Пролог

Он сунул руку в ящик стола. Уголок листа бумаги коснулся его кончиков пальцев. Из него вытащили белый конверт, на котором не было написано ни отправитель, ни получатель, а также книгу.

Он разорвал конверт.

Дорогой Джордж

Презрительная улыбка скользнула по глазам мальчика, когда он увидел написанную в начале фразу. Даже не читая содержание письма, мальчик скомкал бумагу и выбросил её в мусорное ведро. Он перекинул сумку через плечо и вышел из класса.

Каждый раз, когда он шел по пустому коридору, звук его шагов следовал за ним по пятам. Легкий вечерний ветерок проникал сквозь открытые окна. Крики детей, играющих в футбол на спортивном поле, звучали издалека, словно во сне.

«Джо Джихён».

Мальчик, испуганный твердым голосом, донесшимся так близко, повернул голову. Его взгляд сначала упал на плечи, вырисовывающиеся на фоне подсветки. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, кто это.

«Ты читал письмо?»

Мальчик уже собирался инстинктивно ответить, спросив, что он имеет в виду, но замолчал. На лице мальчика мелькнуло недоумение. Он вспомнил письмо, которое скомкал и выбросил, даже не прочитав его.

"Почему."

В ответ прозвучал вопрос. В нем не было ни обвинения, ни угрозы. На лице читалось чистое, простое любопытство.

«Просто…»

Мальчик прикусил губу, а затем отпустил её. Его бледные щёки покраснели. Из-за своей внешности, которая не соответствовала грубой атмосфере школы для мальчиков, озорные дети часто дразнили его. Мальчика прозвали Джорджем. Это было из-за его имени, Чо Джихён. Дети часто кричали: «О, Джордж, пожалуйста, прими моё сердце», — при этом наигрывая ужасную мелодию на пианино в музыкальном классе и распевая.

Всё это были просто глупые розыгрыши. Не так давно письма-цепочки стали распространяться как модный тренд. Мальчик тоже получил несколько таких писем. Письма всегда начинались с «Дорогой Джордж». Поэтому сегодня, как только он увидел начало письма, мальчик решил, что это всего лишь розыгрыш, даже не стоящий того, чтобы его читать.

"…Мне жаль."

Мальчик ответил, опустив голову. Он знал, кто перед ним. Первым делом его охватил страх.

«Всё в порядке. Это не имеет значения».

В ответ он получил покладистый ответ. Это было совсем не похоже на слухи. Мальчик медленно поднял голову. Только тогда он впервые встретился взглядом с собеседником.

Глава 1

«Мы надеемся, что ваше сегодняшнее путешествие с нашей авиакомпанией прошло приятно. Желаем вам безопасного пути к месту назначения. Спасибо».

Когда началось объявление в самолете, пассажиры начали суетливо двигаться. Еще до того, как погас табло с пристегнутыми ремнями безопасности, люди уже вставали то тут, то там.

Чо Джи Хён сглотнул и потер виски. Кошмар, который ему приснился перед взлетом, словно вот-вот вернется, но оставался неуловимым. Было ощущение, будто в горле застрял кусок пищи, который он не мог проглотить.

"Я могу вам чем-нибудь помочь?"

К нему подошла опрятная стюардесса с улыбкой. Она помогала пассажирам первого и бизнес-класса высаживаться в порядке очереди.

"Я в порядке."

Чо Джи Хён взял свою сумку и поднялся со своего места. В тот момент, когда он переступил порог трапа самолета, его нос пронзил специфический затхлый запах. Он уже отправил свой багаж из Нью-Йорка, поэтому ему нечего было забирать.

«Я тебя ждал».

Мужчина, который поджидал Чо Джи Хён у входа, подбежал к ней.

«Приношу свои извинения. Рейс немного задержался».

«Меня уведомили заранее. Машина меня ждет».

Джо Джихён, идя вслед за мужчиной, крепко прижал виски к груди. Он устал. Долгий перелет был одной из причин, но больше всего его утомляло само возвращение в это место. Он сел на заднее сиденье машины и закрыл глаза. Только когда машина, уже некоторое время ехавшая, пересекала реку Хан, Джо Джихён открыл глаза. За зданиями висела необычайно большая луна. Это ощущение было скорее странным, чем прекрасным.

«Вы видели новости?»

Голос из-за руля резко вернул Чо Джи Хён к реальности.

«Простите?»

«Говорят, через несколько недель к Земле приблизится крупный астероид. Я слышал, что он вдвое меньше Нью-Йорка».

Он вспомнил новости, в которых это событие назвали величайшим космическим зрелищем на Земле — впечатляющим метеорным потоком.

"Это так."

«Если бы в Землю врезался такой огромный астероид, была бы она уничтожена?»

"Я думаю."

Последовал вялый ответ.

«Ха-ха-ха. Срок действия моего сберегательного счета истекает в следующем месяце, так что, думаю, я бы почувствовал себя немного обиженным, если бы это произошло. Совсем другое дело, если бы я мог хотя бы потратить все свои деньги, а потом умереть».

Джо Джихён снова закрыл глаза, услышав голос, который невесомо бормотал о конце света. После еще нескольких бессвязных предложений мужчина замолчал, не получив ответа.

Машина плавно въехала на многоуровневую парковку элитного жилого и коммерческого комплекса. Головная боль не прошла, когда он выехал из гаража и поднялся на лифте.

«Я подготовил всё, как вы просили».

Мужчина произнес это с невероятной уверенностью, открывая входную дверь. И у него были на то все основания. Это была роскошная квартира, более чем достаточная для человека, живущего в одиночестве.

«Если вам понадобится что-нибудь ещё…»

«Всё в порядке. Я сам об этом позабочусь».

Это был мягкий способ попросить его уйти. Мужчина склонил голову, оставил записку с просьбой связаться с ним в любое время, если ему что-нибудь понадобится, а затем закрыл дверь и исчез. Чо Джи Хён бросил сумку, которую держал в руках, на диван.

Он сразу же пошёл в ванную. Из-за задержки он просидел в самолёте почти двадцать часов. Помимо желания принять горячий душ, других желаний у него не было.

Сняв с себя всю одежду, он вошел в душевую кабину.

«Да. Я благополучно добрался».

Он ответил равнодушно, прижимая телефон к плечу. Он открыл холодильник, но, кроме бутылок с водой, никакой настоящей еды там не было.

«Не о чем беспокоиться. Я сам со всем разберусь. Да. Я сейчас закончу».

Закончив разговор, Чо Джихён сел на диван. После того как душ смыл с него усталость, у него возникло другое желание.

«Хааах…»

Из-за турбулентности он даже толком не успел съесть предоставленное на борту питание. Это ничем не отличалось от голодания в течение целого дня. Он посмотрел на часы. В такое время искать ресторан было бы непросто. Поскольку он только сегодня переехал, он никак не мог знать местные заведения, предлагающие доставку. Немного подумав, он поискал в телефоне пиццерию и позвонил. Назвав свой адрес и сделав приблизительный заказ, он прислонился к дивану.

Он почувствовал, как его тело странно обмякло. Сколько времени прошло? Прозвенел звонок. Он медленно поднялся и взял в руки трубку домофона.

«Здравствуйте. Это вестибюль. Прибыла поставка квартиры № 4802. Пожалуйста, подтвердите».

«Да. Отправьте его наверх».

Поэтому они проверили дверь из вестибюля, потому что это были роскошные апартаменты. Мысль о том, что это хлопотно, возникла раньше, чем мысль о безопасности. Вскоре после этого зазвонил дверной звонок. Обычно он бы еще раз проверил, кто это, но сейчас у него не было на это сил. Он открыл дверь. Большая. Таково было его первое впечатление о курьере.

«Пожалуйста, положите это туда».

Он указал на пол. Он достал из бумажника карту. У него еще не было возможности снять наличные, так как он спешно вернулся в страну.

«Вы принимаете кредитные карты?»

Вместо ответа курьер протянул считыватель карт. Пока обрабатывался платеж, Чо Джихён смотрел на коробку с пиццей. Честно говоря, он не был особенно любим пиццу. Просто это первое, что пришло ему в голову.

Курьер, закончив оплату, протянул карточку. Чо Джихён подумал про себя, какой же это тихий курьер, когда брал карточку. Курьер склонил голову и повернулся, чтобы уйти. На карточке не было даже банальных фраз вроде «приятного аппетита» или чего-то подобного. Как раз когда дверь собиралась закрыться, запястье курьера попало в поле зрения Чо Джихён. Нет, если быть точным, это были слова, вытатуированные у него на запястье.

Дорогой.

Иероглифы, появившиеся позже, исчезли в его рукаве. Глаза Чо Джи Хён расширились.

Дверь закрылась.

В его памяти открылась дверь.

Глава 2

«На что ты так смотришь?»

Услышав голос сзади, Чо Джихён резко опомнился и повернул голову.

«Зачем мусорное ведро?»

«Нет… Просто».

Как и ожидалось, мусорный бак был совершенно пуст.

«Ты что-то важное потерял?»

Стоящий позади него парень вытянул шею, чтобы заглянуть в мусорное ведро. Чо Джихён покачал головой с двусмысленной улыбкой и сказал: «Дело не в этом. Это неважно. Он просто любопытствует. Ему любопытно, что было написано в письме Кан Соквона».

«Джордж!»

Раздался голос с оттенком озорства. Губы Чо Джихёна слегка напряглись. Это было прозвище, которое ему действительно не нравилось. Тот, кто его придумал, должно быть, просто не имел, чем заняться. Он холодно повернул голову. Парень, который окликнул Чо Джихёна, указал на заднюю дверь класса со слегка испуганным выражением лица. В глазах Чо Джихёна мелькнуло недоумение. Это был Кан Соквон. Чо Джихён быстро вернул себе бесстрастное выражение лица.

«Ты меня искал?»

Он старался скрывать свой страх как можно тщательнее. Такие люди, как Кан Соквон, инстинктивно чувствуют слабость противника. Они готовы нанести ей сокрушительный удар. В тот день, когда их взгляды встретились в коридоре, он это понял.

«Во сколько ты сегодня заканчиваешь работу?»

Немного подумав, Чо Джи Хён ответил: «В час дня».

"Хорошо."

На этом всё. Кан Соквон слегка кивнул и ушёл. Чо Джихён безучастно смотрел ему вслед.

«Ах! Ты знаешь того пожилого мужчину?»

Один из парней в классе, узнавший Кан Соквона, подошел к нему и начал шуметь.

«Нет, не хочу».

«Тогда зачем он пришел тебя искать? Ты его разозлил?»

"Я не знаю."

Джо Джи Хён ответил коротко.

Это была правда. Почему Кан Соквон пришел его найти, почему он спросил, во сколько заканчиваются его занятия. Он даже не мог предположить.

«Ходят слухи, что этот парень невероятно страшный. Говорят, с ним шутки плохи».

Тут и там начали появляться комментарии по поводу того самого «несерьезного» слуха. Слушать эти истории было утомительно. Чо Джи Хён тихо вернулся на свое место. Он открыл книгу. Даже читая письма, он не мог вспомнить их содержание.

«Эй, Джордж».

Чхве Гиёль, который в какой-то момент вошел в класс, сел перед ним в знак приветствия. Чо Джихён слегка нахмурился и поднял взгляд. Вероятно, это был тот самый. Тот, кому нечем было заняться, и кто начал называть его Джорджем.

«Это правда?»

«Это правда?»

«Кан Соквон за тобой наблюдает».

"О чем ты говоришь."

«Эй, Джордж. Ответь мне прямо.»

Чхве Гиёль ударил кулаком по столу.

«Я слышал, ты вчера вместе с Кан Соквоном ушёл из школы».

"Я сделал."

"Что ты сделал?"

«Мы поели».

Чо Джихён не любил Чхве Гёля.

Тип человека, который хорошо учился, умел драться, происходил из богатой семьи и не стеснялся демонстрировать свою мужественность с помощью насилия.

«Ты только что поел? Это вообще имеет смысл? Тогда почему он снова пришел тебя сегодня искать?»

«Я тоже не знаю».

«Как такое возможно? Вы ели вместе, даже не зная причины?»

— спросил Чхве Гиёль провокационным тоном.

«Какое тебе до этого дело?»

Чо Джи Хён холодно ответила. Лицо Чхве Гиёля исказилось.

«Ты, придурок…»

Их взгляды встретились как раз в тот момент, когда Чхве Гиёль собирался поднять кулак. Чо Джихён сразу заметил, что Чхве Гиёль поспешно отводит взгляд.

«Какой же он наглый ублюдок».

Чхве Гиёль выместил свою злость на невинном столе и встал со своего места. Чо Джихён знал, что не может его ударить. Раньше уже встречались парни, похожие на Чхве Гиёля. Люди, которые не осознают своей симпатии к кому-либо и прибегают к извращенным выражениям этой симпатии.

Большинство из них, вероятно, закончили бы школу, так и не испытав этого чувства. Он тоже на это надеялся. Он не хотел запутаться в необработанных, грубых, незначительных эмоциях.

Джо Джихён снова перевел взгляд на свою книгу.

Чо Джихён вздрогнул, его плечи задрожали. Его взгляд встретился с Кан Соквоном, который ждал в коридоре. Кан Соквон подошёл к нему.

"Пойдем."

«…»

Времени на ответ не было. Кан Соквон шагнул вперёд. Чо Джихён ничего не оставалось, как следовать за ним.

«А как насчет рамена?»

«Прости?»

«Тебе нравится рамен?»

"…Да."

Кан Соквон снова пошёл. Чо Джихён совершенно не мог догадаться, о чём он думает. Когда Чхве Гиёль спросил, почему они едят вместе, тот ответил, что не знает, потому что действительно не знает ответа.

Вчера они вместе ели свиную отбивную в закусочной. На протяжении всего обеда Чо Джи Хён ждал, когда Кан Соквон что-нибудь скажет, хоть что-нибудь. Чтобы он мог вежливо отказаться.

Но Кан Соквон ничего не сказал. Даже после того, как они закончили есть, они разошлись, не обменявшись ни словом.

Сегодня они снова оказались сидящими друг напротив друга в обшарпанной японской раменной.

«Что ты будешь заказывать?»

Кан Соквон спросил. Чо Джихён немного подумал, затем указал на картинку в меню с надписью «Лучшее». После того, как Кан Соквон сделал заказ у официанта, воцарилась неловкая тишина.

Чо Джихён безучастно смотрел на стол. Он заметил пальцы Кан Соквона под столом, которые беспорядочно постукивали по его собственной ноге.

Он нервничает?

Чо Джи Хён поднял голову. Их взгляды встретились. На лице Кан Соквона не было никаких эмоций. Это означало: «Почему ты так смотришь?»

«Мне было интересно, почему ты пригласил меня пообедать с тобой».

Джо Джи Хён, долгое время колебавшаяся, наконец открыл рот.

«Почему ты ешь со мной?»

Был задан неожиданный вопрос.

"Я думаю."

Чо Джи Хён взял свой стакан с водой. Теплая вода потекла ему в горло. Горло пересохло. Он мысленно пытался подобрать правдоподобные слова, потому что я еще не настолько потерял рассудок, чтобы категорически отказать человеку, которого считают тем, с кем никогда нельзя связываться, и попросить еды.

«Ты ходишь поесть с кем-нибудь, кто тебя пригласит?»

На мгновение он прочитал обвинение в голосе другого. Чо Джихён понял, что это значит. Его первоначальное прозвище было «Монахиня». Это было из-за его холодной и аскетичной внешности и поведения. Чо Джихён очень не любил прозвище «Монахиня». Это не означало, что он приветствовал свое новое прозвище, «Джордж». Нет, на самом деле, оно ему не нравилось еще больше. «Джордж» — это распространенное выражение в казино, обозначающее клиента, который щедро и обильно дает чаевые сотрудникам. Сестра Джордж отдает все. С сексуальным подтекстом парни дразнили Чо Джихёна.

Джо Джихён встал со своего места.

«Это не так. Если ты меня неправильно понял, приношу свои извинения».

Кан Соквон схватил Чо Джи Хён за запястье и потянул.

"Сиди."

«…»

Защемление причиняло боль. Чо Джи Хён ничего не оставалось, как снова сесть. Лицо Кан Соквона оставалось бесстрастным.

«Это была шутка».

Он хотел спросить, какая часть была шуткой и согласны ли они вообще обмениваться шутками, но Чо Джи Хён промолчал. Ему тоже не очень хотелось слышать ответ.

Официант принес рамен.

«Давайте поедим».

Кан Соквон протянул ему палочки для еды. Чо Джихён, пребывая в оцепенении, взял палочки.

В тот день между ними тоже не было никакого особого разговора.

И на этом трапеза закончилась.

«Доставка прибыла».

«Да. Отправь его наверх».

Ответив на звонок в домофон, Чо Джихён прикусил губу.

Он не знал, что должен делать. Если он подтвердит, что курьер — это тот самый человек, что дальше? Он поздоровается? Он скажет, что рад его видеть? Имеет ли он вообще на это право?

Джо Джи Хён тяжело вздохнул. Вскоре зазвонил дверной звонок. Пальцы, которыми он открывал дверь, слегка дрожали. Мужчина молча поставил коробку с пиццей на пол.

«Оплата картой…»

И на этот раз курьер не ответил и достал устройство для считывания карт. Чо Джи Хён, который смотрел на руки мужчины, вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

«Ах, извините».

Джо Джихён поспешно вытащил бумажник из кармана и протянул карту. Пока аппарат продолжал пищать, Джо Джихён ещё раз взглянул на лицо курьера.

Кан Соквон.

Если его память его не подводила, то это был он.

Их взгляды встретились.

Он слышал, как кровь оттекает от его головы. Его приковал этот взгляд. Хотя с того дня прошло столько лет, он беспомощно погружается в воспоминания о прошлом.

Ему нужно было что-то сказать. Что-то вроде: «Как дела?», «Где ты сейчас живешь?» или «Извини».

В тот момент, когда Чо Джи Хён попытался заставить свои неподвижные губы пошевелиться, мужчина первым протянул руку. Чо Джи Хён инстинктивно вздрогнул и откинул плечи назад. Но затем в поле зрения показалась карта, которую держал мужчина. Передав карту, мужчина исчез, как ни в чем не бывало. Он услышал звук закрывающейся двери.

И в тот момент он это осознал.

Забыл он это или хотел забыть, но факт оставался фактом: в настоящем времени Кан Соквона его не существовало.

«А как насчет удона?»

«Всё в порядке».

"Пойдем."

Кан Соквон шел впереди, указывая дорогу.

Что это вообще такое? Он перестал беспокоиться об этом после того, как они неделю вместе ели.

Он спросил про меню, и они поели вместе. Вот и всё. Даже особого разговора не было. Сначала было так неловко, что он не понимал, попадает ли еда ему в нос или в рот, но теперь он более или менее привык. Нет, на самом деле, для Чо Джи Хён, который был довольно тихим, Кан Соквон был идеальным компаньоном за ужином.

"Как это на вкус?"

В середине трапезы Кан Соквон задал вопрос. В последнее время он стал немного разговорчивее и всегда задавал этот вопрос.

«Всё в порядке. Здесь чисто.»

«Какое облегчение!»

Чо Джи Хён, который до этого пользовался палочками для еды, внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял голову. По выражению его лица было непонятно, о чём он думает.

«Как у вас дела на занятиях?»

Он был ошеломлен совершенно неожиданным вопросом и чуть не подавился. Чо Джихён слегка кашлянул и спросил в ответ: «Прости?»

«Я спросил, как у тебя идут занятия».

«…»

Он даже не мог предположить, что скрывается за таким вопросом. Чо Джи Хён медленно моргнул, а затем ответил с чувством смирения.

«Они просто нормальные».

«Я слышал, ты хорошо учишься?»

«У меня это хорошо получается… но это не значит, что мне нравятся эти занятия».

Чтобы добиться успеха, нужно хорошо учиться. Это родители внушали ему с детства. Поскольку он не ставил перед собой конкретной цели, Чо Джихён послушно выполнил просьбу родителей и сосредоточился на учёбе.

Кан Соквон слегка кивнул и сказал: «Понятно».

«Но от кого ты это услышал?»

"Что."

«История, которую я хорошо умею изучать».

Выражение лица Кан Соквона на мгновение застыло. Он не знал, насколько уместно выражение «застыло», но на данный момент это было единственное выражение, которое приходило ему на ум.

Он растерян.

Чо Джи Хён инстинктивно уловил мимолетную эмоцию на бесстрастном лице. Сообразительность не всегда была преимуществом. Потому что часто ему хотелось притвориться, что он не понимает чувств другого человека.

Чо Джи Хён молча снова взял палочки для еды. Кан Соквон тоже продолжил есть. Достав палочками последнюю лапшу удон, Кан Соквон открыл рот.

«Я слышал, как дети разговаривали. Что Джордж снова занял первое место во всей школе».

Джо Джи Хён кивнул. На последнем пробном экзамене он занял второе место, так что это, должно быть, не та история, которую он слышал в прошлом месяце.

«Я думал, ты иностранец».

«…Прости».

Чо Джи Хён горько усмехнулся. Из-за своего прозвища он уже не раз слышал подобные замечания.

«Оказалось, что нет».

Кан Соквон тихо пробормотал что-то себе под нос. Чо Джихён поднял взгляд. Это была неожиданная реакция. Помимо прозвища, в нем не было ничего, что можно было бы назвать иностранным. Его иссиня-черные волосы и глаза, а также длинные, холодные глаза были типичными для азиата. Но сейчас тон Кан Соквона говорил о том, что он удивлен тем, что Чо Джихён не иностранец.

Их взгляды встретились. У него были глубоко посаженные глаза. Если в них и таились эмоции, то очень глубокие. Настолько глубокие, что можно было бы погрузиться в них навсегда. Это, несомненно, было бы ошеломляющим как для объекта этих эмоций, так и для самого человека.

Он не мог дышать. Чо Джи Хён опустошил свой стакан с водой.

«Давай встанем, если ты закончил есть».

Джо Джихён кивнул головой.

«Привет, Джордж».

Рука Чхве Гиёля обхватил плечо Чо Джихёна. Увидев эту грубую, игривую манеру, лишенную всякого контроля над силой, Чо Джихён нахмурился и оттолкнул Чхве Гиёля.

"Куда ты идешь."

«В класс».

«Откуда ты приехал?»

«Кабинет факультета».

"Почему?"

«Мне позвонила учительница. По поводу участия в конкурсе эссе».

После того, как он ответил на все вопросы, Чо Джихён посмотрел на Чхве Гиёля с выражением лица, которое говорило: «Довольно, правда?» Это был негласный знак, чтобы он больше его не беспокоил.

«Как и ожидалось, лучший ученик школы находится на совершенно другом уровне. Для Джорджа, разумеется».

Чо Джихён ненавидел, когда Чхве Гиёль называл его Джорджем. Он намеренно делал акцент на звуке «Джео», невнятно произнося его. Каждый раз, когда Чхве Гиёль так его называл, окружающие дети хихикали и смеялись.

«Джо Джихён».

"Что?"

«Меня зовут Джо Джихён, а не Джордж».

«Джордж, Чо Джи Хён, в чём разница?»

Он больше не хотел с ним общаться. Чо Джи Хён замолчал и пошёл.

«Джордж. Ты дуешься?»

"Нет."

«Чем ты сегодня займешся после занятий?»

«Подготовительная школа».

«Кто этого не знает? Я спрашиваю, чем ты занимаетесь после подготовительных занятий?»

К сожалению, некоторое время назад он случайно столкнулся с Чхве Гиёлем в холле подготовительной школы. Слухи о том, что количество учеников увеличилось после того, как туда пригласили известного преподавателя из Каннама, оказались правдой.

«Мне нужно домой».

«Что вообще приносит тебе радость в жизни? Дом, подготовительные курсы, школа. Тебе никогда не надоедает?»

Кто-то окликнул его сзади, Чо Джи Хён. Ему уже надоело гадать, как долго ещё продлится этот изнурительный разговор. Поэтому он, возможно, изобразил на лице чуть более довольное выражение, чем обычно.

Когда их взгляды встретились, человек, который его позвал, сам выглядел удивленным. Но вскоре Кан Соквон вернулся к своему обычному бесстрастному выражению лица.

Когда Кан Соквон приблизился, Чхве Гиёль невольно отступил на шаг назад. Это была естественная реакция. Чхве Гиёль тоже был довольно высоким, но Кан Соквон был на голову выше его. Это крупное телосложение сыграло свою роль в том, почему даже Чо Джихён, которая не особенно интересовался другими людьми, узнал имя Кан Соквона.

Куда бы ни проходил Кан Соквон, везде сама собой образовывалась тропинка. Студенты разбегались, словно крабы, ищущие себе укромное место.

Это был первый раз, когда Кан Соквон обратил на него внимание в школе, за исключением тех случаев, когда он приглашал его поесть. Он слышал, как холодная кровь течет по его кончикам пальцев. Чо Джихён понял, что боится Кан Соквона больше, чем думал.

Кан Соквон что-то протянул перед Чо Джихёном. Чо Джихён моргнул.

"Мороженое."

"…Спасибо."

Чо Джихён взял мороженое. Он думал, что после этого просто уйдёт, но Кан Соквон стоял и не двигался с места. Чо Джихён заметил, что его взгляд прикован к мороженому в его руке. Немного подумав, он развернул упаковку и откусил кусочек.

Увидев это, Кан Соквон ушел, словно выполнив свою задачу. Как только Кан Соквон скрылся внутри здания, дети бросились к Чо Джи Хён.

«Джордж, ты дружишь с тем парнем постарше?»

«Откуда ты его знаешь? Это потрясающе!»

Было двусмысленно сказать, что они были знакомы, и двусмысленно сказать, что не были. Чо Джихён молча откусил кусочек мороженого.

«Ты действительно близок с Кан Соквоном?»

Чхве Гиёль спросил, широко раскрыв глаза. Холодное сладкое мороженое закружилось у него во рту. Чо Джихён ответил: «Интересно?» — и пошел дальше.

«Ты что, с ума сошел? Ты вообще понимаешь, что он за человек, раз общаешься с ним?»

— сказал Чхве Гиёль, приняв серьёзный вид, который ему совсем не шёл. Чо Джихён равнодушно ответил: — Я действительно не знаю.

«Я слышал, что когда этот парень сразу после поступления в школу Сонсан ввязался в драку с ребятами из расположенной неподалеку технической средней школы, это было совсем не смешно. Говорили, что даже десять полицейских, ворвавшихся туда, не смогли его остановить».

«А один из них, как я слышал, до сих пор находится в состоянии овоща».

«Говорят, что он несколько раз попадал в центры содержания несовершеннолетних и выходил из них».

«Черт, что значит "тюрьма для несовершеннолетних" с таким огромным телом? Ты видел его кулаки? Если тебя ими ударят, ты попрощаешься с этим миром в тот же день».

«Я слышал, что банды выстраиваются в очередь, чтобы завербовать его после окончания школы. Черт, у меня ноги дрожат каждый раз, когда я его вижу».

Дети по очереди рассказывали истории о Кан Соквоне, похожие на городские легенды, которые они слышали.

«Я говорю серьёзно, не общайся с такими людьми. Понял?»

После того как Чо Джихён съел и проглотил кусочек мороженого, он открыл рот.

«…Лучше, чем я думал».

"Что?"

«Это очень вкусно».

Джо Джихён доел остатки мороженого и выбросил голую деревянную палочку в мусорное ведро.

"Почему?"

— спросил Кан Соквон, откладывая вилку.

Он не особенно любит жирную пищу. То же самое касается сладкой и соленой еды. В целом, он предпочитает простую пищу. Это всё, что он узнал о Кан Соквоне на данный момент.

«Нет, сэр. Просто кажется, что ты сегодня мало ешь ».

«…»

Выражение лица Кан Соквона снова застыло. Он был слегка смущен. Кан Соквон выпил немного ледяной воды. Он похрустел льдом, затем позвал официанта и попросил еще один стакан ледяной воды.

«Я контролирую свой вес».

«Прости?»

Чо Джихён усомнился в собственных ушах. Он никогда не предполагал, что такой человек, как Кан Соквон, будет беспокоиться о своем весе и контролировать потребление пищи. Голова Чо Джихёна слегка наклонилась в сторону. Кан Соквон точно расслышал этот тонкий жест.

«Я занимаюсь спортом».

Он не знал, что это за вид спорта, но первой его мыслью было сочувствие к сопернику.

«Он сказал, что лучше выступать в весовой категории на одну ступень ниже. Соревнования состоятся через несколько дней».

«Понятно… Можно вам сейчас поесть?»

В ответ на вопрос Чо Джи Хён Кан Соквон невнятно промолчал. Чо Джи Хён вытер уголок рта салфеткой.

"Все нормально."

«Нет. Я наелся».

Чо Джихён встал со своего места. Кан Соквон тоже встал.

«Я заплачу».

Чо Джи Хён попытался снять деньги, но Кан Соквон не ответил. Он уже подошёл к кассе и расплатился.

«Спасибо за обед».

— сказал Джо Джи Хён, когда они выходили из ресторана.

«Ты почти ничего не ел».

«Всё в порядке».

Хотя он и оставил больше половины своей еды, он не испытывал ни малейшего сожаления. Это было вполне естественно, когда он подумал о том, сколько придется пробежать Кан Соквону, чтобы наверстать упущенное.

Чо Джихён посмотрел на часы. Время идти в подготовительную школу или домой было неподходящим. Как раз когда он подумал, что ему следует зайти в какое-нибудь случайное место поблизости и почитать книгу, Кан Соквон открыл рот.

«Твое занятие в подготовительной школе начинается в 8, верно?»

"Да."

У него хорошая память.

Была добавлена еще одна информация о Кан Соквоне.

«Тогда не хочешь ли ненадолго заглянуть к нам перед уходом?»

Как только они вошли в спортзал, с лица человека, который, судя по всему, был директором, раздался пламенный приказ.

«Кан Соквон, ты сволочь. Ты ужинал перед тем, как прийти? Ты что, с ума сошёл? Матч послезавтра, ты вообще в своём уме?»

«Я пойду переоденусь и вернусь».

Когда Кан Соквон склонил голову и исчез, режиссер вздохнул.

Разве я зря последовал за ним сюда?

Чо Джихён посмотрел на часы. Похоже, ему придётся пробыть здесь как минимум тридцать минут, прежде чем он сможет использовать подготовительные курсы как предлог для исчезновения.

«А кто ты?»

Режиссер обнаружил Чо Джи Хёна и оглядел его с ног до головы.

«Здравствуйте. Я учусь на младших курсах у Кан Соквона Сонбэ».

«Ты тоже здесь на тренировку?»

Джо Джи Хён без труда догадался, что перед этим предложением было опущено слово «конечно же нет».

«Я просто пришел посмотреть».

Вместо него ответил Кан Соквон. При виде его, переодевшегося в спортивную одежду, Чо Джихён невольно затаил дыхание. Подтянутое тело, скрытое под школьной формой, отчетливо проступало сквозь тонкую спортивную одежду. Чувство устрашения усилилось вдвое по сравнению с обычным.

«Что ты делаешь? Иди разминайся. Даже не думай идти домой, если сегодня не достигнешь целевого веса».

Кан Соквон коротко кивнул.

«Можешь сесть вон там».

Кан Соквон указал на стул, стоящий в углу. Чо Джихён сел, держа сумку на коленях. Вскоре после этого по спортзалу раздался оглушительный удар.

Дело дошло до того, что все, кто проходил обучение, остановились и повернулись, чтобы посмотреть. Вскоре на лице директора, который до этого был зол, появилось довольное выражение.

Как и ожидалось, мне жаль соперника.

Чо Джихён задумался, наблюдая за боксёрской грушей, беспомощно раскачивавшейся в воздухе. Как раз когда он засомневался, не лопнет ли она, груша с глухим стуком рухнула.

«Разве я не говорил тебе не перенапрягаться?»

Режиссер цокнул языком. Как будто это случалось не в первый и не во второй раз, Кан Соквон с безразличным видом убрал свалившуюся боксерскую грушу. Пока он шел за грушой, он услышал, как другой спортсмен с бледным лицом бормочет, что он чудовище.

Как только Кан Соквон повесил на гвоздь новую боксерскую грушу, беспощадные удары возобновились. Не только Чо Джи Хён, но и все остальные смотрели на Кан Соквона с ошеломленными лицами.

«Что вы все делаете? Это что, представление? Все, расходитесь!»

Режиссер закричал. Даже произнося эти слова, он не мог оторвать глаз от Кан Соквона.

«Откуда ты его знаешь?»

На вопрос режиссера, стоявшего со скрещенными руками, Чо Джи Хён немного подумал, прежде чем ответить: «Он мой одноклассник».

«Вы близки?»

Джо Джи Хён неоднозначно улыбнулся.

«Прожив достаточно долго, можно увидеть всякое. Подумать только, этот парень взял с собой такого молодого человека, как ты».

Джо Джи Хён легко мог догадаться о смысле слов «такой младший, как ты». Любому, кто его видел, он казался человеком, далеким от спорта. Не было никаких причин приводить такого младшего в спортзал.

«Ну, тебе тоже не помешало бы познакомиться с таким старшекурсником. Вот увидишь. Этот парень вырастет до уровня мирового класса».

В глазах режиссера, когда он смотрел на Кан Соквона, мелькнул ненасытный боевой дух. Он чувствовал в нем амбиции, которые, несомненно, помогут ему вырастить именно таким человеком.

«Эй! Парень, полегче! Боксерская груша сейчас лопнет!»

Режиссер крикнул, но Кан Соквон размахивал кулаками, словно не слышал.

«Этот парень весь такой воодушевленный, потому что здесь его младший товарищ».

"Это так."

Чо Джи Хён ответил, наблюдая, как Кан Соквон бьет по боксерской груше. Вскоре, с глухим стуком, груша лопнула и рухнула.

«Сумасшедшый ублюдок».

В голосе режиссера, когда он это пробормотал, смешались страх и восторг.

«Я уйду первым».

Как только слова Чо Джи Хён прозвучали, Кан Соквон поднял руку. На лице его спарринг-партнера появилось выражение облегчения от того, что его наконец-то спасли.

«Я ненадолго выйду».

Режиссер кивнул и бросил ему полотенце. Кан Соквон вытер пот полотенцем.

«Я провожу тебя до автобусной остановки».

Чо Джи Хён хотел остановить его и сказать, что ему не нужно этого делать, но он уже спустился с ринга.

"Пойдем."

Ему ничего не оставалось, как идти позади Кан Соквона. В ожидании лифта Чо Джихён мельком взглянул на Кан Соквона. Тот был весь мокрый от пота, одежда была насквозь пропитана потом.

С характерным звонком двери лифта открылись. Кан Соквон вошел первым и нажал кнопку. Чо Джихён встал рядом с ним. Двери закрылись. В тесном лифте сильно пахло потом мужчины.

В состоянии неведомого напряжения Чо Джихён с трудом сглотнул. Он почувствовал чей-то взгляд. Их взгляды встретились в зеркале. Волосы встали дыбом. С каких это пор он наблюдает за ним? Мужчина смотрел на него с такой интенсивностью, словно собирался сожрать. Кончики пальцев Чо Джихёна задрожали от испуга. Во рту пересохло. Время, прошедшее до спуска на нижний этаж, показалось вечностью.

Дыхание мужчины, запах его пота, его взгляд, казалось, доминировали над всем его телом. У него закружилась голова, и его затошнило. Раздался звонок. Словно колокольчик, сигнализирующий об окончании цикла. Двери лифта открылись.

Джо Джихён вытянул ногу, словно собираясь выбежать на улицу.

«Я пойду первой. Тебе не нужно меня провожать».

Он не стал ждать ответа. Он побежал, не оглядываясь. Он вспомнил человека, который наблюдал за ним в зеркале. Это был мужской глаз. В нем явно читалось желание, то, чего он хотел.

Ему показалось, что он услышал ответ на вопрос, который сам не задавал.

«Извини. У меня дополнительные занятия в подготовительной школе».

Даже ответив, Чо Джи Хён не смог поднять голову. Кан Соквон никак не мог не понять, что он лжет.

«Хорошо. Я понимаю».

Сегодня Кан Соквон отказывается уже третий день подряд. Он вполне может рассердиться или отреагировать как-то иначе, но послушно отступает.

Когда Чо Джи Хён снова поднял голову, Кан Соквон уже шел к концу коридора. Он тихо вздохнул.

«Джордж, ты сделал правильный выбор».

Подойди в какой-то момент, Чхве Гиёль продолжил говорить, его глаза сияли.

«С такими людьми ты не вписываешься в компанию. Не ввязывайся в это без причины».

Джо Джихён оттолкнул руку Чхве Гиёля, лежавшую у него на плече.

«Что ты сегодня делаешь после подготовительных занятий?»

«Учебный зал».

«Ух ты, ради чего ты вообще живешь? Ты не слушаешь музыку, не любишь спорт, не ходишь на свидания. Черт, ты что, импотент?»

Чхве Гиёль усмехается, осматривая область между ног Чо Джихён.

"А ты?"

"Что?"

«Для каких развлечений ты живёшь?»

Чо Джихён холодно посмотрел на Чхве Гиёля. Лицо Чхве Гиёля мгновенно покраснело. Чхве Гиёль поспешно отвернул голову.

«Как я должен сидеть здесь и перечислять всё это по порядку?»

Чхве Гиёль кричал так, словно был зол. На самом деле он не был зол, а встревожен. Боялся, что его чувства будут раскрыты.

Джо Джихён небрежно ответил: «Я тоже».

"Что?"

«У меня тоже нет времени рассказывать тебе обо всём этом по отдельности. Я ухожу первым».

Лицо Чхве Гиёля быстро вернулось к своему обычному цвету. Чо Джихён накинул на плечо сумку и пошёл. Из-за его спины посыпались ругательства вроде «чёрт возьми», «грубая сука».

Пройдя некоторое время, Чо Джихён резко остановился. Он легко почувствовал радостную энергию на лицах учеников, выходящих из школьных ворот.

Как можно так равнодушно относиться к чему-то?

Он вспомнил глаза мужчины, которого видел несколько дней назад. В его внешности, в том, что он явно знал, чего хочет и в чем преуспевает, Чо Джихён почувствовал себя неполноценным.

Создавалось ощущение, что он проиграл своему противнику ещё до выхода на ринг.

У него не было ни одного особенно приятного воспоминания, ни кого-либо, кто ему нравился. Единственное, что у него хорошо получалось, — это получать оценки. Он не был и выдающимся гением. Это был просто его единственный талант. Он даже не знал, чем заняться после окончания учёбы.

Он увидел дорогу, которая рухнула прямо у него на глазах.

В тот момент земля под его ногами казалась далекой.

Я плохо себя чувствую.

Джо Джихён быстро свернул в переулок. Два года назад он узнал, что у него паническое расстройство. Это произошло после того, как он провалил вступительный экзамен в языковую школу, к которой готовился. Сначала это был просто легкий звон в ушах. Затем симптомы постепенно ухудшились. У него стало затрудненное дыхание, его тошнило до рвоты. Он считал, что это из-за сильного стресса. Нет, он хотел считать это именно так. Затем однажды он упал в метро по дороге домой из подготовительной школы. Только после этого он осознал серьезность ситуации.

Он смог найти точное название своего состояния в книге по психологии, которую взял в библиотеке. Он никому ничего не сказал. Он боялся. Паническая атака в конечном итоге станет пусковым механизмом. Он уже знал, к какому выводу в итоге придет психическое расстройство.

Чо Джихён стоял в переулке и переводил дыхание. Переключатель срабатывает по пустяковым причинам, непонятным окружающим. Проблема в том, что он сам не знает, когда это произойдёт. Холодная кровь прилила к кончикам пальцев. Холодный пот выступил на лице, сердце бешено колотилось. Он попытался очистить свой разум.

Затем сзади послышался свирепый голос.

«Как смеет какой-то ничтожный старшеклассник ошиваться на территории старших братьев?»

Отвратительный сигаретный дым обрушился на него. Обычно он бы повернул голову, но из-за дезориентации Чо Джихён вдохнул дым целиком. У него скрутило живот. Чо Джихён схватился за стену и его вырвало, фу. Выражения лиц курящих хулиганов одновременно помрачнели.

«Этот ублюдок ведёт себя так, будто его сейчас тошнит от отвращения к нам?»

«Ха, это просто абсурд».

Чо Джихён прикрыл рот рукой и лишь покачал головой. Он должен был сказать, что дело не в этом, но ему казалось, что если он откроет рот, его сейчас же вырвет.

«Этот сын Абиха, до самого конца!»

Большой удар ладонью пришелся ему по голове. Тело Чо Джи Хёна отбросило к стене, словно он взлетел. Грубая сила схватила его за волосы.

«Нам было скучно, поэтому ты пришел в удачное время».

Его голову силой подняли. Выражение лица бандита с сигаретой во рту едва заметно изменилось.

«Этот сопляк. Он вообще парень?»

«Разве это не форма средней школы Джейл? Это же школа только для мальчиков».

«Посмотри».

Раздался ехидный смех. Чья-то рука скользнула ему под форменную рубашку. От едва сдерживаемого тепла другого человека его подкосила тошнота. Чо Джихён изо всех сил попытался оттолкнуть руку противника, но это было бесполезно.

«Стой спокойно!»

Его ударили по щеке, сильнее, чем раньше. В голове зазвенело, зрение затуманилось. В глазах Чо Джи Хён навернулись слезы. Бандит, который смотрел ему в лицо сверху вниз, сглотнул слюну.

«Ты когда-нибудь делал минет?»

Чо Джихён прикусил губу и нахмурил брови. Он не понимал, что тот говорит. Мужчина облизнул губы и расстегнул ширинку. Лицо Чо Джихёна побледнело. Если он не был идиотом, то мог понять смысл его действий.

«Если ты попытаешься вытворить что-нибудь нехорошее, я вывихну тебе челюсть».

Он зарычал, схватив Чо Джихёна за волосы. Чо Джихён замер в мгновение ока. Словно вся кровь отхлынула от его мозга, все его мысли внезапно остановились.

«Черт, какой же он мерзкий ублюдок. В общем.»

«Эй, если он хорошо трахается, то я следующий».

В густом сигаретном дыму раздался вульгарный смех. Тело Чо Джи Хён задрожало.

Страх, подобный страху смерти.

Кто-то это сказал. Ужасный страх, словно он вот-вот умрет, охватил все его тело.

Он увидел вдали обрыв. Ему казалось, что он неустойчиво балансирует на ногах. Он чувствовал, что вот-вот упадет, как воздушный змей без нити, если его хоть немного покачнуть.

«Что случилось? Ты выглядишь так, будто переспал со многими. Открой рот и…»

На этом ругательства закончились. С глухим стуком голова бандита ударилась о стену. Он не смог оказать никакого сопротивления.

«Черт. Что это было!»

«Кто ты, блять, такой!»

Лица мужчин, которые поначалу пытались отреагировать на неожиданную и внезапную ситуацию гневом, побледнели. На них сверху вниз смотрел мужчина, на голову выше их ростом.

Поддавшись всепоглощающему чувству страха, они застыли на месте, словно окаменев. Когда банда головорезов едва пришла в себя, перед ними предстала форма противника. Они не понимали, почему так боятся обычного школьника, но и избавиться от всепоглощающего страха им было непросто.

Равнодушный взгляд мужчины обвёл всё вокруг. Он сразу понял смысл происходящего. Для него это были всего лишь насекомые. Существа, чьё существование можно было уничтожить одним движением, даже не задумываясь.

«Что за…»

Светловолосый мужчина с пирсингом шагнул вперёд, сжав кулаки. Его бравада, призванная скрыть ужас, легко рухнула, как тростник. Мужчина схватил парня за лицо и ударил его об своё колено.

«Аааааргх!»

Вопль, и кровь хлынула фонтаном. Двое оставшихся парней вздрогнули и оглянулись. Но в следующее мгновение тела этих двоих взлетели в воздух. Они даже не поняли, что с ними произошло. Сильный удар, словно их сбила машина, просто разорвал им животы. Они не могли даже закричать и валялись на земле.

Мужчина, мгновенно обезвредивший банду головорезов, наклонился и поддержал лежащую на полу Чо Джи Хён.

"Ты в порядке?"

Джо Джихён покачал головой.

«В больницу…»

Мужчина не смог договорить. Тело Чо Джи Хён безвольно обмякло.

«—!»

Чо Джихён резко вскочил со своего места. Тяжело дыша, он едва смог дотронуться рукой до лба. Сон. Откинув назад вспотевшие волосы, он снова закрыл глаза. Нет, он попытался закрыть глаза.

«…»

Осознав, что находится в незнакомом месте, он широко раскрыл глаза. Неужели это всё ещё сон?

Когда он попытался подняться, дверь спальни открылась. Вошёл крупный мужчина.

«Ты проснулся?»

Это был Кан Соквон.

Чо Джихён всё ещё не мог понять сложившуюся ситуацию и лишь моргнул. Словно прочитав недоумение на его лице, Кан Соквон открыл рот.

«Ты не помнишь?»

«…»

Постепенно кровь забурлила в его голове. Воспоминания связались воедино. Он понял, почему оказался один в маленькой комнате с Кан Соквоном. Его лицо покраснело при мысли о том, что его увидели в ситуации, которую он не хотел никому показывать.

«Я, я сейчас ухожу».

Джо Джихён попытался сбросить простыню, прикрывавшую его тело, и встать. Однако он замер на месте, когда понял, что под простыней его обнажили. Его штанов не было, а нижнее белье, которое на нем было, принадлежало не ему.

Тонкие губы Чо Джи Хён задрожали. Кан Соквон на мгновение безучастно уставился на Чо Джи Хён, а затем внезапно открыл рот.

«На них была рвота, поэтому я отдал их в химчистку. Всё нижнее бельё я тоже выбросил».

Лицо Чо Джи Хён покраснело ещё сильнее. Взгляд Кан Соквона медленно скользил по лицу, словно он наблюдал за каждой деталью этого редкого изменения.

"…Мне жаль."

Чо Джи Хён извинился. Он допустил странное недоразумение.

«Это не имеет значения».

