Глава 1

В глазах стояла кровавая пелена. Сколько он ни вытирал лицо, кровь, сочившаяся из уголков глаз, снова и снова застилала обзор. Потерявшие чувствительность руки и ноги бесконтрольно крутили руль и давили на газ.

Виз-з-зг!

В тот момент, когда он резко вывернул на полосу для левого поворота, скрежет шин пронзительно разрезал холодную зимнюю ночь. Машина, потеряв равновесие, вильнула, проскользила несколько метров и лишь чудом выровнялась.

— Гх-х…!

Он до скрежета стиснул зубы, борясь с перегрузкой, вдавливающей тело в сиденье. Стоило напрячь все силы, чтобы удержаться, как из многочисленных ран снова толчками хлынула кровь.

— Ха… блять, пиздец какой-то…

Сквозь зубы вырвался сдавленный стон. От макушки до пят не было ни единого живого места. То, что он в таком полумертвом состоянии вообще сумел выбраться из Янпхёна, само по себе казалось чудом.

Смогу ли я так добраться до Анджина? Да хуй его знает, блять. Что так сдохну, что эдак — надо хотя бы попытаться.

Выехав на шоссе, он с трудом оторвался от «хвоста», но расслабляться было нельзя. Вцепившись в жизнь зубами, он до упора вжал педаль акселератора. Он и сам не помнил, в каком бреду мчался по асфальту больше двух часов.

Провинция Чолла-до, уезд Анджин, поселок Сондэ, деревня Сондэ.

Когда сквозь тьму проступили знакомые пейзажи, время близилось к полуночи. Бушующие волны вздымались так высоко, словно собирались накрыть несущийся по берегу седан. На высоком утесе, вдалеке от остальных домов, в залитом кровью взоре смутно замаячил одинокий ханок (дом в традиционном корейском стиле).

— Ха-а…

Напряжение мгновенно спало. Перед глазами всё поплыло, возникло ощущение, будто из тела разом выкачали всю кровь. Дрожащие ноги, казалось, вот-вот откажут.

Но сдаваться сейчас, когда цель была прямо перед носом, он не мог.

Собрав последние крохи сил, он ударил по педали газа. Из разодранных и лопнувших ран на ногах снова хлынула кровь.

— Гх…

В туфлях уже хлюпала горячая, липкая жижа. Черная рубашка, насквозь пропитанная кровью, давно прилипла к телу, словно его окунули в воду.

Кое-как взобравшись на холм, он добрался до посыпанного гравием пустыря и со всей дури вдавил тормоз. Рука, распахнувшая дверцу, была мокрой от крови и мелко тряслась. В салон ворвался порыв морского ветра, подхватил густой запах железа и закружил его в яростном вихре.

— Угх…

Он буквально вывалился из машины и, шатаясь, сделал первый шаг. Несколько раз падая коленями на грунтовую дорогу, он снова поднимался и почти полз вперед.

В тот момент, когда он всем телом навалился на вечно незапертые зеленые ворота…

— С… Ста… рик…

Тхэ Гон рухнул в дверном проеме, окончательно проваливаясь в небытие.

***

Этой ночью волны были особенно яростными. Зимнее море всегда отличалось суровым нравом, но сегодня оно бушевало как никогда. В такие ночи в голову, словно пугливому ребенку, лезли всякие жуткие мысли.

Она легла в постель около девяти, включив тихую поп-музыку. Лучшим решением было уснуть пораньше, пока ночь не стала совсем уж зловещей. Однако время шло, а сознание оставалось ясным.

— Ах… да почему же мне не спится?

Она не знала, сколько уже ворочалась. Тридцать песен, записанных на флешку, проиграли по кругу, а сон так и не пришел. Промучившись впустую два часа, Хэ Ин в конце концов резко села и с силой потерла лицо ладонями.

— Беда.

Может, виной всему плотный обед и часовой сон после него? Не зря тот дневной сон показался таким сладким — расплата за него оказалась суровой.

Хэ Ин сидела в темной комнате, безучастно глядя в окно. Полная луна освещала окрестности, делая ночь не такой уж беспросветной. Но стоило набежать облакам, как кромешная тьма жадно проглатывала лунный свет без остатка.

Снова надвинулись тучи. Комната погрузилась в черноту. Словно дождавшись этого, волны с новой силой обрушились на скалы, издавая пронзительный вой. Обычно этот шум доносился издалека, приглушенно, но сегодня он звучал пугающе близко. Будто море карабкалось вверх по отвесному утесу, чтобы накрыть её с головой.

— Бр-р…

Вздрогнув от безотчетного страха, Хэ Ин включила настольную лампу.

— Всё, пропала ночь.

Сон сняло как рукой. Теперь уснуть точно не получится. Она провела кончиками пальцев по горе сценариев, сложенных на углу стола, и вытянула один из середины. Решила поискать слова для «домашнего задания» старикам, а заодно перечитать текст спустя долгое время.

«Мисон» (название вымышленной дорамы. Может переводиться как «Несовершенство» или «Красивый голос», но в данном контексте оставлено как название произведения.)

Дебютная дорама её любимого сценариста. И проект, в котором Хэ Ин, будучи новичком, впервые сыграла значимую роль второго плана. Она всегда мечтала снова сыграть в мире, созданном этим автором. Надеялась, что в следующий раз будет блистать уже в главной роли. И мечта сбылась. Точнее, почти сбылась.

— Я написала сценарий, с первой же страницы держа в голове имя «Ли Хэ Ин». Никаких альтернатив. Ты ведь согласишься?

На следующий день после того, как автор лично предложила ей роль в новой работе «Сосна», мир Хэ Ин рухнул. Мечта, оказавшаяся на расстоянии вытянутой руки, разбилась вдребезги под внезапным ударом тайфуна. Полгода спустя место Хэ Ин заняла другая актриса, и до неё дошли слухи, что съемки уже вовсю идут за границей.

— Отличный был проект…

Хэ Ин погладила старую обложку, вспоминая сценарий «Сосны», оставленный в Сеуле. Иногда, как сегодня, она вспоминала о нём, опасаясь, что сожаления снова настигнут её.

Может, всё-таки попросить прислать его мне?..

Чтобы заглушить тоску, Хэ Ин раскрыла зачитанный до дыр сценарий «Мисон». За два года жизни здесь она перечитывала его десятки раз, но он всё равно казался интересным.

Она потеряла счет времени. Долго сидела неподвижно, вчитываясь в каждое слово. И в тот момент, когда она, впечатывая текст в память, перевернула последнюю страницу…

— …А?

Снаружи, где ветер на мгновение стих, вдруг послышался шум автомобиля. В такой поздний час, да еще и на вершине холма, где стоит один-единственный дом, машинам взяться неоткуда. Что происходит?

Хэ Ин, не моргая, уставилась в окно, выходящее на склон. Шуршание шин по гравию стремительно приближалось. Кажется, машина остановилась на пустыре неподалеку, но звук тормозов прозвучал как-то… агрессивно.

Рывок, хлопок.

Звуки открывающейся и закрывающейся двери тоже были пугающе резкими и грубыми. Словно кто-то приехал кого-то ловить.

— Кто это?..

Хэ Ин не решилась выглянуть, лишь крепко сжала край сценария. Сердце ни с того ни с сего бешено заколотилось, хотя никакой вины за ней не было. Она замерла, как статуя, превратившись в слух.

Скри-и-ип — бум!

— Ой! Мамочки!

Рука со сценарием дернулась. Плечи подскочили и окаменели. Хэ Ин с трудом повернула одеревеневшую шею в сторону входа. Ей отчетливо послышался глухой удар во дворе, но снаружи снова воцарилась тишина. Однако вибрация, прошедшая по полу, была слишком явной, чтобы списать это на галлюцинацию.

Хэ Ин, не сводя напряженного взгляда с двери, сглотнула вязкую слюну. Внезапная тишина пугала еще сильнее, пригвождая к месту.

— Да что там такое… Страшно же…

Как назло, она только что читала триллер. В конце концов, не в силах вынести неизвестность, Хэ Ин накинула куртку.

В фильмах именно такие любопытные вечно и погибают…

От этой мысли по спине пробежал холодок, но ноги уже сами несли её к выходу. Скри-и-ип. Она осторожно приоткрыла дверь, и в щель скользнул тусклый лунный свет. Хэ Ин робко высунула нос и, прищурившись, оглядела двор. Взгляд скользнул по кругу и замер на воротах.

— …А?

Ворота почему-то были приоткрыты на три ладони. Она никогда не запирала их на засов, но и сами по себе, без поворота кольца, они открыться не могли. Тем более, на таком ветру они бы не застыли в одном положении. Это значило лишь одно: что-то мешало им закрыться.

— Что это там?..

Так и есть. Что-то большое и черное застряло в проеме, растянувшись по земле. Стоило ей попытаться разглядеть очертания, как облака снова закрыли луну. Еще сильнее прищурившись и не сводя глаз с загадочной тени, Хэ Ин сунула ноги в тапочки и спустилась во двор. Шаги давались с трудом. Во рту пересохло. Она медленно, сантиметр за сантиметром, продвигалась вперед.

— Ох!..

Она резко застыла. До черной массы оставалось всего несколько метров. Ноги подкосились, и Хэ Ин, обессилев, плюхнулась на землю, зажав рот руками.

— Ч-человек..!

Тук-тук-тук. Сердце готово было проломить ребра. И без того бледное лицо мгновенно стало белым как полотно. Облака разошлись, и луна, словно издеваясь, ярко осветила черную фигуру. Багровое, залитое кровью лицо незнакомца предстало перед ней во всей красе.

— А-а, а-а-а-а-а!

Сидя на земле, она в ужасе попятилась назад, задыхаясь, а затем вскочила и бросилась в дом с истошным криком:

— Д-дедушка! Дедушка-а-а!

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 2

Вот уж действительно — гром среди ясного неба. Занимался синий рассвет. После бессонной ночи Хэ Ин уже несколько часов не отходила от гостевого флигеля, нервно поглядывая на дверь.

Мужчина был настолько высоким и крупным, что они с дедушкой-хозяином вдвоем вряд ли смогли бы его дотащить. Пришлось будить Су Чхоля, живущего под холмом, и с его помощью кое-как уложить незнакомца в комнате. Но даже в этой суматохе мужчина так и не открыл глаза.

Кто он такой? И что с ним, черт возьми, случилось?..

Костюм, часы — даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: на нем вещи запредельной стоимости. Как такой человек мог оказаться здесь в подобном состоянии? Вспоминая лицо, которое было невозможно разглядеть из-за корки запекшейся крови, Хэ Ин энергично растерла руки, по которым побежали мурашки.

Прошло уже несколько часов. Из флигеля не поступало никаких вестей, и на душе было неспокойно. Су Чхоль, конечно, остался с дедушкой, но много ли толку от этого пацана?

— Дедушка, вам там помощь не нужна?

Она спросила осторожно, надеясь хоть чем-то быть полезной, но из-за плотно закрытой двери донесся лишь невозмутимый ответ:

— Не-а. Не нужна.

Сразу после этих слов дверь отворилась. Су Чхоль вышел с тазом, чтобы набрать свежей воды, и поспешно прикрыл за собой дверь.

— Нуна, лучше не заходи, а то испугаешься. Мы его догола раздели.

— А…

Хэ Ин, смутившись без причины, потерла шею и тихонько отступила в сторону. Су Чхоль, хмыкнув, спустился во двор и направился к колонке. Этот парень, который в свои восемнадцать вел себя так, будто познал все тайны мироздания и ему на всё плевать, даже бровью не повел при виде окровавленного мужчины. Просто пыхтел, помогая тащить тело. Он наверняка видел все раны на обнаженном теле, но сейчас лишь смачно зевнул и присел на корточки у крана. Воистину, необычный малый.

Хэ Ин расфокусированным взглядом смотрела, как багровая вода утекает в слив, а потом зажмурилась. Потоптавшись в нерешительности, она всё же присела на корточки рядом с Су Чхолем, когда красная вода окончательно исчезла.

— Он сильно ранен?

Су Чхоль, набирая чистую воду, ответил как ни в чем не бывало:

— Живого места нет. Может, скоро помрет.

— Эй! Ты что такое несешь?!

Прикусив губу, Хэ Ин ущипнула парня за руку и, покосившись на флигель, сменила тему:

— Ты его знаешь?

— Не-а. Впервые вижу. А вот дедушка, похоже, знает. Но когда мы смыли кровь с лица…

Су Чхоль вдруг разинул рот, уставившись в сумеречное небо, покачал головой и восхищенно выдохнул:

— Вау… Блять, он пиздец какой красивый.

— …….

За те два года, что она знала Су Чхоля, он проявил себя как парень с мягким и скучным характером, не склонный к преувеличениям. И уж точно не был из тех, кто сыплет ругательствами ради крутизны, как его сверстники. Раз уж такой парень с серьезным лицом перешел на мат, значит, тот мужчина действительно был «пиздец каким» красивым.

В такой ситуации любопытство по поводу внешности незнакомца — вполне естественная реакция для здоровой 28-летней женщины, так что никакой вины чувствовать не стоит, верно? В тот момент, когда она с нескрываемым интересом обернулась к двери флигеля…

Из комнаты вышел Тэ Гиль — хозяин дома и опытный врач местной клиники Сондэ. Хэ Ин тут же подбежала к нему и нетерпеливо спросила:

— Ну как он?

Тэ Гиль, кое-как вытирая окровавленные руки полотенцем, присел на край веранды. Он выглядел уставшим, но лицо его, как всегда, оставалось невозмутимым.

— Жить будет, не переживай. А вот когда глаза откроет — не знаю, так что иди-ка лучше промой рис, да побольше.

— Хорошо…

Новость была хорошей, но из-за обыденного тона дедушки её волнение показалось неуместным. Посреди ночи заваливается окровавленный мужик, а страшно и удивительно, похоже, только ей одной. Почувствовав себя неловко, Хэ Ин присела рядом с Тэ Гилем и осторожно спросила:

— Вы его знаете? Су Чхоль сказал, что вам он показался знакомым.

Тэ Гиль, энергично вытирая пот со лба полотенцем, ответил уклончиво и просто:

— Ага, есть такое. Тебе знать необязательно.

***

В кромешную тьму, застилавшую взор, в какой-то момент проник свет. Сначала синий, потом белый, затем на мгновение вспыхнул желтый, и снова всё погрузилось во мрак. Когда это повторилось дважды, какая-то часть его сознания, кажется, начала что-то понимать. Возможно, смена неба за окном пробивалась сквозь закрытые веки. Если это случилось два раза, значит, он пролежал без движения два дня.

— Еще… не?..

— Полотенце… это… дай сюда. А ты иди… что-нибудь, что можно надеть…

С какого момента это началось? До него отрывками долетали человеческие голоса. Глухо и неясно, словно издалека или из-под толщи воды.

— С той стороны… сними… Эх, мало, это ж…

— Это… самое большое…

Хриплый голос старика казался знакомым, а вот голос какого-то мальчишки был чужим. Так или иначе, звуки, хоть и слабо, но были слышны, а вот глаза не открывались. Ему хотелось пошевелиться, но тело не слушалось, словно его придавило сонным параличом. Состояние ни то в сознании, ни то без — довольно жуткий и странный опыт.

Третий желтый свет, похожий на закат, опустился на веки. Значит, пошел уже третий вечер в бессознательном состоянии.

— Нормально, что он всё так лежит?

В тот вечер голоса звучали довольно отчетливо. Женский голос за дверью тоже был незнаком. Медсестра из клиники Сондэ? Даже в забытьи он, кажется, успел об этом подумать.

— Может, стоит всё-таки отвезти его в большую больницу?..

— Не переживай. Он просто дрыхнет.

После этих слов старика он, как по волшебству, провалился в глубокий сон. Видимо, он и сам втайне боялся, что так и останется овощем, который всё слышит, но не может открыть глаза.

А… так я просто дрых, оказывается.

Испытав огромное облегчение от слов Тэ Гиля, Тхэ Гон наконец отбросил попытки вслушиваться в шепот и спокойно погрузился в сон.

***

У слова нет ног, а пройдет тысячу ли*. Что уж говорить о «словах» жителей деревни Сондэ, живущих бок о бок, где, споткнись один — носом уткнешься в другого. Конечно, в процессе передачи суть немного свернула в сторону экстремизма.

* «У слова нет ног, а пройдет тысячу ли» (кор. пословица) — аналог «Слухом земля полнится» или «Язык до Киева доведет» (в контексте быстрого распространения слухов).

— Слыхали? Тот парень, Тхэ Гон, опять к деду Тэ Гилю приперся.

— Ой-ёй. Опять под нож попал?

— И не говори. В этот раз, говорят, прям в сердце пырнули.

— Божечки. Если в сердце, так он же помереть должен был сразу?

— Так и помер, говорят.

Шел уже третий день. Мужчина всё не приходил в себя. В сердце его, конечно, не ранили, но раз он, весь в крови, провалялся три дня без сознания, неудивительно, что пошли слухи о его смерти. Да что там слухи, если даже Хэ Ин, жившая с ним под одной крышей, не была уверена, жив он или нет. Тэ Гиль уверял, что гость просто крепко спит, но самой ей было как-то не по себе заглядывать во флигель, так что проверить она не могла. Ну, вряд ли дедушка стал бы прятать труп.

В любом случае, о мужчине, про которого Тэ Гиль сказал «тебе знать необязательно», похоже, знали все местные старики.

Наступило утро четвертого дня.

— Он и правда помер?

Как только Хэ Ин зашла в местный магазинчик, хозяйка Ён Сун тут же задала вопрос в лоб. Её лицо с круглыми от любопытства глазами отразилось в черных стеклах солнечных очков Хэ Ин. Хэ Ин слегка улыбнулась и замахала руками.

— Нет, что вы. Дедушка сказал, что он скоро очнется.

— О-о, правда?

Когда Тэ Гиль выходил из флигеля, услышав, что она идет в магазин, он вдруг бросил:

— Этот скоро глаза откроет.

— Правда?

— Ага. Чуйка у меня такая.

Видимо, он специально обмолвился, зная, что, стоит ей спуститься с холма, как на неё обрушится шквал вопросов.

— Ох, ну и слава богу. Должен очнуться, конечно. Разве ж можно помирать в таком цветущем возрасте? Да еще и говорят, красавец писаный? Это ж национальное достояние, он должен жить долго и детей настрогать кучу.

Вот именно. Куда ни плюнь, все твердят, какой он красавчик, а она видела только кровавую маску. Живут под одной крышей, а она единственная, кто не видел этого распрекрасного лица.

Сложив в корзину кунжутное масло, яйца и кое-какие снеки, Хэ Ин тихонько притянула пластиковый стул, стоявший у двери, и села. Ён Сун, гревшая ладони у маленького электрообогревателя, искоса на неё поглядывала. Уголки её губ подрагивали, словно она ждала вопроса.

«Ну, о чем хочешь спросить?» — читалось на её лице.

Хэ Ин пожевала губами под маской, натянутой до самого носа. Тэ Гиль сказал, что ей знать не положено, но раз уж все вокруг в курсе, любопытство просто распирало.

— Эм…

После секундной заминки Хэ Ин поправила очки на переносице и осторожно спросила:

— …Тетушка, вы тоже хорошо знаете этого мужчину?

Ён Сун многозначительно ухмыльнулась, потерла подбородок и устремила взгляд куда-то вдаль, по диагонали вверх.

— Дай-ка подумать… Смотря что считать за «хорошо». Тут ведь как посмотреть: может, знаю, а может, и нет.

Ответ был туманным. Выражение её лица напоминало торговца, который держит в руках туго завязанный узел с добром и оценивает покупателя. Хэ Ин взяла с полки рядом с коленом шоколадку и, протянув две купюры по тысяче вон, сказала:

— Расскажите то, что знаете.

Взгляд Ён Сун упал на деньги. Её свеженабитые татуажем брови, похожие на брови мультяшного героя, довольно дрогнули. Ловко подхватив две бумажки кончиками указательного и среднего пальцев, Ён Сун облизнулась и придвинулась вплотную.

— Я верю, что ты, барышня, тоже в непростой ситуации, вот и открываю рот. Так что нигде об этом не болтай. Усекла?

Хэ Ин решительно кивнула, наклонившись к Ён Сун так, что их лбы почти соприкоснулись. Глаза хозяйки метнулись к пустой двери магазина, проверяя, нет ли лишних ушей.

— Так вот, этот парень, значит…

Глава 3

Поднимаясь на холм, Хэ Ин присела на скамейку, стоявшую на полпути. Расстояние от магазина до дома было небольшим, но ей нравилось здесь отдыхать, любуясь видом.

Открыв шоколадку, купленную в обмен на информацию, Хэ Ин откусила кусочек, побелевший от холода, и нахмурилась, о чем-то серьезно размышляя.

— Значит, он и правда… бандит…

Информации, которую передала Ён Сун, набралось аж на восемь пунктов.

Во-первых, мужчина переехал в эту деревню, когда ему было десять лет. Во-вторых, его отец был боссом крупной группировки, державшей под контролем провинцию Кёнсандо, но по каким-то причинам сбежал в Чолла-До и залег на дно в этой деревне. P.S. Матери с ними изначально не было, и жива ли она — неизвестно. В-третьих, когда парню исполнилось семнадцать, они с отцом посреди ночи исчезли без следа. Вскоре после этого нагрянули какие-то мрачные типы, так что можно предположить, что их местоположение раскрыли преследователи. В-четвертых, по слухам, вскоре после этого отец парня погиб при невыясненных обстоятельствах. В-пятых, спустя годы, уже взрослый парень впервые объявился здесь, весь в крови, семь лет назад. В-шестых, сам он утверждал: «Я работаю в фирме в Сеуле», но, скорее всего, фирма эта — не из тех, где платят белую зарплату. В-седьмых, после того раза он пропал на семь лет и вот теперь объявился снова. В этом году ему исполнилось тридцать два. В-восьмых, зовут его Нам Тхэ Гон.

И еще одно, что Ён Сун подчеркнула особо…

— Ты до сих пор не видела его лица? Ой, девонька, крепись. Выражаясь языком молодежи, внешность у него неземная. Чертовски хорош собой, говорю тебе.

Короче говоря, глаз не оторвать.

В любом случае, вывод был один: чем именно он занимается, раз каждый раз возвращается полуживым, неизвестно. Остается лишь резонно подозревать, что его деятельность мало чем отличается от отцовской. Однако деревенские старики, знавшие парня с детства, питали к нему особую привязанность и не обращали внимания на то, чем он занимается. Хоть они и бросались словами вроде «помер или нет» с легкостью, на деле ждали его пробуждения так же сильно, как если бы это касалось их собственных детей.

Но Хэ Ин, совсем не знавшая этого мужчину, потерла руку, по которой пробежал холодок.

Ён Сун сказала:

— С виду он весь такой гладенький, но нрав у него — ух, с самого детства был похлеще, чем у папаши. Но сердце у него доброе.

Характером жестче отца-босса мафии, но при этом с добрым сердцем? Что за ирония? Так или иначе, вероятность того, что он связан с криминальным миром, составляла процентов девяносто, и от этого становилось не по себе.

— Нуна!

С вершины холма Су Чхоль размахивал обеими руками. Видимо, пока она была в магазине, он успел заскочить к дедушке Тэ Гилю. Похоже, парню тоже не терпелось узнать новости о госте, раз он при любой возможности бегал наверх.

Хэ Ин, обхватив колени, спросила подбежавшего Су Чхоля:

— Ты разве не на подработку собирался?

Едва затормозив у скамейки, Су Чхоль с необычно взволнованным лицом выпалил:

— Ага, сейчас пойду. Но это не главное.

Изо рта Су Чхоля, сквозь потрескавшиеся губы, вырывались облачка пара. С видом человека, который только что увидел чудо, он указал на дом Тэ Гиля:

— Тот хён открыл глаза.

Красивые глаза за черными очками мгновенно округлились.

— Правда?

***

Он определенно открывал глаза. Более того, едва очнувшись, он даже успел поблагодарить Тэ Гиля. Но пока Су Чхоль сломя голову бежал сообщить новость, мужчина снова отключился. Хэ Ин испытала невыразимое разочарование — ей было страшно, но любопытство всё же пересиливало.

— Устал он сильно, вот и всё. Скоро опять проснется. Как встанет, дай ему миску рисового отвара. А мне пора в клинику.

Собравшись, Тэ Гиль поручил мужчину заботам Хэ Ин. Последние несколько дней, пока он выхаживал гостя, своих пациентов он перенаправлял к педиатру по соседству. Убедившись, что парень пришел в себя, Тэ Гиль поспешил к больным.

— Увидимся позже, нуна.

Су Чхоль, который долго не мог сдвинуться с места, в итоге тоже был вынужден уйти вместе с дедом, подгоняемый временем подработки.

— До свидания. Пока, Су Чхоль.

Она бодро пообещала присмотреть за гостем, но, оставшись одна, запаниковала. А что, если он проснется до прихода дедушки? Она ведь понятия не имеет, что это за человек, как с ним вообще разговаривать? К тому же, учитывая её собственную неспособность легко сходиться с незнакомцами, ситуация усугублялась тем, что этот незнакомец — предположительно бандит.

За два года жизни здесь Тэ Гиль, похоже, забыл о её обстоятельствах. Иначе он ни за что не оставил бы её наедине с чужим мужчиной без малейших колебаний. Хотя, если подумать, она и сама хороша — согласилась, даже не подумав.

— Что же делать…

Покусывая ногти и глядя на дверь флигеля, Хэ Ин в конце концов присела на край веранды и тихонько приоткрыла дверь.

Крошечная комната, меньше десяти квадратных метров, была пуста, если не считать трехъярусного деревянного комода. Через приоткрытую щель сначала показался комод у стены, а затем и мужчина, ровно лежащий перед ним. Ноги у него были такие длинные, что ступни высовывались из-под одеяла почти у самого порога.

Вздрогнув от вида огромных ступней, Хэ Ин осторожно проскользнула в комнату и встала у него в ногах. Мужчина лежал прямо, сложив руки на животе. На лбу и под глазом были налеплены пластыри, а растянутая футболка Су Чхоля едва не трещала по швам на его мощном торсе.

Сняв очки, Хэ Ин на цыпочках подошла ближе и тут же ахнула.

Вау… И правда. «Выражаясь языком молодежи, внешность у него неземная. Чертовски хорош собой, говорю тебе.»

С тех пор как она дебютировала в восемнадцать, она повидала немало красавцев. Но был ли среди них хоть один, кто заставил бы её восхититься вот так, с первого взгляда? И это при том, что лицо его было в ссадинах, а глаза закрыты. Словно любуясь искусно вылепленной скульптурой, Хэ Ин внимательно рассматривала каждую черточку его лица.

Разрез глаз был длинным и выразительным. Ресницы густые, словно нарисованные тушью, а складка века глубокая и четкая. Наверное, когда он откроет глаза, эта складка сделает его взгляд еще более пронзительным. Идеально ровный лоб, высокий, словно выточенный нос — он был безупречен, хоть сейчас ставь в палату мер и весов как эталон мужской красоты. А ярко-алые, гладкие и полные губы, даже слегка обветренные, были настолько красивы, что вызывали желание к ним прикоснуться.

— Вау…

Прекрасен. Пожалуй, это слово подходило ему больше всего.

— Надо же…

Раз уж он занимается «грязными делами», она ожидала увидеть грубое лицо. Смуглая кожа, звериный оскал — вот что рисовало воображение. Его реальная внешность сбивала с толку.

Она смотрела на него как завороженная, не замечая, что наклоняется всё ниже. Словно режиссер рекламы, ищущий идеальный ракурс, она разглядывала его лицо под разными углами, как вдруг…

— ……!

Межбровье мужчины дрогнуло. Следом затрепетали длинные ресницы. Стало видно, как под веками медленно двигаются глазные яблоки. Вздрогнув, Хэ Ин отпрянула и поспешно нацепила очки обратно. На мгновение возникло желание сбежать, но не успела она шелохнуться, как мужчина открыл глаза.

Мамочки.

Сидя на полу, Хэ Ин попятилась назад, пока не уперлась спиной в стену, застыв в напряженной позе.

Мужчина, глядя в потолок, медленно моргал. Хэ Ин, словно гипсовая статуя, не шевелясь, наблюдала за ним. Глоть. Звук сглатываемой слюны прозвучал в тишине слишком громко. Почувствовав присутствие рядом, мужчина повернул голову в её сторону.

— …….

Она не понимала, что означает эта медленно проступающая на его лице гримаса. Его взгляд скользил по ней сверху вниз, но, казалось, не мог найти ответа. Словно он впервые в жизни видел перед собой какое-то неведомое, странное существо.

Хэ Ин сидела, одеревенев, и смотрела на него. Она не знала, что сказать в качестве приветствия, поэтому рот её словно заклеили. Любой бы заметил, что она напугана до смерти, но из-за темных очков и маски, скрывающих всё лицо, она, должно быть, выглядела как манекен.

Мужчина нахмурился еще сильнее. Казалось, только сейчас к нему окончательно вернулось сознание. Он посмотрел на неё и прохрипел пересохшим голосом:

— Это еще что за хрень?..

Глава 4

Ситуация как-то сама собой переросла в противостояние. С трудом приподнявшись и сев, мужчина прислонился к стене и пристально смотрел на Хэ Ин. Она, так и не сдвинувшись с места у противоположной стены, лишь неловко вращала глазами за темными стеклами очков.

Минут пять назад она молча поставила рядом с ним стакан воды и каким-то чудом умудрилась вернуться на то же самое место, снова вжавшись в стену.

А он и правда чертовски красив.

Это была единственная мысль, возникшая при виде открывшего глаза мужчины. В этот момент она на все сто процентов поняла чувства Су Чхоля, который, не стесняясь в выражениях, назвал его «пиздец каким» красивым.

Когда она ставила стакан, то мельком увидела его глаза — светло-карие, с серым отливом. Надо же, у этого мужчины даже цвет глаз какой-то мистический. Может, он метис?

— Вы медсестра?

Это были его первые слова. Он произнес их, не сводя с неё пристального взгляда. Хэ Ин так переволновалась, что, стоило ему открыть рот, как у неё сердце ушло в пятки.

Кто ты, черт возьми, такая? — спрашивал его подозрительный, сканирующий взгляд. Хэ Ин прочистила горло — кхм-кхм — и с трудом выдавила:

— А, я… просто здесь… гостья.

Голос предательски дрогнул. Из-за того, что горло пересохло, фраза прозвучала жалко, и она даже слегка пустила петуха, что было до смешного нелепо. Но мужчину, похоже, состояние её связок не волновало. Он переспросил с недоумением:

— …Гостья?

Видимо, ему показалось странным, что в доме, который даже не был гостиницей, живет посторонняя.

— Да. Эм, просто путешествую… приехала вот.

Её речь была такой же деревянной, как и поза — словно у робота. Даже когда она новичком впервые встала перед камерой, она не тупила так сильно. Голос, вылетавший изо рта, казался чужим.

— А-а, путешествие…

Мужчина равнодушно кивнул. Похоже, он решил принять это как данность и не копать глубже. Или же, задав вопрос, тут же потерял к нему интерес. Он отпил воды, смочив пересохший рот, и лениво откинул голову назад, прислонившись затылком к стене.

Взгляд из-под полуопущенных век был верхом высокомерия. Вряд ли он специально пытался смотреть свысока, но даже весь перебинтованный, этот мужчина излучал странную ауру, подавляющую собеседника.

Из-за его смазливой внешности она вообразила себе невинного принца, но, боже мой, как же она ошиблась. Теперь, приглядевшись, она поняла: от этого человека всем телом исходила атмосфера, идеально подходящая для темного мира.

Знаете, бывают такие типажи. Жестокие кинозлодеи, которые элегантно улыбаются, всаживая нож в живот противнику.

Боже.

Руки Хэ Ин, мирно лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Теперь, когда уверенность в его роде занятий достигла девяноста процентов, по спине побежал холодный пот. От осознания того, что перед ней сидит самый настоящий бандит, каких она видела только в кино, кровь застыла в жилах. Слова Ён Сун о том, что у него «доброе сердце», давно выветрились из памяти без следа.

Мужчина слегка наклонил голову. Его косой, пронзительный взгляд всё так же был прикован к лицу Хэ Ин. Точнее, к солнечным очкам и маске, которые его скрывали.

— По говору не скажешь, что вы местная.

Сделав паузу и схватившись за живот, видимо, от боли, он выдохнул и спросил:

— Из Сеула?

Тон его оставался неизменно ленивым. Вероятно, сказывалась слабость после нескольких дней беспамятства, но из-за этой вальяжной интонации образ злодея лишь крепче укоренился в её сознании.

— Да.

Ответ прозвучал односложно и резко, после чего повисла тяжелая тишина. Обычно диалог строится на обмене вопросами, но Хэ Ин понятия не имела, о чем его можно спросить, и чувствовала себя в тупике.

А вы сами откуда? Как так поранились? Вы правда бандит? М-да, это точно не вариант.

Лучше бы просто уйти, но она никак не могла поймать подходящий момент, и это сводило с ума. Внезапно мужчина снова задал вопрос:

— Вы сделали пластику?

Она не сразу поняла суть вопроса. Сердце екнуло: неужели он имеет в виду «это не то лицо, которое я знал»?

— …Что?

Когда она испуганно переспросила, мужчина кивнул на её лицо и поморщился.

— В помещении такой прикид — это уже, по-моему, перебор.

А.

Так вот оно что. Просто тот же самый вопрос, который возникал у любого, кто впервые видел её «защиту». А она-то, на воре шапка горит, уже начала искать скрытый смысл.

— Чего это ты лицо так укутала? Перекроила всё, что ли?

Первое время после приезда в деревню она слышала этот вопрос постоянно. Но почему, когда его задал этот мужчина, ей показалось, что он видит её насквозь?

Хэ Ин сглотнула вздох облегчения и покачала головой.

— Нет. На это просто есть свои причины.

— Будет вежливо с моей стороны попросить вас это снять?

Следующий вопрос прилетел довольно быстро. Неожиданный тайминг, неожиданные слова — у неё перехватило дыхание. Заметив её растерянность, он криво ухмыльнулся и добавил:

— Вдруг лицо знакомое.

Тревога, утихшая было пару секунд назад, снова накрыла с головой. Неужели он хоть капельку, но узнал её? Сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди. Лицо под маской мгновенно побелело. Сжатые в кулаки пальцы похолодели.

Да кто он такой, черт возьми?

Хэ Ин уставилась на непредсказуемого мужчину и, притворившись спокойной, твердо ответила:

— Да, это будет невежливо.

Ответ, видимо, оказался неожиданным — мужчина усмехнулся. И, продолжая ухмыляться, нахмурился и сказал:

— Ах, простите. Просто если лицо знакомое, у меня могут быть проблемы.

А это еще что значит? Что ему невыгодно, если кто-то из посторонних его узнает и поймет, в каком он положении? Если рассуждать просто, то, скорее всего, так оно и есть. Но Хэ Ин, чувствуя себя виноватой без вины, всё равно не находила покоя.

Нет, так не пойдет. Я сейчас задохнусь. Надо выбираться отсюда.

Давайте мыслить проще. Значит, правильный ответ для него только один.

— Я умею держать язык за зубами. Да и рассказывать мне некому. К тому же, я о вас всё равно ничего не знаю, так что болтать не о чем.

Удивительно, но она выпалила это пулеметной очередью, ни разу не запнувшись. Какое счастье, что язык не подвел. Не упуская момента, Хэ Ин быстро продолжила:

— Хозяин дома ушел в клинику. Если что-то понадобится, зовите меня. Я живу в соседней комнате. Отдыхайте.

Идеально. Отличная концовка, позволяющая встать и уйти. Хэ Ин тут же поднялась и быстро направилась к выходу, но…

— Постойте.

Снова остановленная, Хэ Ин обернулась с выражением отчаяния на лице. Хотя она смотрела на него сверху вниз, его взгляд, устремленный на неё, по-прежнему казался высокомерным и насмешливым.

— Не одолжите телефон?

Он добавил с весьма прискорбным видом:

— Нужно срочно позвонить, а свой я потерял.

Взгляд Хэ Ин переместился на маленькую плетеную корзинку, стоящую рядом с ним. Черный портсигар, золотая зажигалка, пропитанное кровью серое портмоне и наручные часы. Там лежали его вещи, которые сложил Тэ Гиль, и телефона среди них, как он и сказал, не было.

Ладно, что уж там… В контактах всё равно только Чхоль Ён и Чжи Юн, можно их временно удалить. А в телефоне-раскладушке, кроме этого, ничего нет, так что узнать что-то обо мне он не сможет. Нет причин жадничать.

— …Секундочку.

Немного поколебавшись, Хэ Ин неохотно ответила и вышла из комнаты.

***

Тхэ Гон вертел в пальцах белый телефон-раскладушку. Он был таким маленьким и легким, что, если бы не включенный экран, его можно было бы принять за игрушку.

Определенно подозрительная баба.

Лицо замотано так, будто она боится показать хоть кусочек кожи, на вид моложе его, а в XXI веке ходит с игрушечной раскладушкой. В списке контактов — никого, ни смс, ни журнала вызовов. Как тут не заподозрить неладное?

Тэ Гиль вернется поздно, проверить не у кого, и это чертовски напрягало. Неужели эти нашли его даже здесь и подослали своего человека? В его ситуации, когда нервы натянуты как струна, это было первое подозрение, мелькнувшее в голове. Но если подумать спокойно, в этой теории было много дыр.

Стали бы они посылать шпиона, который выглядит так нелепо и бросается в глаза? Да еще и трясется от страха так, что это видно невооруженным глазом. Верно. Будь это их человек, ему бы перерезали глотку еще до того, как он открыл глаза. Или подсыпали бы яда в воду. Но он жив-здоров, а женщина, хоть и с подозрительным телефоном, отдала его без лишних раздумий.

Значит…

— Да кто она вообще такая?..

Тхэ Гон вспомнил женский голос, который смутно слышал сквозь пелену забытья.

— Может, стоит всё-таки отвезти его в большую больницу?..

Он не был уверен, та ли это женщина, но голос и интонации казались похожими. Если это она, то точно не имеет отношения к тем ублюдкам. Раз она знакома со стариком и даже предлагала отвезти его в больницу.

Додумав до этого места, Тхэ Гон вдруг схватился за лоб и проглотил стон.

— А-а…

Острая боль и раскалывающая мигрень снова пронзили тело. Он и так только очнулся спустя четыре дня, в голове туман, а тут еще первое лицо, которое увидел, оказалось таким странным, что пришлось тратить драгоценные силы на размышления.

Стиснув зубы и перетерпев боль, он медленно, глубоко выдохнул. Открыл глаза — пожелтевший от времени потолок плыл перед глазами.

— Ха…

Как же он докатился до того, что валяется здесь в таком виде? Успокоив мечущиеся мысли, он с опозданием осознал всю абсурдность своего положения. События всего лишь несколькодневной давности казались далеким прошлым.

Глава 5

Председатель корпорации «Чхонун» Чан Ён Тхэк. Босс умер.

Человек, объединивший группировки по всей стране и превративший «Чхонун» в солидную корпорацию, так и не смог победить болезнь легких и закрыл глаза навсегда. Пи-и-и-и… В тот момент, когда кардиомонитор, перестав улавливать сердцебиение, выдал ровную, безнадежную линию, члены группировки, находившиеся в палате, разом опустили головы, сдерживая рыдания.

Но траур длился всего несколько секунд. Взгляд исполнительного директора Чо Сок Хёна, который крепко сжимал остывающую руку босса и лил крокодиловы слезы, в одно мгновение изменился. Его глаза, в которых затаилась коварная улыбка, метнулись к стоявшему напротив вице-президенту Ма Сан Бэ.

Напряжение взлетело до предела. Между Ма Сан Бэ и Чо Сок Хёном началась негласная битва за кресло преемника. Конечно, совет директоров считал само собой разумеющимся, что председателем станет Ма Сан Бэ. Но разве мог коварный и алчный Чо Сок Хён упустить такой идеальный шанс?

«Чхонун» уже долгое время была расколота на два лагеря: фракцию «Ма» и фракцию «Чо». Поэтому Чо Сок Хён даже при жизни председателя плел интриги за спиной и жаждал убить Ма Сан Бэ. Тэ Гон, будучи правой рукой Ма Сан Бэ и его надежной опорой, раз за разом расстраивал эти планы. Но Чо Сок Хён, не зная усталости и словно наслаждаясь процессом, продолжал угрожать жизни вице-президента.

Раньше он не действовал открыто, опасаясь гнева председателя, но теперь препятствие исчезло. То, что Чо Сок Хён ударит по Ма Сан Бэ и попытается захватить «Чхонун», было ожидаемо с той самой минуты, как слег председатель. Они, конечно, готовились, но тайминг оказался неожиданным.

Кто бы мог подумать, что он ударит в спину прямо по дороге в колумбарий, когда они будут везти прах босса? Это была изнурительная, хаотичная бойня. Начавшись днем, она не закончилась даже после захода солнца. Застигнутые врасплох Ма Сан Бэ и Тэ Гон были вынуждены отступать, отбиваясь голыми руками. Чо Сок Хён, которому нужно было закончить всё одним ударом, упорно преследовал их, стремясь уничтожить Ма Сан Бэ и его людей.

Тэ Гон и его подчиненный Чхун Соп, которые отчаяннее всех защищали Ма Сан Бэ, потеряли слишком много крови. С наступлением темноты силы иссякли. Они разделились, и теперь неизвестно, кто жив, а кто мертв. Что стало с Ма Сан Бэ — тоже загадка.

— Хён! Дело дрянь. Уходите первым! Давай, быстро, быстро!

Последнее, что помнил Тэ Гон, — как он покинул Янпхён, оставив тылы на Чхун Сопа. Что случилось с хёном Сан Бэ? Жив ли вообще Чхун Соп?

Тэ Гон открыл телефон-раскладушку той женщины и набрал номер Чхун Сопа. Но телефон парня был выключен. Телефон Ма Сан Бэ — тоже. Тэ Гон закрыл телефон и пустым взглядом уставился в потолок.

Безнадега. Ощущение, будто в кромешной тьме он уперся лбом в глухую стену. С чего начать, как разгребать всё это дерьмо? В голове было пусто.

Он бессильно сжал кулаки, когда вдруг… Тук-тук. Со стороны ног раздался стук. Он ничего не ответил, но дверь робко приоткрылась сама.

— Извините…

Лежа на полу, Тэ Гон скосил глаза вниз и увидел лицо, просунувшееся в щель.

— О! Вы проснулись, хён.

Сначала была баба в маске, теперь этот сопляк в мотоциклетном шлеме. Если присмотреться, кажется, именно это лицо он мельком видел рядом со стариком, когда впервые открыл глаза.

Неизвестный в шлеме с грохотом потряс металлическим ящиком для доставки и расплылся в широченной улыбке:

— Будете чаджанмён*?

*Чаджанмён — популярное в Корее блюдо китайского происхождения: лапша с густым черным соусом из ферментированных бобов.

— …….

Что это за придурок? Да что, черт возьми, произошло в доме старика за те семь лет, что его здесь не было?

***

— Су Чхоль!

Хэ Ин, выходившая с миской рисового отвара для Тэ Гона, в ужасе остановила парня. Су Чхоль, которого она оттащила за руку на пару шагов, захлопал глазами с невинным видом:

— Чего?

Хэ Ин, покосившись на полуоткрытую дверь флигеля, понизила голос:

— Какой еще чаджанмён человеку, который только очнулся спустя четыре дня?

— А-а. Ему нельзя чаджанмён?

Ох ты ж, посмотрите на это кристально чистое дитя.

— Конечно нельзя! У него желудок сейчас вообще не работает, хочешь, чтобы ему хуже стало? Пока ему можно только каши.

— А-а…

Су Чхоль с явным сожалением посмотрел на железный ящик. Из крошечной щели густо тянуло аппетитным запахом жареной лапши в черном соусе.

— Слушай, а ты часом не чужой заказ притащил?

Су Чхоль обиженно выпятил губу, словно говоря: «За кого ты меня держишь?», и плюхнулся на край веранды.

— Вообще-то нет. Я это на свою зарплату купил.

— …….

Хэ Ин с удивлением посмотрела на парня. Мальчишка, который из-за бедности бросил школу и пашет на подработках, потратил свои кровные, чтобы покормить кого-то другого. Более того, Су Чхоль выставил на веранду три порции — на себя, на неё и на того мужчину.

— Из-за того, что я поехал поесть, мне еще и часы срезали…

Су Чхоль шмыгнул носом и вытер его тыльной стороной ладони. Его и без того обветренное лицо сейчас раскраснелось от холода до бордового цвета. Еще бы, гнать сюда из города на скутере по такому ледяному ветру.

Су Чхоль впервые проявлял к кому-то такую заботу. Уж не знаю, по какой причине, но этот незнакомец, видимо, пришелся ему по душе. С первого взгляда ясно, что бандит, а он его ни капли не боится.

— Но я как-то три дня голодал, и чаджанмён у меня отлично переварился. Или это у всех по-разному?

Это было прошлой весной. Отчим Су Чхоля, который по пьяни терял человеческий облик, связал парня в доме и морил голодом три дня. Местные жители жалели Су Чхоля, но вмешиваться не решались. Поначалу кто-то по незнанию попытался помочь, но отчим начал мстить самыми грязными способами, и с тех пор все стали закрывать глаза.

Но у Хэ Ин не было ни машины, которую можно разбить в качестве мести, ни собственного дома, который можно измазать дерьмом. И в тот момент ей не было страшно. Кроме того, её подбодрило то, что дом старика Тэ Гиля даже этот отморозок обходил стороной, как святыню.

Но главное, воспоминания о собственной юности и беспомощности не позволили ей пройти мимо. Пусть даже они тогда едва знали друг друга в лицо. Промучившись три дня у дома Су Чхоля, Хэ Ин в итоге заявила на отчима в полицию. Возможно, благодаря этому отчим Су Чхоля сейчас отбывал срок. Оказалось, он и так был в розыске за мошенничество и изнасилование.

Первое, что сказал Су Чхоль, освободившись от оков, было:

— Нуна. Я хочу чаджанмён.

В тот день он в один присест умял две порции. И правда, закинув в желудок, пустой три дня, гору мучного, парень чувствовал себя отлично.

Вспомнив об этом, Хэ Ин с извиняющимся лицом мягко сказала:

— Этот хён сильно ранен, и он был без сознания. Мучное для него сейчас слишком тяжелая еда. Вот поправится, и тогда…

— Эй, Шлем. В этот момент раздался голос мужчины. Оба разом посмотрели на дверь флигеля. Су Чхоль просиял и распахнул дверь, которую покачивало ветром.

Мужчина уже сидел, прислонившись к стене, и смотрел на них.

— Да? — бодро отозвался Су Чхоль.

Тэ Гон задержал взгляд на Хэ Ин, а затем перевел его на парня:

— Заноси.

***

Зовут Ким Су Чхоль, 18 лет. Родился и вырос в какой-то горной глуши в Кёнгидо, переехал в эту деревню 5 лет назад после того, как мать снова вышла замуж. Отчим — мразь, которая по пьяни превращается в животное, сейчас сидит за всякие грязные делишки. Здоровье у матери не очень. Денег нет. Поэтому школу бросил, мотается между китайской забегаловкой и круглосуточным магазином в городе. Живет в каморке под черной черепичной крышей, которую видно, если спуститься с холма.

На этом всё. Такова была автобиография Су Чхоля, которую он выложил как на духу, всасывая чаджанмён прямо на глазах у Тэ Гона.

— Тебе сколько лет?

— Восемнадцать. Зовут Ким Су Чхоль. Родился в Кёнгидо, но мама…

Спросил только возраст, а в итоге пришлось выслушать всю историю жизни совершенно незнакомого пацана. Зато, перекинувшись парой слов, он понял парня так, словно знал его несколько лет. Он терпеть не мог болтунов, и уже начал жалеть, что впустил его.

Тэ Гон отложил ложку, съев пару ложек отвара, и снова откинулся на стену.

— Извини, но кишки у меня сейчас ни к черту, так что лапшу не буду. Посмотрю, как ты ешь, так что доедай сам.

От густого аромата чаджанмёна текли слюнки, но если сейчас угробить желудок, то вообще хана. К тому же, посмотрев на лапшу, которая на холодном ветру слиплась в один ком, аппетит как-то сам собой пропал. А Су Чхоль, ловко откусывая куски от этого слипшегося кома теста, выглядел самым счастливым человеком на свете. Даже не знаешь, то ли он такой чистый душой, то ли просто придурковатый.

На мгновение Тэ Гону даже стало смешно от того, что он всерьез подозревал этого парня, когда думал: «А вдруг он от тех…», переключая свои подозрения с женщины в маске на него. Вывод: маска и шлем — не те люди, которые могут причинить ему вред. От этого на душе стало немного спокойнее.

Тэ Гон с удивлением наблюдал, как парень куском маринованной редьки вычищает остатки соуса со дна миски, а потом перевел взгляд на закрытую дверь. Женщина сейчас, наверное, сидит за этой дверью и в одиночестве жует такой же ком холодной лапши. Она наотрез отказалась зайти и поесть вместе, и Су Чхоль не стал настаивать. Со стороны это выглядело грубовато, но Тэ Гон запоздало понял, что это было проявлением заботы о ней.

А я-то надеялся, что увижу её лицо без маски. Жаль. Дождавшись, когда Су Чхоль отложит палочки, Тэ Гон достал сигарету, закурил и спросил без предисловий:

— Что это за женщина?

Су Чхоль прополоскал рот водой и оглянулся на закрытую дверь. Его маленькие глазки задумчиво заморгали, словно он подбирал слова. Потом, повернувшись к Тэ Гону, он с максимально глупым видом выдал:

— Так она просто гостья.

Тэ Гон прищурился. Парень хлопал глазами, прикидываясь дурачком, но было очевидно, что он что-то знает о ней. А… вот теперь мне реально интересно.

Медленно выдыхая дым, он в упор посмотрел на Су Чхоля. Парень довольно стойко выдерживал этот взгляд, но в конце концов всё же опустил глаза. Тэ Гон усмехнулся:

— Ну давай, выкладывай так же бодро, как про себя рассказывал. Мне интересно.

Простодушное лицо снова погрузилось в раздумья. Болтливые люди обычно до смерти хотят выболтать даже то, чего не знают, делая вид, что в курсе всего. Его белые, обветренные губы зашевелились. То, как он скреб палочками по уже пустой миске, выдавало его внутреннюю борьбу.

Но слова, вырвавшиеся сквозь зубы, оказались на удивление твердыми:

— Я тоже не знаю. Только то, что она приехала путешествовать, ей понравилась наша деревня, и она осталась.

Тэ Гон недоверчиво переспросил:

— А-а… вот как?

✨ P.S. Переходи на наш сайт! Там больше глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 6

— Да.

Глаза, похожие на пуговки, то и дело воровато поглядывали на него. Су Чхоль, сохраняя невозмутимое выражение лица и слизывая остатки соуса с палочек, беспрерывно следил за реакцией Тэ Гона. После того как тот некоторое время молча сверлил его взглядом, парень с искренне обиженным видом выдал:

— А, ну правда, я больше ничего не знаю. Честное слово.

Надо же, какой крепкий орешек — даже под немым давлением не раскололся. Оказывается, этот сопляк умеет хранить секреты.

— А я разве что-то сказал?

Жаль, конечно, что он не услышал того, что хотел, но преданность мальчишки показалась ему забавной, и он невольно усмехнулся. Щелк. В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова женщины в маске.

— Вы закончили кушать?

Спросив это, она взглянула на отодвинутую в сторону миску из-под каши и шагнула в комнату. В руках у неё была аптечка. Взгляд Тэ Гона, словно приклеенный, следовал за её фигурой. Мало ей было солнечных очков и маски, так она еще и нацепила черную панаму-ведро. В итоге выше шеи было видно только мочки ушей, едва выглядывающие из-под полей шляпы.

Как ни крути, видок странный. Зачем ей так отчаянно прятать лицо? Если бы она его показала, он бы, может, и внимания не обратил, а раз скрывает — любопытство только разгорается.

— Нет. На это просто есть свои причины.

Причины, заставляющие так нелепо привлекать к себе внимание, пытаясь скрыться… Если прикинуть варианты, их не так уж много. Либо у неё на лице жуткий, уродливый шрам, либо её лицо настолько известно, что его узнает любой встречный.

— Дедушка-хозяин сказал, что нужно обработать раны, — женщина поставила аптечку и обратилась к Су Чхолю. — Сказал, что пока достаточно рук и бедер. Сможешь сделать?

Су Чхоль посмотрел на настенные часы и охотно кивнул.

— Угу. Время еще есть.

