вот именно! — Рихт внезапно ударил по столу, от чего тот задрожал, а звук раскатился эхом. — Кто вы такая, чтобы говорить мне о счастье? Чтобы делать меня счастливым?

Его глаза полыхали гневом, а взгляд пронзал меня, как кинжал.

Но я, несмотря на всё, не отвела глаз.

— Вы всё так же играете словами…

— Я говорю это потому, что хочу стать кем-то для вас, Ваша Светлость.

Я поспешно добавила это, боясь, что он снова разозлится.

Он закрыл рот, но выражение на его лице оставалось напряжённым.

— Вы не выглядите несчастным, Ваша Светлость. Вы просто выглядите... одиноким.

На эти слова его хмурое выражение начало медленно таять.

Гнев и раздражение, словно снег под тёплыми лучами солнца, постепенно исчезали с его лица.

Морщины, вызванные недовольством, разгладились, оставив на его лице лишь пустое выражение и едва приоткрытые губы.

— Одиноким?

Его голос прозвучал удивлённо, и я кивнула.

Глаза Рихта дрогнули, выдавая замешательство.

— Ваша Светлость...

Его взгляд снова сфокусировался на мне.

— Пожалуйста, дайте мне шанс.

— Шанс?

— Да. Шанс сделать вас счастливым.

— И этот шанс... Вы хотите, чтобы я на вас женился?

Казалось, остатки его гнева начали медленно подниматься на поверхность, грозя вспыхнуть снова.

— Вы не обязаны жениться на мне, Ваша Светлость, — быстро добавила я, пытаясь успокоить его.

— Просто дайте мне возможность сделать что-то для вас.

— И что же это значит, дать вам возможность?

Я замялась, обдумывая ответ. Если я скажу что-то слишком большое, он наверняка откажется.

Но если предложение окажется слишком мелким, он попросту отбросит его как незначительное.

Кто знает, когда он в следующий раз согласится меня выслушать?

Неожиданная мысль промелькнула у меня в голове. Как в шутке про джинна: самое остроумное желание — это попросить каждый день исполнять по одному желанию.

— Встречайтесь со мной каждый день.

— Что вы имеете в виду?

— Дайте мне шанс сделать вас счастливым. Просто встречайтесь со мной каждый день. Один раз в день — утром, днём или вечером, когда вам будет удобно.

— Но почему я должен это делать? Как я могу знать, сделаете вы меня счастливым или нет? Или вы предлагаете мне смотреть на ваше лицо каждый день до самой старости?

Похоже, в реальной жизни джинны слишком умны, чтобы соглашаться на такие условия.

Даже если моя самая сокровенная мечта — ваше счастье, Ваша Светлость.

— Разумеется, для вас в этом тоже должны быть свои плюсы.

Я одарила его лёгкой улыбкой, быстро раздумывая, что сказать, чтобы он согласился.

Рихт был вовсе не таким сложным, как могло показаться. На самом деле он был человеком прямолинейным и рациональным.

Если перед ним поставить чёткую и понятную цель, с определёнными условиями, он скорее всего согласится.

— Всего 100 дней.

Это был рискованный шаг.

— Утром, днём или вечером — когда вам будет удобно. Всего лишь раз в день, в течение ста дней встречайтесь со мной. А если через 100 дней вы не почувствуете себя счастливым, я вернусь в Гартен.

Это была игра. Не такая, где можно потерять руку, а такая, где я могла потерять своё сердце.

Он молча смотрел на меня, обдумывая мои слова.

— Другими словами, вы хотите сказать, что если я выдержу вас 100 дней, вы больше никогда не появитесь у меня на глазах?

Слово «выдержу» больно кольнуло меня в сердце, но я улыбнулась, стараясь не выдать своих эмоций.

В любом риске важна невозмутимость.

— Хорошо, я согласен.

Впервые Рихт улыбнулся мне.

Пусть это была мрачная, полная скрытых намерений улыбка, но всё же это была победа.

Я получила свой шанс.

Обрадованная, с лёгким сердцем я вернулась в свои покои.

— Ах, чёрт!

И меня встретила холодная, как зимняя пустошь, комната.

Глупо было надеяться, что я решила изначальную проблему.

Мне ничего не оставалось, кроме как достать из шкафа пальто, найти шарф и тёплые перчатки. Я натянула на себя всё, что могла найти, добавив ещё одну пару колготок и положив согревающий пакет на край кровати.

Забравшись под ледяное одеяло, я закрыла глаза.

— Холодно...

Я решила, что завтра утром встану пораньше и приготовлю клубничный торт.

Рихт любит клубнику из Гартена. И, честно говоря, сладкий клубничный торт он тоже обожает.

Рихт, с его суровым лицом, но любящий сладкое — я не могла не улыбнуться, думая о его противоположностях.

Мне нравились такие моменты, когда его жесткость и его маленькие слабости сочетались.

Кроме того, клубники было еще много, и благодаря магии садовников Гартен они сохраняли свежесть, так что я могла использовать их до последнего.

Если я собиралась приготовить вкуснейший клубничный торт, мне нужно было лечь пораньше, чтобы утром рано начать взбивать сливки.

— Я сделаю такой вкусный торт, чтобы Рихт был в восторге и смог насладиться клубничным тортом.

Перед тем как уснуть, я прошептала "Спокойной ночи", но так тихо, чтобы никто, кроме Рихта, не услышал.

На следующее утро…

— Доброе утро!

Когда я с улыбкой открыла дверь на кухню, я заметила, как шум, который до этого доносился из-за двери, мгновенно стих.

Глава 8 - Приятное чаепитие

В воздухе стояла тишина, нарушаемая лишь бульканьем тушеного мяса в кастрюле.

Что-то в этом моменте показалось мне знакомым, будто дежавю... Но не стоит зацикливаться.

— Сегодня я бы хотела снова воспользоваться кухней.

— А! Принцесса!

Люди, занятые своими делами, застынули на месте, как только услышали мои слова.

С той стороны, где мыли посуду, мужчина тут же вытер руки об передник и поспешил ко мне.

Хм. Мне начинает казаться, что в кухне назначили человека, специально отвечающего за меня. Наверное, это всего лишь моё воображение?

— Сегодня чем могу помочь?

— Я хочу испечь торт.

— Какой именно торт? Если скажете, мы можем сделать его для вас...

— Нет, я хочу сделать его сама. Можно ли воспользоваться кухней?

— Э-э...

Мужчина слегка приоткрыл рот, затем кивнул и, как будто по привычке, повернул голову в сторону.

Взгляд его остановился на пожилом мужчине, который находился чуть дальше.

Я тоже посмотрела на него. Тот, казалось, был слегка ошарашен, но всё же кивнул.

Похоже, он был главным здесь, человеком с наивысшей властью на кухне. Однако, как видно, этой власти было недостаточно, чтобы отказать принцессе.

«О-хо-хо-хо! Всё-таки быть принцессой — это прекрасно! Щекочет нервы!»

— Всё в порядке, кажется, проблем не будет.

— Отлично, — я улыбнулась и достала передник, который принесла с собой.

— Это... ваш передник, принцесса?

Мужчина наблюдал за мной, пока я завязывала его на талии.

— Что-то не так? Выглядит странно?

Под его пристальным взглядом я тоже осмотрела свой передник.

Он был белого цвета, довольно простой. На одном из уголков была вышита птичка — это я сделала ещё на уроках шитья во время обучения для невест. Вышивка, конечно, была не идеальной, слегка корявой, но передник сам по себе выглядел вполне нормально.

— А, нет, передник совершенно обычный. Просто...

Мужчина замялся, словно пытаясь подобрать слова, и слегка наклонил голову вбок.

— Просто я никогда не слышал, чтобы принцесса надевала передник.

－А-а, понимаю.

— Дело в том, что ни прежняя леди нашего дома, ни дочь бывшего барона никогда не носили передник. А, но это касается только наших местных традиций в Фрейшпирене. В других местах, например, в Гартене, обычаи могут быть совсем другими.

Видимо, мужчина осознал, что его слова могли показаться навязчивыми, поэтому поспешно добавил:

— Хотя... что касается других принцесс или дочерей знатных домов, я, признаться, ничего не знаю.

Я лишь слегка пожала плечами и оглядела кухню. Интересно, где здесь кладовая? Если ингредиенты там, то, возможно, нужно взять посуду и сходить туда.

— Я просто... люблю готовить еду для тех, кто мне дорог. Поэтому и научилась этому.

— Вот как, — кивнул мужчина, его взгляд стал ещё теплее.

— Где можно найти ингредиенты для приготовления рулета?

— Я вам покажу! — с готовностью сказал он.

Мужчина начал собирать тарелки и миски, сложенные в одной из стопок.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Называйте меня Энди. Если вам что-то понадобится на кухне, обращайтесь ко мне, — ответил он с доброй улыбкой.

Энди, держа в руках несколько тарелок, вышел из кухни, и я естественно последовала за ним.

— Так вы собираетесь сделать торт? — уточнил он.

— Да.

— Тогда вы хотите подать его к дневному чаепитию или к ужину?

— Думаю, к дневному чаепитию. Обычно оно проходит в три часа, верно?

— Да, обычно в это время мы начинаем его готовить... — Энди замялся.

Три часа… времени может быть немного, если учесть, что корж должен успеть остыть. Но менять меню я не собиралась. Этот момент казался идеальным, чтобы применить навыки, которые я так упорно осваивала.

«Хочу, чтобы наше первое чаепитие было особенным», — подумала я.

Если я буду работать быстрее, времени должно хватить.

— Простите, но человек, которого вы упоминали ... тот, для кого вы хотите приготовить, это...

Энди спросил, несколько раз повторяя "возможно" и "случайно", словно боясь ответа.

— Конечно, это герцог, — ответила я, как будто это был самый очевидный факт на свете.

Разве я могла влюбиться в кого-то другого, если ради брака с герцогом приехала сюда?

Однако после моего ответа воцарилась напряжённая тишина.

— Вы говорили, что хотите приготовить торт, верно?

— Да, хочу сделать клубничный торт.

— И вы упоминали, что готовите то, что нравится человеку, которого вы любите?

— Да! Хочу приготовить клубничный торт для герцога, — радостно произнесла я.

Грохот!

Неожиданно громкий шум наполнил коридор, и я инстинктивно закрыла уши руками.

Источник шума был очевиден — это Энди. Он уронил все тарелки, которые держал в руках, прямо на пол.

— Энди? — удивлённо позвала я его.

— Почему вы говорите такие страшные вещи?! — прошептал он с лицом, побелевшим, как у человека, который только что встретился с привидением.

Клубничный торт... страшные слова? Я и не подозревала, что это выражение может вызвать такой ужас.

— Это что ещё за спектакль? — раздался суровый голос позади нас.

Обернувшись, я увидела Рихта. Его суровое выражение лица действительно напоминало что-то из фильмов ужасов. Наверное, Энди, увидев его, испугался ещё сильнее.

Но я не испугалась.

— Клубничный торт, — уверенно ответила я, чуть улыбнувшись.

Если он задал вопрос, я обязана ответить. Однако выражение Рихта стало ещё мрачнее.

Я воспользовалась возможностью и предложила герцогу устроить чаепитие в три часа. К счастью, он согласился.

Хотя времени, чтобы остудить коржи, было в обрез, мне всё же удалось завершить приготовление к нужному моменту.

Несмотря на отчаянные попытки Энди уговорить меня не брать торт, я с гордо поднятой головой отправилась с ним в зал для чаепития.

— Свежайшая клубника из Гартена. Хранилась с помощью магии, поэтому пахнет, как будто её только что сорвали, — с улыбкой сказала я, аккуратно поставив торт на стол.

Левое бровь Рихта чуть приподнялась, но тут же опустилась.

Его лицо оставалось хмурым, но я заметила этот маленький жест. Это была привычка герцога — если ему что-то нравилось, его левая бровь едва заметно поднималась.

— Убирайтесь, — холодно произнёс он.

— Я сделала его своими руками. Попробуйте хотя бы кусочек, — попросила я.

— У вас в Гартене, видимо, принцессы занимаются работой, которая подходит только слугам?

«Гартенская принцесса только одна, и это я. Не знаю, чем занимаются другие принцессы, но мне это нравится», — хотелось ответить мне.

Вместо этого я просто улыбнулась.

Честно говоря, внешний вид торта оставлял желать лучшего.

Я старалась изо всех сил, но крем лёг неровно, а узоры, которые я пыталась сделать с помощью кондитерского мешка, получились такими кривыми, что было сложно понять, украшение это или ошибка.

Если судить только по внешнему виду, торт был далёк от идеала. Но я могла с уверенностью сказать, что вкус у него был превосходный.

Бисквит получился мягким и воздушным, идеально пропечённым. Крем, который я взбивала до боли в руках, был нежным, гладким и умеренно сладким.

А клубника, собранная в Гартене, была сочной, сладкой и именно такой, какую обожал Рихт.

На вкус торт превосходил своё неказистое внешнее оформление.

— Попробуйте хотя бы кусочек.

— Я сказал убирайтесь.

— Всего лишь один кусочек.

Рихт продолжал хмуриться, и его лицо не выражало ни малейшего интереса.

Но я была уверена в своём плане. Рихт, эта упрямая цундэре, не сдастся без боя.

— Ну же, только один кусочек. Вы ведь не пожалеете.

Я знала о его тайной слабости. В юности, ещё будучи принцем, он тщательно скрывал свою любовь к сладкому, чтобы выглядеть «мужественно».

Его мать, тогдашняя императрица, внушила ему, что увлечение сладким не подобает мужчине, тем более наследнику престола.

Поэтому Рихт ел сладости только украдкой и старался никогда не показывать этого на людях.

Но я, читательница, знала, что он обожает сладости, особенно клубничный торт.

— Наша договорённость заключалась в том, что мы видимся один раз в день, верно?

— Да, верно.

— Тогда я уже видел вас, а вы — меня. На сегодня этого достаточно.

— Ну... формально — да...

— Если так, то, может, вы наконец покинете мои покои?

Эх, даже ради любимого лакомства он упорно отказывался признать, что хочет попробовать.

— Хорошо.

Я подняла руки в знак капитуляции. На лице Рихта мелькнула усмешка, словно он победил.

Но он ещё не знал, что это лишь часть моего плана.

— Я вижу, вы любите сделки, Ваше Высочество. Тогда вот вам предложение.

Рихт снова нахмурился, выражение его лица стало ещё мрачнее.

— Если вы попробуете хотя бы один кусочек, я уйду.

— И почему, по-вашему, я должен соглашаться?

— Сегодняшний день, завтрашний, да хоть послезавтрашний — я исчезну из ваших глаз!

— Да, да! Если вы попробуете всего одну ложку, я прямо сейчас уйду и в ближайшие три дня не покажусь вам на глаза!

— Если потребуется, я закроюсь в комнате и даже носа не высуну. Буду сидеть так, чтобы вы не столкнулись со мной случайно, даже если обойдёте весь замок.

Глаза Рихта прищурились. Он явно обдумывал свои варианты: либо три дня не видеть надоедливую принцессу, либо один раз съесть клубничный торт прямо перед ней.

Я была уверена в своей победе. Я создала ему идеальное оправдание: он может спокойно попробовать торт, сделав вид, что делает это исключительно ради того, чтобы избавиться от меня.

Рихт был уверен, что я ничего не знаю о его пристрастии к сладкому. А потому он мог сохранить свою гордость и одновременно насладиться любимым лакомством.

— Ладно.

Как и ожидалось.

На его согласие я едва удержала улыбку, чтобы не раздражать его ещё больше.

— Приятного аппетита.

Рихт не спешил. Его вилка медленно потянулась к торту. Я волновалась, что он специально выберет кусочек без клубники, но нет. Похоже, искушение было слишком велико.

Он аккуратно отрезал большой кусок торта с клубникой и взял его на вилку. Разрез показал красивые слои крема и ягод внутри.

Чтобы скрыть свой триумф, я взяла чашку чая и сделала вид, что пью, хотя только следила за каждым его движением.

Наконец, кусочек торта оказался у него во рту. Его левая бровь предательски дёрнулась вверх. На мгновение он замер, затем начал медленно пережёвывать, наслаждаясь вкусом.

Мягкий бисквит, нежный крем и сладкая клубника мгновенно растворились у него во рту. На его лице мелькнула тень удовольствия, прежде чем оно вновь стало хмурым.

— Ну что ж, одну ложку вы попробовали, значит, я выполню обещание и уйду.

Я поднялась со своего места и потянулась за тарелкой с оставшимся тортом.

— Может, вы оставите его здесь? — спросил он с безразличием, которое не могло скрыть его интереса.

— А он вам нужен?

Как говорится, вкусная еда — это то, что невозможно попробовать только один раз.

— Эм… понимаете, это часть моего набора, и без него я не могу уйти, — ответила я, сделав максимально расстроенное лицо.

— Что за глупости? Как это он «часть вашего набора»?

－Этот кусок мне невероятно дорог, — заявила я с самым серьёзным лицом.

Конечно, это была ложь.

Я взяла первую попавшуюся тарелку, которая подходила по размеру к торту, прямо на кухне.

－И эти клубники… Это подарок от моего старшего брата, когда я уезжала из Гартена.

Очередная наглая ложь.

На самом деле я сама их собирала на плантации дворца, специально для Рихта.

－Так что я не могу просто оставить это здесь и уйти.

Он, конечно, не поверил ни единому моему слову и пристально уставился на меня, явно надеясь поймать на каком-нибудь промахе.

Но что он мог сделать? Даже если смотрит так угрожающе?

— Садитесь.

Его слова прозвучали так, будто он их проглотил и выплюнул обратно.

— Конечно, Ваша Светлость.

Я поспешно села обратно, словно послушная девочка.

Под хмурым взглядом Рихта я наблюдала, как он снова берёт вилку и разрезает ещё один кусочек торта. На моём лице сияла невинная улыбка, а я спокойно отпивала чай из чашки.

В камине уютно потрескивал огонь, чай наполнял воздух своим ароматом.

И главное — мой любимый персонаж с таким удовольствием ел торт, который я сама приготовила.

Без сомнения, это был прекрасный чаепитие.

Глава 9 - Тепло

－Жууууть холодноооо!

Я поднялась с места. Сегодня был весьма удовлетворительный день.

Рихт с большим аппетитом съел клубничный торт. Настолько, что, оставив мне всего лишь один кусочек, умудрился доесть весь оставшийся торт в одиночку.

После этого он заявил: «Ну, если доели, убирайтесь вместе с тарелкой.»

В тот момент мне захотелось хорошенько треснуть его по голове, но я сдержалась. Хотя даже если бы не сдержалась, сделать я всё равно ничего не могла.

Вечером он сказал, что хочет снова выпить клубничный мохито, и я в хорошем настроении приготовила его и отнесла наверх.

Я тоже взяла себе стакан клубничного лимонада и вкусно поужинала. До этого момента всё было прекрасно.

Но... наступила ночь, и холод вновь стал одолевать меня.

Я надела всё, что могла, забралась в постель и укрылась одеялом, но это не помогло.

－Холооод! Просто ужасно холодно!

Я громко пожаловалась. От злости у меня внутри всё кипело, но, казалось, это не согревало меня. Я всё ещё замерзала.

Как же я смогла спать в этой комнате прошлой ночью? Нет, сегодня, кажется, ещё холоднее.

Вчера хотя бы оставалось немного тепла от костра, который я разожгла вечером, но за прошедшие 24 часа в комнате стало просто невыносимо холодно.

Когда стало совсем невыносимо, я решила подняться с постели.

Едва я сбросила одеяло, как ледяной ветер обхватил меня, и моё тело невольно задрожало. Слова "вне одеяла опасно" казались ужасно п

равдивыми.Завернувшись в одеяло, я почувствовала себя немного лучше.

－Который час?

В полумраке при слабом свете луны я взглянула на часы. Было уже за полночь.

Хотя я вроде бы рано легла, но до сих пор не могла заснуть из-за холода.

Скрип.

Звук открывающейся двери эхом разнесся по тихому коридору замка.

Мне стало не по себе, и я невольно поёжилась, но потом расправила плечи.

Остаться замёрзнуть насмерть было страшнее, чем идти по пустым коридорам.

«Если где-то раздобыть тлеющие угли и развести огонь, то, наверное, станет теплее...»

Хотя это существовало лишь в моей голове, идея казалась вполне реальной.

Тем более я знала, где можно было раздобыть угли.

Это была кухня замка.

Я точно помнила, как там на огне булькал вкусный суп.

Хотя я точно не знала, но была уверена, что на кухне огонь не потушили.

Осторожно ощупывая стену, я добралась до кухни. Но вместо тепла меня встретила…

плотно закрытая дверь.

－Пропала я…

Как ни толкала и ни тянула дверь, она не поддавалась. Похоже, её заперли.

－Хууу…

Вздох сорвался с моих губ. Ну как так можно? Мы ведь в помещении, почему же здесь так холодно?!

Ничего не оставалось, кроме как отправиться к своей второй цели.

И там меня ждало ещё большее разочарование.

Я предполагала, что в библиотеке никого не будет в столь поздний час. Но из щели под дверью пробивался свет.

Рихт, похоже, всё ещё читал книги.

В романе не упоминалось, что он помешан на чтении, но создавалось впечатление, что у него появилась новая страсть. Он буквально жил в библиотеке.

Если сейчас туда войти, он точно что-нибудь скажет.

Тем более сегодня днём я пообещала ему, что три дня не буду мешать ему. Если мы пересечёмся в тот же день, я даже не представляю, что он наговорит.

«Похоже, придётся искать другое место…»

Единственное место, которое я знала и где, скорее всего, горел тёплый огонь, оставалось только одно.

Я осторожно приоткрыла дверь. К счастью, она не была заперта. И то, что мне было нужно, горело там вовсю.

－Нашла!

Это была гостиная, примыкающая к комнате Рихта, где мы встретились в первый день моего пребывания в этом замке.

Гостиная посреди ночи была тёмной, но, когда я открыла дверь в комнату Рихта, меня тут же окутало приятное тепло.

Мягкий свет и уютная теплота исходили от камина.

Я была в восторге от своего предсказания, что слуги заранее согреют комнату к приходу хозяина после рабочего дня. Молодец я!

－Как же тепло…

Я села на корточки у камина, чтобы сначала согреть руки. Замёрзшие пальцы и ноги начали оттаивать, покалывая от тепла.

－Теперь как бы перенести это тепло к себе в комнату?

Смотря на пламя, я размышляла, как забрать с собой этот уют, и начала осматриваться вокруг.

Схватить пламя руками — явно не вариант. Нужны какие-нибудь щипцы или… ах, ничего такого здесь нет.

Тогда хотя бы что-то вроде совка… тоже нет.

Или перчаток для работы… конечно, их тоже нет.

Я закрыла глаза, а затем снова их открыла.

－Что же делать?

Опустив взгляд на свои руки, одетые в элегантные шелковые перчатки, пробормотала себе под нос.

Такими я точно ничего не сделаю — либо обожгу руки, либо перчатки сгорят к чертям.

－Ну и что теперь?

Я задумалась.

Пока что решила просто погреться у огня. Сняв перчатки, я протянула руки к камину.

Рядом, кстати, стояло удобное кресло, идеально подходящее для такого момента.

«Это, наверное, кресло Рихта?»

Я осторожно опустилась на него.

Ох, я сижу в святом кресле моего любимого персонажа! Это так круто!

Мягкое кресло перед камином наполнило меня ощущением тепла и расслабленности. Я чувствовала себя словно котёнок, который уютно свернулся на подушке возле обогревающего его солнца.

Только тут я поняла, как сильно устала. Вчера я продрогла, не могла уснуть, а днём хлопотала на кухне, готовя торт.

Вечером после ужина я ещё долго мёрзла в своей комнате.

«А здесь так тепло…»

Тёплый воздух нежно касался моего лица, и веки начали закрываться сами собой.

Усталость, недосып и приятное тепло сложились в идеальный коктейль. Я сдалась без сопротивления и… уснула.

****

－Что за…

Я смутно услышала чей-то голос.

Тембр был приятный, но в нём звучали нотки раздражения, что сильно портило впечатление.

－Эй, вставайте!

Что-то мягкое толкнуло меня в плечо.

－М-м… Потом съем…

Я отмахнулась от назойливой руки, как от мухи, и пробормотала:

－Съешь? Да вы что!

Но вместо ответа меня снова ткнули, на этот раз ещё сильнее, прямо в лоб.

－Я сказала, чуть позже поем!

Я ответила громче, повернув голову в сторону.

Ну вот, так сладко спала, а тут пристают…

－А ну вставайте!

Теперь что-то толкнуло меня в ногу.

Голос был полон раздражения, но его бархатный баритон моментально привлёк моё внимание.

«Какой приятный голос у этого человека», — мелькнула мысль. И… он казался мне смутно знакомым.

Постойте… Это же…

Похоже на голос Рихта!

Осознание мгновенно отрезвило меня. Глаза распахнулись, и я хотела резко поднять голову, чтобы убедиться, что это он, но в последний момент остановилась.

Впрочем, смотреть и не нужно. Где я сейчас нахожусь? В его комнате.

А кто ещё, кроме Рихта, мог бы вот так запросто разбудить принцессу в этом замке?

－Кажется, вы уже проснулись?

－Нет, ещё нет!

Я тут же зажмурилась снова.

－Вы точно не спите.

－Нет, я сплю!

Склоняя голову вниз, я всеми силами пыталась изобразить, что всё ещё дремлю.

－Спящий человек разве разговаривает?

－О, некоторые люди так могут!

－И отвечают на вопросы?

－Ну… всякое в жизни бывает!

－Принцесса......

О нет. Он явно был зол.

«Аааа, конечно, он разозлился!!»

И кто бы не рассердился? В его комнату вошли без разрешения, да ещё уснули прямо в его кресле!

Поняв, что пора прекращать это притворство, я резко вскочила с места.

Ситуация была очевидна, но осознание только усилило моё смущение.

Я прикусила губу и украдкой подняла глаза на него. И тут же увидела его хмурое лицо, на котором, однако, всё равно проступала едва заметная нотка удивления.

Безусловно, комната, которая раньше казалась уютной, теперь будто утратила всё своё тепло под его холодным взглядом.

－Эм… дело в том, что в моей комнате очень холодно.

－Камин потух, и в комнате стало невыносимо холодно. А чтобы разжечь камин, мне нужен уголь, но у меня их нет, поэтому…

Ох, всё пропало. Моя речь звучала как полный бред.

В такой ситуации следовало говорить чётко и логично, но я выдала что-то совершенно бессвязное.

С опаской я взглянула на Рихта. На его лице ясно читалось раздражение.

－Прошу прощения за то, что вошла без разрешения.

От нервов я невольно прикусила большой палец. Это было моим привычным движением в моменты волнения.

Его взгляд на мгновение сузился, и он посмотрел прямо на меня.

»Он ещё больше разозлился?» — подумала я.

А что, если он сейчас выгонит меня отсюда, несмотря на все уговоры?

Я сильнее прикусила палец, чувствуя лёгкую боль. Но это было неважно. Куда больше меня тревожил Рихт.

Что, если он скажет мне немедленно вернуться в свою комнату?

－Эй.

Его голос заставил меня вздрогнуть. Плечи невольно дёрнулись.

－Что вы делаете?

В его голосе звучала смесь недоумения и раздражения.

Он протянул руку ко мне и аккуратно взял моё запястье.

Палец, который я кусала, оказался освобождён от зубов.

－А это ещё что такое?

Его взгляд остановился на моей руке.

－Это… рука.

－Ты думаешь, я этого не знаю?

Я просто ответила на его вопрос, но он выглядел ещё более раздражённым.

－Тогда… это рука Пионы.

－Не называйте себя по имени, это раздражает.

Ну вот, я лишь уточнила, а он снова сердится.

－Я спрашиваю, что с вашей рукой?

Только теперь я поняла, что Рихт говорит. Его взгляд был устремлён на мой палец, на котором был пузырь.

－О, это…

Я почувствовала смущение и попыталась вырвать свою руку из его захвата. Почему-то мне казалось, что он ждал, чтобы я объяснила это, и я не хотела ему показывать, как мне неудобно.

Однако мой жест был мгновенно остановлен. Как только я попыталась вырваться, Рихт крепче схватил моё запястье.

Теперь его взгляд не спускался с моей руки, а перенёсся на мои глаза.

Тёмные глаза, глубокие, смотрели на меня с таким серьёзным выражением.

Что-то в его взгляде заставило меня замолчать. Я не хотела говорить, но его пристальный взгляд заставил меня заговорить.

－Когда я взбивала…

－То есть, крем нужно взбивать, и белки тоже нужно взбивать, а всё это руками, потому что здесь в кухне инструменты не такие, как я привыкла, да и размер слишком большой…

Я нервно начала рассказывать, неуверенно, продолжая говорить, задаваясь вопросом, понимает ли он вообще, что я рассказываю про процесс приготовления торта.

Моя речь была столь же путаной и бессвязной, как и когда я объясняла про дрова.

Он молча смотрел на меня.

И я тоже смотрела на него.

Чёрные глаза, как волны в ночной тени, как дымка, колеблющаяся на рассвете, его глаза казались такими же спокойными и глубокими.

Что это значило — я не знала.

Если бы это была книга, писатель бы рассказал мне.

Но я не знала, что он думает, и не могла понять его.

－Э-э, Герцог?

Я снова позвала его.

Его взгляд, который был словно затмённым, вдруг остановился. Казалось, он только что вырвался из глубокой задумчивости. Он сделал глубокий вдох.

－Так вы говорите, что в вашей комнате холодно?

Темы резко сменились, и я едва успела осознать произошедшее, но всё же кивнула.

Хотя я объяснила всё не очень ясно, Рихт точно понял суть. Он потянул за верёвку рядом с кроватью, и где-то в замке раздался звонкий, несколько легкомысленный звон колокольчика.

Через некоторое время, с поспешным шагом, вошла горничная.

－Разогрейте камин в комнате принцессы.

Хоть и была ночь, и команда была неожиданной, она, похоже, немного растерялась, посмотрела сначала на герцога, потом на меня.

－Прямо сейчас?

－Да, да.

Когда Рихт снова заговорил, горничная быстро поклонилась и вышла из комнаты.

Я догадывалась, что она сейчас быстро побежит в мою комнату.

－Теперь выходите из моей комнаты.

－Э... Спасибо...

Но я не успела закончить свою благодарность. Хозяин комнаты просто вытащил меня из неё, закрыв за собой дверь.

Глава 10 - Звезда принцессы

В отличие от вчерашнего дня, когда было холодно, я наконец открыла глаза в тёплой комнате, и передо мной оказалось много людей, суетящихся вокруг. Я узнала знакомые волосы и знакомую спину.

— Принцесса! — воскликнула она, суетливо поправляя мою одежду.

Она вдруг повернулась, как будто всегда здесь и всегда делала это.

— Что? Вы здесь? — спросила я.

— О, принцесса! Пожалуйста, говорите со мной на "ты", как я вам уже говорила раньше!

Нет, ты же исчезла, несмотря на всё это.

— Чем позавтракаете? В Штерне обычно едят суп, чтобы согреться утром. Есть суп из ячменя и суп с курицей. Что хотите?

Я просто молча смотрела на неё, наблюдая, как она спешно поправляет одежду. Она исчезла на один день, а теперь вдруг вернулась, и я была в замешательстве.

— Принцесса, простите! Я тоже ничего не могла с этим поделать! — внезапно сказала она, упав передо мной на колени.

Я испугалась, что она что-то подскользнулась, но на полу ничего не было.

— Я всего лишь простая служанка в замке, и мне нужно подчиняться приказам герцога. Когда он сказал мне оставить вас и вернуться в спальню, я не могла ничего с этим сделать.

— Я так волновалась, что вы не едите, не одеваетесь, не умываетесь, что дрожите от холода, и мне было так больно, но я не могла поступить иначе, потому что это был приказ герцога!

Это было не так уж много — всего лишь пару дней, когда она служила мне.

— Я всего лишь ничтожная служанка, которая выполняет приказы герцога. Так что если хотите винить кого-то, вините его, а меня прошу пожалеть.

Я не собиралась на неё злиться.

Мари, глядя на меня с таким выражением, будто молилась, продолжала смотреть на меня, лежа на полу.

— Я не злюсь.

— Правда?

— Да.

— Эх, принцесса, я же говорила вам, говорите со мной на «ты».

— Ммм.

Я кивнула, и её лицо, которое было слегка унылым, тут же расплылось в улыбке.

— Тогда я сделай кремовый суп.

— Да! Я быстро приготовлю! А пока вы можете выбрать платье. Сегодня погода хорошая, думаю, вам подойдёт розовое платье!

По её словам я посмотрела в окно. Вижу ясное голубое небо. Хотя я не совсем понимала, почему розовое платье подходит для такой погоды.

— Нет, не розовое, лучше что-то лёгкое.

Когда я повернулась, Мария уже исчезла.

— Почему я вообще спросила? — задумалась я вслух, когда поняла, что никто меня не слышит.

Затем снова посмотрела на небо.

Смотря на голубое небо, я думала, что погода хорошая, но как только я вышла на улицу, меня охватила холодная дрожь, и я побледнела.

Кроме того, земля в саду была твёрдой, и даже железные грабли не могли пробить её.

Сегодня погода совсем не подходила для работы в саду.

— Давайте, может, зайдём внутрь, принцесса?

— Да, давай.

Как только я это сказала, Мария начала собирать инструменты с пола, и я помогла ей.

Инструменты, о которых шла речь, были необходимы для работы в саду, такие как маленькая лопатка или грабли, — всё, что Мария принесла.

Когда я только приехала в замок Штерн, я и не думала, что сама буду заниматься садоводством. Однако, оказавшись здесь, я поняла, что территория замка была небольшой, а людей, работающих в нём, ещё меньше.

По словам Марии, ситуация улучшилась только после того, как Рихт стал герцогом Штерн, и семья оставила замок, но до этого, когда здесь жила вся семья, им было сложно справляться с работой из-за нехватки людей.

Поскольку у меня не было возможности нанять рабочих для сада, я пришла к выводу, что мне придётся делать всё самой.

Когда мы начали возвращаться в замок с собранными инструментами, мы столкнулись с Энди.

— О, принцесса, здравствуйте!

— Здравствуйте.

Я с улыбкой ответила на его приветствие, и Мария, стоящая рядом, удивлённо посмотрела на меня.

— О, принцесса, почему вы так вежливо с Энди разговариваете? Ведь когда вы со мной разговаривали, вы тоже использовали уважительную форму!

— Правда?

— Чтобы посадить что-то, — тихо ответила я.

С невинными лицами они оба взглянули на меня, пытаясь понять, но объяснить это было сложно. Я использовала уважительную форму, потому что они казались старше меня, и у меня была привычка обращаться к старшим на "вы".

— Но это трудно объяснить… — сказала я, не зная, как правильно ответить. В этот момент произошел ещё более неловкий эпизод.

— Бедная принцесса!

Вдруг Мария начала плакать.

— Вы ведь пришли сюда, чтобы выйти замуж за герцога, но он вас отверг, и теперь вы потеряли уверенность в себе, да? Хотя вы должна стать хозяйкой замка, а разговариваете с прислугой так.Неужели меня действительно отвергли?

— Принцесса, не воспринимайте нас как гостей! Вы — будущая хозяйка Штернского замка!

— О, если бы это было так… Тогда бы Энди получил своё наказание и был отправлен работать в конюшню, а не в кухню!

— Почему ты так говоришь?

— Энди, ты смело обращаешься с нашей госпожой на «ты»!Она сказала это, не подумав, и вдруг Энди стал выглядеть как обиженный человек.

— Прости, Энди.

— Не переживайте, принцесса. Она такая всегда. Легко её вывести из себя, а потом она снова станет весёлым. К тому же, она — настоящий преувеличиватель… её прозвище — сумасшедшая.

— Так ты хочешь сказать, что я сумасшедшая?

Энди покачал головой, и это было сказано так, будто они с Марией давно хорошо знакомы.

— "Сумасшедшая?" Не говори так! Из-за тебя у меня репутация пострадает!

— У тебя репутация? А что это у тебя в руках? Лопата?

— Да!

— И это доказательство того, что ты не в своём уме! Кто вообще будет с лопатой копать землю в такую прекрасную погоду?Я почувствовала себя неловко, услышав такую резкую критику от Энди. Мария пыталась скрыть своё смущение, но Энди даже не заметил этого.

— Посмотри на небо. Оно такое ясное и голубое — это значит, что погода будет отличная, но зачем в такую погоду копать землю?Я не знала, что ясное голубое небо на самом деле означает хорошую погоду для работы. Я не понимала, что он имеет в виду.

— Почему вы вообще вышли с лопатой?

－Я хочу посадить кое-что.

Когда я сказала это, Энди, казалось, был так удивлён, что его глаза чуть не выскочили из орбит. И между нами повисло неловкое молчание.

— Что?

— Я сказала, что хотела посадить.

— В такую погоду вы вышли с лопатой, чтобы посадить?

— Да.

Мария, с удивлением, повторила слова Энди, как бы подсказывая, что он тоже так думал.

— Ну, если вы не знаете, то вы не одиноки. В Штерне погода не подходит для садоводства.

Энди с трудом пытался скрыть свою реакцию, но я тоже почувствовала себя неуютно.

— Вы... что вы вообще собирались посадить, принцесса?

— Клубнику.

Не знаю почему, но после этого оба молчали. Даже Мария, которая копала землю рядом со мной, остановилась и смотрела на меня с выражением лица, как будто я предала её.

— Почему вы... — я замерла и посмотрела на них.

— В Штерне клубника не растёт.

— Даже если бы она и росла, зимой она не выживет. В Штерне зимой ничего не растёт, — сказал Энди, с явным облегчением, что теперь он не один в этом заблуждении.

－Даже если бы клубника и росла, я думаю, что мы не можем превратить сад в клубничную плантацию при замке, где живёт граф.

Я моргала, слушая объяснения этих двоих. Постепенно мои глаза опустились вниз, а губы стали невольно двигаться вперёд...

— Одним словом, я чувствовала себя всё более подавленной.

— С-слышала, что вы каждый день встречаетесь с графом. Почему бы вам не зайти и подготовиться? Поменяйте одежду, снова сделайте макияж, и волосы тоже.

— Но я не встречаюсь с ним сегодня...

— Тогда сделайте массаж лица для следующей встречи.

— Завтра тоже не встречаюсь.

Мария снова попыталась сменить тему, но не получилось.

— Я... хочу посадить клубнику.

Несмотря на холодный ветер, Энди и Мария начали потеть, продолжая работать

Через неделю в замке

У меня появилось прозвище.

"Страстный поклонник клубники" — вот какое прозвище мне дали.

****

"Через неделю в замке"У меня появилось прозвище — "Страстный поклонник клубники".Согласно слухам, я скрываю в своей комнате волшебные клубники (что было правдой, и я не могла опровергнуть это), каждодневно готовя клубничные десерты (не каждый день, но в целом это тоже было правда), и мечтаю превратить замок Штерн в настоящую клубничную ферму (это уже было преувеличением, но тоже не совсем неверно).

Несмотря на то, что я совершенно не собиралась поддерживать эти слухи, как и следовало ожидать, я появилась на чай с герцогом с клубничным тартом, как предсказывали слухи.

－Клубничный тарт... — произнес Рихт с явным намеком на то, что он тоже знал о слухах.

－Да, это клубничный тарт, — я, не услышав его бормотания, улыбнулась и сказала.

Рихт больше ничего не сказал, а просто взял вилку. Не было никаких замечаний о том, что мне следует уйти или что я должен что-то сделать.

Рихт попытался порезать торт как обычный пирог, но этот тарт, который я приготовила, был не из теста для тартов, а из теста для печенья, и его было трудно разрезать вилкой.

Лучше было бы использовать нож.

－Его вкус будет лучше, если держать его руками, — сказала я, когда Рихт с удивлением посмотрел на меня.

Я наглядно продемонстрировала, как держать кусочек и откусывать.

Когда я откусила, во рту ощущался хрустящий и твердый тарт, который плавно сочетался с гладкими клубничными частицами. Когда я начала жевать, вкус сладкой клубники, мягкого крем-сыра и хрустящего теста раскрылся во всей своей полноте.

После короткой паузы Рихт, видя, как я ем, тоже откусил кусочек, поднеся его к губам.

－Вкусно, правда? — спросила я его.

Рихт, заметив, что его бровь поднялась, быстро ее опустил.

－Это тоже вы приготовили, не так ли? — его вопрос был скорее утверждением.

－Как и положено, для страстного поклонника клубники, — сказал он с улыбкой, и я почувствовала, как уголки моих губ опустились.

－Я не страстный поклонник клубники, — ответил я, пытаясь скрыть свою неловкость.

－Разве нет? — ответил он, улыбаясь.

－Вы же каждый день делаете что-то из клубники, откуда она у вас?

－Говорят, что вы прячете клубнику в своей комнате.

－Про то, что я каждый день готовлю клубничные десерты, тоже слухи.

Он молча посмотрел на клубничный тарт в центре стола, и я невольно последовала за его взглядом.

－Говорят, что вы хотите превратить сад замка Штерн в клубничную плантацию?

－Я не собиралась делать весь сад клубничным.

－Но, по крайней мере, вы хотели немного...

Я быстро отвела взгляд.

－Так вы не страстный поклонник клубники?

－Нет, я люблю клубнику, но не в таком масштабе.

－Правда?

－Конечно. Я люблю, но не одержима.

Глава 11 - Мне нравятся мужчины!

— Что же вы любите? — спросил он, глядя на меня с вызовом.

Его чёрные глаза пристально смотрели в мои, словно ожидая ответа, который я никак не могла произнести. Я ведь действительно люблю его, но как сказать это ему в лицо? Особенно зная, что он не ответит взаимностью…

— Ч-что я люблю? — переспросила я, чувствуя, как слова застревают в горле.

И в какой-то момент…

— В-виноград? — выпалила я, совершенно растерявшись.

Лицо господина Рихта слегка исказилось от удивления.

— Простите, что? Вы только что сказали, что вам нравится виноград?

— Да… — подтвердила я слабым голосом, едва справляясь с волнением.

— Значит, Вы не поклонница клубники, а… предпочитаете виноград? Это то, что вы хотите сказать? — его голос звучал с легкой насмешкой, которая будто специально подталкивала меня к ответу.

— Нет-нет! Это просто… я говорила о фруктах! Я имела в виду, что виноград мне нравится больше, чем клубника! — в панике оправдывалась я.

— Хм… — он приподнял бровь, будто выражая сомнение. — На мой взгляд, вы только что пытались признаться в своих… предпочтениях.

— Если серьезно! — воскликнула я, резко вставая. — Мне нравятся мужчины!

Рихт лишь пожал плечами с лёгкой усмешкой, будто не придавая моим словам значения.

— Да, мне нравятся мужчины! — повторила я с нажимом, стараясь донести свою мысль. — Сильные, с мужественными лицами, с мощными руками… с красивыми бицепсами и крепкими ногами!

Его лицо оставалось спокойным, но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка.

Что ж, теперь он точно знает.

－Мне нравятся мужчины!

— И мне нравятся бакенбарды, — добавила я с энтузиазмом. — И бороды! И кадыки, которые так выделяются на шее! Мужчины просто потрясающие!

С последними словами я подняла большой палец, будто подтверждая свои слова жестом. Ну, теперь-то он точно понял.

Рихт, с его странной усмешкой, наконец подал знак, что услышал меня.

— Фух… — облегчённо выдохнула я. — «Наконец-то! Теперь, наверное, я избавлюсь от этого унизительного прозвища любительница фруктов».

Но почему-то его голос, когда он заговорил, звучал ещё холоднее, чем прежде:

— Вижу, принцесса действительно сильно увлечена мужчинами.

Кажется, я сняла недоразумение, но почему мне показалось, что его интонация стала ещё более язвительной?

— Никогда бы не подумал, что такая благородная особа, как вы, окажется столь… увлечённой представителями противоположного пола, — продолжил он. — Даже немного ошеломлён.

Эй, почему мне кажется, что в комнате стало холоднее? Я огляделась, думая, что, возможно, где-то открыто окно. Но нет, окна были закрыты. Более того, камин в углу комнаты горел так ярко, что я почувствовала жар. Тогда почему я мёрзну?

— Думаю, на сегодня с вас хватит, Ваше Высочество. Не хотите ли удалиться? — произнёс он с ледяной вежливостью.

И тут я поняла источник этого "холода". Рихт смотрел на меня таким взглядом, что я невольно вздрогнула.

— Но я ведь с этим десертом в комплекте, — робко попробовала возразить я, указывая на пирог.

Едва я закончила говорить, Рихт молча схватил два кусочка тарта, сложил их вместе и одним махом проглотил.

— Простите, но где же ваши безупречные манеры, достойные наследника? — пробормотала я.

Но он не ответил. В следующую секунду меня подхватили, как ребёнка, и вынесли за дверь. Рихт явно не собирался продолжать разговор.

Я осталась в коридоре, недоумевая. Что не так?

Он думал:

«Как же раздражает эта женщина. А ведь я уже собирался дать ей шанс. Она сама испекла этот десерт, и он даже оказался мне по вкусу. Я уже начал думать, что она заслуживает доверия…»

Но потом: «Я люблю мужчин!»

Почему это звучит так, будто она издевается?

«Принцесса целого государства, а ни чести, ни достоинства — только и знает, что заявлять, как сильно она любит мужчин.»

И не просто любит, а будто с ума сходит по ним. Разве это уместные слова для девушки, которая делает ему предложение? Рихт был ошеломлён.

— Вот же дерзкая женщина… — пробормотал он, потирая висок, и потянулся за книгой, которую вчера так и не дочитал.

Сегодня не было ни рыцаря для дуэли, ни подходящей погоды для верховой езды — холод был такой, что даже звери не показывались, и охота была невозможна. В этом проклятом северном краю всё, что ему оставалось, — сидеть у камина и читать.

Библиотека, к счастью, оказалась богато укомплектована: судя по всему, прежние владельцы замка тоже проводили свои дни за книгами.

«Я люблю мужчин!»

Как только он нашёл нужную страницу и погрузился в текст, в голове вновь зазвучал голос той самой принцессы.

— Как вообще можно было сказать такое, да ещё и с таким видом?

Его плечи слегка дёрнулись от невольного смешка, и страницы книги сами собой перевернулись. Он вернул их на место, но тут же вспомнил вкус клубничного тарта, который ел сегодня.

Её слова сводили его с ума, но десерт, который она приготовила, сводил с ума его вкусовые рецепторы.

Он пробовал лучшие угощения, которые только можно было достать. Из-за своего положения он редко позволял себе есть их вволю, стараясь держать себя в руках и сохранять образ. Но вкус он всегда успевал оценить.

Тарт, приготовленный принцессой, был совсем другим. У него не было изысканности, которой славятся изделия придворных кондитеров, ни утончённости редких деликатесов, присылаемых в качестве дани. Технически он, безусловно, уступал им. Корж был немного грубоват, украшения — слишком простые.

Но было в этом десерте нечто большее. Какой-то непостижимый вкус, который заставлял его сердце требовать ещё.

— Хм…

Он отложил книгу и закрыл глаза, пытаясь мысленно вернуться к сегодняшнему десерту.

Корж был хрустящим. Настолько, что на первый взгляд казался слегка жёстким, но при каждом укусе он рассыпался и словно таял во рту. Начинка была нежной, с идеальным балансом сладости и кислинки, обволакивающей небо. А клубника, знаменитый деликатес Гартена, была свежайшей. Её сочная мякоть под зубами наполняла рот ярким ароматом и сладостью.

На мгновение он даже ощутил, как во рту начала собираться слюна.

«Я действительно, абсолютно, искренне люблю мужчин!»

Внезапно в его сознание ворвался голос той самой наглой принцессы, сжимающей кулачки и кричащей о своей любви к мужчинам.

Рихт открыл глаза и тяжело вздохнул.

— Что за дерзкая женщина…

Рихт не выдержал, когда этот голос снова нарушил его воспоминания о счастливых моментах, и с раздражением ударил по столу.

— Эта непомерно дерзкая женщина!

Из-за постоянно всплывающего в голове голоса, Рихт никак не мог сосредоточиться на чтении.

****

Утром, умывшись и собираясь надеть привычное платье, я услышала, как Мария, с явно торжественным выражением, позвала меня:

— Принцесса Пиона!

Её голос звучал так решительно, что я невольно напряглась.

— Я перебрала все ваши платья, но... почему у вас их так мало? Даже дочери прежнего лорда имели куда больше нарядов!

— Ну... в Гартене у меня, конечно, есть платья, но сюда их с собой не привезла. В конце концов, на корабле было не так много места для багажа.

Я попыталась объяснить, но Мария явно не собиралась успокаиваться.

— Но ведь вы собирались остаться здесь всего на неделю, разве нет?

— Именно так. Просто хотела навестить замок и взглянуть на нашего дорогого герцога. Но так получилось, что осталась дольше.

Поэтому я взяла с собой только самое необходимое — дом тоже обустроен скромно, и я даже не привезла служанок из дворца.

— Но, принцесса, вы за неделю успели надеть все свои платья!

— Разве они не были выстираны?

— Дело не в стирке! — возмущённо воскликнула Мария.

— Но ведь изначально моя цель была… ну, брак с герцогом.

Мария хлопнула в ладоши с таким энтузиазмом, что я чуть не вздрогнула:

— Вот именно! Тогда вы должны поразить герцога, чтобы он влюбился в вас!

— Но... — я попыталась вставить хоть слово, но она уже ринулась развивать свой план:

— Сначала вам нужно принять ванну, потом я украшу ваши платья кружевом, изменю вырез, сделаю их эффектнее!

— Мария, это не обязательно...

— Не обязательно? Принцесса, вы шутите! Герцог ведь, наверное, так с вами плохо обращался, что вы потеряли уверенность в себе!

— Нет, это совсем не так!"— попыталась я оправдаться, но было поздно.

— Не переживайте! Я сделаю всё, чтобы вы стали его женой!

— Мария, подожди!

— А когда вы станете хозяйкой замка Штерн, вы обязательно возьмёте меня с собой, правда же?

Я тяжело вздохнула. Кажется, остановить её невозможно.

Мария снова начала бурно реагировать.

— Знаешь, моя цель — сделать герцога счастливым.

— Что?

— Моя цель — не брак, а чтобы герцог был счастлив.

— Моё желание — чтобы герцог обрел хэппи-энд.

－Это странно, да?

Мария, наконец, ответила так, что я немного опешила.

— Почему это странно?

— Вы пересекли море ради того, чтобы сделать герцога счастливым? Это что, секретная любовь века?

В её словах не было ни капли шутки, и я почувствовала, как моё лицо начинает гореть от смущения. Чем сильнее я краснела, тем больше Мария раскрывала глаза.

— Неужели... вы влюбились в герцога и приехали сюда из-за этого?

Я, смущенная, начала копаться в платье перед собой, пытаясь избежать её взгляда.

— Это... не так уж и важно.

— Какая же вы потрясающая!

Мне стало неловко, потому что я сама чувствовала, как эта ситуация больше похожа на детскую и наивную мечту, но Мария продолжала с энтузиазмом.

Но вдруг её слова застали меня врасплох.

— Вы пересекли море ради любви и пришли сюда, чтобы найти её... Это так романтично!

Она сложила руки, как священник, и смотрела на меня с восторгом.

— Принцесса, я вижу вас по-другому. Вы... просто потрясающая!

И она, как будто бы в каком-то священном экстазе, низко поклонилась и заявила, что готова помочь мне в этом.

— Я больше не могу это терпеть! Я сделаю всё, чтобы любовь принцессы сбылась!

Мария снова «взорвалась» энтузиазмом.

Её поведение было настолько неожиданным, что я едва успевала за её эмоциями.

－Сначала я пыталась подойти к принцессе, чтобы нажиться на её богатстве и славе, заставив её выйти замуж за герцога, но теперь я буду действовать ради вашей романтичной любви, принцесса!

... Ага... Сначала разговоры о платьях были ради её собственного благополучия. Теперь я поняла, что Мария — гораздо более амбициозный человек, чем я думала.

－Так вот, я снова говорю: я думаю, что главное не замужество, а то, чтобы герцог был просто счастлив.