Кан Соквон ответил. В его тоне было такое ощущение, будто это действительно пустяк.

«Тем не менее, ты, должно быть, выбросил одежду…»

«Я отправил свои документы вместе с ними. Мне осталось только забрать их вечером».

Чо Джихён опустил голову. Он и так был тихим человеком, но произнести хотя бы слово ему было трудно. Казалось, будто часть его мозга, отвечающая за речь, парализована.

«Я всё равно собирался их отправить. Не беспокойтесь об этом и поспите ещё немного».

«Мне нужно пойти в подготовительный класс…»

Он взглянул на часы. Время занятий уже давно прошло. Во многом это был день невезения. Чо Джи Хён вздохнул и провел ладонью по щеке.

«Хочешь что-нибудь поесть?»

В ответ на вопрос Кан Соквона Чо Джихён покачал головой. У нее по-прежнему было неприятное ощущение в животе.

"Вода?"

"…Спасибо."

Кан Соквон, вышедший из комнаты, вернулся с чашкой воды. Чо Джихён, собираясь протянуть руку, потерял равновесие и пошатнулся. Кан Соквон поддержал Чо Джихён за спину. Чо Джихён вздрогнул. С бесстрастным лицом Кан Соквон поднёс чашку к губам Чо Джихён.

"Я могу…"

Чашка коснулась его губ. Холодная вода хлынула ему в рот. Неосознанно Чо Джихён открыл рот и выпил воду. Кан Соквон наблюдал за движением кадыка Чо Джихён.

Выпив примерно половину воды, Кан Соквон забрал стакан. Чо Джихён снова поблагодарил его едва слышным голосом.

"Ложись"

Кан Соквон уложил Чо Джихён на пол. Он вел себя так, словно обращался с ребенком. Чо Джихён даже не мог нормально посмотреть Кан Соквону в глаза. Он не хотел никому мешать, но тот факт, что этим «кем-то» был сам Кан Соквон, делал ситуацию еще более неловкой.

Неудобно.

«Когда тебе станет лучше, хочешь съесть кашу или что-нибудь еще?»

«Всё в порядке. Тебе следует сначала поесть, старший коллега».

Было уже далеко за ужином.

«Я всё равно не могу есть».

Услышав ответ Кан Соквона, Чо Джи Хён пришла в голову одна мысль.

«Разве ты не говорил, что твой матч скоро?»

"Завтра."

Его тон был небрежным, словно это касалось кого-то другого. Но вместо этого лицо того, кто задал вопрос, стало жестким.

«Разве тебе не следует этого делать?»

«Мне не следовало бы».

«…»

«Шутка».

Кан Соквон добавил сдержанно.

«Я им сказал. В любом случае, я сегодня просто собирался немного размяться».

Даже услышав слова Кан Соквона, Чо Джихён не смог сдержать эмоций. Даже будучи дилетантом в спорте, он понимал, насколько важен день перед матчем.

«Всё в порядке, так что можете идти».

Кан Соквон сделал странное выражение лица. Его глаза не позволяли понять, улыбается он или злится, сказал он.

«Всё в порядке, так что тебе не о чем беспокоиться».

И затем он добавляет еще одно слово. «Я здесь, потому что хочу быть здесь», — говорит он.

Слово «хочу» застряло в ушах Чо Джихёна. Он медленно повернулся и уткнулся головой в подушку.

Повисло неловкое молчание.

"Ты живёшь в один?"

Это был вопрос, который он сам сумел придумать.

"Ага."

«Ты тоже готовишь себе сам?»

"Иногда."

Третий вопрос просто не пришёл мне в голову.

"А ты?"

Над его головой прозвучал вопрос. Взгляд Чо Джи Хёна устремился вверх.

«Ты живёшь со своей семьёй?»

"Да."

Кан Соквон кивнул головой. Медленно, словно пережевывая и проглатывая жесткую пищу.

Взгляд Кан Соквона скользнул по линии челюсти Чо Джи Хён. Жар разливался повсюду, куда бы ни скользил его взгляд. Кожа покалывала. Неустойчивое напряжение сковало внутренние органы Чо Джи Хён, напрягая их.

Он знает, чего хочет Кан Соквон. Достаточно, чтобы броситься в драку за день до матча, достаточно, чтобы прийти за ним на следующий день, даже после нескольких дней отказов по нелепым причинам, достаточно, чтобы привести домой противника, которого вырвало и который упал в обморок, вымыть его и уложить спать — он знает, чего хочет Кан Соквон.

Взгляд, жадно и настойчиво скользящий по его коже, говорил об этом желании. С каждым вдохом и выдохом он чувствовал, как липкое желание этого мужчины стекает ему в горло.

Внизу живота у него сжалось. Ему было страшно. Бежать было некуда. Он не знал, что ответить на свои требования, признание или принуждение. В его голове мелькнул образ Кан Соквона, разбивающего головы стоящим в переулке мужчинам, словно яйца.

Дыхание Кан Соквона то усиливалось, то ослабевало.

«Джо Джихён».

Раздался тихий голос. Чо Джихён медленно перевел взгляд. Его прижали к себе темные зрачки. Бессильно оказавшись под его пристальным взглядом, он ждал следующих слов.

«Какие у тебя хобби?»

«Привет, прошло столько лет. Ты отлично выглядишь. Мой дорогой.»

«Не называйте меня так».

Чо Джихён выразил своё отвращение, но Ким Сонву отмахнулся от этого с выражением лица, которое, казалось, ничуть не возражало.

«От тебя все еще исходит холод. Когда ты вернулся в Корею?»

Ким Сонву продолжал болтать, садясь за стол. Чо Джихён ответил: «Несколько недель назад», и допил кофе.

«Прошло уже несколько недель, а ты связался со мной только сейчас?»

«Я был занят».

«Ты действительно последовательный во многих отношениях».

«Ты говоришь это так, будто только что узнал».

«Нет, именно поэтому я счастлив».

Ким Сонву был соседом Чо Джи Хён по комнате в университете, когда учился за границей. Их характеры были настолько противоположными, что их можно было бы назвать маслом и водой. Вопреки ожиданиям окружающих, они довольно долго общались вместе. Это произошло потому, что Ким Сонву очень нравился характер Чо Джи Хён.

«После работы с парнями, которые во многом отличаются и внешне, и внутренне, мне очень приятно познакомиться с таким парнем, как ты».

Джо Джихён проглотил кофе, который держал во рту.

«Я отличаюсь и внешне, и внутренне».

«Замечательно то, что ты говоришь об этом так открыто».

Джо Джи Хён посмотрел на Ким Сонву, который всё ещё улыбался, как мальчик. Честный и уверенный в себе до такой степени, что казался смелым.

«Эй, почему ты так на меня смотришь? Ты заставляешь мужское сердце трепетать».

Взгляд Чо Джи Хёна стал холодным. В студенческие годы Ким Сонву признался Чо Джи Хён в любви. Чо Джи Хён категорически отверг его, сказав, что, поскольку этот инцидент, вероятно, повлияет на их будущие отношения, он съедет из дома. Ким Сонву ответил, что этого не произойдёт. Как и было обещано, после этого их отношения продолжились как прежде, без изменений. Лишь иногда Ким Сонву начинал шутить подобным образом.

«Я звоню госпоже Югён».

Ким Сонву, до свадьбы которого оставалось две недели, выглядел серьезным и покачал головой.

«Не надо. Югён упадет в обморок».

«Поэтому перестань нести чушь».

«В общем. Шутки не воспринимаешь. Кстати, как дела? Мой друг, который приехал несколько недель назад и только сейчас со мной связался».

Чо Джихён поставил кофе на стол. Он мельком взглянул вниз, затем поднял взгляд и открыл рот.

«Я сходил на свидание вслепую».

"Что?"

Услышав внезапные слова друга, Ким Сонву подавился. Лишь слегка покашляв несколько раз, он поднял голову и спросил: «О чём ты говоришь?»

«Всё как я и говорил. Я пошел на свидание вслепую».

«Когда? В этот раз ты отправился в путешествие после возвращения?»

«Нет. В прошлый раз.»

«Когда это было в последний раз? Не говори мне, что ты приехал в Корею, сходил на свидание вслепую, а потом просто вернулся?»

"Ага."

В ответ на спокойный звонок Ким Сонву нахмурился, словно был ошеломлен.

«Если с тобой что-то подобное случится, ты даже не свяжешься со мной, нет, ты приедешь в Корею, не скажешь ни слова и просто уедешь?»

«Так уж получилось».

Джо Джи Хён допил кофе и слегка повернул голову. Послышался громкий звук мотоцикла. В поле зрения появился красный ящик для доставки.

«На что ты так пристально смотришь?»

"Ничего."

«Так ты снова пошел на свидание вслепую? Когда ты с ней увидишься? Что она за женщина?»

«Нет, всё из-за человека, с которым я познакомился в прошлый раз. А ещё скоро твоя свадьба, так что я вернулся и ради того, и ради другого».

«Я так благодарный, что могу плакать».

Мотоцикл, припаркованный перед магазином, с громким шумом двигателя отъехал. Взгляд Чо Джи Хён снова переместился на окно.

«На что ты так смотришь уже довольно давно? Там кто-то есть?»

Ким Сонву встал и посмотрел в окно.

«Ким Сонву».

Чо Джи Хён тихо позвал друга по имени. Черные зрачки под его длинными ресницами молча смотрели на собеседника.

«Эй, ты, засранец. Ты заставляешь мое сердце трепетать. Зачем ты меня так называешь?»

«Тебе нравится пицца?»

«Ты живёшь в прекрасном месте».

«Я никак не ожидал услышать такое от младшего сына корпорации Кёнвон».

Несмотря на выговор Чо Джи Хён, Ким Сонву не обратил на это внимания и огляделся по сторонам.

«Ты живёшь один?»

«Тогда с кем же я буду жить?»

«Возможно, это та женщина, с которой мы познакомились на свидании вслепую».

Чо Джи Хён с трудом сдержал смех.

«Зачем ей сюда приходить? Что ты хочешь выпить?»

«Просто дайте мне стакан воды».

Ким Сонву, увидев спальню, насвистывал.

«Кровать большая?»

«Я этого не выбирал».

«Это твоя мама выбрала?»

Джо Джи Хён закрыл дверь спальни.

«Привет, я связался с Тэсу и ребятами. Они сказали, что скоро будут здесь».

«Что? Когда?»

«Только что, пока ты был в ванной».

Все они были его друзьями, с которыми он познакомился во время учёбы за границей. Точнее, это были друзья Ким Сонву. Чо Джихён вздохнул. Он уже знал по нескольким вечеринкам, как шумно будет, когда соберётся столько людей.

«Ким Сонву, ты правда такой».

«Рассматривай это как наказание за то, что ты связался с нами только сейчас, после возвращения в Корею».

Ким Сонву лукаво улыбнулся.

«Они сказали, что не заняты?»

«Когда я предложил устроить вечеринку по случаю новоселья у Хани, все ответили: "Заткнись и приходи"».

«Я же тебе говорил, чтобы ты меня так не называл».

«Медовый» — такое прозвище было у Чо Джихёна ещё со времён учёбы за границей. Когда он называл себя Чо Джихёном, девять из десяти воспринимали это как Джорджа. В конце концов, Чо Джихён представился как Хён. Именно так иностранцам звучало «Медовый». Сколько бы раз он их ни поправлял, все называли его Медовым. Видя, как его друг каждый раз хмурится, Ким Сонву сказал, что тогда ему проще называться Джорджем. И в тот день Ким Сонву впервые увидел, как его друг по-настоящему разозлился.

«Тогда как мне тебя называть?»

«Джо Джихён».

Джо Джи Хён коротко добавил:

«Какой от этого толк? Как бы ты меня ни называл».

Немного подумав над словами Ким Сонву, Чо Джихён ответил: «Это правда».

«Ты заказал пиццу?»

В ответ на вопрос Ким Сонву, Чо Джихён покачал головой.

«Тогда я закажу. Давай наконец-то поедим пиццу после долгого перерыва».

«Нет, я это сделаю».

Джо Джи Хён прервал своего друга, который собирался достать мобильный телефон.

"Что?"

«Я сказал, что закажу. Это слишком хлопотно».

«Что тут такого сложного? С помощью приложения это делается быстро».

«Нет. Но я всё равно это сделаю».

Ким Сонву с интересом посмотрел на Чо Джи Хён. Даже в кафе он говорил очень серьёзным тоном, словно собирался рассказать что-то важное, но в итоге лишь спросил, любит ли он пиццу.

«Что случилось? Скажи мне правду.»

Ким Сонву прищурился и продолжил.

«Ты открыл пиццерию, не так ли?»

«…Я делаю заказ».

Джо Джихён взял телефон и вышел в гостиную. Ким Сонву снова был поглощен осмотром дома.

С тех пор как он переехал в этот дом, он заказывал пиццу раз в два дня. Каждый раз Кан Соквон приходил доставлять пиццу. Но ни разу он не обратил на него внимания. Даже когда их взгляды встречались, он не говорил с ним и даже не здоровался.

Сначала он был озадачен. Он даже опасался, что мог потерять память. Однако в тот момент, когда их взгляды встретились, он понял, что знает его. При мысли о том, что его могут проигнорировать, он упустил момент, чтобы обратить на него внимание.

Десять раз.

Он принял такое решение. Если Кан Соквон не заговорит с ним в течение десяти раз, он смирится с тем, что не хочет с ним встречаться.

Проблема заключалась в том, что

«…»

Джо Джи Хён посмотрел на холодильник и тихонько вздохнул.

Он не только и так мало ел, но и жирная пицца ему совсем не нравилась. Заказывая целую пиццу, он съедал только один кусочек. Остатки пиццы аккуратно складывались в морозилке. Изначально он планировал позвать Ким Сонву и накормить его размороженной пиццей из морозилки. Но когда он сказал, что закажет пиццу в другом месте, то, сам того не осознавая, произнес это вслух.

Поскольку остальные ребята тоже собирались прийти, он подумывал добавить что-нибудь из того, что было в морозилке, и подать это к столу, когда зазвонил домофон.

«Они должны быть здесь».

Ким Сонву с довольным лицом поднял трубку домофона и открыл дверь. Вскоре после этого в подъезде раздался шум.

«Эй, давно не виделись. Ким Сонву, ты сука!»

«Новый жених выглядит очень привлекательно».

«Я ещё не жених».

«Скоро ты станешь женихом. Говорят, что в ад попадают не только после смерти. Ты скоро войдешь в ад».

«Это сказал Чон Тэсу, который женился первым».

«Проклятие мне, просто проклятие мне».

Ким Сонву покачал головой.

«Я не ругаю тебя, я говорю правду. Нет, говорят, что через несколько дней Земля может столкнуться с астероидом, а ты хочешь жениться?»

«Так всегда говорят те, кто это уже сделал».

«Это мудрость того, кто это испытал. Эй, дорогой».

«Прошло много времени».

Джо Джихён кратко поприветствовал его.

«Как так получилось, что твое лицо совершенно одинаковое? Мы что, постарели ради тебя?»

Ли Джэгён, схватив Чо Джихён за щеку, сказал это. Чо Джихён легонько оттолкнул его руку. Несмотря на это, Ли Джэгён с широкой улыбкой сел на диван.

Все друзья Ким Сонву были шумными и своенравными. Чо Джихён прижал лоб рукой и сердито посмотрел на Ким Сонву.

«Я же говорил, что это наказание».

Поняв смысл этого взгляда, Ким Сонву подмигивает.

«Что ты хочешь съесть? Хани сказал, что купит».

«Он не звонил нам, чтобы заказать пиццу. Я заказал её по дороге сюда».

Глава 3

"Что?"

Губы Чо Джи Хён слегка дрогнули в легкой гримасе.

«Я увидел вывеску пиццерии у входа в квартиру и заказал пиццу оттуда. Почему? У тебя есть любимая марка или что-то в этом роде?»

Ли Чжэ Гён спросил: «В пиццерии у входа в дом работал курьером Кан Соквон?» Чо Джи Хён покачал головой и сказал: «Всё в порядке».

«Где Мёнгю?»

«Он сказал, что уже в пути. По дороге купит пиво».

Чо Джихён легко мог предсказать, что в гостиной скоро начнется вечеринка с выпивкой. Участники, собравшиеся после долгого перерыва, начали шуметь, обсуждая увиденное. Чо Джихён взглянул на входную дверь.

«Мёнгю? Этот ублюдок скоро будет здесь.»

Чо Джи Хён неоднозначно улыбнулся и повернул голову.

Затем прозвенел звонок домофона.

«Мёнгю, должно быть, здесь».

Ким Сонву нажал кнопку открытия и побежал к входной двери, открыв её заранее. Вскоре после этого в коридоре раздался звонок прибытия лифта.

«Эй, Ким Мён Гю. Почему ты так опаздыл…»

Чон Тэсу вздрогнул и отступил назад. Ким Сонву, последовавший за ним, тоже ахнул: «Хук». Чо Джихён, не задумываясь, отвернул голову и на мгновение замер. У входа стоял Кан Соквон. Хотя он просто стоял там с коробкой пиццы в руках, от него исходило огромное чувство страха.

«Эй, а пиццу… вы её заказывали?»

Ким Мён Гю, который, судя по всему, поднялся в том же лифте и явно нервничал, сказал это, входя сзади.

«Э-э, мы это заказали, но…»

Чон Тэсу проглотил остатки слов. Его взгляд был прикован к крупному курьеру, державшему коробку с пиццей. Чо Джи Хён быстро встал со своего места, достал свою визитку и протянул её.

Ким Мён Гю снял обувь и взглянул на Кан Соквона, державшего в руках устройство для чтения, и нерешительно вошел внутрь. Все внимание было приковано к входу.

Чо Джихён молча ждал завершения оплаты. Повисла неловкая тишина. Кан Соквон с безразличным лицом протянул ему считывающее устройство. Чо Джихён небрежно провел ногтем линию, заменяющую подпись. Взгляд Кан Соквона по-прежнему не позволял понять, о чем он думает.

«Кстати, мне бы рассказать тебе какую-нибудь важную новость?»

Ким Сонву выкрикнул это нарочито весёлым голосом. Чо Джихён прекрасно знал его характер и не выносил неловкой обстановки.

«Что случилось? Прекрати рассказывать истории о твоей свадьбе. Мне уже надоело их слушать».

Чон Тэсу сумел повернуть голову и начать шутить.

«Это не новость о моей свадьбе, а новость о свадьбе нашего любимого».

«Что? Чо Джихён выходит замуж?»

Лицо Чо Джи Хён побледнело. Послышался механический звук печатаемого чека: «джиджит-джиджит».

«Джо Джи Хён, ты действительно выходишь замуж? Замечательно. Именно поэтому ты вернулась в Корею?»

«Дело не в этом…»

Джо Джихён прикусил губу.

«Что значит, это не так? Этот ублюдок в прошлый раз вернулся и сходил на свидание вслепую за нашей спиной. И говорят, он снова вернулся, чтобы встретиться с той женщиной?»

Ким Сонву продолжал говорить тоном ребенка, доносящего на проступок.

«А я тогда брошу бутоньерку на свадьбе, чтобы ты её поймал».

«Ни за что. Этот Джихён женится раньше меня».

«Ну, прожив достаточно долго, можно увидеть всякое».

Голоса, доносившиеся сзади, казались такими же далёкими, как сон. Кончики пальцев Чо Джи Хёна дрожали. Он не хотел вести этот разговор перед Кан Соквоном. Даже если бы он стёр его из памяти.

Когда чек появился, Кан Соквон оторвал его и протянул. Чо Джихён взял этот маленький клочок бумаги.

"Спасибо."

Он сказал это едва слышным голосом. И в этот момент последовал неожиданный ответ.

"Пожалуйста."

«…»

Услышав голос, которого он давно не слышал, Чо Джи Хён чуть не упал в обморок. После его ухода разговор переключился на доставщика пиццы.

«Вы это видели? Ага, я думал, он какой-то боец боевых искусств. Ему, должно быть, уже далеко за девяносто, верно?»

«У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я ехал с ним в лифте. Что за курьер выглядит таким убийственным? Интересно, на них вообще жалуются?»

«Кто знает. Может, дамы в этой квартире специально заказывают пиццу только в этом месте».

«Управляющие борделями сошли бы с ума, если бы делали заказы оттуда».

Раздался громкий смех.

«Джихён, что ты делаешь? Пицца остывает».

Услышав, как кто-то его зовет, Чо Джихён с трудом пришел в себя и вернулся на свое место.

«Такое ощущение, будто я ем пиццу после долгого перерыва. Напоминает старые добрые времена».

«Я скучаю по тем временам. По тем временам, когда мы всю ночь гуляли в клубе, а потом лечили похмелье пиццей».

«Мы можем это сделать и сейчас».

«Если бы я так сделал, жена забила бы меня до смерти. Вы, ребята, женитесь как можно позже. Джо Джи Хён, я обращаюсь к тебе. Подумай хорошенько».

Ким Сонву похлопал по плечу Чо Джи Хён, который сидел с бесстрастным выражением лица.

«Эй, а ты что делаешь? Разве ты не ешь пиццу?»

«Вы ешьте».

«Почему? Потому что это очень вкусно».

«У меня нет аппетита».

«Ну, если подумать, даже в Америке ты всегда съедал всего один кусок. Тогда почему ты вдруг пригласил нас к себе домой, сказав, что купишь нам пиццу?»

Услышав слова Ким Сонву, все скривились, словно говоря: «Откуда мне знать?» Чо Джихён встал со своего места. Прямо перед тем, как дверь закрылась, он увидел Кан Соквона. Нет, скорее, искаженную улыбку на его губах.

Ему казалось, будто его облили холодной водой.

Отправив всех прочь, он выбросил все сваленные в кучу коробки из-под пиццы и мусорные мешки. То же самое он сделал и с пиццей, которая лежала в морозилке.

«Хааах».

Чо Джихён задыхался. Он думал, что почувствует себя отдохнувшим после того, как отбросит все мысли, но вместо этого его чувства только усложнились. Кан Соквон заговорил с ним, прежде чем он успел произнести хотя бы десять слов. Подумать только, он услышал лишь: «Пожалуйста». Это слово лучше было бы проигнорировать. Больше всего он не мог забыть выражение лица Кан Соквона, которое увидел перед тем, как закрылась дверь.

Взгляд и улыбка, которые ясно выдавали его отвращение и презрение к другому человеку.

Одна мысль об этом заставляла его кровь стынуть в жилах. Наверное, он больше не сможет заказать пиццу. Зачем Кан Соквон бросил спорт и занялся такой работой? Он качает головой, вспоминая эту мысль. Возможно, это бессмысленная мысль. Это избыток самосознания. Прошли года. Он отправил письмо, но не получил ответа. Сердца людей меняються. Наверное, с Кан Соквоном было то же самое. Всю дорогу в лифте Чо Джихён потирал виски. Похоже, сегодня ему придётся принять лекарство и лечь спать.

Дзинь.

В пустом коридоре раздался холодный механический звук. На одном этаже было всего две квартиры. Поскольку коридор разветвлялся сразу после выхода из лифта, он ни разу не видел своего соседа, хотя прожил здесь около двух недель.

Вот почему, как только Чо Джи Хён почувствовал чье-то присутствие, он, сам того не заметив, остановился. В темноте медленно поднялось крупное тело.

Сначала Чо Джихён подумал, что ему мерещится. Он медленно моргнул. К нему приближалась крупная фигура.

"Эм-м-м…"

Ему нужно было что-то сказать, но губы его не шевелились. Он никак не ожидал столкнуться с ним в ситуации, когда тот не заказывал пиццу. Какая же это была глупая мысль.

Кан Соквон остановился и, выпрямившись, предстал перед Чо Джи Хён.

«…Вы ошиблись в расчетах?»

Это была самая правдоподобная догадка, которая пришла в голову Чо Джи Хён. На губах Кан Соквона появилась улыбка. Она была словно цветок, распустившийся на камне. Слова, сказанные тем, кто видел его улыбающееся лицо, пришли ему на ум, сами собой.

Кан Соквон закрыл глаза, а затем открыл их.

«Джо Джихён».

Имя, произнесенное Кан Соквоном, было настолько приторно-сладким, что у него по коже пробежали мурашки.

«Ты всё тот же».

В тот момент, когда он собирался спросить, что осталось по-прежнему, тело Чо Джи Хёна взлетело в воздух и с силой ударилось о стену. Страх сменил растерянность. Он понял по хватке, сжимавшей его шею, что, если Кан Соквон приложит усилия, он легко сможет сломать ему конечности.

«Способы манипулировать людьми остаются прежними».

Из-за удушья в горле он не мог издать ни единого звука. Лицо Чо Джи Хён побледнело.

«…Эук.»

Его зрение затуманилось. Мозг, лишённый кислорода, терял свои функции. В тот момент, когда он уже собирался потерять нить сознания, Кан Соквон отпустил Чо Джи Хён.

Чо Джихён тяжело дышал, словно человек, только что вытащенный из воды, и кашлял. Только когда кислород наконец-то проник в его голову, Чо Джихён смог поднять голову. Кан Соквон смотрел на него сверху вниз.

Вражда и желание, пронизывавшие этот взгляд, пронзили легкие Чо Джихёна. Большая рука схватила Чо Джихёна за лицо. Палец скользнул между губ Чо Джихёна. Он знал, что произойдет дальше.

У него перехватило дыхание. Горячий кусок плоти проник в его рот. Он лизнул слизистую оболочку и надавил на язык, который пытался отступить. Словно его подтолкнули, слюна потекла с его губ, как любовные соки из женской вагины. Словно насилуя его языком, мужчина поцеловал Чо Джихёна. Рука, сжимавшая затылок, пресекла отказ Чо Джихёна. Раздался прерывистый, удушающий звук. Твердое бедро впилось между ног Чо Джихёна. От жесткого и грубого прикосновения кровь плотно сгустилась внизу. Чо Джихён почувствовал сильное желание помочиться. Он боялся. Его желание было открыто, это было ужасно стыдно.

Кан Соквон схватил Чо Джихёна за ягодицы и потянул его за собой. Его ягодицы начали тереться о бедро Кан Соквона. Он хотел убежать. Ощущая бесконечное падение вниз, Чо Джихён отчаянно размахивал руками. Он задыхался. Ему нужно было за что-то ухватиться. Когда он едва пришел в себя, Чо Джихён понял, что обнимает плечи Кан Соквона.

Кан Соквон улыбнулся. Его кровь застыла в жилах. И в тот же миг область под ним стала тёплой и влажной.

Это было не недержание мочи, а недержание эякуляции.

Сперма стекала вниз, словно облизывая стройные бедра Чо Джи Хён. Тело Чо Джи Хён слегка дрожало.

«Как ты себя чувствуешь?»

По всей видимости, он услышал совершенно невероятную вещь.

Глава 4

Хотя он категорически отказался, Кан Соквон увидел Чо Джихён, который дошел до самого входа в его квартиру. Прежде чем войти в многоквартирный дом, Чо Джихён остановился как вкопанный.

«Спасибо, и приношу свои извинения за сегодняшний день».

Он склонил голову. Это было искренне. Если бы не Кан Соквон, сегодня он оказался бы в очень сложной ситуации. Более того, Кан Соквон даже забрал его форму из химчистки и передал ему. Он был ему во многом обязан.

«Я обязательно отплачу тебе за помощь».

Он ожидал ответа вроде «все в порядке» или «не беспокойся». Но последовала едва уловимая тишина. Чо Джи Хён поднял голову. Кан Соквон смотрел на него. К его удивлению, он хотел чего-то взамен за сегодняшние события.

Чо Джи Хён понял, что недооценил — нет, переоценил — человека по имени Кан Соквон. Он считал, что помог ему исключительно из добрых побуждений.

«…Завтра я дам тебе деньги за химчистку. А если тебе что-нибудь понадобится…»

Засунув руки в карманы, Кан Соквон медленно открыл рот.

Рука, решавшая задачи в рабочей тетради, на мгновение замерла. Все шаги были выполнены, и оставалось лишь выполнить простой расчет, чтобы получить ответ, но рука не двигалась.

Джо Джихён тихо вздохнул.

Хочешь вместе поужинать?

Это была единственная фраза, которую Кан Соквон произнес, сохраняя невозмутимое выражение лица. Немного подумав, Чо Джихён спросил, действительно ли это всё, чего он хочет. Кан Соквон коротко кивнул.

Что такого особенного в том, чтобы один раз собраться за столом и пообедать?

Но он не высказывал таких мыслей вслух.

«Джо-джи! Классный руководитель тебя ищет».

Услышав голос из передней части класса, Чо Джихён отложил ручку и встал. Когда он подошел к учительской, классный руководитель жестом пригласил его пройти в кабинет психолога. Прожив жизнь вдали от кабинета психолога, Чо Джихён с недоумением посмотрел на него. Однако он молча последовал за учителем внутрь.

«Сядь там».

Джо Джихён сидел на стуле, стоявшем перед его учителем.

«Как у тебя дела с учёбой?»

"Хорошо."

«Да. И в этот раз у тебя хорошие оценки. Что ж, Джихён, у тебя всегда всё хорошо получалось, так что я не волнуюсь».

Он бы не позвал меня сюда только для того, чтобы сказать это.  Чо Джихён молча ждал, когда он перейдет к сути дела.

«Но Джихён…»

Учитель несколько раз откашлялся. Джо Джихён тихо кивнул головой.

«Мне сказали, что твои обеды еще не оплачены. И плата за обучение за последний семестр тоже».

Лицо Чо Джи Хёна, которое редко выражало смущение по какому-либо поводу, покраснело от стыда. Он опустил голову. Сделав небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, он медленно продолжил говорить.

«Прости. Я ей сказал, но, похоже, она забыла».

«Хорошо. Тогда обязательно скажи ей об этом, когда пойдешь сегодня домой».

"Да."

«Ты же знаешь, что на следующей неделе у нас школьная поездка, верно? Ты еще не отправил разрешение, так что расскажи ей и об этом тоже».

«Понимаю. Тогда я пойду. Мне нужно подготовиться к следующему занятию».

«Ну давай, пожалуйста».

Он склонил голову и встал со своего места. Он закрыл дверь кабинета преподавателя и вышел. Прохладный воздух коридора коснулся его раскрасневшихся щек. По телу пробежала дрожь. Чо Джихён опустил голову и пошел. Прозвенел звонок. Дети, которые кричали в коридоре, бросились на свои места. Чо Джихён стоял там, словно пригвожденный к месту.

После долгого стояния он наконец глубоко вздохнул и медленно снова начал идти.

«Чем ты вообще занимаешься? Месяцем? Сколько времени прошло с тех пор, как ты начал эту ерунду про „один месяц“!»

«Думаешь, я не хочу тебе это отдать? Сколько раз мне нужно повторять, что крупная сделка будет заключена всего за один месяц!»

«Мне это до смерти надоело! Я устал слышать одно и то же каждый день!»

Раздался крик, в котором молили: «Пожалуйста, прекратите!», и пронзительные вопли его матери. Затем послышался звук чего-то разбивающегося. Стоя перед входом, Чо Джихён, немного помедлив, осторожно закрыл дверь.

"Я дома."

Его мать, которая еще минуту назад кричала, а вены на шее вздулись, мгновенно расслабилась и подбежала. Чо Джихён слегка кивнул отцу, который сидел, сгорбившись, на диване.

«О, мой сын здесь. Ты, должно быть, устал, правда? Ты не голодный?»

«Со мной всё в порядке».

Аккуратно сняв и поправив кроссовки, Чо Джихён открыл дверь своей комнаты. Его мать, которая вошла в комнату следом, говорила с ним неизменно ласковым тоном.

«Ты же знаешь госпожу Сукхён, верно? Она сегодня звонила и спрашивала, зовут ли нашего сына Джихён. Она сказала, что в этот раз ты занял второе место на пробном экзамене в академии».

Джо Джихён поставил сумку на стол. Он устал.

«Да. Полагаю, да.»

«Почему ты не сказал матери?»

Даже если я вам не скажу, вы всё равно узнаете.

Чо Джихён проглотил эти слова, словно горькое лекарство.

«Миссис Сукхён так тебя хвалила. Она спросила, занимаетесь ли ты с кем-нибудь частным образом, и я чуть не умерла от стыда. Я сказала ей, что мой сын такой хороший и прилежный, что добивается таких успехов, просто посещая школу и академию, но она мне просто не поверила».

Она бы не смутилась. Нет, она наверняка притворилась смущенной, улыбаясь и все это время хвастаясь сыном. Он легко мог представить себе свою мать, разговаривающую по телефону и едва сдерживающую радость.

«Но в следующий раз я, наверное, буду ещё счастливее, если ты займёшь первое место? Что ты думаешь, сынок?»

«Прошу прощения. Я постараюсь лучше».

«Не извиняйся, ты отлично справился. Просто было бы здорово, если бы ты здал ещё лучше. Верно. Джихён, ты, должно быть, устал. Тебе нужно поскорее умыться и лечь спать».

Чо Джи Хён то прикусывал, то разкусывал губу. Ему было жаль поднимать тему денег. Он уже знал, что дела у отца в последнее время идут плохо, и что он уже несколько месяцев не может обеспечить семью средствами к существованию.

«Мама, … хм,…»

Увидев своего нерешительного сына, мать, словно что-то вспомнив, сказала «Ах» и достала из кармана конверт. Ему стало жаль его. Уголок его груди сжался от мысли о матери, которая, должно быть, каким-то образом сумела оплатить обучение, несмотря на стесненные финансовые возможности.

«Это для специальной лекции в твоей академии. Я слышала, что в твою академию приезжает известный учитель математики из Каннама. Почему ты не сказал об этом своей матери? Хорошо, что госпожа Сукхён мне рассказала, иначе у нас были бы большие проблемы. Ты немного слаб в математике, так что это здорово».

Джо Джихён на мгновение замолчал. Его мать, возможно, не знает, что плата за обучение и питание в школе просрочена. Да, вполне возможно.

«Тебе случайно не звонили из школы?»

В ответ на вопрос сына его мать говорит: «А, это», и смеется.

«Да, я это сделал».

Джо Джихён медленно закрыл и открыл глаза. Он ждал следующей реакции матери.

«Твоя школа такая забавная. Такой ученик, как ты, который так хорошо учится, прославляет имя школы, а они берут плату за обучение? Честно говоря, чему вообще учат в школе? Ты просто повторяешь то, чему тебя уже научили в академии. Разве не так?»

Когда его мать излагала нелогичные доводы, она, как правило, говорила долго и упорно. Она делала это, чтобы убедить саму себя. Чо Джихён безучастно смотрел на мать.

«Я бы предпочла получить деньги, но я не могу платить за обучение в такой школе. Это школа, уровень которой намного ниже твоей. И плата за обеды тоже. Я позвоню директору напрямую по этому поводу. Ты — ученик, который заслуживает обучения по стипендии».

«Пожалуйста, не делай этого».

Джо Джихён покачал головой и спокойно продолжил.

«Если ты считаешь, что государственное образование бессмысленно, я брошу учёбу и буду готовиться к сдаче экзамена на получение аттестата об общем среднем образовании».

«О чём ты говоришь? Зачем ты бросишь школу? Ты знаешь, насколько губителен статус "аттестат об окончании средней школы" в Южной Корее? Нужно иметь диплом об окончании средней школы, пусть даже только формально».

Он хотел спросить, что такого важного в ценности школы, о которой она говорила, что платить за обучение — пустая трата денег.

«В общем, просто делай, как тебе говорит мама. Тогда у тебя всё получится. В нашей семье должен быть хотя бы один прокурор или судья. Если человек не добьётся успеха, он проживёт очень несчастную жизнь. Ты понимаешь?»

Чо Джи Хён устал от её тона, который словно говорил: «  Посмотри на своего отца» . Когда дела его отца шли в гору, мать обращалась с ним как с королём. Она готовила столько гарниров, что ножки столов гнулись, а после еды подавала три вида сезонных фруктов. Но по мере того, как дела шли плохо, количество гарниров постепенно уменьшалось, и теперь она вообще перестала готовить. Казалось, она считала даже одно яблоко пустой тратой, чтобы оно попало в рот её мужу. Вся её любовь и силы были направлены исключительно на сына. На сына, который хорошо учился, который преуспеет и восстановит её статус.

Чо Джи Хён находил чрезмерный интерес и привязанность матери не просто обременительными, а удушающими.

«…А как же школьная поездка?»

— спросила Джо Джихён.

«Тебе действительно нужно идти?»

На вопрос матери Чо Джихён, недолго думая, ответил: «Да». Услышав твердый ответ сына, мать немного подумала, затем кивнула и сказала: «Хорошо».

«Я попробую поговорить об этом и с директором. Хорошо? Просто не беспокойся. Я уже сообщила академии о специальной лекции, так что тебе нужно просто дать им деньги. Поняла?»

Когда ответа не последовало, мать снова подтолкнула его, сказав: «Понял?»

"Да."

«Хорошо, сынок. Тогда тебе стоит немного попрактиковаться в аудировании на английском. Мне нужно кое-что закончить».

Это означало, что, заткнув сыну уши английскими аудиокнигами, она собиралась выплеснуть на него все проклятия и оскорбления, которые еще не адресовала мужу. Чо Джихён с ничего не выражающим лицом повернул голову. Затем он достал из сумки наушники и вставил их в уши. Несколько раз похлопав сына по спине, мать вышла из комнаты.

Пронзительные крики продолжались. Чо Джихён выкрутил громкость на максимум. Раздался такой громкий звук, что казалось, будто у него вот-вот разорвутся уши. «  Куда мне идти, чтобы добраться до почты?! Выезжай через выход №3, поверни налево и езжай прямо!»

Ему казалось, будто какой-то американец кричит на него во весь голос. Его тошнило. Он прикрыл лоб холодной ладонью.

«Тебе это не по душе?»

В сухом голосе звучала нотка беспокойства. Чо Джихён, погруженный в свои мысли с палочками для еды в руках, внезапно поднял голову.

«Нет. Всё в порядке.»

«Мы можем пойти в другое место».

— сказал Кан Соквон, откладывая палочки для еды. Чо Джихён покачал головой.

«Нет. Это очень вкусно. Просто я на мгновение отвлекся на другие мысли».

Это был настолько высококлассный суши-ресторан, что посещение его студентом было бы излишним. Как только Чо Джи Хён увидел меню, он понял, сколько внимания Кан Соквон уделил сегодняшнему блюду. У Кан Соквона был такой серьезный взгляд, что он даже не мог предложить пойти в другой ресторан.

"Мне жаль."

Чо Джи Хён извинился первым. Какова бы ни была ситуация, его поведение только что было грубым.

«Извиняться не за что».

Кан Соквон снова взял палочки для еды. На его лице читалось безразличие, почти холод, но время от времени он поглядывал на Чо Джи Хён.

«Что-то не так?»

Он спросил прямо, не ходил вокруг да около. Чо Джихён на мгновение замялся, а затем замолчал. Что-то было не так, но он не мог довериться Кан Соквону. В конце концов, он использовал деньги из конверта, полученного от матери, чтобы оплатить обучение. Он сказал матери, что напрямую обратился к директору и получил освобождение от платы за школьную поездку и обучение. Денег на специальную лекцию в академии не хватило и на школьную поездку, но пока ему пришлось сказать об этом. В противном случае мать наверняка позвонила бы директору и изложила бы свою непонятную логику.

Его мать страдала биполярным расстройством. Симптомы — безудержное и веселое извержение бессмысленных слов, а затем вспышка гнева по пустякам — идеально соответствовали этому. Он давно понял, что логическое убеждение на такую мать не действует.

«Прошу прощения. Это семейное дело».

"Хорошо."

Как и ожидалось, Кан Соквон больше не задавал вопросов.

Чо Джи Хён выпил холодной воды. Он всё-таки сделал это, но у него болела голова от незнания, как справиться с последствиями. Реакция его матери, когда сын не пошевелился так, как она хотела, была поистине шедевром.

Она кричала во весь голос, бросала вещи и рыдала, изливая проклятия. Если на этом всё заканчивалось, это было облегчением, но она тут же хватала нож и размахивала им, говоря, что они все должны умереть вместе. Она приводила яростные доводы, утверждая, что её сын — единственная оставшаяся у неё надежда, и если даже он собьётся с пути, ей не останется жить. Когда соседи заявляли на них и приезжала полиция, она разыгрывала ссору, которая могла бы произойти в любой обычной семье. Она сетовала на то, как тяжело ей сейчас, потому что её самый любимый сын в мире переживал период полового созревания.

Я ненавижу это.

Черная вода поднимается от кончиков его пальцев ног. Он не может дышать. Мир искажается.

"…Хм?"

«Прости?»

Джо Джихён моргнул.

«Я спросил, могу ли я чем-нибудь помочь».

Кан Соквон потянулся за стаканом с водой. Это была рука с отчетливыми, крепкими костяшками пальцев. Словно завороженный, Чо Джихён уставился на его руку, а затем резко выпалил:

«Можно мне остаться на несколько дней?»

«…?»

Поднеся стакан с водой к губам, Кан Соквон слегка приподнял бровь. На его лице было такое выражение, будто он не совсем понял, что сказал Чо Джи Хён.

«Не мог бы я пожить у тебя несколько дней, старший коллега?»

Кан Соквон тихонько кашлянул. Он повернул голову, прикрыв подбородок рукой. Он не покраснел и не широко раскрыл глаза. Но по этому единственному кашлю Чо Джихён понял, что Кан Соквон крайне смущен.

«У меня дома?»

Кан Соквон спросил, слегка поджав губы.

«Да. Ничего страшного, если ты откажешся».

Чо Джи Хён выпрямил спину и ответил. Кан Соквон напряг челюсть. На его, казалось бы, спокойном лице мелькнуло легкое недоумение.

Раздвижная дверь открылась, и вошёл официант. «Вот ваше блюдо с тунцом», — сказал он, поставил чёрную тарелку на стол и ушёл.

"Когда."

«Со следующего понедельника по четверг».

"Хорошо."

Кан Соквон снова подвинул палочки для еды. Чо Джихён на мгновение посмотрел на Кан Соквона.

"Почему."

«Я хотел(а) бы узнать, действительно ли я могу остаться у тебя? Ты можешь отказаться».

Это он выпалил, не подумав, когда его спросили, может ли он чем-нибудь помочь. Если бы он спросил, почему или что случилось, он бы просто что-нибудь пробормотал и выдал бы это за глупую шутку. Но Кан Соквон спросил,  когда ...

Кан Соквон взял палочками красные суши, лежавшие в центре тарелки. Он ловко и точно держал палочки. Затем он положил суши на переднюю тарелку Чо Джи Хён.

«Тот, за кого я волнуюсь»,

Он замолчал, его взгляд был прикован к Чо Джи Хён. У него перехватило дыхание. Он не мог пошевелить ни единым мускулом. Он чувствовал себя бабочкой, приколотой к ящику для пожертвований, с пронзенными крыльями. Нервы на коже, которых коснулся его взгляд, покалывали и дрожали.

«Это не я, а ты».

Кан Соквон что-то пробормотал себе под нос. Резкая боль пронзила его нижнюю часть живота. Возникло непонятное, непреодолимое желание помочиться. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который обделался в постели и проснулся.

Джо Джихён встал со своего места.

«Я сейчас вернусь».

Взгляд мужчины был прикован к его спине. Спина горела невыносимо жарко, словно объятая пламенем. Чо Джи Хён закрыл дверь, не оглядываясь.

«Будьте осторожны с машинами, будьте осторожны с людьми и обязательно спите под одеялом. А если тебе станет скучно на улице, время от времени полезно будет послушать английскую речь».

«Да. Я понимаю».

Джо Джихён стоял в прихожей и кивал в знак согласия с указаниями матери, которые она повторяла уже тридцать минут подряд.

«Ты опоздаешь. Поторопись и иди».

Когда его отец, не выдержав больше, вмешался, выражение лица матери помрачнело.

«Я пойду. Я очень опоздаю. Я вернусь».

«Хорошо. Если вдруг опоздаешь на автобус, можешь просто вернуться».

«Это сказала его мать, словно обеспокоенная. Чо Джихён легко догадался, почему она его задержала, повторяя одни и те же слова снова и снова».

«Тогда я уйду».

Он уже собирался уйти, быстро поклонившись, когда за ним вышел его отец.

«Джихён, тебе ещё нужны карманные деньги на школьную поездку».

Он протянул смятую купюру в десять тысяч вон. Чо Джи Хён покачал головой.

«Всё в порядке. У меня ещё остались карманные деньги с прошлого раза».

«Нет, нет. Иди и купи что-нибудь вкусненькое со своими друзьями».

Ему ничего не оставалось, как смириться с этим, но он не чувствовал себя спокойно.

«Тогда удачной поездки. Если бы у тебя был телефон, ты мог бы хотя бы почаще звонить».

«Ничего не поделаешь».

Как только он стал старшеклассником, у него забрали мобильный телефон под правдоподобным предлогом, что он будет мешать учёбе. Он до сих пор считает, что это было лучшим решением в его жизни.

"Я вернусь."

Двери лифта открылись. Он попрощался с отцом и быстро вошел. Даже когда он выходил из дома, Чо Джи Хён торопливо шел, неся свою сумку.

Он посмотрел на часы. Он не сел в школьный автобус, но точно опоздал к обещанному времени. Он шел почти бегом, пока не миновал поворот и не вышел на главную дорогу.

Он увидел Кан Соквона, ожидающего на автобусной остановке. На этой многолюдной остановке пустовало только пространство вокруг него. Это был человек с настолько внушительной внешностью, что видеть его в школьной форме было неловко.

«Прошу прощения за опоздание».

Чо Джи Хён подошел и склонил голову. Кан Соквон встал и сказал: «Пошли». Он не мог пойти в школу с дорожной сумкой, поэтому ему разрешили оставить багаж дома.

«Думаю, если мы пойдем сейчас, то опоздаем».

Поскольку он побывал там всего один раз, он не мог точно оценить расстояние.

«Вероятно, примерно на десять минут».

Услышав ответ Кан Соквона, Чо Джихён остановился. Кан Соквон слегка наклонил голову.

«Прости. Это из-за меня… Во многом».