Тэ Гон недоверчиво нахмурился.

— А ты хоть умеешь?

— Мы с мамой постоянно отхватывали от бати, знаете ли?

Су Чхоль широко улыбнулся и ответил с уверенностью.

— Я раны промывать и бинтовать могу с закрытыми глазами.

Он говорил об этом так, словно хвастался особым талантом, и лицо его было абсолютно безмятежным. Женщине, видимо, от этой улыбки стало не по себе — она опустила голову и принялась бесцельно теребить край маски на носу. Заметив, что из-за него повисла неловкая пауза, Су Чхоль, притворившись, что ничего не заметил, открыл аптечку.

— И одежду вам надо переодеть. Кровь просочилась.

На белой футболке, обтягивающей живот как вторая кожа, проступили пятна крови. Достав антисептик и бинты, Су Чхоль решил, что сначала нужно принести чистую одежду, и встал. Тэ Гон посмотрел на него снизу вверх и спросил:

— Это твои вещи?

— Ага. И это еще самые большие, а на вас как гидрокостюм. Поищу что-нибудь побольше. А трусы, не переживайте, я их берег, ни разу не надевал.

Взгляд Тэ Гона мгновенно упал вниз, на ноги, скрытые под одеялом. А ведь и правда, всё это время он чувствовал какой-то дискомфорт. Он списывал это на общую боль в теле, но, похоже, дело было не только в этом. Ему было не до того, чтобы разглядывать, во что он одет. Тэ Гон слегка приподнял одеяло, чтобы оценить масштабы бедствия. Черные спортивные штаны обтягивали нижнюю половину тела так же плотно, как и футболка — верхнюю.

Его рост был чуть меньше ста девяноста сантиметров. Учитывая, что в Су Чхоле было от силы метр семьдесят пять, да и таз у него был узкий, как у подростка, разница в размере белья должна была быть колоссальной.

— То-то я думаю…

Стоило ему это осознать, как дискомфорт усилился в разы. Тэ Гон с крайне недовольным лицом проворчал:

— Я всё гадал, что за херню на меня напялили, что члену так тесно.

— …….

— …….

В комнате повисла гробовая тишина. Только шум волн, бьющихся о скалы, эхом гулял по внезапно затихшему помещению. Взгляд Хэ Ин, до этого устремленный на Тэ Гона, скользнул поверх одеяла, а затем резко отскочил в сторону. Даже Су Чхоль, которого мало чем можно было смутить, покосился на Хэ Ин и неловко прокашлялся.

— Я поищу самые большие, — Су Чхоль первым поспешно выскочил из комнаты.

Упустив момент для побега, Хэ Ин суетливо посмотрела в пол, а затем торопливо схватила поднос из-под еды и вскочила.

— От… отдыхайте.

Глядя, как она, сверкая пятками, вылетает за дверь, Тэ Гон фыркнул, издав смешок, похожий на шелест ветра. Подумаешь, член упомянул, чего так шарахаться.

— Какая наивная.

***

Шел третий день с тех пор, как мужчина пришел в себя. Первые два дня стационарный телефон, стоявший на комоде в гостиной, звонил каждые десять минут. Новость о том, что гость открыл глаза, мгновенно разлетелась по деревне, и старики наперебой звонили, чтобы узнать, как он. Первый вопрос у всех был удивительно одинаковым:

— Тэ Гон и правда очнулся? Жить будет, говорит?

А сегодня порог дома вообще не остывал от потока гостей. Начиная с тетушки Ён Сун, потом аджосси из столовой, дедушка из дома с красной крышей, староста, бабушка Мок Ре и так далее. Казалось, перебывали все немногочисленные жители Сондэ.

И каждый приходил не с пустыми руками: несли фрукты, кашу с морскими ушками, целебные травы для восстановления сил — чего там только не было. То, что местные питают к этому мужчине особые чувства, оказалось чистой правдой. Хэ Ин, которая как-то незаметно для себя взяла на себя роль хозяйки, встречая гостей и принимая угощения, в какой-то момент задумалась.

Нет, стоп… А я-то почему это делаю?

Осознав всю абсурдность того, что она вдруг заделалась опекуншей совершенно незнакомого мужика, Хэ Ин тихонько выскользнула за ворота. Хотя было уже время заката, и Су Чхоль как раз поднялся на холм, чтобы сменить её на посту.

Не зная, куда податься, Хэ Ин бродила по пляжу, а потом присела на каменные ступени и перехватила телефон поудобнее.

— Вот я и говорю, если вдруг трубку возьмет незнакомый мужчина — не пугайся. Он свой потерял, вот и просит иногда мой одолжить.

— Ага, поняла. Но что это вообще за новости? Ты в порядке? И так от людей шарахаешься, а тут — бандит.

Она только сейчас рассказала своей подруге Чжи Юн о мужчине, который внезапно появился весь в крови. Она не хотела говорить, чтобы не вызывать лишних волнений, но раз уж её телефон периодически оказывался в его руках, пришлось всё объяснить.

— Точно не знаю, бандит он или нет. Это просто догадки.

— Да уж понятно. Раз в таком виде заявился, явно не офисный клерк.

— Ну да… Но я не уверена. Если бы он был по-настоящему опасным, стал бы дедушка так за ним ухаживать?..

Взгляд Хэ Ин невольно упал на холм справа. Бабушка Мок Ре, которая принесла целую охапку сушеной ботвы редьки, спускалась вниз, придерживая рукой согбенную спину. Она рассказывала, что в детстве он жил по соседству, и она его кормила и растила, поэтому привязана к нему больше всех.

— Глядя на то, как о нем заботятся деревенские, не думаю, что он плохой человек.

— Всё равно не расслабляйся. В новостях про серийных убийц всегда так говорят: «Для соседей он был тихим, вежливым и хорошим человеком».

— Эй. Не говори так. Мне и так страшно…

Вспомнив пугающую ауру, исходившую от его красивого лица, Хэ Ин поспешно потрясла головой. Да не может быть. Он, конечно, жутковатый, но на маньяка не похож…

— Береженого бог бережет. Он ведь еще не понял, кто ты?

— Угу. Смотрит на меня постоянно, но вроде не узнал. Да мы с ним и не пересекались особо.

— Ну, пока не поправится, он точно никуда не денется. Значит, будете видеться часто… Ох, как же тебе там неуютно.

Тревоги Чжи Юн лились нескончаемым потоком.

— К той комнате вообще не подходи. И не болтай с ним. Слушай, а может, тебе переехать куда-нибудь, пока он не уберется?

Хэ Ин и сама об этом думала. Она и так целыми днями ходит с закрытым лицом, даже когда он не выходит из комнаты. А что будет, когда он начнет ходить по двору? Неизвестно ведь, когда он поправится и уедет. Но и пойти ей было некуда, так что ситуация была тупиковой.

— Или может… — Чжи Юн, переживая за подругу как за себя, осторожно предложила: — Может, пора возвращаться?.. Или еще рано?

Чжи Юн знала ситуацию Хэ Ин лучше всех, поэтому подбирала слова. Когда в ответ повисло тяжелое молчание, Чжи Юн поспешно добавила:

— Я не давлю на тебя, правда… Я и так переживала, что ты там совсем одна торчишь, а теперь еще и этот тип рядом. Понимаешь меня, да?

Хэ Ин слабо улыбнулась, глядя на отступающие волны.

— Понимаю. Никто в мире не волнуется за меня так, как ты, Ким Чжи Юн.

— Пф… Хорошо, что хоть понимаешь.

— Чжи Юн-сси! Куда вы положили блестки? — раздалось на заднем фоне.

— А, они в машине! Сейчас принесу!

На том конце провода было шумно. Чжи Юн, которая недавно перешла в команду стилистов одной айдол-группы, была по уши в работе из-за их грядущего камбэка. Она отказалась от предложений стать личным стилистом у топовых актеров и работала только на подхвате — и всё это ради Хэ Ин. Чтобы быть готовой, когда вернется «её актриса Ли Хэ Ин».

С тяжелым сердцем проглотив вздох, Хэ Ин поспешила закончить разговор.

— Я тебя отвлекаю, беги работай.

— Ага, потом созвонимся. Будь осторожна и звони сразу, если что. Я не гоню тебя на работу, но просто подумай о том, чтобы вернуться в Сеул. Ладно? Угу?

Под звук быстро удаляющихся шагов Чжи Юн выдала очередь наставлений. Казалось, она сейчас задохнется, поэтому Хэ Ин быстро попрощалась:

— Поняла, поняла. Клади трубку и иди работай.

Волны быстро отступили. Небо, окрашенное красным закатом, отражалось на обнажившемся илистом дне. Хэ Ин обхватила колени руками и смотрела на море, играющее багровыми бликами.

— Может, пора возвращаться?.. Или еще рано?

Неустойки за сорванные рекламные контракты и недоснятую дораму… Она знала, что ради Чхоль Ёна и Чжи Юн, которые молча выплачивали долги и ждали её, пора возвращаться. Но… смелость, которая робко маячила где-то вдалеке, всё еще ускользала из её рук. Хотя прошло уже два года.

— И правда. Уже столько времени прошло…

Пусть она и живет как тень, но раз уж не умерла, придется когда-то вернуться… Когда же она сможет избавиться от этого жалкого страха?

— Чего это ты так нарядилась, много накопать решила?

— Раз уж вышла, надо набрать побольше, а то потом лень будет.

Внезапно послышались голоса. Несколько местных жительниц с ведрами спускались на литораль*. Хэ Ин по привычке поправила очки и слегка поклонилась, здороваясь с узнавшими её женщинами.

* Литораль (갯벌 - гэтболь) — обнажающееся во время отлива морское дно, где корейцы собирают моллюсков и крабов.

— Ты чего тут одна сидишь? Пойдешь с нами ракушки собирать?

— Нет, я не подготовилась… Возьмите меня в следующий раз.

Хэ Ин опустила взгляд на подол своего развевающегося платья и с сожалением улыбнулась.

— Ну так посиди тут маненько. Мы по-быстрому накопаем и отсыпем тебе.

— Спасибо большое.

Глядя на удаляющихся тетушек с приветливыми морщинками у глаз, Хэ Ин горько усмехнулась. Даже здесь, где все уже знают, кто она такая, ей не хватает смелости открыть лицо. Значит, возвращаться в Сеул пока не вариант. Рано.

Чувствуя вину перед Чжи Юн, она бесцельно вертела в руках телефон, глядя на дом с синей крышей на холме. В памяти всплыло лицо мужчины, который сверлил её взглядом, словно пытаясь прожечь очки. Теперь, когда он пришел в себя, станет еще неуютнее.

— Ха-а… Почувствовав, как в груди снова теснит, Хэ Ин глубоко вздохнула.

Глава 7

Солнце, висевшее над горизонтом, скрылось в мгновение ока. Пока Хэ Ин возвращалась с полным пакетом ракушек, подаренных тетушкой, на улице совсем стемнело. В доме было тихо. Похоже, все гости, навещавшие мужчину, уже разошлись. Она как раз открывала ворота, поглядывая на флигель поверх невысокого забора, когда…

— Говорю же, я сам сделаю, зачем ты опять трогаешь?!

Дверь ванной распахнулась. Оттуда, разговаривая по телефону, вышел Су Чхоль. Лицо его раскраснелось от гнева.

— Просто оставь всё. Я сейчас спущусь и уберу. Нет, не трогай, просто оставь как есть! А, блин, реально.

Су Чхоль, сорвавшийся по какой-то причине, в сердцах швырнул влажное полотенце на деревянный настил веранды. Заметив входящую во двор Хэ Ин, парень попытался понизить голос:

— Я сейчас приду. Ничего не трогай.

Он раздраженно сунул телефон в карман штанов. Даже по обрывкам фраз было понятно, с кем он говорит. Был только один человек, из-за которого Су Чхоль мог так злиться.

— Что случилось? Дома проблемы?

Су Чхоль сел на край веранды и, обувая кроссовки, проворчал:

— Опять её болезнь проклятая. Ну зачем ей понадобилось мыть посуду… Неужели так сложно просто лежать и отдыхать? Зачем лезть, чтобы опять пораниться!

Несколько лет назад у матери Су Чхоля случилось кровоизлияние в мозг, и теперь она с трудом двигала рукой и ногой с одной стороны. Несмотря на это, она иногда пыталась заниматься домашними делами, но с больным телом это давалось ей нелегко. Хэ Ин с тревогой спросила:

— Сильно поранилась?

— Не знаю. Говорит, просто поцарапалась. А, блин, бесит.

Хэ Ин присела на корточки перед Су Чхолем, который завязывал шнурки, и мягко сказала:

— Не ругайся на неё. Она же хочет помочь, чтобы тебе было легче… Ты же понимаешь её чувства.

— Какая к черту помощь… Я ей сто раз говорил: лучшая помощь — это если она будет сидеть смирно! И вот, полезла и перебила всю хорошую посуду!

— Су Чхоль-а.

Голос Хэ Ин стал строже. Она знала, что каждый раз, когда он вот так ворчит и злится, на душе у него совсем другое. То, как у него покраснели глаза от страха, что она могла сильно пораниться, выдавало его волнение и боль. Хэ Ин похлопала его по вздрагивающим плечам.

— Дыши глубже. Давай.

Су Чхоль скривил губы, но всё же сделал глубокий вдох. Выдохнув три-четыре раза, он немного успокоился и обиженно выпятил нижнюю губу:

— Всё. Я успокоился. Хэ Ин с улыбкой погладила его по голове.

— Молодец. Сначала посмотри, сильно ли тетушка поранилась. И не кричи на неё. Если рана глубокая — звони мне. Понял?

— Понял…

Неохотно ответив, Су Чхоль встал и вдруг оглянулся на веранду, словно о чем-то вспомнив. Влажное полотенце, которое он швырнул, лежало перед ванной.

— А. Его же обтереть надо.

Хэ Ин наклонила голову, услышав это тихое бормотание.

— Что?

— Я выходил полоскать полотенце, чтобы обтереть хёна-бандита.

Су Чхоль покосился на флигель, прикрыл рот рукой и зашептал:

— Этот хён такой чистюля, просто капец. Один раз обтер, ну и хватит, нет, он заставляет еще и еще… Представляешь, до твоего прихода я ему еще раз голову мыл! Если честно, мыть голову раз в два дня — это же нормально, да? Ва-а, блин, я чуть не помер от усталости.

Еще вчера, стоило убрать поднос с ужином, как гость велел Су Чхолю «обтереть ему тело». И это была отнюдь не вежливая просьба, а скорее приказ в командном тоне.

— Вытирай нормально, тщательно.

— Куда пошел. Голову тоже надо помыть.

— Ногти.

— Не царапай ногтями, придурок. Ты крот, что ли?

Поскольку пациент не мог нормально двигаться, Су Чхолю пришлось бессчетное количество раз менять воду в тазике и бегать из комнаты в ванную и обратно. И это при том, что они были знакомы всего ничего, а он уже так гонял парня. Конечно, даже когда он обращался к ней на «вы», это не звучало особо вежливо, но с Су Чхолем он разговаривал абсолютно без фильтров. Благодаря этому уверенность в том, что он из криминального мира, выросла с 90% до 99%.

— Может, просто обработать раны и всё? А… он опять ругаться будет.

— Зачем тебе обрабатывать? Дедушка скоро вернется с работы.

— Он звонил, сказал, что сегодня задержится. Просил меня сделать.

— А, вот как?

Повисла недолгая тишина. В воздухе летали невысказанные мысли. Смотря в глаза Су Чхоля, которые словно спрашивали: «Нуне, наверное, будет сложновато это сделать?..», Хэ Ин неловко дернула уголком губ с выражением «Мне?..».

Решив, что это и правда перебор, Су Чхоль быстро мотнул головой:

— Я сбегаю и сразу вернусь.

Солнце давно село. Проверить маму, прибраться, приготовить ужин — у Су Чхоля было полно дел. Но если бы она предложила пойти к нему домой и помочь, он бы точно замахал руками. Он терпеть не мог привлекать чужих к своим домашним проблемам.

Глядя на одиноко лежащее влажное полотенце, Хэ Ин остановила Су Чхоля, который уже собирался пройти мимо. Слова вырвались сами собой:

— Я сама всё сделаю. А ты иди, позаботься о маме. Су Чхоль тут же замотал головой:

— Нет. Я быстро сбегаю туда и обратно.

— Тетушка, наверное, еще не ужинала. Иди, обработай ей раны и накорми.

— Но всё равно…

Су Чхоль замялся и с сомнением посмотрел на дверь флигеля. Обычно он отказывался до последнего, и раз сейчас колеблется — значит, и правда хочет остаться с матерью в такой момент. Он пожевал губу и с тревогой спросил:

— Нуна, ты правда справишься?

— Ничего сложного. В обработке ран я тоже своего рода эксперт.

— Нет, я про то, чтобы его обтереть…

— Я сама разберусь. Не переживай и беги домой. Вдруг тетушка опять пытается там убираться через силу.

Не устояв перед её настойчивостью, Су Чхоль вышел за ворота. Он то и дело оглядывался поверх забора, но Хэ Ин махала ему рукой: «Иди уже». Видимо, всё еще волнуясь, он похлопал себя по лицу, показывая жестами: «Спрячь лицо получше». Хэ Ин беззвучно, одними губами ответила: «Поняла. Иди давай».

Как только она выпроводила Су Чхоля, во дворе остался лишь гулять холодный ветер. Хэ Ин опустила руку, повисшую в воздухе, и с тоской посмотрела на остывающее полотенце. Эстафету она перехватила, но теперь её накрыл страх.

— Ха…

И дернул же черт добровольно вызваться идти в эту удушливую комнату. Да еще и с полотенцем для обтирания мужского тела. Ай, да ну. Скажу, что один раз обтерли, и пусть радуется. Мне только раны обработать, что тут сложного.

Хэ Ин попыталась отогнать дурные мысли и взяла аптечку. Обтирать его она не собиралась ни под каким видом, но полотенце на всякий случай прихватила. Просто потому что вторая рука была свободна, а вовсе не из страха перед реакцией мужчины. Честно.

Остановившись перед дверью, Хэ Ин тщательно проверила очки и маску, а затем натянула панаму еще глубже.

— В новостях про серийных убийц всегда так говорят: «Для соседей он был тихим, вежливым и хорошим человеком».

Внезапно в голове прозвучал голос Чжи Юн, и по спине пробежал холодок, но рука уже постучала и повернула ручку. Скрип. Она осторожно открыла дверь. Мужчина, сидевший с обнаженным торсом, прислонившись к стене, лениво приоткрыл глаза. В тот момент, когда их взгляды встретились, Хэ Ин, ослепленная видом мощного пресса, невольно залилась краской и шагнула в комнату.

***

— У Су Чхоля… дома возникли дела.

Женщина, неловко топтавшаяся у порога, с трудом выдавила из себя эту фразу. Лицо Тэ Гона, склонившееся в её сторону, было изможденным. Весь день принимать гостей, будучи еще не до конца здоровым, — то еще испытание. Даже просто сидеть и отвечать на вопросы выматывало.

Помявшись на месте, женщина неуверенно шагнула вперед. Тэ Гон, не сводя с неё глаз, искривил губы и спросил:

— Справитесь? Звукоизоляции здесь не было никакой.

Так что он уже слышал весь их разговор во дворе.

Женщина, медленно преодолев те пару шагов, что их разделяли, осторожно спросила:

— Если вы не против… могу я просто обработать раны?

Это изначально не входило в её обязанности. Не хочешь — не делай, зачем так церемониться? Ему и самому не хотелось доверять свое тело её рукам. Но, глядя на эти маленькие ручки, нервно теребящие влажное полотенце, он почему-то почувствовал внезапное желание подразнить её. Видимо, провалявшись весь день в четырех стенах, он тоже заскучал.

Тэ Гон выпрямил голову и лениво откинулся на стену.

— Я против.

— …….

— Терпеть не могу чувствовать себя грязным.

Он смотрел на неё снизу вверх, но его взгляд, направленный на её замаскированное лицо, каким-то образом казался смотрящим свысока. Разглядеть её выражение лица было невозможно, и это немного портило веселье, но о том, как она сейчас паникует, красноречиво говорили побелевшие пальцы, вцепившиеся в полотенце.

Женщина тихонько вздохнула и опустилась на колени. Рука с полотенцем зависла в воздухе — она явно не знала, что делать. В её позе читались мучительные сомнения: «Правда придется это делать? Или нет?». Тэ Гон усмехнулся и решил прекратить эту глупую шутку.

— Расслабься.

Голова женщины вскинулась, словно она переспрашивала. Он посмотрел в черные стекла очков, отражавшие его лицо, и добавил:

— Я же сказал, всё нормально. Просто обработай раны.

Её облегчение было таким явным, что она тут же, словно ждала этого, отбросила полотенце в сторону. Затем пододвинула к себе аптечку и сказала:

— Завтра утром Су Чхоль снова придет.

Мол, потерпите денек. Конечно, чтобы чувствовать себя чистым, нужно было обтереться хотя бы пару раз, но один день можно и пережить.

— Раны-то обрабатывать умеешь?

Женщина достала из аптечки нужные вещи и тихонько фыркнула. Мол, что тут сложного. И тут же, видимо, осознав, что фыркнула вслух, испуганно стрельнула в него взглядом. Она неловко кашлянула и суетливо задвигала руками.

— Я много раз это делала.

Судя по тому, как ловко она раскладывала инструменты, это действительно был не первый её раз. Но вот когда дошло до дела, её руки снова зависли в воздухе: она не знала, с чего начать. Впрочем, неудивительно — ран было не одна и не две.

Тэ Гон любезно приподнял левую руку и кивнул на ссадины на предплечье: «Начни отсюда». Только после этого «загрузка» завершилась, и женщина осторожно сняла пластырь. Пинцет с ваткой, смоченной в антисептике, дрожа, приблизился к ране. Тэ Гон посмотрел на трясущуюся на кончике пинцета ватку и усмехнулся:

— А говорила, что много раз делала.

— …….

— Чего так трясешься? Меня это напрягает.

Глава 8

Дрожащая рука, едва приблизившись, снова отдернулась. Маленькие плечи, скрытые под белым вязаным кардиганом, глубоко вздохнули. Сделав глубокий вдох из-за такого пустяка, женщина переложила пинцет с ваткой в левую руку и потрясла правой, стряхивая напряжение. За это короткое время ладони у неё уже вспотели.

— Я так давно этого не делала…

Невнятно пробормотав оправдание, женщина снова крепко сжала пинцет. Но ватка, с новым энтузиазмом двинувшаяся вперед, затряслась еще более безумно.

— Ой, да что ж такое-то…

Видимо, она и сама была в шоке от своей реакции — голос, приглушенный маской, звучал донельзя растерянно. Тэ Гон посмотрел на её маленькую, белую ручку, которая дрожала как осиновый лист, и усмехнулся. Сначала она с невероятной вежливостью спрашивает, можно ли ей только обработать раны, потом пугается его смешка и прячет глаза, а теперь не может даже просто приложить ватку, трясясь всем телом.

— Боитесь меня?

Вздрог. Черные стекла очков резко уставились прямо на него.

— Что?

— Я страшный?

Женщина робко втянула голову в плечи и мелко замотала головой:

— Нет. …Ничего подобного.

Ну да, конечно. А трясешься так, словно в тебя бес вселился.

Впрочем, ничего удивительного. Любой бы насторожился, увидев незнакомого мужика, который завалился посреди ночи весь в крови. А если она еще и наслушалась от местных каких-нибудь баек про него, то такая реакция вполне естественна.

Усмехнувшись, глядя на её всё еще дрожащую руку, Тэ Гон вытащил пинцет прямо из её пальцев. Ватка, уже начавшая подсыхать в воздухе, наконец грубо приземлилась на рану.

— Нет, я сама…

— Если не планируешь тут ночевать, просто ассистируй.

— …….

Женщина неохотно опустила руки и, взяв тюбик с мазью, послушно замерла. То, как она тихонько сидела в своем нелепом наряде, не смея пикнуть, выглядело довольно забавно. Пластыри на обеих руках и животе были заменены на новые в мгновение ока. Там, куда он мог дотянуться, он справлялся сам, причем весьма ловко. Проблема была в длинной ране, тянувшейся от бока к спине. Из-за множества других ссадин поворачиваться было больно, и у него невольно вырвался сдавленный стон.

В конце концов, женщина не выдержала:

— Давайте я сделаю.

Она вежливо протянула обе руки к пинцету. Тэ Гон остановил её взглядом: «Оставь».

— Мы до завтра закончим?

— …Дайте сюда. Я попробую.

Всё-таки отобрав пинцет, женщина придвинулась ближе на коленях. Дрожь так и не прошла до конца, но теперь рука двигалась чуть увереннее, осторожно промакивая рану ваткой с антисептиком. Поморщившись от жгучей боли, Тэ Гон внимательно следил за ваткой, щекочущей кожу. Он боялся, что она ткнет не туда, но напряжение, похоже, немного спало. Только тогда его взгляд, наконец расслабившись, скользнул по её лицу, полностью скрытому маскировкой. Раз, другой. Глаза, метавшиеся как маятник, в какой-то момент замерли на её «защите».

Черные очки и белая маска, наполовину скрытые панамой. Маленькие круглые мочки ушей — и снова очки. Вблизи стало видно, что черный логотип, вышитый по центру панамы, принадлежит известному люксовому бренду. Золотая деталь на дужке очков тоже кричала о высокой цене. Судя по безупречно белой, нежной коже рук, жизнь её вряд ли была полна лишений.

Женщина, с ног до головы увешанная брендовыми вещами, прячущая лицо и скрывающаяся в богом забытой деревне… Подозрительно, как ни крути. Понимает ли она вообще, что её вид только разжигает любопытство?

— Не душно так укутываться?

От внезапного вопроса, разрезавшего тишину, рука женщины вздрогнула. Ватка на секунду соскользнула, но тут же вернулась на открытую рану.

— Нет, не особо…

— А мне душно на это смотреть.

— …Тогда не смотрите.

— Уж больно вид раздражающий.

— …….

Вместо ответа женщина издала лишь слабый вздох. Похоже, отвечать она больше не собиралась и молча сосредоточилась на том, чтобы выдавить мазь на ватную палочку. Вообще-то, по части безразличия к чужим делам ему не было равных, но желание заговорить с ней снова и снова брало верх. Наверное, это от скуки сидения в четырех стенах.

— Как вы сюда попали? Про это место мало кто знает.

Она довольно быстро нанесла мазь и, прикрывая рану марлей, ответила:

— Просто… автобус до Анджина отправлялся первым.

В этом ответе, брошенном вскользь, тоже крылась какая-то тайна. Никто не садится в первый попавшийся автобус в незнакомый город просто так.

— Всё готово. Отдыхайте.

В отличие от того, как она дрожала и мялась в начале, закончила она с поразительной скоростью. Видимо, торопилась, боясь, что он продолжит расспросы. Быстро собрав аптечку, женщина поспешно поднялась.

— …….

Именно в этот момент его вдруг посетило странное, совершенно внезапное чувство. Тэ Гон слегка нахмурился.

— Кстати.

Женщина, уже готовая к бегству, замерла. Тэ Гон посмотрел на её переминающиеся ступни, затем поднял взгляд на черный «щит» и спросил:

— Мы раньше нигде не встречались?

— Нет.

Ответ вылетел мгновенно, словно на автомате. И хотя это вроде бы не было категоричным отрицанием, отчего-то в нем чувствовалась фальшь.

— Странно. Его темные глаза мгновенно сузились.

— Почему твой голос кажется мне таким знакомым?

— …….

Черные стекла смотрели прямо на него. Растерянность это или недоумение? Чертова маскировка скрывала всё, так что понять было невозможно. Помолчав немного, женщина твердо заявила:

— Мы видимся впервые.

Её ноги, засеменившие прочь, как при побеге, за пару шагов пересекли порог. Не успел подол длинной клетчатой юбки скрыться в проеме, как дверь с грохотом захлопнулась.

С головы до ног, каждое её действие было настолько прозрачно подозрительным, что диву даешься. Такая нелепая конспирация, а всё равно ничего не понятно. Посмотрев на закрытую дверь, Тэ Гон сунул сигарету в рот и наклонил голову.

Я точно где-то его слышал…

Чем больше он думал, тем знакомее казался голос. Чистый, аккуратный, немного щекочущий слух. Женщин, с которыми он пересекался по жизни, можно было пересчитать по пальцам, но ни одно подходящее лицо на ум не приходило.

Сквозь стену донесся звук: она убрала аптечку в перламутровый комод в гостиной и закрыла дверь своей комнаты. В сузившемся поле зрения поплыл сизый дым. Тэ Гон долго смотрел на стену, разделяющую их комнаты, пытаясь вспомнить её, но в конце концов отбросил это нелепое любопытство. И так голова пухнет от проблем в Сеуле, какое ему дело до личности женщины, не имеющей к нему никакого отношения.

В это же время. Забежав в свою комнату, Хэ Ин судорожно сорвала с себя маскировку. Внутри маски и под панамой всё было мокрым от пота.

— Ху-у.

Может, это из-за слов Чжи Юн, которые вдруг всплыли в памяти? До того как повернуть ручку двери, она была абсолютно спокойна, но стоило осознать, что она заперта в тесной комнате наедине с мужчиной, как руки задрожали сами собой, а лоб покрылся испариной.

И откуда у него столько ран? Длинный шрам, наискось пересекающий левую половину груди, и мелкие следы от ножевых ранений по всему телу — это были старые, зажившие шрамы. Что за жизнь он вел и продолжает вести, если всё его тело исполосовано?

Даже услышав от Ён Сун примерный рассказ о нем, она до сих пор относилась к этому легкомысленно. И дедушка, и местные жители были к нему так добры, что она невольно расслабилась и перестала видеть в нем угрозу.

— В новостях про серийных убийц всегда так говорят: «Для соседей он был тихим, вежливым и хорошим человеком». Вот же дурёха. Зачем она вообще это сказала, только нервы растрепала…

— А, как жарко. Хэ Ин принялась яростно обмахиваться руками, остужая вспотевший лоб и шею. Она старалась не думать об этом, но стоило моргнуть, как перед глазами снова и снова вспыхивал образ мужчины.

Широкие плечи, в меру рельефные мышцы, кубики пресса, словно высеченные из камня. И эта широкая, крепкая спина, которая всё время маячила перед глазами, пока она обрабатывала ему раны. Причина, по которой её руки вдруг затряслись, заключалась лишь в том, что эти шрамы, хаотично разбросанные по гладкой коже, выглядели жутко.

Даже если она уже несколько лет живет как монашка, не могло же её сердцебиение участиться просто от того, что она увидела полуголого мужика. Конечно же нет. Потряся головой, чтобы отогнать непрошеные образы, Хэ Ин взяла пижаму и пошла в ванную. Она набрала полный таз горячей воды и несколько раз окатила себя с головы до ног. Только после того как она ожесточенно стерла с себя всё мочалкой и долго стояла под струями воды, ей удалось избавиться от смущающих видений.

Однако их место тут же занял голос мужчины:

— Странно. Почему твой голос кажется мне таким знакомым?

— …….

Хэ Ин, по привычке тщательно закрыв лицо перед выходом из ванной, замерла на полпути. Во взгляде, устремленном на дверь флигеля через двор, промелькнула тревога. Реклама, дорамы, фильмы, а иногда и ток-шоу. Она блистала на всех телеэкранах, так что без преувеличения можно сказать: её голос в Южной Корее знали если не все, то многие.

И всё же… не может быть.

— Ха… Как же это напрягает.

Сколько еще придется терпеть это тревожное и некомфортное время? Скорей бы он поправился и уехал. Она впервые в жизни так искренне молилась о скорейшем выздоровлении совершенно незнакомого ей мужчины.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 30 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Глава 9

Как и подобает человеку с крепким телосложением, восстанавливался он поразительно быстро. Тэ Гиль говорил, что он не сможет нормально ходить как минимум полмесяца, но мужчина самостоятельно вышел из флигеля всего через неделю после того, как пришел в себя.

Для Хэ Ин его быстрое выздоровление было отличной новостью, а вот Су Чхоль, который всё это время помогал ему ходить и даже мыться, казался немного расстроенным. Хоть он и постоянно ныл, как ему тяжело, похоже, втайне он гордился тем, что так нужен этому мужчине. Хэ Ин до сих пор не могла понять, чем этот гость так приглянулся Су Чхолю. Конечно, она как-то спросила его об этом…

— Ну он просто крутой.

Ответ был настолько банальным, что она запуталась еще больше.

День выдался солнечным и не особо холодным. Как только Тэ Гиль ушел на работу, Хэ Ин взяла длинную метлу и вышла во двор. Из-за «пациента из флигеля» она последние несколько дней просидела в комнате, и двор пришел в запустение. Морской ветер дул здесь не переставая, и стоило не подмести хоть один день, как по углам начинали кружить пыльные вихри.

Пока она сидела сложа руки, пыль исправно копилась, и в конце концов Тэ Гиль, глядя на эти вихри, начал танцевать плечами, намекая, что пора бы убраться.

— Ай-яй, прям праздник пыли, не иначе.

Она исправно платила за проживание, но в какой-то момент уборка и готовка сами собой легли на её плечи. Впрочем, Хэ Ин ни капли не возмущалась. Ведь это она беспардонно напросилась жить в доме, который даже не был гостиницей, и сама вызвалась помогать по хозяйству. Она была безмерно благодарна уже за то, что старик так легко сдал комнату совершенно незнакомому человеку.

Хэ Ин усердно мела двор, спиной чувствуя чье-то присутствие.

— 1027. Не звонили?

Мужчина, сидевший на веранде с сигаретой, всё-таки заговорил. Хэ Ин, которая специально повернулась к нему спиной, делая вид, что не замечает его, вздрогнула от неожиданности. На самом деле, она уже чувствовала, что он вот-вот заговорит, и ладони, сжимавшие черенок метлы, начали потеть.

— Да. Пока нет…

Последние несколько дней он задавал этот вопрос при каждой возможности, но, к сожалению, и сегодня ответ был прежним.

За её спиной раздался вздох. Казалось, теперь она ждала звонка от этого «1027» больше, чем он сам. С надеждой, что если кто-нибудь выйдет с ним на связь, он поскорее отсюда уедет. Мужчина снова замолчал. Только звук метлы неловко разрезал тишину. Следующий, неудобный вопрос прилетел через несколько секунд.

— Кстати, вы знаете мое имя?

— …….

Услышав вопрос, Хэ Ин невольно покатала его имя на кончике языка. Нам Тхэ Гон. Даже Тэ Гиль называл его просто «ты», а она — «он» или «гость из флигеля», поэтому произносить его имя было как-то неловко.

Хэ Ин, зачем-то глубже зарывшись губами в толстый шарф, честно ответила:

— Да.

Шуршание метлы, прервавшееся на мгновение, возобновилось. Он переспросил с ноткой удивления:

— Откуда?

Ах. В ту же секунду она поняла, что сболтнула лишнего.

Если она скажет, что ей всё рассказала Ён Сун, не навлечет ли она на тетушку проблемы? Ведь Ён Сун, можно сказать, выложила ей всю выжимку его 32-летней жизни.

Эх. Надо было сказать, что не знаю.

Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь, поэтому Хэ Ин ответила уклончиво:

— Просто… слышала.

— От кого?

Ох, какой прилипчивый тип. Она надеялась, что он решит, будто ей рассказал Тэ Гиль, но мужчина, видимо, прекрасно знал, что старик держал рот на замке даже насчет его имени. Тогда почему он спросил, знает ли она его имя? Хотел проверить её с самого начала?

В общем, и манера речи у него странная, и сам он какой-то выматывающий. Если расслабиться, он тут же обведет тебя вокруг пальца. Хэ Ин крепко зажмурилась, затем открыла глаза, собираясь с мыслями, и ответила обтекаемо:

— Да тут вся деревня знает. Нам Тхэ Гон-сси.

— …А-а.

Только тогда он согласился и перестал допытываться. Хэ Ин тайком сглотнула вздох облегчения, когда он вдруг сказал со смешком в голосе:

— Несправедливо получается… Я вот вашего имени не знаю.

— …….

Хэ Ин не перестала мести. Только движения стали чуть медленнее, как у затухающего механизма. Это был не вопрос, поэтому она промолчала. В итоге он всё-таки поставил вопросительный знак:

— Как вас зовут?

Хэ Ин крепче сжала метлу. Судя по ходу разговора, этот вопрос был ожидаем, так что она не особо растерялась, но всё же немного напряглась.

— …Ли, Сун Чжон.

Это имя знали все в деревне. Те, кто уже догадался, кто она на самом деле, тактично делали вид, что ничего не знают, и подыгрывали. Она ни секунды не сомневалась, что если он выйдет за ворота и спросит любого встречного, все жители Сондэ назовут её «Ли Сун Чжон». И всё же, почему-то на душе было тревожно. Хотя до этого она совершенно спокойно раскидывалась этим «Я Сун Чжон» направо и налево. Определенно, этот мужчина сложный, неудобный и… пугающий.

— Ли Сун Чжон…

Он медленно произнес её-не-её имя.

— Вроде подходит…

А вроде и нет. Концовка фразы, которую он словно проглотил, почему-то прозвучала в её ушах еще громче. Наверное… просто показалось. Больше он ничего не сказал. Судя по тому, что запах дыма полностью выветрился, сигарету он затушил уже давно. Но он сидел так тихо, что не было слышно даже шороха, словно он не шевелил и пальцем.

От затылка, вдоль позвоночника и до самых пяток — везде, куда мог упасть его взгляд, кожа горела, как от ожога. Она уже какое-то время мела одно и то же место и только собралась потихоньку отойти в сторону, когда…

— Ли Сун Чжон-сси.

Непривычное имя резануло по ушам. Хэ Ин отозвалась с легкой неловкостью:

— …Да, слушаю.

— …….

Но продолжения почему-то не последовало. Тишина, прерываемая лишь легким шуршанием метлы, длилась добрых десять секунд. Не выдержав любопытства, Хэ Ин в конце концов обернулась и увидела, что мужчина победно улыбается, словно выиграл пари.

Ах. Раз она всё время стояла к нему спиной, он, видимо, специально замолчал, чтобы заставить её обернуться. Вот же хитрый…

Даже поняв его уловку, Хэ Ин не смогла отвести взгляд. Мужчина, закинув одну ногу на веранду и согнув её в колене, лениво привалился к столбу, и этот вид, к её досаде, приковал к себе всё внимание.

Еще несколько дней назад, когда он сам вышел из комнаты, она тоже втайне поразилась. Он и лежа казался внушительным, но когда эта каланча с длиннющими ногами выросла перед ней в полный рост, у неё аж дух захватило. Она знала, что он высокий и плечистый, но стоять с ним лицом к лицу — совсем другое дело.

И надо же. Как вышло, что даже этот синий спортивный костюм, который Су Чхоль купил вчера на рынке, смотрится на нем как дизайнерская вещь? Воистину, красивому человеку всё к лицу.

— Навскидку, ты явно младше меня, — вдруг бросил он небрежным тоном, пристально разглядывая её маскировку, но с совершенно иным интересом, нежели она его. — Может, перейдем на «ты»? А то от этого «вы» аж зубы сводит.

В одно мгновение фокус, поплывший было от его картинной внешности, резко вернулся на место. Хэ Ин, прокрутив в голове его слова, которые она чуть не пропустила мимо ушей, почувствовала странное раздражение. Он уже перешел на неформальный тон, а теперь еще и разрешения спрашивает — что за наглость?

— Нет.

Хэ Ин отрезала как ножом и отвернулась. Это был самый твердый и решительный отпор, который она ему когда-либо давала. Наткнувшись на неожиданно глухую стену, он усмехнулся и спросил:

— Почему?

Шурх-шурх. Хэ Ин с удвоенной силой задвигала метлой и сухо ответила:

— Мне нравится, когда неловко.

Даже если переход на «ты» односторонний, дистанция между людьми мгновенно сокращается. Взять хотя бы его отношения с Су Чхолем. Прошло меньше недели с тех пор, как он очнулся, а они с Су Чхолем сблизились так стремительно, будто были братьями, прожившими бок о бок много лет. Конечно, со стороны это выглядело так, будто Су Чхоль прислуживает ему на правах младшего, но было видно, что мужчина тоже по-своему заботится о парне и чувствует себя с ним абсолютно комфортно.

Хэ Ин совершенно не хотела с ним сближаться. И дело было даже не в его сомнительной профессии — для неё сейчас любые новые связи были непозволительной роскошью и обузой. Хотя, конечно, главная причина была в том, что она всё еще его побаивалась.

— Нравится, когда неловко…

Он медленно повторил её слова, словно находя их забавными. Из-за спины Хэ Ин донесся тихий смешок.

— Ну хорошо.

Снова вернувшись к вежливому тону, он с громким металлическим щелчком откинул крышку зажигалки. Кажется, это была его привычка — вертеть её в руках.

— Давайте и дальше будем чувствовать себя неловко, Ли Сун Чжон-сси.

Щелчок закрывающейся зажигалки звонко ударил её по затылку. Казалось, его голос, в котором всё еще слышалась усмешка, витает прямо в кружащейся пыли.

***

— Да, я видела, они в аптечке.

Женщина по привычке накручивала на палец спиральный провод стационарного телефона.

— Да, обязательно сделаю.

Перед ней был всего лишь старый, заляпанный телефонный аппарат, но то, как она почтительно опустилась на колени, словно разговаривала с самим стариком лицом к лицу, выглядело донельзя комично.

— Да, удачного дня.

«Куда удачного», непонятно, но, закончив разговор с вежливым поклоном, женщина открыла перламутровый комод, стоявший в углу веранды, и достала аптечку. Судя по тому, как она шуршала содержимым, она решила еще раз проверить то «что-то», наличие чего только что подтвердила. Вскоре она выудила оттуда синюю упаковку лечебных пластырей.

— Вот они.

Пробормотав это себе под нос, она вдруг вздрогнула, оглянулась на него и неловко кашлянула. Тэ Гон, сидевший на краю веранды со скрещенными на груди руками, беззвучно искривил губы в улыбке.

Вот. О. Ни. Голос, произнесший эти три слога, был таким по-детски наивным, совсем не вяжущимся с её обычным образом, что смешок вырвался сам собой. Хотя, сказать «не вяжущимся» сложно — ведь он о ней ничего не знал. При нем она всегда была тихой и зажатой, но вдруг пришло в голову, что на самом деле она может быть довольно веселым человеком.

Она скрылась в своей комнате и вскоре появилась снова, полностью экипированная в белый пуховик и шарф такого же цвета. Маска, очки, шапка, а теперь еще и шарф. Он и тогда думал об этом, когда она в таком виде подметала двор: если поверх маски еще и шарфом замотаться, как она вообще дышит?

Глава 10

Хэ Ин, тщательно натянув кроссовки, нерешительно сказала:

— Эм, мне нужно отнести мазь бабушке Мок Ре.

Тэ Гон, уже привыкший к её маскировке, молча смотрел на неё, подавляя смешок. И зачем отчитываться в таких деталях? Начиная с её заявления о том, что ей «нравится, когда неловко», она во всем вела себя немного забавно.

— Хорошо. Идите.

Она, как всегда чопорно, слегка кивнула и засеменила через двор. Под длинным белым пуховиком при каждом шаге развевался подол богемной юбки, доходящей до щиколоток. Его взгляд опустился ниже, на тонкие лодыжки, которые казались такими хрупкими, что могли сломаться от легкого щелчка. Навскидку, макушкой она доставала ему разве что до груди. Если у неё и кости такие тонкие, то какая же она миниатюрная под всеми этими слоями одежды? Становилось всё интереснее.

Зеленые ворота, доходившие ей до плеч, закрылись. Поверх низкой каменной ограды, словно голова снеговика, запрыгала её круглая макушка, удаляясь всё дальше. Тэ Гон провожал её взглядом, пока она не скрылась из виду, и на его лице появилась редкая, безобидная улыбка. Похоже, она и дома не снимает маскировку из-за него. Мелькнула озорная мысль: а не остаться ли здесь на подольше, чтобы посмотреть, на сколько её хватит?

Хотя сейчас было не до таких беспечных мыслей.

— Ха-а…

Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Он вздохнул и провел ладонью по лицу. Прошло уже несколько дней с тех пор, как к нему вернулось сознание. По несколько раз на дню он вот так вздыхал от резких перепадов настроения. Наверное, если бы не Су Чхоль, который вечно крутился рядом и трещал без умолку, и эта женщина, на которую без смеха не взглянешь, у него бы и на секунду не появилось повода для улыбки.

Ситуация в Сеуле оставалась абсолютно неясной. С вице-президентом и Чхун Сопом по-прежнему не было связи. Если бы они включили телефоны, то увидели бы кучу пропущенных и точно перезвонили бы. Раз молчат — значит, с ними что-то случилось. Хорошо, если они хотя бы живы, но с каждым днем молчания тревога нарастала, и с этим ничего нельзя было поделать.

Знал бы, что так выйдет, вызубрил бы номера других парней. Как назло, кроме этих двоих, он не помнил ни одного номера. Ситуация дерьмовая, а он сидит тут, расслабляется и даже смеется…

Скрип, скрип. Стоявший рядом электрообогреватель с трудом поворачивался, разгоняя холодный воздух. Тэ Гон, откинув голову на столб, пустым взглядом смотрел на красные спирали, которые со скрипом крутились туда-сюда.

— …….

Здесь было слишком мирно. Шум волн, запах моря, аромат готовящегося риса, доносящийся из кухни, даже этот старый скрипучий обогреватель. Слушать, вдыхать, смотреть — всё здесь приносило покой.

Семь лет назад, когда он оказался здесь после нападения киллера, подосланного Чо Сок Хёном, ему так понравился этот уединенный покой, что он подумывал бросить всё. К тому же тогда он пришел сюда просто чтобы «сдохнуть по-человечески», и ни о чем, оставленном в Сеуле, не жалел. Жизнь была невыносимо тяжелой и скучной. Пошел по стопам отца, оказался здесь, но цепляться за такую жизнь, каждый день рискуя получить заточку под ребра, ему не хотелось.

Тогда он был готов отпустить всё. Но сейчас ситуация изменилась. Поднявшись до должности исполнительного директора группы под началом Ма Сан Бэ, за эти семь лет он обзавелся немалым количеством собственных людей. Если с Ма Сан Бэ что-то случится, ответственность за сотни подчиненных ляжет на его плечи. И дело даже не только в этом — ярость на Чо Сок Хёна, копившаяся годами, теперь кипела и рвалась наружу.

Нужно было во что бы то ни стало вернуться в Сеул и исправить это дерьмо. Но как? С чего начать? Половина их людей наверняка уже легла, а судьба босса неизвестна. Как тут действовать?

Тэ Гон, сам не заметив как, растянулся на веранде и, закрыв глаза рукой, погрузился в раздумья. По привычке вертя в руках золотую зажигалку, он долго лежал, перебирая в голове туманные мысли. Сколько прошло времени, он не знал.

Щелк. Большим пальцем откинул крышку зажигалки. Клац. Закрыл. И так несколько раз.

В этот момент раздался пронзительный звонок старомодного телефона. Рука, закрывавшая глаза, резко упала. Монотонный, громкий звонок доносился из соседней комнаты — комнаты женщины. Это точно был её мобильный.

Тэ Гон, не обращая внимания на резкую боль внизу живота, вскочил на ноги. Он твердым шагом направился к её комнате, не испытывая ни малейших колебаний. Резко распахнув дверь, он пробежался глазами по комнате в поисках источника звука. Взгляд мгновенно остановился на ящике низкого столика слева.

Не теряя ни секунды, Тэ Гон выдвинул ящик и, словно хищник, выхватил надрывающийся телефон. Увидев номер на игрушечном экране, он…

— Ха…

Он запрокинул голову и шумно выдохнул, чувствуя колоссальное облегчение. Нажав кнопку ответа и приложив телефон к уху, он услышал осторожный, но такой долгожданный голос:

— …Алло. Это кто?

Тон был настолько в стиле «Ян Чхун Сопа», что Тэ Гон невольно усмехнулся:

— Это я.

На том конце повисла пауза — парень явно переваривал услышанное, а потом заорал:

— …Хён?! Это правда вы, хён?!

Тэ Гон прижал руку к мгновенно похолодевшему лбу. Казалось, тяжелый, раскаленный ком, давивший на голову, наконец-то лопнул и исчез. Похоже, он переживал и нервничал гораздо сильнее, чем думал сам. В груди бушевал ураган эмоций, но он спросил спокойным, ровным тоном:

— Ты где?

— Ува-а-а-а, хён! Это правда Тэ Гон-хён?! А?!

Чхун Соп, убедившись, что это он, не мог успокоиться и, противно всхлипывая, начал нести какую-то бессвязную чушь.

— Ва-а, блять, реально…! Я ж думал, вам конец, у меня аж сердце сжалось, ва-а, блять, реально!

Тэ Гон молча ждал, пока Чхун Соп выплеснет эмоции. Парень тараторил без остановки пару минут, и всё сводилось к одному: «Ва-а, реально, блять, хён, да? Что вообще происходит». Он и забыл, что Чхун Соп по части суетливости даст фору любому Ким Су Чхолю.

Наконец успокоившись, Чхун Соп ответил на вопрос: он в Тэгу*.

* Тэгу — крупный город на юго-востоке Южной Кореи.

— В Тэгу?

Оказалось, он с трудом оторвался от преследователей, спрятался у своей сестры Чхун Хи, а та, спасаясь от хвоста, увезла его в их родной Тэгу.

— Ага. Сразу свалили в Тэгу, я там еще пару дней между небом и землей болтался. Ва-а… блин, то в отключке, то в сознании, только очухался, а уже неделя прошла.

Чхун Соп добавил, что, придя в себя после балансирования на грани жизни и смерти, первым делом начал искать телефон. Оказалось, его мобильник валялся разряженным на заднем сиденье машины.

— А вы, хён? Вы сейчас где?

— Я в Анджине.

— В Анджине? А! В доме того старика-врача?!

Чхун Соп был единственным, кто знал о связи Тэ Гона с этой деревней. Семь лет назад, когда Тэ Гон втайне подумывал остаться здесь, именно Чхун Соп приехал, чтобы забрать его. Он также знал, что в тяжелые ночи в Сеуле Тэ Гон по привычке бормотал: «Может, рвануть в Сондэ?», тоскуя по этому месту. Боясь, что Тэ Гон снова решит сдаться, Чхун Соп не скрывал тревоги:

— Хён, вы же там ненадолго? Нам же надо скорее порвать этого ублюдка Чо Сок Хёна! Да?!

Тэ Гон усмехнулся, словно говоря «не переживай», и окинул взглядом свое еще не зажившее тело.

— Пока нет. В таком состоянии я ни на что не годен. Тебе тоже, наверное, двигаться тяжело.

Его взгляд, скользивший по животу, бесцельно переместился на стол.

— Для начала нужно узнать, что с хёном Сан Бэ…

— Ч-что вы сейчас делаете?!

Пронзительный крик, готовый снести крышу, резанул по ушам. Тэ Гон вздрогнул и обернулся. Женщина, бросив корзинку с зеленью прямо на пороге, даже не сняв обувь, фурией влетела в комнату. Схватив одеяло, она резко набросила его на стол, скрыв всё, что там было, и отчаянно потянулась к телефону в его руке.

— Отдайте! Тэ Гон рефлекторно отшатнулся и перехватил её руку, тянущуюся к его лицу.

— Что за дела?

— Отдайте мой телефон!

Она не сдавалась и проворно выбросила вторую руку. Тэ Гон инстинктивно вскинул руку с телефоном высоко над головой — сказались отличные рефлексы. Всё это произошло за какие-то две секунды. Тэ Гон, нахмурившись от такой дикости, резко спросил:

— Что ты творишь?

— Это я должна спросить! Что вы делаете в чужой комнате?!

— Я по телефону говорю. Не видишь?

— Это мой телефон! Почему вы берете его без спроса?!

— Звонок, которого я ждал, вот и взял.

— Это не дает вам права вот так вламываться в мою комнату…!

— Успокойся. Что ты так взвилась? Я что, ворую тут что-то?

Разгоряченный спор вспыхнул мгновенно. Не успев перевести дух, они обменивались колкими фразами на повышенных тонах. Ссора разгорелась так стремительно, что Тэ Гон даже не заметил, как перешел на «ты». Хэ Ин, тяжело дыша, обреченно смотрела на телефон, оказавшийся вне её досягаемости. Панама, слетевшая с головы и повисшая на спине, её уже не волновала.

Тэ Гон, совершенно не понимая причины её внезапной истерики, издал звук, похожий на нервный смешок. Это был просто абсурд. Неужели звонок по телефону в её комнате — это повод слетать с катушек? Он даже засомневался, та ли это женщина, которая несколько минут назад робко семенила к воротам.