－Вы потрясающая.

Не знаю, в какой момент, но Мария снова начала теряться в своих мыслях.

－Вы не только думаете о своём счастье, но и жертвуете ради счастья другого... Это так впечатляюще!

Похоже, Мария действительно начала восхищаться мной. Точнее, моей «безответной любовью».

－Так вот, принцесса, подумайте.

－Герцог — мужчина, верно?

－Конечно.

－Тогда, если он увидит красивую женщину, он будет счастлив?

－Хм...

－Что тут думать! Мужчинам, конечно, нравятся красивые женщины! Так вот, если принцесса будет красиво одета, герцог будет счастлив, верно?

－Он... будет счастлив?

－Будет!

Мария была так уверена, что я почти почувствовала, как её уверенность передаётся мне.

Если подумать, когда я была в красивом платье и проводила время с отцом и братьями, они всегда говорили, что счастливы. Эти моменты, когда мы наслаждались вкусной едой и беседовали, были по-настоящему счастливыми и для меня.

－Тогда я немного подправлю эти платья, чтобы осуществить вашу мечту о счастье герцога.

Мария стремительно исчезла с платьями, а я осталась сидеть в комнате, чувствуя, как время уходит.

— Хм, я даже завтрак не успела съесть...

Мои платья исчезли, а Мария унесла их, как ветер.

Глава 12 - Соблазнительная принцесса

－Мой господин, Рихт, кажется, наша принцесса уже привыкла к северному холоду, да?

－Похоже на то.

Это был обычный послеобеденный чай, как и всегда. Единственное отличие — я пришла в платье без рукавов, а не в платье с длинными рукавами.

Мари взяла мои платья, переделала их в наряды без рукавов, с глубоким вырезом спереди, с открытой спиной, или, в крайнем случае, вообще сделала из них платья-бюстье без плечевых лямок.

Она выглядела настолько довольной собой, что я поверила ей. Это была моя ошибка.

– Но ведь прошла всего неделя?

– Человек – существо, которое быстро привыкает.

– Но ваши губы… они же синие.

– Не может быть, как это губы могут стать синими?

– Хм, да, вы правы. Они не синие… они фиолетовые.

Я поспешно прикусила губы, спрятав их внутрь.

– Так не видно, да?

– Но у вас ещё и ногти фиолетовые.

Я незаметно опустила руки, положив их на колени, чтобы скрыть ногти.

Настоящее искусство избегания.

Я отвернула взгляд куда-то вдаль, лишь бы не встречаться с ним глазами.

– Но губы и ногти скрыть можно. А что вы сделаете с руками?

– С моими руками всё в порядке. У них нормальный цвет.

– Цвет, может быть, и нормальный, но у вас мурашки по коже.

Он был прав. Кожа действительно не была фиолетовой, но мурашки по всему телу выдавали моё состояние.

– Неужели у вас нет нормальной одежды?

– Ну, конечно, есть! – я резко ответила, чувствуя, как от его замечания щеки начинают гореть.

– Я ведь принцесса, как у меня может не быть одежды? Если я буду выглядеть бедной, мне не будет лица перед отцом и братьями в Гартене.

– Тогда почему вы так одеты?Вы ведь уже должны знать, насколько в замке Штерн холодно.

Я замялась, не в силах сказать ему правду:

«Чтобы произвести на тебя впечатление.»

– Просто... для перемены настроения.

– Понятно, – он кивнул, но в его взгляде явно читался скептицизм.

– Просто носить платья с длинными рукавами каждый день надоедает, вот и захотелось примерить что-то новое — без рукавов или хотя бы с открытой спиной.

– Хм, выбирать моду ценой замерзания до смерти? Непостижимо.

Рихт покачал головой и взял стоящую перед ним чашку чая. Его тон был ещё более колким, а взгляд — особенно пронзительным.

Я, чтобы скрыть смущение, последовала его примеру, поднесла чашку к губам и почувствовала, как тепло напитка согревает мои замёрзшие пальцы. Это было невероятно приятно, словно сама чашка пыталась унять дрожь в моих руках.

Сегодня Мария куда-то ушла с моими платьями и долго не возвращалась, поэтому она не успела приготовить десерт. На столе вместо изысканных сладостей лежали обычные печенья. Их простота необычно выделялась на фоне изящной сервировки.

Может… именно поэтому он был таким раздражённым?

– Э-э… Милорд… – я решилась заговорить, осторожно выбирая слова, чтобы не разжечь его недовольство ещё сильнее.

Рихт лишь слегка скосил на меня взгляд, не удостоив ответом. Его выражение лица было одновременно раздражённым и вызывающим.

Какой же он красивый...

– Случайно, ваше плохое настроение не связано с тем, что сегодня нет десерта?

– Что? – Его хмурый взгляд стал ещё суровее.

Какой же он шикарный...

– Ну, просто мне показалось, что вы сегодня не в духе. Это ведь не из-за отсутствия десерта, правда?

– Вы думаете, что моё настроение зависит от ваших десертов?

– Я просто решила уточнить.

– Конечно, нет!

– Ну, тогда ладно, – я пожала плечами и вернулась к своей чашке.

Рихт ещё раз бросил на меня раздражённый взгляд, а затем отвернулся.

– Но всё-таки... есть что-то, что вы хотели бы попробовать?

– Что?

– Ну, если уж я буду что-то готовить, то, может, сделать то, что вы действительно хотите?

– Вы думаете, я захотел бы есть то, что вы приготовили?

– Да.

Я уверенно кивнула, и на лбу Рихта появилась глубокая морщина.

– После того как вы умудрились однажды съесть целый торт, вы ещё спрашиваете, хочу ли я попробовать вашу готовку? Конечно, хочу.

Его тон был насмешливым, но в глазах промелькнуло что-то, что я не успела уловить. Возможно, даже лёгкий интерес.

— Если вы уже допили чай...

— Мне уйти? — перебила я его, без церемоний заканчивая его недосказанную фразу.

— Именно, — коротко ответил он, не удосужившись поднять на меня взгляд.

Я лишь улыбнулась и медленно подняла чашку, показывая, что она всё ещё наполовину полна.

— Но я ещё не закончила.

На самом деле, я намеренно пила чай маленькими глотками, чтобы продлить этот момент. Ведь, как только чашка опустеет, мне точно придётся уйти. А ещё я не хотела лишаться её тепла в замёрзших руках.

В комнате наступила тишина. Но она не казалась мне неловкой. Напротив, я наслаждалась ею, находя в этом мгновении утешение, позволявшее беспрепятственно разглядывать выразительное лицо Рихта.

— Эй, милорд...

— Опять что-то? — он сердито фыркнул, слегка приподняв бровь.

Какой же он красивый, когда злится...

— Ничего особенного, — я хитро улыбнулась, поставив уже пустую чашку на стол. — Просто подумала, что вам невероятно идёт сердитое выражение лица.

Его взгляд стал ещё более пронзительным, но он ничего не ответил.

— Ну, раз мой чай закончился, я, пожалуй, удалюсь, — продолжила я, медленно поднимаясь на ноги.

Под его внимательным взглядом я направилась к выходу, стараясь сохранять спокойствие.

— До завтра, милорд.

****

Однако моё спокойствие длилось недолго.

— Это несерьёзно... — пробормотала я, разглядывая платье, которое принесла Мария.

Это был холтер-дресс, полностью обнажающий плечи и спину.

— Подождите, но разве оно не должно было быть с длинными рукавами? — спросила я, нервно оглядывая её.

— Принцесса, всё так, как задумано. Цель этого платья — привлекать внимание.

Её уверенный тон привёл меня в полное замешательство. Кто же это задумал и с какой целью?!

— Но ведь вчерашний наряд тебе тоже не понравился? — попробовала я возразить.

— Это потому, что он был недостаточно откровенным, — уверенно заявила Мария, не сводя взгляда с платья.

Я снова посмотрела на наряд, иронично прищурившись.

— Даже если я его надену, не думаю, что внезапно стану сексапильной...

Тем более Рихт, насколько я помнила из оригинальной истории, явно предпочитал совсем иной типаж. Ему нравилась Гестия — главная героиня, которая воплощала собой идеал нежности и элегантности, но при этом обладала внутренней силой.

Волосы цвета закатного солнца, изумрудные глаза, изящная талия и утончённая осанка... Настоящая лилия — чистая и благородная.

Это была Гестия, его великая любовь.

— Ай...

— Принцесса, вы в порядке? Что-то болит? — Мария встревоженно шагнула ко мне.

— Не знаю, вдруг почувствовала, будто сердце укололо.

— Сердце?! — её глаза расширились от испуга.

«Сердце? У меня же никогда не было проблем с сердцем… или я просто не замечала?» — пробормотала я себе под нос, пытаясь понять, откуда взялось это странное ощущение.

Мария продолжала смотреть на меня с тревогой, и я, чтобы не углубляться в размышления, поспешила сменить тему:

— Вообще-то, я хотела поговорить про это платье.

Я подняла наряд и критически осмотрела его со всех сторон.

— Мне кажется, Рихту не нравится типаж "роковая красавица". Ему скорее по душе кто-то... более невинный.

— Невинный? — переспросила Мария, с любопытством склонив голову.

— Ну да, как Гестия. Она же скорее чистая и трогательная.

Мария на мгновение задумалась, потом отошла на несколько шагов назад и внимательно оглядела меня с ног до головы, словно прикидывая что-то в голове.

— Знаете, принцесса, если бы вы просто сидели тихо, вы бы вполне могли подойти под это описание.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я, предчувствуя что-то неприятное.

— Просто... вы обычно не сидите тихо, вот и всё, — осторожно добавила Мария, явно стараясь смягчить удар.

Я вздохнула, но она тут же подхватила платье и с энтузиазмом заявила:

— Поэтому я всё же уверена, что это платье — то, что нужно!

— Что? — удивлённо нахмурилась я.

— К тому же, на сегодня у нас есть план!

Мария, улыбаясь, достала из ящика шарф. Точнее, это раньше был шарф, но теперь он был преобразован в нечто большее. Она добавила кружево и сложила его треугольником, так что он стал напоминать шаль.

— Ну-ка, накиньте это на себя, — скомандовала она.

Я послушно накинула шаль на плечи. Большой кусок ткани скрыл моё тело, полностью закрыв открытые плечи, спину и руки. Теперь это выглядело как вполне скромное платье с длинными рукавами.

— Если всё закрыто, то чем же этот план отличается от обычной одежды? — подумала я, недоумённо глядя на неё.

Мария хитро улыбнулась и пояснила:

— Смотрите, сначала вы войдёте, как обычно, спокойно и скромно. А потом, в решающий момент, вы просто уроните шаль на пол.

Мария театрально схватила воображаемую шаль, бросила её на пол и тут же приняла грациозную позу, изобразив загадочную улыбку.

— Ох! — произнесла она, наклоняясь за "шалью", а затем подняла взгляд на меня. — Вот в этот момент! Когда вы наклоняетесь, вы незаметно снимаете шаль. Всё должно выглядеть естественно, плавно, словно само собой.

— Снять это? — я недоверчиво указала на шаль.

— Да! Операция "Сексуальная атака в момент неосторожности"! — серьёзно произнесла Мария, с огоньком в глазах.

Я выдохнула, не зная, смеяться или плакать от её идей.

Её уверенность меня окончательно смутила.

— Но мне кажется, что такой стиль совершенно не подходит Его Высочеству, — попыталась возразить я.

— Ах, принцесса, это вы просто плохо понимаете мужчин! — Мария досадливо покачала головой. — Сексуальность всегда работает!

Я, действительно плохо разбирающаяся в мужчинах, внезапно почувствовала, как моя уверенность начинает таять.

— Возможно, Его Высочеству нравится невинный и нежный стиль, — неуверенно пробормотала я.

— Но ведь "невинный и нежный, но сексуальный" — это же идеально, верно? — Мария хитро прищурилась, явно довольная своим аргументом.

Я задумалась, а Мария продолжила ещё более уверенно:

— Вот представьте: перед вами два одинаково красивых мужчины. Очень мужственные, изящные, с идеальными манерами.

Перед моими глазами тут же возник образ Рихта, идеального до каждой детали.

— Но один из них ещё и сексуален, — добавила она.

В моём воображении мгновенно появился второй Рихт, только в более соблазнительном виде. Его слегка растрёпанные волосы, загадочная улыбка...

— Ну, кого бы вы выбрали?

Я попыталась сосредоточиться, но вид сексуально улыбающегося Рихта заставил меня сжать губы и прикрыть рот рукой, чтобы не выдать себя.

— Да, сексуальный! — неожиданно вырвалось у меня раньше, чем я успела обдумать ответ.

Мария сияла, как будто её победа была предрешена, а я окончательно растерялась, чувствуя, как щёки начинают пылать.

Но его слова обрушились на меня, как ледяной душ.

— Простите, это было совершенно случайно, — пробормотала я, пытаясь вернуть шаль на место, но ощущение обжигающего холода и его пристального взгляда только усиливало моё смущение.

Рихт продолжал смотреть на меня с выражением, в котором смешались раздражение и снисходительность.

— Если это выбор принцессы, я уважаю его, — повторил он, но в его голосе звучала явная насмешка. — Однако, если вы замёрзнете или заболеете, не думайте, что я стану вас жалеть.

Он убрал взгляд, как будто не хотел больше на меня смотреть, и спокойно продолжил есть свой клубничный сэндвич.

Моя гордость, так тщательно собранная с утра, рассыпалась в прах.

— Благодарю за заботу, милорд, — выдавила я, стараясь вернуть себе хоть толику достоинства.

Внутри я кипела от злости на себя.

«Ну, конечно же! Какой эффект я ожидала произвести? Это же Рихт!»

Тем временем Мария, стоявшая неподалёку, едва заметно подмигнула мне, показывая большой палец. Её довольная улыбка кричала: «Отличный результат!»

«Отличный результат?!»— мысленно возмутилась я. Если это был её план, то он провалился с треском.

— Принцесса, — Рихт вдруг снова заговорил, отвлекая меня от самоуничижительных мыслей.

Я подняла взгляд, встретившись с его холодными глазами.

— В следующий раз, если хотите произвести впечатление, выбирайте что-нибудь... более практичное, — сказал он с легкой усмешкой.

Его тон был спокойным, но я не могла избавиться от ощущения, что он снова меня поддразнивает.

— Конечно, — ответила я, внутренне проклиная Марию и её "сексуальные атаки".

«На этот раз план не сработал,»— решила я, отложив чашку и опустив взгляд на скромно сложенные руки.

Но в глубине души я знала, что это ещё не конец. Мария явно готовила очередной "гениальный" план.

Глава 13 - Пустое место

Из его уст вырвались слова, словно он наконец-то нашёл что-то давно потерянное.

Это звучало так... истинно.

«Это реплика?» — пронеслось у меня в голове.

Гестия.

«Аска...»

Эмоции бродили внутри, бурлящий поток чувств не давал покоя.

Зная конец этой истории, я чувствовала, как сердце сжималось в груди.

－Я люблю тебя, — произнёс Рихт.

Любящий...

Я боялась, что это снова окажется лишь иллюзией, что огонь в камине вдруг погаснет. С этой мыслью, полная сомнений, я с трудом открыла глаза и взглянула в сторону камина.

Тёплый, мягкий оранжевый свет всё ещё окутывал комнату, мягко играя на стенах и мебели. К счастью, огонь продолжал гореть.

«Какое облегчение,» — подумала я, тяжело вздохнув.

Однако усталость накатывала волнами. Мои веки, которые я с усилием подняла, вновь начали медленно опускаться. Держать глаза открытыми становилось всё сложнее.

— А-а... — невольно сорвался слабый стон, сопровождённый горячим дыханием, которое вырвалось наружу.

Каждая клеточка моего тела болела, словно его подвергли жестокому испытанию.

Я вновь с трудом приоткрыла глаза и оглядела комнату. Камин горел, в помещении царила тишина, но никого рядом не было. Абсолютно никого.

Протянув руку, я ощутила, насколько далёким казалось всё вокруг.

В горле стоял неприятный ком, а рот пересох, словно выжженная пустыня. Я увидела стакан воды на столе в центре комнаты, но расстояние до него казалось непреодолимым.

— Ха-а... — выдохнула я, пытаясь поднять верхнюю часть тела, опираясь на правую руку. Но даже это простое движение давалось с неимоверным трудом.

Боль, словно густая дымка, охватывала каждое движение.

－Так не пойдёт,— прошептала я, обессиленно рухнув обратно на кровать.

Жажда мучила меня, но я понимала, что не смогу добраться до воды.

Мои веки снова сомкнулись.

Перед глазами медленно возникал чей-то смутный образ. Я моргала, пытаясь рассмотреть лицо.

－Рихт?

С каждым мгновением я всё больше убеждалась, что это действительно он.

— Почему ты здесь... — прошептала я, с трудом двигая пересохшими губами, чтобы задать вопрос. Но прежде, чем я успела закончить, он заговорил первым.

— Я люблю тебя, — произнёс он.

От этих слов мои глаза широко распахнулись.

«Что происходит? Почему он вдруг признаётся мне в любви?»

－Гестия.

В этой тишине его слова эхом отозвались в моём сердце.

Он сказал имя, и на мгновение моё сердце словно остановилось.

Но когда он продолжил, я поняла.

Это была реплика.

－Гестия, я... я просто не могу жить без тебя.

Это была та самая сцена из Песни Аски, где Рихт наконец-то признавался Гестии в своих чувствах.

－Лучше бы ты убила меня, жестокая женщина!

Сколько раз я перечитывала это трогательное признание?

Зная конец истории, я всё равно надеялась, что что-то изменится, что Гестия всё-таки примет его любовь.

－Я люблю тебя, Гестия.

Лицо Рихта исказилось от боли. Он открыл своё сердце женщине, которую любил, а в ответ получил лишь отказ. Этот невыносимый удар невозможно было представить.

－Рихт...

Его прекрасные тёмные глаза закрылись, и прозрачная слеза скатилась по щеке.

Даже если я тянулась к нему, я не могла его коснуться.

Мне хотелось только одного — вытереть его слёзы.

От горечи и сожаления из моих собственных глаз тоже скатилась прозрачная слеза.

*****

Рихт просто смотрел на пустое место перед собой.

Нет, сначала он смотрел, но вскоре его взгляд стал таким, как будто он что-то высматривал в темноте — грозный, прищуренный.

Прошло несколько дней с тех пор, как он умолял её встречаться хотя бы раз в день. Он предложил встретиться за чашкой чая, но она так и не пришла.

Что это вообще должно было значить?

— Вы передали это принцессе Пионе?

— Э-э... я не говорила с принцессой напрямую, но передала это Мари, горничной, которая сейчас ухаживает за ней.

— Сказала прийти на чаепитие в три часа?

— Да, я точно так сказала.

Горничная, заметив, как мрак на лице её господина углубляется, растерянно замерла. Она не сделала ничего неправильного, но отсутствие принцессы и гневный вид герцога наполнили атмосферу невыносимым напряжением.

— М-могу я сходить ещё раз и узнать?

— Иди.

Едва получив разрешение, горничная поспешно выбежала из комнаты. Находиться в тесном пространстве рядом с рассерженным герцогом было куда тяжелее, чем бежать в покои принцессы, едва переводя дыхание.

Пока горничная мчалась в покои Пионы, Рихт продолжал пристально смотреть на пустующее место. С каждым моментом его гнев нарастал.

Он мог смириться с письмом короля Гартена, в котором тот неожиданно предложил женить его на своей дочери. Но когда герцог отказался, невеста сама явилась к нему и начала умолять о браке. А теперь, когда он уступил и дал ей шанс, она пренебрегала этим шансом?

— Наглая девчонка...

Свадьба, впрочем, вряд ли что-то изменила бы. Если не Гестия, то любая другая женщина была бы для него пустым местом.

Для аристократов и императорской семьи брак был исключительно политическим союзом, и мысль о женитьбе по любви не имела смысла.

Принцесса Гартена, несмотря на то что её королевство было маленьким, вполне подходила по статусу. Богатая природными ресурсами и сельскохозяйственной продукцией, её страна обладала немалой властью.

Но всё же...

«Я обязательно сделаю вас счастливым.»

Какая дерзость думать, что она может сделать его счастливым.

И всё же он не мог забыть её серьёзные голубые глаза и решительно сжатые красные губы, когда она произнесла эти слова.

Этой наивной принцессе всего шестнадцать лет. От мысли, что он мог бы сделать её своей женой, ему становилось не по себе.

Если бы она была хитрой, расчётливой женщиной, которая жаждала власти и богатства, он бы, возможно, согласился.

Но эта искренняя и упрямая девушка заслуживала мужа, который смог бы её искренне любить.

«По крайней мере, она заслуживает не такого, как я.»

— Герцог?

Рихт настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как вернулась горничная. Только когда её голос вывел его из раздумий, он повернул голову и заметил её растерянное лицо.

— Принцесса Пиона говорит, что заболела простудой и сейчас лежит в постели.

Рихт нахмурился.

— Простуда?

Едва он это произнёс, в его памяти всплыли образы вчерашнего и позавчерашнего Пионы: посиневшие губы и ногти, покрытая гусиной кожей кожа.

«Ну конечно...» — подумал он, качая головой.

Эта безрассудная девушка решила сменить обстановку и в такой холодный день надела лёгкое летнее платье. Разумеется, дважды устроив "перемены настроения", она окончательно простудилась.

— Отлично, — пробормотал Рихт, обводя взглядом стол.

Напротив него всё так же пустовало место, а приготовленные ради неё угощения остались нетронутыми.

— Ну что ж, по крайней мере, сегодня я смогу спокойно насладиться чаем.

Он поднял чашку, неторопливо отпил немного ещё горячего чая. Горечь настоя мягко окутала рот, но почему-то ощущение было не таким, как обычно.

— Чай... горчит, — сказал он, бросив взгляд на пустующий стул напротив.

— Простите? — удивлённо переспросила горничная.

— Кажется, чай заварили не так, как нужно.

— Простите, Ваша Светлость! — Горничная поспешно склонила голову.

— Всё в порядке. Заварите новый.

— Да, Ваша Светлость!

Горничная быстро убрала чайник, хотя в душе недоумевала. Она ведь сделала всё так, как обычно, так почему же герцог остался недоволен? Тем не менее, приказ есть приказ — ей оставалось лишь вернуться и заварить чай заново.

Рихт снова посмотрел на пустующее место напротив. Почему-то сегодня оно раздражало его больше обычного.

Он снова нахмурился, глядя на ужин перед собой.

— Эй!

На его оклик горничная, стоявшая позади, тут же заторопилась к нему.

— Да, Ваша Светлость.

— Почему сегодня этого нет?

Увидев, как герцог постучал пальцем по столу, внимательная горничная сразу поняла, о чём идёт речь.

— Ах, вы имеете в виду клубничный мохито?

Меню ужинов менялось каждый день, но в последние недели неизменным пунктом стал именно этот напиток.

— Сегодня это исключение. Принцесса Пиона заболела, поэтому напитка нет.

— Причём тут этот напиток и принцесса?

— Ну, его ведь готовила сама принцесса, — ответила горничная так, будто это было очевидно.

Услышав её слова, лицо Рихта перекосилось. Горничная поняла, что он, похоже, не знал об этом.

— Ты хочешь сказать, что этот напиток приготовила она?

— Да, это правда.

— Принцесса одного из королевств, и вдруг готовит какой-то там напиток...

Рихт оборвал себя. Какая разница, что делает эта принцесса? Готовит она напитки, напивается или ведёт себя, как ей вздумается — это не его дело.

— Принести вам что-нибудь другое? — робко предложила горничная.

Рихт не был любителем алкоголя, но за последние дни он действительно привык к мохито. Горничная почувствовала себя виноватой, что не предусмотрела этого.

— Нет, не нужно.

Он молча продолжил есть рыбу, лежавшую на его тарелке. Её нежное мясо таяло во рту, хотя немного жирный и рыбный привкус заставлял задуматься, что к такому блюду подошёл бы освежающий напиток.

«Клубничный мохито... после него это блюдо воспринималось бы иначе.»

Мысли о привычном напитке снова закрались в голову Рихта.

«Чёрт возьми, это уже чересчур. Я что, алкоголик какой-то?»

Его раздражение усиливалось. Всё шло не так, словно день был обречён на неудачи. И в центре этих неурядиц была та самая принцесса с её наивными голубыми глазами.

－Интересно, насколько она больна?

Горничная, занятая приготовлением десерта для герцога, обернулась, услышав его внезапный вопрос.

— Нет, забудь.

Рихт отмахнулся, не особо заинтересованный ответом. Однако в замке только одна принцесса, и очевидно, что его вопрос касался Пиона.

— У неё очень высокая температура, насколько я слышала.

— Насколько?

— Когда я видела её утром, она спала, так что точно не знаю. Но Мари сказала, что утром, когда она заходила к принцессе, та буквально горела от жара.

Рихт нахмурился, слушая рассказ горничной.

— И что же она делала?

— Кажется, она кого-то искала... — Горничная замялась, затем добавила: — Из-за жара принцесса начала немного бредить.

Она услышала от Мари, что в своей горячке принцесса что-то бормотала.

— Искала кого-то?

— Да, она звала «своего любимого персонажа».

— Любимого... персонажа?

Рихт, до этого молча ковырявший вилкой рыбу, поднял голову. Ему впервые довелось слышать такое.

— А ещё она, кажется, звала кого-то другого...

— Кого?

— Эм... второго главного героя.

— Второго главного героя?

Рихт нахмурился ещё больше. Ему было трудно понять эти странные слова.

«Она же сама говорила, что ей не нужны мужчины, а теперь зовёт их в горячке. Забавно,» — подумал он, кладя в рот кусочек рыбы.

Но настроение его уже испортилось.

— Еда вам не по вкусу, Ваша Светлость? Хотите, чтобы я попросила переделать блюдо?

— Почему оно такое противно пахнет? — Рихт отложил вилку, глядя на оставшуюся на тарелке рыбу. — Убери это.

Горничная молча кивнула, поспешив убрать блюдо, не сказав больше ни слова.

Особого аппетита у Рихта не было, поэтому он взял кусок хлеба и поднялся из-за стола. Решил пойти в кабинет и почитать книгу.

— Даже десерт не будете? — спросила горничная, держа в руках тарелку с эклером, который она так старательно готовила.

Обычно это был один из его любимых десертов. Хрустящая корочка эклера, внутри которой скрывался нежный и сладкий крем, всегда приходилась ему по вкусу.

Лично шоколад Рихт не слишком жаловал, но вот в таком виде, слегка добавленный в кондитерские изделия, он его не раздражал.

Но в этот раз он почему-то не захотел его есть.

Хотя он знал, что вкус у десерта будет сладким и приятным, сейчас ему казалось, что этот вкус покажется противным.

В конце концов, Рихт отказался от десерта и направился в кабинет.

Глава 14 - Пойман

－Чёрт...

Буквы на странице словно плясали у него перед глазами.

Рихт скрипнул зубами, перечитывая одну и ту же строчку снова и снова. Он пытался сосредоточиться, но его мысли всё время блуждали.

Он читал уже знакомый абзац, но вдруг содержание казалось новым и незнакомым, будто он видит это впервые.

— Проклятье, — выругался Рихт, ломая голову над тем, почему он не может сосредоточиться.

Его взгляд скользил вниз по странице, но, как у собаки, столкнувшейся с преградой, мысли начинали кружить, и он возвращался наверх, чтобы перечитать уже прочитанное.

Причина этой рассеянности была очевидна, хотя Рихт и не хотел в этом признаваться. Всё из-за той самой принцессы, которая сейчас лежала больная.

— Сколько же нужно быть больной, чтобы даже на чаепитие не прийти? — пробормотал он.

Он пытался прогнать мысли о ней. Но ему становилось всё любопытнее: что за бред она несёт в своей горячке, и не он ли является главным героем её бредовых рассказов?

В конце концов, Рихт раздражённо захлопнул книгу.

— Просто пойду и проверю. Ничего особенного. Всё-таки она больна, и это происходит здесь, в замке, — оправдывался он перед самим собой, выходя из своей библиотеки.

Прохладный ветер в коридоре обрушился на него, встречая так же сурово, как и в первый раз.

— Чёртова погода, — выругался он.

Вспомнив, что в столице империи сейчас царит приятная осенняя свежесть с лёгким ветерком, Рихт лишь сильнее нахмурился.

— Эта принцесса сама виновата. Кто же ходит полураздетым в такую холодину? — пробормотал он, шагая по коридору.

Но его шаги замедлились, когда он услышал едва слышные рыдания.

— Ну вот... Теперь я ещё и должен разобраться с этим, — проворчал он, хотя в глубине души его уже тянуло узнать, что происходит.

«Почему я должен идти к ней сам?» — недовольно подумал Рихт, хотя его ноги уже несли его вперёд.

«Так... мне незачем идти к этой женщине.»

Рихт уже собирался повернуть обратно в свою комнату, но вдруг замер на месте.

Он вспомнил руки Пионы с волдырями, которые видел в своей комнате. Воспоминания потянули за собой цепочку других: вкусный клубничный торт, клубничный тарт, кремовый сэндвич и даже клубничный мохито, который недавно появлялся за ужином.

— Чёрт, какой же я не клубничный маньяк после этого, — пробормотал он, осознавая, что всё это приготовила Пиония.

Если бы это было невкусно, он бы, возможно, смог игнорировать её состояние. Но это было вкусно, и он уже всё съел.

Словно подчиняясь какой-то внутренней силе, Рихт развернулся и направился к её комнате.

Не утруждая себя стуком, он толкнул дверь. Служанка, сидевшая у кровати, испуганно вскочила.

— А где принцесса?

— Она здесь. Лежит, — пробормотала девушка, указывая на кровать.

Рихт подошёл ближе. Пиония лежала с закрытыми глазами, её лицо было слегка покрасневшим от жара, а волосы, влажные от компресса, прилипли к коже.

— Утром ей стало немного легче, но она всё ещё плохо себя чувствует, — робко добавила служанка. — Ела только суп, а остальное отказалась.

Рихт махнул рукой, давая понять, что понял, и служанка поспешила выйти из комнаты.

Он бросил взгляд на Пиону. Её лицо, казалось, стало ещё более хрупким. Щёки горели, а губы были чуть приоткрыты.

— Хмм...

Она слегка повернулась, издав тихий стон. Рихт невольно отступил на шаг, как будто её движение могло его испугать.

Когда одеяло соскользнуло с её руки, показалась бледная ладонь. Она чуть шевельнулась, словно искала что-то.

— Хнык... — донёсся слабый стон.

Её губы дрогнули, а рука беспомощно потянулась в воздухе. Рихт замер, глядя на неё.

Он оглянулся в поисках служанки, но та, истолковав его жест как знак ухода, давно покинула комнату.

— Вот ведь...

Теперь он остался один на один с больной принцессой, которая, казалось, бредила.

Рихт чувствовал себя неловко.

Ему ничего не оставалось, кроме как протянуть руку.

До последнего момента он колебался, но, стоило его руке коснуться маленькой бледной ладони, как дрожь и мрачное выражение лица Пионии сменились спокойствием.

Рихт, словно зачарованный, наблюдал за этими переменами. Когда он пришел в себя, Пиония уже мирно спала, тихо посапывая.

— Ну, раз уж пришел, навестил больную принцессу — этого достаточно, — пробормотал он, осторожно вынимая свою руку из её ладони.

Но в тот момент, когда он собирался убрать руку, слабая ладонь Пионы вдруг напряглась и схватила его пальцы. Казалось, она не хотела его отпускать.

Рихт растерянно посмотрел на её лицо, опасаясь, что она проснулась. Но её ресницы были спокойно опущены, а дыхание оставалось ровным.

Он снова попытался освободить руку, но Пиона снова сжала его пальцы. Её хватка была слабой, и он мог легко вырваться, но что-то удерживало его от этого.

— Черт возьми, — прошептал он.

Он пришел сюда лишь для того, чтобы успокоить свою совесть и взглянуть на неё, но теперь оказался пленником её слабой руки.

Не имея другого выбора, Рихт сел на край кровати, всё ещё держа её руку.

— Это просто исключение на сегодня, — пробормотал он, будто оправдываясь перед самим собой. — Я просто соблюдаю данное обещание, что буду навещать её сто дней.

Он пытался убедить себя, но сам знал, что это звучит неубедительно.

— Это всего лишь особая благосклонность, больше ничего, — добавил он, бросая взгляд на трещащий камин и мерцающие огоньки свечей.

В комнате царила спокойная, умиротворяющая тишина. Пиона тихо спала, а время текло медленно, словно растворяясь в ночи.

Пиона постепенно обрела спокойствие.

Когда она открыла глаза, перед ней предстала уже привычная комната. Однако сегодня всё выглядело как-то иначе — казалось, что всё вокруг приобрело нежный золотистый оттенок.

— Ох, всё тело ломит! — простонала она, чувствуя слабость и болезненную усталость в мышцах.

Я попыталась подняться, но сил не хватило, и из-за моего мучительного кряхтения Мари, занятая своими делами, тут же подскочила ко мне.

— Всё в порядке, госпожа? — спросила она, с тревогой заглядывая мне в лицо.

— Нет, я ведь болею! — ответила я, едва сдерживая жалобный тон.

Мари посмотрела на меня с сочувствием:

— Оно и понятно. Вы вчера съели всего пару ложек супа и весь день проспали. Сейчас я схожу и принесу вам что-нибудь горячее. Эндрю как раз сварил суп для вас, он уже наготове.

Она торопливо задвигалась, готовясь выйти, но я окликнула её:

— Мари, подожди! Это что такое?

Мой взгляд упал на нечто пушистое, лежащее на столе.

— Ах, это! — всплеснула руками Мари и вернулась в комнату. Она взяла с кресла ту самую «пушистость» и подняла её. Это оказался изысканный женский пальто с меховой отделкой.

— Его утром принёс герцог, — пояснила она.

— Герцог? — переспросила я, удивлённо моргая.

Теперь моя больная голова совершенно растерялась. Как это понимать? Герцог, известный своей холодностью, внезапно принёс мне пальто?

— Да, он так и сказал: «Хватит ходить раздетой, а потом валяться с простудой», — добавила Мари, копируя его серьёзный голос.

— Хм… — я задумалась, пытаясь понять, была ли в его словах забота или это просто упрёк.

— Может, он всё-таки переживает за меня? — пробормотала я.

— Для заботы фраза слишком жёсткая, — ответила Мари, качая головой.

Но я знала, что мой любимый герой — цундэрэ! Он никогда не скажет что-то вроде «Я беспокоился о тебе» или «Я хочу, чтобы ты чувствовала себя лучше». Его поступки всегда говорят громче слов.

Мои глаза снова упали на пальто. В конце концов, неважно, как он это сказал. Главное — он подумал обо мне.

Конечно, эти слова могли принадлежать только Рихту, но...

Всё равно, максимум, на что он способен, это что-то вроде: «Не то чтобы я за тебя переживаю, но если ты будешь болеть, мне это доставит неудобства», — я прекрасно это понимала.

— Эй, Мари, ты случайно не заметила его брови? — спросила я, внезапно поднимаясь на локтях.

— Брови? — переспросила она, удивлённо глядя на меня.

Она задумалась, словно пытаясь вспомнить утренний образ герцога.

— Сегодня утром... — начала она.

Моё сердце забилось чуть быстрее.

— Они выглядели... хм, очень... ухоженными, как всегда, — ответила она с лёгким смущением.

— Да не в этом дело! Ты не заметила, он случайно не поднимал левую бровь? — уточнила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Левую бровь? — Мари склонила голову в сторону, явно не понимая, к чему я клоню.

Я невольно сглотнула. В глубине души я немного надеялась услышать что-то особенное.

Эта ситуация напоминала мне новый способ издевательства судьбы.

Всего один день я провела в постели, борясь с простудой. Вчера я даже не смогла встать на ноги, чтобы увидеть Рихта.

Сегодня мне стало немного лучше, и я попросила Мари передать, что хочу его увидеть. Но вместо этого Мари принесла странную новость: герцог пригласил меня на ужин.

— Я же больна! — выдохнула я, осознавая абсурд ситуации.

С самого утра я питалась только жидким супом, и даже он казался роскошью. А теперь он зовёт меня на ужин?

— Конечно, это в его стиле, — пробормотала я с сарказмом, откинувшись обратно на подушки.

Мари продолжала рассказывать о том, что герцог заходил утром и оставил для меня тёплое пальто. Моё сердце на мгновение затеплилось надеждой, но её слова, что его брови оставались спокойными и не выражали ничего, разрушили мои ожидания.

Рихт никогда не мог обмануть своим взглядом или мимикой. Если его брови не дрогнули — значит, всё кончено.

И всё же, несмотря на всё это, где-то в глубине души теплилось маленькое «а вдруг?». Но, увы, ответ оказался предсказуемым: «Как всегда».

－Вы в порядке?

Мари посмотрела на меня с беспокойным выражением лица.

－Вы всё ещё плохо себя чувствуете... Может, лучше полежать в постели хотя бы ещё денёк?

Но...

Мне было жаль терять возможность. Одна мысль о том, что, лежа в постели, я уже упустила два шанса, сводила меня с ума.

－Ты можешь ещё раз привести в порядок мою одежду?

— Ах! Я уже всё сделала! — радостно ответила Мари, сияя от удовольствия.

Она, словно в доказательство своих слов, вынесла несколько платьев и показала их мне.

Разорванные рукава, глубокие вырезы, исчезнувшие спинки платьев — всё было восстановлено. Некоторые из них были даже украшены кружевом или стразами, что делало их ещё красивее.

— Я всё сделала, пока вы спали, Ваше Высочество. Оставшиеся тоже скоро закончу, — гордо заявила она.

— Спасибо, Мари.

— Не за что. Это я должна извиняться, ведь, кажется, вы простудились из-за меня...

Мари не смогла договорить и опустила голову.

Хотя её слова были неверны, полностью отрицать их тоже было нелегко. Простуда возникает из-за вирусов, а не из-за сквозняков. Хотя, конечно, ослабленный организм действительно более уязвим.

Но объяснять всё это Мари не имело смысла.

— Нет, дело не в тебе. Я всегда была слабенькой, — попыталась я её успокоить.

— Ваше Высочество...

— Я часто болела и раньше, возможно, просто ещё не привыкла к здешнему климату.

Мои слова, похоже, тронули её до глубины души, и в её глазах заблестели слёзы. Это заставило меня почувствовать лёгкое смущение.

— Думаю, если я отдохну до вечера, то точно почувствую себя лучше.

С этими словами я снова забралась под одеяло, уютно завернувшись в него.

Глава 15 - Если добрые жесты продолжаются, скажите «Спасибо»

Утро выдалось тихим, наполненным едва уловимым ароматом свежести после ночного дождя. К счастью, за день я успела хорошо отдохнуть, а Мария заботливо ухаживала за мной, так что к вечеру мое самочувствие значительно улучшилось.

Перед тем как отправиться к Рихту, я решила приготовить клубничный мохито. Он должен был стать небольшим, но приятным дополнением к ужину — легкая прохлада мяты и сладость ягод могли сделать трапезу более приятной.

Когда я вошла в столовую, Рихт уже сидел за столом, склонив голову и разглядывая что-то перед собой.

— Добрый вечер, Ваше Светлость, — вежливо поздоровалась я, ставя перед ним бокал с мохито.

На мой голос он не сразу отреагировал. Казалось, его мысли витали где-то далеко.

— Это… правильно? — наконец тихо произнес он, поднимая на меня взгляд.

Я немного удивилась его вопросу.

— Или нет… — добавил он чуть задумчивее.

Я не сразу поняла, о чем он говорит. Рихт молча смотрел на меня, его глаза оставались бесстрастными, но в них читался скрытый интерес.

Горничная бесшумно пододвинула мне стул, и я села напротив него. В воздухе повисла тишина.

Перед Рихтом стояло основательное, сытное блюдо, в то время как передо мной оказалась лишь тарелка с легким супом.

Я бросила на стол недоуменный взгляд.

— Почему у нас разное меню? — наконец спросила я.

Рихт слегка нахмурился, словно только сейчас заметил это.

— Ах, госпожа принцесса ведь больна… — тихо произнесла горничная, слегка смущенно опуская голову.

— Но я уже чувствую себя лучше, — сказала я, отодвигая ложку.

— Больному нужно есть больше, разве не так? — неуверенно добавила служанка, явно желая проявить заботу.

Я помню, как еще утром чувствовала себя разбитой, но теперь, сидя напротив Рихта, осознала, что силы действительно вернулись ко мне.

— Я…? — тихо переспросила я, задумавшись над ее словами.

Рихт не ответил сразу. Он просто смотрел на меня, словно обдумывая что-то важное.

— Ну, конечно, но обычно подают что-то легкое для пищеварения. На кухне специально приготовили этот суп как лечебное блюдо, — пояснила горничная, ее голос был вежлив, но в нем скользило легкое беспокойство.

Однако выражение лица Рихта ясно говорило, что он остался недоволен. Его взгляд, холодный и задумчивый, пробежался по столу, но я решила не придавать этому значения.

— Меня это вполне устраивает, — мягко сказала я и, чтобы подтвердить свои слова, зачерпнула ложку супа, сделав вид, что он невероятно вкусный.

На самом деле он был пресным, безвкусным и слишком жидким, чтобы требовать хоть какого-то жевания. Лечебная еда… именно такой она и должна быть.

Рихт молча наблюдал за мной, его взгляд словно пытался прочитать мои мысли. Затем, не говоря ни слова, он наконец-то приступил к еде.

За столом вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном приборов.

— Вредная работа... — вдруг пробормотал он.

Я подняла взгляд.

— Что?..

— Даже если повысится зарплата…

— О чем вы?..

Рихт задумчиво накрутил кусочек стейка на вилку, отрезал его, медленно прожевал, затем сделал глоток мохито.

— Ах, лекарство…

Я слегка нахмурилась, не понимая, о чем он говорит, но затем решила сменить тему.

— Кстати, спасибо за пальто. Оно мне очень понравилось, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку.

Рихт едва заметно приподнял бровь, затем взглянул на бокал с мохито.

— Это вы сами приготовили?

— Да, так и есть, — кивнула я.

— Это в качестве благодарности?

Он сказал это почти небрежно, словно это не имело никакого значения.

— Ну… — я хотела ответить что-то легкомысленное, но он резко поставил бокал на стол.

Бах!

Стекло издало глухой звук, и я слегка вздрогнула.

— Все равно спасибо за вашу доброту, Ваше Светлость, — сказала я, решив не обращать внимания на его резкость.

— Это не доброта, — холодно возразил он. — Это обмен равноценными вещами.

Четкость, с которой он провел границу, была почти болезненной.

Его слова вызвали во мне странное чувство… разочарование? Я не ожидала от него благодарности, но такое категоричное заявление все же задело меня.

— Хм, а по-моему, это добрый жест, — я немного наклонила голову. — Ведь я просто заболела, а вы с самого утра пошли покупать мне пальто?

Рихт скрестил руки на груди и спокойно ответил:

— Утром у меня были другие дела, так что я просто зашел в город и купил его по пути.

— Вы пошли туда лично?

Я была удивлена. Почему-то мне казалось, что он просто приказал кому-то из слуг заняться этим. Но, похоже, я ошибалась.

От неожиданности мои глаза широко распахнулись, и я невольно сделала шаг назад, как будто мои слова стали для меня самой неожиданностью.

Рихт, словно окаменевший, замер, его рука застыла в воздухе с ножом, которым он только что разрезал стейк. Я ожидала услышать объяснение, которое могло бы все уладить — может быть, он просто отдал приказ своим слугам купить пальто для меня, или взял его прямо из замка. Но… он сам пошел в город?

— Вы сами пошли в город купить его, потому что беспокоились обо мне? — тихо спросила я, удивленная.

Рихт на мгновение застыл, а потом резко опустил нож и взглянул на меня с выражением, которое трудно было расшифровать.

— Еще раз повторяю, это вовсе не из-за беспокойства о принцессе.

— Но мне кажется, что именно так, — настаивала я, не в силах скрыть свою удивленную улыбку. — Я ведь простудилась, потому что легко одевалась, и вам стало не по себе из-за этого, разве нет?

Он покачал головой, но на его лице появилась доля раздражения, которую было трудно скрыть.

— Нет! Просто из-за этого напитка!

Вспылив, он поднял бокал с мохито и резко поставил его обратно на стол.

— Я узнал, что вы каждый день сами делаете этот напиток. Так что это просто плата, нет, что-то вроде зарплаты!

— Зарплаты? — не могла сдержать удивления, а в голосе послышалась доля сарказма.

— Да, зарплаты! — повторил он, явно сорвавшись, но, похоже, его это объяснение вполне устраивало. Он гордо подбоченился и чуть ли не сам восхищался своими словами.

— Это была зарплата!

Я, задумавшись, прикусила губу и задумчиво посмотрела на него, продолжая не понимать всей логики происходящего.

— Если это зарплата, то... — начала я, но не завершила фразу, нарочно замявшись и давая ему возможность подумать, что я имею в виду.

Рихт слегка приподнял уголок губ, словно наслаждаясь моментом своей победы. Он явно был уверен в своем праве так все трактовать.

— Разве это не поведение жестокого работодателя? — выпалила я, улыбнувшись в ответ, но, к моему удивлению, его улыбка тут же застыла.

— Что?.. — в голосе Рихта прозвучал немой вопрос, и его лицо потемнело, словно он понял, что сказал больше, чем предполагал.

— Выплачивать зарплату не деньгами, а вещами – это же эксплуатация работников, — продолжила я, усмехнувшись, в надежде слегка подкалывать его.

Рихт, услышав это, замер, и его губы не просто прижались к друг другу, они словно раскрылись от изумления. Я почувствовала, как его взгляд остался на мне, а его реакция была почти такой же, как если бы я заявила что-то совершенно невозможное.

— Жестокий… работодатель? — произнес он это так, будто эти слова не могли принадлежать ему.

Я, глядя на его лицо, усмехнулась еще более уверенно. Видно, что он по-настоящему не ожидал, что я так его назову.

— Вы назвали меня жестоким работодателем? — повторил он, как будто пытаясь осознать, что только что произошло. Его лицо стало бледным, и он прижал ладонь к груди, как будто проверял, действительно ли он услышал такие слова.

Я не могла не заметить, как его поведение стало нервным, и даже не удержалась от смешка.

— Вы хоть представляете, сколько оно стоит?! — резко воскликнул он, и его кулак с грохотом ударил по столу. Он явно не мог сдержать раздражения.

Хоть Рихт и был моим любимым персонажем, я почувствовала, что ему действительно стоит немного изменить свой характер. Я не могла не заметить, как он иногда может быть чересчур серьезным и жестким.

— Оно дорогое? — невинно спросила я, делая вид, что ничего не понимаю.

— Конечно! Это первоклассный мех лисы! — ответил он, явно возмущенный моим недоумением.

А, так это был лисий мех...

Я вспомнила пальто, которое в первый момент приняла за просто комок меха, не понимая, что оно было гораздо более элегантным, чем я могла себе представить.

Когда мне стало лучше, я вновь взглянула на него и поняла, что зря так думала. Пальто было действительно красивым. Верхняя часть, покрывающая плечи, была выполнена из мягкого меха, а нижняя половина представляла собой обычное, но стильное шерстяное пальто.

Наверное, говоря о первоклассном лисьем мехе, он имел в виду именно верхнюю часть.

— Раз оно такое дорогое… — начала я, украдкой посмотрев на его лицо, чтобы заметить, как Рихт отреагирует на это.

Рихт продолжал смотреть на меня с каким-то замешательством, но в его глазах всё ещё тлел гнев. Казалось, что этот внутренний конфликт едва ли можно было скрыть.

— Так это всё-таки забота, — пробормотала я, пытаясь облегчить атмосферу.

— Нет же! — его сдерживаемый гнев вспыхнул, и он с грохотом ударил по столу.

Я вздрогнула от неожиданности и рефлекторно съёжилась. Это что, действительно повод для такой ярости? Неужели я что-то не так сказала?

Моё непонимающее выражение не скрылось от Рихта, и вдруг всё стало ещё более странным.

— Ах... — вырвалось из моего горла, когда передо мной неожиданно развернулась сцена, которую я никак не ожидала.

Рихт неловко убрал кулак со стола, и на его лице отразились смущение и растерянность. Это был такой редкий момент, когда он казался не уверенным, не решительным. Его привычный холод исчез, уступив место чему-то более уязвимому.

Что означало это выражение? Было ли это каким-то признанием, скрытым за его обычной маской уверенности?

— Просто ешьте, — сказал он поспешно, как будто пытаясь избавиться от напряжения, и опустил взгляд в свою тарелку.

Я решила не продолжать, наблюдая за его странной реакцией, но вдруг, как по инерции, сказала:

— Эм... Ваша Светлость.

Почему-то он раздражённо вскинул голову, как будто ожидал, что я замолчу.

— Возможно, это не моё дело...

— Если думаете, что не ваше, то и не лезьте, — резко прервал меня Рихт, и я почувствовала, как меня резко пронзила его холодная реакция. Вот ведь, зря я пыталась говорить с ним вежливо.

— Это насчёт ударов по столу, — я решила продолжить, уже готовая к следующему всплеску гнева.

Но вместо того, чтобы снова взорваться, он просто молчал. Никакой бурной реакции. Секунда... две... три...

— Может, стоит не бить по столу, даже если вы злитесь? — предложила я с лёгким сомнением, пытаясь снова нарушить его молчание. — Вам же, наверное, больно...

Я ожидала, что Рихт снова взорвётся, но его реакция оказалась неожиданной — он не ответил. Просто продолжал молчать, пристально глядя на меня.

— Почему... почему вы так на меня смотрите? — спросила я, пытаясь понять, что скрывается за этим взглядом.

— Скорее скажите, почему вы говорите мне такие вещи? — его голос был тихим, но настойчивым.

— Что именно? — я не понимала, к чему он клонил.

—Вам страшно, когда я злюсь. Но при этом вы всё равно говорите такие слова, словно специально задеваете меня. Почему? — спросил он, и в его голосе звучала не гневная агрессия, а скорее... беспокойство?

Разве он... рассердился? Я что, сказала что-то лишнее? Но его выражение не выглядело злым, скорее растерянным и чуть ли не уязвимым.

— Потому что я беспокоюсь о вас, Ваша Светлость, — тихо произнесла я, наконец, понимая, что это объяснение, которое я хотела сказать ещё раньше, но не решалась.

В этот момент лёгкий сквозняк проник в комнату, и пламя свечи вдруг закачалось, создавая странное мерцание. Свет от свечи заиграл, и я не могла разобрать выражение Рихта, которое стало ещё более неуловимым.

Кажется, я только что сказала что-то важное.

Казалось, на лице Рихта отражались сразу несколько эмоций — гнев, печаль, растерянность... Но в какой-то момент все они смешались в одно неопределённое выражение, и я не могла точно сказать, что он чувствует.

— Мне страшно, когда вы злитесь. Но если вы продолжите бить по столу, то можете пораниться. Даже если не получите травму, руке всё равно будет больно. Вот почему я это сказала, — сказала я, чувствуя, что моё объяснение было не совсем таким, каким я хотела его увидеть.

— Вы… — произнёс он сдержанно, но его голос не выражал ни гнева, ни презрения, скорее недоумения.

В этот момент снаружи вновь подул ветер, и пламя свечи затрепетало, а затем погасло, не успев сделать комнату темной. Мягкий свет, льющийся из камина, наполнил пространство теплотой и уютом, а лунный свет, отражённый от окна, придавал всему необыкновенную таинственность.

Рихт хотел что-то сказать, но, остановившись, закрыл рот, и я не смогла догадаться, о чём он думал в тот момент. Его взгляд был поглощён чем-то своим, и, возможно, он не знал, как продолжить разговор.

Я невольно взглянула на коробку с клубникой, которая постепенно пустела. Каждую ночь я использовала по несколько горстей ягод для мохито, а днём добавляла их в десерты. И хотя я набирала полный волшебный ящик, этого всё равно было недостаточно.

— Вот беда… — вздохнула я, глядя на пустеющий ящик. Вздохи не помогали, и клубника из воздуха не появлялась, так что это ничуть не решало проблему.