На самом деле, он размышлял об этом до самого утра. Он никак не мог понять, что, собственно, он задумал, чтобы обратиться с такой просьбой.

Кан Соквон взял сумку, которую держал Чо Джихён.

«Для нас обоих это одинаково».

Услышав слова Кан Соквона, глаза Чо Джи Хён резко поднялись.

«Это не десять минут, а тридцать. За опоздание».

«…»

«Хочешь побежать?»

Кан Соквон спросил.

В пустой классной комнате прозвенел звонок. Чо Джихён собрал свою сумку. Из второкурсников трое, включая его самого, по тем или иным причинам не поехали на школьную экскурсию. Двое из них исчезли ещё в начале занятия. Учитель рисования первого курса сказал им, что после окончания уроков они могут просто пойти домой сами.

Выйдя из класса, он понял, что ему некуда идти. Хотя утром Кан Соквон дал ему ключ, он не собирался входить в пустой дом без хозяина. Он отправился в расположенную неподалеку городскую библиотеку. Он немного позанимался, когда по радио объявили, что читальный зал закрывается в 6 часов утра по понедельникам. Не имея другого выбора, он собрал вещи и встал.

Может, зайти в кофейню? Он проверил деньги в кармане. Его состояние составляло двадцать три тысячи вон. Он не мог позволить себе потратить пять тысяч вон на кофе. Чо Джихён пошёл к дому Кан Соквона. Он сел на скамейку на детской площадке возле дома и достал книгу. Казалось, Кан Соквона ещё нет дома, так как свет был выключен. Дети, которые шумели неподалеку, исчезали один за другим. Он обвёл слова, читая их при тусклом свете уличного фонаря. На страницу книги падала тёмная тень. Сначала он подумал, что это из-за усталости глаз, и несколько раз потёр их. Но тень не исчезла.

«…?»

Он поднял голову. Там стоял Кан Соквон.

"Что ты здесь делаешь."

«Ах,…»

Джо Джи Хён закрыл книгу, которую читал.

«Ты все это время не был внутри?»

В голосе Кан Соквона, когда он задал этот вопрос, прозвучала нотка недовольства. Чо Джихён нерешительно опустил взгляд.

Кан Соквон взял сумку Чо Джихён. Чо Джихён попытался взять её, но она уже крепко висела у него на плече.

«Ты закончил тренировку?»

"Ага."

«В какое время ты обычно заканчиваешь работу?»

"Девять."

Чо Джи Хён посмотрел на свои наручные часы. «Иногда я тоже занимаюсь спортом самостоятельно», — добавил Кан Соквон. Он понял, что намеренно проводил время на свежем воздухе ради себя. И именно поэтому Кан Соквон выглядел недовольным, когда увидел его сидящим на скамейке на детской площадке.

«Хочешь войти первым?»

Кан Соквон спрашивает перед домом. Чо Джихён с недоумением посмотрел на Кан Соквона.

«Мне тоже нужно принять душ».

«…Всё в порядке».

Он об этом не задумывался, но теперь, услышав, осознал это. Кан Соквон вернул Чо Джихён сумку, которую нес на плече.

«По дороге заеду в магазин. У нас закончилась бутилированная вода».

«Если ты делаешь это из-за меня, то всё в порядке».

"Это не."

Кан Соквон спустился тем же путем, которым поднялся. В мгновение ока он исчез внизу. Решив, что лучше поскорее закончить душ, Чо Джихён поднялся по лестнице. Он пошарил в темном пространстве и включил свет. Он поставил сумку, взял сменную одежду и вошел в ванную. Он разделся. Это было странное чувство. Впервые он раздевался в чужом доме — и не в доме особо близкого человека. Он открыл кран душа. Потекла холодная вода. Испугавшись, он отошел от душевой лейки и проверил положение рычага. Даже спустя некоторое время вода не нагревалась. Чо Джихён прикусил губу. Он не мог заставлять хозяина дома ждать снаружи вечно. Он вымыл волосы в ледяной воде. Казалось, голова вот-вот разлетится вдребезги. Он как можно быстрее закончил душ и вытерся полотенцем. Как только он переоделся и вышел, Кан Соквон бросился внутрь.

«Горячая вода…»

— спросил Кан Соквон, слегка запыхавшись. — Похоже, он бежал сюда всю дорогу именно с этой мыслью. Вряд ли он умрет от душа холодной водой. Извиняясь, Чо Джихён небрежно ответил: — Ничего страшного, я только что умылся.

«Просто нужно нажать на эту кнопку. Мне следовало сказать тебе об этом заранее, я не подумал об этом».

Джо Джихён подтвердил расположение выключателя взглядом и кивнул.

Кан Соквон поставил бутылки с водой в холодильник. Внутри холодильника уже стояли две неоткрытые бутылки. Чо Джихён сделал вид, что не видит, и отвернул голову, вытирая волосы полотенцем. Он почувствовал чей-то взгляд за спиной.

«Ты не собираешься умыться?»

Когда он наконец задал этот вопрос, стало неловко.

«Я умылся в спортзале».

— ответил Кан Соквон, садясь.

Он вновь убедился в том, что мужчина проявляет к нему всяческую заботу. По телу пробежал холодок. Пока он потирал покрытую мурашками руку ладонью, Кан Соквон встал и принес ему тонкую простыню.

«Прикройтесь этим».

Прежде чем он успел отказаться, его плотно завернули в простыню. «Спасибо», — послушно сказал Чо Джихён. Погода ещё не располагала к принятию душа холодной водой.

Воцарилась тишина. Если бы здесь был телевизор, он бы включил его и сделал вид, что смотрит, но комната Кан Соквона была такой же суровой, как и его личность.

«Ты поужинал?»

"Ранее…"

Он уже собирался сказать, что поел чего-то простого, когда у него заурчал живот. Чо Джихён натянул простыню, которой был укрыт, чтобы скрыть лицо.

"Подожди минуту."

Кан Соквон пошёл на кухню. Он уже собирался сказать, что всё в порядке, но его живот снова заурчал, громче, чем раньше. Чо Джихён крепче сжал простыню.

Кан Соквон, который, как он думал, готовил рамен, начал нарезать овощи.

«Что ты планируешь приготовить?»

"Ужин."

«Ты умеешь готовить?»

"Плохо."

Судя по его мастерству, это было совсем не плохо. Чо Джихён тихо сидел и наблюдал за спиной Кан Соквона, пока тот разделывал мясо на разделочной доске. Ему показалось, что он увидел в нём не совсем подходящую сторону. В груди у него защекотало.

Кан Соквон подал вполне приличный омлет с рисом. Он даже нарисовал смайлик на желтом яичном омлете с кетчупом.

Джо Джихён посмотрел на улыбающееся лицо и на мгновение задумался, улыбаться ему или нет.

«Приправа должна быть подходящей».

Кан Соквон равнодушным тоном сказал: «Ты хорошо поешь». Чо Джихён тихо пробормотал и взял ложку. Он откусил кусочек от уголка, стараясь не испортить улыбающееся лицо. На удивление, это было очень вкусно.

Их взгляды встретились. Он ждал вердикта. Человек, который с бесстрастным лицом раздавливал головы бандитов в переулке, теперь ждал его слов, подавляя напряжение.

«Это очень вкусно».

Напряженная атмосфера вокруг Кан Соквона разрядилась.

«Какое облегчение!»

Он говорит это, словно бросая слова на ветер. Внезапно у него в груди появилась тяжесть. Когда Чо Джи Хён погладил его по груди ладонью, Кан Соквон налил ему воды и подал её.

«Ешь медленно».

"Хорошо."

Джо Джихён медленно двигал ложкой. За исключением чувства вины, которое он испытал, когда наконец разломил кетчупный смайлик в конце, еда была вполне сытной.

Приходи сюда сразу после школы сегодня.

У школьных ворот Кан Соквон сказал это и пошёл в свой класс. После окончания занятий Чо Джихён вернулся прямо домой к Кан Соквону. Сегодня он смог как следует принять душ. Вечером приехал Кан Соквон.

Чо Джи Хён, который рефлексивно встал, увидел, что находится в руках Кан Соквона, и его глаза расширились.

«Ты ходил за продуктами?»

"Ага."

Из-под черных пластиковых пакетов выглядывал зеленый лук, явно демонстрируя свое присутствие. Он не знал, как реагировать на это ужасно несочетаемое сочетание.

«Я собираюсь приготовить кимчи ччигэ».

«Ах. Всё в порядке.»

Вероятно, причина, по которой он накануне вечером спрашивал, есть ли какие-нибудь продукты, которые ему не нравятся или которые он не может есть, заключалась именно в этом. Он спросил, может ли он чем-нибудь помочь. Кан Соквон покачал головой, и Чо Джи Хён оставалось только молча сидеть и ждать.

Он кладёт рис в рисоварку, мелко нарезает овощи и добавляет их в кипящее рагу. Наблюдая за его размеренными действиями, он, как ни странно, успокаивался. Кан Соквон быстро накрыл стол.

Кимчи ччигэ, рулет из яиц и даже жареные грибы. Это был идеальный обед.

Чо Джи Хён с сожалением смотрел на стол. Единственное, что он сделал, это аккуратно разложил ложку и палочки для еды.

"Почему."

Когда Чо Джихён просто держал ложку и ничего не говорил, Кан Соквон задал вопрос.

«Нет… мне просто жаль. Почему-то.»

Он знает, почему Кан Соквон проявляет к нему такую доброту. Просто ни один из них не говорит об этом вслух. Ему казалось, что он этим пользуется.

Кан Соквон кивнул головой, словно услышав что-то странное.

«Всё в порядке. Ешь.»

«Я буду хорошо питаться».

Чо Джи Хён пошевелил ложкой. Тушеное мясо, омлет с яйцом и блюдо с грибами были ничем особенным, но при этом безупречны.

Кан Соквон молча наблюдает за Чо Джи Хён. Он ждёт.

«Это очень вкусно».

Только услышав этот ответ, он взял в руки палочки для еды. Разговора не было, но и неловкости стало меньше, чем раньше.

Это был приятный обед.

«С тобой всё в порядке?»

Сегодня он задал тот же вопрос, что и вчера: «У меня всё хорошо». В ответ он услышал что-то, словно выточенное из некоего шаблона.

«Я буду там спать».

Это был дом для одного человека, поэтому, естественно, там был только один комплект постельного белья. Кан Соквон отдал его Чо Джи Хён и сам лежал, укрытый лишь тонким одеялом.

"Спокойной ночи."

Кан Соквон ответил, повернувшись спиной.

Чо Джихёну было жаль его. Он ничего не мог для него сделать. Он даже не мог попросить переночевать здесь вместе. Он не был настолько бессердечным, чтобы сказать такое так легкомысленно.

Он медленно лёг. Он натянул простыню на лицо. Казалось, её постирали, так как от неё исходил слабый запах кондиционера для белья. Он закрыл глаза. Он слышал дыхание мужчины, лежащего неподалеку. Это было дыхание зверя. Зверя, который мог в любой момент укусить его за горло. Чо Джихён тихо открыл глаза и осмотрел спину Кан Соквона.

Он мог бы дотянуться до него, если бы протянул руку. Но мужчина держался на расстоянии, даже не пытаясь сократить дистанцию. Он доверял этому расстоянию и воспользовался добротой мужчины.

Джо Джи Хён снова закрыл глаза, надеясь заснуть быстрее, чем вчера.

На его голову нависла черная тень. Он хотел открыть глаза, но не мог пошевелить ни единым мускулом. Приблизилась рука. Его горло сдавливало.  Гак-гак , — из его рта вырывался звук его задыхающихся движений, но другой человек не ослаблял хватку. Наоборот, чем больше он сопротивлялся, тем сильнее становилась хватка. —  Это из-за тебя,  — сказал другой человек. Он хотел ответить, спросив, что это значит, но все, что он мог сделать, это пошевелить губами. —  Ты должен умереть. Ты должен умереть. Из-за тебя я тоже не могу умереть. Поэтому ты должен умереть первым.  Злоба и убийственное намерение передавались через хватку на его шее. Он едва смог открыть глаза. Перед глазами мелькнула угольно-черная тень. —  Ты должен умереть, ты должен умереть первым, чтобы я тоже мог умереть. Ты первый, поэтому ты первый…

Его взгляд встретился с взглядом матери.

Он понимает, что даже во сне ему не удаётся убежать от реальности.

Я не хочу умирать. Я не хочу умирать, любой, любой человек подойдёт, пожалуйста…

«Джо Джихён».

Он открыл глаза, услышав зовущий его голос. Вокруг царила тишина. В ушах доносилось лишь звериное дыхание. Ему потребовалось много времени, чтобы понять, что это он издает этот звук.

"Ты в порядке?"

Это был обеспокоенный голос. Чо Джихён, пытаясь подняться, чтобы показать, что с ним все в порядке, пошатнулся, почувствовав, как качается пол.

Снова.

Его охватил смертельный страх. Он почувствовал, что задыхается, словно его затянуло в цунами. Ледяной ужас обдал его носом и ртом. Он задыхался и кашлял, пытаясь вдохнуть воздух, затем силы покинули его конечности, и он рухнул на пол.

«Чо Джихён… Чо Джихён!»

Он не мог ответить на зовущий его голос. Он боялся. Он был до смерти напуган. Он хотел убежать куда угодно, но тот факт, что ему некуда идти, был ужасающе страшен. Во сне он должен был убедиться, что тот, кто душит его, — не кошмар, а реальность.

«Джихён!»

Его тело поддерживала крепкая рука.

В тот момент ему показалось, будто кто-то вытащил его на берег. Чо Джихён медленно открыл глаза. Он несколько раз моргнул, глаза щипало от пота.

Он увидел Кан Соквона.

Нахмурившись, словно был очень зол.

«Сонбэ…»

«Нам стоит поехать в больницу?»

В ответ на вопрос Кан Соквона Чо Джихён покачал головой.

«Ты можешь дышать?»

Он кивнул головой.

«Я принесу тебе воды».

Кан Соквон, уже собиравшийся встать после этих слов, с недоумением посмотрел на Чо Джихён. Только тогда Чо Джихён понял, что держится за одежду Кан Соквона. Кан Соквон молча сел обратно.

Чо Джихён, сжимая в руках одежду, тяжело дышал. Это была паническая атака. Он пытался думать о хорошем, как читал в книге, но это оказалось не так просто, как казалось.

В этот момент Кан Соквон протянул руку и потянул Чо Джи Хён за плечо.

«…!»

Тело Чо Джи Хён слегка вздрогнуло.

"Все нормально."

— сказал он, похлопав Чо Джи Хён по спине.

Все нормально.

Эти слова он никогда ни от кого не слышал. Перед глазами пронзила боль.

"Все нормально."

Голос Кан Соквона донесся до его уха. Чо Джихён кивнул. Кан Соквон успокаивал Чо Джихён так же терпеливо и настойчиво, как ребенка.

Постепенно бушующее чувство страха утихло. Объятия мужчины, которые, как он думал, будут твердыми и холодными, как камень, оказались спокойными. Он вдохнул их. Запах пота и кондиционера для белья смешался и достиг кончика его носа.

В темноте он смутно различал свои короткие волосы и затылок. Четкий подбородок, переносицу и глаза.

Его взгляд встретился со взглядом Кан Соквона.

Как ни странно, это было не так неловко и страшно, как раньше. Наоборот, это ощущалось так же естественно, как дыхание.

«Тебе приснился кошмар?»

"…Да."

Рука, похлопывавшая его по спине, все еще была там. По его спине разносился размеренный ритм, похожий на сердцебиение.

«Всё в порядке. Это всего лишь сон».

Сны не вредят реальности.  Он повторял это себе бесчисленное количество раз. Ему часто снились кошмары, в которых мать душила его во сне. Сначала он думал, что это сон, но выражение лица и голос матери во сне, а также невыносимая боль, говорили ему, что это не сон, а реальность. Это было поблекшее, но еще не исчезнувшее воспоминание о его юности. Каждый раз, когда ему снились кошмары и он неоднократно терял сознание, Чо Джихён не мог не признать, лежа на мокрых простынях, что этот сон разъедает его изнутри.

«…Ты так думаешь?»

В ответ на вопрос Чо Джи Хён, который звучал как бормотание себе под нос, рука Кан Соквона замерла, а затем снова двинулась.

"Ага."

Кан Соквон дал короткий, простой ответ. Чо Джихён тихонько рассмеялся. Если бы он услышал какие-нибудь банальные слова, приправленные витиеватыми выражениями, он, вероятно, просто проигнорировал бы их. Это был очень в духе Кан Соквона ответ. Но поскольку он сказал это так просто, казалось, что всё будет в порядке. Его безумная мать и он сам, который боялся, что однажды сойдёт с ума от того, что унаследовал её кровь.

Плотина в его сердце прорвалась. Когда он опустил голову, потекли слезы. Он не мог скрыть своего недоумения от того, сколько их хлынуло, не успев даже набраться. Кан Соквон вытер его слезы. Их взгляды встретились. Пока он колебался, не зная, какое выражение лица изобразить, Кан Соквон молча крепко обнял его. Впервые он почувствовал утешение от человеческого тепла, от легкого ритма прикосновения руки к спине.

Они так простояли довольно долго. Темная комната была наполнена тихим дыханием. Чо Джихён внезапно поднял голову, почувствовав незнакомое ощущение возле бедра. Кан Соквон закрыл глаза, его лицо было бесстрастным, как камень. Он спит?

"Почему."

Кан Соквон спросил, все еще с закрытыми глазами. «Нет», — ответил Чо Джихён, снова повернув голову. Внизу тренировочные штаны Кан Соквона так сильно выпирали, что казались приподнятыми. Но он был равнодушен, словно это было не его собственное тело. Серьезно оттягивать его назад было неловко.

В этот момент он почувствовал едва уловимое тепло дыхания Кан Соквона.

Он точно знает. Просто притворяется, что не знает.

Чо Джихён закрыл глаза. Он подумал, что если не может отреагировать на это чувство, то должен хотя бы не признавать его. Однако в груди всё сильнее ощущалась заложенность.

«Не волнуйся и спи. Если это повторится, я тебя разбужу».

Кан Соквон снова похлопал его по спине. Его тошнило по другой причине, нежели раньше. Непереваренные эмоции продолжали накапливаться.

Чо Джихён внезапно перевел взгляд на окно. Остальные ребята исчезли со своими сумками еще до конца третьего урока, поэтому сегодня он снова остался один охранять пустой класс.

На спортивной площадке раздавались крики, вероятно, с урока физкультуры из другого класса. Это было странное чувство. Иногда ему представлялось, что все в классе исчезнут, и останется только он один. Казалось, эта нереалистичная фантазия сбылась. Чо Джихён тихо наслаждалась тишиной пустого класса.

Подул легкий ветерок. Его веки медленно расслабились. Он плохо спал прошлой ночью.

Осталось еще несколько проблем, которые необходимо решить.

Чо Джихён, подперев подбородок рукой, подумал: «Я лежу на столе». Он понял, что лежит, потому что на него кто-то смотрел сверху вниз.

Взгляд скользнул по его лицу. Он задержался на губах. Ему захотелось открыть глаза, но он не мог пошевелиться, словно был парализован сном. Что-то коснулось его губ, а затем отстранилось.

«—!»

Он открыл глаза и огляделся. В пустой классной комнате никого не было.

Это был сон.

Он, тяжело дыша, провел рукой по волосам, и его взгляд привлекла банка с напитком на столе. Капли воды на поверхности банки, не выдержав веса своей идеально сферической формы, падали прямо вниз. Она стояла там совсем недавно.

Чо Джи Хён резко вскочил. Он выбежал в коридор, но там не было ни тени, ни тем более человека. Он вернулся на своё место. Сонливость полностью исчезла, но проблемы не отражались в его глазах.

«…»

Он взял банку с напитком со своего стола. Он осмотрел ее со всех сторон, банку с ее холодным по цвету шрифтом, а затем положил в сумку.

Даже решая математические задачи, он несколько раз подносил руку к губам.

Кто-то поцеловал его?  Шероховатая текстура заусенца показалась ему чуждой на ощупь. Его лицо без видимой причины покраснело. Он потер губы тыльной стороной ладони. Жар не утихал.

В итоге он потратил около часа на наброски одной-единственной задачи в тот день, прежде чем покинуть класс. Он пришел в студию-квартиру Кан Соквона и принял душ. Примерно в то время, когда он сушил волосы, Кан Соквон вернулся из продуктового магазина.

«Ты не собираешься в спортзал?»

«Взяла перерыв до сегодняшнего дня».

«Это нормально?»  — сыпались невысказанные вопросы. Джо Джихён нажал кнопку на вентиляторе. Когда стук мотора стих, наступила теплая тишина.

«Могу я помочь?»

Не оглядываясь, Кан Соквон покачал головой. Его огромная спина, которая ощущалась как преграда, блокировала доступ к раковине.

«Я тоже хочу помочь».

Он чувствовал себя бесстыдным от того, что его постоянно кормят. Кан Соквон повернул голову. Немного подумав, он открыл рот.

«Ты умеешь обрезать ростки фасоли?»

"Помочь тебе?"

Кан Соквон, почувствовав на себе взгляд, спросил: «Нет?» — ответил Чо Джихён, опустив глаза.

Тток, тток, тток.

Слышался лишь звук падающих хвостиков ростков фасоли.

«Ты всегда хорошо готовил?»

«Нет. Просто у меня это хорошо получилось».

Даже Чо Джи Хён, равнодушный к окружающим, время от времени слышал слухи о Кан Соквоне. Смешанные с нереалистичными свидетельствами очевидцев, эти истории, почти превратившиеся в городские легенды, окружали имя Кан Соквона.

Это была бы настоящая городская легенда.

Чо Джихён задумался, наблюдая, как Кан Соквон умело обрезает ростки фасоли.

«Это голова».

"…, Мне жаль."

Погруженный в другие мысли, он отломил головку у ростка фасоли.

«Я никогда раньше ничего подобного не делал».

Эти слова прозвучали как оправдание, и он пожалел, что произнес их.

Уголки губ Кан Соквона слегка расслабились. Это изменение было слишком едва заметным, чтобы назвать его улыбкой, но он понимал, что тот в хорошем настроении. Его взгляд привлекли его губы. Необъяснимое тепло разлилось по его телу.

«Всё готово».

Кан Соквон встал, держа в руках миску с ростками фасоли. Затем он начал варить суп из ростков фасоли.

«Могу ли я еще чем-нибудь помочь?»

«Просто отдохни».

Не имея другого выбора, Чо Джихён вернулся на своё место и вытер стол.

Кан Соквон быстро подал суп из ростков фасоли, жареные рыбные котлеты и шпинат с приправами. Сев за стол, он подвинул миски с гарнирами к Чо Джи Хён. Каждый раз, когда этот мужчина, казавшийся таким непоколебимым, что в его словах не проскальзывали никакие эмоции, проявлял нежную доброту, Чо Джи Хён испытывал неописуемое чувство.

У него першило в горле, словно что-то застряло. После того как он несколько раз покашлял, Кан Соквон налил ему стакан воды и подал. Он взял воду и выпил. Холодная вода потекла по пищеводу и по всему телу. Но ощущение жара, которое ощущалось с самого начала, не утихало. Чо Джихён вдруг заметил, что Кан Соквон смотрит на него с недоумением.

"Что это такое?"

«Твои губы».

«Прости?»

«Ты трогаешь их с самого начала. Мне интересно, не больно ли им».

Только тогда Чо Джи Хён понял, что он теребил нижнюю губу.

«Ты во что-то врезался?»

Взгляд Кан Соквона задержался на его губах.

«Нет. Просто они немного чешутся».

«Мне принести тебе лекарство?»

«Всё в порядке. Не так уж и плохо».

Чо Джи Хён немного поколебался, затем открыл рот и сказал: «Напиток».

«Какой напиток?»

«Тот, который ты мне дал раньше, старший коллега».

Кан Соквон по-прежнему выглядел непонимающим. Чо Джихён достал из сумки банку с напитком.

«Разве ты не мне это дал?»

"Тебе?"

Выражение его лица, когда он задал встречный вопрос, не было наигранным. Чо Джихён слегка нахмурил брови.

Тогда кто же это был?

«Кто-то это оставил?»

В ответ на вопрос Кан Соквона он слегка кивнул головой.

"Когда?"

«Ранее… Пока я немного поспал».

Он, естественно, предположил, что это Кан Соквон. В школьной поездке участвовали второкурсники, и он никого не знал среди первокурсников.

Тогда кто же это был?

Джо Джихён неосознанно вытер губы тыльной стороной ладони.

Жар, словно ложь, исчез. Ему стало плохо. Он молча продолжил есть. Убрав со стола, Чо Джи Хён закатал рукава, словно ждал его.

«Я помою посуду».

"Почему?"

Это был неожиданный ответ.

«…мне кажется, я только получаю всё, что мне преподносят».

И он признался в своих искренних чувствах. Немного подумав, Кан Соквон сказал: «Тогда…» и пошевелил пальцами.

«Дай мне это вместо этого?»

«Что? Напиток?»

Кан Соквон слегка кивнул. Подумав, что это может быть его любимый напиток, Чо Джихён без колебаний протянула ему банку. Кан Соквон без колебаний открыл банку. Он думал выпить её сразу, но вылил напиток прямо в раковину.

«…»

Ошеломлённый Чо Джихён смотрел широко раскрытыми глазами, но Кан Соквон с безразличным выражением лица вылил весь напиток. Только после того, как он с грохотом раздавил совершенно пустую банку и выбросил её в мусорное ведро, он приступил к мытью посуды.

Ему показалось, что он увидел другую сторону себя. Внезапно ему пришла в голову мысль о том, как бы выглядело это похожее на бронзовую скульптуру лицо, если бы оно было наполнено эмоциями.

Джо Джихён покачал головой, достал книгу и продолжил решать незаконченные задачи.

Прошло около часа с тех пор, как он лег, но он никак не мог заснуть. После нескольких ворочаний голос с другой стороны спросил: «Почему?»

«Я не могу уснуть».

«В последнюю ночь школьной поездки люди обычно не могут уснуть».

Чо Джи Хён с трудом сдержал смех. Он был прав.

С завтрашнего дня всё возвращается к повседневной жизни.

Повернув голову, он увидел широкую спину Кан Соквона, лежащего лицом к стене. В тот момент, по какой-то причине, его внезапно охватило сильное желание.

«Когда ты меня впервые увидел?»

Это была детская забава.

«Смотри, что».

"Мне."

Он не был такой знаменитостью, как Кан Соквон. Он просто был озадачен тем, что Кан Соквон его знает.

«Это было…»

Кан Соквон закрыл рот.

Ни один из них не мог не догадываться о смысле вопроса. Тихо продолжалось дыхание. У Чо Джи Хёна пересохло во рту. Он отчаянно хотел холодной бутилированной воды из холодильника.

«Я услышал имя „Джо-джи“».

Кан Соквон повернулся вот так. Его лицо было ясным, без тени сонливости. Словно он проводил последнюю ночь школьной поездки.

«Ах, вот это».

Чо Джихён неловко вмешался. Он вспомнил, что уже слышал подобную историю.

«Сначала я не придал этому особого значения. Я подумал, что, возможно, в школе учится иностранец».

Кан Соквон положил голову ему на руку и продолжил.

«Но тут я услышал, как кто-то зовет меня из коридора: „Джо-джи“».

«Ты ответил?»

"Нет."

Вполне ожидаемо.  Если его память его не подводила, он ни разу не ответил на тот звонок.

«Я обернулся, чтобы посмотреть».

Словно вспоминая тот момент, взгляд Кан Соквона скользнул по темноте. Легкая улыбка коснулась его слегка расслабленных губ.

«Он был азиатом. Очень азиатом».

«…И это всё?»

Это не было чем-то особенным, но он втайне надеялся, что может произойти какое-нибудь знаменательное событие.

"Вот и все."

Это была ситуация, которая не была ни особенной, ни имела какой-либо контекст.

«Что это значит? „Очень азиатский“?»

Это было настолько абсурдно, что раздался смех. Чо Джихён положил голову на подушку и тихонько рассмеялся.

«По такой пустяковому поводу…»

Он не смог закончить фразу. Кан Соквон смотрел на него.

Его взгляд медленно устремился к силуэту, едва различимому в темноте.

Кан Соквон приподнялся.

Это был последний шанс. Если он хотел сбежать, ему нужно было встать сейчас же. Зная это, Чо Джихён лежал неподвижно, не двигаясь, и смотрел на Кан Соквона. Большая рука обхватила его лицо. Он приоткрыл губы, чувствуя, что должен что-то сказать. Палец коснулся его губ. Забытый жар поднялся в его теле. Рука, коснувшаяся его губ, провела пальцем по линии его зубов. Словно касаясь священного существа, палец осторожно и медленно исследовал внутреннюю часть его рта. Не зная, что делать, он двинул губами и в конце концов легко взял палец в рот. Кан Соквон издал тихий стон, слегка сузив глаза. Его взгляд помутнел от желания. Опасно.

Крепкое тело Кан Соквона прижалось к Чо Джихён. Их губы соприкоснулись. От непривычного ощущения, которое он испытывал впервые, Чо Джихён удивленно ахнул. В то же время язык проник глубоко внутрь. Впервые он почувствовал в интимном пространстве нечто незнакомое, что нельзя было проникнуть, если не открыть рот. Кусок плоти, словно обладая собственной волей, ласкал его рот. По телу пробежала дрожь. Прежде чем он смог решить, принимать ли это, его тело отреагировало первым.

Рука Кан Соквона поддерживала затылок Чо Джи Хён. Его ладонь была горячей. Язык, проникающий в его рот, тоже был горячим, и даже колено, прижимающееся к его бедру, тоже было горячим. Слюна стекала по горлу. Жар распространялся по всему телу.

«Ах…»

Из его приоткрытых губ вырвалось слабое «м**н». Выражение лица этого крепкого мужчины, казалось, ничто не сможет его поколебать, рухнуло при виде этого слабого «м**н».

Огромное тело бросилось вперед, словно зверь. Он схватил Чо Джихёна за бедра, раздвинул их и вонзил свой член в образовавшуюся щель. Сквозь тонкую одежду обнажилось желание мужчины. Плоть соприкоснулась с плотью. Только тогда Чо Джихён осознал собственное возбуждение. У него похолодела голова.

К тому моменту, когда он пришёл в себя, он уже оттолкнул тело Кан Соквона. На удивление, Кан Соквон оттолкнулся с лёгкостью.

"Я…"

Кан Соквон поднялся со своего места. Чо Джихён прикусил губу. Он мог бы убежать. У него было множество возможностей отказаться. Не было необходимости отказываться таким трусливым образом.

"Мне жаль."

«Нет. Это я…»

«Я пойду охладю голову».

— сказал Кан Соквон, одеваясь. Поглощая собственную трусость, Чо Джихён опустил голову.

«Джо Джихён».

Кан Соквон, который как раз надевал обувь, внезапно окликнул его.

"Да?"

Его сердце затрепетало. Он никак не мог не знать, что тоже возбудился. В его памяти всплыло лицо Кан Соквона, когда тот рухнул на него. Внизу живота болела тупая боль. Ему было страшно.

Кан Соквон смотрел прямо на Чо Джи Хён. Его взгляд, открыто выражавший его желание, был настолько искренним, что граничил с монотонностью.

«Верно. Причина была настолько пустяковой».

«…»

"Спокойной ночи."

Входная дверь закрылась.

Кан Соквон в тот день не вернулся.

«Джо-джи, чем ты занимался во время школьной поездки? Тебе же было ужасно скучно, правда?»

— сказал Чхве Гиёль, садясь напротив Чо Джихёна. Чо Джихён посмотрел на оставшийся рис на своем подносе и тихо вздохнул. Он не сможет поужинать, поэтому ему нужно будет доесть свой обед, ничего не оставив.

«Что ты делал? В школе?»

"Я изучал."

«Ты только учился?»

Вероятно, он спрашивал не потому, что что-то знал, но в тот момент, когда он услышал этот вопрос, у Чо Джи Хён закрутило живот.

«Что же еще остается делать?»

«С тобой совсем не весело».

Даже произнося эти слова, Чхве Гиёль сохранял приятное выражение лица.

«Эй, хочешь увидеть что-нибудь интересное?»

Не успев ответить, Чхве Гиёль достал из кармана телефон. Он показал фотографию студентки со слегка расстегнутым краем школьной формы и улыбнулся.

«Как тебе это?»

"О чем."

Джо Джихён ответил, не отрывая взгляда от него.

«Разве это не ужасно? Это девушки, с которыми я познакомился в школьной поездке, и они первыми прислали такие фотографии. Разве это не чертовски абсурдно?»

"Полагаю, что так."

«И это ещё не всё, хочешь посмотреть?»

Лёгкий трюк Чхве Гиёля был очевиден. Он демонстрировал своё превосходство, делая вид, что ничего особенного в этом нет.

«Нет. Мне это не нужно видеть».

Джо Джихён категорически отказался.

«Почему? По-настоящему потрясающие фотографии ещё даже не посмотрены».

Чхве Гиёль торжествующе смотрит на фотографию женщины с почти обнаженной грудью. Чо Джихён даже не взглянул на нее и выпил воду. Улыбка исчезает с лица Чхве Гиёля.

«Ты, сукин сын, ты…»

Чо Джи Хён поднял голову. Когда их взгляды встретились, лицо Чхве Гиёля покраснело, словно его поймали за преступлением. Затем, словно вымещая свою злость, он пнул стол. Одна из палочек для еды на подносе упала. На лице Чхве Гиёля появилось недоумение. Но он никогда не сказал бы ничего вроде «извини».

Чо Джихён нашёл упавшую неподалеку палочку для еды и наклонился. Прежде чем он успел протянуть руку, прохожий первым поднял её для него.

"Благодарю…"

Не успел он договорить, как палочки для еды положили на стол. Джо Джихён безучастно уставился в спину уходящего мужчины.

«Что? Кто это?»

Чхве Гиёль обернулся, посмотрел на него, проглотил ругательство и сказал: «Чёрт». Затем он быстро жестом показал Чо Джихён.

«Притворись, что ничего не видел».

«…»

Чо Джи Хён молча отвернул голову. В этом не было необходимости.

С того самого дня Кан Соквон даже не обратил внимания на Чо Джи Хён. Даже когда они встречались в коридоре, он проходил мимо, не взглянув ни на кого.

Он злится? Если да, то я должен извиниться. Нет, как минимум, я должен поблагодарить его за то, что он позволил мне пожить у него несколько дней. На самом деле, я до сих пор даже не вернул ключ.

«Эй, Джо-джи! Ты меня слушаешь?»

Чхве Гиёль крикнул, размахивая рукой перед лицом Чо Джихён.

«Что ты говорил?»

«Что ты планируешь на эти выходные? Девочки хотят встретиться, как насчет этого?»

«Делайте, что хотите».

"Действительно?"

Глаза Чхве Гиёля вспыхнули. Чо Джихён посмотрел на спину Кан Соквона, который сел вдалеке.

«Ты правда придёшь? Что это? Тебя тоже возбуждают такие фотографии?»

«Зачем мне туда идти?»

Джо Джихён ответил, прищурив глаза.

«Что? Только что…»

«Я имел в виду, делайте, что хотите, идёте вы или нет».

Лицо Чхве Гиёля исказилось, словно лист бумаги.

«Неужели ты импотент?»

Чхве Гиёль обладал удивительным талантом агрессивно выражать свой гнев. Когда Чо Джихён молча смотрел на него, Чхве Гиёль продолжал дуться.

«То есть, раз ты даже не вздрагиваешь, когда видишь фотографии женщин, я спрашиваю, тебя вообще не интересует подобное?»

Чо Джихён молча отложил ложку. Он и так не был большим любителем поесть, но аппетит у него совсем пропал. Когда Чо Джихён встал со своего места, Чхве Гиёль, сильно разозлённый, закричал.

«Отвали, ты меня игнорируешь? Сука!»

«…»

«Черт, тебя случайно не привлекают мужчины?»

Несколько студентов, сидевших неподалеку, взглянули в эту сторону. Чо Джихён невольно посмотрел в спину Кан Соквона. На таком расстоянии он никак не мог не услышать. Ему стало плохо.

"Скажи что-то."

Чхве Гёль схватил Чо Джихена за руку.

«Я что, так выгляжу?»

Джо Джихён спросил со спокойным лицом. Чхве Гиёль не смог ответить и что-то пробормотал, а затем раздраженным голосом что-то пробормотал.

«Если ты не такой, значит, ты не такой. Черт».

Чо Джи Хён взяла поднос и встал со своего места. Кан Соквон так не выглядел до самого конца. Его тошнило. Холодный пот стекал по лестнице, когда он поднимался по лестнице. В ушах звенело, а перед глазами всё мутнело. События того дня каждую ночь заменяли кошмары. Это была ошибка, которую он совершил, не осознавая этого, поддавшись влиянию атмосферы. Он должен был в это поверить.

Когда он закрыл глаза, ему вспомнилось холодное и твердое лицо Кан Соквона. Неописуемый жар разлился по его крови. Ему показалось, что его сейчас вырвет.

Он прислонился к окну в коридоре и тяжело дышал. После того, как он некоторое время находился в таком положении, кто-то подошел и постучал его по плечу. Испугавшись, он повернул голову.

«Это был Чо Джихён, верно?»

Чо Джихён на мгновение перебрал в памяти детали. Это был учитель рисования первого курса, который несколько раз заходил в класс во время школьной поездки, чтобы сделать объявления. Он оставил смутное впечатление. Содержание этих объявлений тоже было таким, что не имело значения, слышал ты их или нет. «Да», — коротко ответил Чо Джихён.

«По-моему, ты мне еще не прислал форму подтверждения».

«Какой бланк подтверждения?»

Глава 5

«Бланк согласия родителей на отказ от участия в школьной поездке. Я же говорил, что его нужно сдать вчера, ты меня не слышал?»

Джо Джихён моргнул. Он ничего не помнил. Учитель рисования цокнул языком и сказал: «Тц, этот парень».

«Ты должен отправить его сегодня же. Ты единственный, кто этого не сделал».

«А нельзя ли принести это завтра?»

«Документы необходимо подать сегодня».

Учитель рисования улыбнулся, словно оказался в затруднительном положении. Чо Джи Хён не мог скрыть своего недоумения. Он не мог пойти домой до 9 часов, когда заканчивались занятия в подготовительной школе.

«Ты не можешь отправить это сегодня?»

«…Да. Мне очень жаль».

«Что ж, я могу позвонить твоим родителям и получить устное подтверждение».

Лицо Чо Джи Хён побледнело. Если история о школьной поездке станет достоянием общественности, то, естественно, возникнет и вопрос о плате за обучение.

«Что это? Эй, ты. Не говори мне, что ты присвоил деньги, предназначенные для школьной поездки, и не сказал об этом родителям?»

«Это сказал учитель рисования насмешливым тоном. Чо Джихён молча опустил голову».

У него в голове всё помутнело, он понятия не имел, что делать.

«Так не пойдёт. Я думал, ты образцовый ученик».

«Прошу прощения. У меня были на то свои причины».

«Я должен сообщить об этом сегодня же. У меня нет другого выбора, кроме как связаться с твоими родителями».

«Пожалуйста, умоляю вас».

Его прошиб холодный пот. Мать слепо верила в подготовительные курсы. Она считала, что дорогостоящие курсы гарантируют поступление в престижный университет. Он даже не хотел представлять, что произойдет, если мать узнает о его лжи.

«А пока приходите после занятий в кабинет преподавателя первого курса».

"Спасибо."

«Я ещё ничего не сделал, за что меня можно было бы поблагодарить, малыш».

Учитель рисования взъерошил волосы Чо Джи Хён. С ничего не выражающим лицом Чо Джи Хён ждал, что учитель отдернет руку.

«Ну что ж, до скорой встречи».

Джо Джихён кивнул и сказал: «Да». Как только учитель рисования скрылся, Джо Джихён тяжело задышал. Ноги подкосились. Прислонившись к подоконнику, он схватился за пульсирующую голову. Из-за того, что произошло в тот день, он не мог ни на что другое обратить внимание.

Он прикусил губу.  Возьми себя в руки. Всё равно всё кончено.  Кан Соквон никак не мог не знать о своём отказе. И он смирился с этим отказом. Проблема была не решена. Её нужно было решить.

Он повернулся, чтобы вернуться в класс.

«…»

Его взгляд встретился с человеком, идущим навстречу ему с противоположного конца коридора.

Это был Кан Соквон.

Словно столкнувшись с хищником, он одновременно ощутил все органы чувств. Ключ в кармане брюк коснулся его руки. По кончикам пальцев пробежала покалывающая боль, словно удар электрическим током.

Надо отдать ему должное.

Извинения, слова благодарности или хотя бы ключ.

Что мне сказать? Стоит ли сначала извиниться?

Его мысли были запутаны. Кан Соквон стоял на таком расстоянии, что до него можно было дотянуться, если бы он протянул руку. Чо Джи Хён сумел приоткрыть губы.

«Сонбэ…»

Кан Соквон молча смотрел на Чо Джихён. Чо Джихён, сам того не осознавая, избегал его взгляда. Ощущение горячей плоти, коснувшейся его губ, ощущение руки, поглаживавшей его бедро, прикосновение твердого пениса, тершегося о его анус, — все это нахлынуло с новой силой.

По всему телу у него побежали мурашки, словно в него впивались насекомые.

"Все нормально."

Раздался тихий голос. Джо Джихён поднял голову.

Это было всё, что он сказал. Кан Соквон уже был далеко. На таком расстоянии его ещё можно было позвать обратно. Но Чо Джихён в конце концов не смог открыть рот.

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока. Дети в спешке встали и начали болтать. Чо Джихён собрал свою сумку.

«Джоджи, ты собираешься на подготовительные курсы?»

Чхве Гиёль обратился к нему. Казалось, он пытался по-своему извиниться за своё поведение в кафетерии. Чо Джихён коротко ответил: «Да», и встал со своего места.

«Я тебя в последнее время редко вижу. В каком ты классе?»

Чо Джихён тихо вздохнул. Он устал.

«Это совсем другой класс, не твой».

«Правда? Это странно.»

Пока Чхве Гиёль склонял голову, Чо Джихён вышел из класса. Его шаги к кабинету преподавателя первого курса были тяжёлыми. Проблема с бланком согласия вызывала у него головную боль. Что ему делать, если преподаватель скажет, что он должен позвонить родителям?

Сколько бы он ни думал об этом, ответ так и не пришёл ему в голову.

«О, Джихён.»

Словно ожидая этого, учитель рисования открыл дверь кабинета и вышел. Чо Джи Хён склонил голову.

«Я оставил бланк согласия в машине. Давайте пока поедем туда».

«Что? Хорошо.»

Джо Джихён молча последовал за учителем рисования.

«Ходят слухи, что ты отличный ученик. Говорят, что за всю школу ты ни разу не опускался ниже 5-го места».

"Да."

«Все говорят, что ты очень хороший и прилежный студент. Интересно, знают ли они, что ты этим занимаешься?»

Не желая оправдываться, Чо Джи Хён ещё раз сказал: «Простите», и извинился.

«Тогда почему ты сделал что-то, за что должен извиняться?»

Его тон был насмешливым. Чо Джи Хён начала чувствовать себя неловко в его присутствии.

«Значит, ты не поехал домой на школьную экскурсию?»

«…»

«Ты довольно смелый, совсем не такой, какой выглядишь».

Учитель рисования улыбнулся и закурил сигарету. Джо Джихён отступил от него на шаг.

«А, тебе не нравится сигаретный дым? Извини».

Он щелкнул сигаретой и тут же выбросил ее. Глядя на катящуюся по земле сигарету, Чо Джи Хён слегка нахмурился.

«Разве парковка не в ту сторону?»

«Да, они сказали, что там могут парковаться только штатные учителя. Я работаю по контракту, поэтому я там».

Учитель рисования указал в сторону пустыря. Их взгляды встретились, и он решил, что должен что-то сказать.

«Это, должно быть, неудобно».

«За исключением дождливых дней, всё так себе. С другой стороны, есть и преимущество: легко припарковаться, так как нет других машин. Ну, всё зависит от того, как на это посмотреть, верно?»

На первый взгляд, он был довольно разговорчивым человеком.

Машина учителя рисования была припаркована в углу пустой стоянки. Чо Джихён стоял перед машиной и ждал, пока учитель рисования достанет бланк согласия. Порывшись в багажнике в поисках документа, он поднял листок бумаги и ярко улыбнулся.

«Нашёл. Думаю, тебе просто нужно расписаться здесь».

"Спасибо."

«Но давай поговорим минутку?»

«…»

«Как учитель, я должен хотя бы услышать, почему ты пропустил школьную поездку. Если причина уважительная, я просто подпишу документ и передам его директору».

Учительница рисования открыла пассажирскую дверь. Джо Джихён немного помедлил, прежде чем сесть на пассажирское сиденье. Открылась водительская дверь, и учитель рисования сел в машину.

«Итак, чем ты занимался во время школьной поездки?»

«Я приходил в школу учиться, а когда заканчивал, занимался в библиотеке».

«Ночью? Где ты спал?»

Он сказал, что не будет спрашивать о причине, но упорно пытается это выяснить. Это раздражало, но Чо Джи Хён ответил спокойно.

«Я ночевал у друга».

«Друг? Какой друг? Разве они все не ездили в школьную поездку?»

Немного подумав, он ответил: «Друг из другой школы». Он не хотел доставлять неприятности Кан Соквону.

«Хм, понятно. Друг из другой школы. Но разве у этого друга нет родителей? Кто бы позволил другу своего сына оставаться у него ночевать несколько дней без разрешения другого родителя?»

Кончики его пальцев похолодели.

«Деньги?»

«Простите?»

«Ты же получил деньги на школьную поездку, верно? Что ты с ними сделал?»

В глазах учителя рисования читалась улыбка. В его голосе не было ни беспокойства, ни упрека. Чо Джи Хён был озадачен его неизменно насмешливым поведением.

«Этого я… не получил».

«Ну же. Если уж лгать, то нужно сделать это правдоподобно».

Учитель рисования достал из кармана рубашки сигарету и закурил. Салон машины быстро наполнился сигаретным дымом. Когда Чо Джи Хён слегка кашлянул, учитель рисования достал из сумки напиток и протянул ей.