Взгляд Хэ Ин, прикованный к телефону, медленно и холодно опустился. Она свирепо уставилась на него и процедила сквозь сжатые зубы:

— Отдайте телефон и убирайтесь немедленно.

— Ха.

Почувствовав себя каким-то вором, Тэ Гон фыркнул.

— Послушайте, Ли Сун Чжон-сси.

Он уже собирался резко поставить её на место, когда слова застряли у него в горле.

— …….

Они стояли слишком близко. Даже сквозь темные стекла очков он отчетливо видел её глаза. Он в упор смотрел в эти большие, незнакомые глаза, которые сейчас тревожно дрожали за черным пластиком. Затем его взгляд скользнул вниз и на секунду задержался на одеяле, которым она так отчаянно накрыла стол.

Её тело судорожно вздымалось, выдавая крайнюю степень паники, с которой она сама не могла совладать. Хрупкое запястье, которое он всё еще крепко сжимал, мелко дрожало, как в судороге. Тэ Гон снова перевел взгляд на глаза за очками. В глазах женщины, которая выглядела так, словно вот-вот сломается, внезапно блеснули слезы.

Что же она за женщина такая?

Глава 11

Именно в этот момент из телефона в его руке раздался шум.

— …Алло? Это кто? Что случилось? …Хён? Что за баба? Алло?

Хэ Ин, широко раскрыв глаза, посмотрела на его руку, которая уже опустилась вниз. Услышав оттуда голос человека, который действительно казался его знакомым, она заметно растерялась. Тэ Гон, не сводя с неё глаз, поднес телефон к уху:

— Перезвони.

Щелк! Резко захлопнув крышку, он протянул телефон ей прямо в лицо. Но как только Хэ Ин, быстро справившись с растерянностью, протянула руку, Тэ Гон снова спрятал телефон в своей огромной ладони. Её глаза, блестевшие от влаги, гневно сверкнули: «Что вы творите?».

— Ты хоть понимаешь, что сейчас выглядишь крайне подозрительно?

Хэ Ин, крепко сжав дрожащие губы, с трудом выдавила дрожащим голосом:

— …Отдайте, быстро.

Тэ Гон не отрывал взгляда от её глаз, которые быстро моргали за черным пластиком.

— Извиняюсь, что зашел без спроса, но…

— …….

— С такой прозрачной реакцией разве ты сможешь что-то скрыть?

Её огромные глаза обиженно уставились на него. Она даже не понимала, что вся её паника и страх читаются как открытая книга, и то, как она, дрожа всем телом, пыталась испепелить его взглядом, выглядело просто смешно. Эта женщина сейчас даже не осознавала, что вблизи её нелепый «щит» абсолютно бесполезен. Капля, дрожавшая на ресницах, в конце концов скатилась вниз и скрылась под маской.

Лицо Тэ Гона недовольно скривилось. Эти внезапные слезы были уже не просто абсурдом, они выбивали из колеи. Почувствовав себя окончательно сбитым с толку, он хмыкнул.

— Ха.

Блять, да что я такого сделал-то. Когда её лица не было видно, было проще. А теперь, когда он ясно видит её глаза, понять её стало еще сложнее. Что такого она должна прятать с такой отчаянностью? Мельком он заметил на столе только гору каких-то книг. Но почему, что в них такого? Хотелось просто сдернуть одеяло, которым она накрыла стол, но сделай он это — она, наверное, вцепится ему в горло.

Тэ Гон потянул её за руку, которую всё еще держал, и вложил в неё телефон. Его взгляд скользнул по её крошечным, размером с ладонь, кроссовкам и вернулся к её лицу.

— Обувь хотя бы сними.

Он прошел мимо, слегка задев её плечо, и она слабо покачнулась. Хлоп. Дверь закрылась. Только тогда Хэ Ин с шумом выпустила дрожащий воздух из легких.

***

— А-а…

Хэ Ин схватилась за пылающий лоб. Она всё еще стояла в кроссовках, и одеяло по-прежнему накрывало стол. После того как он вышел, она рухнула на пол и долго не могла пошевелиться. Никак не удавалось унять дрожь, которая била тело помимо её воли. Лишь спустя долгое время, восстановив дыхание, Хэ Ин взялась за край одеяла и бессильно потянула его вниз. Сценарии, потянувшиеся за одеялом, с грохотом посыпались на пол.

Она подняла тот, что лежал сверху, и провела рукой по голубой обложке. Надпись в углу, украшенная сердечками, бросалась в глаза. <

♡ Актриса Ли Хэ Ин ♡

Увидел? Или не увидел? Она не могла четко вспомнить, куда он смотрел, когда она впервые увидела его через открытую дверь. Как только она заметила огромного мужчину посреди своей комнаты, у нее перед глазами всё померкло. Дыхание перехватило. Казалось, всё тело охватило пламя. По спине мгновенно потек пот. С того момента, как она выронила корзинку, которую ей дала бабушка Мок Ре, её разум, кажется, отключался каждую секунду.

Паранойя, захлестнувшая её в то короткое мгновение, превратила мысли в полнейший хаос.

А что, если он всё увидел? И поэтому кому-то позвонил? Вдруг тот человек — журналист?..

— Ты хоть понимаешь, что сейчас выглядишь крайне подозрительно?

Она даже не помнила, с каким лицом и что именно кричала ему. Значит, она понятия не имеет, как выглядела со стороны. Она лишь надеялась, что очки и маска скрыли её лицо, которое наверняка дрожало, как у преступника, пойманного с поличным.

Хэ Ин с убитым видом теребила толстое ватное одеяло.

И что толку? Я ни с того ни с сего кинулась накрывать стол, одно это уже выглядит максимально подозрительно.

Так что в итоге: увидел он или нет?

— А-а-а…

Хэ Ин обхватила колени и уткнулась лицом в одеяло. Почему она считала эту комнату святилищем? Почему была так уверена, что никто не зайдет сюда без стука? Она чувствовала себя такой глупой и жалкой из-за своей беспечности.

— …Нет, с чего это я жалкая?

Занимаясь самобичеванием, Хэ Ин вдруг подняла голову.

Да, почему я должна винить себя? Это тот мужик вломился в чужую комнату без спроса, это он невоспитанный хам!

Даже дедушка-хозяин ни разу не переступал порог этой комнаты с тех пор, как она здесь поселилась. О Су Чхоле и говорить нечего. А этот тип, как он вообще посмел?

— Успокойся. Что ты так взвилась? Я что, ворую тут что-то?

Еще и возмущался так бесстыдно, будто это он жертва. И вообще, она просила его не «тыкать», а он опять перешел на «ты»! Вспоминая всё это, она находила ситуацию всё более возмутительной. От досады, что у неё помутилось в голове и она не смогла как следует его отчитать, ей хотелось лезть на стену.

— Что за человек вообще такой…

Острый, как бритва, взгляд свирепо впился в стену, разделяющую их комнаты, словно пытаясь прожечь её насквозь. Гнев, который она еле-еле подавила, снова закипел в животе. Даже страх перед ним отступил на задний план, вытесненный яростью.

Свирепо пялясь на выцветшие обои, Хэ Ин со злостью стянула кроссовки. Ха, реально.

— Даже обувь не сняла, что за кошмар.

От осознания того, как сильно она потеряла контроль над собой, ей стало обидно, и в носу защипало. Как будто она шла по ровной дороге и вдруг больно подвернула ногу.

По привычке потерев нос и с трудом взяв себя в руки, Хэ Ин сложила разбросанное одеяло. Сценарии тоже аккуратно сложила в стопку и положила на стол, но затем окинула комнату долгим взглядом. В итоге она пододвинула стопку сценариев к деревянному комоду, открыла нижний ящик и сдвинула одежду в одну сторону. Засунув сценарии в самый конец, она не забыла тщательно прикрыть их вещами.

Неужели мне приходится заходить так далеко? Накатила волна глубокого скепсиса, но когда она плотно закрыла ящик, на душе стало немного спокойнее. Конечно, если он уже всё увидел, это бесполезно, но всё же.

— Ха-а-а…

Издав длинный вздох, Хэ Ин бессильно рухнула на сложенное одеяло. Казалось, эта короткая, как вспышка, суматоха вытянула из неё все силы.

И когда этот мужик уже уедет? Он же уже нормально ходит.

— …Алло? Это кто? Что случилось? …Хён? Что за баба? Алло?

Тот звонок, которого он так ждал, наконец раздался, так что, может, теперь…

Бездумно ворча, Хэ Ин вдруг осеклась и прикусила губу. Почувствовав себя неловко, она слегка покраснела. Неважно. Хамство есть хамство. Потряся головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, Хэ Ин крепко зажмурилась, поддаваясь навалившейся усталости. Она собиралась проспать остаток дня, но закрытые глаза не продержались и пяти минут, как вдруг распахнулись.

— Ах!

Корзинка с овощами, которую она бросила во дворе, только сейчас всплыла в памяти. Она вскочила, торопливо распахнула дверь и… замерла в растерянности.

Огурцы, морковь и сладкий картофель, которые должны были валяться по всему двору, аккуратно лежали в красной корзинке, которая стояла прямо перед её дверью.

— …….

Хэ Ин, закусив нижнюю губу, долго и молча смотрела в корзинку.

***

Была поздняя ночь. Лунный свет был тусклым, а шум волн — более яростным, чем вчера. Похоже, в ближайшие дни пойдет дождь. Тэ Гон, полулежа прислонившись к стене с подложенной под спину подушкой, по привычке вертел в руках зажигалку. Взгляд его был прикован к одной точке, но фокус явно расплывался. В этом размытом поле зрения перед ним снова и снова всплывала её комната.

Точнее, тот самый злополучный стол. Что-то настолько важное, что заставило женщину, которая до этого только дрожала перед ним, превратиться в совершенно другого человека от ярости. Что же это могло быть? Сколько он ни напрягал память, на маленьком столике не было ничего особенного. Только стопка книг, штук десять, не меньше.

А книги ли это вообще были? Если подумать, они скорее напоминали какие-то тетради или брошюры. Прищурившись, он пытался выудить из памяти хоть какие-то детали, но в итоге раздраженно оборвал эти мысли. Да и хрен с ним. Какая разница. В конце концов, что бы там ни было, какое ему до этого дело? Даже если она убийца в бегах и хранит там «Тетрадь смерти», это не его забота.

Тэ Гон снова взял мангу, лежавшую на полу обложкой вверх. Рядом возвышалась целая гора комиксов, которые Су Чхоль натаскал из городской проката.

— У вас же тут телека нет. Вдруг вам скучно будет, вот я и принес.

На словах — ради него, но на деле этот сопляк явно притащил их, чтобы читать самому. Иначе зачем он каждый раз торчит здесь и читает их?

Сегодня, сразу после подработки, Су Чхоль примчался сюда, плюхнулся у его ног и уже несколько часов увлеченно читал мангу. Время близилось к одиннадцати, а он и не думал собираться домой.

— Я только вот это дочитаю.

Это «только вот это» он произнес уже несколько часов назад. Тэ Гону даже лень было открывать рот, чтобы прогнать его.

В комнате, где гулко раздавался шум волн, слышался лишь тихий шелест перелистываемых страниц. Поскольку в детстве Тэ Гон не особо увлекался комиксами, он просто вяло просматривал картинки. Вскоре он и вовсе перестал вникать в сюжет, и пальцы начали листать страницы всё быстрее. Его интерес, и без того поверхностный, окончательно улетучился.

А, с ума сойти можно. Тэ Гон закрыл мангу и небрежно бросил её на пол. Откинув голову на стену, он уставился прямо перед собой, и его взгляд снова потерял фокус.

Всё равно. Скоро он вернется в Сеул, и они больше никогда не увидятся. Но почему же ему так интересно? И что он будет делать, если узнает?

— …….

Внезапно перед глазами четко всплыли её глаза, моргавшие за черными стеклами очков.

Вполне нормальные глаза. Нет, неожиданно красивые глаза. И чем больше он о них думал, тем больше ему казалось, что он уже видел этот разрез глаз. Наверное, поэтому. Он никак не мог вспомнить, но они определенно не казались ему чужими.

Не стоило ему смотреть ей в глаза. Если бы не увидел, так бы и остался в неведении и не мучился бы любопытством, а теперь, когда краем глаза заглянул под маску, его лишь сильнее раздирало нетерпение. Хотелось посмотреть еще раз, чуть-чуть яснее. А вдруг это действительно кто-то знакомый?

В больших глазах, повисших в воздухе перед его мысленным взором, скопились слезы и скатились вниз. Тэ Гон недовольно поморщился. Стоило вспомнить эти слезы, как настроение портилось. Появлялось такое мерзкое чувство, будто он совершил какое-то ужасное преступление. Ну ладно, если под этим одеялом она хранила сверхсекретную тайну государственной важности, тогда да, он виноват по гроб жизни.

— Ха.

Он вдруг усмехнулся. Его самого раздражало, что мысли каждые пять минут возвращаются к ней. Если уж на то пошло, не лучше ли просто перестать притворяться, что ему всё равно? Раз уж любопытство разгорелось не на шутку, строить из себя равнодушного — только нервы портить.

Достав сигарету и закурив, Тэ Гон посмотрел на Су Чхоля, распластавшегося у его ног. Насколько этот сопляк осведомлен о личности этой женщины? И так ли крепка его преданность на самом деле? Наблюдая за парнем сквозь сизую дымку, Тэ Гон легонько ткнул его в бок кончиком ноги.

— Эй.

Су Чхоль, не оборачиваясь, перевернул страницу манги и отозвался:

— Да?

— Как зовут женщину из соседней комнаты?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Только тогда Су Чхоль посмотрел на него. Поморгав ясным взглядом несколько секунд, он переспросил:

— Так внезапно?

— Просто отвечай, не задавай вопросов.

Су Чхоль на мгновение прикрыл глаза, словно что-то обдумывая, затем снова уставился в мангу и ответил:

— Ли Сун Чжон.

— Уверен?

— Да.

Твердо ответив, Су Чхоль послюнявил указательный палец и перевернул страницу. И тут же — вжик. Не прошло и десятой доли секунды, как перевернулась еще одна. Тэ Гон молча и пристально смотрел на него, и тут же — вжик, вжик — парень перевернул еще пару страниц подряд. Этот засранец, который до этого мусолил один томик несколько часов, вдруг стал притворяться мастером скорочтения.

Ну понятно… Значит, имя у неё тоже не Ли Сун Чжон… Только подумал, что узнал хотя бы имя, как снова оказался на исходной. Поняв, что больше ничего не добьется, Тэ Гон сменил тактику.

— Ты видел книги на столе в соседней комнате?

— В комнате нуны?

Редкие брови Су Чхоля поползли вверх. Вопрос явно застал его врасплох, и его простодушное лицо склонилось набок.

— Я никогда не был в её комнате…

Его глаза-пуговки невинно захлопали. Значит, на этот раз он точно говорит правду. Разница между его ложью и правдой была настолько очевидна, что стало ясно: этот парень не создан для обмана. Почувствовав себя увереннее, Су Чхоль вернулся к вдумчивому чтению, но вдруг поднял голову с озадаченным видом.

— А вы что, заходили в комнату нуны? Спросили разрешения?

Какое еще, к черту, разрешение. Она мне начальница, что ли? Совесть слегка кольнула, но у него были свои причины, так что стыдиться было нечего. Тэ Гон недовольно отмахнулся:

— Раз не знаешь — забудь.

Су Чхоль, пристально глядя на него, вдруг спросил с подозрительным прищуром:

— Хён, вам нравится Сун Чжон-нуна?

Как она может не интересовать? Кто угодно заинтересовался бы, когда перед носом постоянно маячит такая подозрительная особа. Но тот «интерес», о котором говорил Су Чхоль, явно имел другой подтекст. Это было видно по его хитрому взгляду. Тэ Гон отрезал:

— Нет.

— А зачем тогда постоянно спрашиваете?

— Чего это я постоянно? Я всего пару раз спросил. Заткнись и читай дальше.

— Ла-адно, — поникшим голосом отозвался Су Чхоль и, как ему и велели, молча читал комиксы до самой полуночи, после чего ушел домой.

Тэ Гон, который начиная с половины двенадцатого каждые пять минут тыкал Су Чхоля в бок, прогоняя его, чтобы лечь спать, оставшись один, так и не смог заснуть до глубокой ночи.

#05

— Коли уж собралось идти, так пусть идет, а нет — так нет. А то ни туда ни сюда, только парит, холера ее побери.

Тэ Гиль, прервав завтрак, посмотрел в темное окно и проворчал. Тэ Гон, зачерпнув ложку супа с ростками фасоли, глянул туда же и равнодушно поддакнул:

— И не говорите.

Глаза Тэ Гиля, цветом напоминающие темно-серое небо, незаметно скользнули на гостя. Тэ Гон, быстро потеряв интерес к погоде, снова молча налёг на еду.

— …….

Тэ Гиль медленно жевал рис, внимательно изучая лицо Тэ Гона. С самого детства этот мальчишка был нелюдимым и угрюмым, ни капли ласки. Вырос под началом жестокого отца, пошел по той же кривой дорожке — неудивительно, что стал еще свирепее и черствее. Трудно представить, насколько изматывающей была его жизнь, если уже в двадцать пять лет он не имел к ней никакой привязанности.

Ему было всего двадцать пять, когда он, внезапно покинув деревню в семнадцать, вернулся с ножевым ранением. Внук старика Кима тогда был как раз того же возраста. Пока внук Кима, приехавший с друзьями на студенческую вечеринку, запускал фейерверки на пляже, Тэ Гон лежал с пропоротым животом и хрипло дышал, цепляясь за ускользающую жизнь.

А когда его с трудом вытащили с того света, он выдал такое, что у старика дух перехватило.

— Я пришел сюда, чтобы спокойно сдохнуть, а вы меня спасли.

Мать давно сбежала к себе на родину, то ли в Россию, то ли еще куда, а отец рано погиб от ножа, так что даже тело забрать было некому. Тот, кто пырнул его в живот, явно не стал бы устраивать пышные похороны, вот он и решил, что хочет умереть хотя бы по-человечески, в месте, где жил в детстве.

— Помнится… вы ко мне хорошо относились. Вот я и подумал, что вы меня хотя бы похороните нормально.

То ли выпороть его надо было за такие речи перед стариком, то ли молча обнять — сердце разрывалось от боли. В итоге пришлось обнять, ведь одиночество парня, у которого под небом не осталось ни единой родной души, перекликалось с его собственным.

Его спасли, но он не жил. Все время, пока шло восстановление, он сидел на краю обрыва, медитируя с лицом, лишенным всякой искры жизни. Язык не поворачивался сказать, что он ровесник того беззаботного внука Кима, собирающего ракушки на пляже. До самого дня, когда за ним приехали люди, старик ни разу не видел улыбки на его лице.

Поэтому Тэ Гиль очень переживал, что и в этот раз он будет сидеть полутрупом и пялиться на море. Но случилось странное. В этот раз он сказал, что приехал, чтобы выжить, и цвет лица у него был вполне человеческий. Поправляясь, он съедал по две миски риса за раз и иногда даже выдавал нечто похожее на улыбку, чего в детстве за ним почти не водилось. Старику от этого становилось тепло на душе.

Конечно, он приехал спасаться, но причина, по которой к нему вернулся живой блеск в глазах, крылась, похоже, в другом. Проследив за его взглядом, Тэ Гиль заметил то, чего не было семь лет назад. Су Чхоль, которого Тэ Гон держал при себе, посмеиваясь и ругая за назойливость, и девица из флигеля, с которой он не сводил глаз, стоило ей появиться. Конечно, трудно не любопытствовать, когда человек ходит, укутанный во всякие тряпки. Но, видно, тьма узнает тьму.

— Та женщина, она вообще ест? Я ни разу не видел, чтобы она ела.

— Рис в кастрюле нетронутый. Дедушка, вы видели, как она ест?

Наверное, этот чурбан и сам не осознавал, но его беспокойство о том, не голодает ли она, было очевидно для старика. Понаблюдав, Тэ Гиль заметил, что они вроде бы начали перебрасываться парой слов.

Но вчера днем между ними явно что-то произошло, потому что с вечера атмосфера стала холоднее и мрачнее, чем это пасмурное небо. Тэ Гиль, глядя на Тэ Гона, уткнувшегося носом в миску, кивнул в сторону двора и спросил:

— Ты с ней поцапался, что ли?

Тэ Гон поднял глаза, зажав губами пучок ростков сои. Помолчав секунду, он втянул свисающие хвостики в рот и сказал:

— С чего бы нам цапаться? Мы едва знакомы.

Как и ожидалось, ответ был вялым. Тэ Гиль хмыкнул.

— А чего ж вы тогда со вчерашнего вечера друг на друга не глядите и нос воротите?

Они и раньше не были закадычными друзьями, но со вчерашнего вечера воздух между ними явно изменился. Особенно со стороны Хэ Ин: она подала ему еду, даже не сказав дежурного «кушайте», и холодно отвернулась. Это продолжалось и сегодня утром. А этот парень, видя такое, даже не удивлялся, лишь опускал глаза — всё с ним ясно.

Тэ Гон, ничего не ответив, молча жевал, потом отложил ложку и взял стакан с водой. Едва пригубив, он вдруг спросил:

— Чем она занимается?

В тоне сквозило откровенное раздражение. Видно было, что он с трудом сдержал вопрос: «Да кто она, черт возьми, такая?».

Тэ Гиль усмехнулся: точно, поругались знатно. Прошло уже несколько дней, но Тэ Гон впервые спросил о Хэ Ин напрямую. Раньше он молчал, видя, что старик не хочет об этом говорить. А раз спросил в лоб — значит, любопытство и интерес переросли тот предел, который он мог контролировать.

Не дождавшись ответа, Тэ Гон ткнул пальцем в небо:

— Она в розыске? Мошенничество? Вряд ли убийство.

Услышав эти предположения, Тэ Гиль хохотнул:

— За свои семьдесят лет я не встречал человека более гнилого, чем ты.

Разве могут у хрупкой девушки, которую сдует ветром, руки быть в крови больше, чем у бандитского главаря? Тэ Гон, видимо, и сам понял нелепость своих слов, и слабо усмехнулся. Тэ Гиль посмотрел на дверь флигеля через окно и сказал:

— Раз лица не знаешь, так и не любопытствуй. Ты скоро уедешь, зачем тебе это знание?

Взгляд Тэ Гона тоже скользнул в окно. Прямо напротив виднелась дверь комнаты Хэ Ин. Его светло-карие глаза потемнели, словно он погрузился в раздумья. Казалось, он и сам решал: перестать интересоваться или нет.

Тэ Гиль, глядя на затянутое тучами небо, лениво пробормотал:

— Дождь пойдет или снег?

..В тот момент, когда он без всякого предупреждения сменил тему…

Щелк. Дверь флигеля открылась.

— …….

Хэ Ин, вышедшая без задней мысли, вздрогнула, наткнувшись на взгляд, направленный прямо на неё. Она тут же села на край веранды и начала обувать меховые галоши.

Пересекая двор своим фирменным мелким шагом, она слегка поклонилась Тэ Гилю, а затем мельком заглянула в окно. Увидев, что миска Тэ Гона еще не пуста, она замялась, а потом нерешительно протянула что-то вперед. Это был вибрирующий телефон-раскладушка.

— Вам… звонят.

Её тон был таким неестественным и скованным, словно они вернулись в первый день знакомства.

Тэ Гон, по привычке уставившись на черные очки, взял телефон. Хэ Ин, чьей руки он коснулся лишь на мгновение, отдернула её, как от огня, резко развернулась и засеменила прочь. Тэ Гон, ошарашенный такой реакцией, усмехнулся и пробормотал:

— Точно не убийца.

Тэ Гиль с улыбкой пожал плечами.

Тэ Гон ответил на звонок и вышел за ворота. Это был первый раз, как он покинул дом с момента приезда в Анджин. Рана внизу живота всё еще ныла, но идти он мог уже довольно ровно. Темно-красные, засохшие пятна крови тянулись по земле до самого пустыря. Пройдя по собственному кровавому следу, Тэ Гон осмотрел машину, брошенную как попало. То, что изначально черный кузов покрылся слоем серой пыли, не удивляло. Но водительское сиденье, залитое засохшей кровью, представляло собой зрелище куда более впечатляющее.

Цокнув языком от недовольства, Тэ Гон захлопнул дверцу и, отвернувшись, спросил:

— Ну и?

— Короче, шестерки Чо Сок Хёна перерывают Кёнгидо вверх дном. Раз они до сих пор ищут и тела не нашли, значит, Босс Сан Бэ тоже где-то залег и прячется.

Судя по ситуации в Сеуле, вице-президент тоже исчез после того дня, а люди Чо Сок Хёна прочесывали провинцию Кёнгидо в поисках его, Тэ Гона и Чхун Сопа. Поскольку все трое потеряли много крови, враги решили, что далеко уйти они не могли.

— Наши ребята, кто остался, пока пляшут под дудку Чо Сок Хёна. Но кто их знает. Реально они переметнулись или притворяются. А… блять, если придется их фильтровать, голова же лопнет. Скажите, хён?

Ма Сан Бэ, Нам Тхэ Гон, Ян Чхун Соп. Поскольку связь с верхушкой клана «Ма» прервалась почти на две недели, подчиненные были вынуждены склонить головы перед Чо Сок Хёном, чтобы выжить. Кто-то сделал это стратегически, а кто-то, вероятно, переметнулся окончательно. Как и сказал Чхун Соп, выяснять, кто есть кто, будет той еще головной болью. Впрочем, сейчас важнее всего было узнать, жив ли босс.

— Десять дней роют, ничего нет. Шестерки уже хотят забить, но Чо Сок Хён, этот ублюдок, их дрючит. Требует найти хотя бы труп.

Еще бы. Даже если он мертв, они должны убедиться в этом лично. Если он вернется живым, войны не избежать. Для Чо Сок Хёна, жаждущего конца войны, нынешняя ситуация — как сидеть на иголках. Перемирие.

— Мы должны найти его первыми, живого или мертвого. Возьми пару надежных ребят и проверь родной город хёна Сан Бэ.

— Понял, хён.

— Что делает Чо Сок Хён?

— Ой, и не спрашивайте. Этот гондон, блять, пацанов гоняет искать, а сам, сука, в Пусане отсиживается. Он реально поехавший, нет?

— Пусан?

— Ага. Скорее пёс перестанет жрать дерьмо, чем Чо Сок Хён бросит наркоту. Ударил в спину и поехал ширяться. Ва-а, блять, башку бы ему проломить.

Чо Сок Хён каждый сезон мотался в Пусан за «лекарствами», как за новой коллекцией одежды. Но, насколько Тэ Гон знал, тот уже затарился на зиму в прошлом месяце. Поездка в Пусан спустя месяц означала, что цель — не наркотики.

Тэ Гон прищурился и пробормотал, словно сам себе:

— Рановато ему в аптеку.

— А? …О? И правда. А чего он там забыл тогда, ублюдок?

Вряд ли он поехал любоваться пляжем Хэундэ в такой ситуации. Конечно, зная его мелочную натуру, это не было бы удивительным. Пока судьба троих врагов неизвестна, он мог бросить разборки на подчиненных и наблюдать издалека. Как сопляк, который натворил дел, пытаясь отобрать чужую кормушку, и спрятался за юбку матери. Либо он собирает своих бывших дружков из пусанских подворотен, чтобы увеличить численность бойцов. Пока ничего не ясно, действовать опрометчиво нельзя.

— Наблюдай пока. О том, что я жив, сообщи только Квандэ. Тихо.

— Понял, хён. Я им уже рты зашил.

— Добро.

Он уже собирался закончить разговор, когда Чхун Соп вдруг спросил:

— А, кстати, хён. А что это за баба? Смс-ки строчит дерзкие, какая-то она мутная.

От неожиданности одна бровь Тэ Гона поползла вверх.

— Смс-ки?

— Ну да. Я звонил вам доложить, никто не брал, я написал, а она ответила. Она местная?

Тэ Гон невольно оглянулся на синюю крышу дома. Представив женщину в маске, которая сейчас сидела где-то там, он усмехнулся.

— Есть тут одна. Странная женщина.

— Вот и мне показалось, что странная. Вам огрызается, значит, баба бесстрашная.

Чхун Соп пробормотал это с недовольством, а потом добавил озадаченно:

— Мне продолжать звонить сюда? Как-то это неудобно, блин.

Теперь, когда он мог двигаться, можно было пользоваться стационарным телефоном в доме старика. Или брать телефон у Су Чхоля, который и так всё время крутился рядом. Да, это так, но…

— Если там в деревне сложно достать, может, я пришлю вам трубку?

— …….

— Алло? Хён?

Выйдя из задумчивости, Тэ Гон с невозмутимым лицом ответил:

— Не надо. Звони сюда. Только не поздно ночью.

— Тц… Ладно. Понял. Доложу позже, хён.

Щелк. Закрыв раскладушку и покрутив её в руке, Тэ Гон запоздало усмехнулся. Зачем он это сделал? Теперь, когда слова уже вылетели, он и сам не понимал причины. Просто вспомнилось, как она нерешительно подходила, протягивая телефон. Мелькнуло воспоминание о том крошечном моменте, когда тепло её пальцев коснулось его руки. Не знаю, что это, но это показалось довольно забавным.

Тэ Гон покачал головой, на лице всё еще играла усмешка. Было немного смешно от того, что его заинтересовала такая ерунда. Ну да ладно. Забирать свои слова назад лень.

Подойдя к краю обрыва, Тэ Гон достал последнюю сигарету и закурил. Судьба босса неизвестна, но то, что труп не нашли — новость определенно хорошая. Выяснить местонахождение будет сложно, но груз тревоги немного спал. Выдохнув густой дым с облегчением, он смотрел на далекое море, когда вдруг вспомнил слова Чхун Сопа.

— Смс-ки строчит дерзкие…

Тэ Гон открыл телефон и нажал кнопку сообщений. Он прокрутил переписку Чхун Сопа с женщиной к самому началу.

[ Хён. Позвоните, когда сможете говорить. ]

[ Хён. Сначала свяжусь с Квандэ. ]

[ Хён. Связался с Квандэ. Босс Сан Бэ тоже пока не на связи. Не можете говорить? ]

[ Хён? ]

На жалобные сообщения Чхун Сопа, который общался сам с собой, женщина ответила только в 11 вечера.

[ Я владелица телефона. Время позднее, не звоните и перестаньте слать смс. ]

[ А ты кто? А хён где? ]

[ Я же говорю, владелица телефона. Ваш хён, должно быть, спит. И вы ложитесь. Завтра утром сначала уточните через смс, а потом звоните. Я передам трубку вашему хёну по ситуации. ]

Пф-ф. Смех вырвался сам собой. Женщина, которая при встрече робко жалась к стенам, в переписке была на удивление бойкой. А сегодня утром:

[ Эй. Можно сейчас поговорить с хёном? ]

[ Он кушает, позвоните через 10 минут. ]

При этом она даже следила за его временем приема пищи. Так вот почему она стояла в нерешительности, проверяя остатки риса в его миске? Сквозь беззвучный смех сквозь зубы просачивался сизый дым.

— А… кто же она такая, на самом деле?

Тэ Гон долго смеялся в пустоту, даже не замечая, как догорает последняя сигарета.

***

— Гляди-ка, сегодня день, когда ты кормишь Чо Рон? — вдруг спросил Тэ Гиль, надевая обувь.

Хэ Ин, стоявшая рядом, чтобы проводить его на работу, охотно ответила:

— Да, верно. Сейчас сделаю яичный рулет и спущусь.

— Ага, добро. Хлопотно это, каждый раз. Приглядывай там за ней.

— Да, счастливого пути.

Сегодня мама пятилетней Чо Рон, живущей под холмом, уехала в университетскую больницу в Сеул. Несколько лет назад ей сделали операцию из-за стенокардии, и она регулярно ездила за лекарствами. Денег в семье не хватало, поэтому муж не мог пропустить работу. А тащить маленькую Чо Рон в такую даль было бы слишком тяжело. Поэтому деревенские старики по очереди присматривали за девочкой, но с прошлого года эту обязанность взяла на себя Хэ Ин.

Однажды, увидев, как Чо Рон со скучающим видом ковыряет землю рядом с работающей в поле бабушкой, Хэ Ин невольно протянула руку.

— Можно я буду всегда присматривать за Чо Рон?

Казалось, в этой деревне только у неё было достаточно сил и свободного времени, чтобы справиться с неуемной энергией пятилетнего ребенка. А главное, девочка была просто прелестной.

Она разложила трехъярусный контейнер для еды и обернулась, чтобы достать яйца.

— Ох! Мамочки.

Хэ Ин, судорожно вздохнув, невольно попятилась. И без того видимость плохая из-за очков, а тут еще какая-то громадина стоит против света — давление на психику неимоверное. Притворившись спокойной, Хэ Ин отвела взгляд, открыла холодильник и достала четыре яйца, зажав их в обеих руках. Со стороны дверного проема, к которому небрежно прислонился мужчина, донесся тихий смешок.

Чего он ржет? Что смешного в доставании яиц? Верхняя губа дернулась от раздражения. И так бесит, и эдак раздражает. Не знаю, просто бесит. Конечно, понаблюдав, она поняла, что он, к счастью, ничего не видел в её комнате, и вчерашний инцидент был её ошибкой, но это ведь не оправдывает его грубого вторжения, верно? Да, просто дело в этом. А вовсе не в том, что ей стыдно поджать хвост и признать ошибку, поэтому она и дуется.

Когда она повернулась с яйцами, мужчина небрежно протянул ей телефон. Непонятно, на что он рассчитывал, покачивая трубкой перед её носом, когда видел, что руки у неё заняты. Хэ Ин кивнула на полку сбоку. Он не мог не понять, что это значит «положи туда». Ведь он проследил за её взглядом. Но вместо этого он сунул телефон в карман её фартука и ехидно приподнял уголок рта.

— Попользовался.

— …….

Глаза Хэ Ин гневно сверкнули. Он еще и слова обрубает, как ему вздумается, ну как на него смотреть по-доброму? Мужчина с запозданием и без особого энтузиазма добавил:

— …спасибо.

И с непонятной ухмылкой на губах неспешно развернулся и ушел. Хэ Ин, глядя в его широкую спину, прикусила губу.

Ах, как обидно. И почему ей так обидно — непонятно.

Она как раз красиво уложила несколько закусок и яичный рулет в контейнер и закрывала крышку, когда в кармане фартука завибрировал телефон. Она рефлекторно вздрогнула, подумав, что это снова тот «Хён», но, к счастью, звонил Чхоль Ён.

— Да, оппа.

— Вы уже покушали, наша актриса?

Улыбка сама собой расцвела от его неизменного приветствия.

— Еще нет. Пойду к Чо Рон, поем там вместе с ней.

— А, сегодня день няньки?

Чхоль Ён теперь знал всё о жизни Хэ Ин в деревне Сондэ. Каждый раз, когда они созванивались, она выкладывала ему все деревенские новости. Дни здесь были спокойными и хорошими, но когда становилось одиноко и скучно, болтовня с Чхоль Ёном и Чжи Юн была для неё отдушиной.

— Ты чего звонишь с утра пораньше?

— Только что отправил сценарий «Сосны».

Она сама попросила прислать сценарий, который упустила прямо из-под носа. Она забрала с собой все старые сценарии, даже те, где съемки сорвались, но этот не взяла, боясь, что сожаления захлестнут её. Но в последнее время она часто вспоминала о нем. Не из-за сожалений, а просто потому, что это была интересная история, которую хотелось перечитать.

— Спасибо, оппа, ты же занят.

— Да пустяки. Но ты уверена, что всё в порядке?

— В смысле?

— Боюсь, как бы ты не расстроилась, читая его.

— Нет. Этот этап я уже прошла. Просто хочу почитать. Сценарий-то очень интересный.

— Ну, тогда ладно… А, я еще положил немного вкусняшек. Перед домом открылась кондитерская, жене понравилось, она собрала тебе печенья. Сказала, тебе понравится.

— Правда? Спасибо за заботу. И онни Юн Чжон передай спасибо.

Болтая по телефону, Хэ Ин ловко закончила сборы, взяла контейнер и вышла за ворота. Тема разговора плавно перетекла на дочь Чхоль Ёна, у которой скоро должен был быть первый день рождения. Так уж вышло, что ребенку скоро год, а она её еще ни разу не видела. Чувствуя вину, Хэ Ин нарочито бодро сказала:

— Тебе ничего не нужно? Только скажи. Я всё куплю.

— А ты можешь там что-то купить?

— Одолжу смартфон у Су Чхоля. Я уже заказывала так аудиосистему.

— Ой, да ладно тебе. Для меня лучший подарок — если ты скорее придешь в себя и вернешься.

— …….

Улыбка на губах мгновенно погасла. Чхоль Ён обычно избегал таких разговоров, но тут, видимо, мысли вырвались наружу. Он был её менеджером с самого начала и главой агентства. Для него Хэ Ин тоже была первой актрисой, которую он вырастил своими руками. Он всегда говорил, что она круче всех, когда играет. Ей было больно, что она не может ответить на эти чувства, которые прекрасно понимала.

Когда Хэ Ин замолчала, не находя слов, Чхоль Ён кашлянул и быстро сменил тему:

— А. Кстати, как там тот бандит из соседней комнаты? Всё тихо?

Несколько дней назад Чхоль Ён, услышав от Чжи Юн про мужчину по соседству, тут же позвонил в панике. Потребовался целый час, чтобы успокоить его и отговорить приезжать за ней немедленно. Может, стоило сказать, чтобы приезжал? Конечно, смелости вернуться у неё еще не было, но задыхаться что там, что здесь…

Шаги её замедлились именно в этот момент.

— …….

В конце концов она остановилась. Хлоп.

Глухой звук удара о металл разрезал холодный воздух. Это закрылась дверь машины. У водительской двери седана, стоявшего на пустыре, стоял мужчина. В руке у него была влажная тряпка — видимо, он протирал салон.

— Хэ Ин? Ты чего? Что-то случилось?

Не получив ответа на дежурный вопрос, Чхоль Ён переспросил с тревогой. Хэ Ин тихо вздохнула, глядя на мужчину, который заглядывал в пустую пачку сигарет. Действительно. Случилось. Если она расскажет про вчерашнее, он снова начнет волноваться.

— Нет. Ничего не случилось.

— Точно? — переспросил Чхоль Ён.

— Да. Правда, ничего особенного, не волнуйся.

Она натянуто улыбнулась и сделала шаг. На звук он повернул голову. Волосы, спадавшие на глаза, взметнулись от ветра, открывая высокий лоб. Ему было не холодно? Белая футболка, надетая на голое тело, трепетала на ветру, четко очерчивая рельеф крепкого торса.

— …….

Хэ Ин невольно сглотнула. Его светло-карие глаза, чуть прищуренные от холодного ветра, смотрели прямо на неё. Рука, сжимавшая ручку контейнера, напряглась. Она и не заметила, как начала покусывать нежную кожу внутри щеки. В общем, правда… чертовски красив, зараза, без всякой на то пользы.

Мужчина первым отвел взгляд и подхватил куртку, лежавшую на капоте. Хэ Ин, засмотревшись на то, как он застегивает молнию до самого подбородка, поспешно отвернулась. Ей показалось, что кончики ушей нагрелись, но она сделала вид, что ничего не происходит.

— В общем, скажи, что нужно на день рождение. Или я просто переведу деньги на подарок?

— Охо. А это неплохо.

— Ой, не могу с тобой.

Притворяясь равнодушной, она прошла мимо мужчины, продолжая болтать. От него пахло не привычным гелем для душа, а чем-то новым. Точнее, этот запах вырвался из салона машины, дверь которой он только что закрыл. Разве от него раньше так пахло? Густой, тяжелый, терпкий запах…

Нет, да какая мне разница. Приди в себя, Ли Хэ Ин.

— Ладно, мне на совещание пора. Созвонимся.

— Ага. Удачи.

С трудом собрав нервы, которые так и тянуло оглянуться назад, она закончила разговор.

Сунув телефон в карман куртки, Хэ Ин ускорила шаг. Она задержалась дольше, чем планировала. Вспомнив про Чо Рон, которая, наверное, ждет только её, ведь папа уже ушел на работу, она заспешила. О том, что на спуске звучит не одна пара шагов, она поняла, лишь пройдя несколько метров по инерции.

Маленькие меховые галоши резко замерли. Ленивые шаги, смешивавшиеся с шагами Хэ Ин, тоже смолкли. Она осторожно оглянулась — так и есть, в пяти-шести шагах позади стоял мужчина. Руки в карманах брюк, взгляд из-под полуопущенных век — высокомерный, как всегда.

Мужчина наклонил голову и слегка приподнял бровь с выражением «Чего?». От него по-прежнему веяло опасностью, но теперь это почему-то не пугало. Хэ Ин буркнула:

— Зачем вы идете за мной?

Он усмехнулся, словно поражаясь нелепости вопроса, и кивнул на спуск:

— Дорога одна, а я иду за сигаретами.

— …….

— Или мне не двигаться, пока вы не спуститесь?

А… блин. Если бы она не видела, как он заглядывает в пустую пачку, было бы не так стыдно. Благодаря «набору защиты из 3-х предметов» её покрасневшего лица не было видно, поэтому Хэ Ин, притворившись невозмутимой, чопорно ответила:

— Да. Сделайте одолжение.

Послышалось тихое «Ну дает», но Хэ Ин сделала вид, что не слышит, и ускорила шаг. Больше звуки шагов не смешивались. Тэ Гон послушно стоял на месте и смотрел, как Хэ Ин семенит вниз по склону, пока она полностью не спустилась и не перешла двухполосную дорогу перед магазином.

***

Сигарет нет. До сих пор Су Чхоль приносил ему те, что он курил, из круглосуточного магазина, где работал. А сейчас курить нечего, вот и пришлось спускаться самому.

Конечно, глупо ожидать многого от деревенской лавки, но то, что у них есть только «Халласан» — это уже перебор. А. Точно, семь лет назад тут тоже был только «Халласан», я и забыл.

— Не надо. Потерплю.

Он без сожаления развернулся, но Ён Сун, которая всё это время сверлила его взглядом, поспешно спросила:

— Ну как, оклемался?

— Да, вроде того. Он бросил небрежный ответ и сделал шаг, но его снова остановили.

— Ну просто картинка, чистая картинка. Как ты с возрастом всё краше становишься?

Дежавю? Ситуация казалась до боли знакомой. Кажется, семь лет назад он слышал то же самое. Тэ Гон, как и тогда, лишь неловко улыбнулся уголком рта и сухо попрощался:

— Всего доброго.

На этот раз он уже почти вытащил ногу из-под низкой рольставни, когда…

— С девицей в очках ладите?

Тэ Гон, застыв в полусогнутом положении, оглянулся на Ён Сун. Встретившись с ним взглядом, она моргнула своими нависшими веками и широко улыбнулась. В этой сияющей улыбке ясно читался невысказанный вопрос, и это было не просто ощущение. А спросить ничё не хошь?

Видя, что он продолжает стоять в той же позе, Ён Сун кивнула на вход:

— Ноги не болят? Там стул есть. Взгляд Тэ Гона упал на круглый пластиковый стул.

— …….

Поколебавшись мгновение, он вернул ногу, которую уже вынес наружу, обратно в магазин. Ага! Рыбка клюнула. Ён Сун расплылась в улыбке, глядя на него снизу вверх. Её широко раскрытые глаза сверкали: «Спрашивай что хочешь!».

Ён Сун была местным информационным бюро, она знала всё, что происходит даже за пределами уезда. Когда женщина из соседней комнаты сказала, что знает его имя, он первым делом подумал на Ён Сун — её болтливость была ему известна. Впрочем, у неё были свои принципы: информацию она выдавала, глядя на человека.

Да. Ён Сун могла знать о той женщине всё до мельчайших подробностей. То, что из Ким Су Чхоля клещами не вытянешь, здесь можно было вытряхнуть до последней пылинки.

Но что это за странное чувство? Узнать хочется, но кажется, что не следует. В памяти всплыло лицо женщины, по которому текли слезы, а глаза были красными. Нужно ли копаться в её скрытых обстоятельствах? Если бы это было что-то, что можно знать всем, она бы не скрывалась так отчаянно.

Непонятно, откуда взялось такое великодушие. Ирония судьбы. Ему так хотелось узнать, кто она, но, оказавшись перед человеком, который готов выложить всё как на духу, он замешкался. Словно перед ящиком Пандоры.

Тэ Гон взял с прилавка чупа-чупс.

— Обстоятельства меня не касаются.

Сняв обертку и сунув леденец в рот вместо сигареты, он спросил нарочито безразличным тоном:

— Как её зовут? Эту женщину. Только это.

Раз старик сказал не любопытствовать, к черту тайны, просто узнаю имя.

Ён Сун, всё так же ухмыляясь, переспросила:

— А она не сказала, что Ли Сун Чжон?

Тэ Гон, перекатывая во рту виноградный леденец, равнодушно ответил:

— Не похоже на то.

— Хм-м…

Издав неопределенный звук и потерев подбородок, Ён Сун спросила со странным выражением лица:

— Значит… ты хочешь знать только это, и всё?

Тэ Гон лишь взглядом подтвердил, перегоняя конфету за щеку. Ён Сун, глядя на него, сочувственно нахмурилась.

— И чё делать-то?

— В смысле?

— Если узнаешь имя, узнаешь и всё остальное.

— …….

Он не сразу понял и моргнул, когда вдруг послышался быстрый топот.

— Тетушка! Здесь такси по вызо…!

Женщина, вбежавшая, задыхаясь, увидела Тэ Гона и рефлекторно осеклась. Испуганная Ён Сун вскочила:

— Чего такое? Чего стряслось?

Он спросил одновременно с ней:

— Что случилось?

Ребенок был как обычно. С виду — точно. Как всегда, с криком «Имо!» повисла на ноге, потом сразу села за столик, взяла вилку и ложку. Когда Хэ Ин открыла контейнер, Чо Рон светло улыбнулась и тут же съела два куска яичного рулета.

— Чо Рон-а. Жуй тщательно и медленно. А то подавишься.

Она налила ей воды, а пока девочка ела, принесла тряпку и вытерла пол. Видимо, играя, она немного пролила апельсиновый сок.

Записку от мамы Чо Рон на трюмо она увидела уже после этого.

У Чо Рон с позавчерашнего дня легкая простуда. Играет вроде нормально, но если что, звони по номеру ниже. Спасибо тебе и сегодня, Сун Чжон.

Она положила записку на место и пошла в ванную прополоскать тряпку, когда…

— Кха, кха!

Из комнаты вдруг раздался кашель. Подбежав, она увидела, что Чо Рон бьется в кашле и её рвет всем, что она только что съела.

Испуганно похлопывая её по спине и вытирая рот, она только тогда поняла. Ребенок горел как в огне. При такой температуре дети обычно становятся вялыми, а она даже виду не подала.

Хэ Ин растерялась. Почему она не заметила раньше и бездумно накормила её? Она даже не знала, отчего жар, и чувствовала себя виноватой. Что делать? Она никогда в жизни не ухаживала за больным ребенком, в голове был полный хаос.

— Чо Рон-а, подожди немного. Имо сейчас вернется. Хорошо? А?

Она бежала в магазин, перебирая в голове варианты.

С таким жаром в автобус нельзя? Если вызвать такси, оно быстро приедет? А почему температура? Я её не тем накормила?

Пока она винила себя и путалась в мыслях, запыхавшись, добежала до магазина.

— Что случилось?

Можно ли назвать большой удачей то, что она встретила его там?

***

Она ничего не соображала. Душа ушла в пятки.

— Похоже на пневмонию. И энтерит тоже есть. Сначала нужно сбить температуру, так что лучше лечь в стационар, сдать анализы и понаблюдать.

— А… но здесь нет палат…

— Вам нужно ехать в город. Детская больница «Джун» ближе всего, минут тридцать езды.

Только по дороге из поселковой клиники в городскую больницу она смогла немного перевести дух. Она так вспотела посреди зимы, что шея стала мокрой, и пришлось размотать шарф. Хэ Ин открыла телефон и проверила сообщение от мамы Чо Рон.

Она связалась с ней по дороге в местную клинику. Мать не могла приехать немедленно и прислала номер мужа. Но и отец девочки не мог сразу уйти с работы.

— Да, мы едем в больницу, где есть стационар. Детская больница «Джун»… да, туда. Я пока оформлю документы. …Да, всё в порядке. Приезжайте спокойно, аджосси.

Закончив разговор, Хэ Ин посмотрела на Чо Рон, спящую у неё на коленях. Лицо девочки с жаропонижающим пластырем на лбу и хриплое дыхание вызывали жалость. Если бы я заметила чуть раньше. Почему я не поняла?.. Она знала, что это не её вина, но не могла избавиться от чувства вины.

Она гладила маленькую ручку, глядя только на ребенка, как вдруг… …О боже. Что я наделала. Взгляд, прикованный к Чо Рон, вдруг расфокусировался, словно она очнулась от гипноза. Губы под маской беззвучно раскрылись.

Беда. Она совсем потеряла голову.

— Выноси ребенка. Я подгоню машину.

После этого она села в его машину, они заехали в местную клинику, а теперь едут в большую больницу.

— Нужно ложиться в стационар, придется ехать в другую больницу, в город.

Она только сейчас осознала, что, кроме этой фразы, не сказала этому мужчине ни слова. Боже мой. С ума сойти.

Черные глаза за очками беспокойно забегали. Отношения и так стали неловкими, а теперь время упущено, и, даже осознав ситуацию, она не могла выдавить ни слова.

— …….

Хэ Ин украдкой глянула в зеркало заднего вида. Мужчина, опираясь локтем о дверцу и прижимая указательный палец к виску, смотрел только на дорогу. Когда он был безэмоционален, его глаза казались особенно хищными, а в маленьком прямоугольном зеркале были видны только они, что делало взгляд еще более пугающим.

— Эм… извините.

Губы нерешительно дрогнули. Ей стало страшно, что из-за их ссоры он подумает, будто она неблагодарная и дуется молча.

Мужчина, упрямо смотревший вперед, поднял глаза к зеркалу. Их взгляды встретились в маленьком отражении. Впервые за несколько часов. Хэ Ин с виноватым лицом неловко произнесла:

— Это… спасибо. Что помогли.

Глаза мужчины в зеркале слегка сузились, словно в усмешке.

— А. Теперь вы меня видите?

Саркастичное замечание с формальным обращением прозвучало язвительно.

— Простите. Я была так напугана…

Он лишь еще немного искривил уголок рта, ничего не ответив. Добавлять что-то было бессмысленно, и повисла новая неловкая тишина. До места назначения оставалось меньше пяти минут, но они тянулись целую вечность.

— Чо Рон-а, приехали. Просыпайся.

Она осторожно трясла ребенка, когда он, уже выйдя из машины, распахнул заднюю дверь и сказал:

— Сиди в машине. Я сам всё сделаю.

От неожиданности Хэ Ин подняла голову.

— Что? Нет. Всё в порядке.

— Вы от паники, похоже, забыли. Наклонившись внутрь, он ловко подхватил обмякшую Чо Рон на руки и кивнул на маску Хэ Ин.

— В таком виде соваться в этот город — не лучшая идея.

— …А.

Хэ Ин в замешательстве потрогала очки. Боже, она забыла об этом. Действительно, совсем разум потеряла. Это был её первый выезд за пределы Сондэ за два года. Конечно, кто её узнает, так закутанную…

Хэ Ин посмотрела в окно. Высокие здания, толпы людей на улицах — она зажмурилась. На мгновение голова закружилась. Даже с закрытыми глазами казалось, что мир вращается. К горлу подступила тошнота, она прикусила губу. Ха… Пожалуй, здесь мне не стоит показываться.

Тем временем мужчина с Чо Рон на руках уже выбирался из машины. Услышав звук двери, Хэ Ин опомнилась и распахнула глаза.

— Ах! Постойте…!

Она быстро выскочила и подбежала к нему, протягивая свой телефон.

— Вот, в смс от мамы Чо Рон есть её адрес и номер страховки. Это понадобится для регистрации. Тэ Гон перехватил Чо Рон поудобнее и кивнул вниз, на себя. Мол, положи в карман.

— А…

Хэ Ин, чувствуя себя немного неловко, оттянула край его брючного кармана и опустила туда телефон.

— Прошу вас.

Она постояла немного, глядя в спину уходящему к зданию больницы мужчине.

— Ха-а…

Вырвался долгий вздох облегчения. Если бы не он, что бы она делала одна? Даже думать об этом было страшно.