Решив сэкономить оставшиеся ягоды, я закрыла крышку ящика и задумалась, что приготовить вместо клубничного мохито. Может, стоит попробовать что-то другое?

Спускаясь на кухню, я встретила Энди, как обычно.

— Добрый день, принцесса, — сказал он с лёгким кивком, встречая меня с улыбкой.

Энди оказался прав: виноград действительно был превосходным. Я держала его в руках, восхищаясь его свежестью и сочностью. Слегка смущаясь, я начала разрезать ягоды, извлекая семена и кожуру. Мне было приятно работать с такими качественными фруктами, и я могла представить, как они будут гармонировать в маффинах.

— Это потрясающе, — сказала я, поднимая один из виноградин. — Такой свежий и сочный, действительно, как из лучших садов.

Энди улыбнулся, наблюдая за моими действиями.

— Это виноград, выращенный здесь, в Штерне. Он известен своим уникальным вкусом и отличным качеством. Думаю, он идеально подойдет для ваших маффинов.

Я кивнула, продолжая аккуратно нарезать плоды. Погрузившись в работу, я перестала замечать, как время пролетает. Энди подготовил необходимые ингредиенты, и вскоре мы вместе занялись тестом. Мои руки, привычно ловкие, справлялись с процессом, и маффины начинали принимать свой очаровательный вид.

Тишина в кухне была уютной, и мне было приятно ощущать, как всё вокруг наполняется теплом. Этот момент спокойствия в их доме, полном заботы и внимательности, казался невероятно ценным.

— Вы когда-нибудь пробовали виноградные маффины, Энди? — спросила я, пока он готовил противень для выпечки.

— Нет, но думаю, они будут отличными. В Штерне такие не часто готовят.

Я улыбнулась и слегка наклонила голову в его сторону.

— Тогда сегодня мы откроем для вас что-то новенькое.

Я сжала кожуру винограда, отжимая из нее каждую капельку сока, который аккуратно добавила в тесто. Мякоть, столь нежная и ароматная, тоже не была забыта — я вмешала её в массу, чтобы каждая порция маффина сохраняла в себе этот изысканный вкус. Когда же маффины наконец отошли от духовки, передо мной предстал настоящий шедевр — аппетитное угощение с легким фиолетовым оттенком, манящее к себе своим видом и ароматом.

— Вы в этом просто мастер, — произнес Рихт, наблюдая за результатом моих трудов.

Я оторвала взгляд от выпечки и, слегка смущенная, взглянула на него.

— В чем? — спросила я, не понимая, на что он намекает.

— В том, чтобы подтверждать, что вы настоящий любитель винограда.

Я вздрогнула, и лицо мое тут же покраснело.

— Я же уже говорила, что это не так! — поспешила возразить я, но как только эти слова вырвались, мне стало немного стыдно. На самом деле, это всё его вина! Если бы Рихт раньше не заговорил о моей любви к винограду, этот десерт был бы идеальным, и не было бы поводов для такой неловкости.

— Не так? — его взгляд оставался настойчивым, будто он не верил ни одному моему слову.

— Правда, не так! Как я уже говорила, мне нравятся мужчины.

Я произнесла это с полной серьезностью, но Рихт лишь усмехнулся в ответ.

— Да уж, наверное, вы просто любите и то, и другое. И клубнику, и виноград. И, конечно, мужчин.

— Ваше сиятельство! — я нахмурилась и взглянула на него с укором. — Что это еще за заявление?

Рихт не ответил, лишь молча взял себе один маффин и поставил его на тарелку. Я же тоже решила попробовать, но, как полагается принцессе, сдержалась и, аккуратно взяв вилку, отломила небольшой кусочек. Сладкий вкус теста и кисло-сладкий виноград растеклись по моим губам, словно сами маффины были плодом какого-то волшебства.

— М-м... Все-таки я молодец, — прошептала я себе под нос, удовлетворенно глядя на результат.

Рихту, похоже, тоже понравилось. Он уже умял первый маффин и потянулся за вторым. Когда наши взгляды встретились, его выражение изменилось, и он немного замер, а затем, едва заметно усмехнулся.

— Вкусно, — произнес он, вглядываясь в мои глаза.

Я удивленно моргнула.

— Что? — не могла скрыть изумление.

Он продолжал есть, будто ничего не произошло, и с невозмутимым видом ответил:

— Что «что»?

— Вы только что впервые похвалили мою выпечку! — воскликнула я, не веря своим ушам.

— Да нет, я просто сказал, что вкусно, — его слова прозвучали с таким спокойствием, что я даже засомневалась в их истинном смысле.

— Это и есть похвала! — не удержалась я, удивленная, но одновременно тронутая.

Рихт же вновь приготовился к очередному кусочку, но его взгляд оставался таким же загадочным.

— Наверное, потому что вы сами любите виноград, так что смогли так умело подчеркнуть его вкус, — сказал Рихт, его ухмылка была едва заметна, но достаточно выразительна.

Мои пальцы слегка сжались вокруг вилки, а внутри я почувствовала, как напряжение нарастает.

— … — Я молчала, не зная, что ответить.

— Вы же говорили, что не любите виноград? — продолжил он, его взгляд становился всё более ироничным.

— Так и есть! — мой ответ прозвучал немного громче, чем я хотела.

— Ага, ага. Но вы же сами говорили, что любите мужчин. — Рихт кивнул так безразлично, что меня это слегка взволновало.

С этим его взглядом он казался таким уверенным в себе, что я даже немного напряглась. А затем, с явным наслаждением, сделал глоток чая, словно предвкушая что-то важное.

Я решила, что теперь самое время для маленькой мести. Маффины, как правило, вкуснее с молоком. Но я не сказала ему об этом. Пусть пьёт чай, а я предпочту молоко в одиночестве.

— У вас что-то... — вдруг сказал Рихт, его голос стал чуть настойчивее.

— Что? — спросила я, не отрывая взгляда от чашки с молоком.

Он молча указал пальцем на свой верхний губной желобок. Я, нахмурившись, внимательно посмотрела на его лицо, пытаясь понять, может, там действительно что-то есть?

Но ничего.

— Не у меня, а у вас, — поправил он, не скрывая усмешки.

Я мгновенно схватила салфетку и вытерла губы. На ткани остался след от молока. О, нет… Как же неловко!

— Неуклюжая, — добавил Рихт, сидя напротив меня, с выражением почти превосходства на лице.

Его насмешка была настолько раздражающей, что я едва сдержала желание ответить остро. Но ведь он продолжал с аппетитом есть мои маффины!

— Ваше сиятельство, — произнесла я, устремив на него взгляд, полный невидимой угрозы.

Рихт лениво поднял на меня взгляд, его глаза сверкали любопытством.

— У вас тоже что-то осталось, — сказала я, кивнув на его лицо.

Его взгляд мгновенно стал настороженным. Он провел рукой по щеке, осматривая пальцы, пытаясь понять, что могло там быть. Но этого было достаточно, чтобы он выглядел немного растерянным.

— Не там. Вот здесь, — сказала я, махнув рукой в сторону его лица.

Он нахмурился, сосредоточившись, а затем принялся тереть лоб. Хотя, очевидно, ничего там не было. Это было не только забавно, но и почти трагикомично.

Я с трудом сдерживала улыбку, стараясь не выдать своего удовольствия.

— Но тут ничего нет, — пробормотал он, глядя на свои руки. — Что вы там увидели?

— Как же нет? Оно прямо на вашем лице. — Я постаралась звучать уверенно.

— Что? — Он снова попытался осмотреть себя, но я подалась вперед, решив завершить игру.

— Ваша привлекательность, — произнесла я самым серьезным тоном.

Мгновенно в комнате повисла тишина. Рихт замер, его лицо стало каменным. Атмосфера вокруг нас, казалось, мгновенно охладилась.

Я почувствовала, как моё сердце заколотилось быстрее, а его прищуренный взгляд, полный скрытой угрозы, не оставил сомнений, что я перешла черту.

— Вы... довольно легко разбрасываетесь такими словами, — его голос стал низким, и от него пробежали мурашки по спине.

Я нервно улыбнулась, пытаясь вернуть себе хоть немного уверенности. Кажется, я влипла.

Глава 16 - Ранящие слова

— В этом нет необходимости.

Я — принцесса. Я привыкла брать всё, что захочу, сажать цветы и видеть, как они расцветают… Но среди всех этих цветов был один, к которому я не могла прикоснуться.

Я отвела взгляд. Холодный. Эгоистичный. Такой… недосягаемый.

Он снова смотрел на меня так, словно перед ним не человек, а бесполезная вещь.

— Ах…

Я была уверена, что хотя бы немного сократила расстояние между нами. Хоть на шаг, хоть на один робкий взгляд. Он мог ворчать, мог укоризненно цокать языком, но ведь он пришёл. Пришёл ко мне. И я была благодарна ему за это.

Но, кажется, я ошибалась.

— Какая же вы легкомысленная женщина, — раздался его голос, полный ледяного презрения. — Хотя, чего ещё ожидать? Если вы могли так открыто говорить, как вам нравятся мужчины, то и все ваши слова, наверное, так же легки и пусты.

Его слова, острые, как шипы, пронзили меня. Я судорожно вздохнула, но сказать что-то в ответ не смогла.

Почему? Почему, сколько бы раз я ни пыталась объяснить, он всё равно не верит мне? Я столько раз повторяла, что это пальто было куплен не для кого-то другого… но он не слушает.

Серый свет, разливающийся по комнате, делал вечер ещё более холодным. Мы ужинали в тишине, и между нами возникало что-то неосязаемое, не поддающееся определению.

Но сейчас…

Я думала, что наконец-то смогу достучаться до него.

Ошибалась ли я?

Что, возможно…

Кто-то сможет полюбить меня…

Что я смогу чего-то хотеть…

Но всё это оказалось лишь иллюзией.

Я закусила губу. Острая боль заставила меня вздрогнуть, но это ничто по сравнению с той ноющей пустотой, что заполняла грудь.

И всё же… сердце продолжало болеть.

— Ваша Светлость…

Из моих губ вырвался дрожащий голос. Я ожидала, что вот-вот разрыдаюсь, но он прозвучал лишь сухо, надломленно.

— Жаль, что вы так думаете…

Это было единственное, что я смогла сказать.

Даже если бы я попыталась объясниться… поверил бы он мне?

Как мне доказать, что это неправда?

Что я вовсе не такая легкомысленная…

Что, по крайней мере, мои чувства не пусты… они тяжки, как груз, что давит на плечи, не позволяя дышать.

«Сейчас заплачу», — подумала я.

Но…

Поймёт ли он когда-нибудь?

Я сжала руки в кулаки и решительно поднялась.

— Мне пора идти.

Ноги дрожали, но я смогла отодвинуть стул и подняться. Однако пальцы слушались плохо, и я случайно задела вилку перед собой.

Звон.

Вилка упала на пол, раздавшись звуком, похожим на что-то разбившееся.

Возможно, это было звучание моего сердца.

Стоит ли мне её поднять?

Я колебалась всего мгновение.

— Ваше Высочество…

Но она…

Я подняла голову и смело посмотрела ему в глаза.

Не было нужды в этом. У меня была горничная. Я была принцессой, и мне не нужно было наклоняться, чтобы поднять что-то с пола. Я могла иметь всё, что хотела, и делать всё, что хотела.

Кроме одного.

Я повернула голову и взглянула на то, что я не могла получить.

Холодный и эгоистичный человек. Человек, который обращается со мной так жестоко.

— Ах…

Вдруг я поняла одну важную вещь.

Тот «Рихт», которого я любила, на самом деле был тем «Рихтом», который любил «Гестию».

Мужчина, который не может честно признаться женщине, что он её любит. Но, несмотря на это, он так сильно её любит, что его чувства часто становятся очевидными. Мужчина, который отдаст всё, чтобы по-настоящему полюбить одну женщину.

Таков был тот «Рихт», которого я любила.

Но тот, кто сейчас стоит передо мной, — это не тот «Рихт».

Мужчина, который не любит никого. Мужчина, который не любит ничего. Мужчина, который, конечно, не будет любить меня.

И это был именно тот «Рихт», которого я сейчас видела перед собой.

Я думала, что вот-вот расплачусь.

Но даже в своих мыслях я понимала, что эти слова были слишком злыми.

— Говорить женщине, что она лёгкая, — это было жестоко.

Особенно если учесть, что она выросла как принцесса и никогда не слышала таких слов.

Но, глядя на неё, такую наивную и легко флиртующую с мужчинами, я вдруг почувствовал, как злость пронзила меня.Мои слова, полные злости, вырвались, и острые осколки моих жестоких слов, как разрыв, полетели в воздух. Принцесса, наверное, вскоре заплачет.

— Жаль, что вы так думаете, — сказала она, не давая мне увидеть слёзы. Но она не заплакала.

— Я встану первой, — спокойно произнесла она.

Она встала с места, демонстрируя свою решимость.

Она казалась сильной, сильнее, чем казалась на первый взгляд, но когда я увидел её руку, дрожащую, я понял, что на самом деле она не так сильна, как я думал.

Как ветки на сухом дереве, колеблющиеся под воздействием сильного ветра, или травы, качающиеся под холодным зимним холодом, её маленькая рука дрожала.

Звук упавшей вилки громко резанул тишину в комнате.

Этот звук почему-то заставил сердце Рихта дрогнуть.

Нет, не этот звук потревожил его.

Потревожила его встреча с глазами этой принцессы.

Сначала в её взгляде было что-то решительное. Или, может быть, уязвимое.

В её глазах было что-то такое, что казалось, вот-вот они начнут слезы.

Ах…

Когда их взгляды встретились, когда её глаза заблестели от сдерживаемых слёз, сердце Рихта словно рухнуло куда-то вниз.

Он почувствовал, что должен извиниться. Он подумал, что должен был признать свои слова жестокими.

Но как только он открыл рот, взглянув на Пиону, его слова застряли в горле.

Она не плакала.

Она крепко сжала губы, сдерживая слёзы, как ребёнок, который отчаянно не хочет потерять что-то важное.

Она сдерживала свою боль, пытаясь не показывать слабость.

Рихт чувствовал, что если он скажет хоть слово, она, возможно, не выдержит и расплачется. Он не хотел видеть её слёзы.

— Приятного времени, — сказала Пиония с сухим, потрескавшимся голосом, в котором не было ни слёз, ни боли.

Неизбежно оставшиеся минуты уже не могли быть хорошими. Он знал это, но не знал, как поступить. Она вернулась в свою комнату, оставив Рихта стоять в тени их молчания.

Когда я вернулась в свою комнату и выгнала Мари, когда убедилась, что я одна в этой закрытой комнате, слёзы так и не пришли. Я просто сидела, уставившись в пустоту.

Внезапно меня охватило чувство утраты. Поняла, что не знаю, что я вообще делаю.

Рихт больше не смотрел на меня так, как раньше. Он был не тот мужчина, которого я когда-то любила, не тот цундэрэ.

Он больше не любил никого. Он не любил меня.

А теперь, я задаюсь вопросом, что я вообще здесь делаю?

Поглядев вниз, я увидела маленькую белую руку — её руку. Мелкая, слабая рука принцессы. Душа, похоже, уже покинула её тело. Я начала сомневаться, не живу ли я вместо неё, не проживаю ли я её жизнь.

Я встала с места и открыла коробку с клубникой. Продавец в магазине, должно быть, не заметил, что почти всё уже съедено, когда я её забирала.

Съев клубнику, я почувствовала, как сладость пронзает моё горькое сердце, хотя боль не прошла.

«Если ты попробуешь этот вкус, ты уже не будешь таким, как раньше,»— подумала я о мужчине, которого когда-то любила. Он был не идеален, но был тёплым и заботливым. Он делал бы всё ради любимой, несмотря на свою репутацию.

Я вспомнила, как он любил меня, несмотря на всё. Хотела бы вернуть того доброго и тёплого человека, того, кто заботился обо мне.

Снова взяв клубнику, я почувствовала, как на губах появляется лёгкая улыбка. Может, с этим начнётся какое-то облегчение.

— Сегодня будет хорошая погода, — сказала Мари, увидев, что я собираюсь выйти. — Куда вы?

Я не могла держать свои мысли под контролем. Они все расползались, как вода из разбитого сосуда, и я не могла остановить их.

Мария кивнула, как будто мои слова были правильными.

— Да, принцесса, так как вы всё время в замке, это должно быть очень скучно. Но, как раз сегодня погода хорошая, так что прогулка будет хорошей идеей!

Она аккуратно протёрла каждую ягоду и положила их в коробку.

— Внизу в долине есть красивое место, где растут великолепные камыши. Если вам не нравится, можно просто прогуляться. Там ещё есть озеро.

Я задумалась, прижав губы. Правда, я не любила слишком много людей, но мысль о том, чтобы побыть на природе, наедине с тишиной, привлекала.

— Я не очень люблю людей, но если хотите, можете спуститься в долину, посмотрите, это не такая уж плохая идея. Хотя, конечно, это не сравнится с садами в столице.

Мария продолжала рассказывать, будто пыталась убедить меня.

— Да, там есть даже магазинчик сладостей!

— Кстати, это место не особо интересное, но там есть большое озеро, и если прийти весной или зимой, будет много людей.

Я молчала, размышляя. Вроде бы всё звучало обычно, но в этом был какой-то уют. Место, которое ждёт, когда ты посетишь его. Я вдруг захотела увидеть это озеро.

— Вы хотите что-то другое? — с недоумением спросила Мария.

— Я хочу собирать ягоды!

Её лицо поменялось с недоумения на полное сомнение.

— Как вы решили собирать их? Я сомневаюсь, что получится, — сказала она, будто объясняла это ребёнку.

— Раньше я говорила, что в Штерне нет ягод, они здесь не растут, — Мария сказала это мягким голосом, как если бы объясняла пятилетнему ребёнку.

— Правда?

Похоже, я всё поняла, потому Мария улыбнулась с легкостью.

— Так пойдём собирать землянику! — добавила я с улыбкой.

— Ну, земляника, конечно, есть, — сказала Мария, но с сомнением.

— Энди говорил, что за холмом в Штерне много земляники, — я заметила.

Мария немного задумалась, потом признала:

— Ну, да, конечно, он прав, — признала она, — Но сейчас как раз подходящее время для этого, да?

Я почувствовала, как что-то загорается в груди.

— Если это правда, давай пойдём туда, — сказала я с блеском в глазах.

Мария взглянула на меня, немного неуверенно.

— Даже если это холм, это всё равно гора. Вы сможете подняться, принцесса?

Я остановилась, задумавшись. Но тут же, почти автоматически, ответила, не замечая, как меня охватывает лёгкая решимость.

— Если это правда, мне под силу. В конце концов, у меня есть желание идти. — Я посмотрела на Марию, уставшую от моей неопределенности. — Мы ведь пойдём, не так ли?

Мария взглянула на меня с мягким отчаянием, но всё-таки кивнула.

— Хорошо, принцесса. Но Штерн гораздо холоднее, чем вы думаете. На горе будет ещё холоднее. Вы уверены, что вам подойдёт?

Мария пыталась убедить меня, но не могла найти больше оправданий. В конце концов она сдалась, и я, внутренне хлопнув в ладоши, спокойно положила в рот виноградину, которую она почистила.

— Может, пригласим Энди пойти с нами? — мелькнула мысль.

— У него есть одежда для этого…

— Чёрт.

— Ваша Светлость, — вдруг сказала Мария, широко распахнув глаза. — Ну, это не то чтобы горные ягоды такие тяжёлые, разве нам нужен Энди?

— Нет, Энди — тот, кто дал нам эту информацию, поэтому, конечно, он должен пойти с нами. К тому же он очень хорошо знает дорогу через заднюю гору.

Мария снова задумалась, но потом её лицо немного смягчилось.

— Разве не можем просто попросить его показать нам путь?

— Да?

— Этого недостаточно! Он должен хотя бы один раз покататься с горы, прежде чем так болтать! Или, если он даёт полезную информацию, он должен взять на себя ответственность как взрослый человек!

Она явно не могла сдержать свой характер, который изредка проявлялся как цундэре. Раньше я думала, что она и Энди просто хорошие друзья, но теперь всё казалось немного более сложным.

Улыбка на её лице стала широкой, и она прямо осветилась, как если бы получила нечто важное и радостное. Я не могла не почувствовать лёгкое чувство удовлетворения. Мы, похоже, движемся в правильном направлении.

Мария явно не ожидала такого поворота. Её план не удался, и Энди оставался на кухне.

— Ну, я ведь ответственен за кухню, разве нет? — усмехнулся Энди, объясняя, почему не может пойти в горы.

Мария, похоже, обиделась, сжав губы ещё крепче.

— К сожалению, разве это не очевидно? Я отвечаю за кухню, а ты за принцессу, — сказал он, пожимая плечами, явно подразнивая её.

Мария выглядела так, будто готова была его ударить.

— Впрочем, — добавил Энди, — я сделаю для вас ланч, как и полагается члену кухни. Как сказала принцесса, погода сегодня хорошая, так что если вы поедите его на горе, это будет очень вкусно.

Он отправился обратно на кухню, а Мария сверлила взглядом закрывающуюся дверь.

— Чёртов Энди! — пробормотала она.

Я наблюдала за их взаимодействием и задумалась. Это было похоже на историю о друзьях детства, которые медленно, но верно превращаются в настоящую пару.

— Мария?

— Да, принцесса?

— Ты, случайно, не любишь Энди?

Она резко повернулась ко мне с выражением полного замешательства.

— Принцесса, это уже слишком даже для вас! — воскликнула она. — Что?! Как вы можете утверждать, что я люблю Энди?!

— Ну, вы ведь так много времени проводите вместе… и мне кажется, что…

— Неправда! Это не то, что вы думаете! Я просто хочу вместе с ним работать, помогать. Это настоящая мужская дружба, понимаете?

— Но…

— Мария,но ты ведь не мужчина.

— Ну… что-то вроде того. Но я точно не люблю Энди! — выпалила она, краснея.

В этот момент дверь кухни открылась, и Энди вернулся с пакетом, аккуратно завернутым в бумагу.

— Ах, ничего, ничего, — быстро пробормотала Мария, заметив мой взгляд.

Я посмотрела на неё с немым вопросом: почему ты не продолжила? Но она избегала моего взгляда, торопливо убирая пакет в сумку.

— Кстати, как вам моё пальто? Он красивый, не так ли? — спросила я, переводя тему.

— О, правда? — Энди кивнул, явно одобряя.

Я почувствовала тёплую радость, словно похвалили не просто плащ, а меня саму.

— Герцог… подарил это, — сказала я, краснея от смущения.

Я хотела похвастаться, как ребёнок, который гордится новой игрушкой. Это был подарок от человека, которого я люблю, и мне хотелось, чтобы все знали, насколько он дорог.

— Ух ты! Как здорово! — отозвался Энди.

— Ну, тогда удачи вам. Пусть вы принесёте много лесных ягод!

— Конечно!

С учётом рекомендаций Энди, я вышла вместе с Марией за пределы острова.

Глава 17 - Экспедиция за лесными ягодами

— Подожди...

Я остановилась, тяжело дыша, ощущая, как колотится сердце. Кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Впереди шла Мари, её тёмные волосы взлетали на ветру, а шаги оставались уверенными, даже лёгкими. Услышав мой голос, она резко обернулась, и на её лице появилось беспокойство.

— Вы в порядке, принцесса?

Конечно, я знала, что она скажет дальше.

— Может, вернёмся обратно?

Почему я так уверена? Всё просто.

Сто метров назад она говорила то же самое. И мой ответ тогда был точно таким же.

— Нет.

Я огляделась, надеясь хоть где-то заметить среди кустов красные бусинки лесной малины. Но вокруг простиралась лишь густая зелень, скалистая почва и деревья, их кроны перекрывали небо, оставляя лишь редкие проблески солнечного света.

Мы забрались так высоко, что замок Штерн уже казался игрушечным, далёким, будто нарисованным на картине. Но возвращаться я не собиралась.

— Наша экспедиция за лесными ягодами не может вернуться, пока не добьётся победы! — сжав кулаки, заявила я, придавая себе решимости.

Мари скрестила руки на груди, выразительно посмотрев на меня.

— Тогда, может, попробуете пошевелить ногами?

— Ещё пять минут...

Сложно.

Тело принцессы было хрупким, изящным, но слабым. Ноги — тонкие и грациозные, но совершенно неприспособленные к долгой ходьбе по лесным тропам.

А сейчас это тело принадлежало мне.

Мои ноги дрожали от усталости, но сесть я не могла.

— Или, может быть, присядете и отдохнёте?

— …Но тогда мой плащ испачкается.

Я пробормотала это почти себе под нос, опустив взгляд.

Этот наряд мне подарил Рихт. Тот самый Рихт.

Как я мечтала его носить! Как трепетно перебирала пальцами ткань, ощущая её мягкость и лёгкость!

Но теперь... Теперь я стояла в этом плаще посреди леса, не решаясь даже присесть на землю.

Как можно запачкать одежду, подаренную любимым персонажем?!

Честно говоря, я хотела вообще сохранить её в шкафу, беречь, как самое дорогое сокровище... Но удержаться не смогла.

Я просто слишком сильно хотела её надеть.

— Сколько нам ещё идти? — устало спросила я, глядя вверх, туда, где среди деревьев, возможно, скрывались те самые ягоды, ради которых я решилась на это нелёгкое путешествие.

Я нахмурилась.

— Не знаю… Энди сказал, что если идти по этой тропе, то мы сами поймём, когда дойдём.

Мари спокойно посмотрела на меня, а потом добавила:

— Так что, думаю, если будем идти дальше, то скоро увидим место.

Я прищурилась.

— Он не говорил, сколько нам ещё примерно идти?

— Говорил… Нужно подниматься в гору около двух часов.

Я замерла.

— А мы сколько уже идём?

— Три часа.

— Что?!

Мои глаза расширились от шока.

— Тогда мы уже должны были прийти, разве нет?!

Мари задумчиво покачала головой:

— Думаю… мы поднимались час, а два часа отдыхали, так что нам ещё идти и идти.

Я в ужасе всплеснула руками.

— Это же нелепо!!

Мари только пожала плечами, как будто не видела в этом ничего странного.

— Н-ну, хотя бы полтора часа мы шли, разве нет? — с надеждой спросила я.

Но выражение её лица оставалось сомнительным.

«Ты правда думаешь, что мы прошли больше половины, когда двигались так медленно?» — будто читалось в её взгляде.

Я сглотнула.

— Ладно, пошли дальше, — пробормотала я, заставляя себя снова шагнуть вперёд.

Но ведь мы уже преодолели хотя бы половину пути, верно? Значит, осталось столько же.

Я смогу!

Если это ради моего любимого персонажа — я справлюсь!

И вдруг…

— Вот оно!!

Слова вырвались сами собой.

Передо мной раскинулись кусты, усыпанные алыми ягодами.

Не один.

Не два.

Кусты росли повсюду!

Я застыла, разинув рот.

— Хм… и правда, если идти, то рано или поздно придёшь, — Мари кивнула, словно это было очевидно.

Я всё ещё не верила своим глазам.

— Это точно малина? — спросила я на всякий случай.

Я привыкла видеть её в упаковках, а вот так, прямо на кустах, — впервые.

Мари снисходительно улыбнулась.

— Да, всё верно. Вам лучше надеть перчатки — на ветках есть колючки.

Она протянула мне принесённые перчатки, и я тут же их надела, готовая наконец-то пожинать плоды нашего долгого пути.

— Нужно собрать как можно больше! — воскликнула я, сжав кулаки от решимости.

Ведь из этих сочных, ароматных ягод можно приготовить столько всего вкусного!

Малиновый мусс, нежный и воздушный.

Малиновый пудинг, тающий во рту.

Малиновое молоко, прохладное и сладкое.

Малиновый тарт, с хрустящей основой и насыщенной ягодной начинкой...

Стоило только представить всё это, как у меня разгорелся настоящий азарт.

— Ох, тогда мне нужно ещё больше малины!

Я схватила корзину покрепче и с энтузиазмом принялась собирать ягоды. Пальцы ловко перебирали ветки, осторожно срывая спелые плоды.

К счастью, моё тело плохо справлялось с подъёмом в гору, но вот стоять на месте и собирать ягоды — это было куда легче.

Ноги слегка подрагивали от усталости, но по сравнению с тем, как трудно было подниматься сюда, это казалось сущей ерундой.

— Ваше Высочество, не уходите слишком далеко, — раздался голос Мари.

— Хорошо, я поняла, — рассеянно ответила я, не отрываясь от сбора ягод.

— Мы потратили слишком много времени на подъём, солнце может сесть раньше, чем мы думаем. Лучше не отходить слишком далеко.

— Ладно, ладно, — усердно закивала я, продолжая наполнять корзину.

Ты станешь муссом!

Ты станешь малиновым молоком!

А ты — не прыгай, а ложись в корзину!

Я смеялась, представляя, как ягоды будто бы сопротивляются своей судьбе, но упрямо складывала их в корзину, не жалея сил.

Однако стоило мне резко выпрямиться после долгого пребывания в согнутом положении, как из губ вырвался невольный стон.

— Ох… спина…

Я потёрла поясницу и подняла взгляд.

— Уже так поздно?..

Небо, недавно ещё ярко-голубое, теперь переливалось оранжево-золотыми красками заката.

А моя корзина…

Она была полна до краёв! Приятно тяжёлая, она свидетельствовала о том, что я собрала даже больше, чем ожидала.

Что ж, пора возвращаться.

Мари была права: к тому моменту, как мы начнём спускаться, может уже совсем стемнеть.

Только вот…

Где Мари?

Я оглянулась.

— Мари?

Когда я только начала собирать ягоды, она была рядом.

Говорила, какие они сладкие, иногда подносила их к моим губам, чтобы я попробовала.

Но теперь её нигде не было.

Может, она отошла недалеко?

Я начала идти обратно, туда, откуда пришла.

Разобраться в этом оказалось не так сложно.

В тех местах, где я ещё не собирала, ветки всё ещё ломились от малины. А там, где кусты выглядели опустошёнными — прошла я.

Я оглянулась на полную корзину и не смогла сдержать довольную улыбку.

— Хех, я так много собрала! — пробормотала я, но радость тут же сменилась беспокойством.

А где же Мари?

Глядя на свою полную корзину и на пустые кусты, я почувствовала странное удовлетворение. Малина, так ярко-красная и сочная, сверкала в утреннем свете. Каждая ягода, срываемая с ветки, как будто обещала создать нечто восхитительное. Я уже представляла, как завтра буду готовить малиновый мусс, как этот кремовый десерт растечётся по тарелке, маня своим ароматом.

Такого количества хватит для всего! В голове пронеслись мысли о будущих сладких радостях, и я не могла сдержать улыбку.

— Мари, ты где? — окликнула я, надеясь, что она просто где-то рядом. Никакого ответа. Я ещё раз посмотрела по сторонам и снова произнесла её имя, но только тишина была в ответ.

Может быть, она отошла немного дальше? Мы же здесь вдвоём, и если идти по тропе, мы обязательно встретимся.

— Мари! Пора возвращаться! — теперь я говорила громче, рассчитывая, что Мари услышит и ответит. Но в ответ на мои слова раздался странный шорох в кустах.

— Мари? — я сделала пару шагов вперёд, надеясь, что она вот-вот появится.

Но вместо Мари из кустов выползло нечто совершенно иное.

Я замерла. Это было не человек. И уж точно не моя спутница.

Сначала я заметила острые уши, торчащие на голове существа. Но не в них была главная угроза.

Морда этого создания была вытянута и покрыта зловещими клыками. Между ними медленно стекала густая, липкая слюна.

Я непроизвольно сделала шаг назад, сердце бешено заколотилось. Я не могла двигаться.

— Ох… — выдохнула я, глядя на это существо, ощущая, как ужас охватывает меня.

Что делать? Кричать? Нет. Я понимала, что если я закричу, это может только спровоцировать его. Всё, что я могла, это замереть и наблюдать.

— Х-хороший мальчик… — прошептала я, пытаясь говорить так, как если бы обращалась к безобидному животному.

Но оно только зарычало громче. Каждый шаг, который оно делало ко мне, приближал нас к опасности.

Я сделала шаг назад. Не могу стоять на месте. Нужно что-то делать!

Что? Где Мари?

— М-Мари… — почти прошептала я, надеясь на чудо.

Вот и вся мысль, до которой я смогла додуматься, стоя в этом ужасном положении, окружённая опасностью и страхом. Что бы она сделала, если бы была рядом? Мари — моя верная спутница, впрочем, что бы она могла сделать? Что бы могла сделать она, если бы встретилась с этим чудовищем? В голове витали только смутные, беспомощные вопросы.

Шаг. Зверь сдвинулся, ещё ближе.

Шаг. Я снова отступила назад. Мои ноги не слушались, каждое движение давалось с трудом, как будто я не могла двигаться быстро, как требовала ситуация.

Зверь шагал вперёд.

Ещё один шаг назад. Мой взгляд не отрывался от его зловещих глаз, от тех самых клыков, которые готовы были вот-вот рваться в меня.

И вдруг — тюк. Я резко столкнулась с чем-то твёрдым.

Я не могла даже повернуть голову, чтобы понять, что это было. Страх сковал меня, и единственное, что я могла, — это застыть и продолжать смотреть в глаза чудовищу.

Осторожно, почти незаметно, я потянула руку назад, пытаясь нащупать препятствие. И, к моему облегчению, это было всего лишь дерево.

Не страшно. Можно просто обойти…

Я начала медленно поворачивать тело, но тут же заметила, как зверь изменил своё выражение, как его глаза сузились, и в них мелькнуло предчувствие нападения.

Он, как предсказатель, знал мои намерения. Он рванулся вперёд.

И я, инстинктивно, тоже рванула.

Взрыв адреналина, паника, ужас — всё это переплелось в одно мгновение. Я побежала. Я должна была убежать, но это было невозможно.

Что-то тяжёлое и невероятно сильное обрушилось на мою спину, сбив меня с ног. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Это было как гора, обрушившаяся сверху, только вместо горы — этот чудовищный зверь, который теперь нависал надо мной.

Но что меня пугало больше всего, так это не вес, не тяжесть удара. Это был рык, низкий и зловещий, который раздался прямо у моего уха. Мои волосы встали дыбом от страха.

В поле зрения мелькнул багровый цвет. Это была моя кровь? Это конец? Я умираю?

Тело начало дрожать, а я не могла понять, что происходит. Пальцами я осторожно коснулась пятна, которое запачкало мою шею.

Но вместо горячей крови, как я ожидала, я почувствовала мягкое, прохладное и слегка липкое. И только тогда до меня дошло.

Это не моя кровь.

Это раздавленная малина.

Всё, что я собирала целый день, было теперь раздавлено, перемешано с грязью. Я почувствовала, как внутри меня закралось отчаяние.

Я хотела угостить Рихта этим. Я хотела приготовить что-то вкусное, что-то, что принесёт радость. Но вместо этого... вместо этого, всё оказалось в грязи, всё исчезло в этот момент.

Кхррр...

Зверь снова зарычал. Злобный, яростный звук разрезал тишину, и в следующий миг я почувствовала, как горячая, неприятная слюна капает мне прямо на щёку.

Я вздрогнула, не в силах сдержать дрожь.

Медленно, будто сама природа сжалась вокруг меня, я подняла голову. Зверь, огромный и зловещий, продолжал нависать надо мной, его глаза сверлили меня насквозь, а его пасть медленно раскрылась, оголяя острые, смертоносные клыки. Я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее, как руки дрожат, а дыхание прерывается. И в тот момент, когда наши взгляды встретились, мне казалось, что всё — это конец. Он сейчас укусит. Я умру.

Моё тело было как в оцепенении, словно оно жило отдельно от меня. Я зажмурилась, готовясь к боли, к тем страшным мукам, которые должны были прийти с этим смертельным укусом. В книгах рассказывали, что раны бывают мучительно болезненными, как ожоги, но я никогда не испытывала боли такого рода. Что это значит? Разве я должна уже почувствовать ужасную боль? Или, может, от боли сразу теряют сознание? Я ждала, пыталась понять, что будет дальше. Скоро станет больно? Уже? Я должна чувствовать сейчас?

И в этот момент, когда я уже была готова к удару, раздался голос. Знакомый, грубый, низкий — тот, который мне так дорог.

— Что вы делаете?

Я приоткрыла глаза, слабо надеясь, что это не иллюзия. Я была настолько охвачена страхом, что даже не могла поверить своим глазам. Зверь, который только что был готов растерзать меня, исчез. Вместо него, прямо передо мной, стоял Рихт. Его лицо было полным разочарования, и его глаза смотрели на меня с беспокойством, но в них не было страха. Только растерянность и недоумение.

Мне на миг показалось, что это сон. Словно перед самой смертью мне просто привиделся человек, которого я так хотела увидеть. Но когда я опустила взгляд, я поняла, что это не мог быть сон. Рихт держал в руках окровавленный меч, и под ним, растёкшись по земле, лежало мёртвое чудовище. Только тогда до меня дошло, что тот вес, который прижимал меня к земле, исчез.

Я была так напугана, что даже не заметила, когда именно это произошло. Мои руки, всё ещё дрожа, тянулись к земле, и я ощущала, как мир вокруг меня смазывается, теряет четкость. Рихт взмахнул мечом, стряхивая с него кровь. Алые капли брызнули, запачкав землю, смешавшись с раздавленными ягодами малины. Картина перед глазами превратилась в хаос. Кровь, малина… всё смешалось, но я не могла оторвать взгляда от Рихта.

Он стоял прямо передо мной, и его выражение не оставляло сомнений: он был так же растерян, как и я. Но в его голосе прозвучала усталость и раздражение.

— Вы вообще в своём уме? — его голос был строгим, но с ноткой беспокойства. — Какого чёрта принцесса вроде вас…

Он хотел прикрикнуть, но внезапно замолчал. И в этот момент всё красное перед глазами исчезло. Малина, кровь, и сам зверь… всё растворилось, оставив лишь его передо мной. Его лицо, его глаза, его запах — всё было так близко, так реально. Изображение перед глазами мутнело, а затем вновь становилось чётким, словно сама реальность возвращалась.

Рихт…

— …Хм… — произнёс он, и его голос теперь звучал тихо, с каким-то сомнением и даже облегчением.

Я стояла, не зная, что сказать. Всё, что я могла — просто смотреть на него, не веря до конца, что я в безопасности.

Где-то внутри меня что-то оборвалось, словно невидимая нить, которую я не замечала, вдруг рванулась. И я не могла понять, что именно произошло — осознание того, что я живу, или страх, что смерть была так близка, или тот факт, что он, наконец, был здесь, рядом, как тень, от которой я не могла скрыться. Но это всё смешалось, и я не смогла больше держать себя в руках.

— …Пиона? — его голос звучал озадаченно, будто он не верил, что это происходит. Он снова произнес моё имя, но я не могла ответить. Мои губы не могли вымолвить ни слова.

— …Ух… хх… — это всё, что я могла из себя выдавить, прежде чем рыдания, которые я сдерживала так долго, наконец, прорвались наружу. Я не пыталась их остановить, не хотела. Всё, что я могла сделать — это вцепиться в подол своего платья, почувствовав, как моя грудь сотрясает рыдание. Страх, осознание того, что я всё ещё жива, и этот ужасный зверь, и тот факт, что он был рядом — всё это выплеснулось наружу.

— …Принцесса… — Рихт замер. Он посмотрел на меч в своей руке, окровавленный и тяжёлый, и, как будто его мучила одна лишь мысль об этом оружии, без колебаний отбросил его в сторону. Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как его присутствие заполнило всё пространство вокруг. Он был рядом, он был реальным, но это не делало мне легче.

Я не могла больше сдерживаться.

— УААААААА! — мой крик, полный отчаяния и боли, прорвался наружу. Я бросилась к нему, не думая, не раздумывая, и вцепилась в его одежду, как утопающий в спасательную соломинку. Я спряталась в его объятиях, заслонившись от мира, от боли и страха, и шептала сквозь слёзы:

— Му, му… страшно… страшно…

Мне было страшно, до дрожи в ногах, до оглушительного тремора в теле. Я никогда не видела такого чудовища. Я была уверена, что умру, что этот момент станет моим последним. Если бы не он… Если бы не Рихт, я бы уже была мертва. Он спас меня, но этот ужас не отпускал меня. Я всё ещё ощущала его, как тень, нависшую над моим разумом. Я могла бы…

— … — слов не было. Я не могла сформулировать мысль. Что из этого — страх, что я едва не умерла, или страх, что я почти не успела осознать, как близка была моя смерть?

Но это чувство заполнило меня целиком. Оно не отпускало. Оно давило, отнимая воздух, заставляя слёзы не прекращаться.

— Всё хорошо, — я услышала голос, но он был не моим. Чья-то рука осторожно, мягко легла мне на спину, успокаивая, как будто пыталась вернуть меня в реальность, в этот момент, который был уже после всего.

— Всё кончено, — голос был тихим, спокойным. Тихие похлопывания по спине, такие простые и искренние, что я почувствовала, как внутри меня что-то начинает успокаиваться, как сердце, которое до этого бешено колотилось, теперь, наконец, замедляется. Слёзы продолжали литься, но они уже не вызывали боли, а скорее освобождение.

Руки, которые до этого дрожали от ужаса, теперь стали послушными, как только я почувствовала его присутствие. Это была не просто поддержка, это было что-то большее.

— Теперь вы в безопасности, — тёплая ладонь легла мне на макушку, и я ощутила её неловкость, такую неуклюжую, но реальную. Я могла бы посмеяться, если бы не была так переполнена этим чувством благодарности и облегчения. Это была рука человека, который, вероятно, никогда не утешал кого-то таким образом. Но в этот момент, несмотря на всю его неловкость, этот жест был самым важным в мире для меня.

Он принес мне облегчение, хотя и сдержанным, неуклюжим образом, который был знаком только ему. И я продолжала дрожать, но больше не от страха.

Глава 18 - Луна выглядит как...

— Вот здесь. — Рихт поднял руку, его жест был точным и решительным.

— Принцесса!

Я растерялась, не понимая, что происходит.И вдруг мне стало влажно на лбу! Почему? Почему всё вдруг так изменилось?

Слезы хлынули, и я, всё ещё не осознавая, что делаю, вытирала их об его рубашку. Мои руки, наверное, должны были трястись от стыда, но в этот момент я лишь пыталась понять, почему я до сих пор нахожусь в его объятиях. Как я могу быть в таком положении? В его руках, с его рубашкой, пропитанной моими слезами... А что же теперь?

Я хотела бы потерять сознание. Просто исчезнуть, чтобы избежать стыда, чтобы исчезнуть в его объятиях, в его теплоте, в этой ситуации. Но, увы, я не могла.

Что я вообще делаю? Я? Нет, нет... Я должна быть сильной. Я не могу позволить себе быть такой слабой, даже если всё вокруг такое беспорядочное.

— Принцесса Пиона, вы уже всё выплакали? — Его голос был холодным, почти не верящим в мои слёзы. Я почувствовала, как меня пронизывает его недоверие. Как он может сомневаться в этом? Слезы не были игрой. Это было настоящее отчаяние, настоящая слабость, скрытая за маской стойкости.

— Нет, это не так! — Я резко отвернулась, снова наклонив голову, пытаясь скрыть стыд.

Вдруг кто-то подошел.

— Мари? — произнес я.

— Я сообщу, — ответила Мария, и я поняла, что она поспешно исчезает. Наверное, ей нужно сообщить остальным, что всё в порядке.

Но вот что странно... Рихт, несмотря на его холодность, был всё-таки рядом. Он не отступил, не отошел. Его руки снова мягко погладили мою спину, успокаивая меня, как бы возвращая меня к жизни. Это было так нежно, так заботливо, что я не могла не чувствовать. Он на самом деле переживает.

— Всё хорошо, принцесса? — Его голос был теперь мягким, но с тем лёгким оттенком удивления.

Я едва ли могла ответить. Мой голос, наверное, звучал неуверенно, но я ответила, всё равно пытаясь скрыть свои эмоции:

— Конечно, всё хорошо...

И тогда Рихт поднял руку, словно делая ещё один знак, что всё должно быть в порядке. Но Мари, видимо, заметив его жест, поспешила к нам с целой группой людей, которые быстро присоединились к ней.

— Госпожа, вам ничего не угрожает? — один из них спросил, как только приблизился.

И в этот момент, несмотря на все эмоции и внутреннюю бурю, я почувствовала, как тяжело мне стало. Мои чувства были переполнены, но я снова понимала, что должна держаться.

Лицо Марии, искажённое удивлением, неожиданно привело меня в чувство. Благодаря этому я смогла прекратить всхлипывания, а затем, словно по инерции, выпала из объятий Рихта.

— Прошу прощения, госпожа! Это моя вина!

Вдруг передо мной на одно колено опустился Энди. Я замерла, не понимая, что происходит. Он склонил голову так низко, что его лоб почти касался земли. В моей голове возникло множество вопросов.

— Почему Энди здесь?

Он поднял голову ровно настолько, чтобы его голос прозвучал чётко и без тени сомнения.

— В это время года, когда в горах не хватает пищи, хищники спускаются и нападают на деревни. Я не подумал, что это может представлять опасность для вас, госпожа, когда вы отправились в горы.

Его лоб теперь действительно касался земли.

— Из-за того, что я указал вам путь, я поставил вас в опасность, госпожа. Прошу прощения!

Я растерянно смотрела на него, не в силах понять, почему он так говорит. Ведь я сама попросила его показать дорогу! Почему Энди приносит извинения?

Молчание висело в воздухе, и никто из присутствующих не пытался остановить его. Напротив, все смотрели на него с серьёзными лицами. Некоторые из солдат покачивали головами, их взгляды были полны неодобрения.

— Нет, это моя ошибка! — раздался голос рядом.

Мария?

Я повернулась к ней и с удивлением увидела, что она тоже встала на колени.

— Я сама попросила его показать мне дорогу, так что Энди не виноват! Если кто и должен понести наказание, то это я!

Её голос звучал твёрдо, но в нём угадывалась нотка тревоги.

Я смотрела на них обоих, не зная, как реагировать. Что же это такое? Почему двое людей приносят извинения за то, что я сделала по собственной воле?

— Значит, всё это произошло потому, что вы, решили отправиться в горы? — раздался холодный голос.

Я вздрогнула.

Рихт?

Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Энди и Марию с ледяным выражением лица. Его голос был ровным, но в нём ощущалась угроза.

— Вы осмелились поставить в опасность принцессу из королевства, состоящего в союзе с Империей. Вы понимаете, насколько тяжёлой будет цена за это?

Мои глаза расширились.

Что он только что сказал?

— Да, конечно! Накажите нас!

— Я понесу наказание. Мария ни в чём не виновата.

— Нет, это моя вина! Я не смогла должным образом прислужить принцессе.

— Нет! Я привела принцессу сюда, так что вся вина на мне! Накажите меня!

Энди и Мария спорили между собой, перебивая друг друга, словно пытались взять на себя ответственность за случившееся. Оба были готовы принять наказание, каждый из них считал себя виновным.

Рихт молча наблюдал за их перепалкой, его выражение лица было непроницаемым. Казалось, он обдумывает, кого из них следует наказать.

Но почему? Почему всё дошло до этого?

Я сжала кулаки. Ведь это я сама решила прийти сюда!

Ах... Так вот в чём дело?

Только теперь я осознала, что по всем правилам именно я должна была склонить колени, а не они.

— Г-госпожа?

— Госпожа!

Мария и Энди в изумлении смотрели на меня, когда я, преодолевая нерешительность, сделала шаг вперёд.

Рихт тоже выглядел слегка озадаченным, но его холодный взгляд всё ещё был направлен на двух склонённых перед ним людей.

— Если я ошиблась, придя сюда… — начала я, чувствуя, как мои пальцы непроизвольно сжимаются. — Если это было неправильно, то это моя вина. Я сама настояла на этом, я должна понести наказание.

Мои слова повисли в воздухе.

Солдаты, что сопровождали меня, выглядели растерянными. Кто-то явно был обеспокоен, кто-то замешкался, а кто-то посмотрел на меня с подозрением, будто не веря в происходящее.

Мария и Энди смотрели на меня с широко открытыми глазами, а Рихт моргнул, будто не сразу осознал, что я только что сказала.

— Госпожа, встаньте, пожалуйста!

Мария, всё ещё стоя на коленях, потянулась ко мне, пытаясь поддержать.

— Почему вы так поступаете?Вы не должны!

Я слегка дёрнула её руку, давая понять, что не собираюсь отступать.

— На самом деле, я сама пошла собирать ягоды, я настояла на том, чтобы идти в горы. Всё это моя вина. Так что если кого и нужно наказывать, то меня.

— Нет, не нужно! — воскликнула Мария, её лицо отразило отчаяние. — Это не так!

Рихт продолжал молча следить за нашей ожесточённой дискуссией. Он не выглядел раздражённым или недовольным, скорее задумчивым.

— Лучше давайте спустимся с гор, а потом уже решим, что делать с наказанием, — наконец сказал он ровным голосом.

Я вздохнула. Возможно, он просто хотел завершить этот спор здесь и сейчас. Но его слова "потом" оставили неприятный осадок.

***

Когда мы вернулись в замок, небо уже окрасилось в багровые оттенки заката, и длинные тени ложились на стены коридоров.

Мария была так обеспокоена моими царапинами, что принялась за их обработку с таким рвением, будто перед ней были смертельные раны.

Я сидела на стуле, молча наблюдая за её сосредоточенными движениями, пока она аккуратно промакивала кожу тёплой тряпкой.

Вдруг раздался стук в дверь.

Я вздрогнула.

— Что... что это? — пробормотала я, взглянув на Марию.

Она замерла, крепче сжав ткань в руках.

Кто мог прийти в такой час?

Я почувствовала лёгкую дрожь в пальцах и не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть на него.

Я не знала, как реагировать на всё происходящее.

— Были ли у вас раны?

Рихт посмотрел на травы, разложенные на столе, и его лицо слегка сморщилось, будто он сдерживал раздражение. Мария, заметив это, ещё больше растерялась, судорожно сжимая в руках ткань.

Мне показалось, что он снова собирается отчитать меня, как это было в лесу. В груди неприятно заныло: я почти физически ощутила, как мне придётся склониться в покаянной позе, вновь ожидая наказания.

— Это ничего особенного, — быстро сказала я, пытаясь сгладить ситуацию. — Просто чуть-чуть поцарапалась. Мария перебарщивает.

Я натянуто улыбнулась и небрежно потянула руку назад, надеясь, что он не придаст этому большого значения.

Но, похоже, Рихт думал иначе.

Он медленно взял стул и сел прямо передо мной, его взгляд был спокойным, но пристальным.

— Продолжай, — кивнул он Марии.

Она поспешно опустила ткань в тёплую воду и вновь осторожно начала промакивать мои ладони.

— Вы пошли за лесными ягодами?

Я замерла. Его голос был ровным, но за ним скрывалось что-то ещё. Теперь было очевидно, что его визит в мою комнату напрямую связан с утренней суматохой.

— Впрочем, это не удивительно, — продолжил он.

Я прикусила губу.

— Почему принцесса, такая как вы, решились подняться в горы и делать такие опасные вещи?

Его слова прозвучали укоризненно, и мне вдруг стало неуютно.

— Я… — начала я, но тут же осеклась, встретившись с его взглядом.

Рихт нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Если бы вы не осознали, насколько опасна ситуация, и не пошли за помощью… если бы помощник повара не рассказал мне, где вы… если бы я опоздал хотя бы на минуту…

Он не договорил, но мне и так было понятно, о чём он думает.

В памяти вспыхнул образ зверя: дикий взгляд, оскаленные клыки, капли слюны, медленно стекающие с его пасти.

Я непроизвольно сжала пальцы.

Рихт был прав. Если бы он не появился вовремя, я действительно могла бы погибнуть.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказала я тихо.

— Понимаю, — ответил он, но его хмурый взгляд никуда не исчез.

Мне даже показалось, что было бы неплохо, если бы Мария могла разгладить его нахмуренные брови так же ловко, как она разглаживает складки на моих платьях.

Я слегка пнула носком туфли по полу, рассеянно разглядывая его лицо.