"Спасибо."

Типографика на синем фоне.

У него защемило в затылке. Это был тот же напиток, который он пил в тот день. Он чувствовал себя плохо. Ему хотелось уйти.

В тот момент, когда взгляд Чо Джи Хён остановился на дверце машины,  раздался щелчок — захлопнулась дверь.

«Джихён, тебе ведь нужны деньги, правда?»

«Простите?»

«Тебе нужны были деньги, поэтому ты присвоил средства, собранные на школьную поездку, и сделал все это».

«Нет. Я этого не делал…»

«Если тебе понадобятся деньги, учитель тебе их даст».

Джо Джихён схватил дверцу машины и потряс её, но она не поддавалась. Сбоку протянулась рука и схватила Джо Джихён за руку.

«Честно говоря, это не первый раз, когда с трбой происходит что-то подобное, не так ли?»

«Я не знаю, о чём вы говорите. Пожалуйста, откройте дверь».

«Я могу сказать это просто по виду. Такой парень, как ты, способен свести мужчин с ума».

Лицо Чо Джи Хён побледнело. Увидев это, мужчина облизнул губы.

«Знаете, какое у тебя выражение лица, когда ты смотришь на людей? Это лицо, которое говорит: „Черт возьми!“»

«Отпусти, отпусти меня».

Он попытался стряхнуть руку, но она не двигалась. Чо Джи Хён изо всех сил старался вырваться.

«Попробуй только уйти. Я сразу же позвоню твоим родителям по поводу того, что ты пропустил школьную поездку и занялся другими делами. Я уже посмотрел твое личное дело и получил их номер».

Он мерзко ухмыльнулся и показал телефон. Ему казалось, что кровь отхлынула от головы.

«Вот. Стой спокойно. Не нужно тратить энергию. А?»

Чья-то рука потянулась между его ног. Это было отвратительно. Чо Джихён прикрыл рот ладонью. Губы мужчины коснулись затылка Чо Джихёна. Ему пришлось оттолкнуть его и убежать, но он не мог дышать.

«Ха, наверное, в нашей школе десятки придурков дрочат, думая о тебе. Я прав? Ты уже несколько раз через это проходил, да? А? Наверное, ты к этому привык. Ты же не аватар, правда?»

Из уст хлынули грязные слова. Тело Чо Джи Хён дрожало неконтролируемо. Учитель рисования расстегнул свои штаны, а затем обхватил рукой затылок Чо Джи Хён.

«Да пошёл ты нахуй. А? Если ты хорошо отсосёшь учительскому члену, я ещё и карманные деньги тебе дам».

Чо Джихён отчаянно оттолкнул его, но это было бесполезно. Схватив его за волосы, он притянул Чо Джихёна к себе на колени. Его охватил душераздирающий страх. В голове крутились сотни, тысячи насекомых, хлопающих крыльями. Это было удушающе, словно кто-то изо всех сил схватил его за горло и раздавил.

Пожалуйста, кто нибудь, кто угодно,… пожалуйста.

Джо Джихён беспомощно размахивал руками. У него сломались ногти, потекла кровь. Учитель рисования крепче сжал его голову.

Именно в этот момент. С глухим  стуком окно машины разлетелось на куски. Осколки стекла вонзились в лицо учителя рисования. Но даже не было времени закричать. Рука пролетела сквозь разбитое окно, схватила его за воротник и швырнула прямо на руль.

Тук. Тук. Тук.

Раздавались глухие звуки. Кровь, хлынувшая из раздробленных ран, брызгала на бледное лицо Чо Джи Хён.

«Ч-что…»

Большая рука открыла запертую дверцу машины и вытащила учителя рисования. Была видна школьная форма. Только тогда Джо Джихён узнал мужчину, стоявшего снаружи.

«Фу, ты, что ты такое, ах…!»

Раздался звук ломающейся носовой кости. Кан Соквон молча бросил мужчину на землю. Других слов, кроме выражения «растоптать», не было. Он пинал и давил все, что попадалось ему на глаза, будь то лицо или туловище. В его действиях не было ни колебания, ни нерешительности. Это была врожденная жестокость. Такого нельзя приобрести, притворяясь или практикуясь. Распространяющиеся слухи о Кан Соквоне не были выдумкой.

«Пожалуйста, са, сав…»

С выбитыми зубами учитель рисования даже не мог правильно произнести слова «спасите меня». Его штаны были насквозь мокрые. Запах мочи был невыносимым. Он инстинктивно понял, что может умереть вот так. Не было даже времени обратиться к авторитетам, сославшись на свой статус или возраст. Это было подавляющее превосходство власти.

Кан Соквон медленно наклонился и схватил мужчину за волосы.

«Не прикасайся к нему ни пальцем».

Это был тихий, низкий голос. Поняв, что он означает, учитель рисования отчаянно закивал головой. Кан Соквон с силой ударился головой о землю. Словно таракан, обрызганный ядом, мужчина задрожал и рухнул на землю.

Кан Соквон открыл пассажирскую дверь. Он схватил Чо Джи Хёна за запястье и потянул его за собой. Ноги подкосились, и он несколько раз чуть не упал. Кан Соквон молча шёл вперёд. Из руки Кан Соквона текла кровь, в которую впились осколки стекла.

Лишь пройдя некоторое время и войдя в безлюдный переулок, он отпустил руку. На тонком запястье Чо Джи Хён остался отпечаток ладони, словно там был выжжен какой-то знак отличия.

«Ты где-нибудь получил травмы?»

Джо Джихён покачал головой.

Взгляд Кан Соквона упал на руку Чо Джи Хён. Осмотрев сломанный ноготь, он напряг челюсть. На безразличном лице Кан Соквона отразилась холодная злость.

«Всё в порядке. Я сам до этого довел…»

Кан Соквон поставил сумку и достал боксерский бинт. Быстро обмотав рану кончиками пальцев, он приступил к перевязке.

«Иди в больницу».

Джо Джихён кивнул головой. Место, где он коснулся кончиками пальцев, онемело, как будто кровь перестала циркулировать.

Кан Соквон протянул руку. Не осознавая этого, Чо Джихён затаил дыхание и закрыл глаза.

"Минуту."

Кан Соквон вытер кровь, забрызганную на лице Чо Джи Хён, рукавом. Это было аккуратное движение, словно он полировал бесценный драгоценный камень. Кан Соквон тщательно вытер пятна крови.

Чо Джихён открыл глаза. Он увидел сосредоточенное лицо Кан Соквона. Он опустил взгляд.

"Как…"

Даже пытаясь успокоиться, он дрожал в конце своего вопросительного голоса. Если бы в тот момент не появился Кан Соквон, его бы ждало ужасное испытание.

«У него плохая репутация. Говорят, его выгнали из предыдущей школы за хулиганство».

Похоже, он видел, как они разговаривали в коридоре. Чо Джи Хён сильно прикусил губу. Затем в поле зрения появилась рука Кан Соквона.

«Твоя рука, старший коллега…»

Кан Соквон равнодушно посмотрел на свою руку. «Всё в порядке», — сказал он, несколько раз пожав руку. Несколько осколков упали ему под ноги. Чо Джихён достал платок и протянул ему. Кан Соквон на мгновение уставился на платок, затем взял его и положил в карман.

«Думаю, тебе следует вытереть кровь».

«Я не хочу его испачкать».

У него болела грудь. Это был всего лишь платок. Это было поистине пустяк. От слов человека, который его лечил, от того, что он был ничтожеством, словно он был огромным сокровищем, разлилась теплая боль.

Его захлестнул поток эмоций. Да и кем, чёрт возьми, он себя возомнил?

Он был жестоким человеком. Человеком, который без колебаний лишил бы человека жизни, если бы оказался в такой ситуации. Но таящаяся в этой жестокости нежность была направлена исключительно на него. Это было опасно. Казалось, у него горло горит.

«Мне тебя отвезти домой?»

Кан Соквон спрашивает. Чо Джихён покачал головой. Ему нужно было как-то скоротать время перед тем, как отправиться домой. Кан Соквон стоял неподвижно, наблюдая за Чо Джихён.

Лишь спустя долгое время Чо Джихён понял, что это за взгляд.

Он наблюдал. Чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

Он дважды продемонстрировал ему приступ паники.

«Со мной всё в порядке. Правда.»

В машине ему казалось, что он вот-вот умрет, но с того момента, как Кан Соквон схватил его за руку и потянул, он смог дышать. Кан Соквон кивнул, словно поняв его. И даже после этого он долго молча смотрел на Чо Джи Хён.

В том месте, куда попал его внимательный взгляд, распространился жар. Чо Джихён опустил голову. Затылок охватил жар.

«У тебя есть телефон?»

Кан Соквон вдруг спросил. Чо Джихён слегка покачал головой. Кан Соквон открыл сумку, достал ручку и бумагу. Написав что-то, он сложил бумагу один раз и протянул её.

«Если что-нибудь случится, звони мне. В любое время.»

Слова «в любое время» пробудили в нем жажду. Тихим голосом он ответил: «Да». Чо Джихён подумал о ключе в своем кармане. Он должен был отдать его ему. И он должен был извиниться за то, что произошло в тот день. Тогда он сможет покончить с этим.

"Я ухожу."

Кан Соквон взял сумку и ушёл. Чо Джихён, крепко сжимая ключи в кармане, смотрел ему вслед.

Жара разлилась по запястью там, где оставался логотип бренда Кан Соквона.

«Джихён, ты дома?»

"Да."

Чо Джихён быстро убежал в свою комнату и запер дверь. Хотя он и постирал окровавленную форменную рубашку в раковине, на всякий случай.

Он переоделся и тщательно проверил свою форму. Он услышал, как зазвенела дверная ручка.

«Что ты делаешь? Дверь заперта?»

Когда он открыл дверь, мать продолжила раздраженным голосом.

«Ты должен приветствовать меня, как только вернешься домой. Запирать дверь первым делом — где ты научился таким манерам?»

«Прости. Я просто переодевался. Я очень вспотел».

Мать подозрительно оглядела сына с ног до головы. Кончики пальцев Чо Джихёна, державшего форменную рубашку, слегка дрожали.

«Что случилось с твоей рукой?»

«Я упал и немного поцарапал».

«Ты по-прежнему можешь делать записи?»

«Да. Это никак на это не влияет».

На лице его матери мелькнуло облегчение.

«Как прошёл сегодня урок? Как тебе новый преподаватель, проводящий дополнительные лекции?»

«Он хорошо преподает».

«Сказали, что через неделю у тебя пробный экзамен. Хорошо ли ты готовишься?»

"Да."

«Хорошо. Тогда перед сном немного повтори материал и подготовься к урокам. Может, сварить тебе кофе?»

«Нет. Всё в порядке.»

«Ты должен много работать. Ты же знаешь, что мама рассчитывает на своего сына, верно?»

У него сжалось сердце. Чо Джихён кивнул головой. С того момента, как она вышла из комнаты, его мать начала бормотать проклятия в адрес отца, словно разговаривая сама с собой. Чо Джихён быстро закрыл дверь. Он поставил сумку и сел за стол. Только открыв тетрадь по английскому языку, он смог перевести дух.

У него болит голова.

Он тихонько опустил голову на стол. Внезапно он порылся в кармане, достал бумагу, которую ему дал Кан Соквон, и развернул её. Это была записка, на которой были указаны только цифры.

Чо Джи Хён молча читал цифры про себя. Ноль один ноль…

Прочитав одиннадцать цифр по порядку, он почувствовал странное облегчение. Он снова сложил бумагу и сунул её в бумажник.

Головная боль у него значительно уменьшилась.

Что-то прохладное коснулось его шеи. Он вздрогнул, пытаясь избежать этого, но не мог пошевелиться. Он чувствовал чей-то взгляд. Прохладное прикосновение медленно обхватило его шею. В тот момент, когда он попытался выдохнуть, сильная сила сжала его горло.  Ты должен умереть. Ты должен умереть первым, чтобы я мог делать все, что захочу. Потому что ты здесь, я ничего не могу сделать. Так что ты, ты…!

Рука, которая душила его за шею, извергая проклятия, медленно погладила его лицо. Влажная рука неуклюже скользнула по коже. Оставила за собой след влаги, словно большая улитка, тянущаяся по земле. По коже пробежали мурашки. Страх, отличный от страха смерти, охватил его тело.

Ты знаешь, какое у тебя лицо?

Голос мужчины шепчет ему на ухо. Влажная рука шарит по его телу. Поднимается тошнота, и в желудке всё скручивает. Он отчаянно пытается оттолкнуть лежащего на нём мужчину, но это бесполезно. Размытая фигура давит на него.

Это лицо сводит людей с ума. Ты сведешь людей с ума. И сам тоже сойдешься с ума.

«Хук…»

Даже приподнявшись, он долгое время не мог отличить сон от реальности и задыхался. Простыня была насквозь пропитана холодным потом. Его пробирал озноб, тело неконтролируемо дрожало. Голова была тяжелой. Он снова лег, но даже с закрытыми глазами не мог заснуть.

Ему казалось, что его давит тьма. Его разум разрушался, иссякал. Если это продолжится, однажды он сойдет с ума.

Джо Джихён обнял простыню и попытался вспомнить приятные моменты.

Солнечный свет. Ветер. Запах свежей, свежей книги. Аромат кондиционера для белья.

Вспомнилась спина Кан Соквона. Широкая спина, которая была на расстоянии вытянутой руки в маленькой комнате.

Те дни, которые были не так давно, кажутся далекими.

После того инцидента учителя рисования нигде не было видно. По слухам, он взял отпуск после автомобильной аварии. Какова бы ни была причина, это не имело значения. Он просто больше никогда не хотел видеть это лицо. Больше всего он был рад, что с Кан Соквоном ничего не случилось. Он пытался пойти в классы третьекурсников, чтобы поблагодарить его, но даже не знал, в каком классе находится. Он спросил проходящего мимо ученика третьего курса и нашел класс Кан Соквона. Его рука была перевязана бинтом. Он молча склонил голову. Кан Соквон небрежно произнес одну фразу.

Все нормально.

Этот голос, этот низкий резонанс, эта прохлада – незабываемы.

Он хотел услышать его голос. Его внезапно охватило непреодолимое желание.

Он встал со своего места и вышел в гостиную. Он взял телефон, лежавший в гостиной, и принес его. Чо Джихён уставился на клавиатуру телефона. Он никогда раньше не набирал этот номер, но уже запомнил его. Когда ему снились кошмары или он чувствовал себя плохо, он разворачивал листок с написанным на нем номером и читал его. Это был номер, который он запомнил после первого прочтения, но даже просто глядя на цифры, ему было приятно. Грубые, но аккуратные буквы были совсем как он сам.

Ноль. Один. Ноль…

Джо Джи Хён медленно нажимал на кнопки. После набора одиннадцатизначного номера раздался гудок. Сердце бешено колотилось. Его уже охватывало чувство отвращения к самому себе. Было поздно. Он мог не ответить. Лучше бы он просто не ответил…

"Привет."

По телефону раздался томный голос. Чо Джихён прикусил губу. Он должен был извиниться за звонок так поздно ночью, извиниться за то, что разбудил его… но не мог издать ни звука, словно потерял голос.

"…Привет."

И снова раздался голос Кан Соквона. Чо Джихён молча слушал его. Кан Соквон ничего не сказал. Он не спросил, кто это, и не повесил трубку. Он слышал дыхание. Он закрыл глаза. Казалось, тепло касается его спины. Ритмичное дыхание успокаивало его рушащийся разум.

Приложив телефон к уху, Чо Джихён лег. Звук дыхания, доносившийся до его уха, был таким же, как и той ночью, когда его держали на руках. Он мог дышать.

Успокаивающая темнота рассеялась.

Глава 6

Он открыл глаза. Вокруг стояла кромешная тьма. Тело покрыл холодный пот, и его пробила дрожь. Завернувшись в простыню, он попытался отдышаться. Только спустя долгое время он нашел в себе силы встать. Голова была тяжелой. Достав из ящика тумбочки флакон, он привычным жестом проглотил таблетку.

Когда кровь медленно прилила к голове, память начала возвращаться. Встреча с Кан Соквоном у входа, а затем — припадок. Как-то он сумел открыть дверь, а потом… Он заметил, что на нем другая одежда. Резко вскочив с кровати, он выбежал в гостиную.

— Соквон!..

Но в комнате, наполненной холодным воздухом, не было и следа человеческого тепла. Чо Джихён горько усмехнулся. Это было ожидаемо. У Кан Соквона не было причин ждать его пробуждения.

Он бессильно опустился на диван и провел ладонью по шее. В памяти всплыл тот ужасающий взгляд Соквона, когда он душил его. Человек, который насмешливо целовал его и бесцеремонно хватал за ягодицы, больше не походил на того, кого он знал раньше. Хотя дело было не в переменах. Это и было его истинное «я». Он просто перестал прятать ту жестокость, которую скрывал все эти годы.

Чо Джихён обхватил колени руками. Он понимал: это он спровоцировал истинную сущность Кан Соквона. Выпустить его руку, повернуться спиной и уйти — в конечном итоге, это был его собственный выбор.

Уверяя себя, что действует ради общего блага, он на самом деле ничего не менял. Он просто облек свою трусость в благовидное оправдание. Но если снять эту обертку, внутри останется лишь эгоистичный восемнадцатилетний мальчишка.

Чо Джихён уткнулся лицом в колени. Тишину нарушил резкий телефонный звонок. Он вскочил по инерции. Раньше, когда у него случался приступ, Кан Соквон либо оставался рядом, либо звонил позже. Но сейчас... это не мог быть он. Конечно, нет. То, что он притащил его домой, уложил в постель и переодел, уже само по себе было верхом доброты с его стороны.

Дрожащей рукой он поднял трубку.

— Алло?

— Прошу прощения за столь поздний визит.

— Всё в порядке.

Когда Чо Джихён сел (напротив собеседницы), женщина элегантно улыбнулась.

— Я была неподалеку по делам и решила заглянуть. Слышала, вы остановились здесь.

Джихён легко мог догадаться, откуда пошли эти слухи. Он прекрасно знал о скрытых мотивах матери, которая сняла ему роскошные апартаменты в таком дорогом районе.

— Я пробуду здесь недолго.

Когда подошел официант, Чо Джихён заказал холодный кофе. Затем он повернулся к женщине:

— Ваш чай, кажется, остыл. Не хотите заказать что-нибудь еще?

— Нет, всё хорошо. Я всё равно скоро уйду.

Чо Джихён кивнул.

— На самом деле, я зашла не просто так. Я хотела кое-что сказать вам, Джихён-сси.

Джихён посмотрел на Ли Сэён. Ее внешность, подточенная болезнью, была лишена того изящества, которое присуще ее возрасту. Запястья женщины казались настолько тонкими и хрупкими, что, казалось, она не сможет удержать даже чашку чая.

— Пожалуйста, говорите.

Чо Джихён спокойно ответил. Ли Сэён заговорила первой:

— Завтра я улетаю в Штаты на операцию.

— ...

— Это будет уже тринадцатая по счету. Я была в Японии, но когда услышала, что вы, Джихён-сси, вернулись в Корею, выкроила время, чтобы приехать.

— Простите. Я не знал об этом.

— Знаю. Не думаю, что вы бы вернулись, если бы были в курсе, — Ли Сэён продолжала говорить с мягкой улыбкой. — Вы ведь пришли на эту встречу только потому, что родители надавили, верно?

— Мне жаль.

Несмотря на извинения Джихёна, она всё так же улыбалась.

— Честно говоря, у меня было так же. Мне и самой было любопытно, что за человек согласится на свидание с женщиной, стоящей на пороге смерти. Конечно, я думала, что это какой-то бездельник, охотящийся за моим состоянием.

Джихён не мог поднять головы. Ему сказали, что его бабушка при смерти. Но когда он в спешке прилетел в Корею, его ждала подстроенная встреча с женщиной, о которой он никогда не слышал. Он тут же хотел купить обратный билет. Мать обрушила на него шквал упреков, спрашивая, неужели у него нет ни капли уважения к людям. Понимая, что конструктивный диалог с матерью невозможен в принципе, Чо Джихён сдался и согласился поехать. Он планировал встретиться с девушкой лично и вежливо отказаться. Так он и познакомился с Ли Сэён.

Единственная дочь невероятно богатого человека. Жизнь, которая словно песок утекает сквозь пальцы из-за редкой болезни. Насколько же жестоким может быть человек? Джихён подумал, что день, когда он сможет понять свою мать, не настанет никогда — даже в миг его собственной смерти.

Он не смог заставить себя быть грубым с Ли Сэён, которая улыбалась ему, несмотря на бледность. На следующий день после той встречи он улетел обратно в Штаты, полагая, что исполнил свой долг. Так было до тех пор, пока он не получил от Сэён сообщение о том, что она хочет увидеться снова.

— До встречи с вами, Джихён-сси, я перебывала на множестве свиданий вслепую, — произнесла она. — И все эти мужчины вели себя так, будто готовы достать мне звезду с неба по первому слову. Что ж, полагаю, если бы они прожили со мной пару лет, то на полученное наследство действительно смогли бы купить себе по звезде.

Сердце Чо Джихёна сжалось. Ли Сэён осознавала близость собственной смерти острее, чем кто-либо другой.

— Я никогда не встречала таких, как вы, Джихён-сси. Вы избегали моего взгляда и отвечали только на вопросы. Сначала я восприняла это как вызов. А потом наши глаза встретились…

Официант принес заказанный холодный кофе. Джихён поблагодарил его и повернулся к собеседнице. Когда их взгляды пересеклись, на губах Ли Сэён заиграла едва заметная улыбка.

— Почему-то мне стало ужасно грустно.

— Из-за меня?

— Нет. Из-за себя.

— Если я чем-то обидел вас, прошу прощения.

— Нет, дело не в этом. Скорее, я подумала: «Ах, как жаль, что я умру, так и не успев соблазнить такого красавца».

Он не смог поддержать её шутку и рассмеяться. Чо Джихён прикрыл глаза и тихо выдохнул:

— Простите.

— За что вы извиняетесь? За то, что так красивы?

Ли Сэён весело рассмеялась. Пока Джихён был в Штатах, они несколько раз созванивались, и он проникся к ней симпатией. Это не было любовью, скорее — глубоким расположением к ней как к человеку. Он искренне уважал её спокойствие и внутреннюю силу. Однако он отчетливо понимал: это никогда не перерастет в романтическое чувство.

Чо Джихён снова склонил голову и прошептал: «Простите».

На этот раз он прилетел в Корею именно из-за Ли Сэён. Он считал, что обязан встретиться с ней лично, чтобы ответить отказом — это была минимальная любезность, которую он мог ей проявить. Поездка удачно совпала со свадьбой друга, так что он планировал задержаться недели на две-три. Своё решение он уже озвучил матери: «Я встретился с ней и отказался». На удивление, в тот раз мать повела себя адекватно и сказала, что понимает его. Она пообещала сама связаться с семьей Ли Сэён и подготовить для сына жилье на время пребывания в стране.

Однако, когда по прибытии он попытался связаться с самой Ли Сэён, та была недоступна. От её секретаря он узнал лишь то, что она срочно улетела в Японию по делам.

Скорее всего, мать с самого начала знала, что Сэён готовится к операции.

— Это опасная операция? — спросил он.

— А что в этом мире не опасно? Сама жизнь — риск. Кто знает, что случится со мной завтра?

Ее взгляд замер на окне. На краю облака показалась луна, отливающая болезненно-красным цветом.

— Вы слышали, что через несколько дней к Земле приблизится огромная комета? — спросила она, отхлебнув чай.

— Да.

— В новостях только об этом и трубят. Говорят, она пролетит на критически близком расстоянии. Будь траектория чуть иной — и столкновение смело бы половину Северного полушария. Такое крошечное расстояние... Именно оно отделяет жизнь от смерти.

— Я понимаю.

— Поэтому я должна верить, что выживу.

— Конечно. У вас всё получится.

— Джихён-сси, а что бы вы сделали, если бы завтра наступил конец света? — игриво спросила Ли Сэён. — Вы совсем не похожи на человека, который пошел бы сажать яблоню. Задумывались когда-нибудь о таком?

Чо Джихён вспомнил один знойный летний день. Тот казался бесконечно далеким. Его вдруг охватила необъяснимая жажда, и он сделал глоток воды.

— На остров Чеджу… — он на мгновение замялся, прежде чем продолжить.

— Простите?

— Я бы поехал на остров Чеджу.

Глаза Ли Сэён расширились от удивления.

— Остров Чеджу? У вас там кто-то живет?

— Нет.

— Тогда почему именно туда?

— Потому что я там никогда не был.

Мы оба не были.

Он проглотил эти слова, оставив их при себе. Остров Чеджу... Он постоянно грезил о нем, лежа в тесной комнатке, где никак не мог уснуть. Там, глядя на дождливое море, они с Соквоном часто говорили о чем-то подобном.

В те времена это место казалось ему самым далеким краем света. Ему хотелось сбежать туда, как можно дальше.

Только им двоим.

— Иногда вы такой странный, Джихён-сси. Даже не представляю, о чем вы думаете, — заметила Ли Сэён.

— Возможно, так и есть.

Вспомнив, что когда-то уже слышал нечто подобное, Чо Джихён едва заметно улыбнулся.

— Мне пора, — спохватилась она. — В это время мне уже нельзя быть на улице.

— Простите, что из-за меня вы задержались так поздно.

— Когда я вернусь из Америки и мы снова встретимся... Надеюсь, мы сможем увидеться на острове Чеджу. Если у вас будет время, Джихён-сси.

Ли Сэён протянула руку. Чо Джихён осторожно сжал её ладонь — под кожей чувствовались лишь кости.

Он так и не смог заставить себя сказать, что больше не выйдет на связь. Особенно теперь, когда она призналась: шансы на то, что она вообще откроет глаза после операции, — всего двадцать процентов.

Кто из них был более жесток? Его мать, отчаянно пытавшаяся «продать» сына умирающей женщине, или он сам, прячущий правду за маской двусмысленной доброты?

Он понимал: нельзя бесконечно встречаться с кем-то из одной лишь жалости. Если она вернется из Америки, он обязан будет во всём признаться — пусть даже по телефону. А может, он так и не найдет в себе сил...

«Кто знает, что случится со мной завтра».

Её слова, эхом отдававшиеся в голове, оставили во рту невыносимо горький привкус.

Когда он проходил через вестибюль, сотрудник за стойкой администрации окликнул его:

— Прошу прощения, вы ведь проживаете в 4802-й квартире?

— Да, я.

— Я поднимался к вам недавно, но, кажется, вас не было дома.

Джихён медленно моргнул, не понимая.

— В чём дело?

— Звонил ваш друг. Попросил меня подняться и проверить, всё ли с вами в порядке.

— Простите?..

— Он просто попросил подтвердить, дома ли вы. Ха-ха, звонил еще два раза после этого, так что я специально вас поджидала.

Чо Джихён в замешательстве склонил голову. Единственным другом, который мог позвонить в такое время, был Ким Сонву.

— Понимаю. Простите за доставленные неудобства.

Он вежливо поклонился сотрудникам администрации и направился к лифту. Нажал на кнопку, и в дальнем левом углу загорелся индикатор. Зайдя в кабину, он выбрал 48-й этаж. Глядя на то, как стремительно мелькают цифры на табло, Джихён внезапно до боли прикусил губу.

Это не Сонву. Тот знает номер его мобильного; у него не было ни необходимости, ни причины звонить консьержу, чтобы узнать, дома ли Джихён.

Перед глазами всё поплыло. Кан Соквон. Они ненавидели друг друга так сильно, что готовы были задушить в объятиях, они не могли находиться рядом, но и забыть друг друга были не в силах.

Те дни, когда чувства переполняли его, едва он закрывал глаза, вновь отозвались в груди щемящей болью воспоминаний...

— Мам, а можно мне купить мобильный телефон?

Взгляд матери, сидевшей за обедом, мгновенно стал враждебным.

— О чем это ты?

— Да, сынок, — подал голос отец. — Должно быть, тебе неудобно без связи. С друзьями пообщаться опять же... Я займусь этим.

— Что еще за «общаться»? — отрезала мать. — О чем таком важном тебе нужно болтать с друзьями? Настоящих друзей заводят в колледже. А ты в десятом классе. Если расслабишься и начнешь вести себя как все, мигом скатишься в учебе, и оценки поползут вниз.

Джихён молча сделал глоток воды. Он понял, что зря завел этот разговор.

— У всех ребят они есть, — попытался заступиться отец. — Джихён будет выглядеть странно, если останется единственным без телефона.

— А ты помалкивай! — рявкнула она на мужа. — Какое право ты имеешь раздавать советы, если не можешь приносить в дом столько денег, сколько другие мужья?

— Деньги скоро будут. Проект, который я запускаю в следующем месяце, «выстрелит». На этот раз всё серьезно.

— О боже, сколько лет я уже слышу твоё «на этот раз всё серьезно»!

Чо Джихён отложил палочки.

— Спасибо, я наелся.

— Куда ты? У тебя в тарелке еще больше половины. Доедай!

Отец поник. Мать же, словно наказывая сына за неповиновение, сгребла его миску с рисом и тарелки с закусками и одним резким движением вывалила всё в раковину.

— Я в школу.

Джихён коротко попрощался и встал. Он покинул прихожую почти бегом, словно спасаясь бегством.

По дороге к автобусной остановке нещадно палило солнце. Сегодня был первый день, когда они надели летнюю форму — в этом году её ввели на две недели раньше обычного. В новостях вовсю твердили о беспрецедентной жаре, которая только начиналась.

Его звонки Кан Соквону продолжались. В те ночи, когда он просыпался от кошмаров, он неизменно набирал его номер. Иногда им удавалось поговорить, иногда — нет. Бывало и так, что он засыпал прямо с трубкой в руке, вслушиваясь в тяжелое дыхание на другом конце провода.

Они никогда не виделись наедине ни в школе, ни за её пределами. И всё же Чо Джихёну казалось, что он знает Соквона целую вечность.

Джихён моргнул, решив поначалу, что ему померещилось. Но человека с таким телосложением сложно было с кем-то перепутать. Прохожие то и дело оглядывались на парня в школьной форме. Кан Соквон производил сильное впечатление: несмотря на знойное начало лета, воздух вокруг него казался на несколько градусов холоднее.

Их взгляды встретились. Соквон никак не отреагировал. Хотя ещё вчера Джихён заснул под звук его голоса, сейчас он чувствовал себя странно и неловко. Он медленно подошел к остановке.

— Привет.

Джихён заговорил первым. Кан Соквон лишь едва заметно кивнул. На электронном табло высветилось сообщение о прибытии автобуса. Джихён немного помедлил, прежде чем снова открыть рот.

— Как ты здесь оказался?

Остановка, на которой Кан Соквон обычно садился в автобус, была на три раньше этой. В этот момент к обочине подкатил транспорт. Толпа школьников в одинаковой форме хлынула к дверям. Соквон тоже двинулся вперед.

— Сказали же, что сегодня первый день летней формы, — бросил он.

С этими словами Кан Соквон первым зашел в салон. Джихён, сжимая в руке проездной, опустил голову. Соквон не договорил, но Джихён легко мог догадаться, что тот имел в виду: «Я хотел увидеть тебя».

Он впервые надел летнюю форму и теперь был искренне рад, что вчера не поленился погладить рубашку перед сном. В автобусе не было свободных мест. Джихён прошел к задней двери и встал неподалеку от Соквона.

Он достал из кармана карточку с иностранными словами для заучивания. С каждой остановкой людей становилось всё больше. Вскоре салон заполнился до отказа. Расстояние в два шага, которое разделяло их поначалу, сократилось — теперь они стояли так близко, что их руки соприкасались.

«Стойкий, выносливый… скрытный, незаметный…» — слова из карточки путались в голове.

Из-за коротких рукавов рубашек они касались друг друга обнаженной кожей. Джихён изо всех сил старался не подавать виду, но при каждом движении автобуса их руки опасно сталкивались. Взгляд Кан Соквона замер где-то в районе их соприкасающихся предплечий. Всего лишь смена длинных рукавов на короткие, но Джихён чувствовал себя до безумия взвинченным. Он упорно не поднимал глаз от словаря.

— …!

Автобус резко дернулся и накренился. Водитель выругался в окно, жестикулируя подрезавшей его машине.

— Ты в порядке? — спросил Кан Соквон.

Чо Джихён выпрямился и кивнул. Автобус снова тронулся. Несмотря на удушливую жару, кондиционер так и не включили. Вместе с горячим ветром из открытых окон в салон врывался кислый запах пота.

Невозмутимый, бесстрастный… невозмутимый, невозмутимый, невозмутимый.

Казалось, от зноя мысли Джихёна окончательно спутались. Он долго смотрел в одну точку на странице. Сколько бы раз он ни повторял слово, оно лишь кружило где-то на периферии сознания, отказываясь запоминаться. Каждый нерв в теле был натянут до предела, по коже стекал холодный пот.

Раздался сигнал, и автобус замер. Группа школьников хлынула к выходу. Джихён выскочил следом за ними, словно за ним кто-то гнался. Оказавшись на тротуаре, он наконец смог выдохнуть. Кан Соквон вышел следом. Его рубашка тоже насквозь пропиталась потом.

— Жарко.

— Да.

Это был их единственный разговор по пути от остановки до школы. Перед ступенями главного входа Джихён коротко кивнул на прощание.

Стоило ему войти в шумный класс, как бешено колотившееся сердце на удивление быстро успокоилось. Он сел за парту и снова открыл карточку со словами.

«Невозмутимый, бесстрастный».

Пробежав глазами строчку лишь раз, он тут же смог перевернуть страницу.

Весть о том, что из-за ремонта спортзала урок физкультуры пройдет на улице, класс встретил дружным стоном. Но стоило ребятам оказаться на поле, как они, позабыв о жалобах, принялись носиться в разные стороны. Учитель физкультуры велел старосте присматривать за порядком и поспешно скрылся в поисках прохлады под кондиционером.

Чо Джихён нашел место в тени и присел. Он никогда не любил спорт. Пока он сокрушался, что не взял с собой книгу, его взгляд зацепился за темное пятно вдали. Он прищурился. Это был Кан Соквон. На фоне серых школьных футболок его черный спортивный костюм резко выделялся. Среди подростков с еще не оформившимися фигурами Соквон казался финальной, одинокой точкой. С его телосложением стандартная школьная форма на него, скорее всего, просто не налезала.

Похоже, игры с мячом его совершенно не интересовали — он сидел один на скамье. Поскольку они находились в разных концах поля, Соквон, по-видимому, его не заметил.

Джихён молча наблюдал за ним. Это было странное, непривычное чувство. Ведь раньше именно Кан Соквон всегда первым находил его взглядом.

Интересно, о чем он сейчас думает?

— Ой!

Почувствовав резкий холод на щеке, Джихён вздрогнул и обернулся.

— Чо-Джи (прозвище), ты чем тут занят?

Чхве Гиёль стоял над ним, поигрывая банкой газировки. Его компания тут же подтянулась и обступила Джихёна со всех сторон.

— Просто отдыхаю.

— Слышал, на последнем пробном экзамене ты стал первым во всей школе. С репетитором занимаешься, да? — с фальшивой улыбкой спросил Гиёль.

— Нет у меня никаких репетиторов.

— И в академию ты не ходишь. Я спрашивал на ресепшене, сказали, ты не появлялся с прошлого месяца. Эй, если ушел к какому-то крутому учителю, поделись контактом, будем вместе заниматься.

Джихён уже собирался дать какой-нибудь уклончивый ответ и уйти, но в этот момент Гиёль сунул ему банку прямо под нос.

— На, выпей.

— ...

Джихёна передернуло. С тех пор как произошел тот случай с учителем рисования, его тошнило от одного вида жестяных банок.

— Я только что из автомата её достал, ледяная, — Гиёль снова бесцеремонно прижал банку к его щеке.

Джихён резко отпрянул и раздраженно фыркнул. Лицо Чхве Гиёля тут же помрачнело.

— Да ладно тебе, это просто шутка. Черт, какой ты чувствительный.

— Я пойду.

Джихён поднялся, намереваясь уйти. Стоявшие рядом ребята захихикали, подначивая Гиёля и называя его придурком. Всем в школе было известно, что Гиёль пытается подкатить к Джихёну, но постоянно получает от ворот поворот. Разъяренный Гиёль грубо схватил Джихёна за плечо и дернул на себя.

— Сядь на место, сука.

— ...

— Тебе что, западло принять от меня угощение? Совсем охренел от своей исключительности?

Гиёль с резким щелчком вскрыл банку и сунул её Джихёну почти в самое лицо.

— Пей. Если хоть капля останется — за каждую получишь по удару.

Это было чистое принуждение. По лицу Чхве Гиёля было ясно — он и сам понимает, что зашел слишком далеко, но гордость не позволяла ему отступить. Впрочем, Чо Джихён тоже не собирался подчиняться.

— Мне нехорошо, — выдохнул он.

Лицо Джихёна стало мертвенно-бледным. Сладкий запах газировки пробудил в памяти мерзкое воспоминание о влажной руке того мужчины, скользящей по его телу.

— Я сказал: пей! — рявкнул Гиёль, грубо толкая банку к губам Джихёна.

В этот миг откуда-то прилетел баскетбольный мяч и с глухим ударом врезался Гиёлю прямо в затылок. Тот пошатнулся, едва не выронив банку.

— Кто это сделал, ублюдки?! — взревел он, приходя в себя.

Джихён нахмурился, вытирая пролитую на форму липкую жидкость. Вокруг воцарилась тяжелая, тревожная тишина. Школьники напряженно переглядывались. Но стоило Чхве Гиёлю увидеть человека, медленно идущего к ним, как он мгновенно осекся. Его лицо пошло красными пятнами от гнева и жгучего стыда — каким бы задирой он ни был, перед Кан Соквоном он боялся даже дыхнуть.

Соквон молча наклонился и поднял мяч. Никаких «извини» или «я случайно». Истекающая пеной жестянка откатилась к его ногам. С резким хрустом Соквон расплющил её подошвой. Гиёль побледнел так, будто это его сейчас втаптывали в землю. Это было прямое предупреждение, и его дутая смелость рассыпалась в прах.

— Простите, я отойду, — бросил облитый газировкой Джихён.

От приторного запаха кружилась голова. Он почти бегом бросился к уличным кранам за главным зданием школы. Хлынула ледяная вода. Джихён лихорадочно смывал липкость с лица, мочил затылок и волосы, пока тошнота наконец не отступила.

Когда он выключил кран, то замер. Рядом стоял Кан Соквон.

Когда он успел подойти?

Джихён моргнул, смахивая капли с бровей. Но вода продолжала ручьями стекать с мокрых волос прямо за шиворот. Соквон молча снял свою спортивную куртку и набросил её на голову Джихёна, принимаясь вытирать ему волосы.

— Я стирал её вчера, — тихо произнес он.

Под распахнутой рубашкой виднелся обнаженный торс Соквона. Не зная, куда деться от смущения, Джихён опустил взгляд в землю.

— Всё в порядке, не нужно...

— Простудишься.

День был настолько жарким, что асфальт, казалось, вот-вот закипит. Джихён хотел возразить, что в такой зной заболеть невозможно. Соквон и сам это понимал. Но оба промолчали.

Цикады, обезумевшие от жары, надрывно кричали в кронах деревьев.

Я вернулся домой.

В тот миг, когда он поставил зонт у входа, он кожей почувствовал: что-то не так. Холодный, колючий воздух коснулся его щеки.

— Чо Джихён.

Мать, сидевшая на диване, позвала его по имени. Джихён склонил голову в знак приветствия.

— Хорошо ли прошел день в академии?

— Да.

— Как занятия?

— Всё было хорошо.

— Кстати, сегодня звонила мама Сукхёна, — вкрадчиво начала она. — Спрашивала, не берешь ли ты частные уроки. Хотела узнать, нельзя ли её сыну присоединиться к тебе — обещала солидное вознаграждение. Видимо, пошел слух, что ты занял первое место во всей школе на пробном экзамене.

Мать улыбнулась. Джихён бесчисленное количество раз слышал от отца, что в молодости таксисты выстраивались в очередь у её дома, лишь бы бесплатно подвезти такую красавицу в школу. На её лице всё еще читалась эта нервная, болезненная красота, поблекшая со временем.

— Сын шлюхи.

Он едва успел уклониться от летящего в него стеклянного стакана. Глаза матери остекленели, и она бросилась на него.

— Как ты думаешь, откуда у меня деньги и на что ты их потратил?! А?! Как смеет такой мелкий ублюдок, как ты, лгать родной матери? Ах ты собачье отродье!

Джихён мгновенно понял, какую подлость совершил Чхве Гиёль, чью гордость задел Кан Соквон. Размашистый удар по щеке обжег лицо. Мать была в таком исступлении, что казалось, у неё вот-вот пойдет пена изо рта.

— Куда ты дел деньги за академию?! Отвечай! Говори правду, живо! Куда ты их потратил?!

Мать вцепилась в его одежду и принялась неистово трясти. Джихён лишь до боли прикусил губу, не проронив ни слова.

— Молчишь?! Ах ты, дрянь! Думаешь, я десять месяцев тебя вынашивала и рожала ради этого?! Посмотри, во что я превратилась из-за тебя!

Вены на её шее вздулись. Мать была красавицей. Она любила сына за то, что он был её копией, но в то же время ненавидела, веря, что он лишил её былого очарования, сделав «уродливой». Подоспевший отец крепко обхватил её, пытаясь удержать.

— Джихён, ну же, скажи правду! Что ты творишь?! — закричал отец.

— ...Простите.

Если бы он признался, что отдал эти деньги за школу бокса Соквона, она бы на следующий же день ворвалась туда и устроила скандал. Он не мог позволить ей увидеть ту часть его жизни. Мать зашлась в крике, изрыгая поток проклятий. «Ублюдок, которого мало скормить собакам», «грязная тварь, изнасиловавшая собственную мать своей ложью», «демон, одержимый деньгами»...

— Чо Джихён! Говори сейчас же! — снова крикнул отец.

В этот момент мать сорвалась и бросилась на кухню. Джихён похолодел, увидев в её руке кухонные ножницы.

— Я вспорю тебе рот. Отрежу твой лживый язык! Думаешь, не посмею?!

Она замахнулась. Отец перехватил её руку в последний момент. Джихён стоял, опустив голову, бледный как мертвец. По лезвиям ножниц потекла кровь — в отчаянной попытке защититься он перехватил их голыми руками.

— Отпусти! Я вырежу ему язык! Сучий потрох... Чтобы ты больше никогда не смог лгать, я вырежу его под корень!

Мать яростно размахивала ножницами. Джихён закрыл лицо окровавленной ладонью. Острое лезвие полоснуло по пальцам.

— Я убью тебя!

В её глазах горело истинное безумие. Тело Джихёна сковал парализующий ужас. Он не помнил, как выбежал из квартиры. Дрожащей рукой нажал кнопку лифта и прыгнул внутрь, как только двери разошлись. Мать, успевшая догнать его, пыталась просунуть лезвия ножниц в сужающуюся щель. Пользуясь тем, что отец из последних сил удерживает её, Джихён лихорадочно жал на кнопку закрытия.

Он выбежал на улицу. Страх, что мать вот-вот догонит его и вцепится в волосы, преследовал по пятам. Только спустя время он пришел в себя и осознал: он выскочил под ливень без зонта и в одном ботинке. Из порезанной ладони хлестала кровь. Но физическая боль была ничем по сравнению с леденящим ужасом. Джихёна била крупная дрожь. Губы посинели. Ощущение было такое, будто тысячи насекомых впиваются в его кожу, заживо пожирая плоть. Редкие прохожие спешно отворачивались, завидев его, — никто не решался подойти или заговорить с окровавленным подростком.

Пронизывающий холод пронзал насквозь его промокшее тело.

Джихён знал: иди он в полицию, его всё равно вернут домой. Он уже проходил через это. Для несовершеннолетнего, живущего с родителями, в этом мире всегда было только одно предписанное место.

Что мне делать? Что же мне делать?..

В поле зрения попал телефон-автомат. Он лихорадочно порылся в карманах и нащупал единственную монету в сто вон. Прихрамывая, он зашел в будку и поднял трубку.

Кровь капала на пол, собираясь у его ног в липкую лужу.

Он не хотел, чтобы Соквон видел его таким. Больше всего на свете не хотел. Но у него больше никого не было.

«Не бери трубку. Пожалуйста, не бери... Прошу тебя... подними трубку».

Джихён молился с закрытыми глазами, путаясь в собственных противоречивых желаниях.

— Чо Джихён!

Кан Соквон отшвырнул зонт и бросился к нему. Его лицо мгновенно окаменело. Джихён, сидевший на корточках в тесной будке, медленно поднял голову. Школьная форма была залита кровью.

— Прости... — выдавил он дрожащим голосом. Слова тонули в рыданиях, становясь невнятными. — Прости меня. Правда... Прости... Мне просто больше не к кому было пойти...

Кан Соквон молчал, не сводя с него тяжелого взгляда.

— Я помню только твой номер... Мне так жаль...

Джихён виновато опустил голову, не переставая просить прощения. Губы Кан Соквона были плотно сжаты. Он протянул руки и подхватил Джихёна, поднимая его. Держа его легко, словно ребенка, Соквон двинулся вперед, а Джихён, уткнувшись лицом в его плечо, снова и снова шептал: «Прости... Мне правда жаль... Мне не следовало звонить... Прости».

— Нет.

Голос Соквона прозвучал пугающе тихо. Он крепче прижал Джихёна к себе и продолжил:

— Тебе не нужно передо мной извиняться. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Джихён закусил губу. Руки, обнимавшие его, были такими теплыми, что он больше не мог сдерживать слез.

— Шрама не останется, — сказал Кан Соквон, бинтуя его ладонь.

К счастью, порез оказался неглубоким, и швы не потребовались — хватило дезинфекции и повязки. Соквон принес обезболивающее с антибиотиком и протянул Джихёну вместе со стаканом воды, добавив:

— Всё будет хорошо, когда ты проснешься.