Ножки ребенка, ставшего в его руках похожим на куклу, болтались в воздухе. Это выглядело так мило, что она улыбнулась, но тут в носу защипало. Почему-то на глаза навернулись слезы. То ли от того, что напряжение спало. То ли от переживаний за Чо Рон. То ли от благодарности и чувства вины за его неожиданную заботу. Не знаю, всё сразу.

Сглотнув слезы, Хэ Ин слабо улыбнулась, глядя туда, где он скрылся. Внезапно вспомнились слова Ён Сун.

— Но сердце у него доброе.

И правда. Зачем быть таким добрым, а? Человек на него злился, а теперь чувствует себя неловко.

— Ха… Как же я ненавижу этого мужчину.

***

Отец ребенка приехал в больницу спустя полтора часа. Всё это время Тэ Гон, охранявший Чо Рон в палате, смотрел в окно. Его взгляд был прикован к седану на парковке. С женщиной, сидящей в машине, ничего не могло случиться, но он сам понимал, что смотрит туда слишком часто.

Видимо, подсознательно ему было интересно. Не скучно ли ей? Не душно ли? Не холодно? Прошло минут сорок. Женщина вдруг выскочила из машины, перебежала вперед и села на водительское место. Он не думал, что она угонит тачку, но неужели она решила кинуть его?

Пока он в недоумении наблюдал, она снова выскочила и юркнула на заднее сиденье. Похоже, заглушила двигатель, чтобы не сел аккумулятор. Он невольно рассмеялся. Определенно, она была на редкость забавной особой.

Прошло еще пятьдесят минут. Он уже думал спуститься, убедившись, что Чо Рон снова уснула, когда пришел отец девочки. Выйдя из больницы, Тэ Гон зашел в магазин, купил бутылку воды и пачку сигарет, и вернулся к машине.

Она наверняка пересохла от волнения, глоток воды ей не помешает. Он сразу открыл заднюю дверь, но увидел, что голова женщины безжизненно свесилась. Она умудрилась крепко уснуть в холодной машине с выключенным двигателем. Белоснежная шея была изогнута так, словно вот-вот сломается, настолько хрупкой она казалась. Мелькнула мысль поправить ей голову, но он решил не лезть. Видна была только шея, но разглядывать этот редкий участок открытой кожи было довольно увлекательно.

Только когда внутрь ворвался порыв ледяного ветра, Тэ Гон закрыл дверь, пересел за руль и завел двигатель. Теплый воздух из печки быстро прогрел салон. Шум был довольно громким, она могла бы и проснуться, но женщина лишь завозилась, выпрямила голову и продолжила спать.

Тэ Гон, вертя в руках пачку сигарет, смотрел на неё в зеркало заднего вида. Перед глазами всплыл образ женщины, которая в панике прижимала к себе больного ребенка.

— Что делать? Кажется, жар стал сильнее…

То, как она охлаждала руку о стекло машины и прикладывала ко лбу девочки.

— Прости. Тетя виновата, Чо Рон-а…

То, как она бормотала, виня себя в болезни ребенка.

— Яйца испортились, что ли…

И то, как она, глядя в окно, нелепо корила себя за всё подряд.

Женщина, которая в крошечной деревне куталась как шпионка, так перепугалась, что чуть не выскочила в город без маскировки. Вспомнив, как она была не в себе, не замечая даже его присутствия рядом, Тэ Гон усмехнулся.

Странная женщина. Определенно странная девчонка. Нет, странный, скорее, он сам. Лица её не видел, но от одного вида того, как искренне она заботится о ребенке, эта подозрительная девица вдруг показалась ему красивой. Это уже серьезно ненормально.

Тэ Гон, качая головой, уже собрался прикурить, но передумал и вышел из машины. Пока он выкуривал сигарету до фильтра и садился обратно, Хэ Ин спала мертвым сном и не думала просыпаться.

Когда она открыла глаза, место было знакомым. Она и не заметила, как уснула, а проснулась уже на пустыре рядом с домом.

— О? Когда мы…

Сколько она проспала? Солнце уже перевалило зенит и клонилось к западу. Придя в себя, она увидела спину мужчины через лобовое стекло. Он стоял на краю утеса и курил, глядя на море. Хэ Ин замотала шарф и поспешно вышла из машины.

Услышав хлопок двери, Тэ Гон обернулся и стряхнул пепел, туша сигарету.

— Давно приехали? А Чо Рон?

Тэ Гон, разогнав рукой дым, который еще не успел унести ветер, ответил:

— Минут тридцать назад. За ребенком присмотрит отец.

— А… Надо было меня разбудить.

Она смущенно извинилась, а он усмехнулся:

— Будил, бесполезно. Я думал, вы в обмороке, Ли Сун Чжон-сси.

В его глазах, когда он с улыбкой прошел мимо, читалась усталость. Он еще не восстановился, а тут пришлось работать водителем и нянькой, конечно, он устал. Да еще и ждал, пока она выспится… Хэ Ин с виноватым видом пошла за ним:

— Извините. Я обычно так не отключаюсь…

Заглушив двигатель и заперев машину, Тэ Гон легко сменил тему, показывая, что ему всё равно.

— Иди поешь чего-нибудь. У тебя в животе гроза гремела даже во сне.

И, как назло, стоило ему договорить, как живот издал громкое урчание. Хэ Ин, покраснев, схватилась за живот. Она ведь собиралась поесть у Чо Рон и пропустила завтрак. За весь день, кроме стакана воды на рассвете, у неё во рту маковой росинки не было.

— А… Честно говоря, я с утра ничего не ела…

Он пошел вперед, бросив как бы про себя:

— Значит, и голод чувствовать умеешь.

Хэ Ин засеменила следом за его широкими шагами.

— Что?

— Никогда не видел, чтобы ты ела. Думал, святым духом питаешься.

— Скажете тоже… Я хорошо ем. Как человек может жить без еды?

— …….

Она ответила с легким смешком на эту чушь, но его шаги вдруг замерли. Кроссовки Хэ Ин, следовавшей за ним по пятам, тоже остановились. Она задрала голову, с недоумением глядя на него снизу вверх.

— …Что?

Круглые глаза невинно моргнули. Он смотрел на неё пристально, с ничего не выражающим лицом, и она не могла понять, что сделала не так. Когда ей уже показалось, что этот взгляд прожжет стекла её очков, он равнодушно отвернулся.

— Нет, ничего.

— …….

Мужчина прошел в зеленые ворота первым. Глядя на его широкую спину в замешательстве, Хэ Ин пожевала губами слова, которые не успела сказать.

Сегодня вы очень помогли. И вчера… я вела себя слишком нервно, изви… изви…

Ах. Не могу. Всё утро она дулась и фыркала, а теперь менять пластинку было слишком неловко. И зачем он такой втайне добрый, ему же не идет. Тихо вздохнув, Хэ Ин поплелась следом.

***

Ночь была ужасно длинной. Поворочавшись, Тэ Гон открыл глаза и посмотрел на часы у изголовья. Казалось, прошла вечность, но с последней проверки минуло всего пять минут.

Почему сегодня время тянется так медленно? Хотя нет, понятно почему. Мысли роятся, сна ни в одном глазу, вот и время стоит.

— Ха…

Грубо проведя ладонью по лицу, Тэ Гон в конце концов сел и прислонился спиной к стене. От кончика сигареты, зажатой в губах, поднимался белый дымок, похожий на марево. Небо, затянутое тучами уже несколько дней, было черным. В комнате, куда не проникал даже лунный свет, стояла кромешная тьма. Он сидел в темноте, пытаясь очистить разум, но ничего не выходило.

Сколько ни выкидывай, мысли лезут обратно в башку, и как её разбить, чтобы это прекратилось, он не знал. С самого начала всё пошло наперекосяк. С того момента, как за этой невидимой, закутанной в тряпки девицей он увидел какое-то сияние. Когда эта пигалица семенила за ним как щенок, он уже тогда подумал, что дело пахнет керосином…

— Скажете тоже… Я хорошо ем. Как человек может жить без еды?

В тот момент, когда от её чистого голоса со скрытым смешком у него заныло внизу живота, он понял — всё, приехали.

Да, он не падок на внешность, но это уже перебор. Он же не извращенец, который возбуждается от того, что всё скрыто, это просто…

— Я спятил, что ли?

Просто давно бабы не было. Да, только этим и можно объяснить. То, что он не может уснуть из-за стояка на эту странную девчонку. С кончика сигареты, о которой он забыл, упал серый пепел. Тэ Гон опустил взгляд на свою промежность, где бугор и не думал спадать, и хрипло рассмеялся.

— Ха, блять. Охренеть можно. Это была действительно, чертовски длинная ночь.

#06

За несколько дней зима стала еще суровее. Песок на школьном дворе, пропитанный утренней росой, затвердел, а безымянные деревья, редко растущие за ржавой оградой, стали еще более голыми. В углу песочницы валялся игрушечный набор посуды, хранящий следы ручек Чо Рон. Всё выглядело точно так же, как полмесяца назад.

Дважды в месяц. Каждый раз, когда Хэ Ин приходила в эту начальную школу, Чо Рон увязывалась за ней и бегала по двору — это было её единственным развлечением в деревне, где совсем негде играть. Она, наверное, очень ждала сегодняшнего дня… Мама Чо Рон сказала, что ей придется полежать в больнице около недели.

С грустью глядя на следы девочки, Хэ Ин пересекла небольшой школьный двор. Надо будет одолжить телефон у Су Чхоля и заказать для Чо Рон игрушек, — подумала она. Она как раз поднималась по каменным ступенькам с облупившейся светло-зеленой краской, когда…

Позади послышался шум мотора. Хэ Ин обернулась, и на её губах расцвела легкая улыбка. Как всегда, минута в минуту, подъехал серебристый микроавтобус бабушки Сун Э. Спустившись обратно по ступенькам, Хэ Ин слегка поклонилась подъехавшей машине. Сквозь окна было видно, как старики машут ей руками.

Как только машина остановилась, из неё один за другим вышли восемь пожилых учеников, возглавляемых бабушкой Мок Ре.

— Ой-ёй, наша учительница опять пришла первой!

— Я только что приехала. Добро пожаловать.

— Холодина-то какая, а ты пешком сюда шла, умаялась, поди.

— Вот именно. Не дай бог наша учительница из-за нас простудится, что делать-то будем?

— Всё в порядке. Я тепло оделась.

— И то верно. Раз ты вечно так кутаешься, простуда тебе точно не грозит. Хо-хо-хо!

— Так, хватит болтать, пошли скорей внутрь. У учительницы руки совсем заледенели.

Похлопав Хэ Ин по покрасневшим от мороза рукам, бабушка Мок Ре, как настоящая староста, повела всех внутрь. В руках у стариков, гурьбой заходивших в школу, было полно всяких гостинцев. Десять минут занятий, час болтовни. Похоже, и сегодня на «чаепитие» уйдет львиная доля времени.

Хэ Ин тепло поздоровалась с бабушкой Сун Э, которая, заглушив мотор, вышла из машины:

— Как съездили в Сеул?

Бабушка Сун Э, которую среди стариков называли «младшенькой», на прошлых выходных ездила на свадьбу сына в Сеул.

— Ох. Последнего сбыла с рук, аж на душе полегчало. Но, хоть я и была занята, домашку всю сделала!

— Вау. Правда?

— А то ж! Я, может, с виду и не скажешь, но та еще отличница. Хо-хо-хо!

Дважды в месяц. Вот уже полгода она преподает корейский язык старикам в этой заброшенной начальной школе Сондэ. Всё началось с фразы, брошенной Ён Сун, когда она читала письмо для бабушки Мок Ре на скамейке перед магазином.

— Пишет, что Сан Джун отлично стреляет и ему дают отпуск в награду. Ну, энто самое, из пушек палить которые.

— Омо, правда? Ой, молодец, молодец. Только и делал, что в эти свои стрелялки на кампутере играл, так хоть в армии пригодилось. Хо-хо-хо! И когда приедет-то?

— Дай-ка поглядеть… Так, этого не написал, а еще пишет, что в этот раз в Сеуле с друзьями погуляет и вернется в часть. Сюда, видать, не приедет.

— …Чаво? Ах он паршивец этакий. Да лучше б вообще не говорил, что отпуск дают!

Ён Сун невозмутимо дочитала письмо до конца, пока бабушка Мок Ре рядом рвала и метала. Пока письмо не запечатали обратно в конверт, губы бабушки Мок Ре обиженно топорщились.

— В следующий раз пусть мать Сан Джуна тебе читает. Чего ты всё ко мне таскаешься, когда у тебя невестка есть?

— Да она ж занята, лица не видать. У торгашей ни утра, ни вечера нет.

— Ну так выучи грамоту сама, раз такое дело.

— Чтобы учить, надобно, чтоб кто-то учил. Сама меня учить будешь, что ль?

— Мне за магазином следить надо, когда мне? А барышня наша как? Сидит вон, скучает, дел у неё всё равно нет, могла бы и подучить бабку грамоте.

Хэ Ин, сидевшая на краю скамейки и сосавшая фруктовый лед, совершенно не ожидала, что все взгляды внезапно обратятся на неё.

— …Я? Ну… это не сложно, конечно…

Кто бы мог подумать, что после второго и третьего урока с бабушкой Мок Ре количество стариков, приходящих с тетрадками, начнет расти.

Хэ Ин, убрав в сумку очки и маску, светло улыбнулась и сказала:

— Ну что, пойдемте внутрь?

— Пошли, пошли. Сегодня тоже поучимся на славу!

Невыносимо скучно. До смерти скучно. Он пытался вдумчиво читать мангу, которую притащил Су Чхоль, но это было чертовски неинтересно. В конце концов Тэ Гон закрыл книжку и тупо уставился в потолок. Даже семь лет назад, когда он просто хотел умереть, ему не было настолько тоскливо. Да что там, еще вчера всё было нормально. Почему именно сегодня ему так адски скучно?

Его взгляд, блуждавший по потолку, невольно опустился к двери. Там стоял поднос, накрытый куском ткани, который Ли Сун Чжон принесла перед уходом. Как только она убрала завтрак, то сразу заперлась на кухне и накрутила кимпабов.

— Мне нужно уйти по делам. Вернусь после обеда, так что приготовила перекусить… Кимпаб подойдет?

Видимо, инцидент с больной Чо Рон немного смягчил её гнев, потому что теперь она вела себя с ним гораздо покладистее. Хоть и с неловкостью, но сама спрашивала, не нужно ли ему чего-нибудь, а сегодня даже щедро оставила ему свой телефон перед уходом.

— Вдруг вам позвонят по важному делу, пока меня не будет.

— А сама как без телефона?

— Мне он всё равно особо не нужен.

Они ни разу прямо не заговорили о том, что произошло в её комнате, но по тому, как она иногда запиналась и глотала слова, было видно: ей неловко за свою вспышку. Конечно, ему тоже стоило бы извиниться за то, что вломился без спроса. Но подходящего момента, чтобы внезапно поднять эту тему, так и не нашлось, поэтому тот инцидент как-то замялся сам собой.

В любом случае, так было даже лучше. Проводить целые дни бок о бок с Ли Сун Чжон оказалось не так уж плохо. Иногда она даже тихонько смеялась над его шутками, так что нести всякую чушь было забавно. Значит, причина его сегодняшней скуки — отсутствие Ли Сун Чжон? Похоже, эта девчонка, которая обычно вела себя тише воды, ниже травы, занимала куда больше места, чем казалось.

Тэ Гон крутил в руках белый телефон-раскладушку. Открывал и закрывал крышку, и, хотя прекрасно знал, что она каждый раз тщательно всё удаляет, всё равно без всякой цели нажимал на кнопку сообщений и историю звонков.

— Ха…

Издав вздох от невыносимой скуки, он невольно пробормотал:

— Да куда она пошла, что так долго не возвращается?

Осознав, что только что ляпнул, он усмехнулся. Валяться дома без дела и бормотать такие вещи — он чувствовал себя как щенок, преданно ждущий хозяина. Цокнув языком над самим собой, Тэ Гон взял портсигар. Он уже хотел прикурить, но передумал и стал собираться на улицу. Раз уж так тошно, надо хоть воздухом подышать, прогуляться.

Он уже взялся за ручку двери, как вдруг его взгляд упал вниз. Кимпабы, к которым он даже не притронулся, потому что не было аппетита, засыхали под розовой тканью. Она ведь старалась, как-то нехорошо их совсем не трогать. Тэ Гон закинул один кимпаб в рот и вышел из комнаты.

***

После полуторачасового урока, который плавно перетек в чаепитие и болтовню, Хэ Ин села в микроавтобус и сжалась в комочек. Обычно эти 10 минут от школы до дома она ходила пешком ради разминки, но сегодня бабушки настояли на том, что ветер слишком холодный, и буквально затолкали её в тесный салон. Дом Тэ Гиля на холме был конечной остановкой. Поэтому откинуться на спинку сиденья Хэ Ин смогла только после того, как все остальные пассажиры вышли.

В машине, где еще недавно стоял гвалт, повисла неловкая тишина. Сун Э то и дело поглядывала в зеркало заднего вида на Хэ Ин, а та молча смотрела в окно, погрузившись в свои мысли.

Машина остановилась у подножия холма. Хэ Ин попросила высадить её здесь, чтобы зайти в магазин.

— Спасибо вам. Благодаря вам доехала с комфортом.

Сказав это, Хэ Ин уже собиралась открыть дверь, когда Сун Э, до этого неловко кивавшая, всё-таки заговорила:

— Это самое… ты уж извиняй меня. А? Ну, по правде сказать, раз ты так лицо прячешь, бабкам-то и любопытно.

Хэ Ин слабо улыбнулась:

— Всё в порядке. Не берите в голову.

Но Сун Э всё равно не могла успокоиться и тяжело вздохнула.

А дело было так: несколько минут назад, когда за чаепитием болтовня достигла апогея…

— А всё-таки, учительница, может, познакомишься с моим старшим внуком?

Внезапная смена темы привлекла всеобщее внимание. Бабушка Мок Ре не первый раз пыталась сосватать Хэ Ин со своим внуком, живущим в соседнем городе.

Обычно эти попытки заканчивались одной фразой, но сегодня она почему-то вцепилась мертвой хваткой. Видимо, подготовилась основательно — даже фотографию принесла.

— Да вы поглядите: руки-ноги на месте, собой хорош, характер мягкий, человек золотой! Ну разве нет?

Стоило ей попросить поддержки, как со всех сторон посыпалось:

— Сразу видно — пара хоть куда!

— Красавец и красавица!

— Четыре года разницы — идеальный брак, даже к гадалке не ходи!

Хэ Ин, как обычно, отвечала лишь мягкой улыбкой. И тут бабушка Мок Ре, глядя на неё, внезапно вытащила на свет её прошлое:

— Ты из-за того подонка, с которым раньше путалась, что ли, отказываешься?

— …Что?

— Сун Э говорила. Что тот хмырь из Сеула — сущий дьявол…

— Ой, онни! Ну чего ты мелешь-то не к месту!

— А что такого-то, почему сказать нельзя?! Это мы, бабки да дедки в деревне, не знаем, а молодежь-то, говорят, вся в курсе.

— Эх, онни, ну правда!

Сун Э попыталась сгладить углы, но ситуация уже вышла из-под контроля. Старушки, которые давно знали о ситуации Хэ Ин, но тактично молчали, теперь наперебой бросились её утешать.

— Что за урод посмел обидеть нашу учительницу?

— Тащите его сюда! Я ему пасть порву!

Пока остальные возмущались, бабушка Мок Ре повысила голос:

— Слушай-ка, учительница… то есть, барышня-актриса. Раз уж к слову пришлось, кончай ты прятать свое красивое личико. Ты что, преступница какая? Спроси любого на улице — кто про тебя хоть слово дурное скажет?

— …….

— Так и будешь до смерти в прошлом сидеть? Неважно, что там за ублюдок был, клин клином вышибают. Что было, то прошло, а? Жизнь-то длинная впереди, забудь ты всё и живи как люди, в любви да согласии! Разве нет?

Хэ Ин так и не смогла вымолвить ни слова. Улыбка, которую она изо всех сил пыталась удержать на лице, в какой-то момент начала мелко дрожать. Заметив, как она побледнела, Сун Э не выдержала и выгнала всех старушек из класса, сказав, что пора по домам.

— Я ведь и сама толком ничего не знала… Просто сказала, что тот парень оказался полным ублюдком и сильно тебя ранил, вот и всё… Ох, ну и заварила Мок Ре кашу, сил моих нет.

Хэ Ин, глядя на расстроенную Сун Э, снова улыбнулась:

— Я правда в порядке. Столько времени прошло… мне уже всё равно, честное слово.

— …Правда? — Сун Э с явным сомнением кивнула и слабо улыбнулась.

— Ну ладно, раз так говоришь, не буду больше переживать.

— Да. Езжайте осторожно. Увидимся на следующем занятии.

Хэ Ин попрощалась со светлой улыбкой и вышла из машины.

Серебристый микроавтобус удалился, подняв облако пыли. Хэ Ин постояла немного, глядя ему вслед. Когда машина скрылась за поворотом, сдерживаемый вздох наконец вырвался наружу.

— Ха-а-а…

Она постучала кулаком по груди. Внутри всё сжалось. И немного ныло.

Ничего, скоро пройдет. Я уже привыкла, пару раз глубоко вдохну, и всё пройдет.

Хэ Ин посмотрела на магазин через дорогу. Ожидая, пока малолитражка проедет пешеходный переход, она начала перебирать в уме список покупок. Яйца, молоко… и еще…

Холодный морской ветер затрепал подол её юбки. Запах моря усилился — верный признак скорого прилива. Когда юбка перестала развеваться, салатовая машинка была уже далеко. Но ноги Хэ Ин словно приросли к земле. Голос, эхом звучавший в ушах, становился всё отчетливее.

— Ты что, преступница какая?

Она слегка покачала головой, словно отвечая на этот вопрос. Но тут же, потеряв остатки смелости, опустила взгляд на свои кроссовки.

— Так и будешь до смерти в прошлом сидеть?

— Что было, то прошло, а? Жизнь-то длинная впереди…

Пи-и-и-и. В этот момент пронзительный звон ударил по барабанным перепонкам.

— …Ах.

Перед глазами всё поплыло, и она крепко зажмурилась. Бум, бум, бум. Звон сменился глухими ударами сердца, отдающимися прямо в ушах. Она схватилась за лоб и помотала головой, но та стала тяжелой, словно свинец, перекатывающийся от уха к уху.

Ха… почему опять. Хэ Ин, испугавшись надвигающейся панической атаки, попыталась выровнять дыхание. Но разум, и без того балансировавший на тонком канате, уже самовольно отмотал время назад.

— Ха-а, блять. Как же всё это заебало.

— Ха.

Дыхание перехватило. Лоб мгновенно покрылся ледяной испариной. Пи-и-и-и — острый звон, а затем снова бум, бум, бум. Звуки смешались в невыносимую какофонию. То ли ветер раскачивал её слабое тело, то ли это было от головокружения.

— Что мне сделать? На колени встать и умолять? Тогда простишь?

— Н-не делай этого. Там же люди… М-м!

— Ха… Ха-а…

Хэ Ин судорожно заморгала покрасневшими глазами. Горло сдавило так, что она почти сорвала с себя шарф. Её взгляд, полный животного страха, метался по сторонам, как у потерявшегося ребенка.

— Ха-а. Ха-а.

Всё хорошо. Сейчас пройдет. Скоро станет легче. Это случалось не в первый раз. Теперь она знала, что это скоро закончится. Хэ Ин попыталась успокоить бешено колотящееся сердце и сделать глубокий вдох. Но спустя пару мгновений белые кроссовки, направленные в сторону магазина, всё же развернулись в другую сторону.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 60 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Как только он вышел за ворота, телефон завибрировал. Видимо, не зря она оставила ему свой мобильник. Пришло сообщение от Чхун Сопа.

[ Эй. Можно сейчас поговорить с хёном? ]

Он ведь сам велел сначала писать смс, а потом звонить, и этот послушно выполняет. Надо же, выглядит как отморозок без тормозов, а слушаться умеет. Тэ Гон нажал кнопку вызова и зажал телефон между плечом и ухом. Ветер сегодня дул особенно сильно. Даже прикрывая пламя зажигалки рукой, прикурить было сложно. Со второй или третьей попытки огонек наконец-то перекинулся на сигарету. В этот же момент гудки прекратились.

— Хён, это вы?

— Да. Говори.

— А! Хён. Насчет Сан Бэ-хёна. Я связался с мадам Юн, но она тоже, кажется, ничего не знает. Куда он еще мог податься?

Тэ Гон приказал проверить все возможные места, начиная с родного города и заканчивая его бывшей любовницей, мадам Юн. Пусть они и расстались, но вице-президент разошелся с ней по-хорошему. К тому же об их связи Чо Сок Хён не знал. Поэтому Тэ Гон думал, что это идеальное место, чтобы залечь на дно, но…

— Ха…

Вместе со вздохом рассеялся сизый дым. Шаги вдоль каменной ограды стали тяжелыми. На душе было муторно. Может, пора прекратить поиски вице-президента?

— Если всё так и останется, вам придется самому брать власть в свои руки, разве нет? Этот ублюдок Чо Сок Хён мутит воду в Пусане, это очень подозрительно… Честно говоря, мы не знаем, что будет дальше, и сидеть сложа руки, пока не найдем Сан Бэ-хёна, тоже нельзя, вы же понимаете, хён?

Он и сам уже об этом думал. То, что тело не нашли, давало надежду, но раз до сих пор нет связи — это дурной знак. Возможно, он где-то лежит и еле дышит. Как и сказал Чхун Соп, теперь Тэ Гону придется занять место вице-президента. А для этого нужно заново собрать силы и как можно скорее начать подготовку к войне, в которой нельзя проиграть.

Но почему ему так не хочется этого делать? Почему он всё время пытается выиграть время под предлогом поисков вице-президента? Неужели за эти несколько дней он успел привыкнуть к мирному покою этого места?.. Погруженный в раздумья, Тэ Гон сам не заметил, как дошел до пустыря. Его взгляд бессмысленно скользнул по пыльному седану и устремился вниз, к подножию холма.

Взгляд просто скользнул и вернулся обратно. Но внезапно его глаза, устремленные на дорогу, которую он только что прошел взглядом, сузились.

— …Хён? Вы слушаете?

Медленно выдыхаемый сигаретный дым застилал обзор. Тэ Гон, не отрывая взгляда от низа холма, ответил безжизненным голосом:

— Да. Говори.

— …А? Так это… моя очередь говорить закончилась… Я спросил, что вы собираетесь делать, а вы молчите…

Тэ Гон, склонив голову набок, внимательно смотрел на спину женщины, стоявшей перед пешеходным переходом. Миниатюрная фигурка, черная панама, богемная юбка до щиколоток. Как ни крути, это была Ли Сун Чжон. Она стояла как вкопанная, словно телеграфный столб, и смотрела прямо перед собой. Он думал, она ждет, пока проедет машина, но по какой-то причине она не сдвинулась с места даже после этого.

— Хён?

Голос Чхун Сопа донесся как бы издалека. Тэ Гон, не сводя глаз с женщины, открыл рот:

— …Как только более-менее придешь в норму, начинай действовать. Установи плотную слежку за Чо Сок Хёном и скажи Квандэ, пусть собирает парней…

Голос, на автомате раздававший указания, внезапно оборвался. Наконец-то наш хён решился! Чхун Соп, который наверняка сейчас вытянулся по струнке, внимая приказам, догадался закончить фразу за внезапно замолчавшего босса:

— …А, понял! Тогда я пока переберусь к вам? Вместе действовать сподручнее будет, да?

— …….

Брови Тэ Гона слегка сошлись на переносице. Стоявшая неподвижно Ли Сун Чжон вдруг пошатнулась. Она схватилась за голову, потрясла ей, а затем, словно сумасшедшая, стала дико озираться по сторонам и сорвала с себя шарф. А потом — шаг, другой, и она, шатаясь как пьяная, побрела назад.

— …Что за хрень.

— А? Что вы сказали?

Шатающаяся походка женщины вскоре перешла в бег. Белый шарф, вырвавшийся из её рук, взметнулся на сильном ветру и упал на дорогу. Её ноги перебирали всё быстрее. Она неслась так, словно собиралась пробить лбом стену, и направлялась прямиком к обнажившемуся дну моря, куда уже начал прибывать прилив. В тот момент, когда женщина, не сбавляя скорости, с плеском забежала в морскую воду…

Выроненный телефон покатился по склону холма. Тэ Гон рванул вниз еще быстрее, в мгновение ока оказавшись на пляже.

— Ли Сун Чжон!

Он кричал, но женщина не останавливалась. Словно одержимая, она смотрела только вперед, разрезая воду.

— Вот же сумасшедшая.

Сплюнув ругательство, Тэ Гон сбросил куртку.

***

— Ли Сун Чжон!

Звуки доносились как сквозь вату. Руку, которая гребла воду, словно веслом, вдруг кто-то схватил. От сильного рывка за запястье её тело повело в сторону. Колени подогнулись в воде. В тот момент, когда голова уже готова была погрузиться под воду, еще более мощная сила схватила её подмышки и потянула вверх.

— Ты что творишь?! Спяпятила?!

Мир за черными стеклами очков раскачивался, как волны. Голова была на месте, но казалось, что шея крутится волчком.

Ха-а. Ха-а. Подожди. Отпусти на секундочку.

Голос, больше похожий на хриплое дыхание, с трудом сорвался с губ.

Правда, всего на секунду. Если я хоть на миг окунусь в эту ледяную воду, разум прояснится.

Она просто хотела выжить, поэтому и вырывалась. Умоляла отпустить её, чтобы спастись, чтобы снова начать дышать, но мужчина орал на неё, спрашивая, не свихнулась ли она, раз решила умереть.

Нет. Я хочу жить. Я делаю это, потому что хочу жить.

Отпусти. Отпусти меня.

Чем больше она пыталась вырваться, тем крепче он её держал. Он схватил её за плечи и потащил за собой. Она отталкивала его, он хватал её снова, она умоляла, а он ругался матом, требуя прийти в себя.

— Ха, блять…!

Звон в ушах начал понемногу рассеиваться. Ругательства мужчины всё отчетливее пробивались к барабанным перепонкам. Одновременно с этим из тела ушли все силы. Оторвавшись от дна, её ноги безвольно закачались в воде. В поле зрения, где до этого была лишь линия горизонта, теперь виднелось только серое небо.

— Ха-а.

В одно мгновение слух прорезался. Её собственное дыхание, которое до этого звучало глухо, как во сне, теперь четко и ясно отдавалось в ушах. Шум волн, крики чаек, тяжелое дыхание того, кто тащил её на себе — всё это обрушилось на неё разом.

Хэ Ин с трудом повернула голову. Она увидела лицо мужчины, который, стиснув зубы, вытаскивал её из воды. А. Так это был он. Только сейчас она поняла, кто её держит.

— Ха-а, ха… я… не хотела умирать, просто…

— Заткнись.

Прорычав это, мужчина резко рванул её на себя. Он подхватил её под колени и обхватил за спину. В одно мгновение она оказалась у него на руках и поднялась над водой. Жур-р-р — с её намокшей одежды, как из водопада, хлынула морская вода. Тук-тук-тук — сердце мужчины бешено колотилось у самого её уха. Его тяжелое, прерывистое дыхание, обдающее её лицо, звучало не менее свирепо, чем ругательства.

Её тело безумно дрожало. Сжавшись в комочек, она сама собой уютно устроилась в его объятиях. Некоторое время раздавался лишь чавкающий звук его кроссовок, вязнущих в грязи. Выбравшись из воды, он опустил Хэ Ин на илистый берег. Мокрой рукой откинув волосы со лба, он яростно крикнул:

— Ты что вообще такое, а?!

Хэ Ин, содрогаясь всем телом, потрогала свое лицо. Как только к ней вернулся рассудок, первой мыслью, как ни абсурдно, было именно это. Ощупав лицо и убедившись, что её «щит» на месте, она испытала внутреннее облегчение.

Тяжело дыша и словно пытаясь разорвать воротник своей толстовки, он продолжал кричать с полным непониманием:

— Ты реально поехавшая или что?! С чего вдруг решила утопиться?!

Она и сама была в смятении. Из-за внезапной панической атаки ей казалось, что она умирает, и она просто хотела спастись. Просто вспомнила тот летний день, когда море принесло ей покой.

Вот и всё. Какое еще «утопиться»?

И вообще, с чего это? Откуда он взялся и почему на меня орет? Ему-то какое дело?

Хэ Ин с трудом подняла голову и посмотрела на него. Внезапно её охватило чувство несправедливости, и брови сошлись на переносице. Она хотела столько всего высказать, но губы, дрожащие сами по себе, выдавали лишь бессвязные слова:

— К-кто собирался умирать… И вообще, с-с чего это вы кричи…

— Ха. Блять, реально, аж материться хочется.

Снова грубо зачесав волосы назад, он решительно зашагал прочь. Подняв с земли брошенную куртку, он стремительно вернулся к ней. Вжих. Куртка, подняв ветер, грубо опустилась ей на плечи. Затем перед её глазами выросла широкая спина.

— Залезай.

— Я… я сама…

— Залезай, пока я не сорвал с тебя и очки, и маску.

— …….

Понимая, что он вполне может это сделать, она нерешительно протянула руки. Как всё дошло до этого, почему он так злится — ей всё еще было непонятно, обидно и грустно, но она всё же ухватилась за его плечи. Как только её пальцы коснулись его плеч, он перехватил её за запястья. От резкого рывка её тело, легкое как бумажный лист, плюхнулось на его широкую спину. Ноги повисли в воздухе.

Она и так знала это, но его плечи, спина и рост были просто огромными. Она чувствовала себя цикадой, прилепившейся к старому дереву. Он шел молча. К тому времени, как они начали подниматься на холм, её разум постепенно возвращался в нормальное русло.

Черное море оставалось всё дальше внизу. Вода, успевшая с плеском добраться до каменных ступенек, полностью поглотила илистый берег. А. Я ведь и правда могла погибнуть.

Осознание, словно удар по голове, заставило её похолодеть от ужаса. Зачем я это сделала? Неужели правда была как в бреду? С опозданием по спине побежали мурашки. Хэ Ин, не зная, куда деваться от стыда и чувства вины, лишь беззвучно шевелила губами, а затем слегка отодвинулась от его спины.

— …Я могу идти сама.

— Молчи.

— …….

Голос мужчины стал еще ниже и глубже, словно доносился со дна океана. Хэ Ин до сих пор не понимала, почему он так злится, но до самого дома она не проронила ни звука, послушно прижавшись к его спине.

Нелепое чувство родства. Конечно, вряд ли её ситуацию можно было сравнить с его дерьмовой жизнью, но в людях, наполовину потерявших волю к жизни, дремлют одни и те же порывы. Да. Возможно, его первоначальный интерес начался именно с этого нелепого чувства родства.

Встает до рассвета, усердно занимается делами по дому, перекидывается со стариком Тэ Гилем скучными шутками. Со стороны кажется, будто она просто отдыхает в красивом месте по каким-то своим причинам, но от неё неуловимо веет мраком. Он никогда не видел, чтобы она нормально ела. А глядя на её спину, когда она, подметая двор, иногда замирала и пустым взглядом смотрела на море, он часто испытывал странное дежавю.

Он до сих пор не осознавал, что эти чувства возникали потому, что он невольно проецировал на неё себя семилетней давности. Но сегодня он наконец понял. Причина, по которой он проявлял к этой подозрительной девчонке больше внимания, чем следовало, заключалась не только в маске, вызывающей любопытство.

Всё это время он подсознательно тревожился. Боялся, что она бросится с обрыва. Боялся, что в её глазах, устремленных на далекое море, скрывается тот же безрассудный порыв, что был у него 7 лет назад. Даже осознав истинную природу своего интереса, он всё равно не мог этого понять.

Да какая разница. Какое ему дело, умрет какая-то малознакомая баба или нет? Она ему не семья, вообще никто, так почему же у него сердце оборвалось так, что захотелось выть от злости? Почему он так отчаянно бросился спасать её, даже не замечая, что его раны разошлись и из них хлещет кровь?

— А-а…

Тэ Гон схватился за живот, сдерживая стон. Только пару минут назад он понял, что его серая толстовка потемнела не только от морской воды. Лишь немного отогревшись перед обогревателем, он почувствовал колющую боль. От ощущения, будто кто-то ковыряется ножом в животе, спина рефлекторно согнулась. Он не понимал, стучат ли стиснутые зубы от боли или от холода.

Тэ Гон окинул взглядом свою насквозь промокшую одежду. Черные штаны были покрыты узорами из песка, а белые кроссовки вобрали в себя всю серость илистого дна. Про толстовку, которая всё больше пропитывалась кровью, и говорить нечего. Он и жарким летом не особо любил плавать, кто бы мог подумать, что настанет день, когда он бросится в ледяное зимнее море с недолеченными ранами.

— Ха. Смех, да и только.

В тот момент, когда он хмыкнул от абсурдности ситуации, за его спиной открылась дверь ванной. Сладковатый запах персика и облако пара вырвались наружу. Проглотив боль, Тэ Гон бросил взгляд через плечо. Ли Сун Чжон, вышедшая из ванной, вздрогнула, увидев его сидящим на веранде, замерла в дверях, а затем нерешительно шагнула вперед. И даже сейчас этот чертов «щит» был на ней, как вторая кожа.

Если она так его носит, может, он у неё на суперклей посажен? Вспомнив, как она, едва вернувшись с того света, судорожно проверяла свою маскировку, он снова усмехнулся. Точно. Эта женщина определенно убила кого-то и теперь скрывается.

Скрип. Вентилятор обогревателя неуклюже повернулся в сторону Хэ Ин. Тэ Гон, словно отвесив ему пощечину, повернул его обратно и равнодушно бросил:

— Иди в комнату грейся. Бойлер еще не разогрелся.

Как назло, бойлер сломался. Последние несколько дней он работал с перебоями, а пока они устраивали цирк в море, и вовсе сдох. Пока Ли Сун Чжон была в душе, он перезапустил его, но воде нужно было время, чтобы нагреться.

Женщина, робко присевшая на корточки перед обогревателем, тихонько вздохнула. В повисшей тишине явственно ощущалось её желание что-то сказать, но она никак не могла подобрать слова. Ему хотелось поскорее смыть с себя соль и заняться разошедшимся животом, но он решил подождать. Было интересно, что она скажет.

Скрип, скрип. Женщина снова повернула обогреватель, который он направил на неё. Установив его так, чтобы тепло доставало и до него, она разлепила сомневающиеся губы.

— …Я правда не собиралась умирать.

И это всё, что она смогла выдавить? Звучало крайне неубедительно. Тэ Гон усмехнулся и посмотрел на неё:

— А что тогда, решила поплавать посреди зимы?

Женщина, обхватив колени, смущенно опустила голову.

— Не могу объяснить всего, но… это правда было не так. Когда я пришла в себя, я даже не поняла, как… В любом случае, простите, что напугала.

Понять это было решительно невозможно, но больше он ничего не сказал. Вспоминая её невменяемый вид, её слова уже не казались таким уж нелепым бредом. Что за история за ней тянется, если она своими ногами шла на верную смерть, даже не осознавая этого? Любопытство раздирало его на части, но он решил не поддаваться ему. Он больше не хотел вмешиваться в жизнь этой женщины. Интуиция настойчиво подсказывала, что так будет лучше.

Зажмурившись от жгучей боли и снова открыв глаза, Тэ Гон произнес более спокойным голосом:

— Мне плевать на твои обстоятельства и на то, кто ты такая.

— …….

— Если хочешь что-то скрыть, не заставляй людей задавать вопросы.

Тэ Гон с отвращением стянул мокрые кроссовки. Скатав измазанные грязью носки в ком, он просто швырнул их в мусорку в углу двора. Когда он взял чистую одежду и поднялся на веранду, Ли Сун Чжон неловко произнесла:

— Спасибо. За то, что спасли.

Он хотел бросить «забудь», но прикусил губу. Внезапная резкая боль, пронзившая внутренности, заставила его проглотить звук. Женщина, всё это время смотревшая на обогреватель, подняла голову. Увидев, как он замер, держась за живот, она испуганно вскочила.

— Что с вами? Вам больно?

— Ерунда.

— Дайте посмотрю.

Не успел он и глазом моргнуть, как её рука потянулась и бесцеремонно задрала край его толстовки.

— А.

Когда ткань, прилипшая к ране, оторвалась, у него невольно вырвался стон. Женщина охнула и с ужасом уставилась на его живот.

— Швы разошлись?

Её рука, не решаясь прикоснуться, дрожала в воздухе над раной. Она металась, не зная, что делать, и постоянно спрашивала, всё ли с ним в порядке, что звучало просто смешно.

Кровь ручьем хлещет, как я могу быть в порядке, женщина.

— Отойди, я помоюсь. Липко.

Он попытался отодвинуть её с прохода, но эта кроха и не думала сдвигаться с места, продолжая допытываться:

— Вам можно принимать душ? Если вода попадет в рану…

— Не могу же я лежать в таком виде.

— И всё равно, надо быть осторожным…

Полотенце, небрежно намотанное на её волосы, соскользнуло. Влажные пряди упали на маленькие плечи. Густой запах шампуня ударил в нос. Тот самый шампунь, которым он мылся каждый день, но сейчас почему-то его аромат показался незнакомым.

И почему она надела такую тонкую одежду после того, как дрожала от холода в воде? Если волосы намочат ткань, сквозь неё будет просвечивать лифчик. А она, не обращая внимания на свой вид, с виноватым лицом смотрела только на его рану. Тэ Гон, наблюдая, как капля воды стекает по её белой шее и исчезает под одеждой, вдруг почувствовал раздражение и нахмурился.

— Если не собираешься меня мыть, отойди. Он бросил это специально, чтобы смутить её и заставить уйти. Она действительно отшатнулась, но то, что она поспешно выдала ему в спину, было полным бредом.

— П-помочь вам?

— …….

Тэ Гон лишь повернул голову и посмотрел на неё.

Чем ты мне поможешь? Я собираюсь мыться голышом.

Под его ошарашенным взглядом она втянула подбородок и потерла шею. Видимо, только ляпнув это от чувства вины, она сама поняла, что сморозила.

— Спасибо за предложение, конечно, — Тэ Гон усмехнулся, словно не веря своим ушам, и добавил: — Но я кому попало свое голое тело не показываю.

— …Простите. Я п-просто испугалась, вот и ляпнула не подумав.

Вся видимая кожа на её лице и шее мгновенно залилась краской. Тэ Гон покачал головой и зашел в ванную. Сквозь плотно закрытую дверь до него слабо донесся её вздох.

То бросается в море, сама того не ведая, то предлагает помочь помыться. У этой бабы сегодня явно шарики за ролики заехали.

Сняв мокрую одежду и включив душ, Тэ Гон уже собирался встать под струи воды, как вдруг откинул голову назад.

— А…

Из полуоткрытых губ внезапно вырвался протяжный стон. Тепло женщины, оставшееся в ванной. Зеркало, забрызганное каплями воды. Запах шампуня, который здесь ощущался еще сильнее. И та капля воды, что скользнула по ключице и спряталась под одеждой, и эта нежная, вспыхнувшая румянцем кожа.

— П-помочь вам?

Тэ Гон опустил голову и издал самоироничный смешок. О чем он сейчас вообще фантазирует? Живот распорот, кровь льется, а этот придурок между ног даже в такой момент подает признаки жизни. Пиз… даже матом ругаться не хочется.

Горячие струи воды ударили по макушке. Кровавая вода, смытая с внезапно напрягшегося тела, стремительно утекала в слив.

***

На маленьком экране появилась длинная диагональная трещина. К счастью, звонить и отправлять сообщения всё еще было можно. Су Чхоль, вернувшийся с подработки в китайском ресторане, отдал ей телефон-раскладушку, сказав, что нашел его на холме. Там оказалась куча пропущенных звонков и сообщений. Все — от подчиненного мужчины из соседней комнаты.

[ Что случилось, хён? ]

[ Почему трубку не берете, хён? ]

[ Хён. Как увидите смс, сразу звоните. Я тут с ума схожу от волнения. ]

Судя по времени, он начал беспрерывно звонить как раз тогда, когда она бросилась в воду. Похоже, он разговаривал по телефону на улице и случайно увидел её. Насколько же он был шокирован, раз даже бросил телефон и побежал за ней? Чувство вины, и без того давившее на неё, стало еще тяжелее. И почему она постоянно оказывается у него в долгу?

Чувство благодарности и вины было естественным, но в то же время ей было не по себе. Быть в долгу перед кем-то, чувствовать себя обязанной. И, как назло, именно перед этим мужчиной. Для неё, привыкшей держать людей на почтительном расстоянии за невидимой чертой, сосед становился всё более обременительным присутствием.

Был бы просто страшным бандитом, и дело с концом. Зачем ему это доброе сердце, из-за которого я вечно чувствую себя неловко?

— Ха-а…

Хэ Ин с силой провела ладонями по лицу.

Голова была тяжелой. Долгое время всё было хорошо, и она думала, что исцелилась. Пусть иногда накатывала депрессия, но по крайней мере тот день больше не всплывал в памяти так ярко. Она расслабилась и стала надеяться. Надеялась, что если потерпит еще немного, то сможет забыть всё окончательно. Но…

Хэ Ин мелко потрясла головой. Быстро отгоняя зарождающиеся мысли. В этот момент телефон в её руке завибрировал. Это был 1027, звонил подчиненный мужчины.

— А.

Покосившись на стену соседней комнаты, Хэ Ин смущенно замялась. Состояние мужчины было настолько тревожным, что ей пришлось срочно позвать дедушку Тэ Гиля. После того как ему обработали раны и вкололи антибиотик, мужчина недавно уснул. Как она поняла, разошедшиеся раны оказались довольно глубокими, и дедушке пришлось наложить несколько швов заново.

Из-за всей этой суматохи его подчиненный не мог связаться с ним уже несколько часов.

Что же делать. Он, наверное, с ума сходит от волнения.

Вж-ж-ж-ж.

Вспоминая сообщения, в которых он буквально вопил, зовя хёна, даже эта вибрация казалась отчаянной. Поколебавшись, Хэ Ин всё-таки нажала кнопку ответа.

— Алл…

— А! Наконец-то взяли! Ва-а, блять, реально!

Не успела она договорить, как на неё обрушился поток брани. Вслед за ним раздалось тяжелое, агрессивное дыхание, словно отголосок бури. Хэ Ин вздрогнула от неожиданного мата, но решила, что это просто междометия, не адресованные ей лично.

Ох-х-х-х! — выдохнув так, словно изверг пламя, мужчина спросил взволнованным голосом:

— Что с хёном? Что-то стряслось? Нет, с ним сейчас поговорить можно?

Хэ Ин, оглянувшись на стену, понизила голос:

— Он сейчас спит, так что поговорить вряд ли получится.

— В такое время спит?! Тэ Гон-хён?!

Специфический, грубый голос стал как минимум на три деления громче. Казалось, голос из динамика звучит громче, чем её собственный. Спешно нажимая на кнопку убавления громкости, Хэ Ин, чтобы успокоить его, вкратце обрисовала ситуацию.

Кое-что произошло, он пытался мне помочь, и его раны… поэтому ему оказали помощь, и он сейчас…

Она старалась говорить тихо, излагая только суть. Видимо, у парня на том конце был довольно нетерпеливый характер, потому что он резко прервал её и подытожил:

— Так, стопэ. Значит, вы хотите сказать, что что-то случилось не с хёном, а с вами, а наш Тэ Гон-хён полез в воду, чтобы вас спасти, у него разошлись раны, его зашили, и теперь он спит, я всё правильно понял?!

— …А.

В его речи не было ни единой запятой. Интонация скакала вверх и вниз на каждом слоге, словно бешеная кардиограмма. А скорость была такой, что у Хэ Ин на мгновение закружилась голова.

— Эм…

Хэ Ин издала протяжный, слегка растерянный звук. Ей нужно было время, чтобы переварить этот словесный пулемет. Кажется, он сказал то же самое, что и она.

— Да. Всё верно.

— То есть наш хён, вас, спас?! Сам полез в воду, плыл, и спас вас?!

В этот раз пауз было больше, так что понять его оказалось несложно. Зачем он с такой маниакальностью, делая паузы после каждого слова, переспрашивал одно и то же, она не знала, но так как ни слова лжи в этом не было, Хэ Ин ответила:

— Да.

— А… вот оно как. Наш хён.

Пробормотав это себе под нос, парень надолго замолчал. Озадаченная Хэ Ин посмотрела на экран, чтобы убедиться, что вызов еще идет.

— Эй, послушайте.

Хэ Ин снова приложила телефон к уху.

— Да, я слушаю.

— Вы там, из местных жителей?

Внезапно став объектом расспросов, она опешила. Сразу сработало чувство настороженности, хотя вряд ли он мог что-то знать о ней, задавая такой вопрос.

— Ну да, в общем…

Мужчина, словно на допросе, тут же выпалил:

— Ваш дом блязк к тому деду-врачу, где хён сейчас?

— Блязк… простите, я не очень хорошо понимаю диалект.

— Близко! Близко! Ваш дом и там, где хён, близко?!

— А! Да. Он в соседней комнате.

— В-в смысле… в соседней? Не в соседнем доме, а в соседней к-комнате?!

— …Д-да.

Без всякой причины её плечи сжались. Чем дольше длился разговор, тем сильнее ей казалось, что её отчитывают. Я что-то сделала не так? То ли у него интонации такие резкие, то ли он правда разозлился, она никак не могла понять.

— С-с-с…

Парень шумно втянул воздух сквозь зубы и пробормотал еле слышно:

— Это че за херня…

Вот именно, что за херня вообще происходит. От такой странной реакции она окончательно растерялась.

— Возникли какие-то пробле… Она робко попыталась спросить, но мужчина, помолчав, резко закончил разговор.

— Нет. Когда хён проснется, передайте, чтоб перезвонил.

— Да. Я переда…

Бип.

Телефон отключился так же безжалостно, как и манера речи этого парня. Хэ Ин с несколько ошарашенным лицом глубоко вздохнула с облегчением.

Что это сейчас было? Ощущение, словно она только что вырвалась из эпицентра торнадо. Или получила жестокий нагоняй, даже не поняв, за что. Внезапно по спине пробежал холодок.

Если подумать, этот парень ведь тоже бандит. И почему она до сих пор этого не осознавала? Наверное, из-за того, что сосед оказался неожиданно добрым, она подсознательно перестала бояться и его подчиненного. Послевкусие от этого «торнадо» оказалось таким сильным, что Хэ Ин еще долго сидела, тупо уставившись в телефон.

#07

После нескольких пасмурных дней, начиная с полудня пошел снег. Это были крупные, пушистые хлопья, которые в этих краях выпадали редко. Едва убрав со стола после обеда, Хэ Ин взяла метлу для дорог и вышла во двор. Это был первый сильный снегопад за долгое время, но наслаждаться им было некогда. Нужно было успеть всё смести, пока снег не замерз на холодном воздухе.

— А красиво всё-таки.

Она перестала мести и на мгновение залюбовалась видом на пляж у подножия холма. Заснеженная литораль и бушующее море представляли собой поистине завораживающее зрелище. Крыши тесно прижавшихся друг к другу маленьких домиков стали одинаково белыми. Шум разбивающихся волн и этот ослепительно белый мир. Зрелище, на которое можно было смотреть бесконечно, ни о чем не думая.

— Хоть бы поскорее закончился…

Красота красотой, а реальность заставляла беспокоиться. Что, если снег не прекратится до того, как дедушка будет возвращаться с работы? Она решила, что нужно хотя бы промести дорожку до спуска с холма.

Скрип. За спиной открылась дверь флигеля. Её плечи рефлекторно напряглись. То, что лицо начало предательски гореть, уже даже не вызывало паники. С того дня прошло трое суток. По непонятной причине стоило ей услышать его шаги, как шея тут же вспыхивала жаром. Наверное, из-за того, что ей было стыдно и неловко за тот случай.

Она медленно обернулась. Мужчина, на удивление в кепке и куртке, сидел на краю веранды и зашнуровывал кроссовки. Она из чувства вины постирала его кроссовки, которые он убил в грязи, но он взял новые, которые Су Чхоль купил вчера днем. Видимо, попросил парня купить ему замену. Черные спортивные штаны, куртка-бомбер и кроссовки с тремя полосками.

На первый взгляд — всё брендовое, но на самом деле это были так называемые подделки, которые Су Чхоль своим наметанным глазом откопал на рынке в городе. И всё же, если не приглядываться, выглядело как оригинал. Удивительно. Поймав себя на этих неуместных мыслях, Хэ Ин запоздало удивилась. Кстати, а куда этот мужчина вдруг собрался?