— Принцесса Гартен, которая из-за каких-то ягод решилась отправиться в горы…

Его голос прозвучал сухо, и я почувствовала лёгкий укол стыда.

— Да, но всё же…

Я попыталась оправдаться, но, заметив его мрачное выражение, тут же прикусила язык.

В такие моменты лучше всего просто опустить голову, сосредоточившись на узорах на полу. Позволить напряжению рассеяться, слиться с окружающим воздухом, пока буря эмоций не утихнет сама собой.

Я бросила быстрый взгляд на Марию, надеясь, что она заступится за меня, но та лишь молча продолжала прикладывать измельчённые травы к моей руке, закрепляя их тонкими слоями бинта. Она даже не посмотрела в мою сторону — похоже, решила не вмешиваться.

— Я... не смогла найти ягоды в замке, — тихо пробормотала я, отводя взгляд в сторону.

Рихт нахмурился.

— Что вы говорите?

В его голосе послышалось потрясение.

— Я правда не смогла найти ягоды, — повторила я, чуть скосив глаза, будто пытаясь выискать на полу спасительные слова.

— И поэтому вы решили сделать мусс из лесных ягод?

Я не знала, раздражён он или просто разочарован, но в его голосе явно читалось недовольство. Он смотрел на меня так, словно пытался разгадать ход моих мыслей, но я и сама уже не понимала, чем руководствовалась.

— Нет, вы не должны были этого делать, — его голос стал холоднее. — Мы могли бы использовать продукты, которые есть в замке.

Я прикусила губу.

— Кто вообще захотел бы этот мусс?

Его тон вдруг стал резче, и я вздрогнула, не ожидая повышения голоса. Инстинктивно мне захотелось вжаться в кресло, предчувствуя новую волну упрёков. Но неожиданно выражение его лица смягчилось, а в глазах промелькнула лёгкая растерянность.

— О, кто бы мог подумать, что вы так любите ягоды?

Я моргнула, растерянно посмотрев на него. Его слова сбили меня с толку, и, возможно, он сам не ожидал, что скажет это вслух.

— Нет, ну что вы… — я попыталась возразить, но, заметив, как его брови снова угрожающе дрогнули, тут же замолчала.

В такие моменты не стоит спорить. Лучше просто молчать и внимательно разглядывать узоры на полу.

— Всё-таки… что насчёт тыквенного пирога? Или сливочного кекса? — вдруг сменил тему Рихт, словно размышляя вслух.

Я приподняла голову, с недоумением посмотрев на него.

— Вы хотите, чтобы я их приготовили? Даже без ягод?

— Нет, подождите! Не нужно делать всё это…

Я уже подняла руку, собираясь остановить его, но тут вмешалась Мария, решив, что пора спасать ситуацию.

— Не волнуйтесь, я всё сделаю!

Она перехватила инициативу с такой уверенностью, что я даже не успела среагировать.

А Рихт, между тем, спокойно продолжил:

— Что вы сказали? Тыквенный пирог, сливочное печенье… И что-то ещё?

Я, не теряя времени, схватила лист бумаги и карандаш.

— Ты записываешь? — удивлённо спросил он, глядя на меня.

— Конечно! — я уже приготовилась к диктовке, сверкая глазами.

Рихт тяжело вздохнул, но ничего не сказал, лишь покачал головой, наблюдая за тем, как я сосредоточенно записываю его слова.

— Ах, точно! — спохватилась я, лихорадочно записывая. — Тыквенный пирог, сливочные печенья… и что-то вроде кекса?

— Хмм?

Я точно услышала, как из его уст вырвался какой-то странный звук — то ли вздох, то ли тихий смешок.

— Не обязательно это записывать, — голос Рихта вновь стал холодным, словно я уловила нечто, чего не должна была.

Но я точно слышала!

— Я всё равно забуду! — упрямо возразила я, крепче сжимая карандаш.

— Просто используйте ингредиенты, что есть в замке.Вы не охотник, вам не нужно собирать травы.

— Вы не хотите, чтобы я делала это, да?

Я взглянула на него, и, судя по тому, как на миг дрогнуло его выражение лица, моя фраза попала точно в цель.

— Нет, — коротко ответил он.

Я поспешила поправиться:

— Спасибо хотя бы за то, что не сказали мне этого делать.

Рихт молчал, но в воздухе между нами повисло странное напряжение. Я склонилась над бумагой, быстро записывая: «тыквенный пирог», «сливочные печенья»… и всё же, что за кекс он упомянул?

— Эм… Я собираюсь обработать рану, — внезапно прервала нас Мария.

Рихт, уловив её взгляд, коротко кивнул:

— Продолжай.

— Да, конечно, — Мария смущённо опустила глаза и принялась за работу.

Мне не было больно, поэтому я лишь кивнула, наблюдая, как она снова окунула ткань в тёплую воду. Почему-то её щеки окрасились лёгким румянцем — полотенце остыло, пока она ждала подходящего момента?

— Скажите ещё раз… — я не собиралась так просто сдаваться.

Я ведь так и не выяснила, какой именно кекс он имел в виду. Может быть, он назовёт что-то ещё? Но прежде чем я успела добиться ответа, Мария неожиданно приподняла мой подол вверх.

— Мария!

Шорты уже были сняты, и холодный воздух тут же коснулся кожи. Подол остановился на бедре, зажатый в её руках.

Я схватила её за запястье.

— Что ты делаешь?!

— Что? Мария посмотрела на меня, словно я задала глупый вопрос, и только тогда я, наконец, заметила рану.

Как же так? Я даже не почувствовала… Но поднимать платье в присутствии Рихта?!

— Э-эм, Рихт…

Я осторожно повернула голову, стараясь понять его реакцию.

— Погода не очень… — пробормотал он.

Я заморгала.

Что?

Рихт не смотрел на меня, а уставился в окно. На улице было темно, и за стеклом не было видно ни единого проблеска света.

Что это вообще за странное замечание о погоде?

Я поспешно опустила подол ниже, чем Мария подняла, и послала ей взгляд, давая понять, чтобы она продолжала.

— Что вы там видите? — тихо спросила я, глядя на Рихта.

Он выглядел так, будто намеренно избежал зрительного контакта.

— Хм, — он тихо кашлянул, как будто стесняясь, и снова отвёл взгляд в окно.

Я заметила, как его уши слегка покраснели, и это выглядело… неожиданно мило.

Глава 19 - Это неплохо

[Дорогой отец и мои дорогие братья,

Прошу прощения, что не писала так часто, как обещала, но только теперь нашла время, чтобы сесть и написать вам.

Здесь, в Штерне, как и говорил отец, невероятно холодно. В вашем Гартене, наверное, по-прежнему тепло и уютно, не так ли?

Но несмотря на этот пронизывающий холод, я ощущаю себя здесь очень-очень хорошо.

Господин герцог, как и обещал, приставил ко мне служанку по имени Мири, которая заботится обо мне. Всё-таки в Штерне важно иметь горничную, которая хорошо знакома с этим краем. Мири не только показывает мне самые красивые уголки, но и рассказывает о том, что особенно нравится герцогу Штерна.

Сам герцог также проявляет ко мне огромное внимание и доброту. Он подарил мне тёплое пальто, каждый день устраивает чаепития, и недавно даже приготовил для меня очень вкусный ужин.

А сегодня произошло нечто совершенно неожиданное, но… об этом я пока умолчу. Это станет моей особенной памятью.

В общем, у меня всё хорошо, и герцог Штерна относится ко мне с большой заботой. Так что, пожалуйста, не переживайте обо мне. Всё идёт как по маслу, и я чувствую себя очень счастливо.

P.S.

Здесь, в Штерне, такие невероятно красивые звёзды. Когда я смотрю на их мерцание в ночном небе, на душе становится светло и тепло.

А ещё местная достопримечательность — это молодой месяц. Он тонкий, как серебряная ниточка, но светит невероятно ярко.

P.P.S.

Кстати... У вас случайно не осталось клубники?.. Просто интересуюсь, но это совсем не значит, что я фанатка клубники!]

***

— Сегодня я буду есть бисквит с взбитыми сливками, — сказала я Энди, словно делая важное заявление, а он просто рассмеялся в ответ.

Вспоминая вчерашний разговор с Рихтом, я наконец-то осознала, что забыла название десерта – это был бисквит с взбитыми сливками! Как я могла забыть?

Я была настолько потрясена своим открытием, что чуть не побежала по замку, крича «Эврика!»

— Тогда нужно подготовить ингредиенты. Думаю, почти всё уже есть на кухне…

— Мука, яйца, молоко… Интересно, есть ли ванильные стручки? Без них, конечно, можно обойтись, но с ними вкус был бы намного лучше.

— Они должны быть в кладовой. Я сейчас принесу, — ответил Энди.

Пока он отправился за ванилью, я, напевая себе под нос, начала разбивать яйца.

Ах, как я горжусь собой! Как мне удалось вспомнить то, что я уже забыла? Может, я действительно гений?

— Г-госпожа! Что вы делаете?!

Энди смотрел на меня в полном шоке, пока я усердно взбивала яйца.

— Взбиваю яйца, — пробормотала я, сбитая с толку его реакцией.

Разве не так готовят бисквит? Взбиваешь яйца, добавляешь сахар, снова взбиваешь, затем просеянную муку…

— Ой! Я забыла просеять муку!

Только теперь я поняла, почему Энди был так потрясён.

Я должна была заранее отмерить и просеять муку, а я поспешила и начала с взбивания яиц. Такие мелочи и делают десерт по-настоящему вкусным.

— Энди, можешь просеять муку? Там, в миске, её нужно просеять всю.

— Я лучше взобью тесто, — неожиданно серьёзным голосом заявил Энди.

Он выглядел настолько решительно, что я моргнула от удивления.

Разве взбивание яиц – это что-то настолько важное?

— Да всё в порядке, я сама…

— Нет. Я сделаю это.

— Но ведь это не так уж сложно…

— Я должен это сделать!

С каких это пор Энди стал таким фанатиком взбивания?

Я растерянно моргнула, а он, похоже, понял, что был слишком категоричен, и слегка смягчил взгляд.

— Просто… у меня есть причины, почему я должен взбивать тесто, — пробормотал он.

— Причины? Какие?

— Ну…

Энди замялся, явно не зная, что ответить.

— Что за причины?

— А… ничего, — поспешно отмахнулся он, отводя взгляд.

Теперь мне стало ещё любопытнее…

— Спасибо, что хочешь помочь, но… мм… я делаю это, потому что хочу сама, так что я справлюсь~

С улыбкой я снова схватила миску с яйцами, а Энди с явным сожалением посмотрел на них.

Хм… если он так сильно хочет взбивать, стоило ли ему это поручить?

***

— Это бисквит со взбитыми сливками.

С широкой улыбкой я ответила на слова Рихта.

Он даже не подозревает, как я горжусь собой за то, что узнала его любимый десерт и решила приготовить его!

— Попробуйте.

Я аккуратно пододвинула к нему тарелку с десертом.

Обычно в бисквит со взбитыми сливками делают отверстие и начиняют его кремом, но, зная, как Рихт обожает сладкое, я решила разрезать бисквит пополам и щедро прослоить его кремом.

Это точно то, что ему понравится.

Я затаила дыхание, следя за тем, как Рихт берет кусочек и кладет его на свою тарелку.

Грациозным движением он разрезал его вилкой и положил в рот. В этот момент я подумала: вот оно – истинное счастье фаната!

Мой любимый персонаж ест то, что я приготовила!

— Эм…

Я замерла.

Рихт нахмурился.

Что? Почему?! Я была уверена, что этот вкус ему понравится!

— Вам… не нравится?

Этого не может быть!

Бисквит получился лёгким, воздушным, с идеальной сладостью.

Крем был мягким, с насыщенным молочным вкусом, взбитым до совершенства.

Это идеальное сочетание, созданное специально для Рихта!

Так почему же он недоволен?

— Опять руки…

Вместо того чтобы прокомментировать вкус, он неожиданно произнес нечто совсем другое.

Я последовала за его взглядом. Он не смотрел на десерт, а уставился… на мои руки.

Что не так с моими руками?

— Ах… ну, у меня красивые руки.

Они действительно были изящными — маленькими, с длинными пальцами. Правда, на ладонях всё ещё оставались царапины от падения в горах, но если держать руки тыльной стороной вверх, их не было видно.

Я с гордостью улыбнулась и показала свои руки, но Рихт взглянул на меня так, будто я сказала что-то нелепое.

…Не то?

— Я про этот волдырь.

— Ах…

Только тогда я заметила волдырь между большим и указательным пальцем.

Он действительно не сочетался с красивыми руками. Ну и ладно, потом просто проткну его иголкой.

Конечно, когда кожа засохнет и побелеет, это будет выглядеть не очень приятно, но ведь не болит — значит, не страшно.

— Я взбивала сливки, вот и натёрла. Похоже, у меня кожа легко натирается.

Это было логично. У такой хрупкой принцессы, как я, вряд ли раньше был повод натруживать руки.

— Почему это делала ты?

— Что?

— Это взбивание.

— Ну… потому что я же готовила кастеллу?

— Почему не Энди?

— Потому что я сама хотела приготовить, поэтому и сделала всё сама.

Я посмотрела на Рихта с недоумением. В чём проблема?

— Разве Энди не предлагал сделать это?

Рихт прищурился, пристально глядя на меня.

Я вспомнила, как днём Энди действительно хотел взбивать сливки.

— Да, но…

Минуточку.

Неужели Энди вызвался взбивать не просто так?

Может, это Рихт попросил его?

Почему?

Вспомнил тот волдырь, который видел в моей комнате?

Вот как…

— Эм…

Я осторожно открыла рот.

Рихт всё ещё смотрел на меня с нахмуренным лицом.

Я хотела спросить: "Вы переживаете из-за моих рук?"

Но вместо этого сорвалось другое:

— Вам… не понравилось?

Я задумалась: а был ли смысл спрашивать о волдыре?

Рихту нет дела до таких вещей.

Даже если вдруг он и обратил внимание, то не из-за меня, а потому, что я — принцесса Гартена.

Не стоило задавать вопрос, который мог меня ранить.

— Дело не во вкусе…

— Значит, вкусно?

— Это…

Рихт собирался что-то сказать, но внезапно замолчал.

От этого молчания я едва не потеряла рассудок. Сердце бешено колотилось, и мысль о том, что я так старательно угождала его вкусу, а он вдруг разочаруется, не покидала меня. До сих пор он с удовольствием ел всё, что я готовила, но вдруг именно этот бисквит ему не понравится?

Особенно если учесть, что это была кастелла со взбитыми сливками — десерт, который он сам хотел попробовать! Если он скажет, что невкусно… я просто сгорю от стыда.

— Не то чтобы невкусно.

Ответ был таким неопределённым, что моё сердце сразу же сдулось, как воздушный шарик, проколотый острым уколом.

— То есть… в целом, съедобно.

Рихт пробормотал это себе под нос, смотря на тарелку, и взял ещё один кусочек.

— Чего уставились?

Ну, конечно, этот упрямый цундэрэ ни за что не скажет, что вкусно. Но если он говорит, что «съедобно», значит, по его меркам это даже очень вкусно, правда?

— А? Ах, нет-нет, ешьте…

Однако, раз уж я решила проверить, понравилось ли ему, мне было трудно оторвать взгляд от его тарелки. Но как только я начала сверлить её взглядом, его раздражённый голос вонзился в меня, как остриё ножа.

Я поспешно отвела взгляд, но успела заметить, как его тарелка моментально опустела, и следующий кусок кастеллы уже оказался у него перед носом.

Конечно! Я идеально угадала его вкус!

Глядя на то, как бисквит исчезает с тарелки, словно по волшебству, я не смогла сдержать улыбки — словно довольный зритель, наблюдающий за увлекательным спектаклем.

— Чем займётесь после обеда?

— Я?

— Да.

— Даже не знаю…

Что вообще может делать принцесса? Лежать и ничего не делать, наверное.

В Гартене у меня хотя бы были занятия: цветочные композиции, прогулки, уроки с наставниками, разговоры с братьями… А здесь действительно делать нечего.

— А почему спрашиваете?

Я спросила, нарочно добавив в голос едва заметное ожидание.

— Так, ничего особенного.

Рихт, как ни в чём не бывало, проглотил ещё один кусочек кастеллы и отпил чаю. Внезапно мне в голову пришла мысль: как идеально сейчас подошёл бы кофе.

К сладкому пирожному идеально бы подошёл американо, а к сытному скону — ванильный латте. О! В следующий раз можно попробовать сочетание сконов с молочным чаем!

Надо бы спросить у Энди, есть ли в замке кофе. Я слышала, что в Гартене он был дорогим, но иногда всё же появлялся на чаепитиях. Правда, Рабеллон его не любил, говорил, что горький…

— Чего это вы так радуетесь?

Пока я мечтала о будущем чаепитии с Рихтом, он неожиданно прервал мои мысли.

— Я…

— Только что… у вас было такое выражение, будто вы что-то замышляете, и это вас жутко радует.

— Заговоры же бывают коварными, разве нет? Радость и коварство — ну совсем не сочетаются.

— А у вас только что было коварно-весёлое лицо.

— Что?! Как можно так о лице столь милой принцессы! Как можно взять и прилепить к нему слово "коварный"?!

Рихт посмотрел на меня с выражением полного недоумения.

— Вы только что сами себя назвали милой, не слишком ли это самоуверенно?

Ах, точно… Это же я и есть — эта самая "милая принцесса". Услышав слово "коварный", я как будто на мгновение покинула своё тело, и в моей голове возникла мысль, что это слово совершенно не подходит к такому человеку, как Пионе.

— Ну, это…

— Впрочем, в прошлый раз я тоже удивился, когда взрослая девушка вдруг заговорила о себе в третьем лице.

Я ещё пыталась придумать оправдание, но Рихт, со своей язвительностью, оказался быстрее. Вот он, упрямец. Он до сих пор помнил, как я назвала себя "рукой Пионы"!

— Я просто честная.

— Я, в отличие от некоторых, не тот человек, который, даже если ему вкусно, скажет, что "съедобно". Я честный человек, поэтому если моё лицо красиво, я так и скажу.

Я решила идти до конца и заявить это с чистой совестью. В конце концов, я принцесса, немного "принцессизма" мне не помешает!

— Белый.

Я указала на скатерть.

— Тёмно-синий.

Указала на одежду Рихта.

— Вкусный бисквит.

Показала на последний кусочек кастеллы на тарелке.

И, наконец…

— Красивая принцесса!

Сложив ладони под подбородком, как цветочный бутон, я хлопнула ресницами и мило улыбнулась, глядя на Рихта.

Ну всё, сейчас он точно нахмурится, скажет, что я несу чушь и отправит меня куда подальше. Но…

Что?

Вопреки всем моим ожиданиям, он не нахмурился. И не сказал, что я говорю глупости. Он просто пристально смотрел на меня.

Эй, герцог, ну нельзя так! Мне же ещё неловко станет!

— Не так уж и плохо.

— Что?

－Не так уж и плохое лицо.

Глава 20 - Хочу услышать, что я красивая

Сидя перед туалетным столиком, я задумчиво вглядывалась в свое отражение, вновь и вновь прокручивая в голове сказанные Рихтом слова.

«Лицо у тебя неплохое.»

Неплохое? Всего лишь неплохое?

Голубые глаза с глубокими, сияющими зрачками. Идеально ровный нос, нежные алые губы, кожа белоснежная, словно тончайший фарфор. Золотистые волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, отливая теплым солнечным светом.

Без сомнений, это было красивое лицо. Возможно, не роковой красавицы, но уж точно миловидное. Стоило замолчать, добавить немного задумчивости во взгляд — и вот перед вами невинная, хрупкая девушка.

И все же… он сказал просто неплохое?

Тут есть два варианта.

Первый: у Рихта очень странный вкус.

Но это маловероятно. Главная героиня оригинальной истории была ослепительно прекрасна. Книга буквально триста семьдесят пять раз напоминала об этом. Даже если бы это не было прописано в сюжете, она ведь главная героиня! Разумеется, она должна быть красивой.

Значит, остается второй вариант.

Рихт — самый настоящий цундере.

Он просто не может прямо сказать, что считает меня красивой. Возможно, он думает так, но его гордость не позволяет произнести это вслух. Как человек, который, попробовав невероятно вкусное блюдо, называет его всего лишь "съедобным". Или как герой, спасающий кого-то в критический момент, но после заявляющий:

«Я не собирался тебе помогать.»

Неужели…

Я вздрогнула, заметив, как в зеркале отражается мое удивленное лицо. Широко распахнутые глаза, чуть приоткрытые губы… А щеки? Когда они успели так покраснеть?

Губы предательски дрогнули, уголки рта сами собой поползли вверх.

— О, боже… — прошептала я, прижимая ладони к пылающим щекам.

Неужели… Рихт начинает открываться мне?

Неужели в его сердце зародилась хотя бы капля симпатии? Конечно, это не любовь, но…

— Принцесса Пиония, вас просят спуститься вниз.

— Мм? Кто?

— Энди. Он говорит, что хочет показать вам кое-что, — тихо проговорила Мари, её голос слегка дрожал от волнения.

— Правда? Ладно, я скоро приду, — ответила я, стараясь скрыть беспокойство.

Когда я следовала за Мари, руки непроизвольно продолжали оставаться прижатыми к щекам, скрывая их румянец. Я чувствовала, как волнение накатывает, и пыталась сосредоточиться на том, что меня ждет впереди. Но когда мы подошли к столу, на котором были разложены странные предметы, я не смогла скрыть своего удивления.

— Ч-что... это вообще такое? — вырвалось у меня, глаза широко раскрыты от шока. Я мгновенно поняла, что это за вещи, но не могла поверить, что их так много.

На столе были венчики для взбивания — и не один или два, а целых двадцать, аккуратно выстроенных в ряд.

— Герцог приказал их купить, — сказал Энди, как будто это было само собой разумеющимся.

— Так много венчиков? — я не могла скрыть изумления.

— Да, дело в том, что… — Энди замедлил шаг, явно пытаясь подобрать слова. Он почесал затылок и, словно раздумывая, облизал губы. — В общем, он спрашивал, как избежать появления мозолей на руках при взбивании.

— Кто? Герцог? — я не могла поверить своим ушам.

— Да. Я подумал, что, возможно, неудобная рукоятка венчика и предложил купить тот, который подойдет вашей руке. Когда я сказал, что это можно проверить только если вы сами попробуете их…

Энди бросил взгляд на стол, заваленный венчиками, и продолжил:

— Он приказал купить их всех, чтобы вы выбрали тот, который вам подходит. Остальные передадим на кухню.

— То есть ты хочешь сказать, что он купил все возможные виды венчиков?

— Именно. Так что попробуйте их, выберите, что вам нравится. А если вам понравится несколько — берите все, на кухне столько не нужно. В конце концов, они не портятся, можно будет использовать их позже...

Энди замолчал, но его слова были предельно ясны.

— Не думаю, что их нужно так много... — пробормотала я, пытаясь хоть немного вернуть ситуацию в рамки здравого смысла.

— Ах! И это еще не всё, — добавил он, и я почувствовала, как напряжение в воздухе снова усиливается.

Энди слегка махнул рукой, призывая нас следовать за ним. Мы с Мари поспешили за ним, шаг за шагом, как будто что-то необычное вот-вот должно было случиться.

Он привел нас в складское помещение — место, где я бывала уже не раз. Здесь, среди ящиков и полок, не было ничего, что могло бы вызвать у меня особое внимание.

— Но тут ничего особенного, — заметила Мари, оглядывая пространство с явным недоумением.

Энди просто улыбнулся и указал на один из углов склада.

— Здесь ничего нет, — сказала я, взглянув на пустое пространство.

Однако, вместо обычного складского беспорядка, я заметила два ярких ленточки, аккуратно прикрепленные к стенам по обе стороны угла.

— С сегодняшнего дня это — личное пространство принцессы Пиона, — произнес Энди, его голос звучал почти торжественно.

— Личное пространство? — переспросила я, не сразу осознавая, что он имел в виду.

Энди кивнул с лёгким оттенком уверенности.

— Да, принцесса может свободно пользоваться любыми продуктами, которые находятся в этом продовольственном складе. Более того, вы можете заранее забронировать их.

Я всё ещё не могла до конца понять, что он говорит, и с удивлением посмотрела на него. Он заметил мой взгляд и продолжил.

— Если вам понадобится какой-то ингредиент, просто скажите мне. Я перенесу его в вашу личную зону. Всё, что окажется здесь, никто не сможет трогать. Только вы.

Энди с лёгкостью подошёл к одному из уголков склада и открыл крышку большого бочонка. Внутри красовалась ярко-красная малина, сплошь покрытая росой.

— Отличная малина, правда? Сегодня утром её доставил Максион. По словам торговца, ягоды собрали всего вчера, так что они очень свежие.

— О, и правда свежие! — удивленно проговорила я, заглянув в бочонок.

— Вам нравится? — спросил Энди, и, когда я кивнула, он осторожно закрыл крышку и, используя её край как опору, перекатил бочонок в "личную зону".

— Теперь это здесь останется, — сказал он, ставя бочонок между двумя ленточками, — Теперь никто не может к нему притронуться. Даже наш шеф-повар. Только принцесса может этим пользоваться.

Мои мысли крутились, как вихрь.

— То есть… — я замерла, пытаясь осознать произошедшее. — Это тоже распоряжение герцога, да?

Энди кивнул с лёгким усмешкой.

— Конечно. В конце концов, склад, как и сам замок, принадлежит ему.

Я почувствовала, как тяжело сглотнула. Он сказал мне, что я красивая. Он проявляет ко мне внимание. Он дарит мне такую заботу, как будто я действительно важна для него. И всё это — Рихт.

Как мне понять всё это?..

****

Рихт смотрел на меня, держа во рту вилку с кусочком малинового мусса. Как это возможно?! Почему взрослый мужчина, просто держа вилку в зубах, может выглядеть таким умилительным образом? Это просто нечестно!

— Что? — его голос вырвал меня из замешательства, и сердце заколотилось так сильно, что я не смогла закончить фразу.

Он вынул вилку и спокойно посмотрел на меня, как будто ничего необычного не происходило.

К счастью, когда "вилочный гипноз" наконец прошёл, я смогла немного собраться.

— Спасибо вам за венчики, — произнесла я, слегка смущенная, но все же решившая поблагодарить его.

— Сегодня я тоже взбивала мусс из малины с помощью этого венчика. И руки совсем не устали! — добавила я, демонстрируя свою ладонь, как бы показывая доказательства.

Вчерашние следы от мозолей, которые Мари проколола, побелели, но новых следов не было.

На самом деле, на кухне замка почти все были мужчинами, и венчики, которыми они пользовались, были огромными и тяжёлыми для меня. Конечно, это ускоряло процесс взбивания, но руки потом болели. А вот два венчика, которые я выбрала сегодня, были идеально подходящими. Их деревянные рукоятки удобно ложились в мою ладонь, и работать с ними было гораздо легче, к тому же они помогали сохранить мои руки в хорошем состоянии.

Рихт, не проявив особого интереса, взглянул на мою ладонь.

— Вы ведь собирались сказать: «Это вовсе не для вас», — сказала она с лёгким оттенком иронии.

Я опередила его, сама проговаривая его коронную фразу.

— Да.

— Но всё равно спасибо, — произнесла она, как бы всё ещё не решая, что делать с этой благодарностью.

Будучи мастером второго уровня по языку "цундере", я прекрасно поняла скрытый смысл его слов: "Я купил их специально для тебя."

— И спасибо за то, что позволили мне свободно использовать продукты из кладовой, — добавила она.

Я чуть приподняла бровь, но не стала перебивать его.

— Я просто не хочу, чтобы вы слонялись по улице и вляпались в неприятности. Если с принцессой Гартена что-то случится на территории Штерна, это будет проблемой, — сказал он, как всегда, с оттенком холодного рационализма.

— Да, но всё равно спасибо, — ответила я, хотя внутри меня пронеслась мысль: «А если бы ты не беспокоился обо мне, ты бы не так говорил.»

Я мысленно добавила к его словам недостающие фразы вроде «Ведь снаружи так опасно», «Я беспокоюсь за тебя», «Ты особенная для меня». Словно между строк, его слова всё же до меня доходили.

Это, пожалуй, был предел той заботы, на которую Рихт был способен.

Но, может быть, позволить себе хотя бы немного надежды — не преступление?

— Как вам малиновый мусс? — осторожно спросила я.

— Ну… есть можно.

— Понятно.

Вкусно.

Как бы он ни пытался скрыть это, я знала, что именно это он и хотел сказать. Его тарелка была совершенно пустой, чисто вылизанной — другого объяснения просто не существовало.

Тогда получается… если «неплохое лицо» на самом деле означает «красивое», то…

Купить венчик специально для меня. Разрешить мне свободно пользоваться кладовой. Это ведь тоже своего рода выражение симпатии, верно?

Но что тогда?..

Я украдкой взглянула на него. Рихт, заметив мой взгляд, нахмурился.

— Что?

— Н-ничего, — поспешно замахала я руками, улыбаясь.

«А может, теперь я действительно кажусь вам красивой?»

Мне хотелось спросить об этом.

Но ответ был слишком предсказуем.

Если бы это было «да», Рихт всё равно бы ответил отрицательно.

Если бы это было «нет», он бы ответил отрицательно ещё увереннее.

Я могла рассматривать пустую тарелку как доказательство того, что мой десерт был вкусным. Но могла ли я считать венчик доказательством симпатии?

Ведь он мог просто хотеть, чтобы я продолжала делать больше вкусных десертов.

— Завтра, возможно, есть что-то, что вы бы хотели съесть? — спросила я, стараясь говорить ровно.

Рихт, задумчиво уставившись на тарелку, нахмурился, а затем перевёл взгляд на меня.

— Ч-что?

— Вы что, весь день только об этом и думаете?

— О чём?

— О том, какой десерт приготовить.

Если быть честной… да, почти весь день. В замке Штерн у меня особо не было других дел.

Я вставала утром, готовила десерт к чаепитию с Рихтом, а после чаепития думала, что приготовить на следующий день. Если требовалась предварительная подготовка, я занималась этим вечером. Так проходили мои дни.

— Вы всегда это любили?

— А? Ну… да.

— Странное занятие для принцессы.

— Это… хобби, — я улыбнулась, отвечая.

Но это была ложь.

То, что я действительно всегда любила…

Это были вы.

Моим настоящим хобби было смотреть на вас.

Я научилась делать десерты ради вас.

— Хотите ещё?

Я хотела наполнить вашу пустую тарелку.

И если бы это было возможно…

Я бы хотела наполнить и ваше сердце.

****

Я осторожно наполнила воздушное заварное пирожное пополам заварным кремом и взбитыми сливками.

Когда ешь сразу, вкуснее со взбитыми сливками, но пока крем еще не застыл, лучше всего смешать их в равных пропорциях.

Если завтра не будет дождя, можно приготовить макароны, подумала я и поспешила к себе в комнату.

— Мари!

Резко распахнув дверь, я увидела, как плечи девушки, стоявшей у гардероба и рассматривавшей платье, вздрогнули от неожиданности.

— Вы бежали? — спросила она, широко раскрыв глаза, заметив мои вздымающиеся плечи и сбившееся дыхание.

— Угу!

Отвечая, я тут же попыталась стянуть платье, но оно явно не было тем, что можно снять без посторонней помощи.

— Ох, куда вы так торопитесь? — проворчала Мари, развязывая ленты на спине. — Какое платье вы хотите надеть?

— Красивое!

— Хм… Я уже выбрала розовое и желтое, но…

— Самое красивое!

Я сияла, выбирая самое прекрасное платье, но почему-то мне казалось, что выражение лица Мари с каждой секундой становилось всё мрачнее.

— Вот, желтое и розовое, — она держала два платья в разных руках. — Какое вам больше нравится?

Я взглянула на них с предельной серьезностью. Затем посмотрела на Мари не менее внимательно.

— Какое красивее?

— Это… случайно не тест?

— А?

— Кажется, я где-то слышала подобное… — Мари ненадолго задумалась, затем, собравшись с духом, ответила торжественным тоном: — Правильный ответ: желтое вам подойдет, потому что оно игривое и веселое, а розовое красиво сочетается с вашей белой кожей, так что оба платья прекрасны. Но сегодня солнечно, так что, может, выберете желтое?

Я внимательно посмотрела на нее.

Мари даже сглотнула.

— Ладно, пусть будет красивое желтое.

— Ура! Я угадала!

Когда я выбрала желтое платье, Мари буквально засияла от радости.

Сняв простое платье, в котором готовила заварные пирожные, я переоделась в желтое и села перед туалетным столиком.

Глядя в зеркало, я подумала, что сделала правильный выбор. Светло-желтый цвет прекрасно сочетался с цветом заварного крема.

— Как вам уложить волосы? Есть пожелания?

— Красиво.

— Простите?

— Сделай красиво!

— Хм… А как именно?

— Очень! Прям невероятно! Максимально красиво!

Как только я выкрикнула своё требование, отражение Мари в зеркале помрачнело ещё больше, чем раньше. Нет, мне даже показалось, что её лицо исказилось ещё сильнее.

— Может, сделать высокий пучок?

— Если он красивый, тогда да!

— А наполовину собранные волосы?

— Если это красиво, то тоже отлично!

— Два хвостика?

— Если они будут красивее, тогда два хвостика!

Мари взяла мои волосы в две пряди, но вдруг замерла.

— А насчёт макияжа?

— Сделай красиво!

— Какие туфли выберете?

— Те, которые самые красивые!

На этот раз лицо Мари окончательно погрустнело.

— То есть… — настолько она растерялась, что даже заговорила странным тоном, — как именно… красиво?

— Насколько можешь, сделай меня самой красивой!

Я посмотрела на неё так же красиво, как только могла.

— Почему вдруг такая одержимость «красотой»?

На моих щеках проступил румянец.

— Потому что…Я хочу выглядеть красиво перед Его Светлостью.

На мгновение руки Мари замерли.

— Принцесса Пиония!

— Всё, решено! Сегодня я вложу всю свою душу в ваш образ!

Глядя в зеркало, я поняла: в глазах Мари действительно пылал огонь.

Глава 21 - Невозможно сказать правду, когда не можешь быть честным

— Э-э, извините, Ваша Светлость…

Украшение на голове давило невыносимо тяжело. «Не сломаю ли я шею?» — мелькнула тревожная мысль. Я едва сохраняла равновесие, но всё же успела заметить Рихта.

Он только что откусил пирога, и на его губах остался след светло-жёлтого крема.

Пожалуйста, сердце, успокойся. Сейчас не время для бешеного стука в груди.

Но если я скажу ему, что он испачкался… вытянет ли он свой проклято-обольстительный язык, чтобы слизать крем? Или будет водить им по губам, спрашивая: «Здесь? Или здесь?» А может, попытается стереть рукой, но не попадёт — и тогда мне придётся подойти и самой убрать этот дурацкий крем…

Я сглотнула.

Что выберет Рихт? Соблазнительную небрежность или милую растерянность? А если второе… мои пальцы коснутся его губ…

О боже, нет!

Внезапно раздалась лёгкая мелодия — то ли в голове, то ли в зале.

— Что вы делаете? — спросил Рихт, всё ещё с кремом на уголке рта.

— У вас… на губах осталось! — выпалила я, осознав, что все мои фантазии разбились о реальность.

Он невозмутимо взял салфетку и аккуратно вытерся.

Ах да, он же принц. Конечно, не станет облизываться, как уличный мальчишка.

Я подавила разочарованный вздох и откусила пирог, пытаясь заглушить досаду сладким вкусом.

Чёрт, неужели я веду себя неподобающе?

— О, сегодня! — вдруг оживилась я, выпрямляясь и указывая на цветы в причёске. — Мария так искусно уложила мои волосы!

Рихт скользнул взглядом по лепесткам, затем медленно опустил его ниже — к ушам, к шее…

Отлично! Эти массивные серьги и тяжёлое ожерелье были правильным выбором.

— И макияж, по словам Марии, вышел просто превосходно! — добавила я, кокетливо приподняв брови и задержав на нём взгляд.

Когда наши глаза встретились, я улыбнулась и грациозно поднесла руку к щеке, принимая изысканную позу.

— Понимаю…

Но Рихт ответил лишь одним словом.

— Сегодня я снова сделала маникюр! — воскликнула я, протягивая руки. — Тот волдырь, что был в прошлый раз, зажил без следа.

Последние дни я проводила у плиты, готовя десерты, и кожа на пальцах слегка огрубела. Но Мария поработала над ними так тщательно, что теперь они были мягкими, без единого заусенца.

Рихт молча скользнул взглядом по моим ладоням, но снова не произнёс ни слова.

Не так… Всё идёт не так…

— Вам понравился пирог? — спросила я, лишь бы разорвать тягостную тишину.

Он поднял глаза, изучая моё лицо.

— Вы часто задаёте этот вопрос в последнее время.

— Что? Какой именно?

— Постоянно спрашиваете, вкусно ли.

— Разве?

— Да.

— Разве… мне не стоит так спрашивать?

— Нет, не стоит.

— Тогда… пирог вкусный? — Я нарочно повторила вопрос, игриво улыбнувшись.

Рихт замер, будто не зная, как реагировать.

— Сегодня пирог вышел особенно красивым, — продолжила я, надеясь оживить беседу.

Он лишь кивнул.

— Да, правда.

— О, а посуда… она тоже прекрасна!

Рихт равнодушно взглянул на тарелку.

Неужели он всегда так немногословен? Мне казалось, он не из тех, кто любит молчать. Просто… не из болтливых.

— Где вы приобрели такую изящную тарелку? — не сдавалась я.

Он удивлённо поднял бровь.

Неужели не знает?

— Я не знаю, — ответил он с лёгкой растерянностью.

— Ах, цветы в вазе… они восхитительны! — перевела я взгляд, пытаясь зацепить его внимание.

Рихт мельком глянул на букет. Белые соцветия, похожие на осенние хризантемы, деликатно отделяли его от меня.

— Вы знаете, как они называются?

— Цветок зовётся «чохва», — произнёс он, не отрывая взгляда от вазы.

— Ах, так он называется «чохва»?

— Нет. Я сказал, что это «чохва». — Его голос прозвучал тихо, но чётко. — Когда холодает настолько, что ничего не растёт, местные жители начинают делать такие вещи. А потом их скупает здешний лорд.

— Понятно...

— Вообще-то подобные безделушки не особо нужны, — продолжил Рихт, проводя пальцем по краю вазы. — Но в Штерне ресурсов мало. Зимой людям особенно тяжело.

— Я слышала, земля там небогатая...

— Да. Даже равнины скудные. А угодья такие крохотные, что крестьянам приходится обрабатывать даже горные склоны. Дожди редки, холода ранние... Урожаи мизерные.

Неожиданно светская беседа о цветах превратилась в обсуждение экономических тягот его княжества. Я лишь беспомощно кивала, чувствуя, как разговор ускользает из-под контроля.

— Зимой они лишаются даже возможности делать чохву... Как думаете, что могло бы стать для них лучшим занятием в холода?

Тема становилась всё серьёзнее, а я всё больше терялась. Его сосредоточенное лицо, чуть сдвинутые брови - в этом была какая-то гипнотическая сила.

Боже, как же прекрасны мужчины, всерьёз заботящиеся о своём долге!

Не просто красиво - великолепно! Эта глубина во взгляде, эти продуманные паузы, даже то, как он методично излагал мне положение дел - всё было безупречно!

— Вы... Вы потрясающий! — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать.

— Что? — Он резко поднял голову, глаза округлились.

— То есть... я...

Чёрт, заткнись уже! Мысли безнадёжно отставали от слов. Я в смятении провела ладонью по лбу.

— Просто... ваши подданные в Штерне наверняка счастливы иметь такого правителя...

Да! Идеальный выход!

Я расплылась в улыбке. Но Рихт продолжал смотреть на меня с тем же странным, пронизывающим взглядом.

— Вы действительно так считаете?

— Ну... да?

— И правда верите, что штернские подданные счастливы?

— Да...

— Значит, вы в самом деле так думаете... — его голос приобрёл неожиданную жёсткость.

Вот чёрт, куда я вляпалась?!

— Ведь я же изгнанник-бунтовщик, поднявший мятеж, не так ли?

— У каждого... свои причины, — прошептала я, внезапно ощутив, как по спине пробежал холодок.

Я ответила, и Рихт погрузился в затянувшееся молчание, после чего, не проронив ни слова, аккуратно доел остатки шурлера. Его движения были настолько точными, что ни капли крема не осталось на его всегда безупречных губах.

Ни единого комплимента. Чаепитие завершилось, так и не подарив мне желанных слов.

— До завтра.

Всегда грустно прощаться, даже зная, что встреча повторится так скоро. Я сознательно не стала отмечать в дневнике окончание этих ста дней встреч — признать их завершение было бы слишком болезненно. В тайне сердца я мечтала, чтобы сто дней превратились в сто один, затем в сто десять, а там, глядишь, и в двести...

— Принцесса Пиона.

Когда служанка уже отодвинула мой стул, Рихт неожиданно окликнул меня. Но вместо продолжения — лишь тягостная пауза.

— Да, князь?

Я ответила, надеясь, что он просто не уверен, слышу ли я, но он лишь беспомощно открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу.

— Князь?

— А... ничего... неважно.

Его выдох прозвучал как капитуляция, а уши вспыхнули нежным румянцем, будто лепестки сакуры в апрельском саду.

Несмотря на свою легендарную бестолковость в подобных делах, Рихт всё же осознавал неловкость момента. Проблема заключалась в том, что за всю свою жизнь он произносил подобные слова женщинам считанные разы, да и то — лишь по исключительным поводам.

Будь это обычная светская любезность, вопрос бы не стоял. Но он... он никогда не говорил такого искренне.

Цветы в волосах принцессы действительно были несколько чрезмерны, но её хрупкая фигурка, её миниатюрность превращали этот избыток в очаровательную гармонию.

А эти глаза... Эти сияющие, полные надежды глаза, словно у ребёнка в предвкушении дня рождения... Да, если уж быть совершенно честным, именно такой она и была.

Рихт признал этот факт.

Но между внутренним признанием и вслух произнесёнными словами — пропасть.

— Принцесса Пиона...

Её имя сорвалось с его губ, но продолжения не последовало.

— Да, Ваша Светлость?

Он точно знал — стоит ему сказать, и она расцветёт от счастья.

Получить желанное — что может быть приятнее?

Всего одно слово.

Одно простое слово.

Сегодня принцесса была необыкновенно прекрасна.

— Ваша Светлость?..

Но слова застряли в горле. Для Рихта это простое признание оказалось невыносимо трудным.

— Эх, ничего... неважно...

И снова он не сказал того, что хотел.

После чаепития, оставшись один в библиотеке, Рихт не мог перестать думать об этой ситуации. В глубине души он смутно сожалел.

Стоило просто сказать...

Сначала он считал её глуповатой принцессой. Или хитрой интриганкой. Но теперь понимал — всё было иначе.

Несмотря на титул, она готовила десерты как простая служанка. Стирала пальцы в кровь, но улыбалась, уверяя, что всё в порядке. Она знала себе цену, но порой робела как дитя. Её улыбка сияла легко, а слёз он почти не видел. Казалось открытой книгой, но чувства свои умела прятать мастерски. Выдерживала самые жестокие слова, а назавтра встречала его той же сияющей улыбой.

Но...

Рихт вспомнил тот день, когда она полезла в горы за лесными ягодами. Чуть не погибла от лап голодного зверя. Как она дрожала в его объятиях, рыдая по-детски...

Такая хрупкая...

Его руки запомнили лёгкость её тела — хрупкого, как первый весенний цветок. Его пальцы помнили, как трепетали, гладя её волосы.

— Хаа...

Рихт снова подумал, что стоило просто сказать ей о её красоте. Казалось бы, что сложного?

Для других — ничего. Для него — непреодолимая преграда.

Ежедневные изнурительные тренировки давались легко. Карать провинившихся — без колебаний. В отличие от благонравного Михаэля, он никогда не стеснялся в выражениях. Но простые человеческие слова — "вкусно", "красиво", "спасибо" — застревали в горле комом.

Сегодня история повторилась.

— Принцесса Пиония...

Пробный шёпот в пустоту удался.

— Сегодня вы действительно...

Но губы вновь предательски сомкнулись. В голове звенело: "красивая", "очаровательная", "прелестная". А язык будто одеревенел.

Его взгляд упал на потрескивающий камин и книгу, которую он так и не смог читать — страницы остались нетронутыми.

— Что я вообще делаю?..

Внезапная слабость заставила его тяжело выдохнуть.

Что изменится, если я скажу это сейчас? Здесь же никого нет... Да и какое мне дело до её чувств?

Щёки вспыхнули от осознания собственной глупости.

Похоже, дурацкие привычки принцессы заразительны.

С досадой тряхнув головой, Рихт потянулся за книгой — и заметил письмо. Утром его точно не было. Видимо, доставили во время чаепития.

Белая бумага. Алый сургуч с гербом Святого Императорского двора.

— Гестия...

Имя сорвалось с губ шёпотом. Пальцы сами потянулись к дорогому имени, будто надеясь ощутить тепло родного почерка.

Глава 22 - Путешествие с любимым персонажем

— Повторите! Сейчас же!

Я вскочила, с грохотом ударив ладонью по столу. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось — сердце готово было вырваться из груди.

Рихт напротив едва заметно вздрогнул, но мгновенно овладел собой. Его холодный взгляд скользнул по мне.

— Придворные прибыли в столицу. Нас приглашают на бал в честь помолвки с принцессой.

— Дальше! — выдохнула я, впиваясь ногтями в дерево стола.

Эта новость уже сводила меня с ума. Да, наш союз фиктивен. Да, всего на сто дней. Но сейчас — я официальная невеста Рихта! Императорский дворец признает это!

Но главное было впереди.

— Дорога от Штерна займёт около десяти дней. Поездка будет утомительной.

— О боги...

Я прикрыла рот дрожащей рукой.

Путешествие. С Рихтом. Десять дней. Одиннадцать ночей. В закрытой карете.

Мамочки, я выиграла джекпот! Десять дней с любимым персонажем!!!

— Вам это... так приятно?

Рихт слегка нахмурил брови, изучая мою реакцию.

— Ч-что?

Конечно приятно! Я готова была вскочить на стол и закружиться в танце!

— Просто... неожиданно.

С трудом сдержав порыв, я плавно опустилась в кресло. Принцессы не топают ногами и не визжат от восторга. Хотя очень хочется.

— Слухи распространяются быстрее, чем я предполагала...

Я натянуто улыбнулась, убрав руку от губ. Но Рихт продолжал смотреть на меня с тем же недовольным выражением.

— Вам что-то не понравилось?

Рихт явно был не в восторге.

— Если вы заняты — можете не ехать.

— Я совершенно свободна!

— Вас не укачивает в дороге?

— У меня железный вестибулярный аппарат! Я же доплыла сюда из Гартена!

— Долгое путешествие может быть утомительным для хрупкой особы.

— Я просто буду сидеть в карете — какая сложность?

— Если не хотите — оставайтесь.

— Как можно отказаться от приглашения Его Величества?

Он поправил меня ледяным тоном:

— Приглашение от императрицы.

Ага... Императрица...

Я кивнула, но вдруг застыла.

Император — главный герой оригинала. Императрица — его героиня. Идеальная пара, живущая долго и счастливо.

А Рихт... всего лишь второстепенный персонаж, отвергнутый своей возлюбленной.

То есть та, кто нас пригласила — его первая и единственная любовь. Та, ради которой он готов был на всё... но которая выбрала другого.

— Если не хотите — оставайтесь.

Фраза, брошенная будто невзначай. Но я поняла.

Это он не хочет ехать.

Не хочет снова увидеть ту, кто разбила его сердце.

Хм...

Я так мечтала об этом путешествии!

Любой фанат без раздумий продал бы душу за 10 дней наедине с любимым персонажем!

Но если цена — его страдания...

Ни один настоящий фанат не согласился бы на такое.

И я — тоже.

— Если подумать... ничего особенного. — Я нарочно скопировала его бесстрастный тон. — Что в этом императорском дворце такого? Большой замок? У нас тоже немаленький.

— Принцесса Пиония никогда не бывала во дворце Феершпрена?

— Хм... Не припоминаю.

Возможно, Пиония и посещала его — но я точно нет. Лучшая тактика — уклончивые ответы. Если окажется иначе — всегда можно сослаться на плохую память.

— Дворец Феершпрена — не просто большой. Он самый величественный в империи.

— Понятно.

Логично. Великой империи — соответствующий дворец.

Но мне вдруг стало горько — не от отказа от поездки, а от того, что Рихту пришлось пережить.

Я тихо добавила:

— Но никакой дворец не стоит чужих слёз.

Его взгляд дрогнул — впервые за весь разговор.

— А его сады считаются одними из прекраснейших, не уступая Гартенским.

— Понятно.

— Имперский зал для коронаций украшен шедеврами величайших мастеров. Витражи там...

— Каждый мечтает увидеть это хотя бы раз в жизни.

— Понятно.

Я кивала, слушая его описание дворца, но мои мысли были далеко.

Какими бы великолепными ни были сады — они меркли перед красотой моего любимого персонажа.

Какими бы изысканными ни были произведения искусства — они не могли передать тонкость его эмоций.

— Умереть, так и не увидев этого, было бы досадно.

Нет.

Если уж о чём и жаль было бы умирать — так это о том, чтобы не увидеть:

Рихта спящего,

Рихта в парадном мундире,

Рихта, выходящего из купальни...

— Поэтому я покажу вам дворец.

— Что?

— Я говорю — провезу вас по императорской резиденции.

Я замерла.

Моргнула.

Ещё раз.

Потребовалось три долгих секунды, чтобы осознать его слова.

— Я...

Предложение было одновременно заманчивым и опасным.

— Так вы хотите поехать или нет?

Конечно хочу!

Не ради дворца — ради этих десяти ночей и одиннадцати дней в карете с Рихтом!

Но если я соглашусь...

Ему придётся лицом к лицу встретиться со своим болезненным прошлым.

Увидеть, как та, ради которой он готов был на всё, счастлива с другим.

И если я увижу, как он страдает...

Нет.

Я не могла быть причиной его боли.

— Подумаем ещё. — Я опустила глаза. — Есть вещи важнее дворцов.

Его взгляд стал пристальным, будто пытался прочитать мои мысли.

— Например?

— Спокойствие близких. — Я едва слышно добавила: — Ваше спокойствие.

Тень пробежала по его лицу. Он понял.

— Вы слишком много думаете.

— Это моя работа.

Наступила тишина. Где-то за окном щебетали птицы, совсем не подозревая о буре в наших сердцах.

— Я...

Мои эгоистичные желания не стоили его боли.

— Вы иногда бываете... странной.

Только я собралась отказаться, как он сузил глаза, изучающе вглядываясь в меня.

— Порой вы смотрите так, будто знаете всё.

Его тёмные глаза, словно проникающие в самую душу, неотрывно держали мой взгляд.

— И иногда... вы действительно знаете слишком много.

Всё.

Нет, конечно, не всё.

Но о нём...

Я знала больше, чем кто-либо.

Потому что читала.

Читала каждую его эмоцию.

Каждую страницу его любви.

— Порой вы — взбалмошная принцесса, думающая лишь о себе...

Он замолчал, слегка склонив голову.

А потом...

Его взгляд стал глубже.

Золотистые волосы, переливающиеся в свете.

Уши, внимающие каждому слову.

Щёки, порозовевшие от напряжения.

Губы, приоткрытые от замешательства...

С каждым взглядом в его глазах появлялось что-то новое — что именно, я не могла понять.

— А иногда ведёте себя как святая, готовая на жертву...

Его взгляд скользнул по моему подбородку, опустился ниже...

Остановился на шее.

Я невольно сглотнула — его глаза на мгновение задержались на этом движении, затем продолжили путь...

Ключицы...

Чуть ниже...

И вдруг — резко вверх, прямо в мои глаза.

— И странным образом, я...

Его губы застыли.

Напряжение сдавило горло — я забыла дышать, не отрываясь смотря на его губы.

Губы, готовые что-то сказать...

Медленно сомкнулись.