Эти простые слова — «всё будет хорошо» — отозвались в самой душе. Джихён молча кивнул. Соквон смочил полотенце горячей водой и осторожно стер кровь с его лица. Он несколько раз полоскал ткань, по очереди вытирая его ладони и ступни. Джихён чувствовал себя совсем маленьким ребенком — о нем никогда так не заботилась даже родная мать.

— В душ нельзя, так что пока просто переоденься.

Соквон протянул ему свои вещи. Джихён ушел в ванную, скинул испачканную форму и переоделся. Одежда Соквона была ему до смешного велика. Джихён вышел и сел на край постели, обеими руками придерживая спадающие штаны.

— Завтра я куплю тебе что-нибудь из одежды.

— Нет, не нужно. Всё в порядке.

— Твоё белье тоже всё промокло и не подходит по размеру.

Лицо Джихёна вспыхнуло. Нижнее белье оказалось самым неловким моментом: оно настолько не подходило по размеру, что просто спадало, если его не придерживать. В конце концов, Джихён вышел из ванной, так ничего и не надев под штаны, а мокрое белье спрятал в карман брюк. Его щеки горели — казалось, Соквон видит его насквозь.

— Ложись.

Соквон указал на постель, которую уже расстелил для него. Хотя Джихён понимал, что в этом жесте нет никакого скрытого подтекста, его сердце бешено заколотилось.

Соквон натянул простыню, укрывая его, и лег рядом на бок.

— Прости, — вдруг произнес он.

От этих неожиданных слов глаза Джихёна расширились.

— Если бы я знал, что ты придешь, я бы постирал постельное белье.

Напряжение Джихёна мгновенно спало, уступив место легкой улыбке — Соквон, кажется, искренне смущался.

— Всё в порядке.

Джихён наполовину уткнулся лицом в подушку, не скрывая улыбки. На мгновение в потемневшем взгляде Соквона вспыхнул жар.

Возможно, из-за принятых лекарств у Джихёна пересохло во рту. Он неосознанно прикусил и тут же отпустил пересохшие губы.

В тишине комнаты отчетливо послышалось, как Соквон тяжело сглотнул. Воздух в маленьком пространстве стал вязким и напряженным. Джихён почувствовал странный трепет в животе — это не была та тошнота, от которой его мутило весь день. Это было щекочущее, новое чувство, от которого покалывало кончики пальцев ног.

— Джихён.

— Да?

— Тебе нужно поспать.

Его голос, ласковый, будто он уговаривал ребенка, и этот пронзительный, почти лихорадочный взгляд создавали странный контраст. Джихён послушно кивнул и закрыл глаза. Дыхание Кан Соквона было прерывистым и частым — совсем как в те ночи, когда они часами висели на телефоне после его кошмаров.

Джихён провалился в сон, инстинктивно прижимаясь к источнику этого дыхания.

Соквон ушел еще на рассвете, а вернулся ближе к утру. Он сказал, что отлучится ненадолго, но пришел с полными руками пакетов. Там было всё: продукты, зубная щетка, сменная одежда и даже нижнее белье.

— Ты не слишком сильно потратился? — спросил Джихён, с легким беспокойством заглядывая в покупки.

— Это недорого, — коротко бросил Соквон.

— Прости... нет, спасибо.

Джихён понимал, что мог бы просто на пару минут забежать домой и забрать свои вещи, но намеренно не стал этого говорить. Возвращаться туда не хотелось.

Днем он созвонился с отцом. Когда Джихён сказал, что поживет какое-то время у друга, отец сразу согласился. Он даже сам позвонил в школу и предупредил, что сына сегодня не будет. Он не спросил, что это за друг, где он живет и когда Джихён вернется.

Джихён давно знал: для отца мать всегда была на первом месте. Он любил её какой-то извращенной, болезненной любовью и не мог бросить женщину, которая ежедневно осыпала его проклятиями. В этой преданности и заключалось главное несчастье самого Джихёна.

— Созвонился с домом? — спросил Соквон.

— Да.

Соквон не стал расспрашивать о деталях. Он принялся разбирать продукты, а Джихён стал помогать ему. Радовало одно: на следующей неделе начинались летние каникулы.

— Я приготовлю карри, — Соквон посмотрел на Джихёна, безмолвно спрашивая, любит ли он это блюдо.

Джихён кивнул.

— Тебе помочь?

— Нет. У тебя рука ранена.

Последовал решительный отказ. Если в рану попадет грязь и начнется инфекция — проблем не оберешься. Джихён молча вернулся на место.

Из-за крупного телосложения Соквона маленькая кухня казалась совсем крошечной. Он готовил просто и уверенно. Наблюдая за его спокойными движениями, Джихён наконец обретал душевный покой. Соквон быстро накрыл на стол. Когда Джихён увидел карри с огромными кусками овощей, его глаза невольно округлились.

— Что такое?

— Просто... это немного отличается от того карри, к которому я привык.

Морщинки в уголках глаз Соквона разгладились — он едва заметно улыбнулся.

— Ну да, это тебе не магазинный полуфабрикат из микроволновки.

— Пожалуй. Я с удовольствием попробую.

Джихён зачерпнул большую ложку. Только после того, как он произнес: «Очень вкусно», Соквон и сам принялся за еду.

Закончив с ужином, Соквон достал старый радиоприемник. Тот долго пылился в углу, и Соквону пришлось изрядно повозиться с антенной, прежде чем удалось поймать четкий сигнал. Впервые за долгое время Джихён просто сидел и слушал музыку, ни о чем не думая. Казалось, каждая клеточка его измотанного тела наконец-то расслабилась. Сам того не заметив, он задремал.

Джихён проснулся от шороха у двери. Он сел на постели и увидел Соквона, который уже стоял в прихожей.

— Ты куда-то уходишь?

— На прогулку.

Джихён глянул на часы. Три часа ночи. Вчера Соквон тоже уходил в это время и возвращался только к утру.

— Тренироваться?

— Угу.

— Можно мне с тобой?

Соквон помедлил, словно сомневаясь.

— Прости... Просто я не могу уснуть, — добавил Джихён.

Вчера, когда Соквон ушел, Джихён так и не смог сомкнуть глаз. Он убеждал себя, что всё в порядке, но стоило закрыть веки, как казалось, будто холодное лезвие вот-вот вонзится в плоть.

— Иди, тренируйся, — Джихён снова попытался лечь.

— Ну уж нет, — глухо отозвался Соквон. — Пошли.

Бам! Бам! Бам!

В пустом спортзале гулким эхом отдавались удары. Соквон в боксерских перчатках методично избивал тяжелую грушу. Джихён, устроившись у края ринга, молча наблюдал за ним. Тело Соквона блестело от пота. При каждом резком выпаде тяжелые капли разлетались в воздухе. Его крепкие мышцы, выкованные изнурительными тренировками, обладали пугающей, взрывной силой.

Бам!

С глухим звуком мешок с песком резко качнулся. Соквон обхватил его обеими руками, останавливая инерцию, и перевел взгляд на Джихёна.

— Скучаешь?

— Нет.

Соквон подошел ближе, на ходу вытирая лицо полотенцем. Джихён подумал: любой, кто столкнулся бы с этим человеком на ринге, инстинктивно почувствовал бы первобытный страх.

— Что? — спросил Соквон, поймав его пристальный взгляд.

— Просто... я еще раз подумал о том, какой ты огромный.

Соквон коротко бросил «да» и сел на скамью, сохраняя между ними приличное расстояние. Перед тем как пойти сюда, он поставил условие: они могут быть в зале вместе, но Джихён должен держаться поодаль. Тот кивнул, хотя и не совсем понял причину такой просьбы.

— Сонбэ, какой у тебя рост?

— Точно не знаю.

— Наверняка больше ста девяноста пяти... — пробормотал Джихён. — Твои родители, должно быть, тоже высокие.

— Слышал, отец был высоким.

В этом ответе чувствовалась какая-то недосказанность.

— Я никогда не видел его лица, — добавил Соквон.

— Вот как...

Джихён не нашелся, что ответить. В голосе Соквона не было нужды в утешении — он звучал слишком сухо, констатируя факт.

— Не бери в голову.

Соквон был скуп на слова, но всегда бил ими точно в цель. В его характере не было двусмысленности — только твердая определенность. Он взглянул на настенные часы.

— Хочешь вернуться?

Он не сказал «давай вернемся», он предоставил выбор Джихёну.

— А как же ты?

— Я еще немного поработаю перед уходом.

Было пять утра.

— Ты совсем не спишь?

— ...

Соквон медленно опустил взгляд. Пот стекал по его ресницам, срываясь на пол. Он долго смотрел на доски, пропитанные его собственным потом. Внезапно в зале воцарилась звенящая тишина. На лице Соквона, обычно неподвижном и безупречном, как у каменной статуи, промелькнуло странное замешательство. Это было пугающее и завораживающее зрелище — словно неодушевленный предмет внезапно начал оживать.

События той ночи отчетливо всплыли в памяти. То, как Соквон тяжело выдохнул, на мгновение утратив контроль и обнажив свое истинное желание — словно в его нерушимой броне внезапно появилась брешь.

Опасаясь, что его собственные мысли будут раскрыты, Джихён поспешно отвел взгляд.

— У меня нет уверенности... — прозвучал тихий голос Соквона, выдавая его истинные чувства. Он медленно сжимал и разжимал свою огромную ладонь. — Нет уверенности в том, что я смогу не прикасаться к тебе, пока ты спишь.

— ...

— Прости.

Соквон резко сжал кулак и поднялся со скамьи.

— Я отведу тебя домой.

Джихён молча смотрел на него. «Я...» — начал он, до боли прикусив губу.

— Всё в порядке.

— Нет, — Джихён покачал головой. Его руки мелко дрожали. Мышцы живота напряглись, словно все внутренние органы разом сковал спазм. — Мне... нехорошо.

Джихён опустил голову. Все его чувства пылали. Этот растерянный взгляд Соквона, запах пота, смешанный с ароматом его кожи, гнетущее молчание мужчины, затаившего дыхание в ожидании ответа — всё это горячим комом сплелось у него внутри.

— Если тебя не будет рядом... если я не буду слышать твоего дыхания, я, наверное, не смогу уснуть... Прости меня.

Он знал, что не должен извиняться. Запоздалое сожаление кольнуло сердце, но он быстро отогнал эту мысль.

В следующее мгновение Кан Соквон шагнул к нему, обнял и страстно, до боли, поцеловал.

Он услышал, как за ними захлопнулась дверь, но даже не смог осознать, где они. В ту секунду, когда они вошли в прихожую, Соквон набросился на него, прижимая к себе всем телом.

Всю дорогу от спортзала до дома Кан Соквон не проронил ни слова. Он стальной хваткой сжимал запястье Джихёна и шагал так быстро, словно был в ярости. К тому моменту, когда их дом показался в поле зрения, он уже почти бежал, увлекая Джихёна за собой.

Соквон жадно коснулся губ Джихёна. В этом жесте было столько отчаяния, что трудно было поверить, как он вообще сдерживался по дороге сюда. Джихён случайно уперся раненой рукой в стену и болезненно поморщился. Соквон тут же отстранился: «Прости», — прошептал он и осторожно переложил руку Джихёна себе на шею.

— Оставайся так.

Он прижался к нему всем телом, и поцелуй возобновился — такой же яростный, как те, которыми они обменивались в спортзале. Это было похоже на наваждение. Желание стало почти осязаемым, вызывая экстаз, который невозможно описать словами. Тело Джихёна окончательно обмякло в его руках.

Соквон обхватил его за талию и просунул колено между его ног. Твердое бедро коснулось промежности. Джихён вздрогнул, его пробила дрожь. Сквозь прижатые губы вырвался рваный вздох. Заметив это мимолетное движение, Соквон нехотя отстранился.

— Джихён.

Его голос отозвался в груди тихой вибрацией. Сердце Джихёна пропустило удар. Соквон всматривался в него так пристально, словно пытался прочесть каждую тайную мысль на его лице.

— Если ты этого не хочешь, оттолкни меня прямо сейчас.

— ...

— Потому что, если я не остановлюсь сейчас, дальше я уже не смогу.

Джихён едва заметно покачал головой.

— Дело не в этом...

Он помрачнел, словно собираясь с силами для трудного признания. Он долго мучил и без того припухшую губу, прежде чем решиться.

— Это... это мой первый раз.

Соквон молча ждал продолжения.

— Всё впервые. Поцелуи, близость с другим человеком... Я даже никогда не... не доходил до конца, не засыпая.

На лице Соквона промелькнуло замешательство. Джихён вспыхнул до корней волос. После долгой паузы последовал тихий вопрос:

— Ты тоже совсем один?

Джихён, дрожа, как промокшая под дождем птица, едва заметно кивнул.

Свой первый эротический сон он увидел в четырнадцать. Это странное, смутное чувство постыдно оборвалось на следующее же утро под истеричные крики матери. Увидев испачканную простыню, она без лишних слов влепила сыну пощечину. Просто за то, что простыня была грязной. С того дня любые естественные изменения в его теле были заблокированы. У него не было компьютера, не было друзей, с которыми можно было бы откровенничать. Ему даже в голову не приходило, что желания можно удовлетворить самостоятельно. В те ночи, когда его била лихорадка и не шел сон, он просто принимал ледяной душ и читал книги. Он думал, что забыл об этом. Точнее, заставил себя забыть.

— Почему? — спросил Кан Соквон.

— Потому что мне было страшно.

Джихён до сих пор не мог забыть тот взгляд матери, полный чистой ненависти.

В те дни, когда ему снились «ужасные» сны, он сам стирал свое белье. Остервенело оттирая пятна, он мечтал лишь о том, чтобы эта грязь поскорее исчезла. Он больше всего на свете не хотел чувствовать себя порочным и нечистым.

— И теперь... тебе тоже страшно?

Джихён, плотно сжав губы, покачал головой. Нет, сейчас он не боялся ничего подобного. Просто...

Их взгляды встретились. Глаза Соквона горели лихорадочным блеском. Джихён ощущал, как сильно тот желает его — до физической боли. Встреча с этим человеком пробудила в нем давно забытое тепло. Жар проникал в каждый уголок его тела, разливался по мышцам, доходил до самых кончиков волос. В животе всё сжималось от незнакомого, странного предчувствия. Это было похоже на шаг в колодец неизвестной глубины. Как глубоко он упадет? Он всегда боялся запутаться в чужих чувствах. Ведь даже чувства, подобные проливному дождю, однажды стихают. И он слишком хорошо знал, каким опустошенным становится пейзаж, когда всё вокруг высыхает эмоциями, ведь он всю жизнь наблюдал за своими родителями.

Сможет ли он когда-нибудь снова дышать свободно, или так и останется обессиленным и измученным до конца своих дней?

Кан Соквон накрыл ладонью щеку Джихёна. Его губы нежно коснулись его губ и тут же отстранились.

— Клянусь.

— ...

— Я никогда не оставлю тебя одного.

Поцелуи Соквона поочередно ложились на веки, лоб и щеки — бережно и торжественно, словно он высекал слова своей клятвы на священном шелке.

Джихён поднял голову. На него смотрели проницательные, темные глаза. Огромный, свирепый зверь, готовый отдать за него всё на свете, ждал лишь одного слова. Острая щемящая боль разлилась по венам, скопилась в сердце и вновь разошлась по всему телу. Каждая эмоция, рожденная с момента их встречи, теперь въедалась в саму плоть.

— Кажется, мне придется взять свои слова обратно, — прошептал Джихён, опуская голову.

Лицо Соквона помрачнело, он начал медленно отстраняться, но Джихён поспешно добавил:

— Мне всё-таки... немного страшно. Просто это мой первый раз, и я...

Возможно, он сказал что-то еще, но всё потонуло в новом, сокрушительном поцелуе. Воспоминания стали расплывчатыми, как в тумане.

— Ах!..

Сорвавшийся с губ звук показался ему чужим. Джихён попытался сдержаться, затаив дыхание, но это было выше его сил. Тяжелая ладонь накрыла его плоть и начала ритмично двигаться. От этого ощущения по коже побежали мурашки — непривычные, пугающие и в то же время обжигающие.

Горячее дыхание Соквона обжигало лицо. Он не сводил с Джихёна пристального взгляда, жадно изучая каждую смену эмоций, каждый рваный вдох и непроизвольное движение.

— Сон... бэ-ним... ах, подожди...

Джихён хрипло дышал. Для юноши, который ни разу не познал даже самого себя, эти ощущения были невыносимо острыми. Соквон двигал рукой уверенно и плавно, будто шаг за шагом обучая его этому новому языку тела.

Когда пальцы Соквона впервые скользнули под ткань и сжали его бедра, Джихён замер. От этого непривычного, властного касания жар на мгновение отхлынул, сменившись дрожью.

— Всё хорошо, — прошептал тихий голос над самым ухом.

И в ту же секунду огонь вспыхнул с новой силой. Нет, слово «вспыхнул» не подходило — жар буквально взлетел до небес. От простого прикосновения к коже голова пошла кругом. Джихён осознал, что почти теряет сознание, судорожно вцепившись в плечи Соквона.

— Сонбэ-ним... ах... как странно...

Тело пробила крупная дрожь. Внизу всё сжалось, а по коже проступил холодный пот. В животе щекотало и ныло от незнакомого чувства. Не зная, куда деться, Джихён лихорадочно заморгал. Его взгляд встретился с глазами Соквона, и он вдруг с пугающей ясностью осознал: этот мужчина на пределе.

Он возбудил его, даже не пошевелив пальцем.

От этой мысли перед глазами всё поплыло. Тягучее тепло разлилось по венам. Короткий всхлип сорвался с губ Джихёна, он до предела напрягся, до самых кончиков пальцев ног.

Резкий толчок — и по бедрам потекла горячая жидкость. Тело еще содрогалось в экстазе эякуляции, когда его накрыла волна инстинктивного стыда.

Хотя Джихён привык пренебрегать собой, он вспыхнул до корней волос, чувствуя, как влага стекает к лодыжкам. Сердце колотилось в горле. В этот момент он даже не понимал, что произошло — финал ли это удовольствия или позорная оплошность.

Взгляд Кан Соквона был прикован к тонкой щиколотке Джихёна. Точнее — к молочно-белым каплям, медленно скользящим по его коже. Жидкость пропитала край брюк и, не выдержав собственного веса, начала капать на пол.

И в этот миг тишину разорвал звук сдавленного, тяжелого вздоха.

В этом звуке было столько подавленного желания, что Джихён ощутил чужое возбуждение каждой клеточкой своего тела. Соквон, не выпуская его из объятий, осторожно уложил его на пол. С Джихёна стащили штаны и белье; следом полетела на пол и рубашка самого Соквона. Увидев в полумраке мощное, внушительное тело мужчины, Джихён невольно вздрогнул.

— Тебе всё еще страшно? — спросил Соквон, склоняясь над ним.

— Немного... — честно признался Джихён после недолгой заминки.

Соквон взял руку Джихёна и прижал к своей груди слева. Сердце там бухало, как огромный барабан. В этом жесте было всё: и страсть, и безумная нежность. Джихён медленно поднял голову. Губы Соквона коснулись его век и тут же отстранились — безмолвное «не бойся меня».

— Если я... привыкну... — храбро прошептал Джихён. — То всё будет хорошо.

После этих слов взгляд Соквона смягчился. Он принял это как долгожданное разрешение. Медленно, дюйм за дюймом, он повел руку Джихёна вниз. Когда пальцы коснулись его раскаленной плоти, Джихён вздрогнул, но руки не убрал.

Медленно. Тягуче.

Словно обучая ребенка первым шагам, Соквон направлял руку Джихёна, позволяя тому ласкать себя. И хотя движения были простыми, суровое лицо мужчины исказилось от невыносимого наслаждения при одном лишь прикосновении Джихёна.

Пронзительный взгляд Кан Соквона был прикован к Джихёну. Тот, не зная, как реагировать на такую интенсивность чувств, выглядел растерянным и встревоженным. Движения становились всё быстрее, и Джихён уже едва поспевал за ними. В какой-то момент у него возникло сюрреалистичное ощущение, будто эта огромная, горячая плоть, которую было трудно обхватить даже всей ладонью, берет в плен саму его руку.

Лицо Соквона оказалось совсем близко. На его обычно невозмутимой коже выступили крупные капли пота. Одна из них скатилась по подбородку и упала прямо на губы Джихёна. В то мгновение, когда Джихён неосознанно коснулся их языком...

— …!

Кан Соквон буквально обрушился на него всем своим весом. Их тела плотно прижались друг к другу. Только тогда Джихён осознал, что его собственное возбуждение не только не утихло, но вспыхнуло с новой, пугающей силой.

Жар был повсюду. Кожа к коже, бедро к бедру — всё вокруг плавилось в этом безумном ритме. Мысли путались, голова шла кругом, и Джихён не находил сил ни на что другое, кроме как судорожно ловить ртом воздух и бесконечно повторять имя Соквона дрожащими губами.

— Сонбэ... Сон... ха-ах... Сонбэ, я... а-ах!

Джихён первым сорвался в бездну оргазма. Он задыхался от наслаждения, которое пронзало его насквозь, заставляя каждый нерв в теле сокращаться в сладких спазмах. Кан Соквон, стиснув зубы, не отрывал от него взгляда. Было очевидно: больше, чем собственная страсть, его до безумия доводило именно возбуждение Джихёна.

Соквон издал глухой, почти звериный рык и резко качнул бедрами. Движения были настолько мощными, что на мгновение Джихён ощутил острую, граничащую с болью вспышку.

— …!

Соквон до боли прижал его к себе. Его бедра сводило спазмом. Джихён чувствовал на своей коже жар чужого желания — тягучую влагу, которая принадлежала не ему. Ощущение того, как собственное тело откликается на чужую страсть, было странным, не поддающимся описанию.

Джихён медленно моргнул, приходя в себя. Кровь всё еще стучала в висках. Прямо перед собой он увидел лицо Соквона. Его глаза, в которых всё еще тлел огонь возбуждения, пристально наблюдали за ним. Он безмолвно спрашивал: «Тебе не больно? Ты не боишься? Ты не жалеешь?»

Затем Соквон поднял руку и ласково коснулся лба Джихёна. Он осторожно убрал назад слипшиеся от пота волосы и запечатлел долгий поцелуй на его ладони.

Так целуют то, что безмерно дорого.

Внутри у Джихёна что-то вспыхнуло. Это было чувство, которого он никогда не получал от других. Не детская влюбленность и не мимолетная привязанность. Человек, которого никогда не ценили, узнает истинное отношение мгновенно.

Джихён встретился с ним взглядом. В обычно холодных глазах Соквона промелькнула едва заметная улыбка. В груди разлилась нежность — такая пронзительная, что от неё заныло сердце.

Джихён медленно протянул руку. Дрожащими кончиками пальцев он коснулся волевой челюсти мужчины. Улыбка в глазах Соквона замерла. Это был первый раз, когда Джихён сам, по своей воле, инициировал контакт.

Лицо мужчины, казавшееся высеченным из камня, застыло от этого мимолетного прикосновения. Напряжение, сковавшее Соквона, передалось Джихёну через кончики пальцев.

— Всё... в порядке.

Джихён прошептал:

— Всё в порядке. С тобой, сонбэ... мне хорошо.

Соквон обнял его так крепко, что, казалось, кости вот-вот хрустнут. Его горячее дыхание у самого уха звучало как клятва: он никогда, ни за что не оставит его одного. И поцелуй возобновился — казалось, он будет длиться вечность.

Ощущения реальности вернулись к Джихёну раньше, чем он окончательно пришел в себя. Что-то теплое и мягкое нежно касалось его кожи. Лишь спустя время он понял, что это полотенце, смоченное в горячей воде. Сознание то всплывало на поверхность, то снова тонуло в полусне, но это чувство заботы было настолько приятным, что он не хотел шевелиться. Ткань обернулась вокруг его стопы, тщательно протирая даже промежутки между пальцами.

Почувствовав щекотку, Джихён медленно открыл глаза.

— Прости. Я тебя разбудил? — тихо спросил Соквон.

Он отложил полотенце в сторону и укрыл Джихёна простыней. Только в этот момент тот осознал, что на нем нет ни нитки. Он судорожно вцепился в край ткани.

— Который час?

— Час дня.

За окном уже начало темнеть (сгущались сумерки следующего дня). Джихён принялся лихорадочно перебирать обрывки воспоминаний, и его лицо мгновенно вспыхнуло. Весь день они провели в постели. Каждый раз, когда он приходил в сознание и открывал глаза, Соквон снова прижимал его к себе, покрывая поцелуями. Забыв о еде и сне, Соквон был одержим лишь им одним. Так прошли сутки.

Соквон обнял его сзади поверх простыни. Джихён вздрогнул и непроизвольно свернулся калачиком.

— Прости, — нарушил тишину Соквон. — Я правда думал, что смогу сдержаться.

Но сдерживаться не получалось. Даже после нескольких раз Соквон снова набрасывался на него с животной страстью, стоило их взглядам встретиться. Джихён и представить не мог, что человеческое тело способно на такое. Под конец он познал странный, изнуряющий оргазм, когда внутри уже не оставалось ничего, что могло бы выйти. Соквон остановился лишь тогда, когда Джихён расплакался и взмолился о пощаде.

Соквон уткнулся лбом в его плечо.

— Прости меня, — снова прошептал он.

Джихён лишь едва заметно кивнул, крепче сжимая в руках простыню.

Он чувствовал спиной ровный, размеренный стук сердца Соквона. В голове почему-то возникла ассоциация с метрономом.

В детстве он недолго учился играть на пианино. Монотонный стук метронома всегда нравился ему куда больше, чем звуки, рождающиеся при ударе по клавишам.

Джихён закрыл глаза. Сонная истома вновь прокрадывалась под веки. За окном шумел дождь, и Джихён вдыхал свежий запах воды, доносившийся, казалось, из самого далека.

Стоит ли мне возвращаться?

Нет, я должен хотя бы поздороваться.

Но что мне сказать первым делом? Он наверняка будет мне совсем не рад...

Может, всё же вернуться?

Простояв перед витриной около десяти минут, Чо Джихён глубоко вздохнул. Наконец приняв решение, он вошел в пиццерию.

— Добро пожаловать!

Молодой парень, подрабатывающий здесь, поднялся со своего места и вежливо поздоровался. Джихён быстро оглядел помещение. Пиццерия была совсем крошечной — даже кухня просматривалась насквозь, но Кан Соквона нигде не было видно.

— Будете заказывать? Если прямо сейчас, то придется подождать минут тридцать, — непринужденно заметил работник.

— У меня есть вопрос... — замялся Джихён.

— Да? Какой?

— Скажите, здесь работает кто-нибудь по имени Кан Соквон?

Как же давно он не произносил это имя вслух...

— Кан Соквон? А это кто? — парень в недоумении наклонил голову.

— Он очень высокий и...

Стоило Джихёну начать описание, как работник понимающе кивнул:

— А-а, тот жутковатый хён? Его зовут Кан Соквон?

— Да.

Джихён ответил утвердительно, хотя само определение «жутковатый» заставило его на мгновение растеряться.

Соквон не был тем человеком, чье имя можно было так просто забыть.

— А зачем вы его ищете? — парень смерил Джихёна любопытным взглядом, бесцеремонно оглядывая его с ног до головы.

— Он мой знакомый. Я хотел узнать, как с ним связаться.

— Знакомый, а номера не знаете? — в его голосе прозвучала неприятная усмешка.

— Если вы не в курсе, то забудьте, — отрезал Джихён.

Он вежливо кивнул и уже собирался выйти, когда подработчик окликнул его: «Эй!». Парень быстро набросал что-то на клочке бумаги и протянул ему.

— Вот.

— Что это?

— Номер мобильного этого хёна. Должен быть правильным.

Джихён машинально принял листок, поблагодарив. Но в ту секунду, когда его взгляд упал на написанные цифры, он замер, словно вкопанный.

— Вообще-то, этот хён здесь не работает, — продолжал болтать парень. — Слышал, он просто знакомый владельца, помогал тут пару дней. Вчера вдруг сказал, что больше не придет. Вид у него был такой, будто он убить кого-то готов. Так откуда вы его знаете? Вы правда друзья? Что мне сказать боссу, если он спросит, кто приходил?

В ушах у Джихёна стоял невыносимый звон. Дождавшись лифта, он снова и снова вглядывался в листок. Одиннадцать цифр.

Словно в насмешку над его собственным эгоизмом, память не выдала ни единого несовпадения. Каждая цифра была на своем месте. Ощущение было такое, будто его с ног до головы окатили грязной, липкой водой.

Во рту появился невыносимо горький привкус.

«Значит, в конечном итоге, во всем виноват только я?»

Чо Джихён низко опустил голову. Неприятные воспоминания нахлынули с такой силой, что к горлу подкатила тошнота. Он так и не смог заставить себя зайти в лифт — вместо этого он бросился к туалетам в холле здания, едва сдерживая рвотный позыв.

Глава 7

Во рту остался омерзительный горький привкус. Неужели в конечном счете во всем виноват только я?

Чо Джихён опустил голову. Нахлынувшие воспоминания вызвали приступ тошноты. Он так и не заставил себя зайти в лифт и вместо этого бросился в туалет в холле.

Его вырвало. С со вчерашнего дня он почти ничего не ел, поэтому наружу выходила лишь едкая желчь. Прополоскав рот, Джихён поднял голову. Из зеркала на него смотрели бледные, полные осуждения глаза. Свое одиночество он привык оправдывать словом «благо», подавляя тоску верой в ее неизбежность. Но в конце концов, это был только его выбор.

Он давно вышел из того хрупкого возраста, когда подобное решение могло разрушить его будущее. И все же, запершись в прочном мире, возведенном собственным страхом, он предпочитал игнорировать само существование Кан Соквона.

Одиннадцать цифр.

Номер, по которому он мог позвонить в любой момент.

«…»

Он снова и снова плескал в лицо холодную воду, пока головокружение не утихло. Возвращаться домой совершенно не хотелось.

Вытащив телефон из кармана, Джихён посмотрел на экран. Он пользовался аппаратом недолго, поэтому в памяти хранилось всего несколько контактов. После секундного колебания он медленно коснулся клавиш.

— Ну надо же. Доживи до седых волос — и не такое увидишь.

— О чем ты?

— Ты звонишь мне первым и зовешь выпить. Это что-то новенькое.

— Хочешь сказать, мне нельзя?

— Да нет. Просто неожиданно.

Ким Сунву продолжал болтать, наполняя стакан.

— Знаешь, когда я впервые тебя увидел, я вообще решил, что ты немой. Мы с ребятами даже поспорили. Я, конечно, выиграл — ставил на то, что ты просто замкнутый ребенок, который хотя бы умеет разговаривать.

Чо Джихён ничего не ответил и молча осушил свой стакан. Не дождавшись реакции, Ким Сунву неловко почесал затылок.

— Послушай, тебя что-то гложет?

«…»

И снова тишина.

— Слушай… а вы правда собираетесь пожениться?

— Нет.

— Значит, ты приехал в Корею только ради встречи с ней?

— Так сложились обстоятельства, — отрезал Чо Джихён и замолчал.

Ким Сонву прекрасно знал: когда тот замыкается, расспрашивать бесполезно — все равно не ответит. Сонву лишь шумно выдохнул:

— Ну и дела! Вообще-то, я не на шутку разволновался, когда услышал, что ты женишься.

— О чем именно ты беспокоился?

— Не стоит выходить замуж за человека, которого видел всего пару раз. Это неправильно.

Чо Джихён качнул пустой стакан. Лед с сухим стуком ударился о стекло.

— Тогда что же мне «стоит»?

— Что?

— Что мне подходит?

От такого неожиданного вопроса Ким Сонву округлил глаза. Джихён горько усмехнулся.

— Ты пьян?

— Похоже на то. Наверное, пьян, раз несу всякую чушь.

Джихён потер покрасневшее лицо.

— Мне пора.

Ким Сонву сверился с часами и подхватил пиджак. Джихён тоже поднялся.

— Я заплачу. Это же я тебя вытащил.

Джихён протянул карту, но Сонву остановил его:

— У меня осталось не так много дней, чтобы вот так свободно кутить. Позволь мне заплатить. Считай это долгом за тот день.

В тот раз, когда Ким Сонву звал друзей в пиццерию, Чо Джихён за весь день не проглотил ни крошки. Он не смог выпить даже глотка воды, отговариваясь болью в животе. Как его сосед по комнате, Ким Сонву прекрасно понимал, что это значило на самом деле.

— Спасибо.

Джихён негромко поблагодарил его.

— Пустое. Считай, это просто повод лишний раз увидеть мордашку нашего Хани.

Ким Сунву игриво потянулся, чтобы ущипнуть Джихёна за щеку, но тот раздраженно оттолкнул его руку.

— Прости. Видимо, я дерганый из-за того, что плохо сплю.

Сунву слегка нахмурился, вглядываясь в лицо друга.

— Джихён. Ты вообще в порядке?

— В порядке.

— Лекарства пьешь? На консультации ходишь?

— Угу.

Именно Сунву в свое время настоял на визите к психиатру. Не раз наблюдая, как Джихён просыпается в холодном поту, не в силах даже закричать от ужаса, он просто всучил ему номер знакомого врача.

— Извини, что вытащил тебя в такую темень по пустякам.

— Не извиняйся. Для чего еще нужны друзья? К тому же, ты моя первая любовь.

После этой игривой прибавки лицо Джихёна стало каменным.

— Ладно-ладно. Шутка не зашла. Ну и колючий же ты тип, мелкий засранец.

— Мне такие шутки не кажутся смешными.

— А я уверен, что куче парней ты нравился. Ты ведь, как бы это сказать… идеальный образ первой любви. Если не брать в расчет твой ледяной характер.

— Заканчивай с этой чушью.

Джихён указал на приближающееся такси. Ким Сунву улыбнулся и махнул рукой в знак прощания. Машина затормозила рядом.

— Ах, да. Насчет того, о чем мы говорили.

— Что еще?

— Насчет замужества… то есть женитьбы. Думаю, дело не в том, что тебе «подходит», а что нет.

«…»

— Просто представь, что у тебя остался всего один день жизни. Подумай, с кем бы ты хотел его провести. Если на ум приходит кто-то, кроме родных, значит, тебе нужно быть рядом с этим человеком. Даже если это всего на один день.

— …Понятно.

— Ну, если получится, увидимся еще раз до моей свадьбы.

Джихён молча кивнул. Дверь закрылась, и такси тронулось с места.

Он пошел прочь.

Если бы в его жизни оставался всего один день…

Джихён вспомнил то лето, когда у них состоялся похожий разговор. В груди болезненно сжалось. Во что превращается чувство, которое годами не находит выхода?

Дома, пока он раздевался, в голову ударил алкоголь. Тишина давила так сильно, что он поспешно включил телевизор, лишь бы не оставаться в вакууме. Войны, ядерная угроза, космические шоу, жестокое отцеубийство — новости, до которых ему не было никакого дела, сыпались одна за другой.

Он глубоко вжался в диван и запрокинул голову. Потолок в этой пустой квартире казался бесконечно далеким. Джихён закрыл лицо руками. То, что он так долго и упорно подавлял, начало прорываться наружу, властно заявляя о себе.

Перед глазами всплыла маленькая комната, где спина другого человека была так близко — только руку протяни. Горький запах противомоскитных спиралей, ленивое жужжание вентилятора, большая и надежная ладонь, прогоняющая ночные кошмары… Сколько летних ночей он засыпал, согретый этим теплом?

Его захлестнула волна тоски по тому, что больше никогда не повторится.

Внезапный звук разорвал тишину. Джихён вскинул голову — зазвонил мобильный. На экране светился незнакомый номер. Поколебавшись мгновение, он прикусил губу и нажал на кнопку ответа.

— Алло.

С того конца провода донеслось лишь тяжелое, неловкое дыхание.

— Да, слушаю, — повторил Джихён, не дождавшись ответа.

— Это номер Чо Джихёна?

Он слегка нахмурился.

— Да, это я. Кто это?

После зловещей тишины раздался ответ:

— Это я, Чхве Гиёль.

Джихёну показалось, будто от руки, сжимающей телефон, разом отлила кровь.

— Не слишком поздно звоню? Слышал, ты вернулся в Корею.

— Мой номер… откуда он у тебя? — уголки его губ задрожали.

Несмотря на понимание, что этот человек больше не может причинить ему вреда, Джихёна захлестнула волна первобытного страха и отвращения.

— Твоя мать связалась с моей, вот я и попросил. Слышал, ты окончил престижный универ в Штатах, отлично устроился. Насовсем приехал?

— Мне не о чем с тобой говорить. Я кладу трубку.

— Эй, Чо Джихён! Погоди! — раздался отчаянный выкрик. — Ты всё такой же, как тогда… высокомерный ублюдок. Я в прошлом году женился. Слышал, у тебя тоже свадьба на носу. Давай как-нибудь встретимся и…

Джихён с силой зажал кнопку питания и швырнул телефон в угол. Его мгновенно вырвало.

Она сумасшедшая. Подумать только, она выбрала такой способ. Каждый раз, когда сын отказывался подчиняться, мать предупреждала его: «Знай свое место. Помни, кто ты такой, кто тебя родил и чем ты закончишь. Запомни это раз и навсегда». Резкий, суровый голос женщины до сих пор звенел в ушах.

Если бы это было возможно, он бы выкачал из себя всю ее кровь до последней капли. Это лицо, так похожее на ее, этот неуравновешенный разум, сползающий в безумие… Пожалуйста, пусть это прекратится.

Зрение затуманилось. Тело пробрал озноб, словно кровь в жилах превратилась в лед. Он попытался подняться с дивана, чтобы дотянуться до лекарств, но тут же рухнул на пол.

В ушах стоял невыносимый звон. Казалось, по коже ползают сотни насекомых. Джихён твердил себе, что всё это — лишь иллюзия, порожденная его больным сознанием, но не мог унять парализующий страх.

— Ха-а…

Он судорожно выдохнул. Легкие обожгло болью — оказалось, он уже долгое время не дышал. Рубашка насквозь пропиталась липким потом. Распластавшись на полу, он терпел эту муку, которая, казалось, не оставит его до самой смерти. Чудовищное, беспросветное одиночество — боль, которой он больше не мог ни с кем поделиться.

Внезапно сквозь угасающее сознание пробилась мелодия.

«…»

Лишь спустя несколько мгновений он понял, что это сигнал домофона. Дрожащей рукой он с трудом снял трубку.

— Да…

— Здравствуйте. Это охрана из вестибюля. Тут доставка на ваше имя. Подтвердите получение.

Джихён уже собирался ответить, что ничего не заказывал, но вдруг осекся.

— …Пожалуйста, поднимите наверх.

— Понял вас.

Связь прервалась.

Подъем на сорок восьмой этаж занимал целую вечность. Джихёну казалось, он физически слышит движение лифта. Первый этаж, второй, третий, четвертый… Пока в голове шел лихорадочный отсчет, сердце билось о ребра. Это мог быть кто-то другой. Ошибка охраны. И все же болезненное, эгоистичное одиночество заставляло его надеяться.

Спустя время в коридоре раздались шаги. Каждый звук эхом отпечатывался в его сердце. Внезапно всё стихло. Джихён затаил дыхание.

Раздался дверной звонок. Он попытался подойти к двери, но из-за сильного головокружения едва сумел подняться. Джихён коснулся панели домофона. На экране смутно виднелась мужская грудь.

«…»

«…»

Ни один не произнес ни слова, но оба знали: это он. Как и прежде. Но в то же время — всё теперь иначе. Джихён прислушивался к чужому дыханию, пока его собственные руки и ноги леденели от напряжения.

— Сонбэ… — первым выдохнул он.

— Джихён-а, — нежный зов отозвался в самых ушах. — Чо Джихён.

В тот миг, когда он услышал свое имя, Джихён кожей почувствовал всю пропасть лет, пролегшую между ними.

— Не открывай дверь. Просто слушай.

«…»

— Мне потребовалось пять лет, чтобы смириться с тем, что ты меня бросил.

Лица Кан Соквона по-прежнему не было видно в объективе домофона.

— Сонбэ, я…

Кончики пальцев Джихёна дрогнули. Ему отчаянно хотелось распахнуть дверь и заговорить. Хотелось придумать хоть какое-то жалкое оправдание, убедить, что он никогда не хотел уходить.

— Просто слушай.

Словно читая мысли, Кан Соквон оборвал его твердо. Он всегда был таким — обладал талантом говорить правильные вещи в самый нужный момент.

— Пять лет я скитался повсюду. Потому что поклялся: не оставлю тебя одного. Никогда, ни за что не оставлю.

Соквон пробормотал это тихо, будто давал обет самому себе.

Джихён вспомнил, как те же слова Соквон шептал ему ночи напролет, обнимая и успокаивая, когда тот просыпался в слезах от очередного кошмара. «Я не оставлю тебя одного».

— Не пойми меня неправильно. Я сдался не потому, что устал искать. Просто я смирился с тем, что того человека, которого я искал, больше не существует.

Джихён помнил его взгляд — холодный, жесткий, полный непоколебимой решимости.

Он прикрыл рот рукой. Когда-то он надеялся, что Соквон отпустит его через год. Он хотел, чтобы тот сделал то, на что у самого Джихёна не хватало сил. Это было жестоко.

— Прости… я…

— Не извиняйся.

Этот голос вызывал в памяти те же образы, что и годы назад.

— Мне достаточно было убедиться, что ты не в психиатрической больнице.

При упоминании больницы у Джихёна закружилась голова. Зловещее предчувствие, что что-то идет не так, накрыло его с головой. Нужно было что-то сказать, немедленно. Он вцепился в трубку домофона и сдавленно выкрикнул:

— Сонбэ, подожди! Постой минуту!

— Джихён-а…

В тот миг, когда он услышал этот тихий, приглушенный голос, мысли Джихёна оборвались. Это было всё. Кан Соквон позвал его по имени. Зов, о котором он грезил десятки тысяч, сотни миллионов раз.

Именно так Соквон называл его бесчисленное количество раз, когда убирал волосы с его лба, поглаживал по спине или прижимался губами к щекам и векам.

— Давай больше не будем встречаться. С этого момента — всё.

«…»

— Я больше никогда не оставлю тебя.

Холодная реальность беспощадно накладывалась на этот нежный голос.

— Так что больше никогда не попадайся мне на глаза. Потому что в следующий раз…

Джихён услышал, как Соквон перевел дыхание. В этом тихом, приглушенном голосе теперь сквозила явная угроза.

— Мне кажется, я тебя убью.

Опасный зверь оскалил зубы. Джихён понимал: это жестокое предупреждение было абсолютно искренним. Ощущение удушья, преследовавшее его со дня их встречи у входа, вернулось с новой силой. Стало нечем дышать. Перед глазами всплыло лицо человека из кошмаров, который забирался на него сверху и душил. Образ из сна и лицо Кан Соквона слились воедино. Голову пронзила острая боль, будто в мозг всадили огромную иглу. К горлу подкатила тошнота, а в ушах зазвенел невыносимый ультразвук.

— Поздравляю со свадьбой.

С этими словами шаги за дверью начали стихать. Джихён попытался крикнуть, позвать его назад, но голос пропал. Он не успел сделать и пары шагов, как споткнулся и рухнул на пол. Зрение затуманилось. Он с силой прикусил губу — раздался хруст, и во рту разлился металлический привкус крови. Понимая, что если не сейчас, то он больше никогда не увидит Соквона, Джихён, цепляясь за стену, пополз к выходу.

— Сонбэ… — сорвался с губ едва слышный шепот.

Земля уходила из-под ног. С громким лязгом он снова упал. Голос диктора из телевизора продолжал вещать о событиях реального мира, подчеркивая сюрреализм происходящего. Джихён медленно моргнул, но искаженная действительность осталась прежней.

За окном сияла огромная луна, заливая всё безмятежным светом.

Тьма окончательно поглотила его сознание.

— У тебя всё хорошо?

Рука, сжимавшая телефон, слегка дрожала.

— Да. Здесь ничего особенного не происходит.

Слово «здесь» всегда проводило четкую границу для Чо Джихёна.

— У меня тоже всё в порядке.

— Ты нормально питаешься?

— Да.

— Прости меня. Тебе приходится страдать из-за никчемных родителей.

— Нет, это не так. Пожалуйста, не говорите так.

На другом конце повисла тишина. Джихён быстро бросил: «Мне пора», — и первым положил трубку.

Прошло около пятнадцати дней с тех пор, как он ушел из дома. Он несколько раз созванивался с отцом, но каждый раз их беседы заканчивались одними и теми же словами. Джихён и не думал возвращаться, да и приказов на этот счет не поступало. Эти звонки были лишь формальным подтверждением его существования.

Вернувшись в библиотеку, он снова погрузился в учебу. Лишь когда за окном совсем стемнело, Джихён взглянул на часы. Он быстро собрал вещи и вышел на улицу, где на скамейке его ждал Кан Соквон.

— Сонбэ.

Услышав голос Джихёна, Кан Соквон медленно поднялся.

— Прости, что заставил ждать.

— Я пришел недавно.

Его рубашка насквозь пропиталась потом. Джихён не смел поднять глаз от чувства вины. Оставляя телефон и часы, он настолько уходил в занятия, что совершенно терял счет времени.

— Мне правда жаль.

— Не извиняйся. Ни сейчас, ни в будущем.

Джихён уже слышал эти слова прежде. В такие моменты ему казалось, что само его существование — это дар, за который его вознаграждают. Тупая боль пронзила грудь.

— Хочешь чего-нибудь поесть?

— Всё равно.

— «Всё равно» — это не еда. Такого блюда не существует.

Услышав эту прямолинейную шутку, Джихён тихо рассмеялся. Внезапно их взгляды встретились. На серьезном лице мужчины, всегда казавшемся непоколебимым, промелькнула тень тревоги.

Кан Соквон схватил Джихёна за запястье и потянул в укромное место за зданием. Он прижал свои губы к его в отчаянном, жадном поцелуе — будто не мог вытерпеть ни секунды дольше. Горячее дыхание обжигало их лица.