— …Вы куда-то идете?

Голос прозвучал осторожно. С того дня она сама не замечала, как стала постоянно следить за его реакцией. Тем более что его отношение к ней неуловимо изменилось, отчего неловкость стала еще гуще. Как бы это сказать… сложно описать точно, но казалось, что он намеренно держит дистанцию. Она подумала, что своими проблемами настолько его достала, что даже те крохи симпатии, которые, возможно, были, испарились.

Оптимальная дистанция. Именно этого она и хотела, но почему-то… от этого было странно и как-то не по себе. Посмотрев на неё снизу вверх, не прекращая завязывать шнурки, он снова опустил взгляд и ответил:

— Надо кое с кем встретиться.

— А-а…

Издав этот бессмысленный звук, она снова принялась мести. Тут он потряс телефоном-раскладушкой и спросил:

— Тебе сегодня телефон не нужен?

Буквально перед этим звонил его подчиненный, и телефон всё еще был у него. Хэ Ин слегка покачала головой:

— Нет. Вам нужно?

— На всякий случай.

Ну да, раз он с кем-то встречается, ему нужно быть на связи…

— Да, берите… Я не против.

Собравшись, он встал и добавил:

— Я, наверное, сегодня не вернусь.

Имелось в виду: точно ли ей не понадобится телефон до завтра.

— А… правда?

Чхоль Ён и Чжи Юн тоже вряд ли позвонят — конец года, у всех завал на работе. Так что телефон ей особо не нужен, но…

— Ночью мне он тоже без надобности.

Слова о том, что он не будет ночевать дома, прозвучали так неожиданно, что на душе стало как-то странно. Значит, сегодня ночью я смогу спокойно отдохнуть? С одной стороны, она этому обрадовалась, а с другой — почувствовала странную пустоту. Непередаваемое ощущение.

— Ну ладно.

Бросив этот короткий ответ, он сунул телефон в карман и пошел через заснеженный двор. Хэ Ин, краем глаза следя за его шагами, продолжая мести, вдруг спросила:

— Вы на машине?

Уже держась за ворота, он лишь повернул голову:

— Да. А что?

— А, ну, тогда будьте осторожны за рулем. Снега много, дорога скользкая…

— …….

В ответ на эту ни к чему не обязывающую фразу его серо-карие глаза долго смотрели на неё в тишине.

— Что такое? — спросила она.

Он усмехнулся и пробормотал, словно сам себе:

— Прям как жена.

— …….

Открытые ворота захлопнулись без малейшего сожаления. Огромная фигура в черном, постепенно растворяясь в белом снегопаде, становилась всё меньше и меньше. Хэ Ин, тупо глядя ему вслед, опустила покрасневшее без причины лицо и с удвоенной силой принялась за уборку.

***

В городе Сондэ, где есть всё, кроме того, чего нет, находится очень известная пекарня. Она называлась «Сондэдан», и пекарь там был не хухры-мухры, а дядя друга сына самого признанного мастера-кондитера. Говорят, на всей территории Чолладо, что на севере, что на юге, не было человека, который бы о ней не слышал.

Именно туда, в «Сондэдан», зашел Тэ Гон. Окинув взглядом уютный зал справа, он тяжело вздохнул.

— Ха…

Что ему делать с этим милым придурком?

— Хён!

Это была поистине долгожданная встреча. Его преданный подчиненный, которого он надеялся увидеть живым пусть даже полуинвалидом, предстал перед ним целым и невредимым. Но почему-то он не испытывал ни капли радости.

— Садитесь сюда, вот сюда! Ва-а, слушайте, этот дядя друга сына мастера не зря свой хлеб ест, выпечка тут просто отпад! Ха-ха!

— …….

Звонок от Чхун Сопа раздался сразу после обеда.

— Хён. Тут, блин, снег валит как не в себя! Ух, красотища-то какая!

— О чем ты вообще несешь?

— Я уже в город въехал. До деревни вашей это тут направо и до конца, да?

— …Чего?

Еще вчера вечером в разговоре он ни о чем таком не упоминал. И тут, без всякого предупреждения, заявляет, что уже приехал.

— В деревню не суйся. Жди меня там, на рынке.

Если бы этот придурок решил устроить ему «сюрприз» и вломился бы прямо в дом, это была бы катастрофа. Одной мысли о том, что Ли Сун Чжон и этот тип встретятся, было достаточно, чтобы у Тэ Гона заболела голова.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Если подумать, он уже несколько дней подавал сигналы. В ту ночь, когда Тэ Гон выспался после того, как Ли Сун Чжон заставила его заново зашить живот, она протянула ему телефон, сказав, что подчиненный очень волнуется. Он сразу же перезвонил и ни с того ни с сего выслушивал нотации целых пять минут.

— Говорят, это случилось, когда вы спасали ту девку? Хён, нам надо скорее поправляться и идти валить Чо Сок Хёна, а вы снова калечитесь, ну как так можно?

— Это ж теперь еще на несколько дней там застряли, ни пошевелиться, ни восстановиться толком, да? А… так дело не пойдет.

— Нет, погодите, эта девка, говорят, в соседней комнате живет? С чего вдруг девке жить по соседству? Вы же говорили, у старика-врача вообще никого из семьи нет?

— Странно всё это… С чего бы нашему хёну рисковать собой ради какой-то незнакомой бабы? Вы ж воду терпеть не можете, даже близко не подходите.

Рот у него не закрывался. Казалось, брызги слюны вот-вот пробьют динамик и полетят ему в лицо. Тэ Гон давно отвел телефон от уха, но тот всё продолжал тараторить.

— Как ни крути, это как-то не сходится…

— Соп-а.

— Да, хён.

— Тебе пора заткнуться.

— …Простите, хён.

Парень наконец замолчал, но вскоре не выдержал и осторожно озвучил свои опасения:

— Хён. Я это просто так спрашиваю, чисто на всякий случай. Вы же не собираетесь там опять осесть?

В конце концов, именно это скрывалось за его нескончаемой болтовней. Страх, что хён потеряет голову из-за женщины. Что, как и 7 лет назад, он решит бросить всё, что оставил в Сеуле. И эти опасения, оказавшиеся глубже, чем думал Тэ Гон, привели к сегодняшней ситуации.

— Ва-а, хён, ваш гражданский прикид — это что-то новенькое, давно такого не видел. Одежду-то тут, на местном рынке прикупили? Короче говоря, он примчался сюда сломя голову, чтобы, как и 7 лет назад, собственноручно утащить его обратно.

— Кхы-хы, ну прямо бренд во плоти! Нашему хёну что ни надень, всё как на модели сидит. Ха-ха-ха! Тэ Гон сидел, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, с безразличным видом разглядывая лицо Чхун Сопа. Парень, прекрасно понимая, что босс сильно не в духе, из кожи вон лез, сыпя преувеличенными комплиментами, чтобы растопить этот лед.

— Кхм-кхм. Видя, что Тэ Гон никак не реагирует, Чхун Соп взял булочку со сладкими бобами и, громко жуя, заискивающе улыбнулся. Тощий как анчоус, с длинным шрамом на щеке, похожим на татуировку, и хищными глазами, в которых белок был виден с трех сторон* — его улыбочка выглядела донельзя жутко. Неужели он думает, что с такой рожей это выглядит мило?

* «Трехбелковые глаза» (самбэган / 삼백안) — особенность разреза глаз, при которой белок виден не только по бокам от радужки, но и снизу (или сверху). В азиатской физиогномике часто ассоциируется с агрессивным, опасным или преступным характером.

— Ха, ну дает.

Не выдержав этой тошнотворной картины, Тэ Гон фыркнул. Увидев, что он наконец улыбнулся, Чхун Соп радостно хохотнул и пододвинул к нему кружку с молоком.

— Пейте, хён, пока горячее.

Сам он тоже взял свою кружку, легонько чокнулся с кружкой Тэ Гона и с удовольствием отпил.

Тэ Гон, глядя на это действо, издал смешок и покачал головой. Люди, называющие себя руководителями корпорации, сидят в деревенской пекарне перед горой булок и чокаются молоком. Когда он надел кроссовки «Adios» и штаны «Niker», ему тоже было не по себе, но когда вот так внезапно осознаешь реальность происходящего, накатывает жесткий приступ кринжа.

Сделав глоток горячего молока, от которого исходил пар, Тэ Гон равнодушно спросил:

— Что с Чхун Хи?

— Так она ж тоже давно дома не была. Сказал ей, пусть отдохнет немного.

Тэ Гон медленно кивнул и, не дав ему перевести дух, твердо отрезал:

— Переночуй где-нибудь поблизости и завтра же возвращайся в Сеул первым.

Чхун Соп тут же страдальчески сдвинул брови:

— А-а, хён.

— Я приеду. Приеду, говорю. Кто сказал, что я не приеду?

— …….

Взгляд Чхун Сопа, устремленный на него, стал серьезным как никогда. Поморгав своими «трехбелковыми» глазами, он спросил напрямую:

— Хён, скажите честно, вас тут в деревне что-то держит?

Тэ Гон, взглянув на него поверх кружки, тут же опустил глаза и спокойно ответил:

— Ничего меня тут не держит.

— А почему тогда вместе ехать не хотите?

— Если мы сейчас дернемся без подготовки, то только дров наломаем.

— Ну, это-то да, логично, но…

— Сначала поезжай ты. Проследи за Чо Сок Хёном, выясни, сколько наших переметнулось к этому ублюдку. Может, придется искать выходы на генсека Пэка, так что намекни мадам Юн.

— Нет, ну правда, хён…

— Ты не ответил.

Осадив его так, что тот не смог вымолвить ни слова, Тэ Гон заставил Чхун Сопа нехотя выпрямиться и опустить глаза.

— Да. Понял, хён…

Только тогда Тэ Гон, удовлетворенный ответом, отпил молока и машинально посмотрел в окно. Его взгляд, рассеянно скользящий по заснеженной улице, был похож на запутанную цепь. Он и сам знал, что это странно. Понимал, что позволять себе такую роскошь, когда его влияние в Сеуле рушится с каждым днем, — это безумие.

Но почему он всё время ищет отговорки об «идеальной подготовке», чтобы потакать своему эгоистичному желанию? Рука в кармане штанов привычно нащупала квадратную зажигалку. Покрутив её и нажав большим пальцем на гладкий угол, он вдруг ясно представил женщину, оставшуюся в доме на холме.

— …….

Странное чувство. Последние несколько дней эта женщина, которая во многих смыслах выносила ему мозг, вызывала у него очень странные эмоции. Чем больше он пытался подавить этот интерес, тем сильнее его тянуло к ней. То ли просто любопытство, то ли что-то еще — совершенно непонятное и расплывчатое чувство. К тому же, то, что он уже несколько раз возбуждался от мыслей о женщине, лица которой даже не видел, было неописуемым безумием.

Это всё от того, что давно никого не было. Стоит только уехать, и интерес быстро остынет. Именно поэтому он провел черту, но просто сбежать — не лучший выход. Значит, надо просто уехать. Откуда тогда это паршивое чувство сожаления? Чтобы понять эти мысли, ему сначала нужно было разобраться в собственных запутанных эмоциях.

Пока он был погружен в раздумья, снегопад за окном поутих. Сможет ли она теперь немного отдохнуть, а то всё метет и метет без толку, — подумал он. Вдруг Чхун Соп цокнул языком:

— Эх ты ж, ну и гопота пошла.

Чхун Соп, который тоже смотрел в окно, нахмурился, глядя куда-то на противоположную сторону улицы.

— Что в городе, что в деревне, гопники везде одинаковые. Скажете, нет, хён?

Тэ Гон равнодушно посмотрел туда, куда указывал Чхун Соп. Трое парней, все как один с обесцвеченными волосами, зажали кого-то в узком переулке между зданиями и пускали клубы сигаретного дыма. Всем троим на вид было едва за двадцать. Парень, которого они обступили, был таким мелким и щуплым, что за их спинами его почти не было видно. Даже издалека было заметно, что он без куртки, отчего на фоне троицы в черных пуховиках казался еще более тощим.

Тэ Гон не страдал излишним альтруизмом, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, поэтому быстро отвел скучающий взгляд.

— …….

Но именно в этот момент. На краю поля зрения мелькнуло лицо того самого «мелкого», скрытого за спинами гопников. Уловив знакомый силуэт, Тэ Гон невольно снова посмотрел в окно.

Лицо парня опять скрылось за спиной «Блондина №1». Но увиденного было достаточно, проверять дважды не требовалось. Узкий переулок между единственным в городе круглосуточным магазином и китайским рестораном. Знакомый силуэт в синей жилетке кассира, окруженный тремя ублюдками. И тощая, смуглая рука, робко протягивающая купюру в 50 000 вон — ту самую, которую он сам ему дал.

— …Ха, ну посмотри на этого придурка.

Искривив губы в усмешке, Тэ Гон лениво подпер подбородок рукой и уставился на противоположную сторону улицы. В отличие от прежнего равнодушия, в его глазах вспыхнул живой интерес.

— В чем дело, хён?

Ну конечно. Рассказы о том, что эти дешевые кроссовки «Adios» и штаны «Niker» стоят 150 тысяч вон, были полной чушью. А еще белье, спортивный костюм, комиксы — сколько он ему денег отвалил за это время? Он давал ему не считая, просто как чаевые за побегушки, но кто бы мог подумать, что этот простофиля спускает всё в унитаз.

То-то он при каждой возможности нёс всякий бред.

— Хён, а вы… вы правда бандит?

— Хён, вы же круто деретесь, да?

— Слушайте, хён. А что нужно делать, чтобы хорошо драться?

Видимо, с самого первого дня, когда он притащился с раскисшим чаджанмёном и начал донимать его, парня интересовало только это.

— А что, знакомые всё лица?

Видя, что Тэ Гон молча и с интересом наблюдает за происходящим, Чхун Соп тоже с любопытством прильнул к окну. Тем временем троица, вытряся из Су Чхоля кругленькую сумму, похлопала его по щеке и с гоготом вышла из переулка. Су Чхоль, оставшись один, тяжело вздохнул, словно земля уходила из-под ног, и побрел обратно в магазин.

Тэ Гон, недовольно цокнув языком, проследил взглядом за блондинами и сказал Чхун Сопу:

— Сходи забери.

— А?

— Деньги, которые они отжали у пацана.

— Чего?!

От столь внезапного приказа брови Чхун Сопа взлетели вверх. Он засомневался, не ослышался ли он: вряд ли их босс стал бы заставлять его заниматься гоп-стопом. Но взгляд хёна, который смотрел на него с немым укором: «Ты почему еще здесь?», был абсолютно серьезен.

Чхун Соп растерянно усмехнулся и замахал руками:

— Эй, хён. Игроку сборной не пристало участвовать в дворовом футболе, это ж не по правилам.

— Это мои деньги на комиксы.

— …Чего?

Очередная непонятная фраза. Окончательно сбитый с толку Чхун Соп тупо заморгал своими «трехбелковыми» глазами. Тэ Гон с искренним сожалением на лице вздохнул:

— Эх… Я не успел дочитать 20-й том «Секс-экспедиции», а этот придурок все деньги профукал.

Взгляд Чхун Сопа пару раз метнулся между Тэ Гоном и витриной круглосуточного магазина. Вскоре, благодаря своей сообразительности, он всё понял. Стук по столу прозвучал как приговор.

— Охо. Ну это дело серьезное. Чисто по-человечески, как можно пропустить «Секс-экспедицию»!

Не теряя ни секунды, Чхун Соп вскочил на ноги. Эффектно распахнув полы пальто, он машинально похлопал себя по пояснице, проверяя «инструмент».

Тэ Гон понимал, что это привычка, но, прекрасно зная, что именно спрятано у того за пазухой, он цокнул языком:

— Соп-а.

— Да, хён.

— Я не говорил их убивать.

— Эй. Хён, мы что, первый день работаем?

Смотря по ситуации, может, и убью, — сияющая улыбка Чхун Сопа внушала доверие. Чхун Соп своей фирменной развязной походкой вышел из «Сондэдана» и зычно гаркнул:

— Эй, вы! Да, вы! А ну идите сюда!

Троица блондинов, переглядываясь, неуверенно перешла дорогу. Стоило Чхун Сопу сказать пару слов, как они все разом встали по стойке смирно и опустили головы. Затем, последовав за Чхун Сопом в мрачный переулок рядом с пекарней, они исчезли из его поля зрения. Сам Чхун Соп вышел из переулка примерно через пять минут.

Он помахал обеими руками, в которых, как веер, были зажаты возвращенные деньги, улыбнулся Тэ Гону и направился через дорогу к круглосуточному магазину. Су Чхоль за стеклом непрерывно кланялся. Когда Чхун Соп что-то сказал ему, указывая на пекарню, Су Чхоль удивленно посмотрел в сторону Тэ Гона. Увидев его, он неловко почесал затылок и слегка покраснел.

Тэ Гон, наблюдавший за этой сценкой как за театральным представлением, с гордостью пробормотал:

— Работу свою он знает туго.

Вот именно. Исполнительный директор корпорации поручает своему подчиненному выбивать деньги на комиксы у местных гопников — именно от осознания таких моментов накатывал кринж, но Тэ Гон лишь усмехнулся.

***

На низкой каменной ограде появился еще один снеговик. Подобрав веточки и сделав последнему снеговику руки, Хэ Ин радостно улыбнулась, как ребенок. Снегопад уже закончился, и лишь редкие снежинки, словно эхо, мягко опускались на её улыбающиеся губы.

На гладкий, красивый лоб, на ровные, словно нарисованные брови, на круглый, похожий на маленькую бусинку кончик носа. Даже в её большие, черные, как виноградины, глаза иногда залетала снежинка, но она лишь моргала и упрямо смотрела в небо.

— Ха-а. Как свежо.

Она уже и забыла, когда в последний раз вот так, сняв с себя всю маскировку, стояла посреди двора. Кажется, с тех пор, как он здесь поселился — дней двадцать назад, не меньше. Ветер был таким холодным, что щипало нос, но ей было просто хорошо и свежо. Не замечая холода, она долго сидела на корточках во дворе, лепя снеговиков. Благодаря этому количество снеговиков, расставленных на заборе, выросло до шести.

С гордостью оглядев свои творения, Хэ Ин вдруг посмотрела на тихий дом. Даже пока она увлеченно лепила снеговиков одна, она то и дело бессознательно оглядывалась на пустующий дом.

— Как-то пустовато…

С самого раннего утра, когда Тэ Гиль уходил на работу, и до самого вечера она всегда была здесь одна. Так продолжалось целых два года, но стоило исчезнуть человеку, который пробыл здесь всего 20 дней, как ей вдруг стало одиноко. Как говорится, не замечаешь, пока не потеряешь…

Что это за мужчина такой? Когда он появился, его присутствие было подавляющим, а теперь, когда его нет, казалось, будто в доме образовалась огромная дыра.

— Просто он слишком здоровый, вот и всё…

Пробормотав эту глупость, Хэ Ин села на веранду, обхватила колени и прижала их к груди. За её спиной со скрипом крутился обогреватель, тихо разрезая тишину безмятежного пространства.

— Хорошо…

И холодный ветер, и одинокий шум волн, и это тихое место — всё было хорошо. Время текло незаметно. Покачивая носком кроссовка, она долго смотрела на кружащиеся на ветру снежинки. Спустя какое-то время.

С её губ внезапно сорвался смешок, похожий на вздох ветра. Это случилось после того, как её взгляд скользнул под край веранды флигеля. Глядя на слегка криво стоящие черные шлепанцы, она вдруг вспомнила, как его пятки сильно торчали из-за их края.

— Эй, блять. Ты издеваешься? Сюда только пальцы влезут.

— Я купил самые большие, что были в том магазине… Нет, ну разве у людей бывают такие огромные лапы? Это вы ненормальный, хён.

— Ах ты ж мелкий ублюдок.

Это было в тот день, когда Су Чхоль по его просьбе притащил кучу одежды и обуви. Сейчас он уже выучил и размер, и вкусы, и покупает всё как надо, но в первый раз, когда он не знал, каждое вытащенное из пакета приобретение сопровождалось отборным матом.

— Вообще, удивительно.

Что Су Чхоль, который целыми днями таскается к нему, зная, что его обругают; что этот мужчина, который постоянно ругается, но втайне ждет прихода Су Чхоля. Абсолютно непонятная, но на удивление гармоничная парочка. Мальчишка, который никому не доверял, так к нему привязался… Как же он расстроится, когда тот уедет.

— Ему будет очень одиноко…

Она бездумно смотрела на кривые шлепанцы, отпустив свои мысли по течению, когда… За спиной раздался монотонный звонок телефона. Хэ Ин по привычке опустилась на колени и сняла трубку цвета слоновой кости.

— Да, это дом господина Тэ Гиля.

— Да-да, это я.

— А! Здравствуйте, дедушка.

— У вас там снег-то кончился?

— Да, почти перестал. Наверное, скоро растает, а как в городе?

— Тут то же самое. Но на горной дороге снег будет таять долго, не знаю, пустят ли автобусы.

— Да уж. Я тоже беспокоилась насчет автобуса…

Хэ Ин с тревогой посмотрела на потемневшее небо. Чтобы добраться из города в деревню, нужно было перевалить через небольшую гору. Если солнце не выйдет, снег в горах растает не скоро.

— Видать, придется мне сегодня заночевать у старика из аптеки.

— А. Правда?

Из-за неожиданной новости Хэ Ин немного растерялась. Мужчина из соседней комнаты тоже сказал, что не придет. Значит, сегодня ночью она будет совсем одна?.. За прошедшие два года Тэ Гиль ни разу не ночевал вне дома, так что это был её первый раз, когда она оставалась в доме совсем одна.

— Я тут слышал, что он тоже сегодня ночует в городе?

— Что?

На секунду представив себе одинокую ночь, она прослушала слова Тэ Гиля. Когда она переспросила, старик добавил:

— Я про соседа из флигеля. Заходил живот обработать и сказал, что сегодня ночует не дома.

— А-а… Да, я тоже слышала это днем.

— Тебе одной не страшно будет?

— Конечно нет. Мне двадцать восемь лет, дедушка.

— При чем тут возраст? Девушкам всегда надо быть осторожными, что в детстве, что взрослым. А уж тебе, с твоим-то этим… В общем, запри всё хорошенько и ложись спать пораньше. Только так дурные мысли в голову не полезут, поняла?

Она прекрасно понимала, что он беспокоится из-за того случая на море несколько дней назад. Чувствуя вину, Хэ Ин слабо улыбнулась.

— Не волнуйтесь. Я буду в порядке.

— Ага, добро. Отдыхай тогда.

— Да, спокойной ночи.

Закончив разговор, Хэ Ин положила трубку на базу. Звук щелчка показался ей затянутым.

— Хм-м…

Она сама не поняла, почему издала этот долгий вздох. Окинув взглядом дом, который внезапно показался ей еще более пустым, Хэ Ин посмотрела на настенные часы. Время близилось лишь к четырем часам дня. Почему-то казалось, что этот день будет невероятно долгим.

***

Будучи в городе, Тэ Гон зашел в клинику «Сондэ». Он пришел туда специально, так как собирался ночевать не дома, но даже если бы он вернулся, обработать раны дома было бы проблематично.

— Видать, придется мне сегодня заночевать у старика из аптеки.

Как только осмотр закончился, старик куда-то позвонил, и Тэ Гон пропустил это мимо ушей, пока не понял, что на том конце провода — соседка.

— Я тут слышал, что он тоже сегодня ночует в городе?

Тэ Гиль, глядя на Тэ Гона поверх очков, спущенных на нос, продолжил разговор:

— Я про соседа из флигеля. Заходил живот обработать и сказал, что сегодня ночует не дома.

Тэ Гон, одевшись и спустившись с кушетки, взял из корзинки на столе мятную конфету и закинул в рот.

— При чем тут возраст? Девушкам всегда надо быть осторожными, что в детстве, что взрослым. А уж тебе, с твоим-то этим… В общем, запри всё хорошенько и ложись спать пораньше. Только так дурные мысли в голову не полезут, поняла?

Вскоре Тэ Гиль закончил разговор, положил трубку и для виду покашлял: «Кхм». Тэ Гон, перекатывая конфету за щеку, равнодушно спросил:

— И сколько же ей лет?

Он бросил это в шутку, но Тэ Гиль прекрасно понимал, что на самом деле ему безумно интересно всё, что касается Хэ Ин. Старик хохотнул и спросил:

— Теперяча и возраст любопытен стал?

А когда было не любопытно? Тэ Гон усмехнулся и невозмутимо ответил:

— Вы заговорили про возраст, вот я и спросил.

Он быстро сдался, зная, что всё равно не получит ответа. Но, осознав, что до сих пор не знает даже её возраста, почувствовал себя немного глупо. Тэ Гон с хрустом раскусил мятную конфету и вдруг спросил:

— В этом городе есть психиатрия?

— Психиатрия-то тебе на кой?

Потому что возбуждаться от женщины, лица, возраста и настоящего имени которой ты не знаешь, о которой вообще ни хрена не знаешь — это, похоже, клиника. Но сказать этого он не мог, поэтому Тэ Гон ответил со скучающим видом:

— Да так. Говорят же, тут всё есть.

— Хо-хо, ну и шутник же ты, — Тэ Гиль, посмеиваясь, кивнул на дверь:

— Вы с ним на пару сегодня ночуете?

Взгляд Тэ Гона на мгновение метнулся к двери. Чхун Соп, наверное, смирно ждал его где-то снаружи.

— Ну да.

— А потом в Сеул поедешь?

— А что, хотите поскорее от меня избавиться?

— Для меня-то лучше будет, коль уедешь. А то сидит тут детина размером с тигра, суету только наводит.

И этот человек, который так говорит, увидев Чхун Сопа, тут же помрачнел, испугавшись, что тот его увезет? Тэ Гон знал, что его слова расходятся с делом, поэтому даже не пытался изобразить обиду. Тэ Гон лишь слабо улыбнулся и взял куртку, висевшую на стуле.

— Я пойду.

Он уже наполовину повернулся к выходу, когда вдруг остановился. На мгновение его взгляд замер в пустоте, словно он о чем-то задумался, а затем снова обратился к Тэ Гилю. Легкая морщинка на переносице выдавала внезапную серьезность.

— Эту женщину… разве можно оставлять одну?

Тэ Гиль ответил так быстро, словно ждал этого вопроса:

— Да что с ней станется-то? Раз велела не волноваться, так и нечего.

Тэ Гон долго и молча смотрел на него, услышав этот беспечный тон. С недовольным лицом он отвернулся, но ненадолго.

— Забор. — Он снова посмотрел на старика, нахмурившись. — Разве забор такой высоты от чего-то защитит?

— Это для такого лба, как ты, он низкий. А в нашей деревне ни у кого ног таких длинных нет, чтоб через него сигать.

— Да захотят — перелезут. Подумаешь.

— А на кой им лезть-то, красть там нечего. Разве что Сун Чжон нашу в мешок сунут да утащат.

— …….

Уголки длинных, темных глаз Тэ Гона слегка дрогнули. Сам же недавно велел быть осторожной, а теперь шутки шутишь? В его помрачневшем взгляде читалось явное недовольство, что было довольно дерзко по отношению к своему спасителю. Тэ Гиль, решив, что это просто пустые разговоры, с улыбкой замахал морщинистой рукой:

— Иди давай. Хочешь поскорее зажить — с выпивкой не балуй, усек?

Тэ Гон, чьи мысли почему-то еще больше запутались, бросил долгий взгляд на помутневшие глаза старика и медленно пошел к выходу.

***

Она думала, что после такого снегопада небо прояснится, но погода распорядилась иначе. Около десяти вечера заморосил дождь, а вскоре после этого небо прорезала яркая вспышка.

Ба-ба-а-ах!

— Ох.

Очередной раскат грома потряс дом. Она ожидала его после вспышки молнии, но всё равно рефлекторно подпрыгнула.

Хэ Ин, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, сделала звук на аудиосистеме чуть громче. Но шум ливня и рев волн были настолько свирепыми, что как бы она ни прибавляла громкость, буря бушевала прямо над самым ухом. Она с плаксивым лицом посмотрела на окно, по которому ручьями стекала дождевая вода.

— Почему именно сегодня…

Действительно, почему в такую ночь. Ночь, когда и сосед, и дедушка не ночуют дома. В довершение ко всему, у неё даже не было телефона, чтобы отвлечься, поболтав с Чжи Юн.

Спрятавшись под одеялом с головой, Хэ Ин легла на живот и, разложив перед собой сценарий «Сосны», сосредоточилась на чтении. С тех пор как Чхоль Ён прислал его, она прочитала его уже трижды, но в такую ночь ей просто необходима была эта светлая, исцеляющая история, чтобы успокоить нервы. Бубня себе под нос, она старалась читать вслух, чтобы заглушить звуки снаружи. Входя в роль, которая могла бы стать её, она пыталась унять тревогу. Я одна, значит, можно хотя бы почитать вслух в кои-то веки, — подумала она.

— Апчхи!

Кр-р-р-бах! Очередной раскат грома, казалось, разорвал небо пополам и заглушил её чихание. Почему он грянул именно в этот момент? Испугавшись, она поперхнулась, закашлялась и даже начала икать. Да что ж за напасть такая.

Хэ Ин, шмыгая носом, вылезла из-под одеяла, выдернула несколько салфеток и высморкалась. Она сморкалась уже столько раз за вечер, что нос распух и казался размером с кулак.

— Ох, умру сейчас…

Сразу после легкого ужина она почувствовала слабость во всем теле. Днем она сняла маску и несколько часов провела на холодном ветру, лепя снеговиков, — вот и поплатилась.

Она нашла таблетку от простуды в дедушкиной аптечке, в которой было абсолютно всё, но, кажется, ей становилось только хуже.

— Бр-р.

Её знобило. Сжавшись в комочек, Хэ Ин снова забралась под одеяло. Она придвинула поближе настольную лампу и продолжила читать сценарий.

Веки тяжелели, но она упорно боролась со сном. Из прошлого опыта она знала: в такие ночи ей не спастись от ужасных кошмаров. Тем более после того, что произошло на море несколько дней назад, её тревога только усилилась.

— Возвращайся в любой момент. Я буду здесь, никуда не… а, апчхи!

Она потрясла головой, прогоняя сон. Подумаешь, ночь — всего несколько часов. Представлю, что у меня ночные съемки, и выдержу, — она широко распахнула глаза.

Сколько прошло времени? Снова сверкнула молния.

— Я знаю, что это глупо… и нелепо… но я, этого человека… Бум!

Раскат грома, казалось, готов был проломить крышу.

— Очень… очень…

И всё же тело Хэ Ин на удивление не вздрогнуло. Спустя мгновение её круглая голова мягко опустилась на раскрытый сценарий.

***

В то лето цикады стрекотали особенно пронзительно.

— Ой, блин. Режиссер, звук совсем ни к черту!

— Ладно, так не пойдет. Делаем перерыв!

Из-за непрекращающихся помех съемки пришлось остановить. Съемочная группа и актеры, изнывающие от палящего солнца, поспешили укрыться в прохладе. Чхоль Ён и Чжи Юн, стоявшие поодаль в тени деревьев, подбежали к ней с портативным вентилятором и зонтиком от солнца. Лица у них были донельзя обеспокоенными.

Стилист и по совместительству её подруга Чжи Юн с тревогой сказала:

— Хэ Ин, этот придурок в гримерке.

— …Кто?

Хэ Ин догадывалась, но всё же переспросила. Чхоль Ён ответил вместо Чжи Юн, подтвердив её догадку:

— Чан Ги Тхэ.

— …….

— Он совсем с катушек съехал. Как он додумался припереться на съемочную площадку? Мы пытались его выгнать, но он ни в какую. Боялись поднять шум, поэтому пока оставили там… Что делать?

— Хэ Ин, побудь пока здесь. Я пойду еще раз с ним поговорю.

— Нет. Я сама пойду.

— Хэ Ин-а…

— Чжи Юн права, если поднимется шум, будет только хуже. Быстрее будет, если поговорю я.

Прошла неделя с тех пор, как она объявила ему о расставании. И ровно столько же времени прошло с тех пор, как в новостях появились слухи о романе между актерами Чан Ги Тхэ и Чжи Юн Соль. Они выпустили официальное заявление, что «просто хорошие коллеги», но на фотографиях, где они шли под ручку к вилле Чжи Юн Соль, они выглядели как типичные влюбленные. В первой статье говорилось, что они встречаются уже полгода и у них всё серьезно.

Но человеком, с которым Чан Ги Тхэ встречался эти полгода, была она. Если, конечно, это не была её иллюзия любви.

< Актриса Ли Хэ Ин >

Когда она открыла дверь гримерки, Чан Ги Тхэ, нервно меривший шагами комнату, бросился к ней и схватил за руки.

— Хэ Ин. Я виноват. Прости меня, умоляю. А?

Увидев его лицо с фальшивыми слезами на глазах, она поняла всё окончательно. В ней не осталось даже ненависти — только пустота.

— Отпусти. Что ты здесь устроил? Пришел прямо на съемки?

— Между мной и Чжи Юн Соль правда ничего нет! Ничего не было! Она напилась и сама на меня повисла!

— Чан Ги Тхэ.

— Да, я зашел к ней домой, но клянусь, я её и пальцем не тронул! Поверь мне, пожалуйста, а?

— Я не хочу это слушать. Убирайся немедленно.

— Скажи, что веришь. И что прощаешь. Тогда уйду.

— С какой стати я должна это делать?

— Хэ Ин.

— Ты держишь меня за идиотку? Идете под ручку, заходите в квартиру, а ты говоришь, что пальцем её не тронул? И я должна в это поверить?

— Ты настолько мне не доверяешь?

— Да, не доверяю. А ты бы на моем месте поверил такому, как ты?

— …Что? Такому, как я?

Она пыталась сохранять хладнокровие, но не смогла. Нужно было остановиться в тот момент, когда голос Чан Ги Тхэ стал пугающе низким. Она чувствовала, что эмоции накаляются, но уже не могла себя контролировать.

— Эй, Ли Хэ Ин. Как ты можешь так со мной поступать?

— А как ты мог так поступить со мной?

— Да что я сделал-то? Я же сказал, между нами ничего нет! Почему ты не веришь моим словам?!

— Сколько раз мне еще нужно повторить? Давай закончим на этом. Мне плевать, что вы там делали.

— Ха. Не слишком ли ты жестока?

— Просто уйди. Тебе же хуже будет, если кто-то нас увидит.

— Стой. Я еще не договорил.

Надо было попытаться успокоить его тогда? Если бы она это сделала… может, тот кошмар, который она с таким трудом похоронила, те гниющие корни на дне её души остались бы нетронутыми?

— Ты, блять, хоть раз слышала, чтобы я кому-то растрепал, что ты — та самая «Ли Со Джон»?

— ……!

Нет. Даже если бы она смогла замять ситуацию в тот момент, Чан Ги Тхэ всё равно рано или поздно вытащил бы это на свет. Держал бы её прошлое как козырь в рукаве и размахивал им, как своим законным правом.

— Раз я дал тебе такую уверенность в себе, могла бы хотя бы сделать вид, что веришь мне! А?! Разве я не прав?!

— Ты… ты…

Увидев незнакомое, искаженное до неузнаваемости лицо Чан Ги Тхэ, ей нужно было бежать без оглядки.

— Ха-а, блять. Как же всё это заебало.

Чан Ги Тхэ грубо откинул волосы и в одно мгновение сократил дистанцию. Она отступила на два шага, но его огромная тень уже нависла над ней.

— Да, я переспал с Чжи Юн Соль. И что с того?

— …Ч-что ты сказал?

— Если хочешь, чтобы я не трахал других баб, могла бы и сама раздвинуть ноги. А?!

— Ты… ты с ума сошел?

— Я, блять, не извращенец какой-то, чтобы просто мять тебе сиськи, а потом дрочить в туалете! Ты хоть понимаешь, как это паршиво?!

— Чан Ги Тхэ. Да что с тобой…

Его налитые кровью глаза смотрели на неё как глаза дикого зверя — это был уже не тот человек, которого она знала. Она не могла понять, было ли всё, что она видела раньше, лишь маской, или же этот обезумевший монстр и был его истинным лицом. Одно было ясно: он опасен. И она поняла это слишком поздно.

— Эй. Если честно, что такого ужасного в том, что в детстве до тебя домогался отчим, что ты теперь даже прикоснуться к себе не даешь?

— Хватит… П-прекрати.

— Если подумать, это даже смешно. Говорила, что любишь меня. А мои прикосновения тебе противны? Ты что, приравниваешь меня к этому ублюдку-отчиму, а?! Блять, чем больше думаю об этом, тем больше охреневаю.

— Ты… ты сейчас не в себе. Поговорим в… в следующий раз.

— Куда собралась, сука. — А-а-а!

Она не успела почувствовать ни боль от волос, за которые он её схватил, ни боль от удара лицом о зеркало. В глазах потемнело, словно она стояла на краю пропасти. Удушающий страх парализовал все чувства, и её конечности затряслись в судорогах.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Что мне сделать? На колени встать и умолять? Тогда простишь?

— Н-не делай этого. Там же люди… М-м!

В тот момент, когда он закрыл ей рот сзади и склонился к её уху, а их лица отразились в зеркале, перед её глазами живо всплыло то мерзкое лицо, которое она так отчаянно пыталась забыть.

— Плевать на людей. Это тебе, у которой куча всего, что можно потерять, страшно. А мне, когда меня еще и за пьянку за рулем поймали, чего бояться, Ли Хэ Ин-сси?

— Хы-ы… хып…

— Я же пришел нормально извиниться, зачем ты меня злишь? Можно же было по-хорошему договориться.

Понимал ли Чан Ги Тхэ, как он выглядит в зеркале? Как демонически выглядело его лицо, когда он, свирепо таращась на неё, вдруг расплылся в улыбке? — Поэтому скажи, что прощаешь. Одно слово, и у нас не будет никаких проблем. Снова будем красиво встречаться и ворковать. А? Хэ Ин-а.

Он не понимал, что его лицо в тот момент до дрожи напоминало того сумасшедшего, который в такую же грозовую ночь, когда ей было семь лет, мерзко улыбаясь, шарил у неё между ног.

— Не бойся. Папа просто хочет проверить, хорошо ли растет наша дочка. …Тсс, тихо. Только так мы втроем сможем и дальше жить хорошо и счастливо. Поняла?

— Ха-а. Как же я соскучился. Я так тебя люблю и берегу. Ты не должна так со мной поступать, Хэ Ин-а.

— Хо, кхып!

В одно мгновение всё её тело окоченело. С зажатым ртом она могла лишь издавать сдавленные хрипы, задыхаясь. Перед лицом внезапно нахлынувшей панической атаки она могла лишь стоять, как одеревенелая ветка, и обливаться холодным потом. Даже отчетливо видя его руку, грубо задравшую белье и мнущую её грудь, даже ясно слыша его шепот и чувствуя, как он посасывает мочку её уха…

— Даже если я, блять, пиздец как хочу, я готов потерпеть еще ради тебя… Поэтому прости меня, Хэ Ин-а. Хорошо? А?

Ужас того момента, когда она не могла пошевелить и пальцем, был настолько чудовищным, что его невозможно описать словами.

— Х-Хэ Ин-а!

— Ах ты ж, блять, псих!

Когда она услышала голоса Чжи Юн и Чхоль Ёна, она подумала, что спасена. Что всё обошлось, слава богу, что всё обошлось только этим. Она и представить не могла, что это было только началом.

***

Плохие воспоминания могут потускнеть, но никогда не исчезают.

— Этот больной ублюдок распускает руки на ребенка?! Эй, ты, урод! Ты после этого вообще человек?! А?!

— Ай, блять. Я просто пару раз проверил, как она растет, что ты тут истерику устроила, а?! Сука. Где эта дрянь Ли Со Джон? Я же велел ей пасть заткнуть, а она…

— Куда пошел! Сегодня либо ты, либо я. Давай просто сдохнем вместе!

— Пусти. Не пустишь? Ну всё, сука, ты реально напросилась.

В одном выцветшем воспоминании скрыто так много всего. Кр-р-рах, бум! Мрачные, оглушительные раскаты грома и вспышки молний. Отвратительный запах сырой ванной и звуки бьющейся и ломающейся утвари. И мои маленькие пальчики на ногах, на которые я безотрывно смотрела, спрятавшись в этой вонючей ванной.

— А-а-а-а!

— А ну иди сюда! Что, предлагала сдохнуть вместе, а как до дела дошло — страшно стало?!

Всё, чего я хотела — чтобы этот аджосси больше никогда меня не трогал… Только этого. «Хватит пить». «Приходи домой пораньше». Я думала, это будет как обычные мамины упреки, что достаточно одного слова «не делай так».

— Хватит, п-прекрати… Я правда сейчас умру… Кха… ха…

— А нечего было пасть разевать, раз кишка тонка. Сегодня ты точно сдохнешь.

Бум! Я уже не помню, чего я боялась больше — грома или того аджосси, эмоции стерлись. Но сожаление и чувство вины за то, что я рассказала об этом маме, были настолько огромными и ясными, что, возможно, страх отошел на второй план.

Кр-р-рах, бум! В тот момент, когда, казалось, обрушилось небо, раздался мамин крик. Мои маленькие мокрые ноги сами собой выбежали из ванной, и я заслонила собой упавшую маму.

— Я виновата, аджосси. Это я во всем виновата. Не убивайте мою маму. Пожалуйста?

Я тут же упала на колени и терла ладони друг о друга, пока они не загорелись. Я умоляла и умоляла, но он лишь жутко растянул губы в дьявольской улыбке.

— А ты сиди смирно и жди. Прикончу её — и твоя очередь. Поняла?

— Н-нет, Со Джон нельзя…! Беги, Со Джон-а! Беги скорее!

— Куда, блять!

Мое тело взлетело в воздух. В следующее мгновение меня снова затащили в ванную и бросили в огромный барабан стиральной машины. Гр-р-р-бах! Небо грохотало так, словно хотело разорваться на части.

— А-а-а-ах!

Острый мамин крик пронзил дверь.

— М-ма… м-м… а-а, хы…

Не умирай. Прости. Прости меня. Не умирай, пожалуйста.

— Я… я больше… о, ох…!

Я виновата, аджосси. Спасите мою маму. Я виновата, я виновата.

— Хы-ы. Хы… а, а-а… хып!

Я кричала, но звука не было. От беззвучного крика, рвущегося изнутри, горло болело так, словно связки порвались. Тело было парализовано, я не могла пошевелиться и только смотрела на потолок ванной, скорчившись в огромном барабане. Тишина наступила внезапно. В какой-то момент мамины крики, ругань аджосси и глухие звуки ударов просто исчезли.

Мама. Мама?.. Меня накрыл леденящий ужас. Воображение тут же нарисовало жуткую картину того, что произошло снаружи, за стенками барабана.

— Хы-ык. Хы-ып. Кхып… М-ма, кх…

Даже в горле больше не рождались крики, словно связки действительно были разорваны. Я с трудом протянула руки, которые двигались со скрипом. Но мир за пределами круглого отверстия барабана внезапно сжался до размеров пуговицы.

— М-ма… м… м-ма…

Тело стало невыносимо тяжелым. Меня тянуло на дно, словно я проваливалась в болото. Что-то вязкое быстро поднялось до самого подбородка и перекрыло дыхание.

А-а. Это сон. Да, это всего лишь воспоминания. Теперь я знаю, что это сон, который закончится, как только я проснусь. Но разум, поглощенный хаосом, снова и снова блуждал в кромешной тьме.

…Чжон-сси. Именно тогда сквозь тьму пробился какой-то глухой звук. Ли… Сун Чжон. Приди… себя.

Сон это или реальность — в этом нескончаемом хаосе я отчаянно закричала. А-а! Спасите меня. Помогите! На самом деле из моих уст не вырвалось ни звука, но я сопротивлялась изо всех сил. И в одно мгновение…

— Ы, ы-ы…

Ба-ба-а-ах! Жестокий раскат грома ворвался в уши.

— А-а-а-ах!

Звук, который так долго застревал в горле, наконец-то вырвался наружу взрывным криком.

— Ха! Ха-а, ха-а…!

Она судорожно и дико хватала ртом воздух. Тук-тук-тук! Чувство того, что вены пульсируют и готовы лопнуть, было пугающе реальным. Бешено колотящееся сердце билось как штормовые волны.

— Ты в порядке?

В тот момент, когда в размытом, словно под водой, поле зрения замаячил чей-то силуэт.

— Приходишь в себя?

— …Ха!

Хэ Ин мертвой хваткой вцепилась в его шею, как в спасательный трос, и разрыдалась.

***

— Хён, вам что, нездоровится? — спросил Чхун Соп с обеспокоенным лицом, лихо опрокинув стопку соджу.

Тэ Гон, бессмысленно наблюдавший за шкварчащим на решетке мясом, переспросил с невозмутимым видом:

— С чего бы.

Чхун Соп ловко перевернул мясо и кивнул на рюмку Тэ Гона:

— Я вам налил, а вы ни капли не выпили. Что, боитесь, что рана воспалится?

Сам Чхун Соп выпил уже пять рюмок. А рюмка Тэ Гона стояла нетронутой с самого начала, собирая брызги мясного жира.

— А-а…

Тэ Гон посмотрел на рюмку с плавающими в ней каплями жира и взял сигарету.

— Задумался просто.

Но он так и не прикурил, лишь вертя зажигалку в пальцах. Его взгляд, полный каких-то сложных мыслей, был устремлен за дверь ресторана.

— Это из-за Чо Сок Хёна?

До этого они как раз обсуждали Чо Сок Хёна. Поэтому Чхун Соп, сделав единственный логичный вывод, небрежно сказал, нарезая мясо ножницами:

— Эй, да что нам стоит? Просто переловим этих мелких ублюдков и поубиваем нахрен, делов-то.

Да уж. Если бы я думал только о том, как порвать этого ублюдка, я бы сейчас радовался в предвкушении. Но это чертово настроение было абсолютно непонятным: он не находил ответов и не знал, чего вообще хочет.

Гр-р-р-р, — небо, которое ненадолго затихло, снова начало заводиться. Бум! От раската грома, который, казалось, готов был расколоть крышу, он невольно поморщился. Погодка тоже блядская.

Раздраженно нахмурившись, Тэ Гон всё-таки прикурил. В густом дыму, который он выдохнул, прозвучало короткое ругательство. Чхун Соп, заметив его всё еще мрачное лицо, нарочито бодро затараторил:

— Во, цвет что надо! Попробуйте, хён. Вы же знаете, как я офигенно мясо жарю!

В его тарелку опустился золотистый кусок самгёпсаля*. Медленно выдохнув дым, Тэ Гон уставился на парящий кусок мяса. Его взгляд, направленный на кусок свинины, был до смешного серьезным. Словно он стоял перед судьбоносным выбором.

* Самгёпсаль — популярное корейское блюдо: кусочки жирной свиной грудинки, которые жарятся прямо на столе перед едоками.

За открытой дверью ресторана хлестал освежающий ливень. Запах жареного мяса, заполняющий зал, рюмка соджу и расслабленное время под шум дождя. Это было идеальное сочетание, которое редко выпадало в Сеуле, где каждый день был как на войне. Поэтому он собирался выпить, пользуясь случаем. Он не мог просто отправить Чхун Сопа обратно, раз уж тот приехал в такую даль, и даже снял номер в мотеле неподалеку, чтобы провести время с пользой.

Да. Имея перед собой такое идеальное сочетание, колебаться из-за какой-то ерунды было просто нелепо. Его несвойственное ему беспокойство было абсолютно бесполезным. Приняв решение, обесценивающее его долгие сомнения, он вылил остывшее соджу в стакан для воды.

— О!

Чхун Соп проворно схватил бутылку и с просветлевшим лицом снова наполнил его пустую рюмку.

— Вот так-то лучше, хён! Теперь можно и поесть по-человечески, ха-ха!

Тэ Гон, глядя на заразительно смеющегося Чхун Сопа, невольно усмехнулся.

Мелькнувшее было раздражение из-за того, что в этой дыре нет услуги «трезвый водитель», он просто проигнорировал. Чхун Соп почтительно поднял свою рюмку. Они легонько чокнулись, и Тэ Гон уже поднес стопку к губам, когда…

[ Переходим к следующим новостям. ]

Звук телевизора, на который он до этого не обращал никакого внимания, внезапно пробился сквозь мысли.

[ Мужчина 30-ти лет, проникавший в дома одиноких женщин в своем районе, грабивший и насиловавший их, задержан полицией. ]

— …….

Его рука, подносившая рюмку к губам, замерла. Взгляд, скользнув поверх головы Чхун Сопа, устремился на маленький настенный телевизор.

[ Жилой район в провинции Чолла. 38-летний Ким с августа прошлого года изнасиловал пятерых женщин и похитил их имущество. ]

— Вы только поглядите на этого ублюдка. Вот таким тварям надо хер под корень отрезать. Чхун Соп тоже обернулся к телевизору, цокнул языком и выругался. Дедушка за соседним столиком, в одиночестве попивавший соджу, вдруг встрял:

— Разве ж этого хватит? Ему башку надо открутить.

— Ха-ха. Да, дедуль. Истину глаголите.

— Раз такое дело, нальешь стакашек?

— А! Выпьете? Конечно, налью. Ха-ха!

Бойко отреагировав, Чхун Соп тут же подскочил к столику старика и почтительно налил ему соджу.

[ Ким, проживший в этом районе 15 лет, злоупотреблял тем, что хорошо знал местность и обстоятельства одиноких женщин, живущих по соседству… ]

В новостях продолжали рассказывать о серийном насильнике. Взгляд Тэ Гона, устремленный в прямоугольный экран, оставался неподвижным.

— …….

Шум дождя усилился. Громкие раскаты грома следовали один за другим. Моря поблизости не было, но почему-то казалось, что в ушах бьют волны — черт знает, что это был за дрянной эффект. Сюжет в новостях сменился, но Тэ Гон продолжал сверлить телевизор немигающим взглядом.

Вся краска сошла с его лица в тот момент, когда диктор перешел к следующей новости.

[ 20-летняя девушка А, спрыгнувшая в реку Ханган в октябре прошлого года, найдена мертвой спустя два месяца. Сегодня утром спасатели извлекли тело из воды… ]

— Ха-а… блять.

Его огромная ладонь с силой провела по лицу. Сигарета, наполовину истлевшая сама по себе, в конце концов была безжалостно раздавлена в пепельнице. Затем он достал бумажник, вытащил чек на сто тысяч вон и бросил его на стол рядом с так и не выпитой рюмкой соджу.

— Соп-а.

Чхун Соп, как раз чокавшийся с дедушкой, обернулся со светлой улыбкой:

— Да, хён?

— Поешь тут, не перебирай и ложись спать пораньше.

— А?

— И езжай завтра осторожно.

— …Что?!

Пока он тупо моргал, выдавая один вопросительный знак за другим… Радужный зонтик из супермаркета Сондэ уже раскрылся за дверями ресторана. Огромная спина, которую эта игрушечная хреновина даже близко не могла прикрыть, удалялась прочь без единого взгляда назад.

— Э-эй, вы куда, хён?! …Хён?!

Чхун Соп, оставшийся стоять в почтительной позе с поднятой рюмкой, еще долго тупо пялился в дождливую мглу, где исчез его босс.

***

— Ха. Что это еще за фокусы.

С легкостью перемахнув через забор, Тэ Гон с усмешкой уставился на два глиняных чана, большой и поменьше, подпиравшие ворота изнутри.

Как ей вообще пришло в голову подтащить чан с кочхуджаном к воротам, да еще и на засов закрыться? Если она своим хилым тельцем умудрилась приволочь эту тяжесть, значит, силенок в ней больше, чем кажется. И что толку? Один прыжок — и он уже во дворе.

Время давно перевалило за полночь. Вряд ли она еще не спала, но, когда он парковался на пустыре, заметил, что в её окне горит тусклый оранжевый свет. А раз и фонарь во дворе всё еще горит, значит, ей самой было страшновато. Дождь продолжал лить как из ведра. Гром, периодически разрывавший небо, на побережье звучал еще свирепее. Вспомнив женщину, которая пугалась даже звука пара, выходящего из рисоварки, он подумал, что под этот грохот её маленькое тельце, наверное, тряслось как осиновый лист.

Постояв немного во дворе и убедившись, что всё тихо, Тэ Гон поставил зонт и сел на край веранды. Глядя на аккуратно расставленную обувь женщины, он невольно усмехнулся.

— И что я…

Что он вообще творит? Сколько прошло с тех пор, как он решил: «Умрет так умрет, мне плевать»? Из-за «женщины примерно двадцати лет, чьего лица он даже не видел» он бросил соджу, мясо и примчался посреди ночи, чтобы сидеть здесь. Вспоминая, как он гнал по скользкой горной дороге и чуть не убился, он лишний раз убедился, что точно рехнулся.