Тёмный взгляд внезапно стал спокойным.

Он опустил глаза на пустую тарелку.

Тарелку, где ещё недавно лежали приготовленные мной макароны.

Теперь — ни крошки.

— М-милорд?

Я позвала его, наблюдая, как он уже долго молча смотрит на блюдо.

Рихт медленно поднял голову.

— Завтра отправляемся.

****

— Насколько я помню, принцесса, мы договаривались о поездке в карете...

Я, предвкушая путешествие, сытно позавтракала и радостно спустилась во двор. Но меня встретил хмурый Рихт со скрещенными руками.

— ...а не о переезде.

Он указал на перегруженную карету и гору ещё не загруженного багажа.

— Да, я прекрасно понимаю, что это поездка.

— Тогда зачем столько вещей?

— Всё необходимое.

— Объём багажа сопоставим с вашим переездом в замок.

— Потому что тогда я брала лишь самое необходимое.

— И эта гора — необходимое?

— У женщин потребностей несколько больше, чем у мужчин.

— Правда?

Рихт молча подошёл к одной из сумок и вскрыл её.

— Платья.

— Нужно же переодеваться!

Я открыла соседнюю — снова платья. Следующую — опять платья.

Вдруг прольётся соус? Нужна смена!

Пойдёт дождь — нужен подходящий наряд!

Солнце — лёгкое платье!

Пусть он не замечает моих нарядов, но каждому фанату хочется выглядеть идеально для своего кумира!

— Десять.

— Что?

— Оставьте десять.

— Ни за что!

Десять платьев — это катастрофически мало! Как же подбирать наряд по погоде, настроению, месту? Тем более я специально купила три новых платья сегодня утром!

— Милорд, десять — это слишком мало...

Рихт проигнорировал меня и вскрыл следующую сумку. Туфли. Ещё одна — снова туфли.

— Их же не видно под платьем.

— Как это не видно? Они изящно выглядывают при ходьбе!

— Пять пар.

Он перешёл к следующей сумке, не слушая моих доводов.

— Хотя бы пять! Иначе не подберу к платьям!

— Для меня эти две пары одинаковые. Просто розовые.

Он поднял две пары.

— Совсем нет! Справа — розовый с кобальтом, слева — коралловый с розовым подтоном!

Под этим небом не бывает двух одинаковых оттенков!

Рихт смотрел на меня с немым недоумением, словно пытаясь постичь смысл моих слов. Затем его лицо стало суровым.

— Три.

— Пять! Хотя бы пять!

— Четыре. И это окончательно.

Я уныло опустила плечи.

— Пиония, не смотрите так. Мы просто не доедем, если весь этот багаж не поместится.

Я замолчала, сгорая от стыда.

Как сказать вслух, что хочу быть красивее для него?

Что мечтаю затмить его прошлую любовь?

Что надеюсь — если он десять раз посмотрит на Гестию, то хотя бы один взгляд достанется мне?

Поэтому и собирала столько нарядов...

Рихт вдруг вздохнул и неожиданно смягчился:

— Ладно. Берите пять пар. Но платья — двенадцать. И это мой последний компромисс.

Его глаза на мгновение смягчились, будто он всё понял без слов.

— Только пообещайте... что не будете переживать из-за неё.

Я замерла. Он знал.

— Вы...

— Я уже не тот глупец, что бежал за призраками прошлого. — Он аккуратно поправил прядь моих волос. — Теперь у меня перед глазами куда более... розовая реальность.

И в его взгляде не осталось и тени той боли, что я так боялась увидеть.

Глава 23 - Начало путешествия

－Конца нет, что это ещё...

Пока я молчала и сидела, погружённая в уныние, Рихт переключил внимание на другую сумку. Он шагнул вперёд и дотронулся до неё.

－Постойте! Эта сумка!!

Когда он открыл её, я не сдержалась и воскликнула.

И Рихт тоже застыл, замерев на месте.

－Ах, не смотрите!

Я бросилась к нему с такой скоростью, какой никогда не показывала раньше, и, как футболист, прыгнула, чтобы накрыть сумку своим телом.

Но, вероятно, он всё увидел.

До того как я успела прикрыть сумку, его глаза расширились от удивления, и он быстро отвернул голову, застыл на месте, избегая взгляда.

Он отвёл взгляд от сумки, в которой было моё нижнее бельё.

－Вы ничего не видели!

Я закричала, но запинаясь, что не оставляло сомнений в том, что он всё увидел.

－Ваше светлость, это несправедливо!

－Я не видел! Я не видел, клянусь!

－Вы же видели! Вы же видели! Это ужасно!

－Не видел, я сказал!

Рихт встал, раздражённо выкрикивая, как воришка, пойманный с поличным. Он склонил голову в странной позе и не мог встать, пока я сидела, накрывая сумку с бельём.

Я могла лишь смотреть на него с таким взглядом, полным упрёков. Гораздо более обвиняющим, чем раньше.

Он не осмеливался взглянуть на меня, но, видимо, почувствовал мой взгляд, потому что, слегка покашливая, смотрел вдаль.

Что-то подумав, он произнёс:

－Двенадцать платьев, пять пар туфель, пять шляп, остальное — столько, сколько поместится в карете.

Он продолжал смотреть вдаль, удерживая голову прямо, и произнёс эти слова с такой уверенность.

Я едва сдержала удивление и чуть было не спросила: «Серьёзно?» Но сразу решила промолчать. Ведь если я задам такой вопрос, он может подумать, что я сомневаюсь в его словах. И я не хотела, чтобы он так подумал.

－Отправимся после обеда.

Я тяжело вздохнула, наблюдая за его уходящей фигурой.

Если мне действительно предстоит иметь двенадцать платьев, я смогу менять их каждый день. Этого вполне хватит для балов, чаепитий и прогулок по саду.

И, конечно, платье, которое Мария назвала своим шедевром.

Это было совершенно неожиданно, но, в сущности, мне действительно повезло. И не в том смысле, как говорят, «поскользнулась и повезло», а в том, когда с облегчением произносят: «Ура! Повезло!».

Почему? Потому что у маршала Штернского замка было три кареты. Изначально предполагалось, что на крышах карет будут размещаться багажные вещи. В одной карете должны были ехать Рихт и его слуги, во второй — я с Марией, а в третьей — только слуги.

Однако, из-за моего багажа, который оказался гораздо объемнее ожидаемого, даже после того как Рихт предложил сократить количество вещей, на крышах карет не поместилось всё. Одна из карет была переполнена, и в ней не оказалось места для людей.

Невозможно было поместить дорогую принцессу и её слуг в одну карету, как если бы она была просто служанкой, и невозможно было заставить уважаемого герцога с четырьмя слугами и двумя лакеями втиснуться в одну карету, едва помещаясь.

Разгадка пришла неожиданно. Слуга, который занимался решением этого вопроса, поместил принцессу и герцога в самую роскошную карету. Мария, готовая служить мне, оказалась в той же карете, что и я с Рихтом.

Так что я могла провести десять ночей и одиннадцать дней в одной карете с моим любимым персонажем!

— Вы выглядите счастливой.

— Да! Это будет невероятно увлекательное путешествие! — ответила я, с улыбкой.

Погода была ясной, передо мной сидел мой любимый персонаж. Как может быть путешествие более замечательным, чем это?

Тогда я так думала.

Погода отличная!

В карете всё в порядке!

Передо мной мой любимый человек.

Что может быть лучше этого путешествия?

Если бы не одно «но».

— Всё в порядке, принцесса? — спросила Мари, заметив моё слегка обеспокоенное выражение лица.

— Ваше лицо выглядит не слишком хорошим.

На тревожный голос Марии я постаралась улыбнуться как можно шире.

— О, у вас даже спазм на губах, — заметила она, с тревогой взглянув на меня.

Нет! Это не спазм! Я просто улыбаюсь!

Единственная проблема этого идеального путешествия — это хрупкое тело Пионии. Я не могу точно объяснить, что именно не так, но мне было тяжело. Задача была проста — просто сидеть тихо в карете, но я ощущала необыкновенную усталость. Когда мы только выехали, всё было относительно нормально, но к 3 часам дня я уже почувствовала, что на грани изнеможения.

Это не было тошнотой, не болело ничего конкретного, и я не могла точно указать, что именно не так, но чувствовала ужасную тяжесть.

— Куда мы едем? — услышала я голос Рихта из передней части кареты и невольно вздрогнула.

— Всё в порядке, — ответила я, стараясь звучать уверенно.

— Не думаю, что можно сказать «в порядке», если у вас спазмы на губах.

Нет, это не спазмы, я просто улыбаюсь!

— Давайте остановимся, — предложил Рихт, и его слуга поспешно встал, открыл окно для кучера и что-то ему сказал.

— Не хотите выйти и подышать свежим воздухом? — предложила Мария. Это предложение казалось разумным, и я кивнула.

Выйдя из кареты, я мельком взглянула на Рихта, и наши взгляды встретились. Может быть, если я предложу ему выйти вместе и подышать воздухом...

— Что? — сказал он с раздражением, как будто задержка его сильно беспокоила.

— О. Ничего, — ответила я быстро, отворачиваясь и, взяв за руку Марию, вышла из кареты.

Как ни странно, когда я вышла на свежий воздух и начала идти, я почувствовала облегчение. Правда, через некоторое время мне снова стало тяжело, и я вынуждена была сесть на камень.

— Хотите воды? — спросила Мария, готовая помочь.

Я кивнула, и она быстро наливала воду из бутылки.

Я выпила немного тёплой воды и, оглянувшись на Марию, сказала:

— Думаю, Рихт злится.

Мария уклонилась от ответа, будто не решалась обсуждать это вслух.

— Мы сильно опоздали? — спросила я, пытаясь понять, на сколько мы отстали от графика.

— Не знаю, — ответила Мария, словно не уверенная, как именно ответить на этот вопрос.

Мария вновь уклонилась от ответа, хотя было очевидно, что она что-то знает.

— Это из-за меня мы опоздали, и потому Рихт злится? — спросила я, на мгновение встретив её взгляд.

Избегая моего глаза, Мария подтвердила молчанием, что, да, Рихт действительно раздражён из-за меня.

— Давайте побыстрее, — сказала я, волнуясь всё больше. Вскочив, я почувствовала головокружение, но, стараясь не выдать своей слабости, продолжила идти.

Мне хотелось как можно быстрее вернуться к карете, чтобы ускорить её отправление и хотя бы немного уменьшить его раздражение.

Когда я вернулась на место, то заметила, что стоянка, где мы оставили карету, исчезла. Там, где она была в последний раз, теперь не было и следа. Нас встречала наша группа, сидящая в сторонке.

— Здесь, — сказал слуга Рихта, узнав нас и подняв руку.

Его звали, кажется, Дэвон?

— Почему все здесь? — спросила я, смутившись.

— Довольно рано, но Ваше Сиятельство предложил поужинать здесь, — ответил он, сдержанно улыбнувшись.

— Рано? — Мария тоже удивилась, услышав, что ужинать в 4 часа дня — это не совсем обычное дело.

— Да, Ваше Сиятельство сказал, что это подходящее место для ужина.

Сомнительно, что это место могло быть подходящим для ужина. Мы были в лесу, не на ровной поверхности, не на скале, не рядом с ручьём, где можно было бы отдохнуть и попить воды.

— О, Ваше Сиятельство! — произнёс Дэвон снова, поднимая руку, и Рихт, только что вышедший из кареты, кивнул, как бы говоря: «Понял».

— Прошу садиться, принцесса, — с улыбкой предложил Дэвон, указывая на уже подготовленные места.

— Да, — ответила я, не совсем понимая, что происходит, но всё же села.

Пока Мария раздавала еду, я не могла оторвать взгляда от Рихта, который сидел напротив меня. Когда я робко открыла рот, он посмотрел на меня.

— Не слишком ли рано для ужина? — спросила я, едва ли не смущаясь.

— Ну, немного рано, — ответил он, не скрывая своей задумчивости.

— Что?

— Из-за меня? — спросила я, не понимая, что происходит.

— Я просто хотела отдохнуть... — продолжила я, но Рихт, не дав мне закончить фразу, твёрдо ответил.

— Нет.

Я немного замолчала, зная его настойчивость, но всё равно не могла поверить его словам. Он был тем человеком, который никогда бы не признался, что что-то делает ради меня, даже если это было правдой.

— Просто голоден, — продолжил он, как будто это было самым очевидным объяснением.

— Но мы же ели три часа назад, — возразила я, недоумевая.

— Три с половиной, — поправил он.

— И вы уже голодны, чтобы поесть ужин? — не удержалась я, не веря, что он действительно так хочет есть.

— Да.

Рихт был настойчив, и его уверенность немного сбивала меня с толку. Может, я была слишком самоуверенной, решив, что знаю, что происходит. Возможно, он просто быстро проголодался. Или же он не поел нормально на прошлом приёме пищи. А может, просто на свежем воздухе действительно хочется перекусить до того, как солнце сядет.

— Еда принесена, — сказала Мария с улыбкой, подавая мне поднос. Дэвон также принес поднос и поставил его перед Рихтом.

Я заметила, что еда на моём подносе и еда на подносе Рихта значительно различались по количеству. Обычно у меня еда была немного меньше, а сейчас, видимо, из-за того, что было всё ещё рано, Мария принесла меньше еды. В то время как поднос Рихта был переполнен едой — гораздо больше, чем обычно.

— Почему так много? — не удержалась я от вопроса.

Рихт, кажется, тоже заметил этот дисбаланс и спросил у Дэвона.

— Ваша Светлость сказал, что он голоден, поэтому я попросил добавить, — ответил Дэвон с гордой улыбкой.

Рихт явно сдерживал слова, которые хотел сказать, или же просто подавил оскорбление.

— Вот так, — произнёс он, будто подытожив всё происходящее.

Когда Дэвон и Мария ушли забрать свои порции, я осталась сидеть напротив Рихта. Перед нами стояли наши подносы — точнее, поднос Рихта, в четыре раза больше моего, и я.

— Давайте поедим... — предложил он, делая первый шаг.

Рихт медленно взял в руки хлеб, и я сделала первый глоток супа.

Хотя было рано, я начала есть, хотя особой голодной себя не чувствовала. Рихт, который медленно жевал хлеб, тоже выглядел так, словно вовсе не был голоден.

— Спасибо, — произнесла я, стараясь звучать благодарно.

— За что? — ответил он, его голос оставался холодным, как всегда.

— За то, что предложили поесть сейчас, чтобы я могла отдохнуть.

Он молчал некоторое время, потом, наконец, сказал:

— Это не для вас, я просто хотел поесть.

— Тогда спасибо за то, что хотели поесть, когда я была не в лучшем состоянии.

Его взгляд оставался острым, но он молча продолжал жевать хлеб, не сказав больше ни слова.

— Что-то болит? — наконец, нарушил молчание Рихт.

После паузы я ответила:

— Нет, я просто слабая.

— С самого рождения?

— Наверное.

Я не могла точно объяснить, что со мной, поэтому так и сказала. Рихт продолжил, не обращая внимания на мои слова:

— Если вы такая слабая, разве в тёплом Гартене вам не будет лучше?

Я остановила ложку, которая уже почти касалась моих губ, и подняла взгляд. Он смотрел на меня с таким вниманием, что я почувствовала себя немного неловко.

— Может быть, — я сделала вид, что не заметила его пристального взгляда, и снова опустила ложку в тарелку, выпив суп, не ощущая вкуса.

— Я понимаю, о чём вы говорите, но в Штерне для слабой принцессы будет...

— Не лучшим местом, — перебил меня Рихт, завершив мою мысль.

Я поспешила подхватить его слова, стараясь не дать себе слабину.

— Но я в порядке.

— Что именно в порядке?

— Я нахожусь там, где могу делать то, что хочу, и в Штерне для этого есть всё необходимое, — сказала я с улыбкой, надеясь, что это как-то смягчит напряжение. Но Рихт, в отличие от меня, выглядел более серьёзным.

— Хотите, я скажу, что мне нужно делать?

— Нет.

Конечно, Рихт и так знал, что я имела в виду.

Ему не хотелось снова слышать это из моих уст.

Сделать его счастливым — это была моя цель. Я не оставалась в этом суровом Штерне ради того, чтобы угодить себе, а оставалась рядом с ним, рядом с Рихтом.

— Давайте побыстрее поедим, — сказал он, будто шутя, но я заметила в его словах лёгкую обеспокоенность. — С таким аппетитом вам будет трудно закончить быстро.

Я снова начала есть, стараясь улыбаться и продолжать наш ранний ужин. Я верила не в его слова, а в его действия. Как бы он ни говорил что-то колкое, порой его поступки заставляли меня сомневаться. Они заставляли меня верить, что я могу сделать его счастливым. Или, может быть, это было просто моё желание верить.

Глава 24 - Руки принцессы — волшебные

Когда мы наконец добрались до гостиницы, где собирались остановиться на ночь, я решила немного отдохнуть. Однако вскоре почувствовала лёгкое беспокойство и лёгкий голод, так что, решив ненадолго прогуляться, я вышла из комнаты.

Мы арендовали весь постоялый двор целиком, так что сейчас здесь была лишь наша группа. Видимо, все были утомлены долгим путешествием — в коридоре царила тишина, лишь изредка нарушаемая приглушённым храпом.

Поскольку на первом этаже гостиницы находилась столовая, совмещённая с трактиром, я подумала, что, возможно, там смогу найти что-то на перекус. Тихо и бесшумно направилась вниз, однако неожиданно услышала странный, глухой звук, доносящийся будто бы из ниоткуда, похожий на удары маленького барабана.

— Что это? — прошептала я, напрягая слух.

На мгновение мне показалось, что это может быть часть какого-то праздника или выступления. Я осталась стоять, стараясь вникнуть в источник звука. Однако, к моему удивлению, шум доносился не снизу, как я ожидала, а прямо из комнаты, находящейся напротив моей.

— Эээ? — вздохнула я, удивлённо приподнимая брови.

Если память мне не изменяет, напротив меня остановился Рихт. В груди засела лёгкая тревога, и я осторожно подошла ближе, прижав ухо к двери.

На мгновение мне показалось, что я веду себя как настоящий сталкер. Но… шум, исходящий из комнаты Рихта? Это слишком подозрительно, чтобы просто пройти мимо.

Прислушавшись внимательнее, я поняла, что звук стал более чётким и отчетливым. Это явно уже не был барабан.

Для музыкального инструмента звук был слишком неритмичным и неравномерным. Чем больше я обдумывала это, тем более странным всё казалось.

Моя рука уже поднялась, чтобы постучать, но неожиданно замерла в воздухе.

Нет, подожди.

Если я просто постучу, этот странный звук может исчезнуть, и я не смогу узнать, что происходит. Но если… если это покушение на жизнь Рихта? Или, может, кто-то пытается нарушить его честь?

Ну а что! Наш Рихт — такой потрясающий: обаятельный, сексуальный, красивый.

— Всё ясно, — сказала я себе, решив, что стучать вежливо — это не мой стиль. Я резко взялась за ручку двери.

Тихо, как мышь, я осторожно повернула её и заглянула внутрь. Комната почти не отличалась от моей.

За исключением одного — Рихт сидел за столом в центре комнаты.

Хаа… Почему в моей комнате нет ничего подобного? Почему мне не достался собственный Рихт?

Нет, стой! Сейчас не время для таких мыслей! Я же пришла сюда, чтобы выяснить, что за странные звуки доносились из его комнаты!

Я встряхнулась, собрала все силы и уставилась зорким взглядом туда, откуда исходил тот странный стук.

Он действительно исходил от центра комнаты. Точнее… от самого Рихта.

Он сжал руку в кулак и… стучал себе по груди. Как будто у него что-то застряло, и он пытается это «выстучать».

— Э-э… милорд?

Когда я заговорила, рука Рихта сразу остановилась — и с ней прекратился тот странный «барабанный» звук.

— Принцесса Пиония?

— Да… я просто собиралась спуститься вниз, но вдруг услышала странный звук и…

— Странный звук?

Мне стоило бы прямо сказать, что я слышала «барабан», но…

— У вас, случайно, не изжога?

Я подумала, что если назову это странным звуком, ему может стать неловко. Поэтому решила смягчить ситуацию. Но как только я произнесла эти слова, лицо Рихта тут же застыло.

Неужели это его смутило?

— Вы точно в порядке?

— В порядке.

— Не похоже.

— Вы как-то бледновато выглядите…

— Ничего особенного.

— Прямо как я сегодня в карете…

На мои слова Рихт поморщился.

Что, разве сказать, что он выглядит так же плохо, как я утром, — это оскорбление?

— Может, позвать слугу?

— Не стоит.

Как и ожидалось, упрямый.

Глядя на него, я вдруг почувствовала странное упрямство в ответ.

Если уж тебе действительно плохо, просто скажи об этом! Почему все эти цундэрэ ведут себя так, как будто даже боль — это слабость?

— Я на минутку войду, ладно?

Понимая его характер, я решила, что лучше справлюсь сама, чем звать кого-то ещё.

— Нет необходимости.

— Но я уже зашла.

Я подошла к нему и уставилась на его грудь. Затем уверенно надавила на ту область, которая, как мне казалось, была виновником всех этих «ударов». Тремя пальцами — довольно сильно.

И вот — казалось бы, лёгкое прикосновение хрупкой принцессы, а изо рта крепкого мужчины вырвался сдавленный стон.

－Ага. Точно, изжога.

— Что вы только что сделали?

Рихт схватил меня за руку, сжав её с такой силой, будто поймал убийцу, пытавшегося его прикончить. Его лицо было хмурым, а голос — раздражённым.

— Просто проверила, изжога ли у вас.

— И вы не считаете это странным?! То, что вы только что сделали… слишком…

Он запнулся. Похоже, ему было трудно признать, что мои пальцы действительно доставили ему боль.

Неужели настолько болезненно, что он не верит, что это сделала девушка?

— Вам же больно было, правда?

— У вас просто изжога. У того, у кого её нет, от такого лёгкого нажатия ничего бы не заболело.

Я сказала это, всё ещё держа его руку, которая сжимала моё запястье.

— Если не верите — можете нажать на то же место у меня на груди!

Я с возмущением возразила, а лицо Рихта ещё больше скривилось.

А потом… он слегка покраснел?

Кажется, кровь хоть немного вернулась к лицу — он выглядел немного лучше. Или это просто внезапное облегчение?

— Хватит. Не так уж и болело, — сказал он, будто отмахиваясь, и отпустил моё запястье.

Этот герцог снова делает вид, что он не больной! Как можно было держать такое хрупкое запястье с такой силой, будто это рука убийцы, и после этого говорить, что «не так уж и больно»?!

Если бы я надавила ещё пару раз, он бы точно решил, что я пришла его убить — и отрубил бы мне голову!

— Вам бы не помешало принять что-то для пищеварения. Если, конечно, у вас есть такое.

— Не нужно, — ответил он с по-прежнему недовольным выражением и всё тем же бледным лицом.

Эх, этот упрямец…

— Отдохну — и всё пройдёт.

Честно говоря, это совсем не то, что должен говорить человек, который минуту назад в панике стучал себе в грудь.

Но, по крайней мере, теперь он уже не утверждает с надменной уверенностью, будто у него вовсе нет изжоги. Прогресс, пусть и небольшой.

— Дайте руку.

Я села рядом, и, словно лекарь, готовый выполнить долг, протянула ладонь вверх, медленно покачивая пальцами в приглашающем жесте.

— Зачем? — нахмурился он.

— Полностью не вылечу, но станет немного легче.

Я выдержала паузу, а потом с едва заметной улыбкой добавила:

— Считайте это платой за моё молчание перед слугами о вашей… пищеварительной катастрофе, милорд.

С выражением глубокой подозрительности он всё же протянул руку.

Я осторожно взяла её в свои ладони и, без лишних слов, крепко надавила в нужной точке — между большим и указательным пальцем, где, по народной медицине, можно облегчить симптомы изжоги.

Честно говоря, я не могу сказать, что полностью подавила свою обиду за его варварское обращение с моим запястьем. Так что нажала я… с душой.

С губ Рихта тут же сорвался сдавленный стон, а сам он резко дёрнул рукой, как будто его ужалила змея.

В его взгляде читались одновременно удивление и... смущение.

Он уставился на мою ладонь, будто не мог поверить, что такая белая, хрупкая и утончённая рука могла причинить ему подобную боль.

— Это всё — из-за изжоги, — спокойно пояснила я.

Но выражение недоумения на его лице никуда не делось.

— Если хотите… могу сделать помягче, — предложила я с легкой насмешкой.

— Не потому что больно, — буркнул он, отворачиваясь.

Хотя даже слепому было бы понятно, что ему стало нехорошо именно от боли, Рихт упрямо держался за свой фасад хладнокровного дворянина.

— Да-да~ конечно~, — отозвалась я с явной иронией и вновь взяла его руку.

На этот раз я надавила мягче — достаточно, чтобы ощущалось как лечебный массаж, но не так сильно, чтобы вызвать стон.

Лицо Рихта снова слегка поморщилось, но хотя бы не дёрнулся, как в прошлый раз.

Тогда он, похоже, испугался не столько боли, сколько того, что её причинила я.

Он явно не ожидал, что хрупкая принцесса способна на подобное.

Твёрдость мышц под моей ладонью говорила сама за себя — напряжение было сильным, а значит, изжога — серьёзной.

— Теперь где болит?

— Мне и раньше не особо больно было, — буркнул он, как ни в чём не бывало.

Я пропустила его упорное отрицание мимо ушей и отпустила руку. Кажется, застой в теле понемногу расходился.

— Другую руку дайте.

— От этого вряд ли что-то изменится… — пробормотал он, но всё же послушно подал мне вторую ладонь.

Ну конечно. Упрям, как горный бык. Но всё равно слушается.

Именно в тот самый момент, когда Его Светлость Рихт с сомнением взирал на меня, его губы внезапно дрогнули. Он поспешно прикрыл рот ладонью — отчётливо ощущалось, что вот-вот вырвется отрыжка, став последним штрихом в его поражении в этой маленькой, но упорной борьбе.

— Прошу, позвольте вашу руку, — с лёгкой победной улыбкой обратилась я, протягивая ладонь навстречу.

Его Светлость замешкался, словно внутренне колебался, но в конце концов, будто под действием чар, подчинился и медленно положил свою ладонь на мою — с покорностью, напоминающей жест приручённого зверя.

— Простите за прямоту… Но что это за волшебство такое? — поинтересовался он, внимательно наблюдая за моими движениями.

— Уверяю вас, Ваше Светлость, это вовсе не магия, а всего лишь проверенный временем народный метод, — ответила я с лёгкой усмешкой.

— Признаться, весьма любопытно… Но позвольте спросить — откуда у принцессы подобные познания? Я полагал, у представителей королевской семьи имеются лучшие придворные лекари.

— Это верно, однако в детстве мной часто занималась няня. Когда я заболевала, она применяла этот метод, — я произнесла сдержанно, но с оттенком теплоты. Ответ вышел настолько правдоподобным, что я едва не гордилась собой.

— Кажется, вы как-то упоминали, что лишились матери ещё в раннем возрасте?

— Да, совершенно верно, — кивнула я, чуть опустив глаза.

Это была не совсем ложь. Моя собственная мать осталась в далёком прошлом, почти мифическом — я не помнила её вовсе. И хотя я теперь играю роль Пионии, в судьбе которой мать также скончалась в детстве, в данном случае истина и вымысел совпали.

— Понимаю… — тихо отозвался он.

Я ничего не ответила и, сохраняя молчание, вновь сосредоточилась на его руке, продолжая аккуратно разминать напряжённые мышцы.

— Довольно, прошу. — Его голос прозвучал твёрдо, но не грубо.

— Мне кажется, нужно ещё немного. Это ведь я, в некотором роде, виновата в вашем недомогании.

— Прошу, не берите в голову. Я ясно сказал: я поел пораньше исключительно потому, что почувствовал голод. Ничего более.

— Любой бы понял, что вы сделали это ради меня, несмотря на ваши слова, — произнесла я с лёгкой улыбкой.

— Уверяю вас, я выражаю исключительно правду, — отозвался он с ноткой упрямства.

— Разумеется. Я верю вам… Но, тем не менее, не откажусь облегчить ваше состояние, если позволите, — с мягкой настойчивостью произнесла я, вновь беря его руку.

— Вы выглядите уставшей… — произнёс он, всматриваясь в моё лицо.

— Благодарю за заботу, но я чувствую себя вполне сносно, — ответила я с лёгким поклоном.

Когда Его Светлость вновь попытался отдёрнуть руку, я перехватила её обеими руками, мягко, но уверенно удерживая. Под пальцами всё ещё ощущалась твёрдость, напряжение — явный признак того, что облегчение ещё не достигнуто.

Надо закончить. Осторожно, методично, как меня когда-то учила няня.

А потом — постучать по спине. Конечно, я не врач, и не дерзну делать что-либо рискованное, но довести дело до логического завершения — в этом я была решительно уверена.

— Ваше Светлость, с почтением прошу — потерпите ещё немного.

— Я уже сказал, что всё в порядке, — произнёс он, вновь сдерживая раздражение.

— А я, вынуждена не согласиться. Облегчение лишь временное.

— Я сказал — довольно! — голос Его Светлости прозвучал резко, окончательно.

Это произошло в одно мгновение.

Я не удержала равновесие — Рихт неожиданно дёрнул руку, и я, не в силах сопротивляться его силе, резко наклонилась вперёд. Стул подо мной с грохотом опрокинулся, и в следующее мгновение... я оказалась в его объятиях.

— Э... — вырвалось у меня едва слышно.

Его лицо оказалось пугающе близко. Настолько близко, что дыхание касалось моей кожи. Руки, которыми я только что держала его ладонь, теперь каким-то образом покоились на его груди.

Я, полусидя, полустоя, оказалась прижатой к нему, и наше положение было совершенно недопустимым по любым меркам приличия.

Мне следовало отстраниться. Немедленно.

Но моё тело будто онемело. Я не могла двинуться. Его голос — низкий и хрипловатый, прозвучал слишком близко, словно внутри меня. От его дыхания мои губы невольно дрогнули. Так близко. Слишком близко.

Губы — его и мои — почти соприкасались. Тела — так же.

Я чувствовала, как бешено стучит сердце… Но не только моё. Биение — сильное, ровное — отзывалось под моими ладонями. Его грудь также поддавалась этому ритму. Мы дышали в унисон.

— Э… — снова вырвался у меня полуслепый звук. Я хотела что-то сказать, но, увидев, насколько близко его губы, мгновенно закрыла рот.

Мне нужно было подняться. Я обязана была встать. Разум кричал об этом, но тело словно утратило волю. Я увидела отражение себя в его глазах — в расширенных, удивлённых, таких живых.

Мы были по-настоящему близки. Настолько, что воздух между нами перестал существовать.

— Простите... — прошептала я, опуская голову, чтобы хотя бы чуть отстраниться, и поспешно убрала руки с его груди.

Я попыталась встать, освободиться от неловкой близости, но...

— Герцог? — тихо обратилась я, когда он внезапно перехватил мою руку и не позволил уйти.

Он молчал, взгляд его был непроницаем.

— Почему вы так стараетесь? — наконец спросил он.

— Что?.. — переспросила я, не сразу осознав, что он имеет в виду.

— Вы выглядите так, будто вот-вот рухнете без сил, но всё равно продолжаете настаивать, что с вами всё в порядке. Вы так усердно заботитесь обо мне, тогда как сами едва держитесь на ногах.

В его голосе не было злобы — лишь усталость и оттенок непонимания. Он не кричал. Он просто… не мог понять.

Я любила его, по крайней мере, в той истории, что читала. Но сейчас… передо мной был не герой книги. Не образ. Не роль.

Передо мной стоял мужчина с живыми глазами и голосом, который я чувствовала кожей. И я понятия не имела, что он чувствует. Что он хочет сказать. Мне не хватало слов, чтобы описать выражение его лица. Мне не хватало знаний, чтобы понять смысл биения его сердца.

— Почему вы, будучи так слабы, так упорно стремитесь доказать, что с вами всё хорошо?.. — его голос стал чуть тише, почти ласковым. — Ваше лицо снова побледнело, Вы едва держитесь… Зачем же доводить себя до предела?

Он выглядел обеспокоенным. Я почувствовала это по тому, как он сжимал мою руку — крепко, но не грубо, передавая через касание тепло и тревогу. Я попыталась освободиться, но он не отпускал.

И стоило мне лишь чуть наклониться вперёд — мы снова оказались так же близко, как прежде.

Он снова посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни укора, ни недовольства — только настойчивое, требовательное ожидание.

Он будто ждал… правды.

Стоило ли её сказать? Сейчас?

Сказать, что я… давно люблю его? Или признаться, что просто беспокоюсь, ничего не требуя взамен?

— Скажите мне, — произнёс он негромко, но с удивительной силой. Его взгляд опустился на мои губы, и мне стало трудно дышать.

Смогу ли я сказать ему, что он — важен для меня?..

Глава 25 - А вдруг, и правда, а вдруг...

Тук-тук.

От неожиданного стука я вздрогнула и обернулась. В приоткрытую дверь выглянуло знакомое лицо.

— Мари?

— Ах, я всего лишь пришла проверить, как вы спите, но вас не оказалось, принцесса. Хотя, кажется, я услышала ваш голос оттуда...

Лицо Мари, выглядывавшей за дверью с доброй улыбкой, внезапно застыло, и она начала осторожно осматривать помещение.

— Ой, простите, похоже, я вам помешала...

— Нет-нет.

Рука, которая нежно держала мою, мягко разжалась.

— Принцесса как раз собиралась выходить.

— Д-да, точно!

Я с энтузиазмом кивнула, соглашаясь с Рихтом, но, тем не менее, внутренне едва сдерживала слова признания, которые уже почти сорвались с губ.

— Пойду, пожалуй~

Я стремительно направилась к двери, но, уже находясь на пороге, обернулась и вновь взглянула на Рихта. Его лицо было бесстрастным, как и всегда, как будто ничего особенного не произошло.

— Спокойной ночи, Ваше сиятельство.

— Спокойной ночи, принцесса.

Короткий обмен фразами — и ни следа от того напряжения, которое царило между нами несколько мгновений назад. И, странно, я почувствовала какое-то сожаление.

Изначальный план был прост: завтрак, затем дорога, обед по пути, а после — ужин и ночёвка в трактире в Маюле. По крайней мере, так я думала.

Но наш маршрут был изменён.

Теперь после завтрака мы сразу отправлялись в путь, обедали раньше обычного, устраивали полдник, затем ещё немного ехали, ужинали и только потом прибыли в трактир.

Когда Мари сообщила об изменении, я сказала, что ничего страшного, можно двигаться по первоначальному плану, но в ответ услышала лишь: «Это точно не из-за вас».

— Да всё в порядке...

Когда мы остановились на чаепитие в 3 часа дня, я тихо пробормотала это себе под нос.

— Сколько раз говорить — это не из-за вас?

Ответом стал холодный голос.

— Вы что, всерьёз думаете, что из-за вас один маршрут пересмотрели для всех? Вы ведь не принцесса, чтобы так важны были.

Он осёкся.

Фраза, которую он так и не договорил, повисла в воздухе: «Что, вы, принцесса, что ли?»

А я ведь действительно принцесса.

Но он не мог этого сказать. В итоге Рихт буркнул:

— За... зазнались.

Он первым вышел из экипажа, и я последовала за ним.

Хотя это и не было изысканным чаепитием, как в замке, я с удовольствием похрустывала печеньем, запивая его холодным чаем — и восстанавливала силы.

Рихт отрицает, что изменения маршрута касаются меня, но три остановки в пути действительно помогли мне немного восстановиться, и путешествие стало намного легче.

— Нам ещё долго ехать?

— Наверное, завтра прибудем.

— Ах...

Я выдохнула с лёгким разочарованием.

Увидев это, Рихт усмехнулся. Настоящая насмешка.

— Что, вам жалко, что поездка заканчивается?

Что?.. Он издевается, но как он догадался, что я чувствую?

— Да! Как вы узнали?

Я искренне удивилась, и, похоже, это удивило и Рихта — его лицо слегка помрачнело.

— Я так сильно расстроилась, что это заметно?..

Честно говоря, мне действительно было жаль, что путешествие подходит к концу.

Хотя я и понимала, что для моего слабого тела такая длительная поездка — настоящее испытание, всё же...

Всё же!

Мне было приятно находиться с Рихтом в одной карете так долго.

Мне нравилось наблюдать, как он слегка дремлет.

А ещё больше — как он делает вид, что вовсе не спал.

Не как в замке — у нас был не просто короткий перерыв на чай. Я могла смотреть на него весь день, и это приносило мне радость.

Пусть он и ворчал временами: «Что уставилась?» — а мне приходилось врать: «Я вовсе не на вас...» — но это было даже весело.

— Жаль, что поездка заканчивается?

— Да. Хотелось бы, чтобы столица была подальше.

С этими словами я сунула в рот последнюю печеньку.

Если бы это было печенье, которое любит Рихт, я бы не съела последнее. Но это было не в его вкусе.

Он съел всего одно и больше не притронулся. Даже его левый бровь не шелохнулась.

Как фанатка Рихта, я могла это подтвердить со 100% уверенностью.

— Если бы пришлось ехать дальше, вам пришлось бы устраивать мои похороны прямо в карете.

— Что за жуткие слова вы говорите...

— Посмотрите на себя. С таким выражением лица — хоть сейчас в гроб ложитесь, никто и не удивится.

— Что с моим лицом не так?..

Конечно, я знала. Наверное, оно стало настолько бледным, что уже не просто бледным, а мертвенно-белым.

Но я сделала вид, будто ничего не понимаю.

— А? Я не понимаю.

— Да? Совсем не ощущаете?

Я пожала плечами, словно действительно не догадывалась.

— Цвет лица — ерунда. Печенье просто невыразительное. Кроме орехового послевкусия, в нём вообще нет вкуса.

Рихт, было, хотел что-то сказать, но замер.

— Ореховое — неплохо, конечно, но хорошее печенье должно таять во рту и оставлять сладкое послевкусие. Надеюсь, в столице есть достойная кондитерская.

Я посмотрела на его лицо, размышляя, что бы могло ему понравиться.

Он хотел что-то сказать, его губы немного дрогнули.

— Если вкус окажется настолько хорош, что я смогу его воспроизвести, было бы здорово потом испечь сама и устроить чай, когда вернёмся в замок.

— ...Лабур.

— Что?

— В столице есть место, называемое Лабур.

Разумеется, я знала. Это та самая знаменитая кондитерская из романа.

Её владелец — лучший кондитер в Фершплене по имени Лабур. Он же и назвал заведение в свою честь.

Особенно Рихт обожает их эклеры.

— А, правда? Это известное место? И что у них самое вкусное?

Хотя я всё знала, я задала вопрос, притворившись наивной.

— Эклеры. У Лабура они особенные.

На лице Рихта впервые за долгое время появилась мягкость.

Глядя на него, я невольно улыбнулась.

— Если вы говорите, что они особенные, значит, они действительно стоят того.

— Я не имел в виду, что какой-то десерт "особенный"...

— Но вы же только что сказали, что эклеры Лабура — особенные?

— Это не совсем то, что я хотел сказать...

Немного растерявшийся Рихт не успел договорить, как крупная капля дождя упала на его нос.

Он поднял голову, глядя в небо — и я тоже посмотрела вверх.

Ах!

В этот момент капля дождя угодила мне прямо в глаз.

Серьёзно?! Прямо в глаз?!

Я зажала глаз ладонью и резко опустила голову вниз.

— Принцесса?

Пока я несколько раз моргала, неожиданно чья-то крепкая рука убрала мою руку от лица.

— Вы в порядке? Где-то болит?

— Что?..

Рихт с серьёзным выражением смотрел на меня.

— Н-нет...

Что это вообще было?..

Моё запястье всё ещё оставалось в его руке, и сердце колотилось, как бешеное.

— Вы точно в порядке?

Лицо Рихта, выражавшее лёгкую тревогу, заставило моё сердце дрожать.

Он... волновался за меня.

Точно.

— Просто... что-то попало в глаз.

Я запрокинула голову и начала помигивать.

То Рихт появлялся в поле зрения, то исчезал, растворяясь в падающем дожде.

На фоне этого моросящего дождя его лицо — с нахмуренными бровями, с явным беспокойством — вновь оказалось в центре моего внимания.

— Вы... вы сейчас действительно волнуетесь за меня?..

От моего вопроса лицо Рихта застыло, словно он не знал, что ответить.

В этот момент ещё одна капля дождя упала мне прямо на лоб, как бы словно ругала меня: «Зачем ты это спросила?»

— Нет.

Несколько мгновений назад его лицо выражало тревогу, но теперь оно стало совершенно безразличным.

— Но, похоже, что да...

— Совсем нет.

— Вы всегда стоите там, а сейчас подошли так быстро, и даже...

— Просто у меня быстрый шаг.

— Вы до сих пор держите мою руку...

— В любом случае — нет.

Рихт встал и отпустил мою руку.

Когда его фигура, нависавшая надо мной, исчезла, я почувствовала, как дождевые капли начали всё чаще попадать мне на лицо и волосы.

— Принцесса, идёт сильный дождь, пожалуйста, садитесь скорее в карету, — сказала Мари, прикрывая мою голову ладонью.

— Да, хорошо...

Я с трудом отвела взгляд от Рихта и последовала за Марией в карету.

Через мгновение, промокшие насквозь Рихт и Девон также присоединились, и повозка снова тронулась, как будто ничего не произошло.

Я украдкой взглянула на Рихта — он сидел, скрестив руки, с закрытыми глазами, покачиваясь в такт движению кареты.

Но... даже если я пересматривала этот момент снова и снова, его лицо в тот момент было полным тревоги.

"А вдруг?" — робко возник вопрос внутри меня.

Я ведь знаю, что, скорее всего, всё закончится на фразе «Как и ожидалось, ничего». Но этот робкий «А вдруг?» продолжал твердить мне: а что если?.. а вдруг?.. дай себе шанс надеяться.

А вдруг...

А вдруг... хоть маленькая надежда всё-таки есть?..

— Вот это да, у нас проблемы! — сказал кучер растерянным голосом, сквозь шум ливня, обрушившегося на нас, как из ведра.

«Что происходит?»

Несмотря на сильный дождь, Девон, который только что говорил, что всё в порядке, потому что мы двигались нормально, спросил кучера:

— Что случилось?

— Мост исчез.

— Что?

Девон, удивлённо взглянув на Рихта, слегка кивнул и немедленно покинул карету.

Прошло некоторое время, и, промокший до нитки, Девон открыл дверь кареты.

Похоже, из-за сильного ливня мост через реку оказался затоплен.

"Что теперь?" — тихо спросила я, чувствуя, как тревога накатывает.

— Мы не сможем пройти. Сейчас это невозможно, — ответил Девон с задумчивым выражением.

— Есть ли другие пути? — спросила я, пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации.

— Мы попробуем спуститься вдоль реки и посмотреть, есть ли другой мост, но этот путь был самым коротким. Мы не уверены, есть ли поблизости деревня, где можно остановиться на ночь.

— Этот путь заблокирован. Найдите другой, — велел Рихт, его голос оставался спокойным, несмотря на обстоятельства.

— Хорошо, я понял, — ответил Девон и, не вернувшись в карету, вновь занял своё место рядом с кучером.

Через некоторое время карета снова тронулась в путь.

— Всё будет в порядке? — с тревогой прошептала Мари, её голос полон беспокойства.

Я тоже не знала, что делать. Взгляд невольно устремился к Рихту, сидящему впереди.

Он, вероятно, почувствовал наше внимание, потому что медленно открыл глаза.

Сначала он посмотрел на меня, потом на Мари, нахмурился и постучал по окну, соединённому с местом кучера.

— Что там? — спросил он.

Маленькое окно открылось, и я увидела лицо Девона, размытое в дождевой пелене.

— Всё в порядке?

— Да, всё в порядке, — ответил Девон, его голос звучал спокойно, но всё же не хватало уверенности.

Окно снова закрыли, и Рихт, посмотрев на нас, выразил молчаливое недовольство ситуацией.

— Ну что? — его взгляд был полон спокойной решимости, хотя ситуация оставалась неопределённой.

Дождь продолжал лить как из ведра, и нам всем становилось всё более неуютно.

— Эмм, мы успеем доехать до места сегодня? — с сомнением спросила я, хоть и старалась не показывать своей тревоги.

— Наверное, — спокойно ответил Рихт.

Его спокойствие не могло скрыть моей тревоги, но я, тем не менее, попыталась успокоиться.

Я снова взглянула на окно кареты, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

— Вы переживаете? — спросил Рихт, заметив моё беспокойство.

— Да, немного, — ответила я, стараясь скрыть свою растерянность.

— Почему? Вы ведь сами говорили, что хотели, чтобы путешествие было дольше. А если мы теперь не можем двигаться, ваше путешествие, возможно, как раз и удлинится.

— Не так, как я хотела, — ответила я с лёгкой улыбкой.

— А как тогда? — Рихт поднял одну бровь, его голос оставался спокойным, но в нём звучала едва заметная доля любопытства.

Я повернулась к Рихту и встретилась с его пристальным взглядом.

Он слегка наклонил голову, наблюдая за мной, как будто ожидая, что я скажу что-то.

В его взгляде было нечто ленивое, почти соблазнительное.

Как заворожённая, я смотрела на него, а его подбородок слегка дрогнул.

Будто он подталкивал меня, чтобы я произнесла свои мысли вслух…

Я хотела ответить, но напряжение заставило меня сжать платье в руках.

Мои губы дрожали, готовясь произнести слова…

Но в этот момент окно у места кучера снова открылось.

— Мы не можем продолжать.

Почему?

Рихт, только что смотревший на меня, повернулся и стал смотреть на Девона.

— Река затопила путь, и другие дороги тоже заблокированы. Впереди — водяное озеро. Придётся вернуться в верховье реки, и нам, вероятно, придётся ночевать на открытом воздухе.

Как бы это ни было неудобно...

Окно снова закрылось, и напряжённость, которая витала в воздухе, растворилась.

— Ночёвка на улице... не опасно ли?

— Почему? Вас беспокоит, что принцессе придётся ночевать на улице?

— Нет, люди-то под крышей, но вот как быть с лошадьми...

Рихт ответил с ноткой удивления, но я всё ещё не могла успокоиться из-за того, как лошади, несмотря на дождь, тащили карету.

— Вы переживаете о лошадях?

Поглощённая его словами, я задумалась, правильно ли сказала.

Но я не могла понять, что именно не так в моих словах.

— А разве это плохо? — тихо спросила я.

Я честно спросила его, так как не могла понять, в чём заключалась проблема.

— Это не то чтобы плохо, но…

Он замолчал, и лёгкое замешательство стало очевидным на его лице.

Рихт, похоже, был немного удивлён, что я беспокоюсь о лошадях, но я всё ещё не могла избавиться от мысли о том, как эти бедные лошади тащили карету под этим ужасным ливнем.

— Вы переживаете о лошадях?

Я задумалась, правильно ли я что-то сказала, услышав его вопрос.

Но я не могла понять, что именно не так в моих словах.

— А разве это плохо? — спросила я, честно не понимая, в чём проблема.

— Это не то чтобы плохо, но…

Рихт не закончил фразу, и на его лице появилось лёгкое замешательство.

— Эмм, граф...

Снова открылось окно у кучера, и я увидела лицо Девона.

— Похоже, нам придётся свернуть в лес и укрыться от дождя на некоторое время. Может быть, это будет не так уж и долго…

— Хорошо, пусть будет так.

Направление кареты изменилось, но взгляд Рихта, который продолжал смотреть на меня, не изменился.

Вижу, что у него, похоже, есть что сказать, но он молчал, продолжая пристально наблюдать за мной.

— Есть что сказать? — не выдержав, я наконец заговорила первой.

— Нет.

Рихт смотрел на меня, как будто собирался что-то сказать, но в итоге просто замолчал.

Глава 26 - Понимание сердца

С каждым днём её присутствие становилось всё более очевидным. Рихт не мог не признать это.

Сначала он был уверен, что она — женщина, готовая продать свою душу ради власти, наслаждений и роскоши. Он думал, что её красота, как у настоящей принцессы, и её уверенность в том, что она может получить всё, что захочет, благодаря своему внешнему виду и титулу, — всё это является лишь её оружием в этой жизни. Он считал, что она — дитя, которое не знает, что такое отказ, и ведёт себя как капризная девочка, уверенная в том, что может делать всё, что ей заблагорассудится.

Но всё оказалось иначе.

По крайней мере, она не была женщиной, живущей в роскоши, и уж точно не той, которая, несмотря на всё, поступала по своему желанию.

Хотя она, возможно, не была самой опытной в этом мире, она точно не была пустой, избалованной дамой.

Она пекла пироги, как простая служанка, готовила торты. Её руки покраснели и покрылись мозолями от работы.

Она выжила, даже когда в её комнате не было огня, и она оставалась в холоде.

Даже когда они застряли под дождём, она не переживала за себя, а волновалась о лошадях.

Всё это говорило о том, что Пиония была совершенно не той женщиной, какой Рихт её представлял.

Тогда он снова посмотрел на Пионию, которая, с выражением беспокойства, смотрела в окно. Её хрупкое тело не было иллюзией, и её здоровье действительно было слабым.

Золотистые волосы идеально сочетались с её нежной белоснежной кожей. Её большие голубые глаза, полные тревоги, были так же прекрасны, как глаза только что родившегося оленёнка, а её маленький, аккуратный нос придавал лицу очаровательную миловидность. Немного приоткрытые красные губы и белоснежные зубы также не могли не привлекать внимания.

Рихт не мог не признать, что перед ним была невероятно красивая женщина. Прекрасная принцесса, выросшая без видимых недостатков, пришла искать его, изгнанного великого князя с севера, и, более того, с намерением предложить ему брак.

«Да, ты действительно красива», — подумал Рихт, вспоминая слова Пионии.

Он всегда считал, что она просто льстит ему, но теперь понял, что её слова были искренними.

Пиония не была женщиной, которая занималась бы подхалимажем.

«Я сделаю всё, чтобы сделать великого князя счастливым!» — сказала она, полная энтузиазма, и Рихт до сих пор ясно помнил её лицо, наполненное решимостью. Он понял, что это была искренняя привязанность.

Каждый день, когда она пекла печенье и торты, пока на её руках не появлялись мозоли, это было живым доказательством её искренности. Когда она с наслаждением откусывала кусочек, а её лицо озарялось счастьем, это тоже говорило о многом.

Если бы он не был таким глупым, возможно, он бы давно понял, что такое поведение женщины по отношению к мужчине означало.

－Ах... — прошептала она, когда их взгляды встретились. Пиония покраснела и смущённо опустила глаза. Через несколько секунд она осторожно подняла взгляд и украдкой посмотрела на Рихта, как робкая девушка, испытывающая свои первые чувства.

Возможно, если бы женщина, как Пиония, была так проста, любой бы глупец догадался, что она чувствует. Он явно нравился ей. Рихт осознал это.

***

Между деревьями была натянута верёвка, на которой висело водонепроницаемое покрывало. Сквозь его уклон скапливались капли дождя, образуя крышу, напоминающую шатёр. Мокрые лошади, парящие в воздухе, вошли под укрытие, а карета, утопая в грязи, остановилась.

Так, в этом непредсказуемом путешествии, не входившем в планы, произошла ночёвка на свежем воздухе.

— Не тесно, Ваше Высочество? — спросил кто-то, нарушив тишину.

— Нет, всё в порядке, — ответила я, хотя на самом деле было холодно.

Единственный плед, который мне передала Мари, не мог справиться с влажностью и холодом дождливой ночи. Но я знала, что это было всё, что мы могли сделать в таких условиях. Я понимала, что этот плед был для меня, и мне пришлось смириться с его недостатками.

Рихт и Девон укрылись своими плащами. Конечно, эти плащи были специально предназначены для таких ситуаций, но в их виде было что-то не слишком элегантное, скорее практичное и грубое.

— Не лучший вариант, но всё же лучше, чем ночёвка в холодном замке на Севере, — сказал Рихт с лёгкой ироничной улыбкой.