Когда Соквон медленно отстранился, он провел большим пальцем по губам Джихёна. От каждого этого касания кожу покалывало. Джихён подумал: если бы губы могли менять цвет так же, как лицо, они бы сейчас наверняка пылали ярко-красным.

— Пойдем?

— Да...

По дороге домой они тоже почти не разговаривали. Кан Соквон не спрашивал, что будет на ужин, и Чо Джихён не начинал этот разговор. Он и так чувствовал, как Соквон ускоряет шаг, чем ближе они подходят к дому.

Как только дверь закрылась, Соквон сразу же крепко обнял его. Времени не было даже на то, чтобы разуться. Не выпуская Джихёна из рук, Соквон кое-как стянул обувь и отшвырнул ее в сторону. Поцелуи не прекращались ни на секунду. Тела переплетались, дыхание становилось все более рваным. Крупная ладонь скользила по влажной от пота коже, и Джихён чувствовал такое напряжение, что каждая клетка его тела дрожала и сжималась.

— Нужно в душ... — едва набравшись смелости, прошептал он.

Они оба взмокли из-за сломанного кондиционера в библиотеке и долгого пути под палящим солнцем.

— Хочешь помыться? — спросил Соквон.

Его голос звучал обманчиво спокойно и приглушенно, резко контрастируя с тем неистовым желанием, которое уже невозможно было скрыть.

— Да.

Соквон помог Джихёну подняться. Тот подхватил чистое белье с полотенцем и скрылся в ванной. Когда он начал раздеваться, тело забила дрожь от холодного засохшего пота. Он поспешно включил душ, но из лейки хлынула ледяная вода. Только тогда он вспомнил, что забыл включить бойлер.

— Сонбэ...

Не успел он позвать Кан Соквона, как дверь ванной распахнулась. Джихён не успел даже спросить, в чём дело, — губы Соквона снова накрыли его собственные, а язык требовательно проник внутрь.

— Ах…!

Он прижался спиной к прохладной стене ванной, тяжело дыша. Кан Соквон зарылся пальцами в волосы Чо Джихёна, удерживая его взгляд, и их поцелуй стал отражением того долгого ожидания и привязанности, которые они оба чувствовали. В замкнутом пространстве шум воды сливался с их прерывистым дыханием, создавая ощущение полной изоляции от остального мира.

Джихён чувствовал, как сильно бьется сердце Соквона, и это волнение передавалось ему самому. Каждое движение, каждое прикосновение в этом облаке пара казалось невероятно значимым. Соквон осторожно коснулся ладонью лица Джихёна, словно стараясь запомнить каждую черту, каждую каплю воды на его коже.

— Сонбэ… — прошептал Джихён, чувствуя, как его охватывает дрожь, но не от холода, а от той интенсивности чувств, которую он раньше никогда не испытывал.

Соквон смотрел на него с такой теплотой и жаждой, что у Джихёна перехватило дыхание. Он вспомнил все свои сомнения и страхи, которые преследовали его в последние дни, но здесь и сейчас, в этом тесном пространстве, они казались неважными.

— Ты всё еще боишься? — негромко спросил Соквон, пристально глядя ему в глаза.

Джихён поднял голову, позволяя струям воды омывать лицо. Он ощутил, как его ладонь накрыла руку Соквона, подтверждая их близость.

— Нет, — ответил он тихим, но уверенным голосом.

— Тогда почему ты так дрожишь?

— Когда ты так смотришь на меня… всё тело словно напрягается. Это не страх, это что-то другое.

Соквон притянул его еще ближе, обнимая так крепко, словно боялся отпустить. В этот момент не нужно было лишних слов. Ощущение близости и доверия стало гораздо важнее всего остального.

Джихён чувствовал, насколько сильно тот в нём нуждался, даже без слов. Соквону он был необходим весь, до последней пряди волос. Джихён цеплялся за его руки, крепкие, словно ветви огромного дерева, и, несмотря на дрожь, обнимал его в ответ так сильно, как только мог.

Их одежда, насквозь мокрая и скомканная, липла к телам. Холодная вода продолжала обрушиваться на них, но внутренний жар не утихал. Когда Джихён тихонько чихнул, руки, обнимавшие его сзади, сжались еще крепче.

— Прости. Мне следовало заранее включить бойлер.

Эти неловкие извинения вызвали у Джихёна невольную улыбку. Соквон уткнулся носом ему в плечо и глубоко вдохнул его запах.

— Сонбэ, разве тебе не пора на тренировку?

— Позже.

Джихён понимал, что уже поздно, а Соквон всегда строго следил за режимом. Он развернулся в его объятиях и заглянул в глаза:

— У тебя же скоро матч, верно?

Кан Соквон ничего не ответил, лишь нежно погладил его по влажным волосам.

— А что, если ты проиграешь из-за этого?

— Разве я похож на человека, который может проиграть?

Джихён на мгновение задумался и покачал головой: «Нет». Соквон коротко бросил: «Вот именно». В этом не было ни капли бахвальства — просто констатация факта. Он действительно не умел проигрывать.

— Тебе не слишком тяжело? — Соквон слегка приподнял бровь. — Я про учебу.

— Это терпимо. — Джихён замялся и спросил в ответ: — А тебе?

— Я ведь не учусь сутками напролет.

Джихён моргнул, и в глазах Соквона промелькнула едва заметная улыбка.

— Я про спорт.

— Ах, это... Тоже терпимо.

Понимая, что ляпнул что-то не то, Чо Джихён опустил взгляд и пробормотал:

— Это просто привычка, так что ничего сложного. В конце концов, я больше ничего и не умею… Когда я учусь, не задумываясь, мне становится спокойнее.

Это звучало жалко и горько, но учеба и правда была его единственным спасением. Только в книгах он находил убежище, где не нужно было ни с кем взаимодействовать.

— Да, — подхватил Соквон. — Тебя всегда было легко найти.

— О чем ты?

— Твое имя. На доске объявлений. Оно почти всегда было на самой верхней строчке.

В их школе директор лично настаивал на том, чтобы после каждого экзамена в холле вывешивали рейтинг лучших учеников. Кто-то жаловался на излишнюю конкуренцию, но директор считал, что такая атмосфера закаляет.

— Ты специально искал мое имя?

Лицо Кан Соквона на мгновение посуровело, но он коротко ответил:

— Да.

— Но почему? — Джихён никак не мог взять в толк, зачем кому-то после тяжелых экзаменов тратить время на то, чтобы рассматривать чужие имена в списках.

— В первый раз это вышло случайно. Я проходил мимо и услышал, как кто-то сказал, что «Джоджи» снова первый в школе. А потом… — Соквон на мгновение задумался, и на его губах промелькнула едва заметная улыбка. — Стало просто любопытно. Каким ты будешь в этот раз? Сколько усилий ты приложил? Знаешь, всякие такие мелочи.

«Такие мелочи...»

Для кого-то — пустяк, но эти слова Кан Соквона глубоко запечатлелись в сердце Джихёна.

Испытывая неописуемое чувство, он всматривался в лицо Кан Соквона. Стоило их взглядам встретиться, как улыбка исчезла с губ Соквона. Тяжелая ладонь легла ему на затылок, притягивая ближе. Они целовались долго и жадно, и когда наконец пришли в себя, было уже далеко за полночь.

В тот день Кан Соквон впервые в жизни прогулял тренировку.

«―――!»

Беззвучный крик разрывал голову. Джихён судорожно хватал ртом воздух, всматриваясь в темноту. Спустя вечность перед ним проступили очертания лица. Затуманенное зрение постепенно прояснилось.

— Проснулся?

Это был Кан Соквон. Как только Джихён осознал это, кровь снова побежала по онемевшему телу. Казалось, его за волосы вытащили из вязкой трясины. Один лишь спокойный взгляд Соквона мгновенно привел его в чувство.

— Кошмар приснился?

Джихён кивнул, все еще пытаясь выровнять дыхание. В последнее время сны мучили его всё чаще, хотя раньше такое случалось редко. Отпуск заканчивался на следующей неделе. Он знал: день возвращения домой уже не за горами.

— Всё хорошо. Это был просто сон, — сказал Кан Соквон, притягивая его к себе.

Он мерно похлопывал Джихёна по спине. Движения были монотонными и точными, словно ритм метронома.

Джихён послушно расслабился и закрыл глаза. Стояла душная летняя ночь. Не прошло и пары минут, как они оба взмокли от пота — старого вентилятора явно не хватало, чтобы охладить двух взрослых мужчин.

— Жарко, да?

— …Да.

Несмотря на жару, Джихён и не думал выбираться из объятий Соквона. Он чувствовал, как крепкое тело старшего опасно прижимается к его бедрам. Но в ночи, когда Джихён просыпался от кошмаров, Соквон никогда не заходил дальше. Словно мать, успокаивающая ребенка, он лишь баюкал его в руках, даря покой.

Джихён тихонько рассмеялся.

— Ты чего? — спросил Соквон.

Кан Соквон спросил, почувствовав, как тот задрожал от беззвучного смеха.

— Просто… такое чувство, будто наступил тот самый день. Последний день школьной поездки.

— ...

Соквон на мгновение изобразил недоумение, припоминая какую-то свою былую оплошность. Джихёну безумно нравилось выражение лица этого мужчины, когда тот вот так, невольно, выдавал свои эмоции.

— Куда ты ездил на школьную экскурсию, сонбэ?

— В Кёнджу. А ты?

— На остров Чеджу. Точнее, должен был... но в итоге так и не поехал.

Рука, поглаживавшая волосы Джихёна, на мгновение замерла.

— Хочешь поехать?

— Что?

— На Чеджу. Поедем вместе?

Услышав это неожиданное предложение, Джихён ошеломленно уставился на Соквона. Ему никогда и в голову не приходило ничего подобного. Но стоило этим словам слететь с губ Соквона, как в нем тут же вспыхнуло отчаянное желание согласиться.

— Всё в порядке, не нужно.

Он быстро подавил этот порыв, прежде чем тот успел отразиться на лице. Билеты туда и обратно стоили недешево, а если добавить расходы на еду — это стало бы слишком тяжелым бременем для Соквона. Джихён и так чувствовал, что во всем от него зависит.

— В эти выходные мне как раз заплатят за подработку.

Соквон каждое утро уходил на работу. Изначально он говорил, что занят всего дважды в неделю, но в последнее время стал пропадать там почти ежедневно. Джихён прекрасно понимал, что всё это — ради него.

— Всё правда в порядке. Это слишком далеко и...

— В путешествия и нужно ездить далеко.

— И всё же...

Тяжелая ладонь накрыла лоб Джихёна.

— Поехали. Каникулы почти закончились, а ты только и делал, что учился.

Джихён вспомнил их будни: завтрак сразу после пробуждения, библиотека до самого вечера, пока за ним не заезжал Соквон. Это был спокойный, размеренный распорядок, который его полностью устраивал.

— Всё хорошо, — с нажимом повторил Джихён.

Рука Соквона скользнула ниже. Пальцы, только что поглаживавшие его подбородок, теперь коснулись губ.

— Тогда я попрошу тебя об одной услуге.

— ...

— Отправься со мной в это путешествие.

Когда Джихён приоткрыл рот, чтобы возразить, его губы коснулись кончика пальца Соквона. Опустив глаза, он тихо ответил:

— Сонбэ, это не похоже на одолжение.

— И всё же, это оно.

Губы Кан Соквона слегка коснулись его лба. «  Я прошу тебя об одолжении» , — последовал тихий шепот. Слова Кан Соквона прозвучали с тяжелым грузом.

«…Я верну тебе деньги позже».

"Позже?"

В голосе Кан Соквона, задающего этот вопрос, слышится легкая улыбка.

«Почему? Думаешь, я тебе не верну деньги?»

"Нет."

Кан Соквон продолжал, поглаживая рукой упрямо сжатые губы Чо Джи Хён.

«Да. Обязательно верни мне деньги. До скорого.»

Выражение его лица, когда он сказал «Позже», было мягким по непонятной ему причине. Чо Джи Хён ответила: «Понимаю». Кан Соквон снова начал похлопывать Чо Джи Хён по спине, не говоря ни слова.

Это была тропическая ночь. В знойную летнюю ночь, когда не было ни малейшего ветерка, лежа в тесной комнате, он безучастно представлял себе остров по ту сторону моря.

Грохот-грохот-грохот.

Звук, словно разрывавший небо, сотряс окно. Дождь лил как из ведра.

Кан Соквон равнодушно пробормотал: «Скоро это прекратится». Чо Джихён взглянула на дорожную сумку.

«Летние дожди начинаются на рассвете и быстро прекращаются».

"Это так."

Он старался этого не показывать, но Чо Джихён не могла уснуть до поздней ночи. Хотя ему нечего было собирать, он несколько раз перебирал и упаковывал свою сумку. Кан Соквон, возясь с фотоаппаратом, который, по его словам, он одолжил у директора спортзала, спокойно смотрел в окно.

Это продолжалось около тридцати минут.

Дождь не только не прекращался, но и усиливался. Им нужно было уже уезжать, чтобы успеть на самолет. В этот момент раздался звуковой сигнал на мобильном телефоне Кан Соквона. Кан Соквон проверил экран телефона и вышел на улицу.

Мне нужно будет снова распаковывать сумку?

Чо Джихён сидела, ничего не думая, и слушала шум дождя. Это был сладкий дождь, смывший жару последних нескольких дней, но сейчас он был ему совсем не нужен. Кан Соквон вернулся в дом, закончив свой звонок.

«Кто это был?»

«Авиакомпания сообщила, что сегодняшние рейсы отменены. Похоже, завтра вылет будет возможен только на рассвете».

У Кан Соквона завтра днем тренировочный матч. Ему придется лететь утром, чтобы успеть вовремя.

«Тогда это не сработает».

Чо Джи Хён охотно ответила и потянулась к своей сумке. Кан Соквон первым схватил сумку.

"Пойдем."

«Вы сказали, что рейс отменен».

«Там его нет».

«Так сильно льёт дождь… Ничего страшного».

— ...

Губы Кан Соквона коснулись его лба. «Я прошу тебя об одолжении», — прозвучал тихий шепот. В этих словах Соквона чувствовался какой-то весомый, скрытый смысл.

— ...Я верну тебе деньги позже.

— Позже? — в голосе Соквона послышалась легкая улыбка.

— Почему ты смеешься? Думаешь, я не верну?

— Нет, почему же.

Соквон продолжал поглаживать пальцем упрямо сжатые губы Джихёна.

— Ладно. Обязательно верни. Когда-нибудь потом.

Его лицо в этот момент почему-то стало непривычно мягким. Джихён коротко ответил: «Хорошо». Соквон снова принялся мерно похлопывать его по спине, больше не проронив ни слова.

Это была душная тропическая ночь. Лежа в тесной комнате, где не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, Джихён отрешенно представлял себе остров по ту сторону моря.

Грох! Грох!

Раскат грома, словно расколовший небо, заставил окна задрожать. Хлынул ливень.

Кан Соквон равнодушно пробормотал:

— Скоро закончится.

Джихён бросил взгляд на дорожную сумку.

— Летние ливни начинаются на рассвете и быстро проходят.

— Надеюсь.

Джихён старался не подавать виду, но он не смыкал глаз до поздней ночи. Хотя собирать было особо нечего, он несколько раз перекладывал вещи в сумке. Соквон в это время возился с фотоаппаратом, который одолжил у тренера, и спокойно поглядывал в окно.

Прошло около тридцати минут.

Дождь не только не стихал, но, казалось, становился только сильнее. Им уже пора было выходить, чтобы успеть в аэропорт. В этот момент телефон Соквона издал сигнал уведомления. Он проверил экран и вышел на улицу, чтобы ответить на звонок.

«Неужели придется всё распаковывать?» — уныло подумал Джихён.

Он сидел, ни о чем не думая, и слушал шум воды. Еще вчера этот дождь был бы спасением от жары, но сейчас он был совсем некстати. Вскоре Соквон вернулся в дом.

— Кто звонил?

— Из авиакомпании. Сообщили, что сегодняшние рейсы отменены. Вылет будет возможен только завтра на рассвете.

Но у Соквона завтра днем тренировочный матч. Если лететь утром, он никак не успеет вовремя.

— Тогда ничего не получится, — безропотно отозвался Джихён и потянулся к сумке.

Но Соквон перехватил ее первым.

— Пошли.

— Но ты же сказал, что рейс отменили.

— На самолете — да, не получится.

— Но на улице такой ливень... Ничего страшного, давай останемся.

Джихён беспокоился, что Соквон может простудиться, и это скажется на завтрашнем матче. Услышав его сомнения, Кан Соквон, уже взявшийся за зонт, обернулся.

— Мне не по себе.

Его голос и взгляд были настолько серьезными, что Джихён невольно вздрогнул.

— Если ты не хочешь, мы можем никуда не ходить.

— Нет, дело не в этом.

Джихён поднялся и начал обуваться. Это были ботинки, которые купил ему Соквон. Когда он наклонился, чтобы завязать шнурки, Кан Соквон опередил его.

— Всё в порядке, я сам...

Соквон молча завязал шнурки. Джихён едва слышно прошептал: «Спасибо».

Эта нежность проникала от кончиков пальцев до самого сердца, мгновенно разрастаясь внутри, словно виноградная лоза. Джихён чувствовал, как чувства заполняют его везде, где касались руки Соквона.

«Однажды эта лоза разрастется так пышно, что я не смогу пошевелиться. Что со мной будет, если я окончательно запутаюсь в этих крепких стеблях и не смогу выбраться?»

Заметив его отрешенный взгляд, Кан Соквон вопросительно приподнял бровь.

— Пойдем?

Вместо ответа Джихён кивнул, и Соквон раскрыл зонт.

В автобусе, кроме них, было всего несколько пассажиров. Соквон всю дорогу крепко держал Джихёна за руку. Тепло этой ладони отвлекало сильнее, чем мелькающий за окном пейзаж, поэтому Джихён не смог сомкнуть глаз ни на минуту.

Автобус, выехавший с междугороднего вокзала, был в пути около двух с половиной часов. Затем они пересели на местный маршрут и ехали еще двадцать минут.

Владелец пансиона с налетом недовольства проворчал: «Всего двое студентов?», но, выдав инструкции, быстро скрылся в доме. Пансион — отдельное здание с видом на море — был довольно очаровательным, но из-за проливного дождя они оказались единственными постояльцами.

— Заходи внутрь.

Соквон взял за руку Джихёна, который с тревогой оглядывался по сторонам. Двухэтажный домик, хоть и небольшой, внутри оказался чистым и уютным.

— Переоденься, а то простудишься.

Кан Соквон достал из сумки сухие вещи и протянул их ему. Хотя от автобуса до дома они шли всего пять минут, оба промокли до нитки — зонт в такой ливень оказался бесполезен.

Джихён отвернулся. Они делили одно пространство и бывали в куда более интимных ситуациях, чем простое переодевание, но сейчас у него почему-то дрожали руки. Он стянул штаны, с которых ручьями стекала вода. По обнаженной коже мгновенно пробежали мурашки.

— Нижнее белье тоже.

— Что?

Вздрогнув, Джихён невольно обернулся и наткнулся на Соквона, который уже успел скинуть футболку. Не зная, куда деть взгляд, Джихён поспешно уставился в пол.

— Оно же насквозь мокрое, разве нет?

— Нет, нормально…

Чувствуя на себе взгляд Соквона, Джихён лихорадочно переоделся. Стоило скинуть сырые вещи, как по телу сразу разлилось тепло. Соквон принялся вытирать волосы Джихёна полотенцем. Он всегда так делал — ждал с полотенцем у вентилятора, когда Джихён выходил из душа. Джихён несколько раз пытался возражать, но Соквон проявлял в этом вопросе упрямство.

— Кажется, дождь только усилился, — намеренно сменил он тему, слишком остро ощущая присутствие Соквона за спиной.

— Да.

— И что нам теперь делать?

Джихён никогда раньше не ездил в путешествия. Всё, что он видел — это короткие школьные экскурсии. Он понятия не имел, чем положено заниматься в таких поездках.

— Есть что-то, что ты хотел бы сделать?

Джихён неопределенно хмыкнул и посмотрел в окно. Ливень стоял стеной.

— Пойдем?

Джихён кивнул. Когда они открыли дверь и вышли на террасу, шум дождя показался пугающим — морской ветер усиливал его в разы.

Они стояли под навесом, глядя на море. Вода, перемешанная с илом и мусором, была грязно-серой. Разъяренные волны с грохотом разбивались о берег. Это вовсе не было красивым зрелищем.

И всё же.

Джихён медленно повернул голову. Перед ним был профиль мужчины, безучастно смотрящего на шторм. Их пальцы едва соприкасались, кожа была прохладной. Сердце Джихёна бешено колотилось, отдаваясь во всем теле, словно подтверждая: «Я живой».

Это было хорошо.

Джихён моргнул. Ему просто нравилось быть здесь, с этим человеком. Неважно где, неважно при какой погоде — просто быть рядом.

От этой мысли у него загорелись уши.

— Сильный дождь, — негромко произнес Соквон.

Его голос, похожий на шелест ветра, казалось, проникал в самое сердце.

— Да, — отозвался Джихён, не отрывая взгляда от моря.

Ветер швырял капли воды им в лица. Дождевая вода стекала по подбородку, одежда снова начала намокать, делая все старания переодеться напрасными.

— Я никогда раньше не видел такого ливня.

— Я тоже.

Наступила тишина. Несмотря на то что она была привычной, Джихён почувствовал странное напряжение и с трудом сглотнул. Нужно было о чем-то поговорить. Он ухватился за первую же мысль, пришедшую в голову.

— Говорят, через пять тысяч лет все ледники растают, уровень моря поднимется больше чем на шестьдесят метров, и всё окажется под водой.

— Видимо, это займет чуть больше пары дней, — лениво отозвался Соквон, прищурившись с легкой улыбкой.

— Почему ты улыбаешься?

— Я впервые вижу, чтобы ты так много болтал.

Джихён почувствовал себя так, словно его нервозность выставили напоказ, и поспешно опустил голову.

— И что случится через эти пять тысяч лет? — спросил Соквон.

— В смысле?

— Наша страна тоже уйдет под воду?

— Полагаю, да.

После недолгой паузы Кан Соквон задал новый вопрос:

— А что бы ты сделал, если бы это случилось завтра?

— Завтра?

Это был такой же абсурдный и праздный вопрос, как: «Что бы ты сделал, если бы выиграл в лотерею?» Джихён, который никогда не позволял себе задумываться о подобном, смог ответить лишь спустя долгое время.

— …Я бы хотел поехать на остров Чеджу.

— На Чеджу? — переспросил Соквон, явно не ожидая такого ответа.

— Да.

Мутное море перед ними вздымалось. Джихён вспомнил тот остров, который представлял себе душными летними ночами, сидя в их маленькой комнате.

— А ты, сонбэ?

На вопрос Джихёна Кан Соквон ответил без колебаний:

— Я тоже.

Он не уточнил, куда именно пойдет и что будет делать. Но Джихён и так почувствовал, какой смысл скрыт в этой короткой фразе. Волна эмоций захлестнула его так сильно, что стало трудно дышать. Тяжелый, яростный шум воды окончательно отрезал их двоих от остального мира.

— Такое чувство, будто нас осталось только двое, — внезапно произнес Джихён.

Даже понимая, что не стоит желать подобного, он не мог остановиться. Он хотел, чтобы больше никого не существовало. Хотел верить в это хотя бы на время.

— Да, — медленно кивнул Соквон.

Звук дождя казался освежающим.

— Фух… — Джихён тяжело выдохнул.

Рука, поглаживавшая его по спине, замерла.

— Хочешь в больницу?

— Нет. Со мной всё в порядке.

После того как его вырвало, стало немного легче. Он подошел к раковине и прополоскал рот. Кан Соквон с тревогой в глазах наблюдал за ним. Джихён вытер губы полотенцем. Лицо в зеркале было мертвенно-бледным.

— У тебя несварение? — спросил Соквон.

— Да.

За ужином они заговорили о школе. Кан Соквон вскользь заметил, что учеба начинается на следующей неделе, и Джихён тут же отложил палочки, не проронив ни слова.

Начало учебного года означало возвращение домой.

Стоило ему об этом вспомнить, как грудь сдавило тупой болью. Боль не утихала даже после еды, и в итоге всё съеденное попросилось наружу.

— Хочешь воды?

— Нет. Просто…

Кан Соквон взял Джихёна за руку и усадил на диван. Тяжело дыша, тот поднял на него взгляд.

— Прости. Я всё испортил. Мы приехали сюда, чтобы развеяться, а я…

Соквон сел рядом и протянул руку. Джихён, как нечто само собой разумеющееся, прижался к нему. За окном завывал ветер, хлестая по морю. Джихён задыхался, едва справляясь с накатившей болью.

— Джихён-а.

Услышав тихий зов, он медленно поднял голову.

— Хочешь жить вместе?

Это не было пустым утешением. Не было и обещания безбедной жизни без всяких трудностей. Этот мужчина просто открыл свою искреннюю, ничем не приукрашенную душу и теперь молча ждал, подавляя нетерпение.

Джихён опустил голову. Слезы навернулись на глаза и покатились крупными каплями. Руки на коленях мелко дрожали.

— Сонбэ, я…

Дыхание сбивалось. Джихён долго закусывал губу, прежде чем решиться заговорить.

— Моя мать… она больна.

Вместо ответа Кан Соквон лишь мягко погладил его по спине.

— Обычно она кажется нормальной, но с её рассудком что-то не так. Так было всегда, сколько я себя помню. Думаю, она никогда не изменится.

— Всё в порядке, — тихо произнес Соквон.

Джихён покачал головой.

— Нет, не в порядке. Совсем не в порядке. Моя бабушка всегда говорила, что я — точная копия своей матери. В детстве я не понимал, что это значит.

В глазах Джихёна промелькнул застарелый страх.

— А ты знал, что психические болезни передаются по наследству?

Слезы, стоявшие в глазах, хлынули по щекам. Это был секрет, который он не доверял никому, но который не мог скрывать до бесконечности.

— Мой дед и дядя по материнской линии покончили с собой. Без всякой причины, просто в одночасье. Я не знаю… Может, и я когда-нибудь… Я стараюсь об этом не думать, но… я тоже…

Его тело сотрясала дрожь. Соквон относился к нему с необъяснимым, почти благоговейным почтением, и Джихён не мог вечно трусливо прятаться за этой добротой. Рассказать правду было единственным честным поступком по отношению к этому человеку.

Но он боялся. Боялся, что чувство, вспыхнувшее по пустяковому поводу, оборвется по такой веской причине.

— Прости…

Джихён опустил голову, шепча извинения снова и снова. Прости. Прости меня… Сонбэ.

Слова затихали на дрожащих губах. Он не смел поднять глаз, страшась повисшей тишины. Но тяжелая ладонь коснулась его щеки. Джихён вздрогнул, и Соквон, бережно обхватив его лицо, заставил посмотреть на себя. Его пристальный взгляд словно пригвоздил сердце Джихёна.

— Давай жить вместе.

— …

— Всегда.

Зрение окончательно затуманилось от слез. Джихён отчаянно закивал. Боясь, что Соквон не поймет его согласия, он кивал снова и снова, не в силах остановиться. Он разрыдался, и Соквон прижал его к себе, как ребенка. Снаружи дождь сотрясал весь мир. В тот день их действительно было только двое.

Он вернулся домой из той маленькой съемной комнаты. Мать встретила его сияющей улыбкой, будто ничего не произошло. Началась учеба. Джихён вернулся к своей болезненной повседневности, словно и не было того месяца, который теперь казался далеким сном в летнюю ночь.

Но всё изменилось. Теперь было обещание. Они решили съехаться сразу после выпуска. Поскольку на несовершеннолетнего накладывалось слишком много ограничений, Джихён решил дождаться окончания школы.

Кан Соквон, ждавший на остановке, завидев его, коротко кивнул. Джихён ответил вежливым поклоном. До самой школы они не проронили ни слова, и так же молча разошлись у лестницы. Этого было достаточно. В груди разливалось мягкое тепло.

Он вошел в класс и сел за свою парту. Но стоило ему открыть книгу, как кто-то подошел сзади и бесцеремонно обхватил его за плечи.

— О! Джоджи. Неужели взялся за ум в первый же день после каникул?

Это был Чхве Гиёль. Чо Джихён обернулся с ледяным выражением лица.

— Чем занимался на каникулах? Ты даже на дополнительные занятия не пришел.

Рука на плече раздражала до тошноты. Гиёль наклонился к самому его лицу.

— Что такое? Столько не виделись, а ты даже не поздороваешься? Мамочка сильно ругала? Ну ты и мелочный придурок. Похоже, «Джоджи» в своем возрасте до сих пор боится мамочки.

Джихён резко сбросил руку Чхве Гиёля.

— Чхве Гиёль.

Тот издевательски протянул: «О-о-о», явно не ожидая отпора.

— Не разговаривай со мной.

— Что?

— Я сказал: с этого момента не смей ко мне обращаться.

Это был твердый и холодный отказ. Гиёль, не сразу осознав услышанное, застыл, но вскоре на его лице проступили стыд и ярость.

— Ах ты, гребаный ублюдок…

Гиёль вцепился Джихёну в воротник. Их взгляды встретились. Глаза Джихёна оставались пугающе спокойными и ледяными. Не выдержав этого спокойствия, Гиёль, не раздумывая, ударил его. С громким лязгом Джихён рухнуло на пол. Появившийся в дверях классный руководитель увидел эту сцену и яростно закричал:

— Что вы творите?! Только школа началась! Оба за мной, немедленно!

Джихён медленно поднялся и вытер разбитую губу. Он почувствовал на себе растерянный взгляд Чхве Гиёля, но не удостоил его вниманием.

В учительской классный руководитель, кипя от гнева, указал им на место. Они встали рядом, заложив руки за спину, и приготовились слушать бесконечные выговоры.

— Почему вы так себя ведете в первый же день? А? Кто начал?

Ни Чхве Гиёль, ни Чо Джихён не проронили ни слова.

— Ну и паршивцы, — классный руководитель по очереди ткнул каждого в макушку углом журнала посещаемости. Слегка повернув голову, Джихён наконец заметил человека, пристально наблюдавшего за ними из глубины учительской.

— Чо Джихён. Что ты творишь?

— …Простите.

Учитель сидел, сгорбившись, и выплевывал дежурные фразы. Мать Чхве Гиёля была президентом родительского комитета, так что было очевидно: серьезных проблем у него не будет. Джихён молча ждал, когда этот поток слов иссякнет.

— Айгу, правда… В общем, ведите себя достойно. Утром будет трансляция собрания в честь начала года, идите и скажите старосте, чтобы готовился.

— Понял, — ответил Чхве Гиёль.

— Оба, вон отсюда!

Джихён, опустив голову, вышел из кабинета. Взгляд, устремленный ему в спину, казался почти физически невыносимым. Стоило ему завернуть за угол в коридоре, как Гиёль окликнул его:

— Чо Джихён! Поговорим.

— Нам нечего обсуждать.

— Послушай, я сорвался, потому что… Короче, извини, но так борзеть на глазах у всех — это чертовски неправильно…

В этот момент чья-то большая ладонь протянулась и властно перехватила Джихёна за подбородок. Глаза испуганного парня расширились. Между Гиёлем и Джихёном выросла мощная, широкая фигура. Взгляд Кан Соквона скользнул по его разбитой губе, а затем он медленно повернул голову к Чхве Гиёлю.

В его глазах читалось леденящее душу, почти осязаемое намерение убить.

Чхве Гиёль сглотнул и, сам того не осознавая, отступил на шаг.

— Иди в медпункт.

— Я в порядке.

Даже услышав ответ, Кан Соквон не отпустил его руку. Они стояли опасно близко — достаточно было слегка наклониться, чтобы их губы соприкоснулись.

Джихён слишком хорошо помнил моменты, когда эти губы обдавали его горячим дыханием и звали по имени. Он отвернул покрасневшее лицо и пробормотал:

— Тебе разве не пора внутрь?

— Могу пойти позже.

Недавно Кан Соквон выиграл важный матч. Джихён не знал деталей, но соревнование было громким, и ходили слухи, что школа готовит торжественное награждение. Директор, обожавший престиж, ни за что не упустил бы такой шанс похвастаться чемпионом.

— Тогда я пойду первым.

Только после этих слов Соквон наконец разжал пальцы. Чхве Гиёль, наблюдавший за этим, лишь молча кусал губы.

Кан Соквон уже собирался уйти, но внезапно обернулся и крикнул:

— Джихён-а!

— Да?

— Увидимся позже.

Он не уточнил ни времени, ни места, но Джихён коротко ответил: «Понял». Он знал, что Соквон найдет способ сообщить детали.

Кан Соквон быстро скрылся в конце коридора. Джихён, собравшийся вернуться в класс, искоса взглянул на притихшего Гиёля. В глазах того смешались ревность, гнев, стыд и горькое чувство поражения.

Джихён прошел мимо него с абсолютно бесстрастным лицом.

— Похоже, какое-то время мы не сможем видеться.

— Хм, дней пять, наверное, — пробормотал Кан Соквон.

— ...

Пять дней — не такой уж большой срок. Раньше тренировочные сборы перед важными матчами длились гораздо дольше, и это было обычным делом.

— Усердно тренируйся, — подбодрил его Джихён.

Услышав это, Кан Соквон слегка нахмурился. Заметив его недовольное лицо, Джихён недоуменно склонил голову.

— Что не так?

— Я волнуюсь.

— Обо мне?

В последнее время жизнь текла относительно спокойно. Оценки Джихёна оставались лучшими в школе, а мать по какой-то причине стала меньше его изводить. Единственным раздражителем оставался Чхве Гиёль, который иногда бросал на него яростные взгляды, но тут же отворачивался. Это было хрупкое спокойствие, но для Джихёна эти дни стали самыми приятными за долгое время.

— Тебе не нужно за меня беспокоиться.

На это Кан Соквон коротко ответил:

— Нет, я о себе.

— О себе, сонбэ? — Джихён удивленно округлил глаза. Соквон казался слишком сильным, чтобы переживать из-за чего-то. — Это из-за предстоящего матча?

— Мне, честно говоря, плевать на матч. Результат в любом случае будет прежним.

— Тогда почему…

Соквон пристально посмотрел на Джихёна, словно стараясь запомнить каждую черту его лица. В этот момент Джихён понял истинный смысл его слов. С тех пор как их отношения изменились, не было и дня, чтобы они не виделись. Соквон неизменно провожал его до дома и только потом уходил на тренировку. Поняв, что Соквон уже начал тосковать по нему, Джихён смущенно отвел взгляд. Его внимание привлекло запястье мужчины.

— Ты ранен?

Он и раньше видел Соквона в боксерских бинтах, но впервые заметил, что запястье перевязано именно так.

— Нет.

Ответ прозвучал странно. Соквон выглядел немного застенчивым и неловким.

— Тогда почему…

Джихён не успел закончить вопрос — кто-то внезапно потянул его за собой. Лицо парня мгновенно побледнело, стоило ему увидеть, кто это был.

— Джихён, ты только освободился?

— …Что вы здесь делаете?

— Как это что? Я ждала своего сына.

Мать прищурилась и с натянутой улыбкой оглядела Кан Соквона с ног до головы. Соквон вежливо поклонился, но она даже не сделала вида, что заметила его приветствие.

— Это мой сонбэ, — быстро пояснил Джихён.

— Неужели? У выпускников, должно быть, совсем нет времени на учебу, раз они так прохлаждаются.

— Я пойду первым. До свидания, сонбэ, — Джихён заторопился прочь.

Он понимал: мать вот-вот начнет проверять всё — от школьных отметок Соквона до состояния счетов его семьи. Джихён бросил ей: «Пойдем скорее», и шагнул к дому. От мысли, что после сегодняшнего дня он увидит Соквона только через пять долгих суток, на душе становилось невыносимо тяжело.

— Кто это был? — спросила мать, едва за ними закрылись двери лифта.

— Сонбэ из школы. Мы просто встретились у входа.

— Неужели? Не похож он на того, кто прилежно учится.

— Я не знаю.

Джихён мысленно молился, чтобы лифт поскорее поднялся на этаж.

— Кстати, результаты твоего последнего экзамена стали значительно лучше. Мама очень, очень гордится своим сыном.

Слова, за которыми стоял тотальный контроль, привычно давили на него.

Глава 8

«…Спасибо».

Он чувствовал, что задыхается. Взгляд, которым он рассматривал себя в зеркале, был леденящим.

Дзинь.

Двери лифта наконец открылись. Чо Джихён тихо вздохнул и вышел.

— Джихён. Ты ведь сейчас ни с кем не встречаешься, правда?

— Простите? О чём вы говорите?

Его сердце бешено колотилось, а кровь будто застыла в жилах. Он понимал: она не может знать правду, но по спине всё равно пробежали мурашки.

— Да я к тому... Ты постоянно проверяешь телефон. И, кажется, в последнее время всё время поздно возвращаешься домой.

— Это потому, что я задерживаюсь в библиотеке.

Это не было ложью. Весь его распорядок дня состоял из учёбы, а когда Кан Соквон освобождался, они вместе шли домой.

— Ну да. В колледже будет много девушек. Впрочем, тебе даже не обязательно искать кого-то там. Когда найдёшь хорошую работу, я сама познакомлю тебя с достойной девушкой.

Ему стало невыносимо слушать эти слова. Чо Джихён молча снял обувь.

— Ты ведь помнишь госпожу Сукхён?

Зловещее предчувствие резко ударило его в грудь. Когда Чо Джихён ответил «да», мать продолжила, что-то невнятно бормоча себе под нос:

— Оказывается, её муж — деловой партнёр вашего отца. А их сын учится в той же школе, что и ты, верно?

Она задавала вопрос, на который уже знала ответ. Джихён коротко бросил «да» и отвернулся. Ему не хотелось больше ни с кем разговаривать.

— Отлично. Всё сложилось удачно. Нас пригласили на ужин в эти выходные. Пойдём вместе.

— Что? В эти выходные?

До выходных оставалось всего два дня. Джихён посмотрел на мать с недоверием.

— Все друг друга знают, так что неловко не будет. Всё просто идеально.

— Я… я не хочу идти.

— О чём ты говоришь? Вы же одноклассники.

Он не был ему другом — вообще никем. Джихён недолюбливал Чхве Гиёля и старался избегать его при любой возможности.

— Я лучше позанимаюсь в библиотеке.

— Нет.

Мать ответила твердо, сверля его взглядом.

— Мне тоже нужно чем-то похвастаться. Я ведь ничем не уступаю Сукхён.

— ...

Только тогда Джихён понял, что мать просто использует его как красивую витрину, чтобы произвести впечатление в том доме.

— В общем, послезавтра сразу после школы возвращайся домой. Понял?

— Нам нужно будет только поужинать?

На этот вялый вопрос мать лишь рассмеялась: «Конечно». Лицо Джихёна побледнело ещё сильнее, когда он прошептал: «Понимаю». Но мать, не обращая на него внимания, скрылась в спальне, напевая какую-то мелодию.

Войдя в свою комнату, Джихён закрыл дверь. Он бросил сумку, открыл книгу и бессильно сел в кресло.

Следующие несколько дней казались невероятно далекими.

------------------------------

— О боже, дорогая! Давно не виделись. Проходите. Я так много о тебе слышала.

У входа гостей встретила элегантно одетая женщина. Заметив стоящего позади юношу, она просияла:

— О, боже мой! Так ты и есть Джихён? Как же ты похож на свою мать в молодости!

— Здравствуйте.

— Да, я слышала, ты в одном классе с нашим Гиёлем. Он начал собираться ещё с самого утра, и почему до сих пор не спустился? Гиёль!

Сверху послышался топот. Увидев Чо Джихёна, Чхве Гиёль густо покраснев, упрекнул мать:

— Не говори глупостей.

— Ох, посмотрите на меня, совсем голову потеряла. Пожалуйста, проходите.

Гостиная, в которую она их пригласила, была намного просторнее дома, в котором жил Джихён. Он кожей чувствовал, как меняется настроение его матери: она жадно оглядывала дорогую мебель и роскошный диван.

— Это подарок.

Когда отец Чхве Гиёля преподнёс бутылку вина, отец Джихёна принял её с мягкой улыбкой. Вскоре мужчины разговорились о делах. Джихён же сидел на самом краю дивана, мечтая лишь о том, чтобы эта неловкая ситуация поскорее закончилась.

— Мадам, ужин готов, — раздался тихий голос из глубины дома.

На великолепном мраморном столе были расставлены аппетитные блюда.

— Я почти ничего не готовила, но, пожалуйста, угощайтесь.

— Мама, что значит «почти не готовилась»? Этот мраморный стол сейчас пополам треснет от еды, — вставил Гиёль.

Его мать, Ли Сукхён, улыбнулась, и в её глазах блеснул довольный огонёк. Джихён молча занял место с краю, а Гиёль сел прямо напротив него.

Еда была изысканной, но разговор за столом шёл о самом обычном — гости вежливо хвалили блюда. Джихён почти не поднимал глаз, лишь молча двигал палочками.

— Джихён, тебе не нравится? Почему ты так мало ешь?

— Вовсе нет. Всё очень вкусно.

— Ты такой симпатичный, и голос у тебя очень приятный. Я слышала, ты ещё и учишься блестяще?

— Ну, он старается, — вмешалась мать Джихёна, будто это было сущей мелочью.

— Я слышала, он снова занял первое место во всей школе. Гиёль мне все уши прожужжал, а ты скромничаешь!

— Когда это я такое говорил?! — Чхве Гиёль подпрыгнул на месте и заворчал.

— Это ты рассказывал, что Джо-джи занял первое место. Кстати, прозвище Джо-джи как-то связано с твоим именем? Так мило звучит.

— О боже, правда? Впервые слышу. И впрямь очень мило!

И снова за него ответила мать. Рис во рту Джихёна стал на вкус как песок.

— Вы ходите в какую-то специальную академию или к репетиторам? Наш Гиёль в следующем году переходит в выпускной класс, я так волнуюсь...

— В последнее время наш Джихён со всем справляется сам, — вставила его мать.

— Ну как же «сам»? Неужели совсем без частных учителей? Послушайте, если знаете хорошего педагога, давайте делиться контактами.

Лицо матери Джихёна начало постепенно светлеть от гордости:

— Он просто способный мальчик. Добрый и умный, весь в отца. Я ведь только поэтому за него и вышла, понимаете?

Аппетит пропал окончательно. Джихён отложил палочки.

— Ты уже всё? Разве можно наесться таким количеством? — обеспокоенно спросила Ли Сукхён.

— Он всегда ест как птичка. Просто оставьте его в покое, — вмешался Чхве Гиёль.

Джихён молча пил воду. Он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но не поворачивал головы.

После еды подали чай и сладости. Разговоры о бизнесе и учёбе то затихали, то вспыхивали вновь. Мать Джихёна болтала без умолку, вдохновенно выдумывая подробности их «идеальной» семейной жизни. Джихён сидел неподвижно, словно искусная статуя, стараясь перетерпеть подступающую головную боль.

— Ох, вам двоим, должно быть, ужасно скучно с нами. Гиёль, почему бы тебе не показать другу свою комнату?

— Всё в порядке, мне не... — начал было Джихён, но мать смерила его свирепым взглядом.

— Да-да. Вы одноклассники, вам нужно поладить, — поддержала она хозяйку.

Чхве Гиёль нерешительно встал. Джихён сглотнул и последовал за ним. На второй этаж вели ровно тридцать восемь ступенек. Бессмысленно повторяя про себя это число, он поднялся по лестнице.

У дверей Гиёль оглянулся:

— Это моя комната.

Он распахнул дверь. Внутри было идеально убрано, каждая вещь стояла на своём месте. Комната, занимавшая добрую половину второго этажа, была ослепительно роскошной, но у Джихёна она не вызвала никаких эмоций. Он просто замер у порога с безразличным видом.

— Заходи. Можешь почитать книгу или заняться чем хочешь.

Решив, что так будет лучше, Джихён вошёл в комнату. Чхве Гиёль подошёл к нему, пока тот рассматривал книжную коллекцию, занимавшую целую стену.

— Хочешь выпить?

— Нет.

— Тогда принести фруктов или чего-нибудь ещё?

— Нет.

Воодушевление на лице Гиёля сменилось мрачным раздражением.

— Эй, когда тебе предлагают...

Джихён повернул голову. Когда их взгляды встретились, лицо Гиёля вспыхнуло, как у больного в лихорадке. Его кадык медленно дернулся.

— Чо Джихён...

Он резко схватил Джихёна за плечи.

— Отпусти.

Джихён решительно попытался сбросить его руки. Но Гиёль, не выпуская его плеч, порывисто притянул его к себе, заключая в объятия.

— Ты что, с ума сошёл? Что ты творишь!

— Подожди... постой смирно хоть секунду.

— Что за..!

Гиёль толкнул Джихёна прямо на кровать. Его глаза лихорадочно блестели от вожделения. Джихён замер, ошеломлённый. Он знал, что Гиёль туп, но не подозревал, что настолько — чтобы вытворять такое, пока родители сидят прямо под ними, на первом этаже.

— Джихён, я сейчас реально с ума сойду, — пробормотал Гиёль охрипшим голосом, приближая свои губы к его лицу.

По коже Джихёна пробежали мурашки отвращения. Он замахнулся, пытаясь оттолкнуть его, но Гиёль придавил его тело коленом и, запустив руку под рубашку, начал что-то нащупывать. Джихёна захлестнула волна тошноты, он отчаянно сопротивлялся.

— Да постой ты спокойно..!

Внезапно Гиёль, чья рука всё еще была под рубашкой, замер. Его глаза расширились. Он издал хриплый смешок и прижал ладонь ко лбу.

— Ты уже переспал с Кан Соквоном? — его голос зловеще понизился.

— О чём ты вообще говоришь?..

Гиёль грубо рванул край рубашки Джихёна вверх.

— Это что, следы, которые оставил этот ублюдок? Чёрт, да тут живого места нет.

Джихён поспешно одёрнул рубашку, но Гиёль уже успел рассмотреть каждый засос на его бледной коже.

— Значит, этот сукин сын тебя всё-таки трахнул. Ты хоть видел, как он на тебя смотрит?

— Убирайся.