— …….

Его взгляд, прикованный к её двери, бессознательно опустился. То, что его шлепанцы были аккуратно задвинуты под веранду — явно не его рук дело, если только у него не отшибло память. Представив, как она, увидев мокнущие под дождем шлепанцы, присела на корточки и аккуратно их спрятала, он рассмеялся.

Вот из-за таких мелочей. Он живо представил, как она, кряхтя, тащила эти чаны, как расставляла обувь, как подметала двор, снуя туда-сюда весь день. Это щекочущее чувство в груди, возникающее каждый раз, когда он представлял её, было странным и непривычным. Он сам не заметил, как начал искать следы её присутствия. Его голова слегка наклонилась вбок.

Заметив её крошечные меховые галоши, стоявшие неподалеку от его шлепанцев, он чуть приподнял уголки губ. Его шлепанцы, которые ему самому были маловаты, рядом с её обувью казались настоящими авианосцами.

— А… я точно свихнулся.

Она бесит его на каждом шагу, так почему она кажется ему такой раздражающе милой? Почему он всё время о ней думает?

— Добром это не кончится…

Пробормотав это с притворным сожалением, Тэ Гон мотнул головой, отгоняя мысли.

Ночная поездка через горы резко дала о себе знать навалившейся усталостью. Или, возможно, теперь, когда женщина, о которой он так беспокоился, была рядом, его напряженные нервы расслабились, и нахлынула сонливость. Спустя полчаса он вышел из ванной, вытирая мокрые волосы. По привычке он посмотрел на её дверь, и как раз в тот момент, когда подошел к своей…

— Хы, хы-ы… ы…

Рука, потянувшаяся к дверной ручке, замерла. Всхлипывание, еле слышное сквозь шум дождя, быстро затихло. Он подумал было, что ему показалось, но следующий всхлип прозвучал гораздо отчетливее.

— М-ма… м-м… а-а, хы…

Снится что-то, наверное, — подумал он, не придав этому особого значения, и снова взялся за ручку, когда…

— Я… я больше… о, ох…!

Череда судорожных рыданий просочилась сквозь щель. Для простого разговора во сне это звучало слишком жутко — казалось, она вот-вот задохнется. Он замер, не решаясь уйти.

— Хы-ы. Хы… а, а-а… хып!

Звуки, балансирующие между плачем и стоном, становились всё более надрывными. Похоже, ей действительно снился кошмар, но врываться в чужую комнату и будить её тоже было как-то неправильно, поэтому он просто переминался с ноги на ногу.

— Хы-ык. Хы-ып. Кхып… М-ма, кх…

То, что начиналось как всхлипывания, переросло в настоящий плач. Сдавленные звуки, словно ей не хватало воздуха, заставляли его собственное горло сжиматься.

— Ха… Как же с ней сложно.

На мгновение плач стих, но тут же возобновился с новой силой.

— …….

Подумав, что она реально может задохнуться прямо во сне, Тэ Гон отпустил свою ручку и резко распахнул дверь Хэ Ин.

***

Маленькая грудь мирно поднималась и опускалась. Дыхание, до этого хриплое и прерывистое, стало довольно ровным. Тэ Гон одной рукой с трудом выжал холодное полотенце и снова положил его на лоб Хэ Ин. То, что её веки даже не дрогнули от холода, говорило о том, что она наконец-то глубоко уснула. Однако хватка, которой она вцепилась в его большой палец, ничуть не ослабла.

— Спасите меня. Хып, с-спасите…

— Всё хорошо, это сон.

— Хы-ык, кхып…

— Это просто сон, говорю. Теперь всё хорошо.

Хэ Ин, которая, едва открыв глаза, бросилась ему на шею и зарыдала, еще долго не могла прийти в себя и что-то бессвязно бормотала. Но это было не просто спросонья — лицо, уткнувшееся ему в шею, пылало как печка. Голос был хриплым и заложенным, стало ясно, что она серьезно простудилась.

Раздумывать было некогда. Вытряхнув аптечку, он нашел жаропонижающее, заставил её выпить и стянул с неё промокшую от пота одежду. Обтерев её горячим влажным полотенцем, он вытащил из комода первую попавшуюся одежду и переодел её. Даже во время этой суеты её тело, обмякшее и не контролирующее себя, казалось легким как перышко. Дыхание было поверхностным, частым и хриплым, словно она умирала.

Но умирать она явно не собиралась, так что он немного успокоился. Укрыв её одеялом по грудь, он уже собирался встать, как вдруг…

— Не уходи. Не уходи…

И вот он сидит со скованным пальцем уже двадцать минут.

Помахивая зажатой в руке книжкой, чтобы создать ветерок, Тэ Гон снова опустил взгляд на надпись на обложке.

< Сосна >

И короткое сообщение, написанное в углу.

< Кроме тебя никого нет. Очень прошу, Хэ Ин-сси ♡ >

Это было сложно назвать книгой — скорее пачка бумаги. Несколько листов формата А4, скрепленных веревкой. Наверное, это те самые сценарии, которые читают актеры. Те, что раньше лежали у неё на столе, выглядели больше похожими на книги, но суть, кажется, та же.

Так вот почему она так отчаянно их прятала. Загадка разрешилась как-то сама собой, и он чувствовал себя немного ошеломленным. Теперь он полностью понимал слова Ён Сун о том, что «если узнаешь имя — узнаешь всё».

— Ли Хэ Ин…

Он медленно покатал на языке это чужое, но в то же время знакомое имя. Ли Хэ Ин. Актриса Ли Хэ Ин. То-то глаза за черными очками казались подозрительно знакомыми. То-то этот нежный, чистый, красивый голос казался удивительно привычным.

Теперь, когда он знал, всё было очевидно, но тогда он даже не мог себе этого представить, поэтому и не догадался. Он понял это не сразу, как только открыл дверь. С маской или без, в тот момент её состояние казалось настолько критическим, что ему было не до разглядывания лиц. Руки, дрожащие в воздухе, брыкающиеся ноги, мертвенно-бледное лицо и дыхание, с трудом вырывающееся сквозь приоткрытые губы.

Он просто пытался её разбудить. На самом деле, он смотрел только на её плотно зажмуренные глаза, у него не было времени разглядывать черты лица. А когда она открыла глаза, то сразу повисла у него на шее, так что и тогда он ничего не разглядел.

Только когда он обнял её и по капле вливал жаропонижающее ей в рот, он смог нормально рассмотреть её лицо. И даже тогда он не узнал её с первого взгляда, а лишь подумал, что она до смерти красива. Окончательно он понял, что она «актриса Ли Хэ Ин», только когда, уложив её в постель, увидел этот сценарий у изголовья.

Он не мог не знать этого имени. Даже он, человек, совершенно не интересующийся знаменитостями, прекрасно помнил скандал, который несколько лет назад потряс всю страну. Как-то раз Чхун Соп, скучая на диване в его кабинете, копался в телефоне и, цокая языком, сказал:

— Ва-а… ну и гнида же этот Чан Ги Тхэ. Хён, вы это видели?

— Это кто еще такой?

— Ну, актер этот, знаете. С мордой как у хорька, еще в фильме «Жизнь в подворотне» играл или типа того.

Тэ Гон тогда ничего не ответил, так как ему было неинтересно, и Чхун Соп сунул ему под нос телефон с каким-то видео.

— Гляньте. Ну разве он не псих? Вот поэтому этим актеришкам верить нельзя: снаружи все такие прилизанные, а внутри хрен поймешь — то ли собака сутулая, то ли маньяк.

Видео, начавшееся как ссора любовников, быстро переросло во что-то жуткое. Как и сказал Чхун Соп, Чан Ги Тхэ в мгновение ока превратился в сумасшедшего: схватил Хэ Ин, начал нести какую-то грязную чушь и лапать её сзади. Профиль женщины, стоявшей лицом к зеркалу с обнаженной верхней половиной тела, был снят слишком откровенно. Ублюдок, стоя позади неё, трясущейся от ужаса, постоянно распускал руки и шептал ей на ухо мерзости.

Это видео, которое Чан Ги Тхэ якобы снял сам, чтобы шантажировать Хэ Ин, через её агентство попало в полицию, но из-за кого-то из сотрудников утекло в сеть.

«Чан Ги Тхэ шантажирует Ли Хэ Ин видео»

«Тайные игры Чан Ги Тхэ и Ли Хэ Ин в гримерке…»

«Видео домогательств Чан Ги Тхэ к Ли Хэ Ин»

«Голая грудь Ли Хэ Ин»

Интернет взорвался от провокационных заголовков, искажающих суть. Видео пытались быстро удалить, но файл уже разлетелся по всей стране, и остановить это было невозможно. Когда само видео номинально исчезло, пресса ухватилась за другой факт и начала раздувать новый скандал.

— Ты, блять, хоть раз слышала, чтобы я кому-то растрепал, что ты — та самая «Ли Со Джон»?

Гиены-журналисты не могли пропустить эту фразу из видео и бросились на поиски некой «Ли Со Джон». Не прошло и пары часов, как в интернете стали всплывать статьи десятилетней давности, связывая их с именем Хэ Ин.

«Жестокий отчим избивал жену и систематически насиловал 7-летнюю падчерицу, жена скончалась»

«Подозреваемый в убийстве жены в районе Корюн-дон, Ли Ман Гиль, оказался серийным убийцей из Орёна»

«Надежда для Со Джон. Волна пожертвований и помощи»

«Ли Хэ Ин сменила имя»

«Дело отчима Ли Хэ Ин»

«Отчим Ли Хэ Ин — серийный убийца Ли Ман Гиль?»

Шумиха стояла знатная. Даже его парни из группировки какое-то время обсуждали это за выпивкой.

«Девочка, преодолевшая боль: путь к вершине корейского кинематографа».

«Ли Хэ Ин, та самая девочка: пусть впереди будет только светлый путь».

Прошел месяц, прежде чем заголовки сменились на такие. Месяц — более чем достаточное время, чтобы душа человека сгнила и разлетелась на куски. Запоздалые слова утешения и внимания, которые лучше бы вообще не звучали. Никто её не проклинал, но по иронии судьбы, единственные ярлыки, которые к ней намертво приклеились, были «падчерица Ли Ман Гиля» и «голая грудь Ли Хэ Ин».

После этого актриса Ли Хэ Ин исчезла. Её рекламные щиты и ролики, которые раньше были на каждом шагу, постепенно пропали. Внимание публики, кипевшее как котел, быстро остыло, как только исчез объект обсуждения, — как это обычно и бывает. И никто не задумывался о том, что она, главная жертва, всё еще не может выбраться из этого ада.

— …….

Её пальцы, сжимавшие его руку, только сейчас начали немного расслабляться. Тэ Гон, глядя на свой освобождающийся большой палец, наоборот, сам обхватил её ладонь, удерживая ускользающее тепло. Удивительно, какая у неё крошечная рука — прячется в его ладони целиком, так что и не видно.

Он догадывался, но когда раздел её, оказалось, что её маленькое тело еще и до ужаса худое. Как она вынесла все эти бури в таком хрупком теле? О чем она думала, когда, сама того не осознавая, бросилась в зимнее море? Теперь, понимая причину, он даже не смел предполагать, и от этого на душе скребли кошки.

Она слегка пошевелилась, и влажное полотенце сползло с её лица. Убрав его и потрогав её лоб, он с облегчением понял, что жар спал. Вытерев пот с её шеи и убрав полотенце, Тэ Гон долго смотрел на её спящее лицо.

То ли потому, что она постоянно куталась, то ли от природы, но даже живя у моря, её кожа была прозрачно-белой, как фарфор. Ресницы — густые и длинные, а прямой, точеный нос действительно был идеальным образцом «красивого носа», как не раз трубили в СМИ. Про большие глаза, которые он мельком видел сквозь очки и уже тогда счел красивыми, и говорить нечего.

Странное дело. Он наконец увидел лицо, которое так хотел увидеть, но почему-то не чувствовал реальности происходящего. Потому ли, что это оказался совершенно неожиданный человек? Или потому, что она была слишком не похожа на ту, кого он подсознательно рисовал в своем воображении? Подперев подбородок рукой и пристально изучая её лицо, он издал нервный смешок. Кто бы мог подумать, что под этой нелепой маскировкой скрывается такое лицо.

— А она красивее, чем я думал. Даже смущает.

Как объяснить это чувство: его сбило с толку даже не то, что под маской оказалась Ли Хэ Ин, а то, что лицо, спрятанное за ней, оказалось до абсурда красивым. Если она и в маске привлекала внимание, а без неё вообще глаз не оторвать… это уже серьезная проблема.

Время давно перевалило за два часа ночи и близилось к трем. Яростный гром давно утих, шум дождя тоже успокоился. Уладив всё это безумие, он вдруг задумался о другом. С каким лицом ему смотреть на неё утром? Сделать вид, что узнал, или прикинуться дурачком? А она вообще вспомнит что-нибудь или нет?

Нет, вспомнит она или нет, но он же её переодел, так что ситуация, как ни крути, крайне неловкая… Прервав поток этих мыслей, Тэ Гон внезапно застонал и провел ладонью по лицу.

— А-а…

Он, конечно, не посмел снять с неё белье и даже не прикоснулся к нему, но образ женщины, лежащей только в нижнем белье, пока он тщательно обтирал её тело, вдруг слишком ярко всплыл перед глазами. Неуместные мысли, на которые тогда просто не было времени, запоздало начали щекотать где-то глубоко внутри.

— Пиздец.

Он резко отпустил её руку, которую всё еще держал. Возбуждаться от больной женщины, лежащей в бреду — это надо быть полным психом. Этот придурок в штанах совсем свихнулся, что ли? Я так скоро в извращенца превращусь…

Он злобно уставился на свою промежность, которая вознамерилась восстать в самый неподходящий момент, и выругался. Но если эта штука уже начала заводиться, то работала она слишком хорошо — и в этом была главная проблема. В конце концов, резко вскочив, Тэ Гон вылетел из комнаты, как ошпаренный. Он прямиком направился в ванную и несколько раз плеснул в лицо ледяной водой.

— Ха… проклятье.

Но, глядя на свой всё еще не спадающий пыл, он сдался. Только после того, как он собственными руками снял напряжение, он смог выйти из ванной с тяжелым чувством сожаления и одновременно с облегчением.

Не решаясь вернуться в комнату Хэ Ин, он ушел во флигель. Прошло несколько часов. Он долго ворочался, раздираемый противоречивыми мыслями, и в итоге так и не сомкнул глаз до самого утра.

#08

Впервые за несколько дней выглянуло солнце. Она уже и забыла, каково это — просыпаться от яркого света. Мягкий шум набегающих волн и крики чаек возвещали о невероятно мирном утре.

Голова была ясной, как и солнечные лучи, льющиеся в окно. Тело казалось легким, словно она только что вышла из горячих источников. За все 28 лет её жизни она ни разу не чувствовала себя такой бодрой по утрам, и это ощущение было крайне непривычным. Хэ Ин, сидя на футоне, оглядела комнату. Её взгляд блуждал так вяло и растерянно, словно она проснулась в незнакомом месте.

Когда её взгляд остановился на тазике с водой, полотенце и маленьком коричневом бутыльке у изголовья, её разум внезапно и безжалостно прояснился.

— Ли Сун Чжон. Ты меня слышишь? Открой глаза.

— Это жаропонижающее. Глотай.

Глухой, как из пещеры, голос мужчины был вовсе не сном, и эти предметы — тому доказательство.

—…О боже.

В отличие от легкого и отдохнувшего тела, её рассудок в одно мгновение погрузился во мрак.

— А… с ума сойти…

Хэ Ин уткнулась лицом в ладони и беззвучно закричала от отчаяния.

На самом деле, как только она открыла глаза, у неё уже мелькнула страшная догадка, но она пыталась отрицать её. Однако эти жалкие секунды отрицания тут же рухнули перед лицом вещественных доказательств. Значит, всё это было не сном.

И то, как она ни с того ни с сего повисла у него на шее и зарыдала, и то, как с неё сняли насквозь мокрую от пота пижаму, и ощущение теплого полотенца на голой коже, и мягкость чистой, сухой одежды. И даже…

— Не уходи. Не уходи…

Всё это, вплоть до смутных воспоминаний о том, как она вцепилась в его руку и не отпускала до самого провала в сон. Она резко убрала руки от лица и осмотрела свою одежду. Розовый свитшот и бежевые штаны на резинке — к сожалению, она абсолютно не помнила, чтобы доставала и надевала их сама.

— Я точно с ума сошла.

Снова впав в отчаяние, Хэ Ин вцепилась себе в волосы. Кровь прилила к лицу, и оно загорелось, как в огне. Что делать? О боже, что мне делать.

С головой накрывшись одеялом, она свернулась в клубок и беззвучно билась в истерике. Она долго барахталась, поднимая пыль с одеяла, потом резко вскакивала, снова проверяла свою одежду и снова кричала в подушку. А-а-а, этого не может быть. Что вообще происходит?

В какой-то момент Хэ Ин, отбросив одеяло, вскочила на ноги и принялась нервно мерить шагами тесную комнату, кусая ногти. С чего вообще начать распутывать этот клубок мыслей? Источников её отчаяния было так много, что она чувствовала себя в тупике.

Она повисла у него на шее и рыдала, как ребенок. Она лежала перед ним в одном белье, пока он её обтирал. Она вцепилась в него, когда он пытался уйти, и заставила остаться. И самое главное — этот мужчина видел её лицо.

— А-а-а-а-а!

Её тело снова бессильно рухнуло на футон и скрылось под одеялом. Тук-тук-тук — оглушительный стук сердца отдавался в ушах, как звон.

Нет, ну почему… он же сказал, что не придет ночевать, так почему?! Единственная причина, по которой она, сквозь мутную пелену сознания ощущая всё это, не воспринимала происходящее как реальность, была именно в этом. Она думала: раз он сказал, что не ночует дома, значит, это точно не он. Значит, это просто сон.

Но почему, почему?!

— Зачем он вообще пришел?!

Задыхаясь от беззвучного крика, она попыталась обвинить его. Но стрела, пущенная не в ту сторону, быстро потеряла силу и вернулась обратно.

— Какая же я дура…

Зная, что ей приснится кошмар, зачем она вообще уснула? А простуду где подхватила? И зачем было торчать на ледяном ветру во дворе? А-а, надо было слепить одного снеговика и зайти. Нет, надо было вообще уехать, как только он здесь появился.

Бесполезные сожаления довели её до того, что она начала корить саму себя за то, что вообще родилась на свет.

— Ха-а. Что же мне делать?

Не зная, куда деваться, Хэ Ин, кусая губы, подошла вплотную к двери. Она прислушалась к звукам снаружи. Кстати, она не слышала никаких шагов. Время близилось к девяти, а снаружи было тихо. Что происходит… Он еще спит?

Нервно прислушиваясь, она вдруг опомнилась. Да. Сейчас — мой единственный шанс. Спит он или вышел — пока его нет, нужно бежать. Хэ Ин подскочила, торопливо накинула пальто, шапку и обмоталась шарфом. Схватив только кошелек, она осторожно приоткрыла дверь и посмотрела под веранду флигеля.

Его кроссовок нет. Слава богу, он ушел. Её сердце забилось еще быстрее. Не зная, куда идти, она просто сунула ноги в обувь. Сейчас, по крайней мере пока хаос в голове не уляжется, у неё не было смелости смотреть ему в глаза.

Чаны, которые она прошлой ночью из последних сил притащила к воротам, вернулись на свои места. Убедившись, что та фигура в ночи действительно была им, она снова почувствовала себя ужасно глупо.

— Он что, через забор перелез? Ха… с ума сойти можно.

Она так надрывалась, таща эти чаны, что чуть руки не оторвала, и всё впустую. Какая нелепость. А, неважно. Сейчас не до самобичевания. Быстро перебежав двор, Хэ Ин выскочила за ворота. Увидев его седан на пустыре, она вздрогнула и отступила на шаг.

— Ой, мамочки…

Опустив глаза, словно эта машина и была им, она поспешила прочь, когда…

— У меня сегодня выходной, может, научите меня драться?

Услышав голос Су Чхоля, доносящийся снизу холма, она вздрогнула и подняла голову.

— А почему вы так рано вернулись? Вы же говорили, что ночуете в городе.

Ха. Она даже не успела разглядеть огромную фигуру рядом с Су Чхолем, как её взгляд снова упал в землю.

Её ноги словно приросли к месту — ни шагу назад, ни шагу вперед. Она запаниковала, ища пути к отступлению, но было уже слишком поздно.

— О? Нуна!

Ах. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Пальцы ног в наполовину сброшенных меховых галошах судорожно сжались. На краю её медленно поднимающегося поля зрения замаячил Су Чхоль, машущий ей рукой. Её взгляд, невольно проскользнув мимо Су Чхоля, деревянно переместился на него.

— …….

Мужчина, остановившись, смотрел прямо на неё. Она так боялась увидеть выражение его лица, что её фокус тревожно дрожал. А… всё пропало. Тук-тук-тук — стук бешено колотящегося сердца отдавался в самой макушке. Смутные воспоминания прошлой ночи нахлынули вместе с шумом волн и закружились в голове.

Она стояла с пунцовым лицом, нервно сглатывая, когда подбежавший Су Чхоль надежно закрыл её своей спиной и торопливо зашептал:

— Нуна, очки! Ты же без очков сейчас!

— …А… угу.

Су Чхоль-а, проблема сейчас не в этом…

Слова, которые она не могла произнести вслух, застряли у нее в горле. Шаги мужчины приближались. Ха-а. От ужаса зажмурившись, Хэ Ин, не дожидаясь, пока он подойдет вплотную, изо всех сил рванула вниз по холму.

***

— А, это… из дома Чо Рон звонили. Сказали, Чо Рон очень хочет видеть нуну. Срочно.

Су Чхоль, глядя вслед убегающей Хэ Ин, поспешно начал придумывать оправдания. Су Чхоль думал, что она убежала из-за того, что забыла очки, но Тэ Гон, прекрасно зная истинную причину, молча смотрел ей вслед. Не понимая причины его пристального взгляда и занервничав, Су Чхоль нарочито суетливо затараторил:

— Ах да. Вчера тот аджосси, похожий на анчоуса, велел мне обязательно взять 20-й том «Секс-экспедиции», но в прокате его не было. Да и если бы был, мне бы не дали, я же несовершеннолетний.

— …….

— А вы, оказывается, любите такое, хён? Ого… по вам и не скажешь, но хён тоже мужчина, как ни крути…

Болтая и незаметно дергая Тэ Гона за рукав, Су Чхоль вдруг осекся и оглянулся. Тэ Гон, всё это время смотревший вслед Хэ Ин, внезапно нахмурился. Су Чхоль, проследив за его взглядом, сделал такое же лицо.

— Ой-ёй…

Она так неслась под горку, что в итоге не справилась со скоростью и, распластавшись на земле, теперь сидела, держась за коленку и постанывая. Проходивший мимо старик помог ей подняться, Хэ Ин поклонилась ему и снова быстро засеменила прочь. То, как она, прихрамывая, отчаянно пыталась сбежать, вызывало жалость.

— Ох, ну зачем так…

Пока Су Чхоль сочувственно переминался с ноги на ногу, Тэ Гон первым отвел взгляд и зашагал вперед.

— За мной.

— Да, хён… — ответил Су Чхоль, но, идя следом, он еще несколько раз оглянулся на удаляющуюся спину Хэ Ин.

Тэ Гон широкими шагами первым пересек ворота и поставил черный пакет на веранду. Парочка мандаринов, теснившихся внутри, выкатилась наружу. Су Чхоль заглянул в пакет и, выпятив губу, проворчал:

— Тетушка Ён Сун говорила, что это очень редкий сорт, и продавала их по чуть-чуть, а тут… Похоже, ваше лицо, хён, и правда работает как оружие. Тц, вот так и разделяют людей…

Тэ Гон, не обращая на это внимания, поднялся на веранду, достал аптечку, взял пластыри и мазь и спросил невозмутимым тоном:

— Куда Ли Хэ Ин-сси обычно ходит?

— Нуна? Да никуда особо, кроме пляжа…

Голос, бездумно отвечавший на вопрос, вдруг растянулся, как жвачка, и оборвался. Су Чхоль, с растерянным лицом поморгав несколько секунд, открыл рот и издал сдавленный вздох:

— …Ха.

Откуда вы знаете? Когда вы узнали? Нуна знает, что вы знаете? В его глазах, удивленно уставившихся на Тэ Гона, читалась тысяча вопросов, но Тэ Гон, снова обувая кроссовки, всё так же невозмутимо сказал:

— Подмети двор. Рис мыть умеешь? Поставь вариться.

— …….

Рот Су Чхоля так и остался открытым. Тэ Гон, нахмурившись, посмотрел на застывшего парня.

— Отвечать когда будешь?

Только тогда Су Чхоль опомнился и бодро гаркнул:

— А! Да! Положитесь на меня!

Слегка усмехнувшись, Тэ Гон взял два мандарина, сунул их Су Чхолю в руки и вышел за ворота, не забыв добавить: «Съешь только эти».

— Что вообще происходит…

Озадаченный взгляд Су Чхоля еще долго смотрел ему вслед.

***

На краю побережья, изогнутого как натянутая тетива, стоял красный маяк. Семь лет назад, сидя на скале и бездумно глядя на море, он иногда задавался наивным и абсурдным вопросом: «А не долететь ли мне до того маяка?». От обрыва это было довольно далеко. И если она умудрилась, прихрамывая, добежать аж досюда, значит, спасалась она с отчаянным упорством.

Он думал, что ситуация будет неловкой в любом случае — вспомнит она или нет. Но раз она помнит всё так четко, всё оказалось даже сложнее, чем он предполагал. Он никак не ожидал, что она пустится в бега.

Хэ Ин сидела на длинной скамейке у входа на волнорез, обхватив колени. Меховые галоши, валявшиеся под скамейкой, были покрыты пылью после её падения, а бежевые штаны, которые он сам на неё надел, на коленях были разодраны в черные лохмотья. Он недовольно цокнул языком, но тут же усмехнулся. Представив, как она выскочила из дома, едва открыв глаза, даже не подумав переодеться, ему стало немного жаль её, но сдержать смех он не смог.

Даже когда он подошел вплотную, Хэ Ин не шелохнулась. Из-за панамы лица не было видно, но он догадывался, что её расфокусированный взгляд блуждает где-то далеко в море. Остановившись в двух шагах от неё, он усмехнулся и сказал:

— Далеко же ты удрала.

— ……!

Маленькие плечи, застигнутые врасплох, судорожно вздрогнули. Она так и не подняла голову, а её тело окоченело, превратившись в статую, охраняющую побережье. Опустившись перед ней на одно колено, Тэ Гон заглянул под поля её шляпы. Взгляд Хэ Ин на мгновение метнулся к нему, а затем резко отвернулся в сторону волнореза.

Посмотрев на её пунцовое лицо, Тэ Гон взял её босую, белую ступню в свою руку. Испуганная Хэ Ин резко дернула ногой.

— Ч-что вы делае…!

— Сиди смирно. Ты же поранилась.

— Н-не надо. Всё нормально. Она попыталась вырваться, используя даже обе руки, но справиться с его силой было невозможно.

Тэ Гон без малейших усилий уложил её ногу себе на бедро и закатал штанину.

— Я же говорю, н-нормально всё.

— Мы и не такое делали, чего ты теперь стесняешься?

— …….

Её округлившиеся глаза метнули в него красный лазерный луч. Одарив его взглядом, полным возмущения — «Ну зачем было говорить это вслух…» — Хэ Ин снова резко отвернулась и прикусила губу. Еле сдерживая улыбку, он осторожно закатал штанину выше колена. Ссадина оказалась больше и глубже, чем он думал. Должно быть, было очень больно, но она всё равно умудрилась доковылять досюда.

— Сильно содрала.

— …….

— А ты довольно упрямая, я погляжу.

— П-просто оставьте. Правда, всё хоро… ай!

Она попыталась проявить последние капли упрямства, но его рука с ваткой, смоченной в антисептике, действовала без колебаний. Скривившись от боли, Хэ Ин то и дело шипела, втягивая воздух сквозь зубы. Не обращая внимания на её шипение, он тщательно промыл рану и нанес мазь с абсолютным спокойствием. Но его прикосновения были удивительно мягкими и осторожными, поэтому у неё пропало желание отталкивать его.

В конце концов Хэ Ин расслабила ногу. Тэ Гон, крепко державший её лодыжку, чтобы она не вырвалась, тоже отпустил её и распечатал пластырь. Большой пластырь аккуратно закрыл рану на колене. Опустив штанину и надев меховую галошу на её озябшую ногу, он тут же взялся за вторую лодыжку.

Хэ Ин в панике вцепилась в свою ногу и торопливо затараторила:

— Здесь правда всё нормально.

Поймав его недоверчивый взгляд, она сама закатала штанину и демонстративно показала колено. Оно немного покраснело, но, как она и говорила, мазать там было нечего. А вот состояние рук, которыми она поспешно раскатывала штанину обратно, было далеко от нормального.

Тэ Гон, наблюдая за тем, как она опускает ногу и донадевает галошу, тихо вздохнул и протянул к ней ладонь. Не поняв жеста, Хэ Ин вопросительно захлопала глазами.

— Руки.

Только тогда она посмотрела на свои ладони, но не решилась протянуть их, лишь нервно теребя пальцы. Видя, что она вот-вот снова заведет свою шарманку про «всё нормально», Тэ Гон не выдержал, схватил её за запястья и потянул к себе.

— Ах…!

Когда он раскрыл её ладони, оказалось, что они сплошь покрыты ссадинами. И как долго она собиралась терпеть это? Он поражался её безрассудному упрямству, но, зная причину, язык не поворачивался назвать её дурой.

— …….

Пока он обрабатывал ей ладони, он молчал. Его серо-карие глаза потемнели от сложных мыслей: он всё еще не решил, стоит ли показывать, что он всё знает. Всю ночь думал, и так ни к чему не пришел. В отличие от его внутренних метаний, лицо Тэ Гона оставалось невозмутимым, а вот Хэ Ин, зажатая в его теплых руках, не знала, куда деваться, и обливалась холодным потом.

Его крепко сжатые губы разомкнулись только тогда, когда он нанес мазь на одну ладонь и распечатал пластырь.

— А мой возраст ты тоже знаешь?

Хэ Ин, которая до этого не знала, куда деть глаза, и смотрела только на свои руки, наконец подняла взгляд на него. Задав этот неожиданный вопрос, Тэ Гон с прежним равнодушным видом клеил пластырь ей на ладонь. Не дождавшись ответа, он поднял глаза и встретился с её черными зрачками. Хэ Ин рефлекторно опустила взгляд.

Тэ Гон, чуть искривив уголок губ, переспросил:

— Не знаешь?

Её маленькое личико, и так скрытое маской до самого носа, еще глубже зарылось в шарф. Не умеющая хитрить, кристально честная Хэ Ин и в этот раз призналась как на духу:

— …Знаю.

Ну еще бы. Он, конечно, догадывался, но всё равно было как-то абсурдно. Он-то о ней ни черта не знал, а эта женщина, как оказалось, знает о нем всё — вот уж воистину несправедливость.

— И имя знаешь, и возраст знаешь.

Приложив ватку с антисептиком ко второй ладони, он спросил со смешком:

— И что еще ты обо мне знаешь?

— …….

Её губы, всегда такие честные и открытые, на этот раз плотно сжались. Судя по её тревожно бегающим глазам, дело было не в том, что она больше ничего не знала, — это выглядело крайне подозрительно. Наверное, она знает так много, что просто не понимает, с чего начать. Если она выслушала всё, что знает Ён Сун, его догадки наверняка верны.

Он слабо улыбнулся. На самом деле, он задал этот вопрос не для того, чтобы получить ответ. Ведь всё это были лишь поверхностные, незначительные факты, которые никак его не задевали. Взяв свежую ватку, Тэ Гон продолжил протирать рану и заговорил нарочито спокойным тоном:

— Моя мать была русской танцовщицей в ночном клубе, но её лица я никогда не видел.

— …….

— Она случайно залетела, а как только родила, бросила меня в мусорное ведро и сбежала. Прямо в туалете дома, где жил отец, чтоб наверняка заметил. Поэтому отец звал меня «мусорным баком».

От этого внезапного и жуткого признания пальцы Хэ Ин дрогнули и сжались. Тэ Гон мягко разжал их и снова стал промокать рану антисептиком. Дождавшись, пока мимо пронесется порыв липкого морского ветра, он продолжил:

— Отец, нанюхавшись наркоты, кувыркался с кучей разных баб, и каждый раз заставлял меня стоять рядом голышом. Ему доставляло удовольствие смотреть, как я сжимаюсь от стыда, хихикать и издеваться надо мной.

— …П-послушайте.

От этих пугающих откровений Хэ Ин растерялась и не знала, что делать. Но он продолжал спокойно рассказывать свою историю, которую не знал ни один живой человек на земле.

О том, как в детстве его избивали 360 дней в году под предлогом воспитания характера. О том, как из-за грызни за власть группировка отца рухнула, и они сбежали в эту деревню. И о том моменте, когда враги всё-таки выследили отца, и он на его глазах истек кровью от ножевых ранений. О том, как он тогда истерически расхохотался и сказал всего одну фразу:

— Ха… блять, наконец-то сдох.

— Человек, убивший моего отца, забрал меня к себе. Ему понравилось, что я такой же псих.

Он и сам не знал, почему всё это рассказывает. Может, потому, что он не умел красиво говорить и понятия не имел, как утешить израненную женщину. Может, в нем проснулась совесть за то, что из-за него эта женщина, и так прячущаяся в глуши, была вынуждена бежать на самый край побережья.

Или, может, он надеялся, что если она узнает его грязное, жалкое прошлое так же хорошо, как он узнал её, то это хоть на каплю утешит её?

— Думал, без отца жизнь станет лучше, но ошибся.

О том абсурдном положении, когда с малых лет вместо карандаша ему пришлось держать нож, и о том, как адская жизнь под гнетом отца просто превратилась в войну, которая длится по сей день.

Тэ Гон, с абсолютно невозмутимым лицом выложивший всё свое дно, неторопливо закончил обработку ран, отпустил руки Хэ Ин и посмотрел ей в лицо. Хэ Ин всё еще смотрела на него, растерянно моргая. По её лицу было видно, что она не знает, как реагировать и в полном смятении, но её глаза больше не отводили взгляд, и в них уже стояли слезы.

— Ну вот, теперь мы знаем друг о друге примерно поровну…

Тэ Гон ненадолго опустил взгляд на её испачканные меховые галоши, а затем поднял глаза с выражением неожиданного облегчения.

— Как насчет того, чтобы стереть всё и начать сначала?

Не как мелкий бандит с дерьмовой жизнью и актриса с не менее трагичной судьбой, а просто как человек с человеком, с чистого листа.

— …….

Только теперь, поняв, зачем он специально вывернул перед ней душу наизнанку, Хэ Ин крепко сжала дрожащие губы, сдерживая рвущиеся рыдания. Её быстро моргающие глаза мгновенно покраснели. Когда в груди больно защемило, и она на секунду затаила дыхание, Тэ Гон с легкой усмешкой, словно ни в чем не бывало, спросил:

— Меня зовут Нам Тхэ Гон. А вас как?

Из её груди вырвался смешок пополам со вздохом, но остановить слезы Хэ Ин была не в силах. Это были сложные эмоции. Была ли это благодарность, или обида, или внезапная жалость к самой себе за всё то время, что она заставляла себя терпеть и молчать.

Или, может, дело было в том, что вместо пустых слов «всё будет хорошо» или «ты не виновата», его рассказ о собственной тяжелой жизни стал для неё настоящим утешением, и ей было за это стыдно. Её чувства к нему всегда были такими запутанными. Вода, отступившая во время отлива, медленно возвращалась, поглощая илистый берег. Тихий шум волн и крики чаек кружили в повисшей тишине.

Хэ Ин, опустив голову и теребя пластырь на ладони, с трудом выдавила из себя охрипшим голосом:

— Я…

Голос, прерывающийся от слез, едва срывался с её дрожащих губ. Эти трудные слова словно кололи кончик языка.

— Я…

Крупные слезы, скопившиеся в глазах, в конце концов скатились и упали прямо на пластырь.

Она так долго отступала назад, но её дрожащее сердце всё время хотело сделать шаг вперед. Ведь на самом деле ей тоже было невыносимо тяжело нести эту ношу. Когда тихо наступающая вода добралась почти до самых их ног, Хэ Ин подняла свое лицо, на котором смешались слезы и улыбка, и посмотрела на него — того, кто молча ждал.

— Меня зовут… Ли Хэ Ин.

Она произнесла всего лишь имя, но сердце бешено колотилось. Назвать свое имя перед кем-то спустя два года было так непривычно и больно, что в горле пересохло. И всё же, почему-то, она почувствовала странное облегчение.

Его темно-красные губы медленно растянулись в улыбке. Налетевший ветерок слегка растрепал волосы на его лбу. Его завораживающие, серо-карие глаза мягко встретились с её взглядом.

— Красивое имя.

Тэ Гон улыбнулся так лукаво, словно и правда услышал это имя впервые в жизни. Смотря на него со слабой улыбкой, Хэ Ин опустила глаза на свои разбитые колени и тихо рассмеялась, словно выдыхая всю тяжесть.

***

— О! Хён!

Су Чхоль, подметавший двор, стоило ему увидеть Тэ Гона поверх забора, бросил метлу и подбежал к воротам.

— А нуна? Вы её не встретили?

Тэ Гон, широкими шагами пройдя мимо него, проигнорировал вопрос и спросил в ответ:

— Сделал всё, что я сказал?

— Рис поставил, двор подметал.

Зайдя во двор, Тэ Гон по-хозяйски оглядел территорию, поднял брошенную как попало метлу и швырнул её Су Чхолю в руки.

— Продолжай.

Су Чхоль, рефлекторно поймав метлу, поплелся за ним, не переставая трещать:

— Так что с нуной? Вы не нашли её?

Тэ Гон, сев на край веранды, заглянул в пакет с мандаринами и небрежно ответил:

— Нашел. Скоро придет.

— А-а-а… — протянул Су Чхоль. Его взгляд скользнул поверх забора и вернулся обратно.

— А вы видели колено нуны? Она не сильно поранилась?

Тэ Гон, не отвечая, внимательно пересчитывал мандарины, а затем вдруг свирепо нахмурился и посмотрел на Су Чхоля:

— Я же сказал съесть только два, а этот ублюдок…

Челюсть Су Чхоля отвисла, на лице смешались испуг и недоумение. Он был уверен в своем идеальном преступлении — даже шкурки тщательно спрятал, кто же знал, что он будет их пересчитывать!

— Ва-а… какой мелочный, считать мандарины…

— Ты что сказал? Ах ты ж…

— Я просто мысли вслух! Мысли вслух!

Тэ Гон всего лишь слегка приподнял руку, а Су Чхоль уже выставил метлу как щит и в мгновение ока сбежал к воротам. Недовольно цокнув языком, Тэ Гон туго завязал пакет с оставшимися десятью мандаринами и задвинул его за столб. Сожрал целых десять штук, даже не зная, какие они ценные.

— Я тебе кашеварка, что ли? Зачем мне кашу продавать? Что, опять захворал?

— Не я, очкастая. Болела всю ночь. Простуда, наверное.

— Да ты что? Ой-ёй, она как приехала, ни разу не болела, что ж такое-то… Ну так купи хоть мандаринов ей. Чтобы иммунитет был, надо сезонные фрукты лопать. Мандарины-то витамином С богаты, от простуды самое то, разве нет?

Он пошел в магазин Ён Сун без особой надежды, просто купить Хэ Ин чего-нибудь на завтрак, но в итоге повелся на уговоры тетушки и купил мандарины.

— Это что такое? Как пятью штуками наешься?

Он сразу раскусил её хитрый план, когда она сунула ему всего пять мандаринов, заявив, что это редкий сорт, который и в городе не сыщешь. Но из упрямства он заставил её отсыпать двадцать штук, и в итоге ушел не только с мандаринами.

— Ловлю на слове! Мужик сказал — мужик сделал, усек?!

Когда он, отмахнувшись от Ён Сун, которая кричала ему вслед до самых дверей, повернул назад, его снова накрыл приступ жесткого кринжа. То есть он, исполнительный директор корпорации, пообещал спеть песню на деревенском празднике, лишь бы выцыганить двадцать мандаринов?

Как бы там ни было, он с таким трудом добыл эти мандарины для больной, а половина из них исчезла — как тут не взбеситься? Сделка всё равно была невыгодной. Знал бы, притащил бы целый ящик. …Даже думая об этом сейчас, он не мог избавиться от чувства нелепости происходящего и в одиночестве тихо посмеивался.

Су Чхоль, который всё это время украдкой поглядывал на него, подметая двор, осторожно спросил:

— Кстати, хён. А как вы узнали… настоящее имя Сун Чжон-нуны? Когда и как?

Тэ Гон, достав портсигар, ответил вопросом на вопрос:

— А ты сам когда и как узнал?

Су Чхоль перестал мести, облокотился на метлу и прищурился, глядя куда-то в пустоту.

— Ну, это… Наверное, месяца через два или три после того, как нуна сюда приехала…

Су Чхоль начал подробно, как по написанному, рассказывать историю о том дне, когда он пытался защитить мать от отчима, был заперт в комнате и избит в течение трех дней, и как именно она вызвала полицию.

— А лицо её я увидел, когда мы в тот день пошли в китайский ресторан…

Он сказал ей, что очень голоден и хочет чаджанмён, и она с радостью отвела его туда и купила две порции. А пока он жадно ел, Хэ Ин, молча наблюдавшая за ним, вдруг расплакалась. Сказала, что вспомнила детство, и слезы сами полились. Когда Хэ Ин приподняла очки, чтобы вытереть слезы, даже не думая, что он на неё смотрит, Су Чхоль, завороженный красотой её глаз, вдруг ляпнул:

— Нуна, а вы похожи на Ли Хэ Ин. Это моя любимая актриса.

В тот момент, когда Хэ Ин, вытирая слезы с поднятыми на лоб очками, растерянно посмотрела на него, Су Чхоль сразу всё понял. А, это было не просто сходство. Лицо Су Чхоля, болтавшего без умолку, выглядело счастливее, чем когда-либо. Казалось, он был так взбудоражен тем, что теперь может говорить об этом открыто, что готов был выболтать всё, что произошло с Хэ Ин за эти два года.

Тэ Гон внимательно слушал даже историю о том, как глазастая Ён Сун узнала её в первый же день, но притворилась, что не знает, однако в какой-то момент он абстрагировался от его голоса и погрузился в воспоминания.

— Меня зовут… Ли Хэ Ин.

Это лицо, которое стояло у него перед глазами всю дорогу домой, снова всплыло в памяти.

В тот момент, когда он посмотрел в её глаза, полные слез и слабо улыбающиеся, он испытал настолько новые для себя эмоции, что вспоминал об этом каждую минуту. В последнее время мысли о Хэ Ин всегда вызывали щекочущее чувство где-то внутри, но в тот момент он впервые в жизни почувствовал нечто странное — словно через сердце пропустили разряд тока. Для человека, который за 32 года ни к кому не испытывал искренних чувств, это было в новинку, но он прекрасно понимал природу этой эмоции.

Странное, расплывчатое чувство между любопытством и интересом вдруг перешло черту. Чувство, которое он начал подсознательно осознавать с того момента, как она легко и свободно слушала его историю, которую он никому никогда не рассказывал, теперь пустило глубокие корни в самом центре его сердца, и от этого было уже не убежать.

Ну сколько мы знакомы, что я вообще о ней знаю. Мне скоро уезжать, и что я собираюсь с этим делать? Ему нравилось это непривычное сердцебиение, но в то же время оно его пугало. Ему казалось, что для него это абсолютно бесполезное и опасное чувство. Нужно было просто уехать с Чхун Сопом пораньше, не обращая внимания на свои переживания. Возвращаясь домой в одиночестве, он чувствовал лишь сожаление.

Если его рассказ утешил её — этого достаточно. Если он задержится здесь дольше, то совсем потеряет голову, так что уехать сегодня же ночью было бы самым разумным решением со всех сторон. Даже переступив порог ворот с твердой решимостью, он всё никак не мог прикурить зажатую в губах сигарету. Потому что ждал Хэ Ин, не зная, когда она вернется.

— Слушайте, идите первым.

— Почему?

— Просто, как-то неловко… Да и подумать надо… В общем, я побуду здесь еще немного и приду.

Она была всего в нескольких шагах от него, а он уже не мог дождаться её возвращения. Разве он сможет уехать, оставив эту женщину? Он горько усмехнулся про себя, когда…

— Но здесь много стариков, так что большинство и не знает, кто такая Ли Хэ Ин… О, нуна!

Су Чхоль, который всё еще разговаривал сам с собой, случайно посмотрев поверх забора, замахал рукой.

Её еще не было видно из-за стены, но сердце уже забилось с перебоями, и с этим ничего нельзя было поделать. Шурх-шурх — звук шагов в меховых галошах эхом донесся из-за забора.

— А почему ты двор подметаешь?

В тот момент, когда её нежный голос прилетел с порывом ветра, Тэ Гон кончиком языка провел по внезапно пересохшему нёбу.

— А, это… хён дал спецзадание… А с лицом-то у тебя… всё в порядке?

— Угу…

Именно тогда лицо Хэ Ин появилось над низким забором.

— Оставь метлу. Нуна сама подметет.

Слегка ускорив шаг, Хэ Ин заметила его, сидящего на веранде, и немного смущенно опустила подбородок.

Увидев лицо Хэ Ин, плывущее над забором, Тэ Гон слегка прищурился. За его маской равнодушия и безразличия бушевала буря эмоций. А… Глубокий вздох, казалось, вырвался наружу и долетел до самых ворот. Она, снявшая шапку и шарф, робко заправляла волосы за ухо, и это было настолько неописуемо красиво, что…

Тэ Гон почувствовал себя немного, нет, очень сильно влипшим.

— …С ума сойти можно.

Она ведет себя так очаровательно, как я теперь уеду? Кажется, он… влип по-настоящему.

***

Хэ Ин с несколько смущенным видом смотрела на то, что стояло перед ней. На маленьком столике дымилась каша с морскими ушками, которую Ён Сун только что принесла ей домой.

— Говоришь, всю ночь болела? Тэ Гон-то еще с утра пришел, кашу искал. Я ж говорила, многого хочет от деревенской лавки. Но как я могла проигнорировать, что барышня болеет? Я её не сильно солила, так что съешь всё и набирайся сил, поняла?

Рядом с кашей лежал черный пакет, в котором небрежно перекатывались десять спелых мандаринов.

— Их немного, но поешь. Там витамин С… ну и так далее.

Глядя на эти дары заботы и волнения, предназначенные только для неё, она почувствовала, как в носу предательски защипало. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то накрывал стол специально для неё? Это было так давно, что вызывало странное, щемящее чувство. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить переполненное сердце, Хэ Ин потерла покрасневший нос и бодро зачерпнула кашу. Идеально приправленная каша была невероятно вкусной. Настолько, что она вдруг заскучала по маминой еде, вкус которой уже почти забыла.

Слезы снова готовы были брызнуть из глаз, и она крепко прикусила губу. Хлюп, хлюп. Она глотала кашу вместе со слезами, потому что она была слишком вкусной. Это были сложные эмоции. Говорят, люди плачут и от счастья — можно ли назвать это чувство счастьем? Для неё, отвыкшей от счастья, это было чувство, которому она не могла подобрать названия.

Но ей было легко и свободно. Огромный валун, который годами давил ей на грудь, наконец-то исчез. Как пусто и одновременно удивительно. Меньше часа назад она в отчаянии топала ногами, вспоминая события прошлой ночи. Как всё могло так внезапно потускнеть?

— Меня зовут… Ли Хэ Ин.

Она всего лишь один раз произнесла свое имя вслух, но почему ей стало так легко, словно она сбросила все свое бремя? Словно то имя, которое она не могла произнести вслух, и было корнем всех её тревог. Прошлое, от которого ей хотелось умереть, вдруг показалось не таким уж и важным.

Отправив его вперед, она осталась одна, глядя на далекое море, и дала волю слезам, которые так долго сдерживала. Выплакав всю боль, которую хранила так долго, она впервые подумала о том, что хочет жить. Черное море, которое всегда казалось ей могилой, никогда еще не выглядело таким сияющим. Это было так просто. Стоило сделать лишь один шаг вперед, и цвет моря изменился. Почему всё это время она думала только о том, чтобы броситься в него?

Могу ли я больше не стыдиться своего имени? Есть ли смысл жить дальше? Конечно, ей всё еще было страшно выходить в мир, но, по крайней мере, теперь ей хотелось жить. Пусть это займет время, но ей захотелось набраться смелости. И всё благодаря какому-то странному мужчине, который внезапно появился перед ней.

— …….

Усердно глотая кашу, Хэ Ин посмотрела на черный пакет, лежащий рядом со столом. Внезапно она вспомнила слова, которые Ён Сун прошептала ей через приоткрытую дверь, когда принесла кашу:

— А. Тэ Гон тебе мандарины отдал? Я ему про витамин С задвинула, так он, чтоб тебя накормить, целых двадцать штук утащил. Вот видишь, что я говорила? Говорила же, что сердце у него доброе?

Ну вот… Разве можно бандиту быть таким добрым…

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Хэ Ин отложила ложку и посмотрела на свои ладони. Потирая пластырь, она вдруг почувствовала, как шею обдало жаром. Хотя после мытья рук она сама наклеила новые пластыри, ей почему-то казалось, что на коже всё еще осталось тепло его рук, и от этого становилось щекотно.

— Меня зовут Нам Тхэ Гон. А вас как?

Перед глазами живо всплыло лицо мужчины, улыбающегося так озорно и открыто, как никогда прежде.

— Красивое имя.

Его низкий голос, который мягко встретился с её взглядом и прозвучал как мысли вслух, всё еще эхом отдавался в ушах.

Она до сих пор не могла точно определить, что за сложные эмоции испытала тогда. Наверное, это была благодарность за то, что он, поделившись своей собственной нелегкой историей, смог так искренне и спокойно её утешить. Но если подумать, теперь самым непонятным для неё было именно его сердце.

Почему он так заботится обо мне? Последние несколько дней он держался на расстоянии, как будто злился, а потом вдруг снова взял и подошел так близко…

— Какой же он всё-таки странный…

Она потерла покрасневшие щеки, когда…

— Эй.

Сквозь приоткрытую дверь донесся его голос.

— Это рис или рисовый пирог?

Смелость снять маскировку у неё появилась, но вот сидеть за одним столом с ним было всё еще слишком неловко, поэтому она ела кашу одна в комнате. Су Чхоль и Тэ Гон, судя по звукам, только что сели за стол на веранде. И, кажется, Тэ Гон был крайне недоволен.

— Ты даже воды нормально налить не можешь, и при этом сожрал десять мандаринов?!

— У нас дома всегда так варят, чтобы рис был мягким.

— Это что, твой дом? С чего ты чужой рис варишь так, как едят у тебя дома?

— Ну так сказали бы с самого начала, сколько воды лить…

— Этот сопляк что, гроб себе сегодня заказал?… Еще и пререкается.

— Ай!

Хэ Ин, озадаченно прислушиваясь к этому диалогу, невольно рассмеялась. Так вот почему из двадцати мандаринов, которые, по словам Ён Сун, он купил, осталось только десять. И то, как он отчитывал Су Чхоля за эти десять мандаринов, было просто уморительно.

— Зато ветчину я классно пожарил, скажите?

— Если б ты еще и это запорол, точно бы убил.

— Ха… У меня появилась цель.

— Какая?

— Хоть раз услышать от вас похвалу, хён.

— Думаешь, заново родиться так легко?

— …В этой жизни без шансов?

Тихо посмеиваясь над их неизменными перепалками, Хэ Ин в конце концов вытерла кончиком пальца выступившую слезинку.

— А… ну что за человек…

Теперь она совсем запуталась. Действительно ли он тот самый жестокий бандит, о котором говорила Ён Сун? Чем больше она за ним наблюдала, тем меньше понимала, кто он такой на самом деле.

Но одно она поняла точно: её смутный страх и напряженность по отношению к нему смыло волной. Еле успокоившись и перестав смеяться, Хэ Ин снова взяла ложку и с аппетитом доела кашу, в которую Ён Сун вложила столько заботы. Мандарин, который она съела после каши — всего один, потому что было жалко, — оказался самым сладким и вкусным фруктом, который она пробовала за свои 28 лет.