— Кхм! — раздался лёгкий кашель передо мной. Когда я взглянула туда, то увидела Рихта, который прикрывал рот кулаком.

Похоже, ему было немного неловко.

Слушая дождь, я прислонилась головой к стенке кареты. Место было неудобным и тесным, но пришлось терпеть.

Затем я открыла глаза и слегка повернула голову. Я заметила, что Рихт сидел в почти такой же позе, с закрытыми глазами.

Мы должны были провести эту ночь вместе в одном пространстве, и это заставляло моё сердце биться быстрее. Он будет храпеть? Или будет скрежетать зубами? Нет! Наш Рихт не мог так себя вести!

Я не могла ничего сказать, только продолжала смотреть в его глаза.

Рихт тоже молчал, лишь продолжал смотреть на меня.

Его взгляд был таким мощным и проникновенным, что я почувствовала, как моё лицо начало разогреваться, и невольно опустила взгляд. Теперь, вместо его лица, я видела только его обувь.

Тук-тук.

Смешавшийся с дождём, слабый стук в дверь разорвал тишину. Когда Девон открыл её, в коридоре стоял один из слуг с выражением тревоги на лице.

— Прошу прощения, что беспокою. Ваше Высочество, дело в том, что я слышал, что у Девона есть срочные лекарства.

— Что случилось?

— Это Энди из кухни, у него высокая температура.

— Энди?

Ответить быстрее, чем Девон, успела Мария.

Её лицо побледнело, как у испуганного кролика, и кожа стремительно теряла цвет.

— Э, да.

Похоже, слуга испугался и, замешкавшись, ответил.

— Не знаю, возможно, из-за того, что он промок под дождём днём, или он так устал, что из-за вечерних приготовлений...

Он словно извинялся перед Энди, как будто именно тот был виноват в своей болезни, и, не закончив, замолчал.

— У меня есть жаропонижающее, — Девон быстро вытащил из-под сиденья кареты коробку и, открыв её, достал ещё одну маленькую коробочку.

— Где карета Энди?

— Там, с той стороны.

— Я тоже пойду.

После того как Девон вышел из кареты, Мария поспешно последовала за ним.

— Мария, возьми это!

Я протянула ей одеяло, которым была накрыта.

— Что? Но вам же холодно.

— Ничего, возьми, тебе оно пригодится.

Я покачала головой и протянула одеяло Мари.

Мне вспомнились моменты, когда я болела, и мои братья или служанки укрывали меня одеялом до самого подбородка. Хотя здесь, на улице, не было мягких тёплых одеял, я надеялась, что хотя бы это одеяло будет полезным для Энди.

— Спасибо, принцесса, — сказала Мария, сдерживая слёзы. Она взяла одеяло и снова выбежала в дождь.

И наступила тишина.

В карете остались только я и Рихт.

— Вы ведь замёрзли,почему отдали одеяло? — спросил он, с ноткой беспокойства в голосе.

— Нет, нет, всё в порядке, я не замерзла, — ответила я, стараясь скрыть сомнения в голосе. Мне не хотелось, чтобы Мария подумала, что она не позаботилась о своей госпоже должным образом, если я скажу, что мне холодно.

— Точно не замерзли? — он повторил свой вопрос, с вниманием следя за мной.

— Нет, совсем не замерзла.

— Но у вас кожа на шее стала... как бы это сказать... с волосками? — заметил он, его взгляд немного насторожился.

— Это... это просто, когда в карете открылось окно, и ветер подул, — поспешно объяснила я, быстро протирая шею ладонью, чтобы скрыть свою растерянность.

— Ваши губы совсем синие.

— Нет, всё в порядке, я вам говорю! — поспешно отвернулась, стараясь скрыть от него свою слабость и не позволить ему заметить, как сильно я замерзла.

За окном всё ещё шёл дождь. В тёмных струях воды на стекле отражались смутные тени, создавая ощущение, что мы были далеко от всего мира, в этом укромном, почти забытом месте.

Я резко подняла голову и обнаружила, что Рихт уже стоит передо мной.

Из-за низкой крыши кареты он не мог стоять прямо, поэтому слегка наклонился и внимательно смотрел на меня.

— Вы точно не замерзли? — его голос стал ещё мягче, как если бы он хотел убедиться в этом.

Медленно протянутая рука коснулась моего лица. Я могла поклясться, что ещё несколько секунд назад на моём лице не было ни одного волоска от холода, но как только его рука прикоснулась ко мне, по моей коже побежали мурашки. Это было похоже на пробуждение инстинкта — кожа сразу же покрылась "гусиной кожей".

— Смотрите, у вас мурашки, — сказал он, его пальцы, которые раньше касались моего лица, теперь скользили вниз. Я почувствовала, как его палец аккуратно коснулся моего уха. Его прикосновение было нежным, но оно пробудило в моей душе странное чувство тревоги и волнения.

Его пальцы скользнули вдоль моего ушного хряща, затем коснулись моих волос. И, наконец, он дотронулся до моей шеи. Моё сердце бешено колотилось.

— Точно не замерзли? — снова спросил он, наклоняя голову и шепча мне в ухо.

Внезапно мне вспомнился его бормотание во сне. Он звал Гестию. Интересно, думает ли он о ней и сейчас, закрыв глаза?

Погружённая в эти мысли, я не сразу заметила, как в темноте начали медленно открываться его веки. А затем в темноте появились глаза — чёрные, более глубокие, чем сама тьма, и они смотрели на меня.

Наши взгляды встретились.

— Э... — я едва смогла произнести это слово, когда время, казалось, остановилось.

Может, я и правда была поглощена этими чёрными глазами, как в бездну, не в силах оторваться от них.

Я не могла ничего сказать, только продолжала смотреть в эти глаза.

Рихт тоже молчал, только смотрел на меня.

Его взгляд так сильно воздействовал на меня, что я почувствовала, как моё лицо начало разогреваться, и я невольно опустила голову.

Теперь вместо его лица я видела только его обувь.

За окном всё так же продолжал идти дождь. Даже если он был мужчиной, даже если он был упрямым мужчиной, холод его всё равно касался.

Я подождала. Подождала, пока он не уснёт.

Когда, наконец, мне показалось, что Рихт погрузился в сон, я осторожно взяла его плащ и попыталась встать.

Шаг за шагом, осторожно...

Скрип.

Не знаю, на что я наступила, но резкий звук скрипа кареты заставил моё тело напрячься.

Я проглотила сухую слюну и сделала ещё один шаг...

— Что вы делаете?

Рихт, оказывается, уже открыл глаза, и наши взгляды встретились.

— Э... это...

Его глаза внимательно изучили моё лицо, затем опустились к плащу, который я держала в руках. Потом он снова взглянул мне в глаза.

— Вам должно быть холодно.

— Я же уже несколько раз говорила, что мне не холодно.

Рихт сжал губы.

Судя по тому, как часто я видела его злым, можно было сказать, что он сейчас рассержен. В его взгляде была та же привычная вспышка раздражения.

— Прошу прощения, всё в порядке, — поспешила я извиниться, тут же отозвав свои слова.

Рихт застыл, не зная, злиться ему или нет, и остался с таким выражением лица.

— Но, Ваше Высочество, вам тоже должно быть холодно... Может, мы могли бы разделить одеяло?

Мгновенно я предложила решение.

Вау! Я что, гениальна?

Ситуация действительно требовала такого подхода, и я поняла, что это вполне разумное решение.

— Разделить?

— Да, мне кажется, вам тоже холодно, а мне, похоже, тоже. Если мы разделим, будет тепло обоим.

— Как это?

— Ну, если мы просто подвинемся немного и накроемся, будет лучше.

Рихт нахмурился.

Как он может хмуриться? Это ведь отличная идея!

— Как это?

— Ну, как... если мы... сядем немного ближе и накроемся.

Рихт снова нахмурился, как будто не знал, что ответить.

Я поспешила подвинуться ближе, пытаясь накрыть его плечо своим плащом, но он оказался слишком маленьким. Конечно, это был плащ одного человека, предназначенный для его плеча.

Так как Рихт был довольно крупным, когда я накрыла себя, плащ казался почти как одеяло, но для двоих его было недостаточно.

— Эй, принцесса.

В его голосе звучал явный намёк на раздражение.

— Нет-нет! Всё в порядке!

Я попыталась снова подвинуться, накрывая его плечо и чуть-чуть его сторону.

— Скорее, если мы сядем поближе друг к другу, будет удобнее.

— Где?

— Ну, если мы просто чуть-чуть сдвинемся.

— Насколько близко вы собираетесь сидеть?

— Что?

Рихт смотрел на меня с таким взглядом, как будто всё это было странно, и я тоже не могла сдержать удивления, смотря на него.

Глава 27 - Персонажи оригинального произведения

— Всё не так!

Приглушённым шёпотом, стараясь не шевелить губами, я бросила эту фразу Мэри, украдкой поглядывая на Рихта и Девона напротив.

Но в ответ получила лишь многозначительный кивок и хитрый взглядец, будто говорящий: «Не скрывай, я всё знаю».

— Несправедливо!

— Честное слово, это возмутительно!

«Если бы у нас с Рихтом и правда что-то было, я бы хотя бы не чувствовала себя такой обманутой!»

«Но из-за чего весь этот переполох? Из-за того, что наши бёдра случайно соприкоснулись? Из-за капли воды? Из-за того, что он едва коснулся моей щеки? Это же смехотворно!»

«Если бы я действительно прижалась к его мощным плечам... или обняла его атлетическую грудь... или провела пальцами по рельефному прессу...»

«Тогда, возможно, мне было бы не так обидно!»

«Или если бы мы... целовались... Тогда уж...»

«Ах! Поцелуй?! Це-целовались?!..»

« С ума сойти!»

Я яростно замотала головой, будто пытаясь стряхнуть непотребные мысли.

«Что за бред лезет в голову, когда передо мной сидит мой любимый персонаж?!»

— О, принцесса, вы вспыхнули, как маков цвет! Всё в порядке?

— Ч-что? Да нет же, конечно!

— Мы скоро будем во дворце. Если вам нездоровится, сразу скажите.

— Ты не в себе?

— Н-нет! Всё прекрасно!

Я лихорадочно замахала руками, когда Рихт вмешался в разговор.

— Но щёчки пылают. Может, лихорадка?

— А-а, нет! Просто... душно стало!

— В такую-то промозглую погоду?

— Может, климакс?

— Насколько мне известно, принцессе всего восемнадцать. Разве в цветущем возрасте бывает климакс?

— Тогда, может, гормональный бунт?

Я отчаялась объяснить, что покраснела лишь из-за разнузданных фантазий моего внутреннего бесёнка, рисующего сладострастные картины с Рихтом в главной роли.

«Лучше несусветная чушь, чем такое признание!»

«Пусть даже Рихт смотрит на меня, как на помешанную...»

— Всё в порядке. Как и говорила Мэри, скоро будем во дворце — осталось лишь пережить этот испытующий взгляд Рихта.

Вчерашний дождь к утру прекратился, и уровень воды в реке снизился достаточно, чтобы обнажить старый мост. К счастью, нам удалось благополучно перебраться на другой берег.

Дальнейший путь прошёл без помех, и хотя непогода задержала нас, к позднему вечеру наша группа наконец достигла столицы.

— Если бы не этот проливной дождь, принцесса могла бы надеть самое изысканное платье для встречи во дворце… — вздохнула Мэри, с досадой поправляя складки моего наряда. — Я специально приготовила роскошное платье… Какая досада.

— Ничего не поделаешь, — мягко ответила я.

Она бережно расправила атласную ленту на моём платье, откинула назад мои растрёпанные ветром волосы и с огорчением стёрла следы грязи с подола. Видя, как она тщетно пытается придать ткани безупречный вид, я улыбнулась:

— Всё в порядке.

Но по-настоящему её остановил не мой успокаивающий жест, а спокойный голос Рихта:

— Мы приехали.

Услышав это, Мэри широко распахнула глаза, высунулась из окна и жадно принялась разглядывать окрестности. Я тоже бросила взгляд наружу, но из-за позднего часа различала лишь смутные очертания деревьев, их тени, тающие в ночной мгле.

Однако вскоре карета замедлила ход, и вдалеке замерцали яркие огни. Когда мы вновь тронулись в путь, и пейзаж за окном поплыл, словно ожившая картина, я наконец осознала смысл его слов.

Тихая лесная дорога сменилась оживлёнными улицами. Повсюду сияли огни лавок и фонарей, сновали запоздалые прохожие, а вместо птичьего щебета доносились привычные городские голоса — смех, переговоры торговцев, звон колокольчиков.

— Вау!

— Столица!

Я прижалась лбом к прохладному стеклу, разглядывая уличную суету, когда за спиной вновь раздался голос Рихта:

— Мы въехали через Северные ворота. Через пятнадцать минут будем у дворца.

Я обернулась и взглянула на него. Его профиль, освещённый тусклым светом фонарей, оставался невозмутимым. Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Хотя его взгляд был устремлён в окно, я понимала — он не видел окружающего.

Изгнанный принц, ставший северным герцогом, возвращался во дворец.

А там его ждал сводный брат — нынешний император — и женщина, которую он когда-то любил, теперь императрица.

Я не могла даже представить, что творилось у него в душе в этот момент.

Если бы я сказала, что не дрожала от волнения, это была бы наглая ложь.

Императорский дворец. Сам император. Императрица.

Более того — хотя никто об этом не догадывался, это были главные герои оригинальной истории.

Да, моим фаворитом всегда оставался отвергнутый второстепенный персонаж, Рихт, но любовная линия главных героев тоже пленяла меня. Одна лишь мысль о встрече с ними заставляла сердце бешено колотиться.

－Рихт… мой брат.

Пока я сжимала дрожащие пальцы, пытаясь совладать с нервами, раздался громкий, искренний голос:

— Давно не виделись!

Мгновенно стало ясно — это Михаэль, главный герой.

Я ожидала услышать низкий, бархатистый тембр, подобающий харизматичному правителю, но его голос оказался удивительно светлым и жизнерадостным.

— Ваше Величество, как поживаете?

Рихт рядом со мной едва заметно улыбнулся и повернулся к Михаэлю.

— «Ваше Величество»? Не обижай меня, брат. Зови меня, как раньше!

Михаэль рассмеялся, и его улыбка была именно такой, какой я её представляла — тёплой, искренней, способной растопить даже самое холодное сердце.

И эту улыбку он дарил Рихту.

Ни тени злобы. Ни малейшего намёка на то, что перед ним стоит брат, когда-то поднявший против него меч.

Они обнялись, и Михаэль хлопал Рихта по спине, как заботливый старший брат. Его глаза сияли неподдельной радостью от долгожданной встречи.

Я не видела лица Рихта — он стоял ко мне спиной, — но, судя по тому, как он ответил на объятия, его выражение вряд ли отличалось.

Но в оригинальном романе всё было иначе.

Там Рихт, потеряв Гестию, погрузился во тьму, поднял мятеж, был разгромлен и изгнан на север.

Но здесь… здесь царила совершенно иная атмосфера.

— Давно не виделись.

Раздался нежный, словно перезвон серебряных колокольчиков, голос. Мужчины разомкнули объятия, и между ними появилась женщина.

－Гестия.

Рихт медленно, почти задумчиво, произнёс её имя.

Героиня этой истории. Его первая любовь. Жена его брата.

Она была прекрасна — так, как и подобает главной героине.

Её пышные рыжие волосы, словно огненный водопад, были уложены с изысканной простотой, а белоснежная шея, лишённая всякой вычурности, дышала чистотой и невинностью.

Черты её лица, озарённого мягкой улыбкой, были безупречны, а осанка излучала врождённое благородство истинной императрицы.

Но больше всего поражала её аура — неуловимая, но ощутимая.

Казалась хрупкой, но была сильной.

Казалась мягкой, но оставалась непреклонной.

Внешняя невинность контрастировала с несгибаемой волей, скрытой в глубине её тёмно-изумрудных глаз.

Всё было именно так, как описывалось в книге.

«Неудивительно, что оба мужчины потеряли голову из-за неё.»

— Почему Михаэля ты называешь «Ваше Величество», а меня — просто «Гестия»? Даже если не «Императрица», разве не стоит добавить хотя бы «леди»? — с игривой укоризной произнесла она, слегка склонив голову набок.

— Обиделась? — уголки губ Рихта дрогнули в лёгкой улыбке.

— Немного.

— Но ты же и сама в своё время настаивала, чтобы я называл тебя просто по имени, без титулов.

— Это потому, что ты сам упрашивал меня! — она притворно нахмурилась. — Ты говорил: «Не называй меня «ваша светлость», зови меня Рихт».

— Ну так теперь твоя очередь поупрашивать. Чтобы я звал тебя «Гестия», а не «Её Величество».

— Посмотрим, как ты себя проявишь.

В их шутливом диалоге не было ни тени ревности, ни злобы, ни даже намёка на то, что перед нами — отвергнутый возлюбленный и женщина, из-за которой он когда-то чуть не пролил братскую кровь.

Они выглядели просто как старые друзья, с лёгкостью подтрунивающие друг над другом.

Пока я стояла, разинув рот от неожиданности, Гестия наконец заметила моё присутствие.

— Ах, принцесса Гарден!

Она широко улыбнулась и грациозно подошла ко мне. Её ладони, обхватившие мои пальцы, оказались на удивление тёплыми.

— Боже, какая же вы очаровательная! — её глаза искренне сверкнули восхищением. — Теперь понимаю, почему Рихт потерял голову.

— Э-э, нет, я...

«Он как раз отказал мне...»

— О боже! Эти крошечные ручки! — она сжала мои ладони с театральным восторгом. — Да я бы сама тут же сделала вам предложение, будь на месте Рихта!

— Ну, вообще-то...

— Это я сделала предложение, и мне отказали.

— Рихт! — Гестия прижала ладони к щекам с преувеличенным ужасом. — Как ты мог скрывать такую прелестную невесту! Это же просто преступление против хорошего вкуса!

"Ага. Скорее, он мечтал от меня поскорее избавиться."

Но вслух я, конечно, не проронила ни слова.

Рядом с ней я чувствовала себя совершенно ничтожной.

Да, в этом теле Пионы я была хорошенькой — миниатюрной, как лесная пташка, с нежными чертами лица и ясными глазами. Но перед истинной героиней Гестией я казалась себе жалкой воробьишкой рядом с царственным лебедем.

А в довершение всего, вчерашний ливень оставил меня в помятом, испачканном платье без намёка на украшения. Мой макияж? Тот самый, что мне наспех нанесла Мэри во время короткой остановки, пока я выгоняла Рихта из кареты.

Перед безупречной, сияющей Гестией я буквально растворялась от стыда.

— Хватит.

Рихт тяжело вздохнул и шагнул к нам.

"Не чтобы спасти меня", — я прекрасно понимала. Ему просто не хотелось, чтобы его настоящая любовь заподозрила в нём интерес к другой.

— Где наши комнаты? Принцесса устала с дороги.

— О, простите! — Гестия искренне смутилась, прикрыв рот изящными пальцами. — Я так рада была снова увидеть Рихта, что совсем забыла о приличиях!

— Всё в порядке! — поспешно ответила я.

— Мы подготовили покои в крыле наследного принца, — поспешил сказать Михаэль. — Ты же помнишь дорогу.

Рихт молча кивнул.

— Значит, комната принцессы — рядом с моей?

Михаэль неловко замялся. Увидев его реакцию, смутился и сам Рихт.

— Мы... подготовили одну спальню, — смущённо призналась Гестия, играя складками своего платья.

－Ну вы же официально помолвлены!

— Это невозможно. Немедленно подготовьте отдельную комнату.

— Но...

— Немедленно, Гестия.

Его ледяной тон не оставлял сомнений — компромисса не будет.

Гестия вопросительно взглянула на меня, и мне оставалось лишь беспомощно улыбнуться в ответ.

"Конечно, он против."

Ему не хотелось, чтобы Гестия заподозрила в нём хоть каплю чувств ко мне.

"Или ему просто противна сама мысль делить комнату с кем-то, кроме неё."

"Или... со мной в частности."

Но нужно ли было так резко это подчёркивать?

Я уже готова была провалиться сквозь землю, когда Гестия вдруг хлопнула в ладоши с радостным возгласом:

— Поняла! Он хочет сохранить вашу чистоту до свадьбы!

Её лицо озарилось искренним умилением.

— Какая прекрасная, благородная любовь!

"Это совсем не так!!!" — я мысленно закричала, чувствуя, как горит от стыда всё моё лицо.

Глава 28 - Добро пожаловать в тур для фанатов

К счастью или к сожалению, мне выделили отдельную комнату, отдельно от Рихта. Это было немного обидно, немного стыдно, и одновременно — облегчение. Чувства были смешанные.

Но одно было точно к счастью — моя комната находилась в том же здании дворца, где жил Рихт. И не просто в том же здании — а в бывшем дворце кронпринца, который он использовал раньше.

На самом деле, по правилам, этим дворцом должен был пользоваться настоящий наследник — Михаэль. Но он был сослан на окраины из-за интриг императрицы, а сама она, желая видеть Рихта на троне, устроила так, чтобы он жил именно здесь.

Иными словами, я находилась прямо в том самом месте, которое было фоном в оригинальной истории!

"Это просто мечта фаната!"

Проснувшись утром, я осмотрела комнату и воскликнула. Вчера я приехала поздно, была уставшая и уснула, как только легла.

Но проснувшись в комнате, залитой утренним солнцем, я вдруг почувствовала невероятную радость.

Ведь я — настоящий фанат, который добился успеха!

Я вселилась в любимый роман, живу рядом с любимым персонажем, и к тому же — попала в те самые места, где происходили мои любимые сцены!

— Вы так счастливы?

Мари, проверяя, всё ли доставили из багажа, посмотрела на меня с улыбкой.

— Очень! Просто невыразимо!

Я плюхнулась на мягкую кровать и вновь оглядела комнату.

Комната, в которой жил Рихт, скорее всего, всё ещё принадлежит ему. А какая же тогда эта? Может, она тоже была в оригинале?

Давайте вспомним — были ли эпизоды во дворце кронпринца, не происходившие в комнате Рихта?

Да, был момент, когда императрица неожиданно пришла, и Гестия пряталась. Тогда она узнала, что императрица сделала с Михаэлем, и сильно разозлилась.

Но та сцена происходила в комнате, соединённой с комнатой Рихта. Значит, это — не она.

— В любом случае...

— Что-что?

Я так была погружена в воспоминания об оригинале, что не сразу услышала, что говорила Мари, и уловила только последние её слова.

— Вы вполне имеете право быть в восторге. Знаете, острова на севере... хоть и называются островами, но на самом деле они мрачные и гнетущие. Раньше я думала, что все замки такие — тёмные и холодные.

Мари пожала плечами.

— А ещё — как же там холодно! В маленьком доме достаточно одного камина, чтобы согреться, а в Штернском замке — он такой огромный, что его, наверное, нужно весь сжечь, чтобы стало тепло.

И правда, если весь каменный замок сжечь — эффект будет как от тёплого пола. Но... нет, если он сгорит, то проблема будет уже не в температуре.

— Но вот когда я попала в императорский дворец, поняла, что замки бывают очень разными.

С сияющими глазами Мари осматривала комнату. Я последовала её примеру. Колышущиеся кружевные шторы, тёплые, благородные оттенки белого, элегантная мебель и изысканные украшения… всё это вызывало одну мысль:

— Похоже на мою комнату в Гардене.

— Похожа?

— Она не совсем такая, но примерно на этом же уровне.

— О, боже! Принцесса, вы действительно были важной особой!

Я же принцесса.

Но в Штерне…

Мари осеклась. Я и так прекрасно понимала, что она хотела сказать.

Что-то вроде: "Но в Штерне вы — нищенка-принцесса", "но в Штерне вы — просто отбросок", — наверное, к этому она вела.

И действительно, такое обо мне могли бы сказать.

Комната в Штерне была с голыми каменными стенами. Шторы — толстые и тёмные, только чтобы удержать холод. Даже при включённом свете в комнате было мрачно.

Мебель — старая, надёжная, но сделанная с расчётом на практичность, а не красоту. Милых вещиц и уютных деталей просто не было.

Да и одевалась я — в старые платья, привезённые ещё из Гардена, а из-за постоянных переделок, которые Мари устраивала, чтобы Рихту было "сексуально", из них почти ничего не осталось для повседневной носки.

Так что, если кто и назовёт меня "нищей принцессой", возразить будет нечего.

— Значит, жить в Гардене было куда приятнее?

Хм…

Если говорить только об условиях — Мари была права.

В Гардене было тепло, мне ничего не не хватало, и все меня любили. Если бы я осталась там — скорее всего, я действительно жила бы счастливо.

Но кое-чего там не было.

Его.

— В Штерне есть то, чего нет нигде больше.

Там был Рихт.

— Принцесса…

Мари посмотрела на меня с выражением сочувствия, будто понимала, о чём я говорю. Как если бы жалела благородную принцессу, что покинула роскошь ради человека, который её даже не любит.

Но всё равно — он был там.

«Всё в порядке! У меня есть свой способ».

Я бодро заявила это и встала с места.

Даже если он меня не любит — это не беда. Если он сможет быть счастлив, если снова сможет улыбаться, если его замёрзшее сердце хоть немного оттает — этого мне будет вполне достаточно.

Хех.

Хотя была ещё одна вещь, способная меня по-настоящему удовлетворить.

— Я ненадолго выйду, — сказала я, поднимаясь с места.

— Что? Куда вы собираетесь? — Мари, сортировавшая платья, удивлённо округлила глаза и уставилась на меня. — Вы же совсем не знаете дворцовой планировки!

— Не совсем так. Примерное представление у меня есть.

— Что?.. Откуда? — Мари явно была в полном недоумении.

— Я читала об этом в книгах. К тому же, если это дворец кронпринца… то именно его я изучала особенно тщательно. Там ведь появлялся Рихт. Однажды я уже здесь была… возможно. На королевском балу.

Возможно.

— Тогда я немного побродила, так что вряд ли заблужусь. Наверное.

В романе дворец описывался лишь там, где это было необходимо для сюжета, — потому я и нервничала. Но всё равно улыбнулась и бодро сказала:

— Так что я совсем ненадолго. Мари, продолжай работать.

Чтобы её успокоить, я одарила Мари ещё одной лучезарной улыбкой, и, стараясь выглядеть уверенно, вышла из комнаты.

Фыр-фыр.

О, этот знакомый аромат дворца! Место, где прошло детство моего любимого персонажа…

Да, его счастье — важнее всего, но… разве я не заслуживаю хоть капельку своего собственного?

С этого момента — официально начинается тур фанатки по святым местам!

— Вот оно, то самое дерево!

Если бы у меня в руках была камера, я бы уже израсходовала всю память, непрерывно нажимая на затвор. И неудивительно — передо мной стояло самое настоящее дерево из сцены, где Гестия однажды попыталась на него взобраться… и чуть не упала.

Примечание: конечно, она лишь «чуть не» упала. Все знают, что когда героиня начинает падать, обязательно появляется герой, чтобы её спасти.

И тем, кто появился в тот момент, был никто иной как Рихт.

— Это была просто легендарная сцена…

В тот момент между ними уже царила напряжённость — из-за глупого недоразумения. Рихт, не желая поступиться своей гордостью, отстранился от неё, хотя на самом деле вовсе не был зол. А Гестия просто неправильно поняла его поступки.

Когда Гестия оказалась в опасности, её спаситель — Рихт — среагировал интуитивно: тело его вырвалось вперёд быстрее, чем разум, и он успел поймать её. Это был тот самый момент, когда, впервые осознав свои чувства, он крепко держал её в своих объятиях.

Сцена, с которой начиналась его мучительная, безответная любовь… Для фанатки вроде меня — одновременно горькая и благодарная.

— Интересно, та самая лестница всё ещё здесь?

Я обошла дерево и заметила старую, неуклюжую лестницу. Именно её Гестия использовала, чтобы взобраться на дерево.

Увидеть это дерево собственными глазами…

Как только я коснулась его коры, трепетное волнение охватило меня, словно лёгкое электрическое потрясение.

— Вокруг никого нет?

Оглядевшись, я заметила, что в саду дворца кронпринца не было ни души. Ну конечно. Для остальных это просто дерево, а для меня — настоящая ценность, сокровище.

Почувствовав радость от того, что я здесь, я уверенно схватилась за лестницу, и уголки губ невольно потянулись вверх.

Чёрт возьми! Фанатский тур с возможностью участия?! Это же эксклюзивный опыт!

Шаг за шагом я начала подниматься по лестнице, и вдруг почувствовала себя будто самой Гестией. Наверное, именно так и ощущают себя люди, воссоздающие культовые сцены своих любимых сериалов на съёмочной площадке.

— И вот сейчас… Гестия поскальзывается и… А?!

Моё улыбающееся лицо вдруг застыло. Там, где должна была быть пятая перекладина лестницы, её не было. И в тот момент, когда я поняла это, уже поставила туда ногу.

Моё равновесие исчезло, и я потеряла устойчивость. Лестница, которая была прислонена к дереву, тоже качнулась.

Вот почему Гестия тогда упала…

— Кяяя!

Вот этого я точно не хотела повторить! Я же не героиня романа — меня никто не поймает!

…Или всё-таки?

Не должно же быть…

Но кто-то меня поймал.

Одна нога всё ещё висела на лестнице, когда кто-то подхватил моё тело, которое уже падало вниз головой. В моей голове пронеслось тысяча мыслей: Неужели…?

— Это дерево… волшебное, что ли?

Сверху раздался знакомый голос.

— Почему, стоит женщинам увидеть это дерево, и они сразу стремятся на него залезть?

С нахмуренным лицом Рихт смотрел не на меня, а на дерево.

— Почему вы всё время падаете с этого дерева?

Может, всё дело в лестнице…

— Э-э… спасибо, что поймали меня.

В отличие от оригинала, где героиня была элегантно поймана в «принцессином объятии», моя ситуация выглядела далеко не так изящно. Одна моя нога всё ещё застряла на лестнице, руки беспомощно раскинуты в стороны, а Рихт держал меня за корпус.

Не только внешний вид, но и сама поза были крайне неудобными.

Я попыталась пошевелиться, чтобы встать, но в таком положении, где центр тяжести явно был не в мою пользу, подняться было невозможно.

Упереться ногой, которая висела на лестнице, я не могла. Напрячь тело, опираясь на Рихта, тоже не получалось. А уж на другую ногу, которая висела в воздухе, и подавно.

— Вам… не тяжело?

Я постаралась вежливо намекнуть, что было бы неплохо, если бы он меня всё-таки опустил.

Но Рихт ответил лишь коротким:

— Хм.

Мы немного помолчали. Мне становилось всё более неудобно. Пожалуй, пора было прямо сказать, чтобы он меня отпустил.

— Похоже, мне придётся… немного прикоснуться к телу принцессы.

Что?

— Чт… что вы сказали?!

Что это за фраза такая?! Прикоснуться ко мне?!

И вот Рихт, который до этого поддерживал меня за корпус, наклонился чуть ниже — туда, где была моя голова.

Это что, поцелуй?! Серьёзно?! Почему?!

Поцелуй с Рихтом? Нет, нельзя! Хотя… да! То есть, нет — всё же нельзя! Хотя если с ним — может и можно?.. Но всё же, я ведь даже не знаю, что он собирается делать… Разве можно вот так просто позволить?

Хотя если это с Рихтом — даже умереть было бы не жалко… хотя, всё же не хотелось бы умирать…

Сердце бешено колотилось в груди. Я сама того не осознавая, закрыла глаза. Чуть приподняла голову. Возможно, даже слегка подалась губами вперёд…

— Что вы делаете?

От неожиданного низкого голоса я резко открыла глаза и увидела Рихта, слегка нахмурившего брови.

Никакой атмосферы поцелуя. Он совершенно не собирался прикасаться к моим губам.

Вместо этого, он слегка наклонился вперёд, одной рукой продолжая удерживать меня под спиной, а второй — подхватил меня чуть ниже бёдер.

И вот так, аккуратно, он снял меня с лестницы.

— Эм… ну…

Теперь я была у него на руках — действительно, в позе «принцессы». Я замялась.

Я… я что, правда готовилась к поцелую? Неужели я могу так вслух сказать…

— Почему вы так покраснели?

На этот раз Рихт смотрел на меня без нахмуренных бровей.

Даже если бы за его спиной не светило ослепительное солнце, его лицо всё равно было бы ослепительно прекрасным.

Под его взглядом, в его объятиях, моё сердце снова забилось быстрее.

Я была жадной.

Хотя сама говорила, что не надеюсь на большее, что даже если он мне не принадлежит — это не беда. Но в такие моменты… я всё равно надеялась.

Надеюсь, он поцелует меня…

Хочу, чтобы он продолжал смотреть только на меня…

Хочу, чтобы он влюбился в меня…

…Так же сильно, как я влюблена в него.

— Я…

Я хотела сказать: «Ты мне нравишься».

Глава 29 - История оригинала

Губы принцессы дрогнули.

С покрасневшим лицом и ещё более алыми губами она пыталась что-то сказать.

Вдруг Рихт понял, что именно она собирается произнести.

Когда-то и он сам хотел сказать эти слова.

Именно здесь. Именно в этом самом месте.

С чуть взволнованным лицом, с блестящими глазами — он когда-то тоже смотрел на кого-то вот так.

Время, которое теперь казалось таким далёким.

— Ты обязательно должен стать императором.

Слова произнесла императрица — когда-то наверняка красивая в молодости, теперь же лицо её открыто носило следы прожитых лет.

Её суровое лицо и сжатый кулак на столе ясно показывали тяжесть только что сказанных слов.

Но лицо Рихта, выслушавшего эти тяжёлые слова, не изменилось вовсе.

Фраза, полная серьёзности, лишь скользнула мимо него, словно лёгкое пёрышко.

У них с императрицей были похожие черты.

Хотя в её роскошных чёрных волосах уже начали пробиваться седые пряди, — волосы, казалось, поглощали свет своей чернотой, точно как у него.

И глаза такого же глубокого чёрного цвета.

Даже слегка резкий, но красивый разрез глаз, высокий прямой нос, сжатые губы — всё говорило о кровном родстве.

И всё же, несмотря на внешнее сходство, они смотрели друг на друга с совершенно противоположными выражениями.

— Не могли бы вы, пожалуйста, перестать повторять это? — сказал Рихт, откладывая вилку, словно у него пропал аппетит.

Это была мадлен от королевского кондитера, но после услышанных слов ему расхотелось есть.

Хотя он уже съел шесть из десяти пирожных, лежавших на тарелке.

— Когда ты станешь императором, мне больше не придётся этого говорить.

Омерзительный разговор.

Ты должен стать императором.

Пожалуйста, перестаньте говорить это.

Когда ты станешь императором, я перестану.

И дальше — как всегда:

— Если бы не этот надоедливый Михаэль, ты бы занял место наследного принца! Ты бы стал императором!

Императрица сжала губы, как будто её душила ярость, и уставилась в пустоту, как делала это всегда, заводя этот разговор.

Рихт молчал, слушая разговор, который был похож на белку, бегущую в колесе. Он ничего не сказал — ведь с самого начала престол принадлежал его сводному брату Михаэлю, сыну бывшей императрицы. И сам Рихт никогда не испытывал к нему зависти.

Напротив, Рихта устраивало нынешнее положение. Его мать всегда твердили, что он должен быть лучшим, но и как второй в очереди на престол он мог наслаждаться всеми привилегиями.

Он мог получить всё, чего хотел. Все склонялись перед ним. И он мог есть любые десерты, которые нравились.

Например, те самые мягкие мадлены, лежащие сейчас прямо перед ним.

— Разве я не просила тебя перестать есть эту дрянь? — с раздражением сказала императрица, когда Рихт снова потянулся за мадленом.

— Ты ведь будущий император. Как ты можешь любить такие вещи?!

Императрица строго уставилась на Рихта.

— Император, обожающий сладкое? Где же тут достоинство? К тому же, это же комки сахара и масла… Это вредно для здоровья!

Рихт отложил вилку. У него не оставалось выбора, кроме как подчиниться.

Так было с самого начала. Возможно, с самого его рождения.

Может быть, потому, что она — его мать. Или потому, что он с детства видел, как она со слезами прижимала его к себе, говоря, что кроме него у неё никого нет. А может, потому что он видел, как она положила всю свою жизнь на него.

Он был словно боевая собака, с детства на поводке — грубый с остальными, но абсолютно послушный ей.

Поэтому он не мог сказать:

Что не хочет быть императором.

Что Михаэль куда лучше подходит для этого.

— Скоро же заседание отчётного совета, — сказала императрица, как будто только что вспомнила. Но Рихт знал — она отсчитывала дни до этой встречи.

— Снова увижу этого отвратительного Михаэля.

Она снова сморщила лицо, и теперь даже цокнула языком.

Когда-то она настояла на том, чтобы наследный принц получил образование не во дворце, а в провинции — ведь «хороший правитель должен знать, как устроена страна».

Хотя это были не её слова напрямую. Всё сделали её связи — отец, великий маршал, родственники-министры и другие приближённые.

Слабовольный император принял это, как разумное решение.

Так Михаэль был сослан в глушь. И даже видеть его раз в три месяца ей казалось невыносимым.

— Нет ли способа, чтобы он никогда не вернулся?

Тук-тук.

Она постучала длинными ногтями по столу.

— Было бы прекрасно, если бы он заразился какой-нибудь болезнью или попал в несчастный случай.

Она посмотрела на Рихта — будто ожидая одобрения.

Рихту хотелось отвернуться — он не хотел признавать, что её чёрные, полные алчности и злобы глаза похожи на его собственные.

— Если бы случилось что-то подобное, — сказала она с холодной улыбкой, — было бы действительно прекрасно.

— Если бы этот отвратительный Михаэль просто умер, мне бы больше нечего было желать.

Улыбка у неё была такая безмятежная, что на мгновение она снова казалась той прекрасной дамой, которой когда-то была.

Как тогда, когда сказала своему отцу, что ей ничего не нужно, если она станет императрицей на месте покойной жены.

— Да, какой-нибудь несчастный случай… — прошептала она, слегка кивнув.

И Рихт вновь не смог сказать:

Что он действительно любит своего сводного брата.

Что не хочет, чтобы с ним случилось что-то плохое.

И как пёс на цепи, он снова не залаял.

— Следующий входит Его Высочество, наследный принц Михаэль с земель Байель, — прозвучал голос.

И появился слегка уставший, но поразительно красивый мужчина.

Его светлые волосы сверкали на солнце, а голубые глаза светились умом. Нежная улыбка на губах подчёркивала его мягкий характер.

Он шёл с прямой осанкой, уверенно, с расправленными плечами.

Позади шли несколько сопровождающих с земель Байель, в том числе одна примечательная женщина с ярко-красными волосами.

— Михаэль де Феершфрен, верный слуга Его Величества и носитель благородной крови Империи, приветствует Вас, Ваше Величество.

Михаэль первым опустился на колено перед императором, и его сопровождающие тоже преклонили колени.

— Подними голову, мой сын. Наследный принц Михаэль из благородного рода Феершфрен, — сказал император.

Михаэль поднял голову. Только ему было позволено. Остальные всё ещё склонились.

Наверху сидели его отец — император, и мачеха — императрица. А на месте наследного принца — Рихт.

Пока Михаэль отсутствовал, именно Рихт временно исполнял обязанности принца — формально это было справедливо. Но в душе — нет.

Михаэль на мгновение посмотрел на Рихта, сидящего на его месте. А Рихт — холодно взглянул вниз, безо всяких эмоций.

Михаэль тоже быстро отвёл взгляд, как будто Рихта для него не существовало.

Он посмотрел на отца и улыбнулся:

— Доложу о ситуации в Байельских землях.

Его спокойный голос разнёсся по залу.

В тихом саду мирно раздавался лишь шелест листьев, трущихся друг о друга, и щебетание маленьких птиц.

За стоящим посреди сада уличным столиком, после того как все придворные слуги были отосланы, Рихт тихо пил чай.

Рихту нравилось это чаепитие в полном одиночестве, без вмешательства посторонних. Точнее, не сам чай, а десерты, что подавались к нему, ему нравились куда больше.

Хотя он знал, что даже количество съеденных им сладостей обязательно будет доложено императрице, он не мог позволить себе съесть всё — лишь немного попробовать.

Сегодняшним десертом были бискотти. Абсолютно не то, что любил Рихт.

— Ну, невезёт так невезёт, — пробормотал он, толкнув стоящую перед ним тарелку.

Уперев локоть в стол и подперев подбородок рукой, он с недовольным видом уставился на бискотти, как вдруг вдалеке заметил чью-то фигуру.

Даже на расстоянии было видно, что это высокий человек, и в его уверенной походке не чувствовалось ни тени колебания — словно он знал, что именно он здесь хозяин.

Золотистые волосы сверкали в лучах заходящего солнца, и Рихт поморщился.

— Что привело тебя сюда? — спросил он.

— Разве что-то не так, если наследный принц приходит в свои покои? — уголки губ Михаэля слегка приподнялись в усмешке.

Рихт скривил губы, видя, как тот ведёт себя спокойно и уверенно.

— Конечно, что-то не так.

На слова Рихта у Михаэля нахмурились брови.

Хотя он уже увидел наследного принца, Рихт даже не подумал встать или поприветствовать его — наоборот, вёл себя вызывающе.

А теперь ещё и такие дерзкие слова...

— Если бы ты предупредил заранее, я бы хотя бы чай приготовил.

Это был весь Рихт.

Словно предлагая присесть, он пнул стоящий перед ним стул ногой.

Не говоря прямо, хмурясь и ворча — это был именно Рихт.

— Почему ты так хорошо выглядишь? Видимо, тебе действительно по душе провинция?

Рихт налил в чашку, из которой сам только что пил, уже остывший чай и протянул Михаэлю. Тот спокойно улыбнулся и взял чашку.

Нельзя было звать слуг, чтобы не показаться, будто они проводят время вдвоём, тем более — смеются вместе.

Они должны были казаться врагами. По крайней мере — не друзьями. Перед другими — именно так.

После того, как в детстве Рихт случайно попал в тайный сад Михаэля, между ними зародилась братская привязанность, о которой никто не знал.

Словно запретные влюблённые, они встречались наедине и обменивались новостями.

А перед другими всегда держались холодно.

Не как братья, а как соперники за трон.

— А ты? Не выглядишь особо довольным. Видимо, покои наследного принца тебе не по нраву?

— Да, просто ужас, — покачал головой Рихт.

— Столько документов надо читать, столько всего учить, всё это так утомляет. К тому же — всё это бесполезно.

— Почему обучение — это бесполезно?

— Потому что мне оно не нужно.

Словно это само собой разумеется, Рихт посмотрел на Михаэля.

Словно ясно давал понять, что образование, необходимое наследному принцу, ему вовсе ни к чему, и что у него нет ни капли желания становиться императором.

Хотя Рихт и не говорил это в открытую, Михаэль уже всё прекрасно знал.

Он помнил, как Рихт тайком пришёл к нему на больничную койку и горько плакал, после того как мачеха, императрица, пыталась убить его, но потерпела неудачу и лишь тяжело ранила.

Он знал и то, что брат даже схватился за меч, говоря, что если умрёт сам, то мать больше не станет делать такие вещи.

А когда Рихт понял, что чем больше он становится на сторону брата, тем жестче становится его мать, он стал на людях изображать жажду власти и стремление обойти Михаэля.

Хотя у них были разные матери, Михаэль знал сердце единственного в мире брата лучше всех.

— Добрый брат, — сказал Михаэль и протянул руку, чтобы погладить Рихта по голове. Или попытался — если бы Рихт не отпрянул с отвращением.

— Что за мерзость?

Иногда Михаэль забывал, что этот парень — уже взрослый, а не тот маленький брат, которого он помнил. Для него Рихт был всё тем же мальчишкой, хоть и вырос.

Глядя, как Рихт смотрит на него с отвращением и недовольством, Михаэль засмеялся.

— Что? Почему ты смеёшься?

Увидев это, Рихт ещё больше нахмурился.

— На юге в жару с ума сошёл, что ли? С чего вдруг такое поведение?

Михаэль снова рассмеялся, услышав ворчание Рихта.

Ему нравился его брат.

Вечно ворчащий, грубый на язык, но с сердцем добрее всех на свете — этот младший брат был ему действительно дорог.

Глава 30 - Или история из прошлого

— Кстати, кто эта женщина?

— Женщина?

— В вашей группе была одна женщина.

— А, ты, наверное, про Гестию.

— Кто она такая, если с вами?

— Она дочь барона Байеля. Ни разу не была в столице, вот я и взял её с собой, чтобы показать.

— Ну да, если она дочь деревенского барона из Байеля, то, наверное, и правда ни разу не была в столице. Для такой деревенщины, конечно, не было бы никакого шанса попасть сюда, если бы не этот случай — да и вообще, пока жива, вряд ли бы она ещё приехала.

Он был добрым братом, но язык у него был немного груб.

— Кто это тут деревенщина?!

И хотя Рихт этого не знал, у Гестии был довольно вспыльчивый характер.

— Что это за женщина?

Со стороны, откуда до этого появился Михаэль, показалась Гестия с огненно-красным лицом, в тон её пылающим волосам.

— Мы пришли вместе, я хотел тебя познакомить с ней… Но тайминг вышел неловкий… — немного смущённо сказал Михаэль.

— Зачем ты хотел меня с ней знакомить? Она же сталкер, подслушивает чужие разговоры из-за угла.

Милый брат Рихт не только говорил грубо, но ещё и вёл себя порой весьма невежливо.

— Я вовсе не подслушивала!

С лицом, на котором злость уже заметно поутихла, Гестия спокойно заговорила. Пока Рихт высказывался, она несколько раз глубоко вдохнула, и, похоже, это действительно ей помогло.

— Просто Его Высочество сам предложил мне поздороваться и представить меня, вот я и ждала в том месте.

Гестия снова глубоко вдохнула.

— Хоть и с нарушенным порядком, но… Гестия, это мой брат, Рихт. Рихт, это госпожа Гестия из семьи барона Байеля.

— Приятно познакомиться. Я, Гестия де Байель, приветствую Его Высочество принца Рихта де Фершуфрена из великой Империи Фершуфрен.

Гестия, пусть и далека от моды, выбрала лучшее платье из тех, что у неё были, взялась за край юбки и элегантно поклонилась.

Её движения были утончёнными, выражение лица — благородным. Красные волосы, собранные наполовину, слегка рассыпались, обнажая изящную линию шеи.

Её поклон был настолько совершенен, что высказывание Рихта о ней как о "деревенщине" тут же потеряло всякий смысл. Казалось, будто она репетировала это приветствие всю ночь.

— Видно, где-то научилась имперскому этикету.

Снова повторю: добрый брат Михаэля отличался грубым языком и немного невежливым поведением.

— Что она себе думает, эта деревенская барышня? Надеется, может, на трон императрицы?

Возможно, даже слишком невежливым.

— Рихт.

Кажется, милые высказывания милого брата перестали казаться милыми, и Михаэль позвал его строгим голосом, предостерегая.

Но Рихт, будто не слыша, продолжал смотреть на Гестию с недовольным видом, а сама Гестия, с крепко сжатыми губами, смотрела на него в ответ.

Первой заговорила Гестия. Всё это время она пристально смотрела на Рихта с серьёзным выражением, а затем внезапно улыбнулась.

— Да. Если получится — я бы очень хотела.

— Ч-что ты сказала? — переспросил Рихт, не понимая её слов.

— Я сказала, что если получится, то было бы здорово стать императрицей Фершуфрена.

Гестия повернулась к Михаэлю. Тот, сидевший в кресле, тоже поднял взгляд и посмотрел на неё.

В тот миг, когда их взгляды встретились, на лицах обоих распустились улыбки.

Голубые глаза Михаэля засияли ярче, чем его сверкающие светлые волосы — они были полны образа Гестии.

И на лице Гестии, смотрящей на него, появился румянец совсем иного рода, чем раньше — застенчивый, тёплый и прекрасный.

А Рихт просто смотрел на них.

Он будто забыл, что сам здесь присутствует. Перед ним были лишь двое, погружённые в мир, в котором существовали только они.

И в этот момент Рихт впервые увидел… Нет, впервые понял:

Женщина может в одно мгновение стать настолько очаровательной, просто улыбнувшись.

***

— И-яб!

Хлоп!

Две деревянные тренировочные сабли столкнулись. Между ними — два мужских взгляда, переполненных напряжением.

Это был всего лишь спарринг на деревянных мечах, но по атмосфере ничем не отличался от настоящего боя на клинках.

— Рихт, ты сильно подрос за это время.

— А? Ты, может, просто заржавел, пока развлекался на окраинах?

— Даже если бы я и заржавел, то уж точно не настолько, чтобы проиграть тебе.

— Правда? Посмотрим!

Быстрый обмен репликами — наполовину в шутку, наполовину всерьёз — был адресован не только друг другу, но и слушателям вокруг: приближённым императрицы, льстецам при дворе… и, возможно, самой императрице.

Они обменялись острыми взглядами и, не сговариваясь, отступили с деревянными мечами наперевес. Хотя оружие и было учебным, каждый взмах с силой рассекал воздух, производя мощное впечатление.

Если бы удары не блокировались или не проходили мимо, кто-то вполне мог бы получить травму.

— Ха-а!

Михаэль, как будто готовясь к завершающему удару, с громким выкриком метнулся вправо и нанёс мощный удар. Внутренне Рихт ликовал.

Наконец-то момент, чтобы применить новый приём, которому он научился, пока Михаэля не было.

Обычно в такой ситуации защитник либо отступал назад, либо наклонялся, чтобы уклониться. Но техника, которую освоил Рихт, заключалась в обратном: сделать вид, что подставляешься, и, используя этот момент, войти внутрь атаки, чтобы нейтрализовать противника.

Когда он шагнул внутрь удара Михаэля, тот, казалось, на мгновение растерялся от неожиданной тактики. Рихт почувствовал — впервые он может выиграть у брата.

Но в этот момент…

— Михаэль!

Крик прозвучал тревожно. Ни «господин Михаэль», ни «его высочество» — просто Михаэль.

Голос, выкрикнутый с такой искренностью, будто его обладательница больше всего на свете боялась, что с тем, кого она любит, что-то случится.

И по иронии судьбы, замер не Михаэль, а Рихт — тот, кто собирался нанести удар.

С коротким вскриком его деревянный меч упал на землю. Вслед за ним рухнул и сам Рихт.

Где-то в голове эхом прозвучало цоканье языка. Возможно, он и понимал, что мать (а точнее, императрица) не могла быть здесь, но всё равно ему показалось, будто это её разочарованный жест.

— Тебе ещё стоит потренироваться, принц Рихт, — сказал Михаэль, стоя с гордо поднятой головой на фоне голубого неба.

Хотя Рихт понимал, что всё это постановка — для публики — он всё равно невольно поморщился.

На краю его поля зрения мелькнули уходящие фигуры императрицы и её окружения.

Ожидаемо. С детства его мать — нет, императрица — говорила ему:

«Вокруг проигравшего никого не остаётся. Иначе сам станешь таким же проигравшим».

Во рту было горько. Это была не первая его неудача, но сегодняшнее поражение казалось особенно болезненным. То ли потому, что у него был шанс победить, то ли из-за того, как давно он не проигрывал — он сам не знал.

Вдали была видна Гестия — она в панике бросилась к нему.

«Ага… конечно… победителя всегда сопровождает богиня победы,»— подумал Рихт с горечью.

И в этот момент он попытался подняться с земли.

— Вы в порядке?

Над ним раздался голос — мягкий, как у богини.

Гестия с обеспокоенным лицом смотрела на Рихта сверху вниз. Он пару секунд просто тупо смотрел на неё и недоумевал.

Почему она беспокоится о нём? Её забота должна быть направлена на Михаэля. И рядом стоять она тоже должна с ним, с победителем, а не с ним, проигравшим.

— Ч-ч-что?

Настолько растерянным он себя давно не чувствовал. Его обычно колючий язык вдруг стал неуклюжим, как у ребёнка, только начинающего говорить.

— Дайте руку.

— Чего?

— Руку. Ну же.

Гестия настаивала с тем же выражением тревоги в глазах.

— Его высочество, императрица зовёт вас.

— Чёрт...