— Как будто он подыхает от желания раздвинуть тебе ноги и вонзиться в тебя прямо сейчас…

Слова Чхве Гиёля прервал резкий удар по щеке. Джихён оттолкнул застывшего от неожиданности парня и выбежал из комнаты.

— Чо Джихён!

Гиёль, наконец опомнившись, бросился следом, но Джихён уже летел вниз по лестнице. Отцы еще раньше ушли в кабинет обсуждать дела, так что в гостиной остались только матери.

— О боже, Джихён! Что-то случилось? — удивленно спросила Ли Сукхён.

Он встретился взглядом со своей матерью. Та не выказала ни тени тревоги. Она смотрела на сына с явным раздражением, будто приказывая ему вернуться и «доиграть свою роль» до конца.

— Я ухожу. Прямо сейчас.

— Что? Нет, почему так рано? Разве вы не собирались пообщаться ещё немного?

— Нет. На сегодня… всё.

Он не мог даже выдавить из себя вежливую ложь. Бросив короткое «спасибо», Джихён вышел из дома, не оглядываясь. Боясь, что Гиёль попытается его поймать, он бежал со всех ног. Пробежав какое-то расстояние, он наступил на развязанный шнурок и повалился на землю.

Джихён прикусил губу. Глядя на себя, такого жалкого, он даже не мог нормально вздохнуть. Он поднялся и первым делом завязал шнурки. Ладонь, которой он инстинктивно смягчил падение, пульсировала от боли. Он осмотрел её: поверх старой ссадины, полученной месяц назад, красовалась свежая рана. Так было даже лучше. Рана, нанесенная самому себе, казалась куда чище и правильнее той грязи, которой его коснулся другой. Кровь на ладони запекалась в причудливые, гротескные формы.

Джихён резко вскинул голову. Ему казалось, что мерзкое ощущение от руки Гиёля, шарившей под рубашкой, всё ещё осталось на коже. А следом в памяти всплыл холодный, расчетливый взгляд матери.

Он прижал ладонь ко рту, с трудом сдерживая рвотный позыв.

Сколько дней уже прошло? И сколько ещё осталось?

Отсчитывая в уме оставшееся время, Джихён горько усмехнулся. Если всего пара дней принесла столько ужаса, как он, чёрт возьми, выдержит полтора года? К тому же, Кан Соквон выпустится из школы уже через шесть месяцев.

«…»

От одной этой мысли сердце леденело.

Перед глазами встало его лицо: холодный взгляд, прямая линия носа, волевой подбородок, длинные пальцы… И голос, зовущий его по имени с едва уловимым теплом.

«Я так скучаю по тебе».

Сердце сжалось от внезапного, болезненного порыва, какого он не испытывал никогда прежде. Джихён закрыл лицо руками. В груди щемило от эмоций — настолько сильных, что они прошивали его насквозь.

Бах! Бах! Бах!

Глухие, яростные звуки ударов по боксерским лапам наполнили спортзал.

— Глубже вправо. Уходи вниз, вот так, да!

Не успел тренер договорить, как мужчина ускорился. Взгляд тренера, наблюдавшего за ним, лихорадочно вспыхнул. Спарринг-партнер с мертвенно-бледным лицом уже едва успевал защищаться.

— Глубже, ну же! Что ты возишься? — раздраженно крикнул тренер.

В тот момент, когда Кан Соквон на секунду замер, партнер увидел лазейку и нанес удар. Но раздался глухой хлопок, и его тело отлетело в сторону, как лист бумаги. Кан Соквон выплюнул капу, снял перчатки и сошел с ринга.

— Кан Соквон! Что с тобой такое?

Тренер проследил за его взглядом. Там, у входа, стоял юноша, которому в этом зале было совершенно не место. Тренер нахмурился, что-то вспоминая.

Кан Соквон прошел мимо него и подошел к парню.

— Как ты здесь оказался?

Его голос звучал тише обычного. Чо Джихён, который до этого безучастно смотрел в пустоту, резко вздохнул, словно только сейчас пришел в себя. Кан Соквон оглянулся на тренера:

— Пятиминутный перерыв.

Тренер буркнул что-то невнятное, понимая, что выбора у него нет. Соквон взял Джихёна за руку и вывел на лестничную площадку.

— Что случилось?

Джихён не мог вымолвить ни слова. Не желая показывать, как дрожат пальцы, он спрятал руки за спину. Только сейчас он осознал, что, сбежав из дома Гиёля, ноги сами принесли его сюда.

Над его головой послышался тяжелый вздох. Когда Джихён поднял глаза, Соквон уже вернулся в зал.

«Что мне делать? Он злится, потому что я пришел во время тренировки? Нужно извиниться. Наверное, это было ужасно вежливо с моей стороны... Извинюсь и уйду. Но... куда мне идти?»

Пока Джихён растерянно стоял, из зала донесся яростный крик тренера:

— Эй, ты, придурок! Совсем с катушек съехал? Ты куда пошел!

Тренер орал на Соквона, который выходил из зала с сумкой через плечо.

— Ты в своем уме? Матч на носу, куда тебя несет?!

— Буду завтра, — коротко бросил Соквон.

— Засунь себе это «завтра» знаешь куда! А ну вернись! Если сейчас же не зайдешь в зал...

Кан Соквон нажал кнопку лифта. Он втолкнул Джихёна в открывшиеся двери, зашел сам и нажал на кнопку закрытия. Громогласный вопль тренера: «Кан Соквон, ублюдок!» — стих за закрывшимися дверями.

От тела Соквона, который даже не вытер пот, исходил невыносимый жар. Под его тяжелым пристальным взглядом, изучавшим его с головы до ног, Джихён до боли прикусил губу.

Динь!

Когда двери лифта открылись, Джихён окончательно осознал, какую ошибку совершил.

Чо Джихён медленно поднял голову. Кан Соквон смотрел на него с едва уловимым выражением лица, в котором читались легкое удивление и тень удовольствия.

Казалось, с каждым морганием это чувство только усиливалось. Чо Джихён, запнувшись, снова опустил взгляд.

— Я сейчас уйду. А вам лучше вернуться. Думаю, тренер очень зол.

Кан Соквон схватил Чо Джихёна за запястье и потянул за собой. Они поднялись по старой лестнице и прошли в торговый зал на втором этаже. Зайдя в пустой офис, он развернулся и прижал Чо Джихёна к себе. Между ними не осталось ни малейшего расстояния.

Джихён, которого так долго сдерживали, наконец тихо вздохнул.

— Если дело в этом, то веди себя по-детски сколько хочешь.

— …

— Я на всё согласен.

Даже понимая, что этого делать не стоит, Чо Джихён обнял Кан Соквона. Его широкая и крепкая спина была единственным, за что он мог ухватиться в этом мире.

Не зная, как назвать щемящее чувство тоски по человеку, которого он уже держит в своих объятиях, Чо Джихён молча сглотнул подступивший к горлу ком.

— Ах…!

Почувствовав тепло у самых кончиков пальцев ног, Чо Джихён издал сдавленный стон, слегка прищурив глаза.

Кан Соквон, обхватив лодыжку Чо Джихёна, целовал её, поднимаясь от пальцев выше. Он медленно проводил языком и слегка покусывал кожу, следуя по следам, оставленным их ласками.

От этого чувственного и дерзкого жеста лицо Чо Джихёна вспыхнуло.

— Сонбэ, пожалуйста, — прошептал он, и Кан Соквон поднял голову.

— …Я больше не могу этого выносить.

Тело Джихёна после неоднократных оргазмов стало чрезвычайно чувствительным и ныло от покалывающей боли даже при малейшем прикосновении. Кан Соквон кивнул и медленно подался вперед. Джихён и раньше осознавал разницу в их росте и телосложении, но теперь, стоя лицом к лицу, он ощущал мощь тела Соквона с обжигающей остротой.

Кан Соквон притянул Чо Джихёна в свои объятия. Под его тяжестью тело Джихёна начало постепенно расслабляться. Глядя в лицо Кан Соквону, он внезапно спросил:

— Вы сильно похудели?

— Килограммов на десять, — небрежно бросил Кан Соквон.

Матч закончился только вчера. Повсюду выходили статьи, провозглашавшие появление «грозного новичка». Гений, рождающийся раз в столетие, сохранял невозмутимое выражение лица даже под вспышками фотокамер.

— Вы потрясающий.

От этих слов уголки губ Кан Соквона расслабленно приподнялись.

— Моя цена снова вырастет.

— И всё же, не думаю, что я когда-нибудь смогу так же…

— Я тоже не смогу занять первое место во всей школе.

Услышав такой ироничный ответ, Чо Джихён с трудом сдержал смех. В глазах Кан Соквона тут же вспыхнул жар. Их губы соприкоснулись и разошлись. Соквон прошептал: «Прости», — и снова поцеловал его.

Рука, сжимавшая волосы Джихёна, потянула их чуть сильнее.

— …Сонбэ.

Чо Джихён позвал его на коротком выдохе. Кан Соквон слегка прищурился, услышав этот загадочный, волнующий тон — то ли призыв, то ли попытку остановиться.

— Мне… мне пора идти.

Кан Соквон взглянул на настенные часы. Нужно было уходить прямо сейчас, чтобы Чо Джихён успел вернуться домой вовремя.

— Хорошо.

Соквон приподнялся, и его мышцы, крепкие, словно высеченные из камня, пришли в движение. Глядя на него, Чо Джихён осознал, насколько прекрасным может быть человеческое тело. Он быстро отвел взгляд и завернулся в простыню.

Когда Джихён встал, чтобы пойти в душ, Кан Соквон перехватил его за руку.

— Кто это сделал?

Чо Джихён помрачнел. Он пытался скрыть это, но его заметили. Холодный, пронизывающий взгляд Соквона скользнул по задней части бедра, чуть ниже ягодиц. Там, словно змеиный след, алела ссадина. Джихён пробормотал: «Ничего страшного», и прикрыл ногу простыней.

— Я забыл сделать домашнее задание, вот меня и ударили.

— …

Мать избила собственного сына. Даже попытки отца остановить её были тщетны. Она твердила, что должна искоренить в сыне привычку позорить родителей. Растерзав его плоть до крови, она сквозь слезы призналась ему в любви. Она говорила, что любит его слишком сильно и боится, что он собьется с пути. Это было сказано искренне, и именно поэтому такая искренность была невыносимо тяжела.

— Знаете, наш учитель математики — страшный человек, — попытался оправдаться Чо Джихён.

Кан Соквон лишь безучастно смотрел на него.

— Я сначала умоюсь.

Чо Джихён поспешил в ванную. Когда он вышел после душа, Кан Соквон уже был одет. Казалось, он хочет что-то сказать, поэтому Джихён тихо сел перед ним.

— Призовой фонд этого матча был довольно солидным.

— …Поздравляю!

После неловкого молчания Кан Соквон заговорил снова:

— Ты хочешь уйти из дома?

— …

Кан Соквон не мог об этом не знать. Пытаться обмануть его было глупо с самого начала — он всегда наблюдал за Джихёном, подмечая каждую деталь.

— После выпуска.

Челюсть Кан Соквона напряглась.

Ничего не поделаешь. По опыту многочисленных обращений в полицию Джихён знал, что у несовершеннолетнего при живых родителях нет никаких прав. Полицейские лишь посмеивались и похлопывали ребенка по спине, глядя, как родители клянутся, что это не повторится и что их сын просто слишком впечатлительный. Каждый раз это давало понять с пугающей ясностью: сбежать из этого дома не получится, пока не получишь статус взрослого.

— Когда окончу школу, я уеду.

Его руки на коленях сжались. Нельзя было позволить Кан Соквону втянуться в это. Нужно было просто протерпеть полтора года.

— Я справлюсь. Нет, я обязательно это сделаю. Даже если будет трудно, я выдержу.

Кан Соквон протянул руку и сжал ладонь Чо Джихёна. Его дрожащие пальцы были холодными.

— Потому что мне смотреть на это тяжело.

— …

Его непоколебимая стойкость, которую ничто не могло пошатнуть, дала трещину из-за Джихёна. В тот момент, когда он это осознал, сердце пронзила тупая боль.

Неожиданно Кан Соквон начал разматывать повязку на запястье. Чо Джихён, моргая, уставился на его обнаженную руку.

— Ох…

— Если я выиграю следующий национальный фестиваль, то пройду на азиатский этап, а затем — на чемпионат мира.

Он говорил о таких сложных этапах так буднично, будто это были пустяки.

— Я планировал делать гравировку после каждой победы.

На запястье Кан Соквона была вытатуирована надпись «Dear». Нетрудно было догадаться, какие буквы заполнят оставшееся место.

— Почему…

Кан Соквон знал, что Чо Джихёну не нравится прозвище «Джордж». И всё же Джихёну было любопытно, почему он выбрал для гравировки именно это имя.

— Если бы не те письма, я бы, наверное, так и не решился с тобой заговорить.

Джихён вспомнил письмо, которое скомкал и выбросил, даже не открыв. Его лицо вспыхнуло ярко-красным.

— Простите. Я правда думал, что это шутка…

— Половина и была шуткой.

— …

— Но я хотел заговорить с тобой, пусть даже так.

Чо Джихён посмотрел на запястье мужчины. Буквы были выбиты прямо над артерией. Всё началось с пустяковой шутки, а привело к этому.

— Я буду добавлять по одной букве в конце каждого сезона, — спокойно сказал Кан Соквон.

Через шесть сезонов наступит выпускной. Этот человек выгравировал обещание на собственном теле.

Чо Джихён кивнул. «Я буду ждать», — прошептал он пересохшими губами.

Возможно, это лишь мимолетная юношеская прихоть или лихорадка, которая со временем пройдет. Может наступить день, когда он захочет свести эти буквы. Но в тот момент не было места для подобных сомнений. Это было время, полностью посвященное объятиям, поцелуям и наслаждению сладким теплом, от которого перехватывало дыхание.

— Десять дней?

— Ага.

Чо Джихён моргнул и лишь спустя мгновение заметил, что мороженое стекает по тыльной стороне его ладони. Он попытался найти платок, но Кан Соквон перехватил его руку и вытер капли краем своей школьной рубашки.

— Всё нормально.

Джихён всё же достал платок, но Соквон, не обращая на это внимания, закончил дело. «Всё равно её стирать», — невозмутимо добавил он.

— Спасибо.

Чо Джихён откусил остаток мороженого. Он совсем не чувствовал сладости — горло сдавило так сильно, что стало больно.

— …Когда вы уезжаете?

— На следующей неделе.

Сентябрьский пробный экзамен должен был состояться на следующей неделе. Но для Кан Соквона, которому уже было гарантировано место в колледже, это не имело значения. Тот товарищеский матч тоже стал исключением — известный боксер лично выбрал новичка Соквона в качестве противника.

— Вы полетите на самолете?

— Похоже на то.

Кан Соквон, уже доевший свое мороженое, покрутил палочку в пальцах и негромко пробормотал: «Будет тяжело». Услышав этот похожий на вздох комментарий, Чо Джихён не смог поднять головы. Он понял, что именно Соквон имел в виду, и его затылок обдало жаром.

Прозвенел звонок. Кан Соквон встал. Он был настолько крупным, что проходящие мимо ученики невольно вздрагивали.

— Увидимся позже.

— Да.

Они разошлись по своим классам.

Иногда Кан Соквон заходил к нему в кабинет. Они почти не разговаривали — он просто отдавал ему напиток или мороженое и уходил.

Даже этого было достаточно. Когда Соквон окончит школу, эти короткие встречи прекратятся, но время пойдет дальше. Тогда они смогут жить вместе. За завтрашним днем наступит следующий. Одна лишь мысль об этом согревала сердце.

Зайдя в класс, Чо Джихён обнаружил, что там никого нет, и растерянно моргнул.

— Все в музыкальном классе.

Услышав голос из глубины кабинета, Джихён даже не обернулся. Он сел за свою парту и достал учебник по музыке. Когда он уже собирался уходить, Чхве Гиёль последовал за ним по пятам.

— Чо Джихён. Прости меня. За тот день… мне правда жаль.

Чхве Гиёль бормотал извинения, ероша волосы ладонью. С того самого дня он несколько раз пытался заговорить, но Джихён неизменно его игнорировал. Вот и сейчас он шел по коридору с бесстрастным лицом.

— Вы с Кан Соквоном встречаетесь?

— …

Чхве Гиёль ускорился и преградил ему путь.

— Я спросил: ты с ним встречаешься?

— А тебе какое дело?

— Это потому что…

Чхве Гиёль прикусил губу. Голос Чо Джихёна, когда он позвал его по имени, был пугающе холодным.

— Я сделаю вид, что того дня никогда не было.

Глаза Чхве Гиёля расширились. Джихён продолжил всё тем же равнодушным тоном:

— Просто буду считать это укусом бешеной собаки. Пожалуйста, давай жить так, будто мы не существуем друг для друга.

— Почему это я — бешеная собака? Почему Кан Соквону всё сходит с рук, а мне нет?! — выкрикнул Гиёль, словно обиженный ребенок, и схватил Джихёна за плечо.

В этот момент из конца коридора показались его друзья.

— Ты чего там застрял, Чхве Гиёль? В музыкальный класс не идешь?

— А, иду.

Рука Гиёля поспешно соскользнула с плеча Джихёна.

— Ты опять достаешь Джо-джи?

— С чего бы это? Кто кого еще достает, — заикаясь, огрызнулся тот.

— Ну, это правда, наш Джо-джи в последнее время стал чертовски сексуальным. Тебе он приглянулся, что ли? — один из парней усмехнулся, подначивая друга.

Чхве Гиёль ответил с нарочито серьезным лицом:

— Не неси чепухи. Я еще не настолько свихнулся, чтобы мне нравился парень. Отвратительно.

— Хе-хе, ну ты и придурок. Пошли скорее.

Компания шумной толпой направилась в кабинет музыки. Гиёль украдкой оглянулся.

Чо Джихён стоял на прежнем месте с каменным выражением лица.

Гиёль почувствовал себя настолько ничтожным, что не мог поднять головы. Джихён не злился и не грустил — по его лицу было ясно, что слова Гиёля для него не значат ровным счетом ничего. Он дождался, пока Джихён пройдет мимо, и только тогда сдвинулся с места.

Заметив Кан Соквона на автобусной остановке, Чо Джихён удивленно моргнул. Он подошел к нему почти бегом.

— Разве вы не уехали сегодня?

— Да. Я как раз собирался ненадолго зайти — нужно сдать кое-какие документы.

«И по другим причинам», — добавил Кан Соквон, вставая со скамьи. Чо Джихён понял: он пришел специально ради него.

— Автобус приехал.

Подъехал транспорт, идущий в сторону школы. Они зашли в салон и, поскольку задние места были свободны, сели рядом. Джихён по привычке достал тетрадь со словарем, но мысли путались, и учеба не шла на ум.

«После сегодняшнего дня я не увижу его десять дней».

Чо Джихён повернул голову и встретился взглядом с Кан Соквоном. Тот, подперев подбородок рукой, смотрел на него, и его глаза на мгновение сузились.

Глядя на Соквона, Джихён вспомнил недавние слова тренера. Тот говорил, что это похоже на то, как если бы на камне распустился цветок. Именно таким становилось лицо Кан Соквона, когда после тренировки он видел ждущего его Чо Джихёна.

Из открытого окна подул легкий ветерок, и по рукам Джихёна под летней формой пробежали мурашки. Кан Соквон тут же закрыл окно.

— Сказали, что со следующей недели мы переходим на осеннюю форму.

«Значит, когда вы вернетесь, уже будете в осеннем», — подумал Джихён. Кан Соквон кивнул.

Времена года сменяли друг друга, и само по себе это успокаивало.

Выйдя из автобуса, они неспешно зашагали к школе. У самого входа Чо Джихён, как обычно, коротко поклонился.

— Желаю вам хорошей поездки!

Они уже прощались прошлой ночью, но повторное расставание вызывало смешанные чувства.

— Мне нужно кое-что сказать, — произнес Соквон.

Услышав голос сверху, Чо Джихён быстро поднял голову. Кан Соквон молча шел вперед. По его слегка скованному виду Джихён заволновался, не совершил ли он какую-то ошибку.

Кан Соквон вошел в художественную студию в конце коридора и закрыл дверь.

— Что…

Договорить Джихён не успел: губы Кан Соквона накрыли его собственные. Горячая ладонь обхватила лицо. Глаза Чо Джихёна расширились от неожиданности, ведь в школе Соквон никогда к нему не прикасался. Его язык нежно коснулся губ и обвел линию зубов. Соквон выглядел человеком, полностью поглощенным моментом. Прежде чем он успел что-либо осознать, Джихён закрыл глаза и обнял Кан Соквона за шею.

Соквон подхватил его и посадил на стол. Он наклонился, притягивая Джихёна к себе, и долго целовал. Послышались тяжелые вздохи.

— Я не хочу уезжать, — тихо пробормотал Кан Соквон.

Услышав эти слова, совершенно на него не похожие, Чо Джихён моргнул и ответил:

— Это важное событие. Вам обязательно нужно пойти.

— Я знаю.

Произнося это, он непрерывно касался щеки, век и губ Чо Джихёна. В груди у того защемило, словно к горлу подступил горячий ком. Каждое утро они встречались на остановке и вместе шли в школу, иногда ужинали и возвращались домой. Вот и всё. Этого было немного, но казалось, что в этих моментах заключалась вся его жизнь.

— Во сколько ваш рейс?

— Вечером.

Как бы там ни было, времени оставалось совсем мало. Оба понимали, что пора возвращаться к делам, но ни один не отпускал руки другого.

— Звони мне. Когда захочешь, — сказал Кан Соквон, доставая из кармана купюры и протягивая их.

Лицо Чо Джихёна помрачнело, и он покачал головой:

— Я не могу это принять. Только не это.

— Но я хочу слышать твой голос.

— …

— На них ты сможешь купить международную телефонную карту.

Кан Соквон настоял на своем, запихнув деньги в карман униформы Джихёна. Тот пытался вернуть их, но Соквон наотрез отказался забирать их обратно. Джихён вздохнул:

— Тогда я верну сдачу, когда вы приедете.

Кан Соквон кивнул. Заметив, что сегодня взгляд Соквона особенно пристальный, Чо Джихён заговорил нарочито спокойным тоном:

— Из-за того, как вы себя ведете, кажется, будто вы уезжаете на край света.

— Я и так уезжаю далеко.

Для Соквона поездки в тренировочные лагеря были привычным делом. И всё же после того случая он находил любую возможность, чтобы увидеться с Джихёном хотя бы на мгновение. До Джихёна не сразу дошло, что человек перед ним скоро окажется за океаном.

Возможно, причина была в этом. Его почему-то подташнивало, в груди было неспокойно, словно какое-то крупное насекомое скреблось в самом уголке сердца.

— И правда. Это же Америка.

Чо Джихён слабо улыбнулся и слез со стола. В этот момент Кан Соквон подошел к двери и распахнул её. В пустом коридоре не было ни души.

— Что случилось?

Соквон бесстрастно оглядел коридор, на мгновение задумался и ответил: «Нет, ничего».

— Джихён.

Он позвал его по имени так ласково. Джихён отозвался: «Да».

— Звони мне, даже если повод будет совсем пустяковым.

Джихён кивнул. Внезапно Кан Соквон размотал бинт на запястье. Там уже была выгравирована буква «G».

— Это не больно?

— Нет.

— А выглядит болезненно.

Чо Джихён нежно провел пальцем по букве. Кожа там, где рана еще не затянулась, была припухшей и шероховатой. Оставалось еще пять букв и пять сезонов.

— Всё в порядке, — голос Кан Соквона звучал необычайно нежно. — Я вернусь.

Услышав это, Джихён сам не заметил, как крепко сжал его руку. В итоге в тот день он впервые опоздал на утренний дополнительный урок.

— Итак, подготовьтесь как следует к завтрашнему пробному экзамену. Дежурные, уберитесь перед уходом. Если узнаю, что кто-то отлынивает из-за того, что сегодня закончили пораньше, — пеняйте на себя. Свободны.

Как только классный руководитель закончил собрание, ученики повскакивали со своих мест, хватая сумки.

— Пошли в караоке! В караоке!

— Псих. Хочешь завалить завтрашний экзамен?

— Давайте завалим его все вместе, делов-то.

Чо Джихён закрыл книгу и начал собирать вещи. В этот момент кто-то нерешительно тронул его за плечо.

— Джо-джи.

Джихён отвернулся, ничего не ответив.

— Э-э, привет. Кан Соквон-сонбэ искал тебя раньше.

— Сонбэ? — Джихён склонил голову набок. Он ведь уже попрощался с ним. И очень основательно.

Стоило ему подумать об этом «основательно», как лицо обдало жаром. Джихён невольно потер щеки ладонями и переспросил:

— Что именно он сказал?

— Просил прийти в спортзал старого здания в два часа.

.Договорив, мальчик перекинул сумку через плечо и поспешно ушел.

Чо Джихён слегка нахмурился. Странно. Соквон не из тех, кто передает сообщения через третьих лиц. Может, он слишком торопился? Джихён вышел из класса и направился к таксофону в углу школьного двора. Он набрал номер Кан Соквона, но после нескольких гудков сработал автоответчик. Джихён замешкался, но всё же решил оставить сообщение. Это было впервые, и он чувствовал себя крайне неловко.

— Сонбэ, это Чо Джихён. Оставляю сообщение, так как вы не берете трубку. Хорошей поездки. Я уже говорил, но, пожалуйста, берегите здоровье. И…

Чо Джихён опустил голову. В поле зрения попали кроссовки, которые купил ему Кан Соквон. По груди разлилось отчетливое тепло.

— …Я буду ждать.

Как только он произнес это, раздался звон упавшей монеты — время истекло. Джихён быстро добавил: «Увидимся позже» — и повесил трубку. Лицо горело. Даже после того как он умылся в туалете, удушающий жар не спадал.

До назначенного часа еще оставалось время, но это было неважно. Он мог спокойно поучиться в ожидании, где бы ни находился. Джихён направился в библиотеку, расположенную в старом здании.

Внезапно он вскинул голову и посмотрел на часы. Время пролетело незаметно. Джихён поспешно собрал вещи и практически бегом бросился по коридору — он опаздывал уже на десять минут, а Соквону нужно было успеть на рейс.

Прикусив губу, Джихён перепрыгивал через ступеньки. Он добежал до спортзала в конце коридора и распахнул дверь.

— Извините, я опоздал…

Джихён осекся и огляделся. В пустом зале повисла тяжелая, неприятная тишина. В тот же миг за спиной раздался щелчок запертой двери. Там стоял Чхве Гиёль. По спине пробежали мурашки. Дурное предчувствие и странный шум в ушах, преследовавший его с утра, стали отчетливее. Джихён попытался пройти мимо Гиёля к выходу, но тот грубо схватил его за плечо и оттолкнул.

— Что ты творишь?

— Что я творю? Да то же, что и ты, у тебя ведь это отлично получается.

Чхве Гиёль расхохотался, достал из кармана деньги и швырнул их в лицо Джихёну. Купюры веером рассыпались по полу.

— Ты что, раздвигал ноги перед Кан Соквоном за бабки?

— Что?

— Если всё так, надо было сказать мне раньше, ублюдок.

В памяти Чо Джихёна вспыхнула сцена в художественной студии.

— Мне кажется, ты что-то не так понял… кх!

Чхве Гиёль ударил Чо Джихёна ногой в живот и навалился сверху.

— Делаешь это ради денег, так зачем строить из себя недотрогу?

Он схватил Джихёна за волосы и с силой запрокинул его голову. Джихён испепелял его взглядом.

— Отпусти.

Гиёль замахнулся, но на мгновение помедлил.

— Черт возьми, думаешь, я позволю ударить себя во второй раз?

Он швырнул Чо Джихёна на пол. Раздался глухой стук. Пока Джихён пытался справиться с болью, Чхве Гиёль расстегнул ремень.

— Ты действительно думал, что всё это сойдет тебе с рук? — прошипел Гиёль, возвышаясь над ним.

Джихён попытался подняться, но резкая боль в теле заставила его снова упасть на пол. Он чувствовал, как гнев и бессилие душат его изнутри.

— Чхве Гиёль, остановись! Это зашло слишком далеко, — голос Джихёна дрожал, но взгляд оставался твердым.

Гиёль на мгновение замер, его лицо исказила гримаса ярости. Он достал телефон и угрожающе повертел им перед лицом Джихёна.

— Один звонок, одно фото — и твоя репутация, всё, ради чего ты так старался, исчезнет в один миг. Ты же этого боишься, правда?

Джихён побледнел, осознавая серьезность угрозы. Конфликт в студии перерос в нечто гораздо более опасное, чем простая потасовка. Он пытался найти выход из ситуации, но Гиёль продолжал давить, используя страх и физическое превосходство.

Сцена в студии стала точкой невозврата в их отношениях, оставив после себя лишь горечь и осознание того, что прежняя жизнь разрушена.

Тело Чхве Гиёля дрожало, когда он извергся глубоко в горло Джихёна. Чо Джихёна тут же вывернуло, его рвало снова и снова, но тошнота не прекращалась, а зрение начало застилать пеленой.

Глядя на мутную жидкость, стекающую по подбородку Джихёна, Чхве Гиёль вновь ощутил прилив желания. Он навалился сверху и потянулся к чужим брюкам.

— Не надо... Ты с ума сошел? Чхве Гиёль!..

Джихён отчаянно сопротивлялся, но для Гиёля его крики лишь сильнее разжигали возбуждение.

— Вот именно. Я сошел с ума. Я спать не могу, только о тебе и думаю. Ты хоть понимаешь, как сводишь всех с ума в последнее время? Все парни смотрят только на тебя, когда ты проходишь мимо.

Гиёль засунул руку под рубашку Джихёна, заставив его тело напрячься от ужаса. Прильнув губами к затылку парня, он прошептал:

— Ты так же соблазнил этого ублюдка Кан Соквона?

— Не надо... пожалуйста...

В ушах Джихёна стоял невыносимый звон. Силы покинули его, и тело обмякло. Гиёль, не замечая этого, продолжал неуклюже ласкать его, тяжело дыша. Но в тот момент, когда он уже готов был стянуть с Джихёна брюки...

Грохот.

Дверная защелка спортзала вылетела, несколько раз подпрыгнув на полу. Чхве Гиёль, мертвенно-бледный, замер, не успев произнести ни слова. В зал вошел мужчина. Обладая огромным телосложением, он в несколько шагов настиг их. Ледяной взгляд мужчины метался между Чхве Гиёлем и распластанным на полу Чо Джихёном. Его губы исказила судорога, и в то же мгновение он нанес сокрушительный удар ногой прямо в голову Гиёля.

В воздухе разлетелись брызги крови и осколки зубов. Мужчина схватил корчащегося от боли Гиёля за голову и с силой ударил ею об пол.

Пол спортзала мгновенно залило кровью из разбитого носа и рта. Чхве Гиёль считался неплохим бойцом среди сверстников, но перед этим человеком он выглядел беспомощным ребенком. Разница в силе была ошеломляющей. Мужчина схватил Гиёля за плечо и с резким треском вывернул его. Зрачки Чхве Гиёля закатились.

— А-а-а-аргх!

Чхве Гиёль издал пронзительный крик, но на этом всё не закончилось. Одной рукой мужчина стальной хваткой вцепился в лодыжку лежащего на полу парня.

— Я ведь предупреждал тебя в прошлый раз, — тихо пробормотал он, словно зачитывал приговор.

— Кх… простите… — выдавил Гиёль.

— Если еще раз прикоснешься к Джихёну, я переломаю тебе всё.

Раздался жуткий хруст — звук выворачиваемых костей. Чхве Гиёль взвыл от невыносимой боли и забился на полу. Его истошный крик эхом разнесся под сводами спортзала.

Взгляд мужчины упал на складной стул в углу. Он без колебаний поднял его над головой. В этот момент подбежавший Чо Джихён вцепился в его руку.

— Сонбэ! Не надо!

— Отпусти.

От ледяного голоса Кан Соквона плечи Джихёна вздрогнули, но он не разжал пальцев.

— Нельзя, сонбэ. Он умрет… он правда умрет!

Джихён понимал: если сейчас не вмешаться, Соквон просто забьет Чхве Гиёля до смерти.

— Да. Я должен его убить, — пробормотал Кан Соквон, и его глаза потемнели.

Джихён изо всех сил обхватил Соквона. Ноги подкашивались, он готов был рухнуть, но продолжал отчаянно держаться.

— Нельзя. Вам категорически нельзя этого делать, если вы…

Будущее Кан Соквона могло быть разрушено в один миг. Джихён хотел предотвратить это любой ценой и упал перед ним на колени.

— Сонбэ, умоляю, не делайте этого из-за меня. Пожалуйста…

Челюсть Кан Соквона напряглась. Он посмотрел на Чхве Гиёля, который неудержимо дрожал и скулил, словно раненый зверь. Со всей силы Соквон швырнул стул на пол — тот пролетел в миллиметре от лица Гиёля, вдребезги разбив деревянные доски.

Чхве Гиёля вырвало, он извивался всем телом. Кан Соквон, больше не удостоив его даже взглядом, помог Джихёну подняться. Своей одеждой он вытер его лицо и бережно прикрыл его растерзанную рубашку.

Заметив, как сильно дрожат пальцы Джихёна, пытающегося застегнуть пуговицы, Соквон не смог сдержать боли в глазах.

— Простите… если бы я только был осмотрительнее… — прошептал Джихён, и слезы хлынули из его глаз.

Человек, которому нужно было успеть на рейс, ни за что не стал бы назначать встречу в такое время. И уж тем более не стал бы посылать того, кого даже не знал в лицо.

— Ты позвонил. Ты всё сделал правильно.

Только тогда Чо Джихён понял, как Кан Соквон нашел его. Соквон развернулся сразу после тех тревожных слов в трубке: «Увидимся позже». Его лоб был покрыт испариной.

Даже в этот адский момент Джихён осознал: перед ним — безжалостное чудовище, обладающее невероятной силой духа.

Джихён опустил голову, чувствуя, что сходит с ума. «Что мне делать? Как быть?» Он так сильно прикусил губу, что во рту разлился металлический вкус крови, пачкающей ворот белой рубашки. Кан Соквон осторожно вытер его губы.

В этот момент снаружи послышался нарастающий гул.

— Что здесь происходит?! Из какого вы класса? — в спортзал вбежал учитель физкультуры, которого, видимо, кто-то позвал. Увидев кровавое месиво на полу, он лишился дара речи.

Шум становился всё громче. «Вызывайте скорую! Немедленно!» Крики учителей смешивались в неразборчивый гул. Внезапно всё стихло, и Джихёну показалось, что земля уходит у него из-под ног.

------------------------------

— Что вообще творится в этой школе?! Это ученик или бандит?

— Мама Гиёля, пожалуйста, успокойтесь…

— Успокоиться?! Вы видели, в каком состоянии мой сын? Мой Гиёль! Я его растила как сокровище!

Мать Чхве Гиёля рыдала и кричала на весь коридор. Её сын, получивший переломы плеча и лодыжки, многочисленные ушибы и лишившийся зубов, находился в отделении неотложной помощи.

— Послушайте, мэм, криками делу не поможешь. Пожалуйста, возьмите себя в руки, — полицейский преградил ей путь.

— Тогда как нам это решать?! Ладно, сделаем всё по закону. Я вызову адвоката и добьюсь того, чтобы у этого ублюдка появилась «красная отметка» в личном деле и судимость!

При словах «красная отметка» Чо Джихён, сидевший на стуле, резко вскинул голову.

— Поскольку это конфликт между учениками, не лучше ли разрешить его мирным путем? Нам нужно выслушать версии обеих сторон…

— Версии? Какие еще версии? Разве есть причина, оправдывающая такое избиение? Тот, кто так калечит человека, — не человек, а зверь!

— Не слишком ли резко вы выражаетесь?

— А вы вообще кто такой, чтобы мне указывать?

— Я его опекун, — ответил тренер по боксу, которого вызвали вместо родителей.

— Опекун? Значит, вы отец этого зверя?

— Я его тренер.

— Почему не приехали родители? У него что, их нет? Я спрашиваю: у тебя есть родители?

— Нет.

Услышав резкий и бесстрастный ответ Кан Соквона, женщина буквально взорвалась, будто ожидала этого.

— Оно и видно! Вот почему дети, не получившие должного домашнего воспитания, ни на что не годятся.

Кан Соквон молча выслушивал эти оскорбления. Глаза Чо Джихёна вспыхнули.

— Не говорите таких вещей, — впервые подал голос Джихён.

Мать Чхве Гиёля, Ли Сукхён, посмотрела на него и с напором произнесла:

— Да, Джихён. Я слышала, ты был там. Расскажи мне всё. Ты ведь лучше всех знаешь, что произошло, верно?

Когда Чо Джихён уже был готов ответить, Кан Соквон, сидевший рядом, негромко произнес:

— Сохраняй спокойствие.

Голос был тихим, но достаточно отчетливым, чтобы Чо Джихён его услышал.

— Джихён, ну же, говори скорее, — поторопила Ли Сукхён.

Казалось, она ни на секунду не сомневалась, что Джихён примет её сторону. Классный руководитель, весь в поту, с облегчением переложил ответственность на ученика:

— Да, Джихён, раз уж ты там был, расскажи всё как есть.

Лицо Джихёна было в синяках, край школьной формы разорван — явные следы борьбы.

— Хм? Джихён… — ласково позвала Ли Сукхён.

— Я… — его пересохшие, искусанные губы разомкнулись.

Женщина кивнула, поощряя продолжать.

— Чхве Гиёль… он со мной это сделал…

— Чо Джихён.

Кан Соквон резко оборвал его. Его лицо стало пугающе свирепым — таким Джихён его еще не видел. Он сразу понял, о чем его предупреждал Соквон, и спрятал дрожащие руки за спину. Но стоило ему снова собраться с духом, как Ли Сукхён добавила:

— Не волнуйся, Джихён. Я уже связалась с твоей мамой, она скоро будет здесь.

Джихён смертельно побледнел. Она продолжала успокаивать его, говоря, что бояться нечего, но он не смел даже представить, что начнется, когда приедет мать. На лбу выступил холодный пот. Заметив его состояние, Кан Соквон начал тихо и ритмично похлопывать его по спине.

Джихён понимал, что означает это движение: «Всё в порядке».

Тревога, захлестнувшая его с головой, начала медленно отступать. Джихён снова прикусил губу, и из едва затянувшейся ранки вновь потекла кровь.

— Я всё расскажу. Чхве Гиёль издевался надо мной. Сонбэ просто помог мне. И вообще, Чхве Гиёль…

Кан Соквон грубо перехватил руку Чо Джихёна и дернул на себя.

— Не смей.

В глазах Соквона вспыхнул яростный огонь. Он прекрасно понимал, в чем именно собирается признаться Джихён.

— Я расскажу всё, — Джихён смотрел прямо ему в глаза. Его голос звучал ровно, но Соквон видел, как смертельно бледны его щеки и как сильно дрожат руки.

— Джихён, о чем ты говоришь? Зачем нашему Гиёлю тебя бить? — в голосе Ли Сукхён послышалось недоверие. — Он дома постоянно о тебе рассказывает. Ты это выдумываешь, потому что он тебе угрожает? В этом всё дело?

— Я ничего не выдумываю. Это Чхве Гиёль так со мной поступил…

Кан Соквон рывком поднял Джихёна и потащил к выходу.

— Сделаем заявление позже.

Двое полицейских бросились наперерез, пытаясь остановить Соквона, но сил не хватало. Даже тренер подбежал, чтобы его удержать.

— Соквон! Это тебе не поможет. Если хочешь что-то сказать, говори здесь…

— Мне такая помощь не нужна, — отрезал Соквон, словно выплюнул слова. Было неясно, кому именно это адресовано. Даже вооруженные офицеры вздрогнули от его убийственной ауры.

— Пяти минут хватит. Мы просто поговорим и вернемся.

Бросив эту резкую фразу, он вывел Джихёна из участка. Остановившись у скамейки за зданием, Соквон наконец отпустил его руку.

— В любом случае, я им всё расскажу.

— В этом нет необходимости.

— Почему нет? Кто решает, есть в этом необходимость или нет?!

Впервые всегда спокойный Чо Джихён повысил голос. Его глаза покраснели и блестели от подступающих слез.

— Как ты собираешься дальше учиться в школе? — тихо спросил Кан Соквон.

Было совершенно очевидно, какое клеймо на него наклеят. Сложилась парадоксальная ситуация: жертву ждало больше позорных дней, чем самого преступника.

— Разве это сейчас важнее всего? — выкрикнул Чо Джихён. Слезы хлынули ручьем, он даже не успевал их смахивать. Кан Соквон протянул руку, чтобы вытереть его щеки, но Джихён оттолкнул её.

— Что в этом важного? Прямо сейчас из-за меня рушится ваша жизнь, сонбэ! Какое значение имеет эта дурацкая школа… или такой человек, как я… Если из-за меня вы сейчас всё теряете…

Если бы они не встретились, жизнь Кан Соквона была бы блестящей. Он бы спокойно тренировался, шаг за шагом поднимаясь к вершине. Возможно, на его пути и случались бы трудности, но ничего подобного, что могло бы так сильно потрясти сами основы его будущего, никогда бы не произошло.

— Что еще за «человек вроде тебя»?

— Что?..

— Я спрашиваю, что это значит — «такой человек, как ты»? — в глазах Соквона читалась подавленная ярость. — Почему ты считаешь, что вправе это решать?

— …

Джихён опустил голову и увидел свои кроссовки. Те самые, что купил ему Кан Соквон. Он вспомнил, как Соквон молча протянул их ему и ждал лишь одного: подойдет ли размер, понравятся ли они ему.

Чувства, поднимавшиеся от самых кончиков пальцев, душили его. В груди всё так сжалось, что казалось, он сойдет с ума. Чо Джихён закрыл лицо руками, с головой погружаясь в это отчаяние. Впервые в жизни он испытывал настолько глубокую боль.

— Джихён.

Кан Соквон обнял его. Голос, произносящий: «Всё в порядке», звучал настолько буднично, что у Джихёна снова перехватило дыхание. Если ради того, чтобы остаться в этой школе, ему нужно было предать Кан Соквона, он был готов уйти не раздумывая. Но если его будущее покупалось ценой падения Соквона, он не желал себе такой судьбы.

Глава 9

«Мне совсем нехорошо…»

Кан Соквон сжал щеку Чо Джихёна. Это была рука человека, который с бесстрастным лицом ломал кости Чхве Киёлю. Та самая рука, которая дрожала, застегивая оторванную пуговицу.

— Пожалуйста.

Кан Соквон тихо прошептал это. Можно было догадаться, какие слова последуют дальше. Чо Джихён упрямо покачал головой. Их взгляды встретились. Кан Соквон прижался губами к волосам Чо Джихёна.

Каждый раз Кан Соквон спасал его. Он смотрел на сломленного человека, нелюбимого даже собственными родителями, как на святого.

Чо Джихён внезапно обнял Кан Соквона.

В этот самый момент…

— Это ты, Джихён?

Он почувствовал, как от головы отхлынула кровь.

— Что ты сейчас делаешь?

«…»

Застыв на месте, Чо Джихён не мог даже дышать.

— Я спрашиваю, что вы двое там делаете.

Раздался раздраженный женский голос. Прежде чем Чо Джихён успел ответить, бледная рука схватила его за запястье.

— Иди сюда. Пошли.

— Подожди, я не могу пойти.

Едва придя в себя, Чо Джихён покачал головой.

— О чем ты говоришь? Почему ты не можешь пойти? Кто сказал, что ты не можешь?

Взгляд его матери сверкнул. Она посмотрела на стоящего позади Кан Соквона.

— Сначала мне нужно сходить в полицейский участок и…

Острая ладонь безжалостно ударила его по щеке.

— Зачем тебе идти в полицейский участок?

— Мама…

— Зачем такому хорошему парню, как ты, идти в полицейский участок! Не ходи туда!

Это была бессмысленная истерика, лишенная всякой логики. Мать крепко схватила Чо Джихёна за руку и потащила за собой.

— Мама, пожалуйста, подожди. Не надо. Пожалуйста…

— Заткнись. А то я тебя разорву.

Глаза его матери сверкали безумием. Чо Джихён мертвенно побледнел.

— Пойдем домой. Дома я тебе это просто так не спущу. Грязная сука, как ты смеешь творить такую мерзость…

Пока она бормотала это, словно читая молитву, Кан Соквон преградил ей путь.

— Это еще что такое?

Когда мать вскинула голову и яростно уставилась на Кан Соквона, сердце Чо Джихёна сжалось от боли.

— Мама. Пять минут, нет, всего одну минуту. Я пойду домой через минуту. Я пойду, пожалуйста, умоляю…

Мать снова ударила сына по щеке. Словно этого было мало, чтобы унять гнев, она нанесла еще несколько ударов.

— Связался с мужиком, ни стыда ни…!

Кан Соквон перехватил руку женщины. Он не произнес ни слова — ни «стоп», ни «хватит». Его взгляд, погруженный в кромешную тьму, был прикован к ней.

Каким бы безумием ни была одержима мать, она ощутила первобытный страх перед опасностью и вздрогнула. Но у нее был редкий талант мучить людей.

Оттолкнув его руку, женщина, словно желая показать свою власть, вцепилась сыну в волосы. Она потащила его прямо к тротуару. Несмотря на мольбы Чо Джихёна: «Мама, пожалуйста, не надо», она не останавливалась.

Взгляд Кан Соквона похолодел. Он шагнул вперед, преграждая им путь.

— Я прошу вас об одолжении.

Кан Соквон склонил голову. Едва услышав эти слова, женщина жестоко усмехнулась.

— Пожалуйста, отпустите его.

Она прекрасно поняла истинный смысл, скрытый за его покорностью.

— Он мой сын.

Она лишь крепче сжала пальцы, запутавшиеся в его волосах.

— Это сын, которого я вынашивала десять месяцев и родила. Знаете, что это значит? Он мой драгоценный ребенок. Я никому его не отдам.

Слова матери, произнесенные отчетливо и внятно, звучали жутко. Чо Джихён изо всех сил оттолкнул ее от себя.