Она то плакала, то смеялась. Смеялась и снова плакала. В уголках глаз, где скопились слезы, еще долго сохранялся след от смеха, прорвавшегося впервые за несколько лет.

***

Время перевалило за полдень. После того как прошлой ночью Тэ Гон внезапно покинул ресторан, Чхун Соп, пивший сомэк* ящиками в компании дедушки, валялся в отключке, даже не заметив, что солнце уже высоко.

* Сомэк — популярный в Корее коктейль, смесь соджу и пива (мэкчу).

— Эй, парень! Я сколько раз по интеркому звонила?! Ой-ёй, я уж думала, ты там повесился или угорел, чуть до смерти не напугал!

Хозяйка мотеля, госпожа Ким, не выдержав, в конце концов открыла дверь мастер-ключом. Только тогда Чхун Соп, почесывая живот, открыл глаза. Убедившись, что ничего страшного не произошло, госпожа Ким вздохнула с облегчением, а затем разразилась гневом:

— Ты хоть время-то видел?! Давай, выметайся живо, мне убирать надо и новых постояльцев пускать!

Голос госпожи Ким, уперевшей руки в боки в дверном проеме, эхом разносился по всему коридору мотеля. Кое-как поднявшись и всё еще находясь в полусне, Чхун Соп, подгоняемый её криками, вышел из туалета, даже не успев застегнуть штаны.

— А-а-а-а-а, ну тетушка, чего вы так орете. Дайте хоть отлить спокойно! Надо ж бак опорожнить перед выходом!

— Матерь божья!

Ярко-красные плавки, плотно облегавшие его достоинство, агрессивно атаковали зрение госпожи Ким. Она прикрыла лицо руками, растопырив пальцы, и завизжала:

— А! Как доделаешь дела, сразу выходи!

Видимо, ей самой стало неловко, потому что она резко развернулась, захлопнула дверь и исчезла. Чхун Соп, застегивая штаны, проворчал:

— Да уж, блять. И где эта хваленая деревенская доброта? Тц.

Недовольно цокнув языком, он залпом выпил полбутылки воды и закурил. В распахнутое настежь окно ворвался свежий запах деревенской зимы. Будучи человеком горячих кровей, Чхун Соп даже зимой мог ходить с голым торсом. Выпустив дым, он издал неуместный вздох восхищения:

— У-у-ух, свежо-то как, хорошо.

Опершись локтями о подоконник, он посмотрел на пейзаж городка — поистине провинциальный и умиротворяющий. Жизнь без забот вряд ли где-то существует, но по крайней мере люди на улице выглядели так, словно жили в раю. Он вспомнил, как вчера днем в этот пейзаж странно гармонично вписался шагающий Тэ Гон.

Его кумир, который всегда идеально укладывал волосы помадой, теперь прятал их под черной кепкой, а вместо безупречных брендовых костюмов был одет в удобную поддельную куртку. Прошло всего несколько дней, а атмосфера вокруг него разительно изменилась. Куда подевался его холодный, отстраненный, порой даже жестокий босс?

Ему нравилось, что Тэ Гон всегда был равнодушен, но стоило ему взять в руки нож, как он превращался в безжалостного психа. Чхун Соп восхищался тем, как он до смерти заботился о своих людях, но был беспощаден к врагам. Для него единственным боссом всегда был только Нам Тхэ Гон. Он шел за ним по тонкому льду, ожидая того дня, когда они взойдут на самую вершину.

Но теперь. Его безразличные глаза наполнились нелепым теплом, на циничных губах появилась незнакомая улыбка, и он говорит: «Езжай первым, я догоню». И что теперь делать Чхун Сопу?

— Свобода — это, конечно, хорошо.

Я ж не говорю, что мне нравится резать людей направо и налево. Его слова, произнесенные нараспев, плавно уплыли вместе с густым дымом. Сквозь рассеивающийся дым перед его глазами всплыло лицо Тэ Гона, который весь вечер витал в облаках.

Он то и дело с тревогой поглядывал на дверь, словно оставил на холме грудного младенца, а потом и вовсе бросил пить. Что же его так тревожило? Еще тогда, когда он сказал, что чуть не утонул, спасая какую-то бабу, у Чхун Сопа появилось плохое предчувствие. Именно поэтому он, зная, что возвращаться сейчас опасно, всё равно так упорно пытался забрать его с собой. Потому что было неспокойно.

— Эх. И что же нам делать с нашим хёном.

Семь лет назад его хёна соблазнил покой, а теперь — какая-то нежданная баба… Конечно, это не может быть чем-то серьезным. Сколько они вообще знакомы? Да и с чего бы нашему хёну, который всегда имел дело только с утонченными, элегантными городскими красотками, всерьез увлечься какой-то деревенской девкой, собирающей ракушки в этой глуши?

Но всё же, на всякий случай. Вдруг эта маленькая, жалкая искра разожжет в его хёне пожар давних желаний? Это было бы катастрофой. Чхун Соп судорожно замотал головой:

— Не-не, так не пойдет. Тэ Гон-хёна мы не отдадим.

Он затушил сигарету о дно старой пепельницы, покрытой слоем черного пепла и засохшей слюны. Быстро одевшись и накинув пиджак на плечи, Чхун Соп вышел из номера.

***

На узком мосту через реку Сондэчхон колеса черного седана яростно закрутились в обратную сторону. Ловко сдавая назад и поглядывая в зеркала заднего вида, Чхун Соп недовольно ворчал:

— Блять. Ну деревня деревней, но как мост может быть однополосным?

Прямо дежавю какое-то. Если подумать, семь лет назад, когда он приехал забирать хёна, он тоже проторчал перед этим мостом минут пять. Одна машина въезжает, за ней тут же хвостом следуют другие. А в довершение всего плетется культиватор, из-за которого он тогда скурил сигарету до самого фильтра.

— Не, ну почему я должен сдавать назад? Вот урод, а.

Сам добровольно сдав назад, Чхун Соп почему-то обматерил водителя встречной машины, переключил коробку на нейтралку и закурил. Сегодня тоже пришлось ждать, пока проедут две машины, пристроившиеся друг за другом, так что сигарета сгорела наполовину.

«Деревня Сондэ». Едва он пересек мост и проехал немного вперед, как показался каменный указатель с названием деревни. Следом открылся тот же самый монотонный пейзаж, что и семь лет назад. Справа — бескрайнее море, слева — ряд одноэтажных домиков. Действительно, тихое и скучное место.

Вспоминая дорогу, он уже собирался повернуть руль в сторону холма, когда… С вершины холма вприпрыжку спускалась какая-то тень. Приглядевшись, он узнал знакомое лицо. Чхун Соп высунулся в окно и радостно поприветствовал:

— Эй, круглосуточный!

Парень, который вприпрыжку спускался, глядя себе под ноги, резко поднял голову. Увидев Чхун Сопа, он округлил свои маленькие глазки.

— О? Аджосси-анчоус!

— Чего?! Аджос… Да этот сопляк совсем страх потерял!

Ладно еще «анчоус», но «аджосси»?! Нашего хёна, который старше его всего на два года, он зовет «хёном», а его — «аджосси»?!

— Ах ты ж мелкий…

Чхун Соп со свирепым лицом сделал вид, что замахивается, затем цокнул языком и спросил:

— Тэ Гон-хён наверху, да?

Су Чхоль, переводя взгляд то на холм, то на Чхун Сопа, замялся:

— А. Да. Ну… вроде того…

Затем парень с довольно озадаченным видом спросил:

— Вы сейчас к нему подниметесь?

— А что, спуститься, что ли?

Ответив вопросом на глупый вопрос, Чхун Соп убрал голову в салон. Как только взревел двигатель, Су Чхоль с побледневшим лицом закричал:

— Э, подождите!

Но вспыльчивый Чхун Соп на своем седане уже просвистел мимо него. Припарковаться на пустыре и выйти из машины было делом пары секунд. Подбежавший Су Чхоль повис на руке Чхун Сопа.

— Подождите, аджосси!

— Да отпусти ты. Что с тобой не так, придурок?

Он так подозрительно его загораживал, что Чхун Соп, естественно, не собирался останавливаться.

— Хён, вы здесь?!

Громко крикнув, он упрямо зашагал вперед, но остановился перед забором.

— …….

Из-за низкого забора, который едва доставал ему до груди, на него одновременно посмотрели двое — мужчина и женщина, дружно сидевшие на веранде и заворачивавшие батат в фольгу.

Переводя взгляд с ослепительно красивого мужчины на не менее прекрасную женщину, Чхун Соп с озадаченным видом тупо выдавил:

— …Какого хрена.

— Соп-а.

— …Да, хён.

Он ответил, но на самом деле не ответил. Он чистил печеный батат, но на самом деле не чистил.

— Убери глаза.

— …Да, хён.

И снова он послушно ответил, но глаза, которые ему велели убрать, по-прежнему неотрывно пялились на неё.

Смущенная Хэ Ин в конце концов положила неочищенный батат и отряхнула руки.

— Я… схожу за молоком. А то совсем мало осталось…

Чхун Соп наблюдал за тем, как она легко поднялась и засеменила по веранде, словно за каким-то чудом. Пока она не скрылась за забором, зайдя в свою комнату за кошельком, цепкий взгляд Чхун Сопа так и не отпустил её.

Я-то думал, что за деревенская девка посмела соблазнить нашего хёна и сорвать все планы. А она… не из местных, значит?

Сначала он не понял.

Просто подумал: «Ого, ну и красотка, прям как актриса. Неудивительно, что хён повелся. Да уж, с такой-то хёну будет нелегко взять себя в руки».

Сначала в голову лезли только такие тревожные мысли.

Но, приглядевшись, он понял, что лицо знакомое. По телефону он не разобрал, но услышав её голос вблизи, нашел его странно знакомым.

Только минут через пять его осенило: это же та самая топ-актриса, чья реклама косметики крутилась на огромном билборде прямо напротив его дома.

— …А? Эта девка, она же, ну, та самая…!

В тот момент, когда он, не в силах вспомнить имя, ткнул в её сторону пальцем, раздался ледяной голос хёна, прозвучавший откуда-то из-под земли:

— Ян Чхун Соп.

Услышав свое полное имя, произнесенное коротко и веско, с недвусмысленным матерным подтекстом, Чхун Соп мгновенно захлопнул варежку.

Чхун Соп всё еще тупо пялился на забор, за которым скрылась Хэ Ин, и пробормотал:

— Ва-а… Ну и дела, хён.

Наполовину очищенный батат со стуком упал на поднос. Тэ Гон вытащил влажную салфетку, тщательно вытер руки и стиснул зубы.

— Кажется, я ясно сказал тебе возвращаться в Сеул.

Опущенные серо-карие глаза медленно поднялись. Наклоненная голова и холодный взгляд заставили поджилки Чхун Сопа сжаться.

Но Чхун Соп сглотнул и упрямо пошел наперекор:

— Раз такое дело, я тем более не могу уехать, хён.

— Что?

Густые, красивые брови сурово нахмурились. Чхун Соп поспешно отвел взгляд и, продолжая чистить батат, упрямо заявил:

— А по мне, так это к лучшему. Как вы и говорили, если сейчас сунуться в Сеул без подготовки, нас просто накроют, и нам пиздец. В Сеуле Квандэ держит оборону, так что проблем не будет. А мы тут пересидим, всё четко спланируем! И поедем вместе, хён.

Тэ Гон с силой размял внезапно затекшую шею и с недовольством посмотрел на парня, который как ни в чем не бывало жевал батат.

— Я понимаю, о чем ты беспокоишься, но у меня с этой женщиной ничего такого нет.

Чхун Соп усмехнулся, скривив верхнюю губу как грабли. Из-за вырвавшегося из носа смешка Тэ Гон нахмурился еще сильнее.

В ответ на его взгляд, говорящий «Ты смеешься?», Чхун Соп потряс почерневшей от копоти фольгой и сказал:

— Хён, вы тот человек, который будет сидеть тут и заворачивать батат в фольгу?

— …….

— Вы даже панцирь от краба сами не чистите, а тут сидите, перемазались сажей и чистите батат. Как вы это объясните?

— Тебе что, кирпич на голову упал?.. С чего это ты вдруг борзым стал?

— Да нет же, хён. Ну скажите честно, разве я не прав? Вы постоянно делаете то, чего раньше никогда не делали. Как я могу со спокойной душой уехать? Тем более, вы же сами постоянно повторяли, что хотите всё бросить.

— И что, ты собираешься следить за мной, чтобы я не остался тут с этой женщиной до конца своих дней?

— В жизни всякое бывает. К тому же, когда между мужчиной и женщиной вспыхивает искра, там уже ни родни, ни друзей не замечаешь.

— Ничего там не вспыхнет, так что кончай нести чушь и завтра же дуй в Сеул. Как только мне снимут швы, я приеду.

— А-а, если всё дело в швах, так давайте в Тэгу поедем? Там и отсидитесь, и восстановитесь, и план составите. Зачем обязательно здесь, если главное — безопасность? В Тэгу врачи тоже швы отлично снимают.

— Ха-а… Вот же сукин сын.

Огромное тело откинулось назад. Опершись спиной о столб и глядя на Чхун Сопа искоса, Тэ Гон вздохнул и прикурил сигарету.

Этот болтун говорит дело, так что и возразить нечего, и предлогов оставаться больше нет.

Но если, как он предлагает, уехать прямо сейчас… Только-только снял с неё маску, а теперь уезжать? Чертовски обидно.

Чхун Соп, откусив кусок отлично пропеченного батата, спросил:

— Так что решили?

Поедете прямо сейчас в Сеул или в Тэгу? Или мне остаться здесь и приглядывать за вами, а потом мирно поедем вместе?

Предлагает варианты, из которых ни один не нравится, еще и жует при этом так мерзко, что прибить хочется.

Не то чтобы он собирался тут с ней семью заводить, просто хотел еще немного полюбоваться её красивым личиком, а этот засранец так мелочно давит.

Тэ Гон с усталым лицом помассировал переносицу и сказал тоном, похожим на вздох:

— И не смей болтать о её прошлом перед ней.

Чхун Соп, который прекрасно понял, что речь идет об истории Хэ Ин, пожал плечами, словно это само собой разумеется.

— Вы же знаете, я всё понимаю с полуслова.

Тэ Гон, глядя на этого раздражающего типа прищуренными глазами, раздраженно цокнул языком и сказал:

— Хватит болтать, жри свой батат.

***

На холм опустилась ночь, темная как смоль. На небе, очистившемся от дождевых туч, ярко мерцали бесчисленные звезды.

Свет в главной комнате всегда гас ровно в девять, но сегодня, хотя время близилось к десяти, окна ярко светились. Из-за стекла то и дело раздавались веселые, бодрые голоса.

— Вот так! И че это за говно?! Говно я сам выгребу, дедуль. Ха-ха-ха!

— Холера, карты вообще дрянь. Ты тут не смухлевал часом?

— Э-эй, да вы что! Не наговаривайте на честного человека. Эй, круглосуточный. Я прав или нет?

Тэ Гиль, который обычно не пил, сегодня глушил алкоголь как воду. Из-за этого с самого раннего вечера стол накрывали уже несколько раз.

Только сегодня Хэ Ин поняла: дедушка не пил дома только потому, что ему не с кем было выпить.

Когда Чхун Соп заявил, что вместе с Тэ Гоном задержится здесь на пару дней, Тэ Гиль тут же проворчал:

— У нас тут что, гостиница? Суету только наводят.

Но уголки его губ предательски поползли вверх, выдавая его радость. Видимо, Тэ Гиль чутьем понял, что Чхун Соп — отличный собутыльник.

К ним присоединился Су Чхоль, который взял выходной и торчал здесь весь день. В маленьком доме на холме стало так шумно, как никогда раньше. Наконец-то он стал похож на настоящий, живой дом.

Закуска закончилась. Подумав, что нужно купить хотя бы сушеных кальмаров или орешков, Хэ Ин взяла кошелек и вышла за ворота.

— Ты куда?

От внезапного голоса Хэ Ин вздрогнула и повернулась налево, откуда он донесся.

В тени забора, на корточках, сидел Тэ Гон и курил. Стряхнув пепел указательным пальцем, он поднялся.

— А. В магазин хочу сходить. Закуска кончилась.

Мужчина, стоявший в темноте, неспешно подошел к ней и сказал:

— Иди в дом. Я сам схожу.

— Нет, я схожу. Заодно воздухом подышу.

От шумной суеты за дверью ей было немного не по себе. Хотя она и не участвовала в карточной игре, её настроение тоже слегка приподнялось.

Чхун Соп несколько раз звал её присоединиться, и она колебалась. Вроде бы и хотелось, но смелости пока не хватало.

Походив кругами по своей тесной комнатке, она решила, что лучше немного прогуляться.

Тэ Гон, бросив взгляд поверх забора, прошел мимо неё и сказал:

— Тогда пошли вместе.

Она хотела сказать, что не стоит, но он своими длинными ногами уже широко шагнул за ворота. Хэ Ин поспешно засеменила следом.

Они молча пересекли пустырь и пошли бок о бок вниз по склону.

Днем она набралась смелости и сама подошла к нему с вопросом: «Будете печеный батат?», движимая благодарностью и чувством вины. Но стоило им остаться наедине, как между ними снова повисала неловкость.

Наверное, было бы странно признаться, что Чхун Соп, появившийся в самый неловкий момент после ухода Су Чхоля, стал для неё настоящим спасением.

То, что она набралась смелости и сняла маскировку, сильно повлияло на её душевное состояние.

— Я тут на пару дней задержусь.

В конце концов он первым нарушил молчание. Хэ Ин невольно подняла голову.

— Не будешь чувствовать себя некомфортно?

Его серо-карие глаза, до этого смотревшие куда-то вперед, обратились к ней. Их взгляды встретились на мгновение, и Хэ Ин, смутившись, тут же опустила глаза.

Потрогав загоревшуюся шею, Хэ Ин ответила:

— Всё в порядке. Раньше мне было бы не по себе, а теперь…

Раньше, сталкиваясь с людьми, она думала только об одном: «А вдруг меня узнают?». Но теперь, когда она сама сняла маскировку, эти опасения отпали естественным образом.

Конечно, она не могла полностью избавиться от паранойи, что каждый встречный смотрит на неё, вспоминает то видео и насмехается, но по крайней мере сегодня всё было нормально.

Когда она столкнулась с Чхун Сопом и запаниковала, одно слово Тэ Гона, брошенное ей как вздох, подействовало как магия, успокоив её сбившееся дыхание.

— Не бойся. Это мой младший брат.

— Из-за того, что в доме так людно, немного непривычно. А, я не говорю, что это плохо.

Хм… Хэ Ин потянула звук, подбирая правильное выражение, а затем, словно вспомнив что-то, сказала:

— Прямо как в праздники.

Он, недовольно сморщив нос, бросил: «Ничего подобного». Но на его расслабленных губах играла редкая, спокойная улыбка.

Хэ Ин, украдкой поглядывая на него, смущенно произнесла:

— …Спасибо.

— За что.

— За то, что всю ночь ухаживали за мной, и на волнорезе… Мне кажется, я так и не сказала вам нормальное «спасибо».

Он усмехнулся, всем своим видом показывая: «Было бы за что».

— Мне довольно часто говорят «спасибо».

— Правда?… А мне почему-то всё время приходится извиняться перед вами или благодарить.

«Благодаря вам мне стало так легко. Откуда-то появились силы. Для вас это, может, был просто обычный момент из повседневной жизни, но для меня он стал огромной поддержкой. Огромное вам спасибо. И за то, что ни о чем не спрашивали, — за это тоже огромное спасибо».

Ей хотелось вывалить на него кучу слов, но она бережно спрятала их в своем сердце. Болтать без умолку с открытым лицом было пока немного неловко.

Их шаги в унисон становились всё легче. Разговор на время затих, но неловкое молчание растворилось в тихом шуме волн.

Быстро спустившись с холма, они остановились у пешеходного перехода, ожидая, пока проедет машина. Хэ Ин, неловко переминаясь с ноги на ногу и шевеля пальцами в галошах, машинально посмотрела на него.

— …….

Их взгляды неожиданно пересеклись, и она слегка сбилась с дыхания.

Они встретились взглядами случайно, словно при внезапной атаке, но он не отвел своих глаз. Наоборот, его взгляд стал еще смелее блуждать по её лицу, отчего смутилась именно она.

— …Ч-что такое?

Глаза, нос, губы. И снова глаза.

Несколько секунд молча изучая лицо Хэ Ин, он слегка нахмурился и сказал:

— Никак не могу привыкнуть к тому, что твое лицо открыто.

— …А.

Хэ Ин, тронув свое слегка покрасневшее лицо, спросила в шутку:

— Тогда, может, снова закрыть?

— Да, так было бы лучше.

От этого немедленного ответа её глаза невольно сузились. Поняв, что это была шутка, он приподнял уголки губ и улыбнулся.

— Теперь ты хоть на человека стала похожа.

— А раньше я не была похожа на человека?

— Ты что, закутавшись, даже в зеркало не смотрелась?

Он раньше об этом не говорил, но когда очнулся после того, как был при смерти, и впервые увидел это чучело, подумал, что это какой-то новый вид Жнеца Смерти, или вроде того.

От этой глупой шутки она рассмеялась. Она об этом не задумывалась, но, если так посмотреть, он и правда мог испугаться.

— Я об этом как-то не подумала. Простите. Честно говоря, я и правда почти не смотрелась в зеркало.

Прилив, несущий волны, подобрался совсем близко к берегу. Его рука, игравшая с зажигалкой в кармане брюк, в какой-то момент замерла.

Ветер подул и снова стих.

Хэ Ин, беззащитно улыбаясь, даже не подозревала, как долго взгляд Тэ Гона был прикован к её светлой улыбке.

#09

Острая ветка, небрежно брошенная рукой, со свистом улетела и воткнулась в илистый берег. Су Чхоль, сидевший на каменных ступеньках и подпиравший подбородок рукой, недовольно надул губы.

— Пф. Говорил, что не интересуется…

На этот раз он подобрал маленький камешек и со злостью швырнул его, когда…

Ён Сун, вышедшая из магазина с горячим хоппаном*, села рядом с ним и спросила:

* Хоппан — корейские паровые булочки (обычно со сладкой бобовой пастой или мясом), популярный зимний стрит-фуд.

— Чего ты тут один бубнишь?

Она разломила хоппан пополам и протянула ему. Су Чхоль поклонился, взял половину и проворчал:

— Я про Тэ Гон-хёна. Он мне русским языком говорил, что Сун Чжон-нуна ему не интересна.

— И чё?

Су Чхоль, подув на горячий хоппан и откусив кусочек, кивнул куда-то вдаль:

— Разве с таким лицом смотрят на тех, кто не интересен?

Взгляд Ён Сун тоже устремился вдаль, на бескрайнюю литораль**. Хэ Ин, взяв грабли для ракушек и ведерко, уже час усердно копалась в иле.

* * Литораль — приливно-отливная зона (갯벌 — грязевая отмель), обнажающаяся во время отлива, где корейцы часто собирают ракушки.

Ён Сун прищурилась, разглядывая огромную фигуру, криво стоявшую перед Хэ Ин.

— А ты отседова его лицо видишь, что ль? Я вот не вижу, как он там на неё смотрит.

Сколько бы она ни терла свои подслеповатые глаза, кроме развевающихся волос Хэ Ин она ничего толком не видела. Огромный мужик стоял спиной к заходящему солнцу, ссутулившись и сжимая грабли, словно собирался кого-то прикончить.

— Да и так понятно. Он в последнее время так палится.

А началось всё с того самого дня. Пару дней назад, когда имя «Ли Сун Чжон» исчезло между ними.

Он и раньше иногда пристально смотрел на Хэ Ин, но тогда её лицо было скрыто, поэтому Су Чхоль думал, что это на 80% простое любопытство.

Но стоило ему узнать её настоящую личность, как его взгляды стали всё чаще и чаще задерживаться на ней, а вчера вечером Су Чхоль своими ушами слышал, как он, усмехнувшись сам себе, пробормотал: «А… милая, реально».

Поэтому Су Чхоль переспросил его, но ответ Тэ Гона был таким же, как и раньше.

— Хён, вам ведь нравится нуна, признайтесь?

— Я же сказал, нет.

Пф. Врет как дышит.

Даже аджосси-анчоус, который сидел рядом и читал комиксы, не выдержал:

— Эй, хён. И земля знает, и небо знает, чего вы тут отнекиваетесь.

А ведь всё стало ясно еще тогда, когда этот при деньгах мужик долго пилил Су Чхоля за то, что тот съел мандарины, предназначенные Хэ Ин.

— К тому же, то, что хён пошел собирать ракушки, уже само по себе подозрительно. В прошлый раз, когда я предложил пойти, он меня чуть не убил, а стоило нуне заикнуться — он подорвался за 0,1 секунды!

Пока Су Чхоль возмущался, Ён Сун, разделавшись со своей половиной хоппана, отряхнула руки и громко рассмеялась.

Для неё, давно заметившей огромный интерес Тэ Гона к Хэ Ин, в этом не было ничего удивительного.

— Ой, да перед такой красоткой у кого хочешь интерес появится. И чё ты губы-то надул из-за этого?

— А вдруг он ей признается? С таким лицом и фигурой попрет напролом, нуна же точно не устоит.

— Ну и отлично! Как ни погляди — идеальная пара.

— Да нельзя им, говорю же. Хэ Ин-нуна — всеобщая любимица…

— Херню-то не неси. Ей что теперь, до смерти в девках сидеть?

— Нет, конечно, но…

— Что Тэ Гон наш, что барышня эта. Оба были еле живые, а теперь вон встретились, держатся друг за дружку, улыбаются — любо-дорого поглядеть!

Ён Сун с гордостью смотрела на пару, выглядевшую как картинка. То, как Хэ Ин смеялась, показывая Тэ Гону только что выкопанную ракушку, было невероятно красиво.

За два года жизни здесь, среди стариков, которые в большинстве своем даже не знали, кто такая актриса Ли Хэ Ин, ей было тяжело снять даже черные очки.

Значит, деликатность местных жителей, которые знали, но делали вид, что не знают, и утешение Тэ Гона отличались друг от друга. Настолько, что она смогла довериться ему и опереться на него всего за несколько дней.

Тэ Гон, который семь лет назад ходил как живой труп, каждый день ища смерти, тоже теперь то и дело одаривал Хэ Ин своей редкой, драгоценной улыбкой — если это не спасение друг друга, то что же?

— Я ж барышню эту с такой светлой улыбкой только щас в первый раз и увидала. Про Тэ Гона и говорить неча.

— Ну, это-то да…

Су Чхоль причмокнул и бессильно подпер подбородок рукой.

Даже по одному силуэту на фоне заката было видно, как искренне смеется Хэ Ин. Как и сказала Ён Сун, они так хорошо смотрелись вместе, что даже ревновать не получалось.

На самом деле, с одной стороны, он был благодарен мужчине, разрушившему стену, в которой заперла себя Хэ Ин, но с другой — ему вдруг стало грустно от мысли, что исцелившаяся Хэ Ин скоро может покинуть деревню.

В этот момент раздался пронзительный голос Ён Сун:

— Оп-пачки!

Когда Хэ Ин, попытавшись встать, пошатнулась, Тэ Гон молниеносно протянул руку, схватил её и крепко обнял за талию. То, как она, уткнувшись лбом ему в грудь, в смущении подняла голову, выглядело прямо как сцена из романтического фильма.

Ён Сун, глупо хихикая, принялась хлопать Су Чхоля по руке:

— Омо, омо! Они ж так щас и поцелуются. Ха-ха-ха!

Су Чхоль, словно увидел нечто непотребное, покачал головой и зацокал языком:

— Ох. Ну началось, началось.

***

Грабли, небрежно брошенные рукой, с чавканьем вонзились в ил. В тот момент, когда Хэ Ин охнула: «Ох…!», его рука, выброшенная быстрее скорости света, крепко схватила её.

То, что он притянул её вплотную к себе и обнял за талию, оправдать одной лишь избыточной силой было бы сделкой с совестью.

Тем более, что он как раз стоял и смотрел на Хэ Ин, увлеченно ковырявшуюся в иле, и думал о всяких глупостях.

Он думал о том, какой крошечной она кажется, сидя на корточках, и как идеально она бы поместилась в его объятиях.

Поскольку всё это время он отлынивал от сбора ракушек, думая только об этом, его феноменальные рефлексы просто не могли упустить такой идеальный шанс.

Но Тэ Гон, нагло скрыв свои коварные мысли, посмотрел на Хэ Ин, оказавшуюся в его объятиях, и ехидно приподнял уголок губ:

— Как-то староват этот трюк.

На самом деле, эти слова он должен был адресовать самому себе, но Хэ Ин, не зная о его скрытых мотивах, с красным лицом поспешно вырвалась из его объятий.

— Э-это не так. Просто резко встала, голова закружилась…

Не понимая, что её взяли на понт, смущенная Хэ Ин принялась суетливо обмахиваться рукой. Его рука, зависшая в воздухе с легким чувством сожаления, наконец опустилась.

Тэ Гон, тихо проглотив смешок, поднял грабли и ведерко.

— Заканчивай давай, пошли в дом. Ты что, до центра Земли докопаться решила?

— А…

Хэ Ин с сожалением заглянула в свое ведерко и причмокнула губами. Жадничать дальше было некуда: заходящее солнце уже густо окрасило горизонт. Чхун Соп, которого Тэ Гон запряг делать уборку, к этому времени тоже должен был закончить.

Оставив сожаления, Хэ Ин собрала разбросанные лопатку и грабли и, заглянув в его ведро, спросила:

— А вы сколько собрали?

Увидев содержимое, лицо Хэ Ин мгновенно разочарованно вытянулось.

— Ой, и это всё?..

За целый час он выкопал всего пять ракушек донджук***. В её взгляде, вскинутом на него, читалось откровенное недоумение.

*** Донджук (동죽) — вид съедобных морских двустворчатых моллюсков.

— Чем вы вообще всё это время занимались?

Тэ Гон нагло пожал плечами и пошел вперед.

— Смотрел, как хорошо копает Ли Хэ Ин-сси.

— Ой, да ну вас, правда.

Ракушки тут буквально под ногами валяются, как можно было собрать всего пять штук…

Её шаги с чавканьем следовали за ним под аккомпанемент непрекращающегося ворчания. Догнав его, несмотря на его широкий шаг, Хэ Ин жеманно заявила:

— Едим каждый только то, что сам собрал.

— Не думал, что ты такая жадина.

— Плата за труд должна быть справедливой. Сколько наработали, столько и ешьте.

Резко отрезав, она обогнала его и, словно дразня, ускорила шаг. Тэ Гон в изумлении остановился и рассмеялся.

Действительно ли та Ли Сун Чжон, которая шарахалась от него, боясь, что он с ней заговорит, и эта женщина — один и тот же человек? Прошло уже несколько дней с тех пор, как он осознал пропасть между «Ли Сун Чжон» и «Ли Хэ Ин», но это всё еще удивляло и освежало.

Сняв маску, она постепенно становилась другим человеком.

Она начала без колебаний заговаривать первой, беззащитно улыбаться, а теперь вот так открыто смеялась и шутила.

Более того, с Чхун Сопом, с которым она удивительным образом сразу нашла общий язык, они в какой-то момент превратились в местных Тома и Джерри.

И это еще не всё. Сегодня она даже предложила пойти вместе собирать ракушки — это ли не колоссальный прогресс?

Как может человек так измениться, всего лишь сняв очки?

Нет, как она вообще дышала, пряча эту яркую, жизнерадостную натуру за маленькими стеклами очков?

— Идите быстрее!

Ушедшая далеко вперед Хэ Ин обернулась и крикнула ему. Сначала обогнала с напускной серьезностью, а теперь снова улыбается и машет рукой. Её лицо, освещенное красным закатным солнцем, было таким светлым.

— …….

Тэ Гон как завороженный смотрел на её лицо: она шла спиной вперед, продолжая улыбаться ему. И даже когда она отвернулась и засеменила дальше, он не мог отвести глаз, любуясь её спиной.

Оказалось, она женщина, которая много смеется. Оказалось, она женщина, которая мило и без умолку болтает.

Про ясные, влажные глаза и говорить нечего — они такие красивые, что стоит один раз посмотреть, и уже невозможно оторваться.

Чем больше он узнавал её, тем больше в ней было красивого, и это стремительно нарастающее чувство влюбленности с каждым днем всё больше пугало его.

Неужели чувства всегда возникают так внезапно? Он, совершенно неискушенный в подобных щекочущих гормональных реакциях, чувствовал, что это становится для него слишком тяжело.

Могла бы быть и менее красивой.

Его сожаления и желания росли как снежный ком. Сердце всё время хотело непозволительной роскоши, и это сводило его с ума.

Он даже сам не знал, чего вообще хочет от этой женщины.

— Эй! Ким Су Чхоль!

Он остановился на мгновение, вздохнув.

Грубый, хриплый голос гулким эхом разнесся по бескрайней литорали. Хэ Ин, шедшая в нескольких шагах впереди, внезапно побледнела и оглянулась на Тэ Гона.

Взгляд Тэ Гона сузился и метнулся поверх её плеча. Позади Су Чхоля, сидевшего на каменных ступеньках, остановилась незнакомая машина.

Вскоре все четыре двери распахнулись, и из машины вывалились четверо здоровяков.

Су Чхоль, сжавшись от страха, мгновенно оказался в их окружении. Стоявшая рядом Ён Сун отступила на несколько шагов и отчаянно махала рукой Тэ Гону.

— Ах ты ж щенок, в день сборов решил с работы слинять? Наш Ким Су Чхоль страх совсем потерял, а?

— А… Я, я как раз собирался идти. Просто хён с предыдущей смены попросил сегодня подмениться…

— Тсс, тсс. Пасть закрой, ублюдок. Если ты тут оправдываться начнешь, что станет с авторитетом этого хёна, который лично за тобой приперся? А?

Среди троих амбалов, одетых в разноцветные рубашки с драконами и черные костюмы, как в униформу, затесался один смутно знакомый блондин. Кажется, это был один из той компашки, которая в прошлый раз отжала деньги у Су Чхоля в городе.

— Эй, а кто тот хер, ну, который в прошлый раз за тебя впрягся? Какой-то хуй с рожей, как у башки анчоуса, так ты сказал?

Похоже, эти амбалы были кем-то вроде старших над теми блондинами…

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять ситуацию, и Тэ Гон глубоко вздохнул:

— Ха… Почему у этого пиздюка, который ростом с боб, всё время столько проблем…

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Вжик, вжик.

То ли дыхание, то ли ругательства с шумом вырывались из его груди и разносились по веранде.

Чхун Соп, который, зажав в руке аккуратно сложенную квадратом тряпку, усердно тер пол, тяжело выдохнул и выпрямился.

— Ху-у… Так. Ян Чхун Соп. Давай-ка подумаем. Какого хрена я сейчас здесь делаю?

Снял высохшее белье и сложил, перемыл гору посуды, проветрил все комнаты, а потом еще и полы подмел и помыл.

Спрашивается, что это за цирк такой?

Он, Ян Чхун Соп, глава филиала Канбук финансовой группы «Чхонун» и заместитель управляющего казино CW-club в пятизвездочном отеле в Южной Корее, а?

Одет в спортивный костюм «Диско-Париж» и на карачках пидорит полы, как собака, а?!

— Ну это ж ни в какие ворота. Ва-а… аж тошно стало.

Приехал проконтролировать, чтобы хён тут не устроил передачу «Давай поженимся», а в итоге, блять, что это за херня?

— Да пошло оно всё нахуй! Не буду!

Скомканная тряпка полетела в угол. Обидно, конечно, бросать всё на полпути, когда почти закончил, но гордость-то иметь надо, так что веранду он домывать не станет.

Спустившись во двор, Чхун Соп как раз собирался достать сигарету, когда в кармане завибрировал телефон. Это было сообщение от Квандэ.

[Хённим. Филиал Канбук перешел к Сун Пхилю.]

— Вот же ж, блять.

Чо Сок Хён наконец-то начал действовать.

Всё это время он затаился, выжидая и наблюдая за линией вице-президента, но теперь, похоже, всерьез взялся за передел территории.

То ли он окончательно уверился в гибели верхушки клана «Ма», то ли просто разводит костер перед пещерой, чтобы выкурить их, — неизвестно. Но раз он начал двигаться, скоро в «Чхонуне» начнется кровавая баня.

Сначала будет бросать крохи шестеркам, покупая их лояльность, и потихоньку собирать акции. А в конце концов пойдет на любые грязные трюки, чтобы закинуть свои копыта на стол в кабинете председателя.

И начал он с того, что передал Канбук — территорию Чхун Сопа — Чхве Сун Пхилю, человеку из линии директора Кана.

— Надо же, и правда Чхве Сун Пхиль. Откуда хён знал?

Чхун Соп был уверен, что Канбук отдадут Кён Ду, правой руке Чо Сок Хёна, но Тэ Гон тогда с уверенностью заявил: Канбук отдадут Чхве Сун Пхилю, правой руке директора Кан Док Гу.

Поэтому несколько дней назад Тэ Гон тайно связался с директором Каном и заранее всё обговорил.

— Не, ну наш хён прям провидец. Как тут его не любить.

То, что его территория внезапно отошла какому-то хмырю, конечно, бесило до скрежета зубов, но раз это только на время, то плевать.

— Сун Пхиль-а, ты там поляну-то накрывай получше. Скоро приду с ложкой на всё готовенькое.

[ Организуй встречу с мадам Юн. Скоро привезу хёна и …]

Бормоча себе под нос, он набирал ответное сообщение Квандэ, когда…

— Чхун Соп-сси!

Послышались торопливые шаги, и из-за забора раздался крик Хэ Ин.

— Чего такое?

Хэ Ин, подбежавшая запыхавшись, отчаянно замахала рукой в сторону спуска с холма.

— Там, т-там, посмотрите…!

— Что стряслось-то?

— Бандиты, пришли… Ха-а, ха… В-в общем, нет времени всё подробно объяснять. Тэ Гон-сси пошел один, пожалуйста, скорее…!

— Чего? Вы хоть выдохните сначала. Какие еще бандиты?

— Ну в общем…

Тяжело дыша, Хэ Ин постаралась как можно спокойнее описать то, что только что произошло. Она пыталась всучить Тэ Гону хотя бы грабли, но он пошел на разборки с этими типами с голыми руками. Она в панике задергала Чхун Сопа за рукав.

Чхун Соп, которого она невольно потянула за собой на пару шагов, спросил:

— А сколько их там было-то?

— Четверо. Их было четверо.

— Пф-ф. Тю, ну так он скоро вернется.

— Что?

Чхун Соп легко стряхнул руку Хэ Ин и невозмутимо продолжил набирать недописанное сообщение.

— Скоро вернется. Выпейте водички пока.

— Нет, вы ч-что, не пойдете туда?

— Говорите, их всего четверо.

— При чем тут «всего».

Хэ Ин в панике посмотрела в сторону спуска и с тревогой сказала:

— У них у всех наверняка ножи. А Тэ Гон-сси один, вообще без ничего…

— У нашего хёна вот что есть. Вот это.

Закончив отправлять сообщение, Чхун Соп поболтал своими пустыми руками и ухмыльнулся.

— При чем здесь это…

Хэ Ин с отчаянием на лице судорожно вздохнула.

Пусть он и занимается грязными делами, но он пошел один, с пустыми руками, против четверых вооруженных ножами людей — как можно быть таким…

Ён Сун говорила ей, что это не просто местная шпана.

Из-за долгов отца Су Чхоля они несколько раз разносили их дом в щепки. Даже полиция приезжала, но в итоге махнула рукой, потому что это крупная группировка, чье влияние распространяется на весь соседний город.

Видимо, Чхун Соп решил, что это просто какие-то мелкие дворовые хулиганы.

Шутливый тон Чхун Сопа уже не просто сбивал с толку, он начал её злить. Хэ Ин сказала со всей серьезностью:

— Эти люди славятся своей жестокостью в нашем районе. В прошлый раз они в драке человека убили, об этом даже в местных новостях…

— Ох-х-х, матерь божья.

Дрожащий голос Хэ Ин утонул в его протяжном вздохе, похожем на причитания покойнику.

Откинув голову назад и повздыхав, Чхун Соп ткнул пальцем в до блеска вылизанный дом и раздраженно заныл:

— Я тут убирался, посуду мыл, тряпки стирал, спину гнул, сил моих больше нет, ну честное слово!

— …….

Хэ Ин, почувствовав себя так, словно её отругали на пустом месте, потеряла дар речи и лишь хлопала своими огромными глазами.

Она ему всё так подробно объяснила, а он совершенно не чувствует серьезности ситуации — от этого у неё всё внутри сжалось.

И без того влажные глаза мгновенно покраснели, казалось, она вот-вот расплачется.

— …Блять.

Чхун Соп, растерянно посмотрев на глаза Хэ Ин, в которых стояли слезы, как у побитого щенка, в конце концов пробурчал:

— Эй, да ладно вам. Куда они пошли?

— …В переулок рядом с магазином.

Всё еще с неохотой причмокивая, он застегнул молнию на олимпийке до самого подбородка, распахнул ворота и вышел.

— А-а… Говорили ж мне, не лезь ты, игрок сборной, в этот дворовый футбол… Ну че поделать-то-о-о.

Голос Чхун Сопа, который ворчал нараспев, словно затягивая песню, поплыл по ветру. При этом он неспешно прикурил сигарету и, шаркая шлепанцами, медленно побрел прочь.

Хэ Ин совершенно растерялась.

— Ха… Да что ж это такое.

Она безумно волновалась, но реакция Чхун Сопа была такой странной, что ей вдруг показалось: может, волноваться и не о чем? Но в то же время тревога никуда не уходила.

Она сама не понимала, что чувствует.

***

Ему тогда было четырнадцать лет.

— А, я разве не рассказывала? Тэ Гон, он только с виду такой красивенький, а так-то пацан бедовый, сил нет.

В то время семеро парней постарше, которых в городе называли «бильярдной шпаной», окружили его одноклассника и жестоко избивали.

Тэ Гон, проходивший мимо, увидев это, швырнул свой школьный рюкзак и бросился в драку…

Ён Сун, которая по просьбе его отца пришла вместо него в полицейский участок, от увиденного просто потеряла дар речи.

— Сказали, он один дрался против семерых, вот я в участок и примчалась, злая как черт. Семь на одного — да они ж ребенка там прибили, поди! В больницу надо везти, а они его в участке держат! Ругалась на чем свет стоит, захожу, а там — батюшки! Че делается-то?

Трое из нападавших уже были полуживые, их увезли на скорой, а остальные четверо в виде кровавого месива валялись на полу в участке.

— А Тэ Гон наш целехонький сидит. Токмо губу слегка разбили. Ух, ежели он с малых лет так летал, то щас-то, небось, еще пуще дерется?

Прошло уже 30 минут с тех пор, как Ён Сун, успокоив Хэ Ин этими словами, спустилась с холма. А если считать с того момента, как ушел Чхун Соп — почти целый час.

Все говорили так, словно это сущие пустяки. Ну вот, оказалось, что не пустяки!

Хэ Ин нервно мерила шагами пустырь, то и дело поглядывая вниз по склону. В деревне, куда уже опустилась кромешная тьма после захода солнца, лишь редкие тусклые фонари отбрасывали мрачные тени.

— Да что ж там случилось-то…

Чем больше проходило времени, тем сильнее колотилось сердце от тревоги. От волнения её бросило в пот, так что пришлось снять и оставить дома шарф и куртку.

Внезапно вспомнив его окровавленного, лежащего без сознания в первый день их встречи, Хэ Ин крепко зажмурилась.

А… надо было всё-таки в полицию позвонить…

Неуместные воспоминания только усилили тревогу. Холодный пот, не успевая высыхать, неприятно холодил шею.

Она нервно кусала губы и в конце концов достала телефон, когда…

— …А?

Случайно взглянув в сторону переулка у магазина, она заметила силуэт человека. Мужчина, держащий в руке куртку, вышел из темноты и показался под светом фонаря.

Свет тусклого фонаря был совсем слабым, но Хэ Ин узнала его с первого взгляда.

— Ха-а…

Заметив, что он идет абсолютно нормально, она шумно выдохнула с облегчением. Шею, на которой от напряжения выступил пот, мгновенно обдало прохладой.

Хэ Ин, не раздумывая, бросилась бежать вниз по склону. Он, как раз собиравшийся прикурить сигарету, поднял голову на звук бегущих шагов.

Увидев Хэ Ин, Тэ Гон убрал так и не прикуренную сигарету и слегка нахмурился.

Добежав до него, Хэ Ин прижала руки к груди, пытаясь отдышаться.

— Ха-а, ха-а…

Тэ Гон окинул взглядом Хэ Ин, выскочившую в одной легкой кофте, и удивленно спросил:

— Ты чего так неслась? А куртка где?

— А. Я вспотела, мне жарко стало, вот и… ха-а…

Отвечая невпопад и тяжело дыша, Хэ Ин торопливо оглядела его с ног до головы.

— Вы в порядке? Не ранены?

— …….

Даже не успев перевести дух, она смотрела только на него, и в её глазах читалось сплошное беспокойство.

Тэ Гон, молча глядя на неё сверху вниз, вдруг издал легкий смешок, похожий на дуновение ветра. Брови Хэ Ин, до этого жалобно домиком сдвинутые к переносице, поползли вверх.

— Вы почему смеетесь?

Она тут места себе не находила от волнения, аж взмокла вся, а ему смешно?

— Просто так.

Тэ Гон, не переставая улыбаться, добавил:

— Просто ты забавно себя ведешь.

— …….

От этих неожиданных слов её бледное лицо залилось краской.

— Ч-что вы такое…

Издевается он, что ли…

Смущенно почесав шею, Хэ Ин вдруг посмотрела ему за спину и спросила:

— А. А Чхун Соп-сси где? Он же за вами пошел, вы не встретились?

— Встретились.

— А почему вы один?

Неужели с Чхун Сопом что-то случилось? Хэ Ин тут же забеспокоилась, вытянула шею и принялась всматриваться в темноту за его спиной.

В этот момент на её плечи опустилось что-то тяжелое и теплое. Тэ Гон накинул на неё свою куртку, которую держал в руках, и указательным пальцем вернул её голову, наклонившуюся в попытках разглядеть что-то позади, в прямое положение.

— Чего ты суетишься, за двоих сразу переживаешь?

— Что?

— Переживай только за меня.

— …….

Бросив это с легкой усмешкой, мужчина неспешно зашагал вперед.

По тону и выражению лица было ясно, что это шутка, но почему тогда в груди вдруг так странно защемило?

Прижав руку к ключицам и опустив взгляд на куртку, которая висела на ней как мешок, Хэ Ин запоздало опомнилась и поспешила за ним.

— Мне правда нормально. Я сняла куртку, потому что стало жарко.

Она попыталась снять куртку и отдать ему, но он снова накинул её ей на плечи и сказал:

— Какое жарко, лето на дворе, что ли?

— Но правда же…

Застегнув молнию до самого подбородка, он легонько щелкнул по пустым, болтающимся рукавам и усмехнулся.

— Надень нормально. А то опять простудишься и будешь в бреду валяться.

— …….

Внутри куртки, застегнутой на все пуговицы и превратившейся в кокон, мгновенно стало тепло. От куртки, уютно обволакивающей тело, густо пахло им.

Запах зимы, смешанный с ароматом лосьона после бритья из местного косметического магазина.

Внезапно шею обдало жаром. К и без того тяжелому чувству в груди добавилось теплое покалывание. Почему сегодня её так смущают такие мелочи?

Почувствовав себя странно, Хэ Ин облизнула пересохшие губы и осторожно просунула руки в огромные рукава. Увидев, как много пустого места осталось даже после того, как она вытянула руки до конца, она почувствовала себя еще более неловко, но сделала вид, что всё нормально, и лишь плотно сжала губы.

Тем временем он уже ушел далеко вперед. Хэ Ин, семенящими шагами сокращая дистанцию, то и дело оглядывалась назад и спрашивала:

— Но что всё-таки с Чхун Соп-сси?

— Закончит дела и придет.

— Вы уверены, что можно было оставить его там одного?

— Сам разберется.

Его ответы были настолько равнодушными, что больше и сказать было нечего. Что он там сделал с этими амбалами, судя по его реакции, теперь скорее стоило переживать за их состояние.

В любом случае, Чхун Соп, кажется, в порядке…

Даже поднимаясь на холм, её взгляд, словно магнитом, то и дело возвращался к темному переулку. И в один из таких моментов её взгляд случайно скользнул по его шее.

— …Ой?

Глаза Хэ Ин мгновенно округлились. На его шее, которую она раньше не разглядела, проступала длинная диагональная полоса крови.

Хэ Ин испуганно спросила:

— Вы здесь поранились?

Тэ Гон с невозмутимым видом провел рукой по шее.

— А-а…

Какое еще «А-а».

Боже мой. Как он может так спокойно реагировать, видя кровь на своих пальцах?

— Дайте-ка посмотрю.

Хэ Ин приподнялась на цыпочки и слегка оттянула ворот его свитшота.

— О боже… Похоже на порез ножом…

К счастью, порез казался неглубоким, но царапина была довольно длинной — сантиметров пятнадцать, начиная от самого уха.

Ну конечно, как он мог выйти оттуда целым и невредимым.

Хэ Ин, скорчив такое лицо, словно ей самой было больно, с укором сказала:

— Вот видите, я же говорила. Говорила, что у них ножи.

Несмотря на порез на шее, он всё еще улыбался, словно его это забавляло.

— И правда. Надо было грабли с собой прихватить.

И ведь хватает же совести еще и шутить — просто слов нет.

Какую же жестокую жизнь прожил этот мужчина, раз может смеяться, даже когда ему приставляют нож к горлу? Ведь он совсем недавно очнулся, находясь на волоске от смерти.

— Ну просто невыносимо…

Посмотрев на него так, словно он был непослушным младшим братом, Хэ Ин покачала головой и потянула Тэ Гона за руку.

— Идемте быстрее, нужно обработать.

За семенящими маленькими галошами покорно тащились огромные кроссовки.

Взгляд мужчины, на лице которого расцвела улыбка до ушей, неотрывно следовал за затылком Хэ Ин, идущей на полшага впереди.

С самого детства порезы, переломы и синяки были для него обычным делом.

Он давно привык к боли, поэтому, если только его тело не превращали в кровавое месиво, как в прошлый раз, он почти не чувствовал мелких царапин.

Так что такая царапина для него была даже не сравнима с веткой, хлестнувшей по лицу во время прогулки в лесу.

Обычно он бы даже не подумал мазать её чем-то, не говоря уже о дезинфекции, но сейчас он покорно наклонил голову и доверил свою шею Хэ Ин.

Ватка, поднесенная с максимальной осторожностью, слегка коснулась шеи. Стоило ему нахмуриться, притворившись, что ему больно, как ватка тут же отскочила.

— Больно?

— Немного.

Сказав это, он сам поразился собственной наглости.

Нам Тэ Гон притворяется, что ему щекотно-больно. Если бы Чхун Соп был рядом, у него лицо бы перекосило от такого зрелища, как пить дать.

В общем, всё это ощущалось как-то… слишком странно. Начиная с того момента, как он увидел её, бегущую к нему посреди зимы, обливаясь потом и с тревогой вглядываясь в его лицо.

То, как она мило путалась в его огромной куртке, в которой почти утонула, и то, как она, приподнявшись на цыпочки, повисла у него на плече, чтобы рассмотреть рану — всё это было просто очаровательно. А теперь, когда она стоит так близко, источая сладкий аромат, и моргает своими красивыми глазами, он просто не знал, куда себя деть.

Это было совершенно незнакомое чувство. Странное щекотание в груди и трепет где-то внутри. Из-за этого он постоянно делал то, чего раньше за собой не замечал, а её забавные реакции только подначивали его вести себя еще более нагло.

Фу-у, фу-у. Горячее дыхание коснулось шеи. Стоило ему притвориться больным, как она начала дуть на рану, словно лечила ребенка.

Почему эта женщина сегодня ведет себя так очаровательно?

Как тут вообще можно сохранить рассудок?

Тэ Гон, чувствуя себя немного загнанным в угол, опустил глаза на Хэ Ин.

Он наблюдал, как она, сосредоточившись на ране, периодически высовывает кончик языка, чтобы смочить пересохшие губы. Увлажнив их, она слегка прикусывала нижнюю губу и продолжала аккуратно протирать шею.

Закончив с дезинфекцией и взяв мазь, Хэ Ин с немного расслабившимся лицом спросила:

— Нам Тэ Гон-сси, а чем вы всё-таки занимаетесь?