Один из дворцовых слуг подбежал к Михаэлю и передал сообщение.

— Прости, мне нужно ненадолго отойти, — тихо сказал Михаэль, и Гестия так же тихо кивнула.

Он взглянул на неё, а затем опустил взгляд на Рихта. Это был не тот холодный взгляд, что был при императрице — в нём читалась лёгкая вина и... гордость за выросшего младшего брата.

— Я скоро вернусь.

Михаэль на прощание легко коснулся плеча Гестии. Та невольно взглянула на место, где он её тронул, а затем снова посмотрела на Рихта.

— Принц, руку дайте.

— Что с рукой?!

Нервно вспылив, Рихт вскочил с земли. К счастью, несмотря на неловкое падение, похоже, серьёзных повреждений он не получил.

Впрочем, неудивительно — Михаэль никогда бы не ударил с такой силой, чтобы ранить его.

— Чёрт...

Рихт зашагал прочь к своему месту, а Гестия поспешила за ним на цыпочках. Он плюхнулся на скамью, и она тут же села рядом, схватив его руку.

— Ты чего творишь?!

— Надо обработать.

Гестия ответила так, будто это само собой разумеется, и только тогда Рихт заметил, что у него ссадина на ладони. Видимо, он содрал кожу, когда падал, упираясь в землю.

Она осторожно полила ему руку водой и смыла грязь. Затем достала из кармана платок и аккуратно принялась промокать оставшиеся капли...

Он вытер с ладони грязь и влагу.

— Разве это не должно быть сделано для Михаэля?

— Михаэль не пострадал.

Он не мог сразу понять, что именно жгло — рука или сердце. Может, и то, и другое.

Гестия достала какую-то мазь и осторожно намазала её на ладонь. Было немного жгуче, а её слова вновь напомнили о поражении.

— Говорила, что хочешь занять место императрицы, но, кажется, даже проигравшему проявляют милость? Ты хочешь, чтобы тебя называли доброй и великодушной, правда?

— Не может быть, принц не станет говорить такое.

— Если знаешь, перестань льстить и уйди!

Рихт, с раздражением и сарказмом, прервал себя — потому что Гестия улыбнулась и крепко прижала повязку к его руке.

— Ты не проигравший.

— Мы чтим тех, кто старается, а не тех, кто проигрывает.

Несмотря на то, что Рихту было противно, он невольно повторял:

－Что? Что? — он просто не понимал, что она говорит.

— У тебя на руке мозоль, это доказательство твоих усилий.

— А какая польза, если не можешь выиграть?

Лишь тогда Рихт понял её слова — но не принял их.

«Ты должен стать императором», — вдруг вспомнился голос матери.

Мать считала, что если не стать императором, значит быть неудачником в жизни. Но чья это жизнь — её или Рихта? — оставалось непонятным.

—Это не так, — твёрдо сказала Гестия, встретив его горькую улыбку взглядом, в котором не было ни сомнений, ни упрёка.

— Усилия — это важно.

Рихт хотел было язвить, но от взгляда Гестии его язык словно прирос к небу рта. Он молчал, проглотив сухую слюну.

«Усилия... кто их ценит...»

Никто не ценил усилия Рихта.

Никто никогда не говорил ему ничего подобного, ведь он не мог превзойти Михаэля. Ему лишь твердили: «Ты должен побеждать, иначе всё зря.»

«Пусть никто и не знает, но я сам знаю. Я знаю, сколько я старался, и я горжусь собой.»

Не только остальные не понимали — сам Рихт не мог признать, что, сколько бы он ни старался, он не сможет выиграть.

Гордыня не позволяла признать это, поэтому он никому не говорил о своих усилиях.

Никто не знал о его старании и не пытался узнать.

Даже сам Рихт.

— Не обязательно всё должно завершиться успехом. И человеку не обязательно чего-то достигать.

Рука Гестии, словно извиняясь за то, что раньше крепко сжимала рану, нежно провела по её поверхности.

Как мать, убаюкивающая своего маленького сына.

Как богиня, дающая уроки простым людям.

Глава 31 - Человек, который лучше всех знает этого мужчину

Тело среагировало на короткий вскрик быстрее разума.

До того как Рихт успел осознать, что это кричит Гестия, что она в опасности и что её нужно спасти — он уже мчался к ней.

— А... спасибо...

Похоже, она сильно испугалась — даже Гестия, которая обычно не знала сомнений, поблагодарила его с запозданием и медлительно. Но услышал ли он её или нет, Рихт просто стоял молча.

Если точнее, он застыл.

Гестия была в его объятиях.

И это осознание парализовало мысли Рихта, а вместе с ними и всё его тело.

— Эй, Рихт?

Лишь после её голоса, словно заклинание льда развеялось, выражение вернулось на лицо Рихта.

— Вам не тяжело?

Если быть честным — совсем не тяжело. Он мог бы держать её на руках весь день. Более того, он хотел этого.

Хотел обнимать Гестию весь день, вдыхать её тёплый аромат и притворяться, что она — только его.

— Опустите меня, принц Рихт.

Ну конечно.

По её слегка ёрзающим движениям было видно, что ей неуютно. Рихт подавил разочарование и аккуратно поставил её на землю.

— Деревенская барышня и по деревьям лазает?

— Э-это не так!

Он поддразнил её, скрывая волнение, а Гестия тут же покраснела и принялась оправдываться:

— Я несколько раз бывала здесь с вами на церемониях, помните? Мы пили чай в этом саду, и с тех пор я наблюдала за этим деревом.

— И что же это за дерево?

— Я не была уверена, но сегодня оно зацвело — и я поняла. Это септемпл. Его цветы используют в лекарственных целях — они полезны для суставов, помогают от усталости.

— А по-моему, оно идеально, чтобы сломать тебе ногу.

— Вот именно. Если бы не вы, я бы её и сломала. Спасибо.

Похоже, она и вправду была благодарна, раз даже не отреагировала на колкость и вежливо кивнула.

— Так ты хотела сорвать цветок?

— А? Нет! Что вы! Как можно просто так дотронуться до дерева во дворце? Оно ведь редкое, я просто хотела его получше рассмотреть!

— ...можешь сорвать.

Рихт, глядя на улыбающуюся Гестию с бесстрастным выражением, сказал:

— Из-за одного дерева с этим странным названием ничего страшного не случится. Хочешь — рви цветы. Хочешь — можешь выкорчевать всё дерево.

Он сказал это так, будто это была просто веточка, а не огромное, глубоко укоренившееся дерево.

— Серьёзно?

Её глаза округлились от удивления, и это выражение показалось Рихту настолько милым, что он чуть не рассмеялся. Хотелось, чтобы она улыбалась ещё больше.

— Если хочешь — можешь взять весь этот сад.

Эти слова вырвались сами собой. Всё ради того, чтобы она ещё немного улыбалась.

И в тот же миг Рихт понял — он говорил от чистого сердца.

Если Гестия чего-то захочет — он готов был отдать ей всё.

Своё тело. Свои чувства.

Свою душу — если она попросит.

— Гестия...

Он произнёс имя той, которую хотел.

Губы Рихта шевельнулись.

Губы принцессы тоже.

— Герцог?

На знакомый голос Рихт вышел из своих мыслей.

Принцесса, которая всего минуту назад смотрела на него с лёгким румянцем и застенчивой улыбкой, теперь выглядела обеспокоенной.

— С вами всё в порядке?

— Вы вдруг замолчали...

Чтобы окончательно вернуться из прошлого, Рихт несколько раз моргнул. Прошлое не отпускало — оно упрямо держало его за ногу.

— Вам не тяжело?

— Что?

И только тут Рихт осознал, что он всё ещё держит принцессу на руках.

И что эта крошечная принцесса, такая лёгкая, совсем не отягощает его.

— Конечно тяжело.

Хотя он ничего не сказал вслух,после своего резкого замечания Рихт поставил меня на землю.

Но и потом он ещё какое-то время стоял, глядя в никуда, как будто погрузился в долгие воспоминания.

— Герцог?

— А? Что вы сказали?

— Я ещё ничего не говорила.

— А, так...

Рихт смущённо отвёл взгляд. Он смотрел в сторону дерева, на которое я только что пыталась забраться.

Нет, для него это, скорее всего, было дерево, связанное с воспоминаниями о Гестии, где он чуть было не признался ей в чувствах.

Дерево, наполненное грустью, ностальгией и... особой значимостью.

— Надо срубить.

Бывший командир рыцарей императорского дворца, один из лучших мечников Империи, внезапно полон решимости — против дерева.

«Точно проклятое. Каждая девушка, глядя на него, хочет залезть, а потом чуть не падает!»

— Нельзя!

Это же фон для одной из моих любимых сцен из Песни Аски!

Моё фанатское сердце, горящее внутри, не могло позволить уничтожить такую культурную ценность!

— Почему нельзя?

— У вас тоже с этим деревом связаны важные воспоминания, герцог.

— С чего вы взяли, что у меня есть воспоминания об этом дереве?

Так и подмывало что-то сказать, но я не могла. Как принцесса Гардена, я не должна была знать личные дела Рихта и Гестии.

— Ну… может быть, вы лазили по нему в детстве?

— Герцог на дереве?

— Или качели на ветку вешали?

— Где вы здесь качели увидели?

Он парировал каждое моё предположение.

Я же просто хотела, чтобы дерево осталось. Чтобы оно стояло здесь ещё долго-долго!

— Но это дерево...

— Это дерево?..

— Это же септембл!

— Его цветы полезны для здоровья! Очень ценные!

Лицо Рихта немного изменилось. Сработало? Может быть?

Я пыталась вспомнить хоть какие-нибудь полезные свойства этого дерева из романа, но вряд ли можно запомнить медицинские свойства вымышленного растения.

Я лишь помнила, что цветы действительно считались целебными — особенно потому, что сцена с ними казалась ещё более романтичной, когда они расцветали.

— В общем, оно полезное для мужчин… ну, правда полезное! Даже не знаю, как это объяснить...

Я начала продавать идею с видом настоящего фармацевта:

— Я не могу точно сказать, чем именно, но цветы этого дерева действительно очень полезны для мужчин!

— А откуда вам такие вещи знать, принцесса?

— Ну, всё-таки я принцесса Гардена! У нас мягкий климат, и мы известны сельским хозяйством. Такие вещи знать — это естественно! Ха-ха...

— Принцесса из Гардена, которая так славится сельским хозяйством, называет септемпл «септемблом»?

— Просто акцент немного отличается. Как «банана» и «банэнэ», знаете?..

Я натянуто улыбнулась. А Рихт сузил глаза и посмотрел на меня с явным подозрением.

— И всё же, откуда вы знаете, что это полезно именно для мужчин?

— В книге читала.

— В книге прямо так и написано? «Очень полезно для мужчин»?

Пожалуйста, просто пропусти это, герцог…

— И в чём же оно так полезно для мужчин?

Рыцарь, спасший меня, куда-то исчез — на его месте теперь стоял мужчина, который недовольно прищуривался, будто снова что-то заподозрил.

Что ему теперь опять не нравится?..

— Ну так скажите, в чём именно оно так полезно? Испытали, что ли?

— Это...

— Ну-ка, скажите.

— От облысения.

— От чего?

— От облысения.

После моего ответа Рихт на секунду растерялся, а потом несколько раз повторил про себя слово «облысение», будто оно не давало ему покоя.

— Что?

— Почему вы удивляетесь?

— Почему вы самого начала не могли сказать об этом?

— Ну, если сказать прямо, что это от мужского облысения, то все, кого заинтересуют эти цветы, автоматически попадут под подозрение.Люди на ранней стадии часто не считают себя лысеющими. Например, как мой отец...

Прости, папа. Я только что выдала твой секрет, который ты так старательно скрывал.

— А вы, герцог, что вообще подумали?

Я посмотрела на Рихта с самым невинным и наивным выражением лица, хотя прекрасно догадывалась, что он себе нафантазировал.

— Ничего.

— Правда? А что вы такого подумали?

Я слегка повернулась, следуя за взглядом Рихта, и снова встала перед ним.

Сделала глаза чуть шире и изобразила самое наивное выражение лица, будто ничего не понимаю.

— Нет, я... просто ни о чём не думал.

Он пытался сохранить серьёзное лицо, но по нему было видно — он растерялся.

Ах, какой же он милый! Я обожала, когда Рихт так смущался — в такие моменты он был совсем не похож на себя обычного. Это делало его невероятно очаровательным!

Вот она я — успешная фанатка на этом свете!

— А что вы теперь собираетесь делать?

— А зачем вам знать?

Рихт, видимо, уже пришёл в себя и снова надел своё обычное бесстрастное лицо.

— Просто… вы меня спасли, и я хотела бы как-то вас отблагодарить.

— Не надо.

Конечно, он отказался. Но ничего — у меня ведь был отличный способ его заинтересовать.

— А как насчёт эклера?

Рихт, который, казалось, собирался уже уйти, вдруг замер.

— Того самого эклера из Лабура, о котором вы упоминали…

Он посмотрел на меня.

— Я сама очень хотела его попробовать! Ну как, пойдём?

— Если принцесса так настаивает…

Клюнул!

***

— Все виды эклеров, по два каждого!

Как только мы зашли в магазин, я тут же рванула к витрине.

Я беспокоилась, что все эклеры уже раскупили, но, к счастью, выбор был ещё довольно большой.

— Упаковать вам? —улыбнулась приветливая продавщица.

— Нет, мы будем есть здесь.

Конечно, еду можно и с собой взять, но я свято верила: вкусная еда вкуснее всего именно тогда, когда ешь её на месте, прямо сразу.

— А, у вас, похоже, кто-то с вами? Сколько вас? —

поинтересовалась продавщица.

— Нас двое.

Я украдкой взглянула на Рихта, который уже сел за столик и, словно ему вовсе не интересны какие-то там эклеры, безучастно смотрел в окно.

Мы ведь так редко выходим куда-то вместе, тем более на людях. Конечно, надо остаться и поесть здесь!

Посидим рядом, посмотрим на прохожих… почти как на свидании!

Свидание?! Аааа, что я несу, остановись!!!

— Эм… просто у нас довольно много видов эклеров… —

осторожно начала продавщица, пока я летала в облаках.

— Их тринадцать, и если по два каждого, то получится двадцать шесть штук… Не слишком ли много на двоих?

— Всё нормально!

Я ведь знала, что с тем, кто может один съесть целый торт, и двадцать шесть эклеров — не проблема.

Рихт спокойно справится с тринадцатью, а если мне не хватит — он доест и мои.

Но…

Хотя для меня это не было проблемой, у продавщицы, похоже, были другие мысли.

По её лицу было видно: она переживает не только за наш желудок, но и за наш кошелёк.

Вот это сервис! Только уважение кондитерской Лабур!

— Всё хорошо. А у вас есть гарденский чай?

— Да, конечно.

— Тогда две чашки, пожалуйста.

Я с улыбкой закончила заказ и вернулась к столику, где сидел Рихт.

— Если бы вы просто остались сидеть, официантка сама бы подошла.

Что же так торопились?

— Хотела посмотреть на эклеры. Ведь это те самые, которые вы, уважаемый гурман, так хвалили.

— Я не хвалил, я просто сказал, что они вкусные.

— Ну так, если великий Рихт говорит, что вкусно — это уже почти рецензия от критика Мишлен.

— Эй, принцесса, мы всего пару раз виделись за последние дни, а вы уже ведёте себя так, будто отлично меня знаете.

— Я заказала по два каждого вида. Представляете, у них тринадцать разных эклеров!

— Не многовато?

— Много?

О нет, неужели я переоценила?

— Просто я подумала, что уважаемый герцог вполне может справиться с этим количеством. Но если хотите, можем часть отменить. Ну, оставить шесть-восемь штук...

— Не надо.

— Или, может, съедим половину здесь, а половину упакуем с собой?

— Я сказал — не надо.

— Ах да, чай… я тоже самовольно заказала две чашки гарденского.

— Я, получается, и эклеров слишком много заказала, и чай выбрала за вас… Может, правда стоит отменить?

Я посмотрела на Рихта с самым извиняющимся выражением лица.

Разумеется, на самом деле я не жалела ни на секунду. Всё было рассчитано.

Ну кто знает Рихта лучше меня?

— Нет.

— Простите? Но ведь я сама выбрала, не зная ваших вкусов. Вдруг я ошиблась?..

— Вы всё правильно заказали.

Это была… похвала? Пусть и сказанная с трудом.

Хотя, если судить по глазам, казалось, что язык у него повернулся, а вот взгляд кричал: «что ты творишь, женщина!»

Ну ничего, я всё равно победила!

Глава 32 - Потому что нравится

－Ваш заказ, эклер.

Красивый десерт на красивой тарелке, красивый фарфоровый заварочный чайник и красивая чашка были красиво сервированы.

Правда... так хорошо!

К тому же, раз уж это десерт, который похвалил Рихт, эклер действительно был вкусным. Сделав один укус, я пришла в восторг и в мгновение ока съела два. А Рихт уже уничтожил четыре — в два раза быстрее меня.

Боже! Как можно добиться такого вкуса?

Немного поумилявшись, я взяла третий эклер. Если мы будем продолжать в таком темпе, оставшиеся десять эклеров исчезнут за 10 минут.

Стоп! Так же нельзя!

Если так пойдёт, наше с Рихтом свидание... ой, ну не совсем свидание, конечно, но всё же что-то вроде свидания — закончится за 10 минут!

Чёрт! Рихт уже ест седьмой! Ещё и 5 минут не прошло! Так и до конца «свидания» рукой подать!

— Милорд!

Я в панике окликнула Рихта.

Он, будто сконцентрировав всё внимание только на эклерах, не ответил, а просто поднял голову и посмотрел на меня.

— Разве не стоит есть, смакуя?

Я почувствовала, как он ухмыльнулся.

— Я и так смакую.

Небольшая пауза, которая последовала, только подтвердила, что он ел без малейшего смакования, как загипнотизированный.

— Конечно, вы-то, милорд, и так всё смакуете, но мне нужно постараться смаковать ещё больше!

— Почему?

— Потому что, когда я вернусь, мне нужно будет попытаться приготовить нечто хотя бы отдалённо похожее. Конечно, этот эклер совершенен, и подражать ему мне слишком трудно! Но чтобы хотя бы немного повторить его вкус, мне нужно прочувствовать его каждой клеточкой своего языка!

— Вы хотите... приготовить нечто похожее?

— Конечно, технически это сложно... но я думаю, я разгадала секрет чайной начинки.

Я показала ему срез эклера, от которого только что откусила.

— Обычно заваривают очень крепкий чай. Но здесь, похоже... использован порошок. Его, скорее всего, перемололи до состояния очень-очень-очень мелкой пудры, чтобы он не ощущался как осадок во рту.

— Думаете, так и есть?

— Возможно, в этом и заключается секрет... в крайней степени измельчения. В любом случае, чтобы приблизиться к такому вкусу, мне нужно есть медленно, смакуя каждую деталь.

— Ладно, будем есть медленно, смакуя.

Не дожидаясь, пока я договорю, Рихт положил вилку.

Он больше не сидел наклонившись вперёд, готовый к атаке, — наоборот, расслабленно откинулся на спинку сиденья. Затем неспешно взял чашку и сделал глоток чая.

Он смотрел куда-то вдаль за окно, излучая спокойствие и ту самую харизму мужчины, наслаждающегося ленивым дневным временем.

Прекрасно! Так мы продлим наше свидание. Нет, это не свидание, ну!

Но всё равно... всё равно, это так здорово!

Только вдвоём, будто влюблённые, мы сидим напротив друг друга в кафе, медленно пьём чай — это же ужасно похоже на настоящее свидание!

— Почему вы улыбаетесь?

Вот чёрт, видимо, я непроизвольно заулыбалась.

— Просто... потому что мне хорошо.

— Что именно?

— А... это...

Сказать «ты» — я не могла.

— Эклер. — быстро ответила я и тут же откусила ещё кусочек эклера.

— Потому что он вкусный. Очень вкусный. Я люблю эклеры.

Рихт молча смотрел на меня. В его взгляде отражались какие-то сложные эмоции.

Я знала, какие цвета ему нравятся, какие сладости он предпочитает, какой чай он любит и каков он по характеру... но в этот момент — что он думает — этого я не знала.

Если бы это была книга...

Если бы кто-то её сейчас читал...

Было бы здорово, если бы мне сказали, что он сейчас чувствует.

— 482 лука, пожалуйста.

Сотрудник заведения сказал это с доброй улыбкой, и я тоже, улыбнувшись, потянулась за кошельком.

А кошелька у меня не было. Только теперь я осознала, что с момента переселения мне ни разу не приходилось самой оплачивать покупки.

Даже не выходя за покупками, я могла просто назвать, что мне нужно — и вещи тут же приносили прямо в мою комнату. А если всё-таки выходила, слуги, сопровождавшие меня, расплачивались за всё.

Вот и сегодня, торопясь и желая провести прогулку с Рихтом наедине, я не взяла с собой ни Мари, ни Девона — и, конечно, даже не вспомнила о деньгах.

— Почему так? — спросил Рихт, сидящий напротив, когда я растерянно уставилась на продавца.

Я не могла просто сказать: «Я сама предложила угостить, сама уверенно заказывала, а теперь... у меня нет денег».

Это же позорно!

— Эм... можно в долг? — тихо спросила я.

— Простите?.. — переспросил продавец, мгновенно опешив.

Я поспешно замахала руками, стараясь как можно убедительнее объяснить, кто я такая.

То есть... не кто-то странный, кто ест бесплатно и убегает!

Я — принцесса! Настоящая!

Мой отец — король, мой брат — наследный принц! Я не лгу, честное слово!

— То есть... вы хотите сказать, что у вас при себе нет денег? — уточнил продавец, с сомнением прищурившись.

— Я... просто не взяла их. Но я могу быстро съездить во дворец и вернуться с деньгами! — заверила я, размахивая руками чуть ли не с мольбой.

Чем больше я старалась казаться искренней, тем холоднее становилось выражение лица продавца. Похоже, он мне не верил.

— Правда... я же правда принцесса... — почти со слезами пробормотала я.

И вдруг — сдержанный смешок.

Глухой, будто кто-то прижал нос, чтобы не рассмеяться в голос.

Мы с продавцом одновременно обернулись — и увидели Рихта. Он стоял, сдерживая смех, крепко прижав губы. Его ноздри вздулись, будто он вот-вот расхохочется.

— Кхм... сколько вы сказали? — наконец, откашлявшись, произнёс он.

— Четыреста восемьдесят два люка, — быстро ответил продавец.

— Вот, — Рихт протянул деньги. — Пятьсот. Сдачу оставьте себе.

Продавец с радостью принял купюры, а я… почувствовала, как краснею.

— Вы же сами сказали, что расплатитесь, — с легкой насмешкой заметил Рихт.

Мне стало ужасно неловко.

— Вы ведь не собирались с самого начала платить, да?

— Что?.. Что именно? — пролепетала я, делая вид, что не понимаю, о чём он.

— Съесть эклеры с аппетитом, а как дойдёт до оплаты — заявить, что у вас нет денег?.. — протянул Рихт, с ироничной улыбкой.

— Ничего подобного! — я вскочила на ноги, возмущённая до глубины души. — Это несправедливо!

Я же говорю — я принцесса!

Уперев ладони в столешницу и наклонившись вперёд, я выкрикнула это ему прямо в лицо. Громко, отчаянно, с убеждённостью, которой позавидовали бы сами герольды.

－Пуф...

Но в следующий же миг — снова тот самый смех. Прямо у меня под носом.

— Почему вы смеётесь?! — я готова была вспыхнуть от обиды. А он... смеялся ещё сильнее. Искренне, громко, будто не мог сдержаться.

— Почему вы так упорно подчёркиваете, что вы принцесса? — спросил он сквозь смех.

— Потому что... потому что настоящая принцесса не станет есть бесплатно и сбегать, — надменно вскинула подбородок я.

— Без денег? — уточнил он с усмешкой.

— Нет! То есть... да! Но это потому, что сейчас у меня их просто нет при себе! — замахала я руками. — В моей резиденции — есть. В Гардене — есть! Целые сундуки золота! И драгоценности! Это всё моё!

— А-а-а, ну конечно. Несомненно, — с притворной серьёзностью кивнул он. — Как же иначе.

Он смотрел на меня с такой полуулыбкой, как будто совершенно мне не верил, и встал.

— Вы мне не верите, что я принцесса? — подозрительно прищурилась я, идя за ним.

— Если бы вы не были принцессой, стали бы вы жить в моём замке?

Ответ был разумным. И всё же...

— Но почему у меня всё равно ощущение, что вы мне не верите? — я шагала рядом, не отставая.

— Насчёт чего именно?

— Что у меня действительно есть всё это.

— Ах, ну да. Конечно. Вы ведь принцесса — и у вас очень много всего, — в его голосе звучала откровенная насмешка.

Я бы и с закрытыми глазами поняла, что он издевается.

Рихт внезапно остановился и резко обернулся ко мне:

— Кстати, сегодня вечером ужин. Император лично пригласил. Наденете что-то особенное, правда?

— Ч-что?! Сегодня ужин? С Его Величеством?! — я аж подскочила. — Почему вы только сейчас об этом говорите?!

— Вот. Только что говорю, — пожал он плечами, как ни в чём не бывало.

— Вы обязаны были предупредить заранее! — возмутилась я вслух, совершенно искренне.

Платье?! Какое платье?!

У меня ведь нет ни одного наготове! Всё красивое я уже надевала по пути сюда, и сейчас… Мария, наверное, как раз занята стиркой. Или я вообще оставила платья в прачечной дворца.

Короче говоря — всё в стирке.

— Почему вы злитесь? Разве у вс, принцессы, не должно быть всего вдоволь? — невинно спросил он.

Глава 33 - Неожиданная правда

Розовое платье было красивым.

Я надела подходящее к платью красивое ожерелье и серьги с розовым камнем, а по рекомендации Мари сделала причёску с собранными волосами. Поскольку я почти всегда ходила с распущенными волосами, моё отражение в зеркале казалось немного непривычным, но это было не плохо.

Я выглядела немного взрослее, и даже немного изящнее.

— Эм, Мари, я хорошо выгляжу?

— Не просто хорошо — вы просто лучшая. Всё-таки платья из столицы совсем другие.

Когда я посмотрела на Мари и спросила, она показала оба больших пальца вверх и кивнула.

— Может, всё же лучше распустить волосы? Как-то пусто...

Я подняла руку и погладила затылок. Прохладное ощущение показалось странным и непривычным.

— Нет-нет, сейчас всё как надо.

Как будто в подтверждение её слов, в дверь постучали.

— Ох! Похоже, герцог пришёл, чтобы проводить вас.

Мари с улыбкой подошла к двери. Я ещё раз посмотрела в зеркало.

Кажется, немного непривычно, и в то же время вроде бы хорошо.

— Я ещё не совсем готов...

— А, нет, всё готово.

Услышав голос Рихта, я поспешно встала с места.

Подняв немного подол платья и повернувшись, я увидела стоящего в дверях Рихта.

Почему-то он застыл, будто окаменев.

— Герцог?

Когда я увидела, что он приоткрыл рот и будто собирался что-то сказать, но замер, я позвала его. И тогда, словно только что расколдовавшись из каменного состояния, Рихт моргнул.

— А...

— Вы в порядке?

— ...Что?

— Только что вы... эм...

На вопрос «что?» трудно было ответить. Я же не могла сказать: «Вы только что были похожи на камень».

— Эм, я хорошо выгляжу?

Поэтому я перевела разговор в другую сторону.

Когда я собрала волосы, почувствовала себя немного неуютно...

Я снова провела рукой по затылку и задала вопрос. Когда я украдкой посмотрела на Рихта, он даже не смотрел в мою сторону.

— Пойдёмте, — произнёс Рихт, поворачиваясь.

Я тут же заторопилась следом, семеня мелкими шагами, чтобы не отставать. Позади Мари показала мне жест «файтинг!» — что-то вроде «удачи!», — но я не вполне поняла, к чему он был. В ответ я просто улыбнулась ей, надеясь, что этого будет достаточно.

Я изо всех сил старалась не отставать от Рихта, быстро перебирая ногами по длинному коридору. Я совершенно не представляла, куда идти, а учитывая запутанную архитектуру императорского дворца, была уверена: если потеряю его из виду, то обязательно заблужусь. Возможно, именно это и имела в виду Мари, желая мне удачи — чтобы я не отставала от него.

Вдруг Рихт неожиданно остановился, затем обернулся и посмотрел на меня. Я тяжело дышала после всей этой стремительной погони.

— Я, кажется, шёл слишком быстро? — с лёгким беспокойством спросил он.

— Э?.. Совсем нет, — я перевела дыхание и с улыбкой добавила: — Вы просто... очень медленно бежали.

— Но если я действительно шёл слишком быстро, почему вы ничего не сказали?

— Верно… Я ведь могла бы крикнуть. Уверена, вы бы услышали.

— Так я и вправду шёл настолько быстро?.. — пробормотал он себе под нос.

Пока он размышлял вслух, я торопливо привела в порядок подол платья, который до этого держала, чтобы не запутаться в ткани.

Ах да! Я совсем забыла — нужно было вернуть ему деньги.

— Когда вы зайдёте ко мне в комнату, я отдам вам деньги, — сказала я.

— Деньги?.. — переспросил он с лёгким удивлением.

— За платье, которое вы одолжили мне. И за эклеры, которые мы ели.

— А, вот вы о чём... — наконец поняв, кивнул он. Кажется, Рихт был весьма великодушным кредитором — он даже и не вспомнил бы о долге, если бы я не напомнила.

— Не стоит, — бросил он на ходу, вновь двинувшись вперёд.

— Простите, как это — «не стоит»? — переспросила я, шагая рядом с ним, стараясь подстроиться под его темп.

— Я съел эклеров больше, чем вы. А платье... пусть это будет подарком. Для принцессы, — сказал он просто.

— Нет уж. Эклеры я купила вам — добровольно. А деньги за платье я просила в долг, а не как подарок. Я ведь не настолько бессовестна.

— Знаете, днём мне показалось, что вы как раз вполне себе такая, — с усмешкой заметил он.

— Это потому, что у меня тогда действительно не было денег... — смущённо пробормотала я.

— Ну вот и считайте, что я сделал подарок принцессе, у которой не было денег, — ответил он спокойно, как будто речь шла о чём-то совершенно незначительном.

— Да ведь тогда у меня их просто не было! — воскликнула я, возмущённо вскидывая голову. — А сейчас — у меня целая комната набита деньгами! И в «Гардене» тоже! Золото, драгоценности, земли, экипажи — всё есть!

Я начала с жаром перечислять всё, что только пришло на ум, включая даже те ценности, которые были весьма сомнительными или лишь теоретически существовали.

— Почему вы мне не верите?

— Верю, — коротко ответил Рихт.

Он остановился у массивных, украшенных гербами дверей. По выражению лиц стоявших по обе стороны стражников было ясно: за этими дверями находятся Его Величество Император и Её Величество Императрица. Здесь нам и была назначена встреча.

— Именно потому, что верю, — повторил он уже спокойнее.

Стоя перед дверью, Рихт медленно обернулся ко мне.

— Я знаю, что у принцессы вроде вас есть всё, — проговорил он негромко. — Именно поэтому я не хочу брать от вас ещё больше.

Он протянул мне руку. Но глаза его были крепко закрыты — будто этим жестом он пытался отгородиться, оттолкнуть.

Я хотела спросить, что он имеет в виду. Что значат его слова? Почему звучат они как отказ?

Но в этот самый момент створки дверей с глухим скрипом начали раскрываться, и за ними нас уже ждали Император Михаэль и Императрица Гестия. Момент для вопроса был упущен.

Я ничего не сказала.

Вместо этого просто вложила свою ладонь в его. Это было единственное, что он мне позволил. Единственное, что я могла удержать — не его сердце, но хотя бы его руку.

***

— Я тогда, правда, думал, что в обморок упаду, — с усмешкой сказал Михаэль, слегка качнув головой. По голосу и по расслабленному виду было понятно: он уже немного выпил и пребывал в довольно лёгком настроении.

— Признаюсь, у меня были те же ощущения, — отозвался Рихт, подняв бокал. В его голосе тоже чувствовалась та лёгкость, которую приносит вино и хорошая компания.

— Хватит уже, вы оба. Я ведь не настолько глупо себя вела, верно? — Гестия бросила на них выразительный взгляд, одновременно и недовольный, и игривый. Но при этом на её лице была самая настоящая улыбка.

— Нет, это было глупо, — с каменным лицом сказал Михаэль.

— Нет, это была просто сумасшедшая выходка, — вторил ему Рихт.

Они оба сделали серьёзные лица, но уже через секунду взглянули друг на друга — и дружно рассмеялись.

Гестия сначала нахмурилась, изображая обиду, но затем покачала головой, отпила немного вина и, не удержавшись, тоже рассмеялась.

Я же... просто натянуто улыбнулась и молча подняла бокал.

Сначала мне было даже интересно: их рассказы звучали как сцены из другого романа, как короткий побочный эпизод, которого я никогда не читала, — и я слушала их, сияя глазами. Но чем дольше длилась эта беседа, наполненная словами: «А помнишь, как тогда?..», тем отчётливее я понимала — я единственная в комнате, кто не знает, о чём идёт речь. Кто не понимает, над чем все смеются.

И с какого-то момента я просто перестала успевать за их разговором.

В итоге я просто время от времени улыбалась, кивала и перекусывала закусками с тарелки.

Оказалось, между этими троими было гораздо больше, чем я читала в книге.

Оказалось, между ними было гораздо больше событий, чем я знала.

Они разделяли воспоминания и чувства, которые были недоступны для меня, третьей стороны — просто читателя.

Когда я дошла до этой мысли, я почувствовала, что хоть и сижу за одним столом, я — чужая. Да, в действительности я и была чужой.

— Всё, хватит о прошлом. А то принцессе, наверное, уже скучно.

Первой, кто заметил мои чувства, была Гестия.

— А, нет, что вы. Мне очень интересно было слушать.

Я поспешно замотала головой, но, судя по выражению лица Михаэля — его "упс" — моя отговорка не сработала.

— Извините. Мы просто давно не виделись, и так обрадовались, что не удержались.

— Вместо разговоров о прошлом, давайте лучше поговорим о чём-то новом. Боже, сидим тут всей компанией и предаёмся воспоминаниям. Если вдуматься — как старики.

Когда Михаэль извинился, Гестия кивнула и подхватила его слова. Рихт же просто молча поставил бокал на стол.

— А мне вот интересно послушать вашу историю.

Гестия с блеском в глазах посмотрела попеременно на меня и Рихта.

— Как вы влюбились друг в друга?

Мы не влюблялись...

— В чём же секрет, как вы покорили этого холодного мужчину?

Я его и не покоряла...

— Хотя, конечно, мне кажется, я догадываюсь — ведь наша принцесса просто-просто-просто милашка~!

— Хватит.

Рихт перебил возбужденную Гестию, которая с энтузиазмом расспрашивала меня.

— Что это? Наш чёрный рыцарь встал на защиту принцессы, чтобы та не чувствовала себя неловко?

С лёгкой насмешкой Гестия посмотрела на Рихта. Михаэль, сидящий рядом, тоже с улыбкой уставился на него.

— Мне самому немного любопытно. Рихт — если сказать мягко — мужественный, а если грубо... скажем так, не особо вежлив с дамами.

Михаэль тщательно подбирал слова, а затем бросил на меня взгляд, полный значения: ты ведь понимаешь, да? Рихт, в свою очередь, бросил на него укоризненный взгляд.

— Что ты такое несёшь? Рихт — очень даже добрый, — возразила Гестия, наклонившись вперёд.

— Просто он плохо выражает свои чувства, но в душе он добрый человек.

Гестия, на чью долю приходилась большая часть доброты Рихта, имела полное право это утверждать.

Конечно, я и сама знала, что Рихт — человек добрый. И что он просто не умеет это показывать. Я знала, как он вел себя с Гестией.

— Хватит уже, болтуны.

Голос Рихта прозвучал с такой усталостью, будто он больше не в силах это слушать.

— Просто он стесняется, — добавила Гестия, словно зачитывая инструкцию по эксплуатации Рихта. — На самом деле он добрый и заботливый. И, к тому же, очень верный. Не потому что он мой брат — просто Рихт действительно хороший человек.

Теперь уже в паре, как слаженные супруги, Михаэль и Гестия выдали целую характеристику Рихта. Хоть я и так всё это знала.

— Заткнись уже, Михаэль, — бросил Рихт, пристально глядя на брата, будто давая ему последнее предупреждение. Но старший брат лишь смотрел на него с тёплой усмешкой, явно не собираясь останавливаться.

— Понимаете, люди, а на самом деле, вся страна, сильно ошибается насчёт Рихта, — сказал Михаэль.

— Точно, — кивнула Гестия и с удивительно нежной улыбкой посмотрела на Рихта. Он, в свою очередь, лишь тяжело вздохнул и закрыл рот, будто не находил слов.

— То, что говорят о Рихте, будто он сошёл с ума из-за жажды власти и поднял меч на собственных родственников, — всё это ложь.

Михаэль говорил твёрдо, глядя мне прямо в глаза. И я на мгновение растерялась. Его слова полностью противоречили тому, что я читала в книге.

В голове я попыталась восстановить прочитанное — может, я что-то неправильно запомнила? Но нет, всё было так, как я помнила.

В эпилоге — хоть и коротком — ясно говорилось: Рихт поднял мятеж, и император Михаэль подавил его.

После этого следовали сцены пышной коронации и свадьбы, а история завершалась счастливым финалом.

Говорили, что из-за краткости эпилога должен выйти отдельный сборник рассказов, но с момента окончания «Песни Аски» прошло больше года — и никаких дополнений не появилось.

— Рихт поднял мятеж ради нас, — сказал Михаэль.

Я невольно приоткрыла рот. Передо мной раскрывалась неизвестная глава этой истории.

— У императора, кроме права по рождению, не было ничего. А у императрицы не было ни одной опоры. Нам нужно было сделать этот шаг.

— Мы должны были заранее найти всех, кто захочет бросить вызов новой власти — и устранить их.

— Значит...

Я медленно повернулась к Рихту. Он по-прежнему смотрел не на нас, а на свой бокал.

Пустой бокал. Совершенно пустой.

— Он сам согласился сыграть роль злодея ради нас. По-настоящему согласился.

— Я всё ещё здесь, между прочим. Может, хватит обсуждать меня, будто меня нет? — пробурчал Рихт и торопливо снова наполнил бокал.

— Благодаря Рихту, — продолжал Михаэль, — мы смогли ясно разделить врагов и союзников, и провести коронацию и свадьбу в полной безопасности.

Его слова эхом раздавались в моей голове.

Это был шок. С каждым новым откровением меня пробирала дрожь. Всё, что я знала, — оказалось ложью.

— Значит, весь мятеж... был лишь частью плана?

— Именно так, — кивнул Михаэль.

— Рихт выманил их первым. Благодаря ему мы заранее узнали, кто замышляет заговор, и избавились от них. В этом его огромная заслуга, — добавила Гестия, глядя на Рихта с неподдельной благодарностью.

— Он играл главную роль в повстанческом лагере, притворялся их лидером, но на самом деле был на нашей стороне. Мы знали каждый их шаг. Мы не могли проиграть.

— Ты и сейчас можешь всё изменить, Рихт. Сейчас император — я, и только благодаря тебе престол держится так крепко. Я могу в любой момент вернуть тебя в столицу.

— Не хочу.

Бокал, который он только что наполнил, снова оказался пуст.

— На севере лучше. Там спокойно, тихо... и мирно.

Хотя на самом деле — в этом бокале, как и в его словах, не было ни капли правды.

Глава 34 - Безответная любовь

Последующие часы прошли как в тумане.

Я просто улыбалась, выпила немного вина и, почувствовав легкое головокружение, вернулась в свою комнату.

— Вам понравился ужин?

Я кивнула в ответ на приветливый вопрос Мари, но она нахмурилась.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Но у вас такой уставший вид…

— Я выпила немного вина, и теперь кружится голова.

— Видимо, ваше высочество плохо переносите алкоголь. Впрочем, вы ещё так молоды.

Мари, как всегда, аккуратно сняла мой макияж и помогла переодеться, но её слова задели меня.

— …Я не маленькая.

Переодевшись в пижаму, я пробормотала это себе под нос. Мари, занятая подготовкой умывальника, не расслышала.

— Простите, ваше высочество, я не разобрала.

— Ничего. Забудь.

Я знала, что винить её — глупо.

Дело было не в моём возрасте. Не в том, что я иностранная принцесса или чужестранка.

Просто я не была Гестией. И поэтому не могла завоевать сердце Рихта.

— Отдыхайте, ваше высочество.

Мари тихо закрыла дверь, всё ещё беспокоясь обо мне. От этого стало ещё тяжелее.

«Завтра обязательно скажу ей, что всё в порядке. Просто устала и бормотала себе под нос.»

Я зарылась в постель.

Хотя кровать была мягкой и тёплой, в голове царил хаос, не давая расслабиться.

Воспоминания об ужине не отпускали.

Особенно одна фраза: Рихт на самом деле не совершал предательства. Он лишь притворился мятежником, чтобы помочь Михаэлю и Гестии.

«Кто, как не я, знает Рихта лучше всех?»

Гестия сказала это со смехом.

«Рихт не из тех, кто предаёт. Скорее уж лишит себя жизни.»

Но я не знала этого. Я думала, что он просто озлобился, потому что потерял Гестию — превратился в типичного «второго мужчину», охваченного тьмой.

Я лишь слепо верила напечатанным в книге словам.

— Ха...

Даже мягкая постель казалась неудобной. Я перевернулась на бок, но тягостное чувство не исчезло.

Рихт из книги любил Гестию.

Настолько, что был готов поднять мятеж, лишь бы завладеть ею.

Именно таким я его знала.

Но настоящий Рихт...

Он до сих пор любил её.

Готов был принять клеймо предателя.

Готов был мучиться, видя её счастье с братом.

Готов был влачить одинокое существование на далёком севере.

Его любовь не стала прошлым — она продолжалась.

Не вымысел, не страницы романа — он любил её сейчас.

Кончилась книга. Но не чувства Рихта.

Наступила развязка. Но не для его сердца.

В нём по-прежнему жила Гестия.

И для меня там не было места.

Я не могла сделать его счастливым.

***

Погода стояла почти идеальная. После десяти дней в дороге столица встретила нас ласковой осенней прохладой.

Небо — высокое и прозрачное. Облака — пушистые, словно вата.

Императорский сад, как и говорил Рихт, не уступал Гартену. Яркие цветы радовали глаз после долгой разлуки.

Деревья в кружевных нарядах, изящные статуи — всё дышало совершенством.

— Хаа...

Но моё настроение было совершенной противоположностью.

— Какой ещё "любимый персонаж"? Ты даже не знаешь, что у него в душе.

Проговорив вслух итог ночных раздумий, я почувствовала себя ещё хуже.

— Я недостойна зваться фанаткой. Полный провал.

Несчётный вздох вырвался сам собой.

Мари вряд ли подразумевала, что я буду бродить по саду, вздыхая и волоча ноги.

Но я делала именно это.

Роскошные пионы, багряные клёны, мраморные нимфы — ничто не трогало душу.

Мысль о неизменности чувств Рихта нависла чёрной тучей, окрашивая мир в серые тона.

— Хаа...

— Какая тоска.

— Почему? — раздался неожиданный вопрос.

Я резко подняла голову. Передо мной стоял он.

— В-ваша светлость!

— И чего это вы запинаетесь? — Рихт слегка нахмурил брови.

«Потому что видеть вас сейчас — последнее, чего я хотела...»

— Как вы здесь оказались?

— Как? Это же сад при дворце наследника. Вышел из покоев — и вот.

«Ах, точно. Он тоже остановился здесь...»

— Вы на прогулку вышли?

— Да... что-то вроде того. А вы?

— Тоже. Давно не любовался императорским садом.

Мы невольно зашагали рядом.

В иное время я бы трепетала от такой чести. Но сейчас...

«Неловко. Невыносимо неловко.»

— Я... пожалуй, вернусь.

Я уже открыла рот для прощания, когда Рихт внезапно остановился.

— Что-то случилось?

— Простите?

— У вас нездоровый вид.

«Вот чёрт. На лице всё написано?»

— Всё в порядке, просто...

— Сад не нравится?

— Нет, он прекрасен.

— Замёрзли?

— Здесь гораздо теплее, чем в Штерне.

— Но прохладнее, чем в Гартене...

— Это не из-за погоды...

— Тогда?

Я замялась. Нужно было что-то ответить на его настойчивые вопросы.

«Что сказать, кроме правды? Что я в подавленном настроении, потому что чувствую себя отвергнутой вами?»

— Просто... я неважно себя чувствую.

— Плохо себя чувствуете?

— Да. Долгая дорога в карете, наверное, утомила... Или, возможно, я простудилась...

Я судорожно перебирала возможные причины своего состояния. Чувство вины за ложь заставило меня опустить голову.

— Правда?

Внезапно его большая ладонь коснулась моего лба.

Я вздрогнула и подняла глаза. Рихт стоял передо мной, проверяя, нет ли у меня жара.

— Температуры вроде нет.

«Конечно нет, ведь я не больна по-настоящему.»

— Н-нет, кажется, небольшой жар всё же есть...

Рихт, казалось, почувствовал несуществующее тепло.

— Температура, похоже, растёт.

«Нет, её нет! Это просто из-за того, что вы трогаете мой лоб!»

— Вам лучше вернуться в комнату и отдохнуть.

Его рука, только что касавшаяся моего лба, теперь обхватила моё запястье.

Я застыла, глядя на свою пойманную руку, а Рихт уже сделал шаг вперёд.

— Ах!

Не ожидавшая резкого движения, я пошатнулась, когда он потянул меня за собой.

— Вам дурно?

Его лицо выражало лёгкое беспокойство.

«Нет, просто вы дёрнули меня так резко!»

— Похоже, вам действительно нехорошо.

Его выражение стало серьёзным. Если я не ошибалась, в его глазах читалось... беспокойство?

— Нужно немедленно вернуться в покои.

Прежде чем я успела опомниться, одна его рука обхватила меня под коленями, а другая — за спину.

И в следующий момент я оказалась на руках у Рихта.

— В-ваша светлость?!

Я вспомнила, как вчера он точно так же подхватил принцессу Ион.

Но если вчера это было из-за неожиданного происшествия, то сегодня он поднял меня на руки без всякой причины!

— Что?

Не обращая внимания на моё смущение, он уже шагал вперёд.

— П-поставьте меня на землю!

— Вы едва можете идти.

— Нет, я могу!

— Конечно, можете. Как пьяница, шатаясь из стороны в сторону.

— Это не так!

Я возмутилась, но он лишь усмехнулся.

— Температура поднимается?

— Что?

— Ваше лицо покраснело.

Поскольку его руки были заняты, он наклонился и прижался лбом к моему.

— Жар есть...

Его шёпот прозвучал слишком близко.

Его чёрные волосы упали на мой лоб.

«Конечно, у меня поднимется температура в такой ситуации!»

Я уже не могла просить отпустить меня. Всё, что мне оставалось, — молча сидеть у него на руках, пока он нёс меня в мои покои.

«Пожалуйста, пусть он не услышит, как бешено стучит моё сердце...»

— Боже мой, ваше высочество!

Когда мы вошли в комнату, Мари, раскладывавшая платья, вскрикнула от неожиданности.

— Что случилось на прогулке? Вы упали? Вам стало плохо?

— Ещё чуть-чуть — и стало бы, — ответил за меня Рихт, опуская меня на пол.

Глаза Мари округлились.

— Нет, всё не так!

— У неё жар.

Я поспешно замахала руками, но, похоже, Мари доверяла Рихту больше, чем мне.

— Я принесу тёплую воду и компресс!

И она тут же выскочила из комнаты.

— Может, приляжете?

— Что?

Моё лицо запылало ещё сильнее, когда он кивнул в сторону кровати.

«Это же странно — просто так лечь при нём!»

— Разве отдых — не лучшее лекарство?

— А... Да, конечно...

Я прогнала дурные мысли и откинула одеяло, аккуратно застеленное Мари.

Медленно легла и укрылась. Обычное действие, которое я совершала каждую ночь.

Но сейчас, зная, что Рихт наблюдает за мной, я чувствовала себя странно.

В неловком молчании я лежала, уставившись в потолок, когда заметила, как Рихт приближается ко мне.

«Что он ещё задумал?»

Я сжала кулаки под одеялом.

— Отдыхайте как следует.

Его большая ладонь, которая только что касалась моего лба и держала меня на руках, теперь ухватилась за край одеяла.

Он аккуратно подтянул его, слегка прикрыв мой подбородок.

Его пальцы ненадолго коснулись моей кожи. Это был нежный жест.

— Спасибо за заботу.

— Пустяки.

Вопреки нежному жесту, его ответ прозвучал сухо.

— Вы сейчас моя невеста, прибывшая во дворец по воле императрицы Фершпрен. Если с вами что-то случится, это может создать проблемы между Гартеном и Фершпреном.

Его тон был резким.

— Вот почему я так делаю. Если вы заболеете, могут подумать, что императорская семья плохо с вами обращалась.

— Понятно...

— Эта служанка что, пошла за тёплой водой на другом конце дворца?

Ворча, он медленно отошёл. Я услышала, как осторожно закрылась дверь.

Только тогда я позволила себе выдохнуть.

Я натянула одеяло до самого носа.

Потом тихо поцеловала край, которого касалась его рука.

Он был добрым. Что бы кто ни говорил — он был добрым.

Пусть его слова были грубыми, ворчливыми или резкими — в глубине души он оставался добрым человеком.

— Как же я могу отказаться от него?

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Надеясь почувствовать хотя бы слабый след его присутствия на этом одеяле...

Хотя бы малейшее тепло, оставшееся от его прикосновения...

В этот момент я понимала Рихта лучше, чем когда-либо.

Даже если меня отвергнут — его чувства не исчезнут.

Даже если я узнаю, что он любит другую — моя любовь не испарится.

Даже если я осознаю, что должна отпустить — я не смогу.

— Рихт...

Такова была безответная любовь.

Ты знаешь, что тебе ничего не ответят, но всё равно отдаёшь своё сердце.

Ты понимаешь, что эти чувства никогда не будут взаимны, но не можешь удержаться.

— Я люблю тебя.

Он мне нравился.

Даже зная, что это безответно, я всё равно любила его.

Он не был просто любимым персонажем.

Не второстепенным героем, за которого я болела.

— Я... люблю тебя.

По-настоящему. Я полюбила его.

Сама не зная как. Без возможности выбора.

Глава 35 - Обручальное кольцо

Было неудобно. Очень неудобно.

Повторюсь ещё раз — я вовсе не болела.

Просто я одновременно осознала, что искренне люблю Рихта, и что он всё ещё любит Гестию.

То есть я одновременно испытала осознание любви и боль разрыва, поэтому и была подавлена.

У меня не было ни температуры, ни боли.

Но проблема была в том, что Рихт подумал, что я больна, или, по крайней мере, что у меня есть признаки болезни.

И он сообщил об этом моей служанке Мари, Мари донесла до придворной дамы, которая отвечает за принцессу Гардена — почётную гостью, та сообщила об этом камергера.

Камергер сообщил об этом императрице — хозяйке императорского дворца.

— Всё в порядке, принцесса? — спросила императрица.

И Гестия тут же прибежала в мою комнату.

— Нет ли у вас каких-либо недомоганий, принцесса?

Император Михаэль, её муж,

— Не лучше ли оставить пациента с температурой отдыхать?

И словно трое мушкетёров — Рихт, который утром приходил в мою комнату,— справа стояли Михаэль и Гестия с обеспокоенными лицами,— слева — Рихт с хмурым, но косившим на меня взглядом и Мари, которая явно чувствовала себя неловко, оказавшись среди важных персон.

— Я в порядке, — сказала я.

— В порядке? Я только что видел, у вас была температура, — сказал Рихт.

Это не была та самая температура, но он сильно ошибался.

— Сейчас уже нет.

— Дай посмотреть.

Нежная рука Гестии положилась мне на лоб.

Казалось, температура есть, а казалось и нет.

Её аккуратный лоб нахмурился, она слегка наклонила голову в сторону.

— Дайте я попробую.

Теперь руку на лоб положил Михаэль.

«А какая температура считается настоящей?»

О, Боже, главная героиня и главный герой по очереди проверяют моё лоб.

Вот это я — настоящая фанатка.

— Хватит уже, у нас есть придворный врач, зачем вы вдвоём пытаетесь ставить диагноз принцессе?

Рихт раздражённо отбросил руку Михаэля.

— А врач?

— Уже был! — ответила Мари, потея.

Одновременно она очень боялась смотреть в глаза Михаэлю и Гестии.

Когда мы были в замке Штерн, Мари всегда боялась Рихта, а теперь перед императором и императрицей у неё кружилась голова.

Бедная Мари.

— Вы слышали? Пусть отдыхает, — сказал Рихт, словно подводя итог.

Было облегчение: наконец все разойдутся, и я смогу спокойно отдохнуть с Мари...

— Но ведь температура может подняться снова, нужно вызвать врача и пусть принцесса остаётся в комнате на некоторое время.

— Н-не обязательно, ваше императорское величество.

— Может, вам неудобно в этой комнате? Я думала, вы будете жить вместе с Рихтом, поэтому в спешке подготовили комнату, может, здесь вам некомфортно.

— Нет, ваше императорское величество, ночь была очень комфортной.

Благодаря серьёзному выражению лиц и их заботе я, совершенно не больная, уже была вся в холодном поту.

— Я действительно в порядке. Температура спала, тело восстановилось, сейчас я чувствую себя прекрасно...

— Принцесса?

— Да, да?

Неужели Рихт собирается что-то сказать?

— Кажется, вы потеете.

Когда Рихт сказал это, я поспешно коснулась лба — и правда, там появилась лёгкая влажность.

— Значит, всё-таки плохо себя чувствуете.

— Н-нет... я в порядке...

Не успела я договорить.

Михаэль аккуратно поправил подушку, Рихт лёгко положил меня обратно на кровать, а Гестия сама положила влажную тряпочку на мой лоб.

— Отдыхайте, принцесса.

С тёплой улыбкой сказала Гестия.

— Да, когда плохо, отдыхать — самое лучшее.

С доброй улыбкой добавил Михаэль.

— Вот, я и говорю — отдыхайте.

Словно командуя, сказал Рихт, глядя на меня сверху вниз.

Император, императрица и великий герцог — три самых влиятельных человека империи смотрели на меня и говорили, чтобы я спокойно отдыхала.

Как можно отдыхать, когда это так неудобно?

«Да... Ну тогда.»

Я решила, что лучше не смотреть и закрыла глаза.

Но всё равно ощущала взгляды трёх человек, которые внимательно смотрели на мои щеки, лоб и веки.

Вдруг мне показалось, что эта ситуация мне знакома.

Когда я была в Гардене и у меня поднималась температура, всё всегда было именно так.

Отец и братья бросали все дела и спешили ко мне, суетились.

Измеряли температуру, укрывали одеялом, говорили, чтобы я хорошенько отдыхала, и не отходили от меня.

Сначала это было неудобно, но потом я поняла, что это — проявление любви, что они волнуются обо мне.

Я чуть приоткрыла глаза и увидела трёх человек, которые всё ещё пристально смотрели на меня.

— Эмм...

Я слегка приоткрыла рот, но их ещё более сосредоточенный взгляд стал мне в тягость. Всё же я должна была сказать.

— Спасибо, что заботитесь обо мне. Скоро поправлюсь.

И быстро закрыла глаза снова.

***

— Хорошо, что простуда прошла, — улыбнулась Гестия.

Я улыбнулась в ответ.

К этому времени мою болезнь уже называли простудой, хотя я ни разу не кашляла.

Вчера, когда я была почти весь день прикована к кровати под наблюдением придворного врача, мне было очень душно.

Сегодня утром, когда врач объявил, что простуда уже вылечена, я наконец смогла встать с кровати.

Гестия, услышав, что я поправилась, пригласила меня выпить чай.

— На самом деле я приготовила подарок, но вчера, когда вы были неважно, не могла вручить.

С дружелюбной улыбкой Гестия сделала знак придворной даме, которая, будто ожидая, вынула из-за спины красивую коробочку и подошла.

Получив коробочку, Гестия протянула её мне.

При ближайшем рассмотрении это оказалась шкатулка для украшений.

— Что это? — спросила я.

— Подарок от моего сердца. И как раз появился ещё один главный герой.

— Другой главный герой?

Я повернула голову в сторону входа, где вдруг стоял Рихт.

— Почему позвала? А принцесса тут?

Он обратился к Гестии прежде, чем ко мне, как будто это было само собой разумеющимся, и я почувствовала лёгкую боль в груди, но смогла улыбнуться.

— Ты как раз вовремя, принцесса собиралась открыть подарок.

— Подарок?

Похоже, Рихт не знал о подарке.

Он сел, а придворная дама налила ему в бокал. Я снова посмотрела на подарок Гестии.

Что же это?

Я взглянула на Гестию с лёгким любопытством, но она лишь улыбнулась, подталкивая меня распаковать.

Я осторожно прикоснулась к шкатулке — она была гладкой. Аккуратно открыв крышку, увидела кольца.

Два.

Нет, парные.

— Это парные кольца! — весело сказала Гестия.

Рихт чуть расплёвывал вино, которое пил, услышав это.

Гестия нахмурилась, но быстро улыбнулась мне.

— Я бы хотела устроить большой бал в честь вашей помолвки, но пока официально Рихт — человек с прошлым предателя, так что прошу прощения.

— Н-нет, всё в порядке, — ответила я.

— Поэтому я приготовила вот это, кольца для вашей помолвки.

— П-помолвочные кольца?

Я невольно заикнулась, посмотрев сначала на Гестию, потом на кольца.

Пара, так что, наверное, это парные кольца, но что это именно помолвочные — меня это удивило!

— Я думала, что Рихт точно не станет носить парные кольца, и чуть не охнула, что он их действительно не носил.

— Рихт, неужели ты даже своей такой милой невесте кольцо не надел? Не знаю, считать ли это твоей особенностью или просто перебором.

— Какая разница?

— Есть разница! Ведь это такая милая принцесса! Что будешь делать, если кто-то другой тебя опередит?

Гестия смотрела на Рихта с прищуром, а я потела.

Наверное, это именно то, чего Рихт больше всего хочет — чтобы другой мужчина меня увёл.

— Быстрее надевайте. Интересно, как будет смотреться.

— Э-э... это...

Я украдкой посмотрела на Рихта. Я подумала, что он не обрадуется парным кольцам, особенно если подарок от Гестии.

К счастью, он не нахмурился и не рассердился, но я не могла прочесть никакой эмоции на его лице, он просто смотрел на кольцо безразлично.

— Ну же, — подтолкнула меня Гестия.

Мне ничего не оставалось, как слегка прикоснуться к кольцу.

Гладкое и блестящее кольцо с крупным, вероятно, бриллиантом — простое и красивое.

Когда я увидела, что кольца соответствуют традициям помолвки, меня охватило ещё большее смущение.

«Мне правда можно надеть это? И именно с Рихтом? Парное кольцо?»

Конечно, я этого хотела.

«Носить парные кольца с Рихтом — это была моя заветная мечта.»

Я даже хотела попросить, чтобы меня похоронили с этим кольцом на пальце.

Но...

Я украдкой взглянула на Рихта.

«Он правда хочет этого? Ему это понравится?»

Навряд ли.

— Это не так, — сказала я, остановившись, когда держала кольцо, услышав голос Гестии.

Да, это не то.

Хотя, конечно, стоило услышать и мнение Рихта...

— Это же помолвочные кольца, вы должны обменяться ими, — уверенно заявила Гестия.

Я посмотрела на кольцо в своей руке — маленькое, изящное, женское.

— Нет, всё нормально, — попыталась я отказаться.

— Нет, не нормально! Рихт, что ты сидишь? Делай же! — строго призвала Гестия.

Рихт, который до этого сидел неподвижно словно каменная статуя, медленно повернул голову к ней.

Я переживала, что он рассердится, но вдруг услышала легкий вздох.

К моему удивлению, он без слов откинулся на спинку кресла и протянул руку.

— Дайте.

— Что?

— Дайте кольцо.

Он попросил меня отдать ему женское кольцо, которое я держала.

Сомневаясь, я осторожно положила кольцо на его ладонь.

Рихт другой рукой взял его.

«Неужели он действительно собирается надеть это?»

— Руку.

— Что?

Он действительно собирался надеть кольцо?

С трепетом я протянула ему руку.

Одна его рука слегка взяла мою, а другая медленно надевала кольцо.

Когда холодный металл впервые коснулся моего пальца, он был прохладным, но к моменту надевания согрелся от его тепла.

Когда кольцо плотно легло на безымянный палец левой руки, я невольно задержала дыхание.

Рихт собственноручно надел мне помолвочное кольцо.

Нашему номинальному союзу появилось осязаемое доказательство.

— Принцесса Пиония?

Услышав голос Гестии, я выдохнула, наконец отпуская сдерживаемое дыхание.

— Ой, вы даже дышать перестали? — с улыбкой сказала Гестия, и у меня сразу покраснело лицо.

— Принцесса, вы тоже должны надеть кольцо, — добавила она.

Я посмотрела на оставшееся в шкатулке кольцо — такое же, как у меня, но чуть больше.

Конечно, оно предназначалось Рихту.

Я взглянула на него с вопросом — можно ли.

Он без изменения выражения протянул руку.

Странное ощущение охватило меня — сердце забилось чаще.

«Я пытаюсь убедить себя, что это всё не по-настоящему, что обмен кольцами не означает реальной помолвки...»

Но сердце снова билось всё сильнее.

Я аккуратно взяла кольцо из шкатулки и схватила руку Рихта.

Медленно, словно в ответ на его жест, я надела кольцо на его палец.

Руки дрожали.

Кольцо подошло идеально.

— Очень идет, — улыбнулась Гестия.

Я посмотрела то на своё кольцо, то на кольцо Рихта.

— Вам нравится?

Я кивнула пять или шесть раз.

— Очень красивое.

Если честно, мне было бы всё равно — даже если бы это было просто медное кольцо.

Даже если бы это был согнутый кусок проволоки.

Лишь бы это были парные кольца с Рихтом.

Если мы вместе — мне всё равно, что это будет.

Глава 36 - Вы там в порядке?

— Я, пожалуй, пойду первой. У меня встреча с герцогиней.

Я поспешно поднялась со своего места, наблюдая, как Гестия изящно встала с улыбкой.

— Всё в порядке. Позавтракайте спокойно с лордом Рихтом.

— Спасибо за кольцо, госпожа маркиза.

— Оно вам очень идёт, принцесса.

От слов Гестии, что кольцо мне идёт, я снова залилась румянцем.

Хотя я понимала, что она говорит именно про кольцо, это звучало так, словно речь идёт о том, как хорошо мы с Рихтом смотримся вместе.

Немного, совсем чуть-чуть, очень-очень чуть-чуть, вчерашняя обида на неё стала таять.

Я вчера злилась, что, мол, если не собирается принимать чувства Рихта, зачем же рождаться такой красивой и доброй. Сейчас я пожалела об этих мыслях.

Разве Гестия сама захотела родиться такой идеальной?

Лицо, фигура, душа — она была совершенна во всём.

А. Конечно, я говорю это потому, что она подарила мне кольцо.

А. И, конечно, я говорю это потому, что именно благодаря ей кольцо оказалось на пальце Рихта.

Прости, моя совесть.

Я слишком сурово с тобой обращаюсь.

— Простите, это может прозвучать немного грубо...

Собравшаяся уходить Гестия вдруг замялась, потом обернулась и посмотрела на меня.

— Если вы не возражаете, я хотела бы с вами подружиться.

— Конечно, я не возражаю! Это для меня честь.

Подружиться с героиней оригинала? Это буквально мечта фаната!

— Тогда можно я буду говорить с вами без формальностей?

— Конечно!

— И называть вас Пиона?

— Да, госпожа императрица.

Услышав мой ответ, Гестия широко улыбнулась и крепко обняла меня.

— Милая Пиона, я уже в предвкушении того, как мы станем семьёй.

— Семьёй?

— Ну, если вы с Рихтом поженитесь, мы станем семьёй, правда?

Действительно ли наступит такой день?

Я украдкой повернула голову и посмотрела на Рихта, но, кажется, он не услышал слов Гестии — она говорила достаточно тихо.

Он просто молча смотрел на тарелку с печеньем, стоящую в центре стола.

Я бы поставила свою правую руку на то, что как только Гестия выйдет из комнаты, он съест их все.

— Тогда я пойду. Хорошо провести время!

Гестия ещё раз обняла меня, одарила яркой улыбкой и покинула комнату.

Я спокойно развернулась и села рядом с Рихтом, который всё ещё не отводил взгляда от тарелки.

— Простите?

Я обратилась к служанке, стоявшей в стороне, чтобы подавать еду.

Она тут же подошла к столу.

— Не могла бы ты нас ненадолго оставить?

— Да, принцесса.

Не задавая лишних вопросов, служанка молча вышла, а как только она закрыла за собой дверь, я придвинула тарелку с печеньем ближе к Рихту.

— Пожалуйста, ешьте.

－Я попробовала одно до вашего прихода. Масляное печенье оказалось очень вкусным.

Не то чтобы вы на него засматривались...

— Но раз уж оно тут, ешьте.

— А зачем вы выгнали служанку?

— Чтобы вам было удобнее есть, милорд.

Рихт ничего не ответил и начал есть печенье.

Спустя месяц ухаживания за этим цундере — это было уже сущим пустяком.

В его руке, снующей от тарелки ко рту, сверкнуло кольцо.

Я боялась, что он сразу снимет его, как только Гестия выйдет, но, видимо, он был слишком занят едой, и кольцо всё ещё было на пальце.

— А как боль?

— Простите?

Рихт, съевший уже половину аккуратно выложенных печений, вдруг задал вопрос.

— Всё прошло.

— Это хорошо.

На этом он снова замолчал и просто продолжил есть печенье.

Хорошо, что это было обычное печенье. Если бы оно было живым существом, он бы уже истребил его.

— Раз уж всё съедено — пора вставать.

Съев всё до последней крошки, Рихт произнёс.

Если бы кто-то услышал, мог бы подумать, что это был ужин, а не лёгкий перекус.

— Пожалуй, да.

Мне было немного жаль вставать, но я постаралась не показывать этого.

Когда я вышла из комнаты, в коридоре было тихо.

Если пойти направо — попадёшь в покои наследного принца. Подумав, не пойдёт ли Рихт туда же, я украдкой на него взглянула — и почувствовала, что он тоже смотрит на меня.

— Я собираюсь заглянуть в оружейный зал.

— А можно я пойду с вами и посмотрю?

— Нет.

Мне просто хотелось увидеть собственными глазами, как он сражается. В романе его боевые навыки описывались как поистине выдающиеся — почти легендарные. Любопытство терзало меня... Но в ответ на мою просьбу я услышала лишь односложное, холодное:

— Нет.

Жаль. Как же это было обидно.

— Принцесса, ты ведь направляешься в покои наследного принца?

— Да, — кивнула я вежливо.

— Тогда наши пути расходятся.

Сказано это было так, будто он с облегчением осознал, что идти со мной не придётся. И почему-то это укололо меня сильнее, чем хотелось бы признать.

— До встречи, — бросил он на прощание и, не дожидаясь ответа, резко развернулся и пошёл прочь.

Я молча смотрела ему вслед, пока его фигура окончательно не скрылась за поворотом. А потом — совсем чуть-чуть, совсем еле заметно — я улыбнулась.

Он не снял кольцо.

***

Сегодняшняя встреча должна была состояться вчетвером — герцогиня Гестия, Михаэль, Рихт и я.

— Герцогиня пригласила всех к себе в особняк, — сказала Гестия, — и велела обязательно привести и тебя, Пиония.

— Подожди-ка, Пиония? — Михаэль вскинул брови. — С каких это пор вы с ней так сблизились?

— Со вчерашнего дня, — ответила она невозмутимо.

— А меня, значит, не посвятили? — возмутился он.

— Ты же был занят, Михаэль, — напомнила Гестия, чуть улыбаясь.

— Был, но ведь я мог выкроить хоть немного времени…

Пока они спорили, я украдкой взглянула на Рихта. Точнее — на его руку.

Кольцо всё ещё было на пальце. То самое, вчерашнее. Я была уверена, что он снимет его сразу, как только останется один. Но…

Ах. Может быть…

Я перевела взгляд на сияющую Гестию — она с таким воодушевлением болтала с Михаэлем, не подозревая, что её подарок остался при нём.

Может, он оставил кольцо, потому что знал, что сегодня снова увидит ту, кто его подарила?

— Вот, — раздался вдруг голос рядом со мной.

Я обернулась — передо мной стоял Рихт, молча положив на стол передо мной что-то… Что-то неожиданное.

Но даже в этот момент — даже сейчас — я не могла отвести взгляда от кольца на его пальце.

Внезапно передо мной с негромким, но ощутимым стуком появилась солонка с перцем.

Я удивлённо моргнула. Я разве просила перец?

— Простите, но… зачем вы мне это подаёте? — вежливо обратилась я к герцогу Рихту, повернув к нему голову.

— Разве вы не хотели? — его голос был спокоен, взгляд — чуть ироничен.

— Я?.. — переспросила я, сбитая с толку.

— Вы так пристально смотрели в ту сторону.

«Ах…»

Только теперь я заметила, что перец раньше стоял по ту сторону стола, рядом с солонкой — как раз за его рукой, если смотреть с моей стороны.

— Действительно! Мне как раз нужен был перец, — поспешно подтвердила я, взяв солонку в руки и щедро посыпая ею содержимое своей тарелки.

— Позвольте поинтересоваться… Вы сыплете перец на салат? — с лёгким приподнятием бровей поинтересовался герцог.

«Ах, это был салат?»

— Эм… Это… просто помогает лучше раскрыть вкус. Настоящие гурманы добавляют щепотку перца даже в самые неожиданные блюда, — пробормотала я, пытаясь сохранить лицо.

— Даже если это так… не кажется ли вам, что вы несколько… переборщили?

«Ох, я всё ещё продолжаю сыпать!»

— Я просто… обожаю перец… Апчхи!

Нос предательски защекотало, и я оглушительно чихнула.

— О, Пиония! — Гестия тут же всполошилась. — Вам, случаем, не стало хуже? Простуда ведь совсем недавно отступила…

Из-за моего чихания их с Михаэлем беседа моментально оборвалась. Оба уставились на меня с искренним беспокойством.

— Нет-нет… Всё хорошо, правда… Просто перец слишком резкий…

— Перец? — Гестия перевела взгляд на мою тарелку — и глаза её округлились.

— Почему салат стал… чёрным?

Я лишь сейчас увидела, во что превратила свой обед. Пока наблюдала за герцогом и бессознательно сыпала перец, моя тарелка полностью почернела от специй.

«Неудивительно, что я чихнула…»

— Замените тарелку, — сухо произнёс Рихт, сделав лёгкий жест.

По его знаку служанка бесшумно убрала злополучный салат и в ту же секунду поставила передо мной новую тарелку. Свежая порция хрустящей зелени была аккуратно выложена.

«Фух… Обошлось.»

***

Я осторожно ступала по коридору, стараясь не издавать ни звука, и прижалась к прохладной стене.

Потом чуть высунулась, чтобы оценить обстановку.

Впереди — спина герцога. А ещё — его рука. Отлично. Кольцо всё ещё на пальце.

Слуги говорили, что Рихт только что вышел с важной встречи с Михаэлем. Теперь он, судя по всему, направлялся обратно в свои покои.

— Хорошо, — прошептала я почти беззвучно.

Когда я снова выглянула в коридор, спина Рихта, ставшая немного меньше, снова попала в поле зрения.

Хотя она и уменьшилась, было видно, что кольцо он ещё не снял.

Хорошо! Он его ещё не снял!

Как только я увидела, что он сворачивает за угол, я тут же бросилась по коридору. Причём очень тихо.

Достигнув угла, куда только что скрылся Рихт, я снова прижалась к стене и перевела дыхание.

Когда я чуть выглянула из-за угла — увидела его спину. Похоже, он совсем не заметил, что я его преследую.

Боже! Может, у меня талант к слежке?

А вдруг в прошлой жизни я была ниндзя? Или ассасином?

Польщённая своей скрытностью, я снова выглянула, чтобы посмотреть, насколько далеко он ушёл.

Эм.

Но в отличие от предыдущего раза, впереди было темно. Раньше там точно был длинный дворцовый коридор, а теперь он будто исчез.

Точнее, передо мной — тёмно-синяя ткань. С пуговицами.

— Что вы тут делаете?

Над головой раздался знакомый голос.

Медленно поднимая голову, я встретилась взглядом с Его Сиятельством Рихтом, склонившимся надо мной с непроницаемым выражением лица.

Из груди сам собой вырвался приглушённый вскрик.

«Как?.. Как он узнал?.. Я же шла так тихо…»

— Ха-а… — тяжело вздохнул герцог, не сводя с меня внимательного взгляда. — Неужели вы всерьёз полагали, что это и было «тайное преследование»?

Ну… я так думала.

— Я с детства проходил обучение, включающее уход от слежки и покушений. Вас удивляет, что я заметил настолько очевидную слежку, тем более — со стороны Вашего Высочества?

— Покушения?.. С детства?.. — переспросила я, ошеломлённая. — Но… это же… опасно! Неужели и сейчас есть те, кто охотится на вас?

— Да кому я нужен теперь? Герцог, оставшийся без земель и влияния… обглоданная кость. Кому охотиться на старые обломки?

— Уф-ф… — пробормотала я, облегчённо выдыхая.

Главное — чтобы Рихту ничего не угрожало. Никогда, ни при каких обстоятельствах!

И всё же… почему после этих слов его лицо стало ещё более мрачным?

— Простите… но почему у Вас вдруг стало такое… странное выражение лица?

— Неважно, — коротко отрезал он. — Лучше скажите честно: зачем вы следили за мной?

— Я?.. Следила?.. — попыталась отвести взгляд.

— Не трудитесь отпираться. Даже если бы я был не бывшим наследным принцем, а простым стариком из глухой деревни, я бы всё равно понял — настолько очевидной была Ваша слежка.

«А я-то думала, что действовала совершенно незаметно…»

— Я отчётливо слышал каждый ваш шаг. вы выглядывали из-за угла столько раз, что я сбился со счёта. Как вы могли подумать, что я ничего не замечу?

Он наклонился чуть ближе, в голосе слышалась едкая усмешка:

— К тому же… вы чуть не разбили один из самых редких предметов в дворцовом собрании.

В этот момент я всё поняла. Он знал. С самого начала знал, что я иду за ним.

— Но ведь я ничего не уронила! — воскликнула я с горячностью. — Правда же!

— Да, — невозмутимо кивнул он. — Не уронили. Лишь чуть не разбили одно из трёх величайших произведений мастера Реацио — величайшего скульптора, которого знал этот континент.

— Э-это… это было настолько ценное?! — голос мой задрожал.

— Не настолько, — спокойно отозвался Рихт. — Во дворце Императора хранится множество сокровищ того же уровня.

Я облегчённо выдохнула. Ну, если не единственное в своём роде... Не конец же света. Но в следующий миг заметила, как уголки его губ изогнулись в откровенно ехидной ухмылке.

— Просто оно… очень дорогое, — добавил он с нажимом.

Что?! Дорогое — значит, ценное! Разве это не одно и то же?!

Моё лицо стремительно потеряло краску, и Рихт, заметив это, откровенно ухмыльнулся с видом человека, который знал: его слова попали точно в цель.

— Говорите, — спокойно, почти лениво потребовал он. — Зачем вы за мной следили?

— Я?.. Нет, что вы… — пробормотала я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Нет? — переспросил он, подняв бровь.

— Да. Точнее, нет. То есть… я не следила, — твёрдо выговорила я, собирая остатки достоинства.

Рихт прищурился, скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз, словно взрослый на ребёнка, уличённого в проказе.

— Просто... наши маршруты совпали. Случайность, — произнесла я с максимально невозмутимым выражением лица.

— Случайность, — повторил он, едва заметно кивнув.

"Я ничего не знаю. Я просто прохожая номер один. Он — японский полицейский. Очень красивый японский полицейский, конечно… но всё равно полицейский", — внушала себе я, как заклинание.

— Вот как, — спокойно сказал он.

— Да! — уверенно подтвердила я. Может, сработает?

— Тогда, разумеется, вы не следовали за мной сегодня утром, когда я отправился в Императорскую библиотеку?

Как… он это понял?!

— И в зал боевой подготовки вы тоже не заглядывали вслед за мной?

Он и это заметил?!

— А когда я пошёл в баню смыть пот… девушка, которая подглядывала — это, без сомнения, тоже были не вы?

— Вот это точно была не я! — воскликнула я, потрясённая.

Да, в библиотеке — была я. И в зале тренировок — тоже. Но баня… нет, честно! Это была совершенно другая!

Только после того, как я выпалила это в полный голос, пытаясь оправдаться и спасти остатки репутации, я заметила, как Рихт, медленно повернув ко мне голову, смотрел с выражением безмолвного торжества.

Это была ловушка.

Ах…

Я в панике зажала рот ладонями, но было уже поздно.

— Так всё-таки... зачем вы за мной следили, принцесса Пиона? — спросил он тихо, почти ласково.

Но в тоне ощущался недосказанный холод:

«Если не скажете — последствия будут».

Глава 37 - Признание

Я осторожно посмотрела в глаза Рихта.

Это было просто, чтобы проверить — вдруг удастся найти хоть малейшую лазейку для отступления.

К сожалению, в его чёрных, сурово смотрящих на меня глазах не было видно ни малейшей щели.

— Причина, по которой я следила за вами, герцог...

Мой взгляд, остановившийся на его глазах, слегка скользнул к его руке.

На безымянном пальце поблёскивало обручальное кольцо с инкрустированным бриллиантом.

Я не могла сказать, что преследовала его лишь для того, чтобы проверить — не снял ли он кольцо или по-прежнему носит его.

Даже я сама не понимала, почему, ещё не признавшись в чувствах и уже получив отказ, я всё ещё так цеплялась за это кольцо. Как я могла рассказать ему об этом?

Тем более, если я назову такую причину, Рихт может и вовсе начать избегать меня.

Он и так считает меня обузой — а если узнает, что я действительно влюблена в него, станет только хуже.

Может, он вообще забудет про договор и просто вышвырнет меня обратно в Гарден, даже не дожидаясь ста дней.

Но кольцо на его руке продолжало манить меня.

Кто-то внутри шептал, что, возможно... возможно, он сам не прочь этой помолвки, раз не снял кольцо.

«Нет! Приди в себя! Ты же знаешь, какой Рихт на самом деле!»

«Доброе лицо, но поведение — просто катастрофа!»

— Из-за... из-за чаепития, — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Чаепитие?

— Д-да, я испекла десерт, и... ну, у нас же есть договор, или обещание, как бы это назвать... эти сто дней...

— Вы и во дворце собираетесь печь десерты? Мы и так видимся каждый день, не нужно специально выделять для этого время.

— Ну да, конечно. Просто... я хотела приготовить эклеры, пока не забыла вкус тех, что были в Лабуре.

Чёрные глаза Рихта, в которых, казалось, не было ни капли колебания, вдруг дрогнули.

И в этом дрожании я словно уловила крошечную, почти неуловимую щель.

— Я хотела бы испечь эклеры, устроить с вами чаепитие и услышать ваше мнение. Я ведь не знаю, как устроена кухня во дворце. Хотя, конечно, вы тоже, вероятно, не особо с ней знакомы... но всё же вы раньше жили во дворце, вдруг знаете кого-то. Тогда, возможно, вы могли бы помочь мне договориться, чтобы мне разрешили воспользоваться кухней, и тогда я смогла бы приготовить эклеры, чтобы у нас с вами было чаепитие, то есть, я хотела сказать, чтобы мы с вами устроили чаепитие, а эклеры подали бы как десерт...

Я тараторила, стараясь не упустить ни малейшего шанса, просочиться в тот едва заметный просвет.

Я почти задыхалась от скорости речи.

— То есть, вы хотели сказать, чтобы я позволил вам сделать эклеры? И ради этого вы следили за мной?

— Именно так!

— Можно было просто сказать это напрямую, не следя за мной, не так ли?

— Эм... Я пыталась, но вы выглядели таким занятым... Вы были в библиотеке, потом на тренировке с мечом… всё время заняты…

— Даже в ванную ходили?

— Вы же сами знаете, что это была не я! — вспыхнула я.

Уголки губ Рихта дрогнули. Он, несомненно, развлекался, дразня меня.

Ах… ну почему я опять попалась, хотя знала, что это ловушка?!

— Похоже, у герцога совсем нет времени на чаепитие, так что я откланяюсь.

Я слегка присела, сделала реверанс и обернулась, чтобы уйти.

— Подождите, принцесса.

Я медленно повернула голову. Рихт выглядел немного смущённым.

— Я договорюсь, чтобы вы могли использовать кухню в резиденции наследного принца.

— Нет-нет, вы заняты, не стоит, — быстро отказалась я.

На лице Рихта отразилось ещё большее замешательство.

Возможно, он только что ощутил, как его мечты о вкусе эклеров из Лабура рушатся на глазах. Ха.

Вот видите, не стоило дразнить меня, герцог.

— У меня не самая хорошая память, так что я, скорее всего, уже завтра забуду вкус эклеров из Лабура… Но я же не могу докучать столь занятому герцогу.

— …Не то чтобы я был так уж занят.

— Нет, вы выглядели очень занятым. И к тому же… вам же ещё предстоит поймать того вуайериста, который заглядывал в ванную.

— Это…

Неужели такого вообще не было? Неужели вы, герцог, хотели повесить на меня вину за то, чего не было?

Губы Рихта плотно сомкнулись. Но глаза — глаза говорили куда больше.

Пожалуй, в основном ругательства.

— Давайте сделаем вид, что вы не следили за мной.

К счастью, когда он открыл рот, из него не посыпались проклятия.

— Скажем, принцесса не следила за мной, просто наши пути случайно совпали.

— О, но это же правда!

…Этот самый «случайно совпавший путь», скорее всего, вёл к кухне.

Уловив намёк на очередную порцию немых ругательств в его взгляде, я поспешно продолжила:

— Надеюсь, у них есть хороший чай. Я собираюсь сделать вкус с чёрной смородиной.

На самом деле, это был единственный вкус, который у меня хоть как-то получался похоже на эклеры из Лабура.

Самое важное — это, конечно, крем.

А основа — всегда самое сложное. Как бы я ни старалась, добиться той же плотной и нежной текстуры не удавалось.

Было лучше добавить другие ингредиенты, чтобы компенсировать недостатки основного крема.

— Нужно срочно на кухню! — бросила я себе под нос, быстро проходя мимо Рихта.

— Не туда, — сказал он.

Я резко развернулась и снова прошла мимо него.

— И не туда. Сюда.

Он положил руку мне на макушку и развернул голову в сторону выхода.

Ах… Так это здание было другим…

— Ну как? — спросила я, затаив дыхание.

Когда я пробовала тестовую партию, результат казался довольно похожим. Конечно, полностью воссоздать вкус, который я ела в Лабуре, было невозможно.

Вкус, рождаемый руками мастера, не так просто воспроизвести.

Я пыталась восстановить вкус по памяти, нащупывая, какие ингредиенты использовать и как их обработать.

Рихт закрыл глаза, и из его рта вырвался глубокий выдох — то ли стон, то ли вздох.

От этого звука у меня пересохло в горле.

— Примерно на 78 процентов, — наконец сказал он, открыв глаза.

Это была странная оценка. Ни то «похоже», ни то «не совсем».

Я взяла один эклер со стола и откусила.

После его слов мне и самой показалось, что вкус… вроде бы похож, а вроде бы и нет.

Хотя на кухне мне казалось, что всё получилось достаточно точно.

— Не очень?..

— Не то чтобы не очень.

— Тогда вкусно?

— Неплохо.

Вот же это его «неплохо»!..

— А на Лабур похоже?

— Не так уж похоже...

— Понятно.

Все силы тут же покинули меня. Я же старалась изо всех сил.

— Простите. Я ведь сказала, что постараюсь сделать похоже...

Всё-таки, возможно, было невозможно воспроизвести вкус мастера, имея только знания, полученные с помощью магии.

Хотя до сих пор Рихт всегда ел с удовольствием всё, что я готовила, и это придавало мне уверенности...

Хаа...

Невольно вырвался маленький вздох. Я уставилась на эклер.

Теперь, когда смотрю, форма у него тоже не очень.

Все мои десерты раньше тоже были не слишком красивыми, но именно сегодня эклер казался особенно кривым.

Я осмелилась сравнивать его с эклером из Лабура, хотя сделала такую кривую вещь. Может, Рихт внутри себя насмехается...

— Хотя, знаете...

Я подняла голову на голос Рихта, как будто он хотел что-то добавить.

— На вкус было хорошо.

Я не ослышалась?..

— Что?..

— На Лабур не похоже, но вкусно.

Наверное, тогда я действительно была больна.

Может, у меня тогда была высокая температура не из-за Рихта, а просто лихорадка.

Может, у меня что-то случилось со слухом.

Иначе как объяснить, что изо рта Рихта вырвались слова «вкусно»?

— Простите, герцог... Мне показалось, что это был сон.

— Сон?

— Мне показалось, что я вижу сон, в котором герцог сказал, что мой десерт вкусный.

— Это не сон.

Я приложила ладонь ко лбу. Температуры нет... Это не галлюцинация?

Или, может, Рихт передо мной — мираж?

— Вы ведь та принцесса, которая устраивала истерики, чтобы услышать «вкусно», так почему же, когда я говорю это, вы несёте чушь?

Слегка нахмуренные брови и слово «чушь» в адрес принцессы — в этом была вся прямолинейность Рихта. Так что это точно был настоящий он.

— Действительно вкусно?

— Я похож на человека, который лжет?

— А, нет-нет!

Я быстро покачала головой, но уголки губ невольно поползли вверх.

— То есть... Вам правда понравилось?

— Да.

Отвечая, Рихт взял ещё один эклер и съел его.

Хотя я сделала их довольно много, теперь осталось всего два.

— Слава богу! Я же так старалась!

— Старалась?

— Да! Я же говорила в тот раз. Наверняка этот насыщенный аромат достигнут благодаря порошку чёрного чая... Но сказать «порошок» легко, а вот перемолоть его до состояния, чтобы он не чувствовался во рту — это...

— И как вы это сделали?

— А это секрет!

Я лукаво улыбнулась с загадочным видом. Мало ли что.

Если я расскажу Рихту секрет, он может кому-то его передать.

А тот откроет магазин, добьется успеха, станет внезапно богат... Это было бы не так уж плохо.

Но если кто-то другой начнет готовить эклеры Рихту — это недопустимо.

В далёком севере, такие же вкусные эклеры, как в Лабуре, должна уметь готовить только я.

Только тогда Рихт будет хотеть именно мои эклеры.

— Я так долго и трудно придумывала, как их сделать. Ни за что не расскажу!

— То есть, действительно было трудно?

— Да.

— Почему?

— Ну… это же моё хобби...

Я попыталась ответить как можно более буднично, но встретила серьёзный взгляд Рихта.

Глаза — крепкие, без малейших колебаний.

От напряжения у меня пересохли губы.

Неосознанно я отвела взгляд, чтобы избежать его взгляда, и тогда увидела его руку.

На ней всё ещё блестело кольцо. Такое же, как то, что надето на безымянный палец моей левой руки.

Это было наше обручальное кольцо. И оно всё ещё было на его пальце.

Он его не снял.

Я всё боялась, что он его снимет. Именно поэтому я за ним и следила.

Думала, что с его характером он сразу же избавится от такой детской вещи, как парное кольцо.

Я была уверена, что знак временной помолвки, которая по сути была просто контрактом, он сбросит, не задумываясь.

Но вопреки моим ожиданиям, кольцо всё ещё сияло на его руке.

Словно говорило мне: «Наберись смелости».

— Эм...

До этого момента я уже несколько раз пыталась заговорить.

Кажется, я уже пыталась признаться в своих чувствах, подступавших к самому горлу.

Сказать, что он мне нравится.

— Эм...

Сегодня Рихт сказал, что мой десерт вкусный.

Необычно для него, он сказал это откровенно.

Я даже подумала, что это может быть каким-то знамением.

Возможно, он не так уж меня и ненавидит.

Возможно... даже немного... ему нравлюсь.

Конечно, не так сильно, как Гестия,

но всё же у меня может быть маленький шанс.

А даже если и нет — по крайней мере, я не останусь без признания и сразу с разбитым сердцем.

Я хотя бы смогу признаться — и быть отвергнутой после этого.

— Герцог...

Я сглотнула. Возможно, я проглотила и собственное напряжение.

Подняв голову, я посмотрела на Рихта.

На его гладкие, чёрные волосы, которые мне так нравятся.

На чёрные глаза, чётко очерченный нос,

и даже на его губы, которые всегда произносили колкие слова.

— Я сделала этот эклер с таким трудом и усилием, чтобы подарить его вам.

Так было всегда.

Хотя я не слишком умела, я старалась.

Потому что хотела отдать его Рихту.

Потому что хотела, чтобы он съел его с удовольствием.

И чтобы хотя бы на мгновение почувствовал счастье.

— Это и есть твой способ сделать меня счастливым, о котором вы говорили?

— Да, верно. Я... я знала, что вы любите вкусные десерты.

Даже этих слов было бы достаточно, чтобы ответить на его вопрос.

Но мне хотелось сказать больше.

Те слова, которые я всегда сдерживала, сегодня я хотела произнести.

Раз уж Рихт, который сегодня сказал, что мой десерт вкусный, был рядом —я подумала, что могу быть честной.

— Мне нравится герцог.

Казалось, время остановилось.

Рихт, стоящий передо мной, не двигался ни на йоту.

Я тоже, затаив дыхание, просто смотрела на него.

Глава 38 - Слова отказа

Он когда-то думал, что эта принцесса признается ему в чувствах.

Но не знал, что это случится сейчас.

Если когда-нибудь она признается, Рихт собирался, разумеется, отказать ей.

Но он не знал, что не сможет сразу сказать эти слова.

— Принцесса Пиония.

Рихт позвал Пионию.

Он всего лишь назвал её по имени, но золотые волосы затряслись. Хотя, дрожали не только её волосы.

Ресницы на её лице, полном страха, и плотно сжатые губы тоже дрожали.

То же самое — с белыми руками Пионии, которые она как-то назвала маленькими и красивыми. То же самое — с хрупкими плечами, которые он когда-то на мгновение обнял в горах.

После признания в чувствах она дрожала сильнее, чем когда сталкивалась с диким зверем.

Смотря на такую её, Рихт не мог открыть рот.

Слова отказа тем более не могли вырваться.

Но он должен был сказать это.

Что её пара — не он.

Что она должна встретить кого-то лучше.

Что такая маленькая и красивая принцесса, как она, должна встретить прекрасного принца, который будет любить её всю жизнь.

Но эти слова не шли.

Словно застряв в горле, Рихт только беззвучно открывал рот, но не мог ничего сказать.

— Всё в порядке.

И на этот раз первой проявила смелость Пиония.

Неизвестно, откуда в этом маленьком и хрупком теле бралась такая смелость.

— Не обязательно отвечать прямо сейчас.

Она улыбнулась.

Сжала его руку и, словно та Пиония, которая только что дрожала, показала Рихту лёгкую улыбку.

Несомненно, это было проявлением заботы, чтобы не заставлять Рихта чувствовать себя неловко. Улыбка, говорящая: «со мной всё хорошо».

Но, похоже, Пиония не знала, что её улыбка — не настолько совершенная, как она думает.

Она с трудом приподняла уголки губ, чтобы улыбнуться. И даже эта улыбка чуть дрожала.

К тому же, в её глазах светилась печаль.

Словно она уже знала, что Рихт откажет ей.

Поэтому Рихт тем более не мог ничего сказать.

Если он сейчас откажет Пиония, ему казалось, она расплачется.

Даже сейчас её взгляд был таким печальным, что, если он скажет хоть слово, из этих больших глаз тут же польются слёзы.

А Рихт не хотел видеть Пионию в таком состоянии.

— Мне уже приятно от того, что вы сказали, что эклер был вкусным.

Смотря на Пиония, которая изо всех сил снова улыбалась, сердце Рихта начинало болеть.

Он хорошо знал, как это — испытывать чувства, на которые не отвечают. Как это грустно — признаться, зная, что услышишь отказ.

И как больно — когда тот, кого ты любишь, не любит тебя в ответ.

— Я, пожалуй, пойду. У меня скоро встреча с императрицей.

Ни стоя у стола, ни выходя из комнаты, ни закрывая дверь, Пионию Рихт не остановил.

Нет, он не сказал ни слова.

Он не мог.

***

— Что ты об этом думаешь?

— Что?

— Ты же не слушал, что я говорила, да?

Гестия, увлечённо рассказывавшая что-то перед Рихтом, поняла по его пустому взгляду и голосу с рассеянной интонацией, что он её не слушал.

Такое отношение она получала впервые за долгое время. По крайней мере, с тех пор как она стала императрицей, не было никого, кто бы так пренебрегал её словами.

Гестия нахмурила изящный лоб.

К тому же речь только что шла о не чём ином, как о свадьбе самого Рихта.

Свадьбе с Пионии, которая была ей настолько мила с первого взгляда, что, когда она увидела её снова, захотела бы сделать её своей сестрой.

Если бы они поженились, Пиония действительно стала бы её сестрой.

А он, такой невнимательный мужчина, сейчас занят своими мыслями в то время, как она говорит о свадьбе с Пионии!

Гестии хотелось прямо сейчас дать Рихту щелчок по лбу. Раньше она тоже не раз об этом думала, но тогда он был благородным принцем, а она — дочерью деревенского лорда, так что не могла себе такого позволить.

Но теперь она — императрица, а он — герцог. Конечно, это не выглядело бы изящно, но по крайней мере, у неё теперь был статус, позволяющий дать ему щелчок по лбу.

— Я про свадьбу. Вы же будете проводить её в столице, верно? Даже если ты герцог северных земель, в столице будет куда больше гостей. К тому же, даже из Гардена приехать в столицу будет куда удобнее, чем в Штернбург…

— Свадьба?

— Хаа... Ты правда ничего не слушал? Сколько вообще ты услышал из моего рассказа?

— До того момента, как ты сказала, что приготовила любимый тобой гарденский чай…?

— Боже! Это же я сказала ещё до того, как ты сел на стул! Ты что, правда совсем ничего не слышал после этого?

Гестия, в полном ужасе, уставилась на него, а Рихт только кивнул, будто это было неважно.

Слова Гестии просто не доходили до него.

Всю голову Рихта занимала Пиония.

Он не мог перестать вспоминать её взгляд.

Словно она вот-вот заплачет, но не плачет.

Словно ранена, но при этом ни капли боли не показывает.

— ...Рихт!

— А? Что?

— Ты опять меня не слушаешь?

— Невероятно!

— Теперь ты хочешь, чтобы я выслушал тебя в третий раз?

— Я ухожу.

— Если не хочешь — не надо.

Рихт пожал плечами так, словно ему было всё равно, и сделал глоток из чашки, стоявшей перед ним.

Чай уже остыл, но поскольку он был из Гардена, аромат остался всё таким же насыщенным.

Горьковато-пряный и чистый вкус всё ещё приятно щекотал язык.

— Ха-а...

Гестия тяжело вздохнула, глядя на раздражающего Рихта.

Пока она его не видела, он стал ещё более противным.

Раньше, когда Рихт ворчал, всё равно было видно, о чём он думает — Гестия прекрасно это читала по нему.

Но теперь Рихт, возможно, из-за возраста, а возможно, из-за того, что он жил в одиночестве на севере, стал ещё более скрытным, и из-за этого казался ей с характером ещё хуже, чем раньше.

Гестия внезапно начала волноваться, можно ли вообще доверить этому типу дорогую Пионию.

«Но ведь она же его любит».

Да.

Хотя она и видела её всего несколько раз, но было совершенно очевидно, что Пиония влюблена в Рихта.

Когда Пиония, обычно такая спокойная и тихая, смотрела на Рихта, её глаза сияли ярче.

Её бледное и мягкое на вид лицо покрывалось лёгким румянцем, когда их взгляды встречались.

И именно поэтому Гестия ещё больше прониклась к Пионии.

Та чистота, с которой она могла так кого-то полюбить, и невозможность это скрыть делали её ещё милее в глазах Гестии.

Конечно, ещё и тот факт, что объектом чувств был Рихт, играл немалую роль.

То, что Пиония испытывала чувства к Рихту — её зятю с добрым, хоть и изломанным сердцем, — было для Гестии большим плюсом.

— Я про свадьбу.

Гестия пристально посмотрела на Рихта, чтобы тот точно услышал её слова.

— Свадьбу?

— Да.

— Чью?

То, что Рихт вообще не слушал её, снова подтвердилось.

Гестия почувствовала, как сжимается кулак.

— Твою.

— Мою?

— Да, твою свадьбу с Пионии.

Рот Рихта раскрылся от удивления.

— П-постой. А почему ты мне об этом говоришь?

— Потому что это твоя свадьба! Кому же мне об этом говорить?!

— А кто сказал, что я женюсь?

— Так ты же говорил, что вы помолвлены!

— Да, помолвлены... Но жениться — это...

— Рихт!!

На этот раз Гестия не выдержала и закричала, забыв о своём статусе императрицы.

— Ты что, хочешь сказать, что хотя вы помолвлены, ты не собираешься жениться? И что это вообще за безответственная болтовня?

— Это... немного особенная помолвка...

— Какая ещё «особенная»?

— Тебе необязательно знать.

— Нет, нужно знать.

Взгляд Гестии стал решительным как никогда.

Рихт некоторое время молча смотрел на неё, потом тяжело вздохнул.

Он никогда не мог победить Гестию. Ни разу.

— Это она хотела.

— Помолвку?

— Да. И с условием.

— С условием?

— Да. Сначала это было на сто дней, сейчас осталось... примерно шестьдесят пять.

— И что будет через шестьдесят пять дней?

— Наверное... расставание.

— Рихт...

На этот раз Гестия с шумом ударила по столу и резко встала.

Её красные волосы казались горящими, потому что в её глазах бушевал настоящий огонь гнева.

— Ты сейчас серьёзно? Хочешь сделать из принцессы Пионии женщину, которую бросили?

— Не «бросили», а «расстались». Это не с ней поступили, это обоюдное решение.

— Есть хоть одна женщина, которая хочет носить клеймо «брошенной»?!

На самом деле, с этим Рихт был согласен. Он именно поэтому и предложил Пионии такой вариант.

Он сказал: давай обручимся, но я не могу обещать тебе ничего дальше.

Он думал, что она, естественно, откажется.

Как может принцесса одной из стран принять предложение о такой странной помолвке — без кольца, без церемонии?

Но Пиония, улыбаясь, легко согласилась.

Более того, срок предложила она.

Она попросила его провести с ней сто дней, а потом обещала спокойно вернуться в Гарден.

— Ещё раз говорю, это она этого хотела.

— А я тебе ещё раз говорю: то, чего она по-настоящему хочет — это выйти за тебя замуж. Так ты женишься на ней?

— Нет.

— Почему? Обручиться можно, а жениться нельзя?

— Потому что она не должна выходить за меня.

— Что?

— Она должна найти мужчину, который будет по-настоящему её любить.

— А она тебя любит.

— Я не буду.

— Ты мог бы, если бы захотел.

Гестия серьёзно сказала это Рихту. И когда она озвучила свои мысли, это действительно прозвучало так, будто это возможно.

Пиония была милой и очаровательной принцессой.

Чистой и красивой девушкой, в которую, казалось, любой мог бы влюбиться.

Настолько милой, что даже такой человек, как Рихт, вполне мог бы в неё влюбиться.

— Разве такое возможно просто по своему желанию?

Но для Рихта это, похоже, не казалось чем-то возможным.

До этого он отвечал на слова Гестии равнодушно, чуть устало, с оттенком раздражения. Но теперь его взгляд изменился.

Глаза, которыми он яростно уставился на Гестию, были полны гнева. Там же была и обида — на то, что она не понимает его чувств.

— Ты тоже из таких? Ты, когда полюбила Михаэля, сделала это по собственному желанию? Типа "А! Вот, этого мужчину я решаю полюбить!" — и сразу получилось?

— Рихт...

— Если бы это так работало, то почему ты не полюбила меня? Почему ты не попробовала полюбить меня, а не Михаэля? Разве чувства можно так просто выбирать по собственному желанию?

— Рихт... Неужели... ты всё ещё...

Гестия заговорила дрожащим голосом, не в силах поверить.

Хотя они были ровесниками, Рихт всегда казался ей каким-то наивным и младшим, как младший брат.

Поэтому его признание в любви она восприняла как первую юношескую влюблённость, как «первую наивную любовь».

Когда он благословил её союз с Михаэлем, когда ради них взял на себя вину за измену — Гестия была уверена, что он уже справился со своими чувствами.

И потому, когда она услышала о его помолвке с принцессой Гардена, и увидела ту милую принцессу, она искренне порадовалась.

Она думала, что Рихт наконец-то нашёл свою настоящую любовь.

Но, глядя на его поведение и выражение лица сейчас, она поняла — это было не так.

— Проклятье...

Он одним глотком осушил чашку с остывшим чаем, стоявшую перед ним, и резко поставил её на стол, будто она могла разбиться.

Затем Рихт встал.

— П-погоди...

— Есть что сказать?

Он остановился на её встревоженные слова, но головы не повернул.

Смотря только на его чёрную затылочную часть, Гестия тяжело вздохнула.

"Что я вообще могу ему сказать?" — ведь это она отвергла его чувства.

Как он и сказал — человеческое сердце нельзя заставить любить по собственной воле.

— Я просто... хочу, чтобы ты был счастлив.

— Знаю.

Она знала.

И сердце Гестии, и сердце Пионии — всё было ей ясно.

А вот в чём действительно не было ясности — так это в собственных чувствах Рихта.

Почему он не смог сразу отказать принцессе?

Почему колебался?

Почему обрёк её на эти ложные надежды?

Почему, в конце концов, перед глазами всё время всплывает тот её грустный, печальный взгляд?

Страница книги Я подобрала второстепенного персонажа после концовки в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Прекрасная принцесса

Глава 2 - Непобедимая принцесса (1)

Глава 3 - Непобедимая принцесса (2)

Глава 4.1 - Я наконец-то встретила его!(1)&#160;

Глава 4.2 - Я наконец-то встретила его!(2)&#160;

Глава 5 - Я был влюблён

Глава 6 - Как подружиться с любимым персонажем

Глава 7 - Возможность у камина

Глава 8 - Приятное чаепитие

Глава 9 - Тепло

Глава 10 - Звезда принцессы

Глава 11 - Мне нравятся мужчины!

Глава 12 - Соблазнительная принцесса

Глава 13 - Пустое место

Глава 14 - Пойман

Глава 15 - Если добрые жесты продолжаются, скажите «Спасибо»

Глава 16 - Ранящие слова

Глава 17 - Экспедиция за лесными ягодами

Глава 18 - Луна выглядит как...

Глава 19 - Это неплохо

Глава 20 - Хочу услышать, что я красивая

Глава 21 - Невозможно сказать правду, когда не можешь быть честным

Глава 22 - Путешествие с любимым персонажем

Глава 23 - Начало путешествия

Глава 24 - Руки принцессы — волшебные

Глава 25 - А вдруг, и правда, а вдруг...

Глава 26 - Понимание сердца

Глава 27 - Персонажи оригинального произведения

Глава 28 - Добро пожаловать в тур для фанатов

Глава 29 - История оригинала

Глава 30 - Или история из прошлого

Глава 31 - Человек, который лучше всех знает этого мужчину

Глава 32 - Потому что нравится

Глава 33 - Неожиданная правда

Глава 34 - Безответная любовь

Глава 35 - Обручальное кольцо

Глава 36 - Вы там в порядке?

Глава 37 - Признание

Глава 38 - Слова отказа

О книге