Тон был двояким. Вроде бы буквальный вопрос о его «работе», а вроде бы и завуалированный упрек в его безрассудстве — мол, как можно так пренебрегать своим телом.

— Это вопрос или нотация?

Хэ Ин, выдавливая мазь на ватную палочку, чопорно ответила:

— И то, и другое. Мне просто интересно, что за человек может пойти с голыми руками против вооруженных ножами.

На его темно-красных губах появилась легкая усмешка.

— Кажется, я уже рассказывал, чем занимаюсь.

Тогда, на волнорезе, пытаясь успокоить сбежавшую Хэ Ин, он наговорил много всякого. Конечно, он не вдавался в подробности, где и чем именно он занимается, но она должна была понять, что это не совсем обычная работа.

Её красивые глаза медленно моргнули, словно она вспоминала тот день. И в этот момент кончик языка снова выскользнул, облизнул нижнюю губу и спрятался.

Если присмотреться, у этой женщины есть одна очень опасная привычка.

— Я, конечно, догадывалась, но подробностей-то не знаю…

Тэ Гон, упрямо не отрывая взгляда от влажных губ Хэ Ин, сказал:

— Тебе и не нужно знать подробностей.

Выпяченная губа быстро вернулась на место. Тэ Гон, уловивший даже это мимолетное движение, слегка приподнял уголок рта в улыбке.

То ли не замечая его пристального взгляда, то ли игнорируя его, Хэ Ин, намазывая мазь на рану, как бы между прочим спросила:

— Вы ведь… не издеваетесь над слабыми, как те люди сегодня?

Тэ Гон тут же нахмурился:

— С чего бы меня сравнивать с этой отбитой гопотой…

Видя, как он вспылил, Хэ Ин тихонько рассмеялась.

— Раз нет, то всё в порядке. А то было бы обидно лечить вас, не зная, что вы плохой человек.

— Ну, я тоже не сказать чтоб сильно хороший.

— Для меня вы хороший. Значит, всё в порядке.

— …….

Улыбнувшись и ответив так, словно это само собой разумеется, Хэ Ин достала пластырь и распечатала его.

Она даже не подозревала, какой нокаут нанесла ему одной этой неожиданной фразой и теплой улыбкой. И, как ни в чем не бывало, подошла еще ближе, прикладывая пластырь к шее.

А… это уже серьезно…

С тех пор как он осознал свои чувства к Хэ Ин, его сердце всегда билось учащенно, но сегодня всё было совсем плохо.

Женщина, которая и так казалась ему красивой, вдруг пробила все мыслимые лимиты, и он просто не справлялся с этим переполняющим его чувством.

Маленькие, нежные пальчики то и дело касались его шеи. Она так старательно и ровно клеила пластырь, словно создавала шедевр, что её чертов язычок снова высунулся.

В этот раз он даже не собирался прятаться, так и оставшись слегка прикушенным между зубами. Глядя на него, Тэ Гон не выдержал и выдохнул:

— Можешь перестать это делать?

— Что?

Встретившись взглядом с её ясными, недоумевающими глазами, Тэ Гон кивнул на её влажные губы и сказал:

— Облизывать губы.

— …А.

Её лицо, белое как лист бумаги, смущенно покраснело. Хэ Ин неловко потрогала свои губы и сбивчиво забормотала:

— Наверное, из-за сухости сохнут, вот я и непроизвольно… Простите. Я не замечала.

— Извиняться тут не за что.

Пристально глядя на её покрасневшее лицо, Тэ Гон, словно испытывая серьезные затруднения, сдвинул брови и добавил:

— Просто у меня сейчас гон, и мне хочется их обсосать.

— …….

— …….

— …….

Время, наполненное лишь их скрестившимися взглядами, тянулось мучительно долго.

Ни он, так и не успевший обзавестись фильтром между мозгом и языком, ни она, ошарашенная этим внезапным «броском в голову», не могли отвести глаз, придавленные стуком собственных сердец.

Пальцы Хэ Ин, сжимавшие обертку от пластыря, бессильно смяли её. Тук-тук-тук! Сердце, безжалостно сотрясающее всё тело, билось с пугающей скоростью.

В тот момент, когда ей показалось, что оно вот-вот разорвется…

— Холодина-то какая, вы чего на веранде застыли?

Услышав голос Тэ Гиля, появившегося как спаситель, Хэ Ин вскочила как ошпаренная неваляшка.

— Ой! В-вы вернулись?

То, как она пулей слетела с веранды, больше напоминало бегство с горящим хвостом.

— П-проголодались, наверное? Я сейчас ужин накрою.

Она выхватила сумку у Тэ Гиля, чуть ли не вырвав её из рук, и в мгновение ока скрылась на кухне.

Тэ Гиль, озадаченно проводив её взглядом, словно не понимая, что это сейчас пронеслось мимо, кивнул в сторону кухни и спросил Тэ Гона:

— Чего ты с ней сделал-то?

И правда. Чуть было не сделал.

Сквозь зубы, на которых застыла блеклая усмешка, вырвался вздох.

Она красивая. Хочется потрогать. Хочется поцеловать.

Оставив в стороне все нормальные слова, заявить: «У меня гон, и я хочу обсосать»? Что он, кобель какой-то, честное слово.

Покачав головой, Тэ Гон взял сигарету и сказал с напускным безразличием:

— Да так, пофлиртовал немного.

— А? Хе-хе. Ну ты даешь…

Взгляд Тэ Гиля, полный смешка, еще долго следовал за спиной Тэ Гона, который, закурив сигарету, выходил за ворота.

Свернувшееся горой одеяло непрерывно шевелилось. На мгновение движение затихало, но не проходило и пары секунд, как снова раздавалось шуршание.

Поворочавшись еще несколько раз впустую, Хэ Ин в конце концов откинула одеяло, которое до этого натягивала до самой макушки.

— Ха-а…

С ума сойти можно. Сна ни в одном глазу. Сердце колотится так, словно она влила в себя ведро кофеина, уснуть решительно невозможно.

Музыка для сна тихо играла уже несколько часов, но вместо того чтобы успокаивать, она только раздражала, и Хэ Ин даже забыла, что сама её включила.

С обреченным вздохом она резко села на футоне. Взяла стакан с водой, приготовленный с вечера, но он уже давно был пуст. Зная это, но совершенно забыв в суматохе мыслей, она неловко опустила пустой стакан, который уже поднесла к губам.

— Уф, ну и жарища.

В итоге вместо воды в её руках снова оказался сценарий. Вжих-вжих — пачка бумаги разрезала темноту, создавая ветерок. Сценарий, несколько часов назад превратившийся в веер, уже изрядно помялся по краям.

Обмахиваясь и оттягивая воротник пижамы, Хэ Ин то и дело трогала горящие щеки.

И тут, без всякого предупреждения, в голове снова всплыл его голос.

— Просто у меня сейчас гон, и мне хочется их обсосать.

— А-а, ну правда…

Лицо мгновенно вспыхнуло. Вопросы без ответов продолжали роиться в голове.

Что это вообще значит? Кто так вообще говорит?

Впервые в жизни она слышала подобного рода соблазнение. Нет, а это вообще было соблазнение? Совершенно непонятно, радоваться этим словам или оскорбляться.

Если подумать, сегодня весь день был полон таких странных моментов.

То он вдруг называет её забавной, то небрежно накидывает на неё свою куртку и велит переживать только за него, а теперь вот заявляет, что хочет обсосать…

— Что это вообще такое. Сплошная путаница…

Непонятно, был ли это искренний интерес или мимолетная вспышка похоти. И всё же её сердце предательски трепетало, а мысли путались так, что голова шла кругом.

— А, неважно. Не знаю я.

Окончательно отказавшись думать, Хэ Ин сжалась в комочек и закрыла лицо руками. Но даже так её бешено колотящееся сердце щекотало бедра.

В конце концов, непонятным оказался не он, а её собственное сердце.

Если подумать, какая разница? Какими бы ни были его чувства, разве это повод так суетиться и лишаться сна?

Если это искренний интерес — ну, спасибо. Если он просто клеится — можно мысленно обозвать его озабоченным придурком и проигнорировать. Делов-то.

Так почему она не может взять себя в руки и так сильно теряется?

Словно пытаясь найти ответ, она вглядывалась в кромешную тьму перед закрытыми глазами. И вскоре на краю этой темноты начало всё четче проступать его лицо.

Его скрытая, порой чрезмерная забота. Те моменты, когда его подозрительный взгляд сменялся безобидной улыбкой.

Вплоть до сегодняшнего дня.

Вспоминая каждый момент без исключения, она погрузилась в себя.

Эмоции, которые каждый раз колыхались на дне её сердца, были разной силы, но все имели одну и ту же форму.

Интерес, благодарность, чувство вины, трепет — всё это накапливалось по капле, как камни в башенке.

И то, как слепо трепетало сердце даже от его странных слов. И то, как в тот момент она сама начала представлять себе нечто… от чего становилось жарко…

Хэ Ин медленно убрала руки от лица. Потребовалось немало времени, чтобы слегка сдавленные роговицы сфокусировались.

Но даже когда зрение прояснилось, её взгляд всё еще оставался расфокусированным, блуждая где-то в темном углу комнаты, куда не доставал свет лампы.

— …….

Да. Это ведь её собственное сердце, а не чье-то еще. Было бы глупо говорить, что она совсем ничего не понимала. Просто пыталась упорно отворачиваться и делать вид, что не замечает.

Её черные зрачки отрешенно уставились на выцветшие обои прямо перед ней.

Бросил пару слов, перевернул всё вверх дном, а сам дрыхнет себе за этой стеной.

— …Как же я тебя ненавижу, Нам Тэ Гон.

Она пробормотала слова, которые твердила как мантру каждый раз, когда её чувства давали слабину, но теперь обмануть себя было невозможно.

Зачем было относиться ко мне так хорошо.

— Ха…

Видимо, он мне действительно нравится.

Хэ Ин зарылась пылающим лицом глубоко в одеяло.

#10

Печеные каштаны подрумянились до идеальной золотистой корочки.

Щедрости бабушки Мок Ре не было предела: каштанов с горкой хватило не только на корзинку, но и на поднос под ней.

— В общем, до Кванджу связи вроде налажены. Этот лысый хрен говорит, что они могут подтянуть людей вплоть до Чонджу, но от этого урода слегка несет пиздаболом, так что инфу надо перепроверить.

— Скажи, пусть собирает, головой отвечает.

— Понял, хён.

Чхун Соп, выковыривая желтую мякоть каштана маленькой кофейной ложечкой, тяжело вздохнул.

— Эх… Но что всё-таки с Сан Бэ-хёном, ума не приложу. Теперь только по рекам да озерам в том районе искать. Если он не утонул, как он может так бесследно испариться?

Тэ Гон молча чистил каштаны, прикидывая в уме прошедшее время.

Даже если чудом он и выжил, вероятность того, что он остался цел и невредим спустя столько времени, практически равна нулю.

Действительно, следов Ма Сан Бэ не было нигде, словно он и правда сгинул под водой.

Тэ Гон понимал, что пора уже оставить надежду, но одна вещь не давала ему покоя, заставляя цепляться за поиски.

Тэ Гон произнес с небывало тяжелой интонацией:

— У Сан Бэ-хёна есть документы.

— Документы? Какие еще документы?

— Те, которые засадят Чо Сок Хёна за решетку.

Растраты, коррупция, попытки сговора, доказательства убийств, обстоятельства заказных убийств, систематическое употребление и распространение наркотиков и так далее.

Документы, собравшие в себе неопровержимые доказательства, находились в руках Ма Сан Бэ.

Удавка на шее Чо Сок Хёна, о которой при жизни не знал даже председатель Чан, и местонахождение которой Сан Бэ скрывал даже от своего ближайшего доверенного лица — Тэ Гона.

Ма Сан Бэ считал, что раз «Чхонун» теперь стал легальной корпорацией, пора завязывать с бандитскими замашками, и долго и кропотливо готовился закончить войну в рамках закона.

Скорее всего, он планировал пустить их в ход после смерти председателя Чана, но, к сожалению, для Чо Сок Хёна понятие «братство» ничего не значило.

В отличие от Ма Сан Бэ, который мог в любой момент взорвать эту бомбу, но до последнего медлил, скованный остатками того самого братства.

— А…! Так вот почему Чо Сок Хён поперся к Сан Бэ-хёну и к вам домой и устроил там этот пиздец?!

Квандэ уже докладывал, что этот ублюдок перевернул вверх дном не только жилье Ма Сан Бэ, но и дом, и кабинет Тэ Гона. И что он в итоге ушел ни с чем.

Тэ Гон, тщательно выскребая остатки каштана из скорлупы, отдал приказ:

— Получится или нет — продолжай искать Сан Бэ-хёна.

— Да. Понял, хён.

Уверенно ответив, Чхун Соп взял новый каштан. Пока он по привычке их ел, перед ним выросла целая гора пустой скорлупы.

Приноровившись и зачерпнув полную ложку каштана, Чхун Соп, громко чавкая суховатой мякотью, заговорил снова:

— Кстати, хён.

Его резкий взгляд метнулся на сидевшую наискосок от него Хэ Ин.

— Вы уверены, что такие важные вещи можно вот так открыто обсуждать? Если она вдруг шестеркой окажется, у нас будут серьезные проблемы.

Тэ Гон повернул голову. Хэ Ин, которая с того момента, как перед ней поставили корзинку, молча ела каштаны, невинно захлопала глазами, встретившись с ним взглядом.

Тэ Гон усмехнулся и спросил её:

— Знаешь, кто такой Чо Сок Хён?

— Нет. Понятия не имею…

— Ну вот и всё.

Чхун Соп прекрасно понимал, что это ненужная паранойя, но всё равно с недовольным лицом строго предупредил:

— Если поняли — прикиньтесь, что не поняли. Если не поняли — тем более молчите. Ясно? А?

Хэ Ин, почувствовав себя задетой, опустила глаза и надула губы.

— Да что я такого знаю…

— Да я так, к слову. Никакого чутья.

— …….

Её глаза резко вскинулись и исподлобья уставились на лицо, похожее на анчоуса.

Постоянно придирается к словам, ругает, отчитывает, орет. Явно же я ему не нравлюсь.

Все эти мысли ясно читались в её остром взгляде.

Она встретилась взглядом с Чхун Сопом, который как раз широко разинул рот, чтобы всосать сыплющиеся крошки каштана. Под её пронзительным взглядом он дернул подбородком и беззвучно спросил одними губами: Чего, ну че?

Хэ Ин, которая теперь стала гораздо смелее, не уступала и продолжала сверлить его взглядом. Чхун Соп фыркнул, словно не веря своей наглости:

— Ого, борзая?

Как всегда, разнимать Тома и Джерри пришлось Тэ Гону.

— Соп-а.

— Да, хён.

— Не наглей.

— Понял, хён.

Только почувствовав за спиной надежного союзника, Хэ Ин гордо вскинула подбородок и отвернулась.

Ей всё это время было интересно, но она никак не могла вставить слово, и вот теперь Хэ Ин кивнула на коробки на краю веранды и спросила:

— А это что такое?

В то время, когда они жарили каштаны, у подножия холма поднялась суета.

По словам Су Чхоля, который заскочил к ним ненадолго, те самые бандиты приехали на трех или четырех седанах, выгрузили целую гору коробок и спокойно уехали.

Все коробки, кроме одной, которую, кряхтя, притащил Чхун Соп, отнесли в дом культуры.

Уголки губ Чхун Сопа поползли вверх, на лице появилось самодовольное выражение.

— Кхы-хы. Я ж говорю: «Давайте хоть заценим чолладоский вискарь», а эти утырки приперли столько, что хер поднимешь. Зато сразу видно, в Чолладо народ щедрый. Скажете, нет, хён? Та тетка из мотеля, что орала на меня, стопудово не местная была.

Хэ Ин казалось, что она уже неплохо понимает диалект Чхун Сопа, но когда он выдавал больше двух предложений подряд, следить за мыслью всё еще было тяжеловато. Подумав немного, она шепотом спросила Тэ Гона:

— Что он сказал?

Тэ Гон, вложив в руку Хэ Ин половинку каштана, которую было удобно есть, невозмутимо перевел:

— Просто радуется, что взятку дали.

По словам Су Чхоля, местные бандиты выстроились перед ним в ряд и даже извинились. И притащили целую гору дорогих подарков.

Что же, черт возьми, произошло в том темном переулке у магазина?

— У тебя че, дыра в подбородке?.. Жри нормально, не сыпь крошки.

Эти люди вообще герои или злодеи?

— Хён, это всё ложка виновата.

Окончательно сбитая с толку Хэ Ин тупо смотрела на двух мужчин, которые с упоением наворачивали каштаны.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Около пяти часов вечера зазвонил стационарный телефон. Поговорив с Ён Сун, Хэ Ин с удивленным лицом спросила Чхун Сопа:

— Оказывается, сегодня 31 декабря. Вы знали?

Время пролетело так незаметно, что они и не поняли, как оказались на самом краю декабря.

Чхун Соп, сидевший на веранде и перебиравший ростки сои, протяжно завыл с интонацией, полной обиды:

— Ох-х-х-х. Кто бы мог подумать, что в последний день своего тридцатилетия я буду отрывать бошки соевым росткам.

— А! Можете не делать этого.

Хэ Ин подобралась к нему на коленях и начала забирать корзинку и поднос с ростками.

— В последний день декабря в доме культуры всегда устраивают праздник. Нас угостят всякой едой, так что ужин готовить не придется.

Чхун Соп уставился на неё с ошарашенным лицом. Росток сои безвольно покачивался в его пальцах.

— Я уже почти всё оборвал, и какой смысл говорить мне это только сейчас?

— Я сама только что узнала, что сегодня 31-е.

— Что за бред.

— Это мы на завтра оставим. Вы отлично потрудились. Спасибо, Чхун Соп-сси.

Общаясь с Ян Чхун Сопом, она усвоила одно правило.

Иногда, что бы он ни говорил, если просто мило улыбаться и игнорировать его возмущения, он теряет дар речи.

— Ха? Ишь как лыбится…

Она как раз вставала, лучезарно улыбаясь и забирая корзинку.

Тэ Гон, который выходил покурить за ворота, вернулся во двор. Пройдя прямо к Хэ Ин, он естественно забрал из её рук корзинку и поднос.

— На кухню?

— Да. Просто поставьте в раковину.

Хэ Ин, уже по привычке передавшая ему ношу, засеменила следом и спросила:

— Кстати, вы собирались сегодня на праздник в дом культуры?

— Какой еще праздник?

— Тетушка Ён Сун звонила. Сказала, что скоро там будет праздник. И она была уверена, что вы тоже придете.

— …….

С грохотом опустив корзинку в раковину, он тяжело вздохнул и потер лоб. Затем обернулся к Хэ Ин и спросил с потерянным видом:

— Это что, сегодня?

Хэ Ин кивнула, и вздох Тэ Гона стал еще тяжелее.

— Ха… Всё из-за этих чертовых мандаринов.

— Мандаринов?

В памяти вдруг всплыл тот день в магазине Ён Сун. Эти воспоминания поплыли над корзинкой с ростками сои.

— Это что такое? Как пятью штуками наешься?

— И пяти хватит! Знаешь, какой это редкий сорт… А ну, погодь-ка. Дам тебе десять, если согласен на сделку.

— Какую еще сделку.

— Скоро ж последний день в году, ага? Все деревенские в доме культуры соберутся гулять. А ты, Тэ Гон, придешь, поможешь по хозяйству да песню нам споешь, как тебе такое?

В деревне не хватало рабочих рук, вот она и решила его припахать. К тому же, стариковская гулянка — дело скучное, так что молодой парень должен был разрядить обстановку.

Мотивы Ён Сун были как на ладони: будучи здесь едва ли не самой младшей, она просто хотела скинуть часть работы на него.

— Обойдусь. Давайте пять штук.

Он и на корпоративах в караоке-то не пел, что за абсурдное предложение.

Но.

— Двадцать! Хрен с тобой, гулять так гулять! За двадцать штук по рукам? Я, вообще-то, не хотела говорить, но в прошлом годе наша очкастая лопала их, как беременная.

— …Правда?

— Ой, и не спрашивай. Выгребла целую коробку, а потом прибежала еще просить, да с такой тоской в глазах! А больше и не было, так что продать не смогла.

Он почти был уверен, что это вранье, но, видимо, всё равно попался на крючок.

— Ловлю на слове! Мужик сказал — мужик сделал, усек?!

Хэ Ин, слушая подоплеку этой сделки, всё сильнее закусывала губы, пряча их между зубами. На её подрагивающих уголках губ играла беззвучная улыбка.

— Как я и думала, она соврала.

— Но они и правда были очень вкусные. Я их так берегла.

Она действительно откладывала, экономила и со слезами на глазах съела последний мандарин, когда он уже чуть не испортился.

Он был невероятно сладким и вкусным. Это было чувство огромной благодарности за тот день, когда он вернул ей её имя и заставил снова захотеть жить.

И кто бы мог подумать, что за этими двадцатью мандаринами скрывалась такая история.

Почувствовав, как на душе потеплело, Хэ Ин с притворным сожалением опустила уголки глаз:

— Ну, раз съели, придется идти… Вернуть-то уже не получится.

Тэ Гон, глядя на её довольное лицо, скрестил руки на груди и небрежно прислонился к раковине.

— Собирайтесь скорее. Сказала приходить прямо сейчас, там надо еду носить и много чего еще делать.

Уголок губ Тэ Гона круто пополз вверх.

— А вам, я погляжу, очень весело, Ли Сун Чжон-сси.

Он стиснул зубы, но в его глазах, опущенных на Хэ Ин, читалась мягкая, совсем не злая улыбка.

Хэ Ин прыснула со смеху и, сказав: «Идемте», первой вышла с кухни.

Всё-таки милая, ну как так можно.

Усмехнувшись и покачав головой, он нехотя застегнул молнию на куртке.

В очередной раз накатил приступ кринжа от осознания того, чем он занимается в этой глуши.

Но раз обещал — надо идти.

К тому же, петь там и без него есть кому.

Чхун Соп, валявшийся на веранде с комиксом, резко сел с ошарашенным лицом. Его маленькие глазки зажмурились, словно от невыносимой боли, а затем снова открылись.

— Хён. Вы хоть представляете, сколько раз я ловил тут кринж с тех пор, как приехал?

Убирал, стирал, посуду мыл, бошки росткам сои отрывал!

— А теперь еще и перед стариканами клоуном скакать? Эй, ну честно, это уже перебор.

— А кто тебя просил тут торчать?

Тэ Гон протянул ему куртку, которую лично вынес из комнаты, и твердо отрезал:

— Одевайся.

— А, хённи-и-им!

— Что-то наш Соп-а в последнее время слишком много себе позволяет.

Под его ледяным взглядом Чхун Соп на секунду стушевался, но затем, рискуя жизнью, упрямо заявил:

— Как бы вы ни просили, хён, на такое я точно не подписывался. Я не пойду. Не могу пойти. Ни за что! Невер!

Стукнув кулаком по полу, словно забивая гвоздь, Чхун Соп снова плюхнулся на спину и открыл комикс.

***

— Здравствуйте, уважаемые старики и старушки! Я только что с холма, где отрывал бошки соевым росткам! Приглашенный на один день певец Ян Чхун Соп к вашим услугам!

Его хриплый голос, усиленный микрофоном, разнесся по уютному залу дома культуры.

Старики, плотно сидевшие за столами, уставленными угощениями, ответили дружными аплодисментами.

Громко рассмеявшись в ответ на их овации, Чхун Соп ловко намотал шнур микрофона на руку.

— Итак, мы — один народ! Издревле Кёнсандо и Чолладо — это одно целое, разве нет?! В честь этого! Заряжайте 996-ю в диско-обработке, да повеселее!

Хэ Ин, сидевшая на корточках перед караоке-аппаратом, набрала номер и нажала кнопку старта. Из огромных колонок с гулом вырвалось бодрое вступление.

Старики, словно только этого и ждали, стали подниматься один за другим, и еще до начала слов ритмично и задорно двигать плечами. Звук пустых бутылок из-под макколли*, которыми стучали друг о друга, добавлял веселья.

* Макколли — традиционный корейский слабоалкогольный рисовый напиток.

Ён Сун, которая без конца носила еду, зажала под мышкой коробку с рисовыми пирожками ток и стала раскачивать бедрами в такт музыке.

— Ой, хорошо-то как! Прям настоящий певец, ну певец!

Неожиданное появление молодых людей, раззадоривших толпу, не сходило с лиц стариков — они смеялись не переставая.

Тэ Гиль, который рано закрыл клинику и вернулся домой, таскал Тэ Гона за собой, словно родного внука, и заставлял выпивать со стариками.

«Вы поглядите, как парень расцвел! Это ж я его с того света вытащил!» — лицо старика, преисполненное гордости, светилось невиданным ранее счастьем.

Пустые бутылки из-под макколли росли горой. Ящик с виски, который они перенесли в дом культуры, предвидя масштаб сегодняшнего веселья, тоже быстро пустел.

Это был настоящий праздник. Гулянка на славу.

— Так! А ну, учительница наша, выпей-ка чарочку в честь того, что личико свое открыла!

Бабушка Мок Ре, которая больше всех хотела, чтобы Хэ Ин уверенно подняла голову, протянула ей огромную пиалу. Хэ Ин, почтительно взяв пиалу двумя руками, бойко попросила налить до краев.

Тэ Гон, потягивавший виски рядом с Хэ Ин, тихо спросил:

— Пить будешь?

— Только одну.

Тэ Гон посмотрел на неё с удивлением.

Последние несколько дней Чхун Соп, который не пропускал ни одного обеда без стопки алкоголя, несколько раз предлагал ей выпить, но она наотрез отказывалась, ссылаясь на то, что вообще не переносит алкоголь.

Хэ Ин без малейших колебаний залпом выпила полную до краев пиалу макколли. Для человека, который якобы не пьет, она слишком профессионально закинула стопку.

Сун Э, ждавшая напротив, пока Хэ Ин опустошит пиалу, тут же шагнула вперед.

— Омо. А наша учительница, оказывается, пьет как дышит! Тогда и мою чарочку прими!

Хэ Ин и на этот раз не отказалась и с готовностью приняла спиртное. Густая жидкость цвета слоновой кости снова наполнила пиалу до краев.

Тэ Гон, не веря своим глазам, со вздохом спросил:

— Опять пить будешь?

— Ну мне же налили, что поделать…

С лицом, совершенно не выражающим этого «что поделать», Хэ Ин ярко улыбнулась, чокнулась с Сун Э и грациозно поднесла пиалу к губам. В этот раз она пила чуть медленнее, но всё равно осушила её одним махом, не отрываясь.

С самого выхода из дома она была слегка взбудоражена, говоря, что впервые идет на такой праздник, но сегодня эта женщина явно вошла в раж.

Услышав о том, что учительница пьет до дна, старики наперебой начали предлагать ей выпить. Хэ Ин, которая обещала выпить только две, не отказывала никому и с улыбкой поддерживала атмосферу.

Ли Сун Чжон и Ли Хэ Ин. Разрыв между ними еще никогда не был таким очевидным.

Время текло как вода.

Хэ Ин, которая, по её словам, впервые выпила с тех пор, как приехала сюда, поглощала алкоголь, как рыба в воде.

Чхун Соп, который упирался и кричал, что не пойдет, теперь не выпускал микрофон из рук, а Тэ Гон то с гордостью смотрел на него, то с тревогой поглядывал на Хэ Ин.

Время близилось к одиннадцати.

Несколько уставших стариков убрали за собой и покинули дом культуры.

Но многие остались, чтобы встретить Новый год всем вместе. В ожидании полуночи по залу разложили доски для падука и начали играть в гостоп**.

** Гостоп — популярная корейская карточная игра.

— Дедуль, плесните-ка и мне рюмашку!

Чхун Соп, который до этого только пел, наконец-то присоединился к застолью, заявив, что веселье только начинается, и принялся чокаться со стариками.

Тэ Гон, ненадолго покинув шумный зал, сел на деревянный настил под раскидистым деревом и закурил.

Именно тогда из пристройки, где располагалась кухня, послышался шум.

Кажется, она была занята уборкой пустых столов, но сейчас Хэ Ин, пошатываясь, выходила из дверей пристройки.

Она брела зигзагами, низко опустив голову, и её шатающаяся походка выглядела крайне ненадежно.

Тэ Гон, тихо наблюдавший за ней, медленно выдохнул сигаретный дым, цокнул языком и затушил окурок.

Щелк, щелк. Он щелкнул большим и средним пальцами, чтобы привлечь внимание. Хэ Ин, до этого смотревшая в землю, резко вскинула голову. Пучок волос, который она завязала на самой макушке, чтобы «усердно работать», забавно качнулся назад.

— …О?

Заметив его, глаза Хэ Ин изогнулись полумесяцами. Одновременно с этим её красные губы растянулись в красивой улыбке. Уголки его губ тоже невольно поползли вверх.

— Нормально себя чувствуешь?

— Конечно, — кивнув, Хэ Ин подошла и села рядом с ним. Она столько влила в себя, а лицо даже не изменилось в цвете, и только сейчас щеки слегка порозовели.

— Почему вы здесь?

— Курил.

— А-а.

Хэ Ин кивнула и принялась болтать ногами, беззаботно раскачивая голенями. Судя по тому, как её туловище слегка покачивалось даже в сидячем положении, опьянела она изрядно.

— Говорила, что пить не умеешь, а сама глушила так, что будь здоров.

Хэ Ин хихикнула, прищурилась и посмотрела на него:

— Вообще-то я хорошо пью.

Брови Тэ Гона слегка сошлись на переносице. В ответ на его взгляд, говорящий «Тогда почему раньше не пила?», она поставила обе ноги на деревянный настил, обхватила колени руками и начала рассказ:

— С тех пор как я приехала сюда, я специально не пила. Но… сегодня почему-то подумала, что всё будет хорошо.

После того случая два года назад Хэ Ин теряла контроль над собой, когда пила. Даже осознавая, что пьяна, она продолжала пить и пить. И могла остановиться только тогда, когда падала без сил.

А однажды, напившись, она сама не заметила, как порезала себе запястье. После этого инцидента она полностью отказалась от алкоголя.

Боялась, что может случайно убить себя, не осознавая этого.

Конечно, желание умереть всегда было огромным, но мысль о том, что она может умереть в пьяном угаре, не отдавая себе в этом отчета, вдруг её напугала.

— Даже приехав сюда, я каждый раз смотрела на море и представляла, как бросаюсь в него… но так и не смогла. Смелости не хватило.

Хэ Ин бросила долгий взгляд вдаль, в сторону моря, которое от дома культуры было почти не видно.

— После того случая я правда хотела умереть, но, наверное, где-то в глубине души всё же хотела жить.

«Как-то странно звучит, да?» — Хэ Ин слегка склонила голову набок и слабо улыбнулась.

Она рассказывала о том, что всё это время старалась игнорировать, о чем намеренно не говорила вслух, и её взгляд казался очень печальным. Но, по иронии судьбы, в нем читалось и некое облегчение.

Поскольку он не мог подобрать подходящих слов и просто молча смотрел на неё, Хэ Ин смущенно сморщила нос:

— Скучная история, да?

Тэ Гон слабо улыбнулся:

— Нет. Интересная.

История «настоящей» Ли Хэ Ин, рассказанная самой Ли Хэ Ин.

Он хотел слушать, если она была готова говорить. Даже если это всё еще причиняло ей боль, если сейчас ей становилось хоть чуточку легче, он был готов слушать сколько угодно.

На самом деле, ему уже давно было интересно узнать о жизни этой женщины в то время, когда он её не знал.

— Тогда… можно я еще немного попьянствую и поболтаю?

— Сколько влезет.

Видимо, её маленькое желание было услышано: Хэ Ин легко рассмеялась и начала понемногу делиться своей тяжелой историей.

О том, как в самом раннем детстве она потеряла маму и попала в приют, где по совету директора сменила имя на «Ли Хэ Ин».

О том, как директор познакомила её со своим племянником, Чхоль Ёном, главой агентства, и как она дебютировала в качестве рекламной модели.

О том, как одной темной ночью она выбежала из дома, словно спасаясь бегством, и наугад села в автобус до Анджина.

О том, как, увидев море, ей снова захотелось умереть, и она уже собиралась прыгнуть, когда встретила Тэ Гиля и прижилась в доме на холме.

И напоследок, совсем крошечная история о том, как так вышло, что она стала присматривать за Чо Рон и учить стариков грамоте.

— Ой… что-то я разболталась. Давно не пила, вот и развезло, наверное.

Хэ Ин потерла тыльной стороной ладони щеки, которые за эти несколько минут раскраснелись еще сильнее, и смущенно улыбнулась.

— На самом деле, мне в последнее время кажется, что я сплю. Сняла очки, сняла маску… Я и подумать не могла, что смогу вот так прийти в дом культуры, выпить с людьми и повеселиться вместе со всеми.

Длинные рукава немного скрывали её руки, которые она сплела вместе, то и дело шевеля пальцами. Её вытянутые ноги были аккуратно сдвинуты, лодыжки покачивались.

Тэ Гон молча смотрел вниз, на круглые меховые галоши, которые забавно покачивались, как медвежьи ушки.

— Это всё благодаря вам. Огромное спасибо.

Сквозь зубы Тэ Гона вырвался смешок, похожий на шелест ветра.

— Когда столько раз слышишь «спасибо», оно уже не так цепляет.

— И всё равно… я правда очень благодарна.

Покачивание прекратилось, и большие пальцы её ног крепко прижались друг к другу. Ступни образовали робкий треугольник, это выглядело так мило, что он снова усмехнулся.

Не дождавшись от него другого ответа, Хэ Ин, почувствовав себя неловко, перевела тему:

— Я-то наговорилась вдоволь. А вам, Нам Тэ Гон-сси, нечего рассказать?

Тэ Гон, облокотившись локтем на закинутую ногу и подперев подбородок, слегка прищурился, делая вид, что задумался.

— Ну, не знаю. О чем бы рассказать.

— Хм. Ну, например…

Взгляд Хэ Ин, скользнувший по черному небу в раздумьях, опустился на её руки. Маленькие белые пальчики начали загибаться один за другим.

— Как так вышло, что вы так сильно поранились и оказались здесь, хотя бы в общих чертах, раз подробностей знать не положено. Как вы проучили тех бандитов, что донимали Су Чхоля, раз они аж взятки притащили. И еще…

Тишину двора дома культуры внезапно разорвали звуки музыкального вступления. Хэ Ин, взглянув в окно, с силой загнула безымянный палец и продолжила:

— И почему Ян Чхун Соп-сси, который сейчас там поет, так меня ненавидит. Вроде того?

Тэ Гон, рассмеявшись от неожиданности, тут же забыл про все предыдущие вопросы и переспросил:

— Тебе кажется, что Чхун Соп тебя ненавидит?

Хэ Ин прищурилась, глядя сквозь окно на Чхун Сопа, который надрывался в караоке.

— Это же очевидно. Постоянно придирается к каждому слову и нарывается.

— У него просто манера речи такая, грубая.

— Это, конечно, тоже, но дело не только в манере речи. Вы бы видели, как он на меня зыркает…

Видимо, ей было очень обидно, потому что губы снова надулись, а брови сложились домиком. Носок кроссовка, постукивающий по полу, выдавал её нескрываемое недовольство.

Тэ Гон, испытав внезапное, незнакомое чувство, начал внимательно разглядывать лицо Хэ Ин.

Оказывается, эта женщина умеет делать и такое обиженное личико. То ли алкоголь так подействовал, то ли Ян Чхун Соп, но зрелище поистине редкое.

— Это потому что вы, Тэ Гон-сси, не видели. Когда мы вдвоем остаемся, он еще хуже себя ведет!

И с надутыми губами красивая. И с нахмуренными бровями красивая. И когда пьяненькая болтает — тоже красивая.

Почему в этой женщине всё так красиво?

Внезапно перед глазами немного поплыло. Лицо Хэ Ин раздвоилось и снова стало одним целым. Казалось, крепкий виски, которым он накидался до самого горла, с запозданием начал жечь изнутри.

Тэ Гон, слегка склонив голову на ладонь, пристально смотрел на надувшуюся Хэ Ин.

Он посмотрел на несколько выбившихся прядей, щекочущих её шею, а затем перевел долгий взгляд на её по-прежнему обиженно выпяченные губы.

— Он точно меня недолюбливает, только вот причину понять не могу.

Тихое бормотание долетело до него с ветром, и он ответил, даже не задумываясь:

— Это от ревности.

Хэ Ин захлопала круглыми глазами и посмотрела на него.

— От ревности?

Легкий ветерок продолжал раскачивать пряди волос, щекочущие шею Хэ Ин.

Тэ Гон, машинально наблюдая за тем, как Хэ Ин почесывает шею, сказал:

— Боится, что ты, Ли Хэ Ин-сси, заберешь меня у него.

Хэ Ин наморщила свой красивый лоб и сделала странное лицо.

— Заберу? Что это значит?

На шее, которую она почесала ногтями, тут же появился красный след. Его рука, по привычке игравшая с зажигалкой в кармане, словно примагниченная, выскользнула наружу.

Он сам не понял, что произошло раньше.

— Потому что я…

То ли то, как его большой палец коснулся её покрасневшей шеи.

— Из-за тебя совсем потерял голову.

То ли эта фраза, сорвавшаяся с губ, словно в полусне.

— …….

Глаза Хэ Ин, слегка покрасневшие от алкоголя, удивленно и широко распахнулись. Она скользнула взглядом по его руке, лежащей на её шее, затем снова быстро заморгала и встретилась с ним глазами.

«Что же делать мне-е-е~»

Заиграла знакомая рок-баллада.

«Как смею я, как сме-е-ею~ её-о-о~»

Хриплый голос Чхун Сопа заполнил опустившуюся на двор тишину.

Она не понимала, что именно сводит её с ума — песня или грохот её собственного сердца.

— Покраснела.

Он медленно провел большим пальцем по расчесанному красному следу.

Их взгляды снова встретились и замерли. Как на картине, они долго и молча смотрели друг другу в глаза.

Что это за жар, внезапно охвативший тело? Что за слова, унесенные ветром, он только что произнес?

Пока Хэ Ин пыталась навести порядок в своих мыслях, его пальцы, легко лежавшие на её плече, соскользнули на затылок.

Рывок, и он притянул её к себе. Она моргнула, и в следующую секунду расстояние между ними исчезло. Его губы, склонившись, глубоко коснулись её горящей шеи.

— …Ха.

Маленькие плечи судорожно вздрогнули. Дыхание, невольно вырвавшееся из груди, смешалось с белым паром в холодном воздухе.

Губы, с силой прижатые к коже, с легким чмоканьем оторвались.

Но тут же опустились снова, на этот раз чуть приоткрытые, вбирая в себя кожу на шее.

Прикусил, отпустил, снова прикусил, отпустил.

Горячий жар и дыхание, исходившие от его губ, обжигали её тонкую шею.

Оторвавшись от её шеи, он, не убирая руки с её плеча, опустил на неё взгляд. Его серо-карие глаза, расслабленные от алкоголя, словно облизывали пылающее лицо Хэ Ин.

От подбородка к кончику носа. К длинным ресницам, дрожащим на быстро моргающих веках.

Вскоре его низкий, хриплый голос пощекотал ей ухо:

— Пойдем внутрь. Хватит на сегодня.

В тот момент, когда она бессознательно, словно загипнотизированная, кивнула, поняла ли Хэ Ин, куда именно он предлагает пойти?

Маленькая рука оказалась крепко зажата в его большой ладони. За широко шагающими кроссовками послушно тянулись круглые меховые галоши.

«Прошу, лишь её одну-у-у-у!»

Дверь открылась и закрылась. Голос Чхун Сопа приглушенно загудел за закрытой дверью, отдаляясь.

«Разреши-и-и! Умоляю-ю-ю~»

В темной пристройке, куда проникал лишь тусклый лунный свет, на пол легла длинная темная тень.

Как только её спина коснулась закрытой двери, огромная ладонь обхватила её затылок и притянула к себе.

Её подбородок невольно приподнялся, а губы приоткрылись. Глубоко склонившаяся тень упала на лицо Хэ Ин.

— …Ха.

Выдохнув легкий стон прямо ей в губы, он прижался к ним под углом. Медленно, словно растапливая её замерзшие губы, он посасывал их, а затем, наклонив голову еще ниже, накрыл их полностью, словно проглатывая.

Хып, — судорожный вдох Хэ Ин, похожий на стон, без остатка исчез в его рту.

Он целовал то грубо и жадно, то мягко и тягуче. Стоило ей на мгновение приоткрыть глаза, подумав, что он отстранился, как он менял угол и снова глубоко впивался в её губы.

Чмок, чмок. Он обхватывал её нижнюю губу, затем нежно посасывал верхнюю, и так несколько раз.

Рука, сжимавшая её затылок, потянула её на себя, заставив сделать шаг вперед. Рука, обвившаяся вокруг талии, крепко прижала её гибкое тело к себе.

Одновременно с этим горячая плоть ворвалась в её приоткрытый рот. Её напряженный язык неожиданно оказался влажно оплетен его языком.

Их головы лихорадочно двигались. Дыхание становилось всё тяжелее и путалось. Мягкие языки сплетались, издавая влажные звуки. Слабые, похожие на стоны вздохи сладострастно смешивались и проглатывались.

Хэ Ин, не в силах справиться с его всё более напористым натиском, постоянно откидывалась назад.

Но её тело, зажатое между ним и железной дверью, оказалось в безвыходной ловушке его тени.

Его бедро, протиснувшееся между её ног, плотно прижалось к самому центру. От его дразнящих движений снизу вверх её тело покачивалось, как на легких волнах.

А-а.

Незнакомый жар хлынул вниз живота. Мягко сокращающийся низ живота то выделял что-то горячее, то снова расслаблялся.

— Ха-а.

Словно жалея даже этот мимолетный выдох, он снова жадно накрыл её губы, запустив руку в её волосы.

Он целовал и сосал её губы очень долго. Так долго, что ноги занемели, а губы начало покалывать от боли.

В тишине пристройки, от которой перехватывало дыхание, раздавались только влажные звуки сплетающихся языков. Не зная, куда девать руки, она скомкала ткань на его груди так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— А…

Он, яростно и без передышки сбивавший её дыхание, взял в губы её покрасневшую щеку, а затем начал посасывать мочку уха.

— …Хыт.

Хэ Ин, чья голова невольно откинулась в сторону, вцепилась в его широкие плечи и приподнялась на цыпочки.

Всё казалось далеким, как во сне, но его влажное дыхание, проникающее в ухо, было невыносимо реальным, обостряя все чувства.

— Ха-а… Ха…

Её затуманенные глаза то медленно открывались, то снова закрывались. Она видела окно, в которое заглядывал длинный лунный свет, и настенные часы, скрытые в темноте.

Она видела широкие плечи, в которые её руки вцепились, как в спасательный трос, и гладкую линию его подбородка, склонившегося прямо перед её глазами.

Их взгляды столкнулись, но он, не закрывая глаз и не отводя взгляда, медленно облизал её губы и снова протолкнул язык внутрь.

Её зрачки, пойманные его взглядом, затуманенно смотрели в серо-карие глаза, которые лениво взирали на неё сверху вниз.

Она отчетливо чувствовала, как он, возбужденный, сладострастно трется о неё внизу. Ощущения между ног становились всё более щекочущими от влаги, и Хэ Ин то и дело ерзала бедрами.

Его глаза, горящие страстью, упорно не отпускали её взгляд.

«Ты уверена, что хочешь продолжить?» — спрашивали его глаза, но его рука, до этого зарывавшаяся в её волосы, уже скользнула по шее и легла на ключицы.

В тот момент, когда кончики пальцев, гладившие впадинку ключицы, скользнули вниз по округлой груди…

— Ха.

Хэ Ин сжалась и крепко зажмурилась.

Странно.

В голове всё помутилось. Дыхание сбилось, словно оборвалась какая-то нить. Ноги мелко дрожали, низ живота напрягся до предела, и она лишь беспомощно цеплялась за его плечи.

Она уже не понимала, что он крепко сжимает в руке — её грудь или её сердце.

В какой-то момент его рука скользнула под футболку и накрыла лифчик, когда…

— Хён! Хённи-и-им!

Из-за плотно закрытой двери пристройки раздался тревожный голос Чхун Сопа.

Хэ Ин, вздрогнув и окоченев от испуга, в панике заморгала и попыталась оттолкнуть его за плечи. Но его тело не сдвинулось ни на миллиметр, словно каменная глыба.

— А-а, блин. Куда это он ушел без предупреждения.

Ей одной казалось, что шаги, меряющие двор, звучат так громко?

А он, как ни в чем не бывало, продолжал мять её грудь и глубоко целовать.

— А эта девка куда подевалась.

Хэ Ин, застыв в одиночестве своего страха, бегала глазами по сторонам и затаила дыхание. Но в то же время его пальцы, нежно поглаживающие сквозь белье её затвердевшие соски, сводили её с ума, заставляя невольно ерзать бедрами.

— Если они вот так вдвоем пропали, что должен думать этот Ян Чхун Соп, а-а-а?

Игриво напевающий голос раздался совсем близко. Казалось, шарканье шлепанцев всё приближалось.

Сердце колотилось прямо под горлом. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет изо рта.

В конце концов она начала похлопывать его по плечу и мелко мотать головой, но он, не отрывая губ, лишь приподнял уголки рта в улыбке.

— Тц. А я хотел вместе бой курантов послушать.

Чирк, чирк. Слабо послышался звук зажигалки. Судя по всему, он сел на деревянный настил: послышалось мычание какой-то мелодии и звук выдыхаемого дыма — Фу-у.

Только тогда Тэ Гон выпустил из плена губы Хэ Ин.

— Ха…!

Задержанное дыхание с шумом вырвалось наружу. И то она старалась дышать как можно тише и чаще, боясь, что её услышат за дверью.

Тэ Гон большим пальцем провел по её красным, распухшим губам и прошептал:

— Выйдем?

Зачем он спрашивает, улыбаясь, прекрасно зная, что за дверью Чхун Соп?

— Или… — протянул он, выдыхая вопрос, ответ на который был уже предрешен, и снова склонился к её губам: — Продолжим?

Её учащенное дыхание снова было проглочено им. Корень языка сильно потянуло. Выгнутая дугой спина глухо ударилась о дверь.

От этого легкого стука Хэ Ин в панике распахнула глаза, но он, не обращая внимания, просунул руку под лифчик.

— Хыт.

Минутная стрелка на настенных часах наложилась на часовую на самом верху. Именно тогда снаружи поднялся шум.

Из главного здания по ту сторону двора донеслись голоса стариков, поздравляющих друг друга с Новым годом.

— Ну и куда они свалили в такой момент, реально.

Среди них слабо различалось и бормотание Чхун Сопа.

Но он, не обращая внимания, крепко сжал её голую грудь.

— Ы-ыт.

Опьяневший мужчина становился всё более грубым. Плотно прижимая свою затвердевшую плоть к низу её живота, он мял её грудь, как тесто, и хозяйничал в её рту.

Даже с закрытыми глазами темнота кружилась, а когда она открывала их, зрение расплывалось.

Он жадно спустился губами по её подбородку и глубоко присосался к ключице, когда…

Из кармана куртки Хэ Ин громко зазвонила старомодная мелодия.

— Хып.

Дыхание остановилось. Хватка его руки на её груди тоже ослабла.

— Чего? Они там, что ли?

Топ-топ, шаги Чхун Сопа, идущего на звук, приближались. Тук-тук-тук, сердце подскочило к самому горлу.

Две пары глаз, налитых кровью от алкоголя, смотрели друг на друга в темноте. Хэ Ин с плаксивым лицом мелко замотала головой.

Его глаза тяжело закрылись. Челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном.

Тэ Гон, уткнувшись лбом в плечо Хэ Ин, тяжело выдохнул и сквозь зубы процедил ругательство:

— Ха… Вот же блять.

#11

Взгляд Тэ Гиля, завтракавшего за столом, то и дело метался туда-сюда.

То, как Хэ Ин, уткнувшись носом в миску, молча хлебала суп с рисовыми клецками, выглядело крайне подозрительно.

Тэ Гон, конечно, мастерски скрывал свои мысли, так что выглядел как обычно, но от наметанного глаза Тэ Гиля не укрылась одна деталь, которая явно отличалась от вчерашней.

Эти изменения, бросающиеся в глаза, были отчетливо видны и на Хэ Ин…

Тэ Гиль, едва сдерживая смешок и кривя губы, внезапно спросил:

— Вы чё, лбами столкнулись, что ль?

— …Что?

Хэ Ин невинно захлопала глазами и переспросила. Тэ Гиль, прищурив смеющиеся глаза, постучал пальцем по своим губам и сказал:

— Я про губы ваши. Чего это они у вас обоих так синхронно распухли-то?

— …Кхып!

Хэ Ин тут же поперхнулась, зажала рот рукой и закашлялась.

Тэ Гон же, без малейших колебаний, подал ей стакан воды и как ни в чем не бывало продолжил есть. Как и заметил Тэ Гиль, его губы, пережевывающие рис, были припухшими, словно после драки.

Выпив всю воду и едва успокоившись, Хэ Ин вытерла губы тыльной стороной ладони. От этого легкого прикосновения она поморщилась — губы болели, они действительно распухли.

Еще бы им не распухнуть после того, как их так яростно мяли и кусали.

Кхм, — нарочито прочистив горло, Тэ Гиль, жуя полную ложку супа, сказал с лукавым видом:

— Эх, закусок маловато, надо бы на рынок сходить. Уж не знаю, как так вышло, что губы распухли, но шоб быстрее зажило, надо кушать хорошо.

Хэ Ин, не смея поднять головы и покраснев как рак, едва слышно пробормотала:

— …Д-да.

Тэ Гон, соучастник преступления, продолжал молча есть, но его распухшие губы едва заметно искривились в легкой улыбке.

Некоторое время за столом было слышно лишь постукивание трех ложек.

Хлоп! Хлоп!

Именно тогда на окно уютной главной комнаты внезапно брызнули капли воды.

Тэ Гиль резко распахнул окно и набросился на Чхун Сопа, который вытряхивал белье во дворе:

— Холера, ты белье вытряхиваешь или порвать пытаешься?! Потише нельзя?!

Чхун Соп, взяв скомканное полотенце, демонстративно хлопнул им в сторону окна и буркнул с недовольным видом:

— Дедуль. Я сегодня планирую глубоко погрузиться в депрессию, так что не трогайте меня.

— Ха? Ты погляди, как заговорил.

Тэ Гиль покачал головой, потеряв интерес, но, съев еще ложку супа, снова повысил голос:

— С чего это ты с утра пораньше, даже не пожравши, тут речи толкаешь? Всю ночь гулял же. Кошмар какой приснился, что ли?

— Ху-у…

Чхун Соп опустил руки, задрал голову к небу и издал долгий, многозначительный вздох.

Затем его взгляд, метнувшийся к окну, безошибочно приземлился на губы Хэ Ин.

Один раз на её, второй — на губы любимого хёна.

— Тц. Я так и знал. Я же говорил, а? Я знал, что искра проскочит. Ха… Надо было сразу уезжать, а я еще время тянул. Пиздец как голова болит, реально.

Упреки, замаскированные под мысли вслух, вылились прямо им в лицо.

Хэ Ин крепко закусила распухшие губы и низко опустила голову. Ей и так было до смерти неловко, а теперь из-за одного поцелуя она чувствовала себя так, словно совершила преступление.

— Ты чего там бормочешь?

— Да ниче-е-е. Не обращайте внимания на такого дурака, как я, берите пример с нашего хёна и просто кушайте.

Несмотря на откровенный сарказм, Тэ Гон с опущенным взглядом продолжал равнодушно хлебать суп. Из-за этого лицо Хэ Ин опускалось всё ниже, казалось, она вот-вот нырнет в миску.

Тэ Гон, не выдержав этого зрелища, надавил пальцем на лоб Хэ Ин, заставляя её поднять голову.

— Ешь с поднятой головой. А то подавишься.

Хлоп, хло-о-оп!

Очередная порция холодных капель воды смачно ударила по стеклу.

— Соп-а.

Ему даже не пришлось добавлять «не наглей», это и так ясно читалось в его тоне. Чхун Соп наконец-то угомонился, доразвесил белье, закурил и, демонстративно отвернувшись, вышел за ворота.

Хэ Ин, почувствовав внезапную обиду, искоса посмотрела вслед Чхун Сопу и надула распухшие губы.

Тэ Гон, с гордостью разглядывая губы Хэ Ин, которые он так художественно «оформил», в конце концов не выдержал и рассмеялся, словно дуновение ветра.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Искренность той зимы в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

О книге