— Я этого тоже не хотел.

Мать уставилась на Чо Джихёна так, словно не верила собственным глазам. Он всегда был послушным сыном. Тем, кто никогда не перечил ей, что бы она ни говорила и ни делала.

Ее подбородок задрожал:

— Что ты только что сказал…

— Я сказал, что не хотел рождаться твоим сыном.

Несмотря на подступающую тошноту и спазмы в желудке, Чо Джихён отчаянно сдерживался, не отрывая взгляда от матери. Даже если потом его потащат домой, изобьют и проклянут, сейчас он не позволит увести себя силой.

— Джихён, о чем ты говоришь? Ты просто не в себе от страха, вот и мелешь чушь…

Мать заговорила ласково, словно обволакивая его медом. Чо Джихён отшатнулся назад, избегая ее рук.

— Не прикасайся ко мне. Никогда больше.

Губы матери дрогнули. И в следующее мгновение эта маска нежности спала, сменившись выражением ярости, а из ее рта посыпались жестокие обвинения и проклятия. Она выкрикивала слова, полные ненависти, называя его предателем, позором семьи и ничтожеством, которое не достойно называться ее сыном. Она осыпала его гневными именами, обвиняя в том, что он променял долг перед матерью на свои постыдные, по ее мнению, чувства.

Постепенно лицо Чо Джихёна стало абсолютно пустым, лишенным каких-либо эмоций. Кан Соквон, не в силах больше на это смотреть, протянул руку, чтобы увести Чо Джихёна, но в этот момент мать мертвой хваткой вцепилась в край рубашки сына.

— Мне тоже не нужен такой сын, как ты!

Затем она изо всех сил дернула и оттолкнула сына. В момент, когда он потерял равновесие и полетел навзничь, Чо Джихён перехватил взгляд матери. В этот короткий миг он отчетливо осознал скрытую в ней злобу.

Прямо на глазах у Кан Соквона она решила уничтожить то, что было ему дорого.

Когда в глаза ударил свет фар и раздался резкий, оглушительный гудок, Чо Джихён зажмурился. Его тело сотряс сильнейший удар. С глухим стуком отлетев на капот машины, он покатился по асфальту.

Все произошло настолько стремительно, что случайные прохожие даже не успели среагировать.

— Скорую! Вызовите скорую помощь! Скорее! — закричал кто-то в толпе.

Лежа на земле, Чо Джихён сквозь пелену в глазах попытался осмотреться. На зрачки капало что-то горячее. Он несколько раз моргнул от жжения и лишь тогда понял, что это была не его кровь.

В памяти всплыл глухой, отдавшийся эхом звук, раздавшийся в момент столкновения. А еще — тепло, которое окутало его тело за секунду до удара.

«…»

Это тепло улетучилось, исчезло. Даже не видя картины целиком, Чо Джихён долго смотрел в одну точку.

Почему Кан Соквон лежит здесь?

Почему Кан Соквон истекает кровью?

Почему… ну почему. Зачем…

Стук, тяжелый, удушающий стук.

Он почти физически слышал, как сжимается его сердце. Кровь отливала от конечностей. Все его тело сковал смертельный холод. С глухим грохотом его мир рухнул.

— Я не виноват! Он сам внезапно выскочил на дорогу! Честное слово! — кричал бледный как полотно водитель, выскочивший из машины.

Вокруг мгновенно собралась толпа. Шум, перешептывания, гудки застрявших позади машин, далекий вой приближающихся сирен — все слилось в сплошной оглушительный гул.

Но для Чо Джихёна, застывшего в гнетущем молчании, время словно остановилось. Ему казалось, что прошла целая вечность, пока он неотрывно смотрел на Кан Соквона.

— Джихён!

Даже услышав, что его зовут, Чо Джихён никак не отреагировал. Отец, который примчался сразу же, как только ему сообщили, подбежал и схватил сына за руку.

— Что здесь, черт возьми, произошло? Что случилось?!

Сын, сидевший перед операционной весь в бинтах и пластырях, наконец медленно поднял голову.

— Вы ведь знаете.

— О чем ты? Что это значит?

Чо Джихён медленно повернул голову. Его взгляд встретился со взглядом матери, которая испуганно наблюдала за ними со стороны. Заметив непривычно холодное, пустое выражение лица сына, мать вздрогнула и затаила дыхание.

— …Я прошу вас.

Чо Джихён сжал ладони вместе и что-то беззвучно зашевелил губами.

— …Пожалуйста…

Его бледные, обескровленные губы приоткрылись. Когда отец наклонился ближе, чтобы расслышать, Чо Джихён тихо закончил фразу.

— Если бы не сонбэ, я бы погиб. И даже если не сегодня, я все равно когда-нибудь умер бы. Повесился бы или задохнулся в петле.

При этих словах лицо отца мгновенно помрачнело и стало суровым.

— Поэтому… я умоляю вас. Пожалуйста, считайте, что я умер, и оставьте меня в покое. Я умоляю вас.

— О чем ты говоришь, Джихён, что это вообще такое…

— Умоляю вас, пожалуйста…

Его мать подбежала, упала перед ним на колени и схватила Чо Джихёна за руки.

— Джихён, мама была не права. Я просто очень разозлилась сегодня. Прости меня. Какой родитель на свете бросит своего ребенка?

Ее красивое лицо было залито слезами. В этот момент Чо Джихён понял, что сейчас она говорит искренне. Но для него эта искренность не стоила и гроша.

Чо Джихён сбросил ее руки. Мать отчетливо увидела презрение и безразличие, застывшие на его бесстрастном лице.

— Ты права, мама.

«…»

— Я ничтожество, которое бросило родителей ради мужчины.

Мать замахнулась, чтобы снова ударить его. Чо Джихён молча посмотрел ей прямо в глаза. Стоило ей увидеть этот леденящий, пустой и запавший взгляд сына, как она замешкалась и опустила руку. Женщина осознала, что что бы она теперь ни делала, он больше никогда не подчинится ее воле.

— Джихён, давай пока вернемся домой и…

Отец аккуратно взял Чо Джихёна за плечо. Тот с трудом сдержал горький смех.

— Отец.

— Да, Джихён.

Мужчина средних лет устало кивнул.

— А я вообще когда-нибудь существовал в этом доме?

— Должно быть, я был единственным сыном, — со слабой усмешкой добавляет Чо Джихён.

— …Джихён.

Чо Джихён опускает голову и сжимает дрожащие руки. Рука, державшая его за плечо, еще не успевает отпустить, а он уже повторяет те же слова:

— Пожалуйста, умоляю вас. Оставьте меня. Умоляю… пожалуйста. Пожалуйста… оставьте меня.

Он повторял это с еще большим отчаянием, чем в детстве, когда впервые научился молиться Богу и просил мать полюбить его.

------------------------------

Свернувшись калачиком на приставной койке в больничной палате, Чо Джихён беспокойно дремал, но внезапно резко проснулся. Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он увидел, что на него смотрит Кан Соквон. Джихён уже собирался широко открыть глаза и что-то сказать, но тут же осекся. Это было странно. Их взгляды встретились, но выражение лица Кан Соквона оставалось неизменным. В его глазах больше не было той лихорадочности, к которой Джихён успел привыкнуть.

Лишь после того, как они долго и безмолвно смотрели друг на друга, Чо Джихён всё понял. Кан Соквон проверял. Он проверял его состояние. Медленно, раз за разом прокручивая всё в голове, он внимательно изучал каждую деталь внешности Чо Джихён, убеждаясь, что тот в безопасности.

Кончики пальцев Кан Соквона дрогнули, словно от легкого спазма. Заметив это едва уловимое движение, Чо Джихён медленно поднялся. Не дожидаясь подсказки, он пересел на кровать Кан Соквона.

Кан Соквон протянул руку. Только левую — ту, что не была сломана.

Чо Джихён прислонился к нему, словно полностью вверяя ему свое тело. Только ощутив его тепло, Кан Соквон медленно выдохнул. Рука, крепко обнимавшая Джихёна, скользнула вниз по его спине. Он судорожно касался его, снова и снова, будто пытаясь наощупь подтвердить, что тот действительно здесь.

— У меня к тебе просьба.

Услышав голос Кан Соквона, Чо Джихён кивнул. Он знал: какие бы слова ни последовали дальше, он выполнит всё.

— Не уходи.

— ...

— Я как-нибудь со всем разберусь. Я всё сделаю. Так что…

Кан Соквон замолкает, не в силах подавить нахлынувшие эмоции. Должно быть, это был гнев. Его душило чувство собственного бессилия.

У него были сломаны правая нога, правая рука и два ребра с правой стороны. Этой стороной тела он принял на себя удар автомобильной рамы, когда закрывал собой и удерживал на руках Чо Джихён. Операция длилась девять часов. И хотя сейчас, когда действие анестезии заканчивалось, Кан Соквон наверняка испытывал жуткую боль — словно по нему потоптались всем телом — он думал только о безопасности Чо Джихён. Словно весь остальной мир для него перестал существовать.

Чо Джихён медленно поднял руку и нежно провел ладонью по щеке Кан Соквона. А затем мягко поцеловал его.

— Я не уйду.

Словно выжигая внутри себя слова этой клятвы, Чо Джихён прошептал:

— Я не уйду, никуда… Я не уйду, так что и ты, хён…

Опустив голову, Чо Джихён так и не смог закончить фразу.

С того момента, как его привезли в больницу, и до самого окончания операции Кан Соквона, он не плакал. Он не кричал от отчаяния и не издавал ни единого стона скорби. Он терпел весь этот кошмар до конца, просто ожидая Соквона. Джихён чувствовал, что должен в одиночку вынести даже это гнетущее чувство утраты, от которого сердце, казалось, рассыпалось в прах. Он впервые узнал, что такое страх потери, ведь прежде у него никогда ничего не было. С каждым вздохом удушающая скорбь подступала к горлу. Это было чувство, которое он больше никогда не хотел бы испытывать.

И теперь, оставаясь рядом с Кан Соквоном, у которого только что закончилась операция, он окончательно понял: именно здесь его законное место.

Кан Соквон крепко обнял Чо Джихёна. Их губы встретились. Горячее дыхание слилось воедино, пока они предавались нежности друг друга.

Это была невероятно тихая ночь.

------------------------------

— Еда готова.

Чо Джихён быстро встал и принес поднос. Он приподнял изголовье кровати, помог Соквону сесть, поправил прикроватный столик и поставил еду. Наблюдая за тем, как Чо Джихён заботливо суетится вокруг него, Кан Соквон спросил:

— А ты?

— Я спущусь вниз и поем позже.

— Тогда давай поедим вместе чуть позже.

— Не нужно постоянно двигаться, пока кости еще не срослись.

На лице Чо Джихёна отразилось беспокойство.

— Скоро они все исправят.

И он говорил это не просто так. После операции прошло всего несколько дней, но Кан Соквон уже мог свободно передвигаться на костылях. Даже врач был поражен его невероятной выносливостью и силой, учитывая, что у него были сломаны рука, нога и ребра. Когда Чо Джихён пробормотал: «И все равно...», Кан Соквон наклонил голову и поцеловал его в затылок. Лицо Чо Джихёна мгновенно вспыхнуло.

— Я пойду принесу воды.

Чо Джихён быстро взял бутылку с водой и вышел из палаты. Идя по коридору, он потер покрасневшее лицо.

В отличие от прежних времен, Кан Соквон стал гораздо чаще инициировать подобный физический контакт. Словно пытался убедиться, что действительно удерживает в руках драгоценный камень.

Чо Джихён опустил взгляд на свою руку, сжимавшую бутылку.

------------------------------

Днем, когда Кан Соквон уснул, Чо Джихён отправился в больницу, где лежал Чхве Киёль. Как только он вошел, лицо матери Чхве Киёля озарилось радостью.

— Джихён, не волнуйся. Мы уже знаем, что произошло.

Чо Джихён удивленно моргнул. И вскоре понял истинный смысл ее слов. Он встретился взглядом с мужчиной, стоявшим в больничной палате. Его охватило отвращение, словно по всему телу поползла скользкая змея. Сердце бешено заколотилось, но тело, подобно заклинившему механизму, становилось все холоднее.

— Я слышала, что этого учителя избил какой-то парень по имени Кан Соквон, или как там его? Говорят, он настоящий бандит. Он ведь и тебе угрожает, да? Бедняжка.

Мать Чхве Киёля посмотрела на Чо Джихёна с глубоким сочувствием. Чхве Киёль, лежавший на больничной койке, тоже повернулся в их сторону, но, столкнувшись с ним взглядом, поспешно отвернулся.

Чо Джихён сжал в кулаки вспотевшие ладони.

— Нет. Мне никто никогда не угрожал. Если уж говорить об угрозах, то их мне высказывал Чхве Киёль. Можете спросить его об этом сами.

— О чем ты вообще говоришь?

— Чхве Киёль избил меня и пытался совершить сексуальное насилие. А старший товарищ мне просто помог.

Чо Джихён произнес это, глядя прямо на учительницу, которая тоже наблюдала за ними. Услышав его слова, мать Чхве Киёля издала истошный вопль.

— Что за чушь ты несешь?! Зачем нашему Киёлю делать такое?!

— Не стоит бросаться подобными обвинениями без доказательств.

В разговор вмешался и отец парня. Чо Джихён спокойно ответил:

— Что касается доказательств, вы можете посмотреть фотографии в телефоне Чхве Киёля. И неважно, удалите вы их или нет. Я уже сохранил копии в другом месте.

Это была ложь. Но сейчас это не имело значения. Это был единственный способ защитить Кан Соквона.

Чхве Киёль истошно закричал:

— Закрой дверь! Быстро закрой!

Увидев такую отчаянную реакцию сына, мать побледнела.

— Если хотите подать в суд, пожалуйста, — сухо добавил Чо Джихён. — Я сделаю то же самое.

Когда Чо Джихён слегка поклонился и уже собирался уходить, отец Чхве Киёля окликнул его:

— И чего же вы от нас хотите?

Это была ожидаемая реакция. Родители Чхве Киёля ценили свою репутацию так же высоко, как и благополучие сына. Чо Джихён твердо изложил свои условия: они отказываются от любых юридических претензий к Кан Соквону, переводят Чхве Киёля в другую школу и ни в коем случае не втягивают в это дело его собственных родителей. Отец Чхве Киёля после недолгого молчания кивнул. Напоследок Чо Джихён предупредил, чтобы тот обязательно сообщил, если они передумают, ведь тогда ему самому придется готовиться к суду. Получив твердое обещание, Чо Джихён наконец покинул больницу.

На обратном пути его вырвало всем, что он съел, пока из желудка не начала выходить прозрачная желчь. Шагая на дрожащих ногах, он вдруг тихо рассмеялся. Все оказалось так просто. Стоило лишь внушить себе, что с таким ничтожеством, как он, может происходить что угодно — и все проблемы сразу разрешились. Точно так же, как Кан Соквон стал для него решением всего.

------------------------------

Чо Джихён крепче сжал бутылку с водой в руке.

— Джихён, за водой пошел?

— Да. Здравствуйте.

Проходившая мимо медсестра дружелюбно обратилась к нему. Поскольку Чо Джихён, будучи явно несовершеннолетним, в одиночку ухаживал за Кан Соквоном, он невольно привлекал к себе внимание. Несколько пациентов, их опекунов и медсестер уже пытались разузнать его имя и возраст. Поначалу этот интерес вызывал у него сильный дискомфорт, но теперь он реагировал совершенно равнодушно.

— Тяжело тебе приходится, малыш, совсем один за двоюродным братом ухаживаешь.

Из-за сильной разницы во внешности никто бы не поверил, что они родные братья, а говорить правду о том, что он обычный старшеклассник, было нельзя. Поэтому Джихён на ходу придумал удобную ложь, назвавшись его кузеном.

— Держи, выпей тоже, — медсестра протянула ему баночку апельсинового сока.

— Все в порядке, не нужно.

— Бери, бери. Гляжу на тебя — и сразу своего сына вспоминаю.

Было трудно поверить, что материнские чувства способны пробудить в чужом человеке столько искренней доброты лишь от мимолетного воспоминания о собственном ребенке.

— ...Спасибо.

Когда Чо Джихён вежливо поклонился, медсестра улыбнулась и заметилa, что у него очень красивое лицо и прекрасные манеры. Потерев покрасневшие щеки, он наполнил бутылку водой и вернулся в палату.

Кан Соквон ждал Чо Джихёна, даже не притронувшись к своей еде.

— Почему ты не ешь?

— Я собирался поесть вместе с тобой.

— Зачем мне отбирать еду у пациента? — с легкой улыбкой сказал Чо Джихён, ставя бутылку на столик.

Взгляд Кан Соквона тут же переключился на апельсиновый сок в его руке.

— Ах, это мне дала медсестра.

Кан Соквон коротко обронил: «Понятно» и принялся открывать контейнеры с обедом. Повисла короткая пауза. Наблюдая за его абсолютно бесстрастным лицом, Чо Джихён нерешительно спросил:

— Мне стоит его выбросить?

В свете последних событий он начал понимать, что Кан Соквон ужасно ревнив. Тому явно не нравилось, когда люди в больнице, а особенно медсестры, называли Чо Джихёна красивым мальчиком и постоянно подсовывали ему то напитки, то фрукты.

— Нет. Выпей, — ответил Кан Соквон, аккуратно складывая крышки от контейнеров в сторону.

— …Она ведь уже пожилая женщина.

Вместо ответа Кан Соквон просто забрал апельсиновый сок из рук Чо Джихёна, сам открутил крышку и вернул баночку обратно. Чо Джихён молча посмотрел на сок, а затем подошел к раковине и вылил все содержимое до последней капли. Когда их взгляды снова встретились, Кан Соквон слегка нахмурился.

— Я не хочу, чтобы ты переживал из-за подобных мелочей.

У Кан Соквона по-прежнему был недовольный вид, но отрицать свою ревность он так и не стал.

— Нужно скорее поправляться, — пробормотал Чо Джихён себе под нос.

Заметив на себе пристальный взгляд Кан Соквона, он удивленно моргнул. Этот лихорадочный взор медленно скользил по телу Чо Джихёна, заставляя его вспомнить события вчерашнего дня.

Тогда он задремал на приставной койке, а проснувшись, обнаружил, что Кан Соквон смотрит на него сверху вниз, нежно перебирая кончиками пальцев его волосы. Они поцеловались. Кан Соквон крепко обхватил ладонью затылок Чо Джихёна. Когда их губы соприкоснулись, Кан Соквон не смог сдержать нахлынувшего возбуждения и попытался полностью притянуть его к себе. Но его остановила загипсованная рука. Чо Джихён тогда тихонько рассмеялся. Наблюдая за ним, Кан Соквон лишь раз досадливо цокнул языком и тяжело вздохнул.

Чо Джихён прекрасно знал, что это значит. В студии Кан Соквона они прижимались друг к другу при первой же возможности. Но до самого конца дело так ни разу и не дошло. Хотя Чо Джихён понимал, чего именно хочет Кан Соквон, всякий раз, когда тот ласкал его бедра, его тело невольно напрягалось. И каждый раз Кан Соквон лишь прикусывал губу, вздыхал и отстранялся. Сейчас у него было точно такое же выражение лица. Этот мужчина, даже сгорая от желания, всегда делал шаг назад ради него.

Джихёну хотелось как-то отплатить ему за эту чуткость. Может, именно поэтому сокровенные мысли неосознанно сорвались с его губ:

— Давай сделаем это, когда ты полностью поправишься.

Лицо Кан Соквона мгновенно застыло. Словно он услышал нечто совершенно немыслимое. Чо Джихён смущенно отвел взгляд. После этих слов повисла глухая тишина, из-за чего он даже засомневался, расслышал ли его Соквон вообще.

— Хорошо. Мне нужно поскорее поправиться.

Только услышав, как Кан Соквон бормочет это себе под нос, беря палочки для еды, Чо Джихён окончательно убедился, что тот все правильно расслышал.

Чувствуя, как к лицу приливает сильный жар, Чо Джихён поспешно отвернулся и посмотрел в окно. Ему показалось, что за спиной раздался тихий, довольный смех Кан Соквона.

В этот момент дверь палаты открылась, и вошла медсестра. Ее взгляд был прикован к Чо Джихёну. Он тут же поднялся со своего места.

— Что-то случилось?

— Тебя к телефону…

Практически никто не знал, что он находится здесь. И единственным человеком, который мог искать с ним связи, скорее всего, был отец.

— Я понял.

Чо Джихён оглянулся на Кан Соквона: «Я скоро вернусь, только отвечу на звонок». Тот лишь хмуро и недовольно кивнул. Отец уже несколько раз заявлялся в больницу, требуя, чтобы Джихён вернулся домой, и каждый раз получал категорический отказ. Кан Соквон сам был свидетелем этих сцен.

Пока Чо Джихён шел по коридору вслед за медсестрой, во рту у него стоял горький привкус. Он не испытывал к отцу особой ненависти. Тот просто любил свою жену. До безумия, до одержимости. Даже несмотря на ежедневные скандалы и драки, они так и не развелись. Джихён прекрасно понимал, почему его мать до сих пор не упекли в психиатрическую лечебницу. Причина крылась в том, что его дядя по материнской линии как раз проходил там лечение незадолго до того, как покончил с собой.

— Э-э, послушай…

Идущая впереди медсестра внезапно замолчала и с опаской оглянулась на него. Джихёна охватило нехорошее предчувствие. Прикусив губу, он подошел к стойке регистратуры. Даже старшая медсестра, протянувшая ему трубку, выглядела неестественно напряженной.

— Алло.

— Джихён…!

Из трубки вырвался звук, похожий на вой потерявшего рассудок зверя.

Услышав этот голос, Чо Джихён обреченно опустил голову.

Его отец сошел с ума от горя. В окровавленной одежде он без конца твердил одно и то же: «Что мне делать? Что теперь будет с твоей матерью? Что мне делать?» Джихён впервые видел отца в столь невменяемом состоянии.

— Она в критическом состоянии? — глухо спросил Чо Джихён.

В ответ на его вопрос отец лишь судорожно, со всхлипами покачал головой.

— Она останется инвалидом?

— Нет, но…

До сих пор его мать ни разу не пыталась покончить с собой. По крайней мере, это, должно быть, служило психологической опорой для отца.

— С ней все будет в порядке, — глухо произнес Чо Джихён.

Мужчина средних лет, чье лицо было залито слезами, закрыл голову руками и истошно разрыдался. Сквозь рыдания прорывался его дрожащий голос:

— Если твоей матери не станет, я тоже умру. Я тоже не смогу жить. Джихён, если ты можешь… пожалуйста.

Отец мертвой хваткой вцепился в сына.

— Сейчас всё налаживается, всё идет отлично. Так что, пожалуйста… пожалуйста, а?

— Что я, по-твоему, должен сделать? — спросил Чо Джихён со скрытой горечью.

— Я не прошу тебя жить с нами. Но мы ведь родители, как мы можем просто взять и разорвать связь со своим ребенком?

В конце концов, все вернулось на круги своя. Чо Джихён даже видеть мать не хотел. Он больше не желал поддерживать никаких отношений с женщиной, которая, не сумев добиться своего, готова была толкнуть собственного сына под колеса поезда, безумно крича, чтобы он просто сдох.

— Может, ты поживешь у своей тети?

— О чем ты вообще говоришь?

Вся кровь разом отхлынула от лица Чо Джихёна.

— Я сам поговорю с твоей тетей. Пожалуйста… у нас ведь всё налаживается. Так что, если ты просто, если ты просто поможешь…

В голосе отца, умоляющего и плачущего навзрыд, Чо Джихён уловил отчетливое негодование. Он ясно почувствовал скрытый смысл: «Если бы ты только потерпел, наша семья обрела бы покой». Жестокий, чистейший эгоизм. Иерархия существует даже внутри семьи. Это легко понять, если присмотреться, в чьих руках сосредоточена власть. И большинству маленьких детей приходится жить, будучи навсегда сломленными этой силой.

— Пожалуйста, умоляю тебя. Ваша мать в таком состоянии просто умрет. Она не ела и не спала уже несколько дней. Пожалуйста, просто спаси человеку жизнь, хорошо? Я сделаю всё, что ты скажешь…

Чо Джихён резко оттолкнул руку отца, судорожно сжимавшую подол его куртки.

— Я не хочу уезжать в Америку.

Он слишком хорошо понимал, кому именно пришла в голову идея спровадить его к тете за океан. Даже если они не собирались жить вместе, родителям до смерти нужен был сын, который производит идеальное впечатление. Тот, кто уедет учиться в Америку и заложит прочный фундамент для будущего успеха.

— Джихён! — рыдая, отец снова позвал его по имени.

Слезы обожгли глаза Чо Джихёна. Он не желал матери смерти. Как бы сильно он ни ненавидел эту женщину, она все еще оставалась матерью, которая его родила.

— Джихён. Ты сейчас так себя ведешь, потому что ты еще слишком молод и ничего не понимаешь. Ты просто запутался, потому что этот парень к тебе хорошо относится. Подумай хорошенько. О том, что действительно важно. А?

Не выдержав, отец рухнул прямо на пол больничного коридора, захлебываясь в слезах.

— …Это действительно важно, — тихо прошептал Чо Джихён.

Отец не услышал этих едва различимых слов.

«Это невероятно важно. Ты думаешь о маме точно так же сильно, как я думаю о Нем».

Все невысказанные слова тяжелыми камнями оседали глубоко внутри.

— Тогда поговори хотя бы недолго с матерью, — взмолился отец. — Как только она пришла в себя, она зовет только тебя.

— ...

Губы Чо Джихёна посинели от холода.

— Это последняя просьба твоего отца, умоляю.

Глядя на отца, который распластался перед ним на полу, цепляясь за штанину и низко склонив голову, Чо Джихён в итоге обреченно кивнул.

— Я просто зайду к ней. Но, отец… большего я сделать не смогу.

Его одежда уже промокла насквозь от ледяного пота. С того самого дня, стоило ему увидеть лицо матери хотя бы во сне, как его тут же выворачивало наизнанку. Смесь дикого, первобытного страха и глубокого отвращения разрывала его изнутри.

------------------------------

Чо Джихён медленно подошел к двери палаты и тихо постучал. Дверь была закрыта. Приоткрыв ее, он увидел мать, которая сидела на самом краю больничной койки. Ее профиль, застывший в глубокой скорби, выглядел трагически прекрасным. Она даже не повернула головы, прекрасно зная, что вошел ее сын. Чо Джихён медленно выдохнул и сделал шаг вперед.

— Ты в порядке?

— Нет, — коротко ответила она.

— …Пожалуйста, не делай больше этого.

Даже понимая, что подобные слова для нее пустой звук, Чо Джихён все равно негромко произнес их.

— А как отец?

— Что? — от неожиданного вопроса Чо Джихён удивленно переспросил.

— Как себя чувствует твой отец?

Джихён слышал, что отец сам, обезумев от ужаса, на руках притащил мать в больницу после того, как она вскрыла себе вены и попыталась повеситься. Он был настолько не в себе, что ему даже в голову не пришло вызвать скорую помощь.

— Он очень сильно напуган и расстроен.

— Он и должен быть расстроен.

Она произнесла это так, словно просто констатировала очевидный факт, а затем кивнула. После этого она сделала сыну знак рукой.

— Подойди ко мне на минуту. Чуть ближе.

Сердце Джихёна болезненно сжалось. Зловещее предчувствие ледяной волной подползло от самых кончиков пальцев ног. Чо Джихён сухо сглотнул.

— Мама хочет тебе кое-что сказать.

У нее был очень хриплый, надсадный голос. Заметив багровые следы на ее шее, Чо Джихён поспешно опустил голову. Уставившись в пол, он сделал один короткий шаг к матери.

— Еще немного ближе. Прости, мне сейчас тяжело говорить.

— ...

По лбу Джихёна скатился холодный пот. Все в порядке. Здесь, в больнице, она ничего ему не сделает. Он едва заставил себя сделать еще шаг.

— Джихён.

Мать внезапно обняла сына за шею. От этого поразительно нежного, удушающего жеста Чо Джихён затаил дыхание.

— Если я умру, то это будет вина твоего отца.

Голосом, сладким, точно у ведьмы, заманивающей ребенка конфетой, мать медленно прошептала ему на ухо:

— И я точно умру.

Чо Джихён отшатнулся от нее, словно обжегшись о яростное пламя.

— О чем ты вообще говоришь?!

— Твой отец тоже покончит с собой. Потому что он просто не сможет жить без меня, — сказала она со слабой, пугающей улыбкой.

Она снова протянула руку и намертво вцепилась в край одежды Чо Джихёна.

— Самое ценное в твоей жизни… Знаешь ли ты, каково это, когда его у тебя отнимают?

— О-отпусти… отпусти меня!

Мать испепеляла его взглядом. Когда он столкнулся с этими сверкающими чистым безумием глазами, которые были точной копией его собственных, Чо Джихёна захлестнула сильнейшая волна тошноты.

Чо Джихён изо всех сил оттолкнул ее от себя. Когда он уже бросился к выходу из палаты, мать пробормотала ему в спину хриплым, тяжелым голосом:

— С ним будет то же самое.

Шаги Чо Джихёна резко оборвались. В груди разлился леденящий ужас.

— …Что ты…

Мать не ответила. Чо Джихён медленно, через силу обернулся. Она широко, безумно улыбалась.

— Думаешь, я не смогу этого сделать?

— ...

— Я сделаю это. Сколько бы лет на это ни ушло, я сделаю это прямо на его глазах.

Обладая лицом, прекрасным, как цветок, она без тени жалости угрожала собственному сыну.

Она пообещала, что отнимет у него самое дорогое. Сделает это жестоко, прямо на глазах у Кан Соквона.

— …Вы не можете, — Чо Джихён произнес это глухо, словно пытался успокоить самого себя. «Нельзя, мама, ни в коем случае. Ты не посмеешь». Сдерживая подступающий к горлу страх, он обречённо шептал эти слова себе под нос.

— Если я не смогу сделать это сама, то найму кого-нибудь другого, — ледяным тоном отрезала женщина.

В этот момент Джихён вспомнил своего отца, который только что горько плакал за дверью. Мужчину, который раз за разом со слезами повторял, что если его жена умрёт, то он и сам непременно покончит с собой.

— Поживём — увидим. Потому что всё случится именно так, как я сказала.

Она буквально выплюнула эти слова, жестко чеканя каждое из них, словно окончательно скрепляя свою мрачную решимость. Не выдержав этого давления, Чо Джихён поспешно выбежал из больничной палаты.

— Что она сказала?! Что ответила твоя мама?! — отец тут же подлетел к нему и мертвой хваткой схватил сына за руку.

Джихён уже собирался открыть рот, но вовремя осекся и плотно сжал губы.

— …Ничего…

Налитые кровью глаза отца сейчас мало чем отличались от полных яда глаз матери. Просто одна была безумна от ненависти, а другой — от своей слепой любви.

— Да как это «ничего»?! Она ведь звала только тебя! Она всё время повторяла: «Верни мне моего ребёнка», и больше ничего! Джихён, умоляю тебя, сделай что-нибудь!

Отец обессиленно рухнул перед сыном на колени.

— Я не смогу жить без твоей матери, Джихён, пощади меня, прошу… — Схватив парня исцарапанными, испачканными в крови руками, мужчина безутешно, навзрыд разрыдался. — Джихён!..

— Отец, мама ведь…

«Теперь тебе придётся сдаться».

Словно предчувствуя, что именно собирается сказать Чо Джихён, отец резко вскинул голову.

— Нет!

В голосе мужчины звенела суровая, непреклонная решимость. Его налитые кровью глаза выдавали непоколебимую, пугающую волю.

Джихён словно наткнулся на глухую каменную стену и обречённо опустил голову. Его охватило неописуемое, глухое отчаяние. В конце концов, в этой семье ничего и никогда не изменится. Ему не оставалось ничего другого, кроме как молча стоять и слушать надрывные рыдания отца.

Путь до больницы, куда госпитализировали Кан Соквона, показался Джихёну бесконечно долгим. Наверное, это и была та самая смертельная усталость, высасывающая все силы.

Джихён уже собирался толкнуть дверь больничной палаты, но замер, услышав доносившийся изнутри резкий разговор.

— Эй, ты, придурок! Ты вообще в своём уме?! Совсем крыша поехала?!

Этот разгневанный голос Джихён узнал бы из тысячи. Директор.

— Простите меня, директор, — тихо ответил второй голос.

— Думаешь, мне сдались твои извинения?! Вы хоть представляете, в какое дерьмо вы меня втоптали из-за этого отменённого матча?!

Мужчина сыпал обвинениями без остановки, не давая собеседнику вставить и слова:

— Я едва утихомирил ассоциацию, которая сейчас стоит на ушах! Я все пороги там оббил, распинаясь в извинениях и клянясь, что такого дерьма больше не повторится! Ты думаешь, я выбил для тебя эту отдельную палату, чтобы ты тут разлёживался?!

— Я всё вам возмещу. Позже.

— Да разве дело в деньгах?! Ты вообще соображаешь, что творишь прямо сейчас?!

— Я отработаю это. Чуть позже.

— Ты думаешь, в спорте можно делать перерывы, когда тебе вздумается?! Ты хоть понимаешь, насколько для спортсмена важно время?! Один упущенный шанс — и ты на дне!

— Мне жаль.

Джихён за дверью невольно опустил голову, словно эти слова предназначались ему.

— Хватит кормить меня своими «жаль»! Сколько сил и денег я в тебя вбухал! Я лично притащил тебя в Сеул, тренировал, сделал из тебя человека, а ты мне заявляешь, что бросаешь спорт?!

— Я не бросаю. Просто беру перерыв.

Услышав о том, что Соквон временно бросает спорт, Чо Джихён ощутил такой шок, словно его со всего размаху ударили обухом по затылку.

— Да это одно и то же! — взорвался директор.

От этого резкого крика Джихён за дверью невольно вздрогнул. Директор тяжело, шумно выдохнул и уже тише, но ядовито продолжил:

— Ладно. Давай я хотя бы выслушаю причину, по которой ты устраиваешь этот цирк.

— Мне нужны деньги, — глухо ответил Кан Соквон.

Директор презрительно фыркнул, окончательно опешив от такой наглости.

За дверью Джихён до крови прикусил губу, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями.

— Это всё из-за того паршивца? — процедил директор.

Соквон промолчал.

— Из-за этого бледнолицего ублюдка Чо Джихёна, да? Как там его звать?!

Кан Соквон по-прежнему хранил тяжелое молчание.

— Черт бы вас побрал… Вот увидишь, я этого недоноска в покое не оставлю. Поймаю — и лично руки-ноги ему переломаю, клянусь!

— Выбирайте выражения, — тихо перебил его Соквон.

Его тихий голос прозвучал так низко и опасно, словно глухое рычание хищника перед прыжком. Даже видавший виды директор на мгновение запнулся, прежде чем яростно выругаться:

— Чёрт возьми! Возьми ты уже себя в руки, идиот! Если вам двум парням больше заняться нечем, кроме как этой херней страдать, то катитесь к черту!

— Это не ваше дело, директор.

— Что значит — не моё дело?! Неблагодарная ты скотина! Если эта грязь всплывёт наружу, тебе закроют дорогу на любые соревнования! Ты хоть представляешь, сколько вокруг гнилых сплетен?! Понятия не имеешь, насколько консервативны старики в спортивной ассоциации! Один слух о вашей ориентации — и на твоей карьере поставят жирный крест!

Кан Соквон ничего не ответил. Посчитав дальнейшие препирательства бессмысленными, директор гаркнул: «Думай головой!» и широкими шагами направился к выходу.

Джихён едва успел отпрянуть в тень коридора, замерев на месте, словно изваяние. Дверь палаты резко распахнулась.

Выскочивший директор сразу же наткнулся взглядом на застывшего парня. На лице мужчины на мгновение промелькнуло замешательство, но он быстро сориентировался. Плотнее прижав за собой дверь, директор мертвой хваткой вцепился Джихёну в предплечье и без лишних слов потащил его за собой в сторону безлюдной пожарной лестницы.

Оказавшись за тяжелой железной дверью, директор резко развернулся к нему:

— Всё слышал?

В ответ на этот прямой вопрос Чо Джихён на мгновение замешкался, но скрывать правду не имело смысла, и он молча кивнул.

— Вот и отлично, тогда мне не придётся тратить время на лишние объяснения, — жестко произнёс директор. — Кан Соквон — уникальный гений. Такие спортсмены рождаются раз в сто лет. Нет, пожалуй, за всю историю нашей страны другого такого не было и не будет.

Джихён прекрасно это знал. Ему достаточно было просто взглянуть на заголовки спортивных газет — он ведь не пропускал ни одной статьи о Кан Соквоне, бережно перечитывая каждую строчку.

— И этот идиот заявляет, что уходит из спорта ради каких-то быстрых денег! Ты хоть что-нибудь об этом знаешь?!

Джихён опустил взгляд и промолчал. Он не мог вымолвить ни слова, ведь истинная причина была ему более чем понятна. Чтобы они могли жить вместе и скрываться от родителей, им нужен был постоянный, стабильный доход. А призовые за победы в турнирах выплачивались в лучшем случае три-четыре раза в год. Соквон просто пытался найти любую работу с регулярной оплатой ради их будущего.

— Это ты ему напел?! Твоих рук дело?! — рявкнул директор и мертвой хваткой вцепился Джихёну в воротник куртки.

Парень испуганно замотал головой:

— Нет! Клянусь вам… Ничего подобного я ему не говорил!

— Тогда с какого перепугу он изменился буквально за одну ночь?! Соквон никогда не был паршивым шкурником, которому важны только бабки! Черт… Если ты тут ни при чём, то какого хера вообще происходит?!

Джихён уже собирался снова возразить, но вовремя осёкся. Наверное, в каком-то смысле он действительно был виноват. В конце концов, именно его ужасное, безвыходное положение навалилось на Кан Соквона неподъёмным грузом и довело до такого отчаянного шага.

— Ты хоть отдаёшь себе отчёт, сколько сил, нервов и здоровья я угробил, чтобы вырастить из этого мальчишки чемпиона?!

Когда мужчина в ярости сорвался на крик, тяжелая дверь пожарной лестницы внезапно приоткрылась. На пороге показалась дежурная медсестра. Директор тут же среагировал и резко оттолкнул Джихёна от себя.

— Пожалуйста, ведите себя потише, — строго сделала замечание женщина. — Время позднее, пациенты уже отдыхают.

— Простите великодушно, — мгновенно сменив тон, извинился директор.

Медсестра подозрительно окинула их двоих оценивающим взглядом, после чего закрыла дверь и ушла. Директор в ярости взъерошил свои и без того растрёпанные волосы, а затем снова, тяжело дыша, с ненавистью уставился на Чо Джихёна.

— Ты. Просто исчезни из жизни Кан Соквона.

«……»

— Ты прямо сейчас рушишь всё его будущее, понимаешь?! Ты хоть осознаёшь, какого великого спортсмена ты сейчас заживо зарываешь в землю?!

— Мне жаль, — губы Джихёна, приносившие эти пустые извинения, мелко дрожали.

— Если тебе действительно жаль, то просто убирайся от него к чертям собачьим! Пожалуйста!

Директор снова яростно рванул Джихёна за воротник, с силой встряхнул и бесцеремонно швырнул на пол. Больно ударившись спиной о бетонную стену, мертвенно-бледный Джихён лишь обречённо прошептал одними губами: «Простите…»

Директор с презрением плюнул прямо на подол одежды Джихёна.

— Мерзкий педик.

Джихён молча сносил эти оскорбления. Точно так же, как Кан Соквон совсем недавно молча терпел унижения в полицейском участке, защищая его. Теперь настал его черёд нести это бремя. Это была исключительно его вина.

— Только попробуй ещё хоть раз попасться мне на глаза!

Бросив напоследок ещё одну порцию грязных ругательств, директор развернулся и шумно зашагал вниз по лестнице. Тяжёлые, гневные шаги мужчины вскоре затихли, но Чо Джихён так и не смог поднять голову.

Чужая слюна, стекавшая по краю его куртки, капнула прямо на кроссовки — те самые, которые ему купил Кан Соквон. Джихён испуганно вздрогнул и принялся судорожно стирать пятно рукавом. Но сколько бы он ни тёр, въевшийся след никак не исчезал.

Джихён до крови прикусил губу и уткнулся лицом в колени. Груз, который навалился на его плечи, оказался слишком неподъёмным. Настолько тяжёлым, что он больше не имел права перекладывать его на Кан Соквона.

— Прости, — тихо повторил я.

Кан Соквон потянулся вперёд и нежно обхватил моё лицо своими широкими, тёплыми ладонями.

— Ты плакал?

«……»

По всей видимости, следы слёз были слишком очевидны, хоть я и тщательно умылся в туалете, да и времени прошло достаточно. Я лишь неопределённо, вымученно улыбнулся и попытался отвести голову в сторону, уходя от его проницательного взгляда.

— О чём вы говорили с родителями? — спросил Соквон.

— Да почти ни о чём.

Соквон слишком сообразителен, его не обмануть дежурными фразами. С ним безопаснее говорить как можно меньше. Изо всех сил стараясь показать, будто ничего из ряда вон выходящего не случилось, я уклонился от прямого ответа и присел на край кушетки для посетителей.

— Чо Джихён, — его голос тихо, с лёгким нажимом позвал меня по имени.

— …Они просто сказали мне возвращаться домой. Вот и всё.

— И на то, чтобы обсудить это, у вас ушло столько времени?

— По дороге сюда я… зашёл поужинать.

Выражение лица Кан Соквона оставалось пугающе серьёзным и холодным. Я опустил взгляд и принялся нервно теребить край своей куртки. До этого в уборной я старательно пытался застирать то мерзкое пятно от слюны директора, но ткань промокла, и теперь на одежде красовался уродливый влажный развод. Я медленно моргнул и, набрав в грудь воздуха, заставил себя произнести:

— Соквон… я забираю документы из университета.

— Что? — Кан Соквон резко выпрямился на койке, а его брови взлетели вверх. На его лице отчётливо читалось: «Что за чушь ты несёшь?»

— Я просто… не хочу пока учиться. По личным причинам.

— Тогда оформи перевод в другой вуз, — тут же предложил он.

— Нет, я хочу полностью бросить учёбу. Просто отдохну какое-то время.

— Исключено, — отрезал Кан Соквон. Он слишком хорошо меня знал и мгновенно раскусил, к чему я клоню.

— Я действительно хочу просто немного отдохнуть, — упрямо повторил я, не поднимая глаз.

Я слабо, вымученно улыбнулся. Наши взгляды встретились, и в этот миг мне невыносимо захотелось разрыдаться.

«Ты действительно хочешь сбежать? Сбежать со мной туда, где нет людей, в место, о котором моя безумная мать никогда не узнает? Ты правда готов пойти на это ради меня? Пойти — и окончательно разрушить собственную жизнь, Соквон?..»

Горло обжигало огнём, пока я насильно сглатывал эти слова. Слова, которые я никогда в жизни не смогу произнести вслух.

Кан Соквон осторожно придвинулся ближе и принялся мягко гладить меня по спине. Его голос, тихо позвавший: «Джихён-а…», был несравненно, до боли нежным. И именно поэтому я не имел права прижаться к нему ещё сильнее. Я должен был держать дистанцию.

— Что случилось? Расскажи мне, — тихо попросил он.

В его тоне не было ни капли давления или допроса. Он просто безумно за меня сомневался и волновался. Я через силу покачал головой:

— Да ничего… Правда. Я просто ужасно устал от всего этого. Может, мне и правда стоит уехать куда-нибудь подальше? Бросить всё к чёрту.

— Нет, Чо Джихён, — твёрдо оборвал Кан Соквон. Он перевёл ладонь мне на плечо и с силой сжал его, заставляя смотреть на себя. — Всё, что нужно, сделаю я сам.

— Соквон…

— Я сделаю ради нас абсолютно всё, что угодно. Только ты ничего не предпринимай. Не смей исчезать.

В тот момент, когда я услышал его отчаянное «я сделаю всё, что угодно», внутри меня с глухим стуком оборвалось последнее хрупкое основание, на котором держались остатки моих сил.

Что бы я сейчас ни говорил, Кан Соквон всё равно уже принял решение бросить спорт. Он действительно был готов пойти на любые жертвы, разрушить карьеру, лишь бы защитить меня и изменить нашу жизнь.

«Убирайся прочь. Не разрушай ему жизнь!» — ядовитый голос директора набатом эхом отозвался в моих ушах.

Для Соквона это обернётся катастрофой.

И тут же перед глазами вспыхнул пугающий образ моей матери с её безупречной, прекрасной и леденящей душу улыбкой. Она ведь исполнит свои угрозы.

Я медленно поднял голову и прямо посмотрел на Кан Соквона. В его глубоких глазах на секунду мелькнула едва заметная, затравленная тревога.

— Спасибо тебе, — тихо и сокрушённо выдохнул я.

Чо Джихён продолжал улыбаться.

— За эти слова… большое спасибо. Сонбэ, ты мне… нравишься.

При произнесении этой единственной фразы, вырвавшейся словно вздох, Кан Соквон замер на месте.

Чо Джихён с молчаливой улыбкой в eyes повторил это снова:

— Ты мне нравишься, сонбэ.

Это было слово, которое ни один из них никогда не произносил вслух. Губы Чо Джихёна внезапно пересохли от жара, разливавшегося по груди. Всё его тело словно превратилось в сухой пустынный песок.

— Я, сонбэ…

Остаток его слов был поглощен губами, которые яростно прижались к его губам. Кан Соквон выдохнул горячий воздух и неистово поцеловал Чо Джихёна. В ушах звенело. Жар нарастал, лишая возможности думать.

Одной рукой Кан Соквон приподнял Чо Джихёна на кровать. Стройное тело обняло Кан Соквона. Желание, отчетливо ощутимое через тонкую больничную рубашку, коснулось ноги Чо Джихёна.

Кан Соквон тяжело вздохнул и углубил поцелуй. Его язык двигался яростно, разжигая ответную страсть. Руки Чо Джихёна, вцепившиеся в больничную рубашку Кан Соквона, слегка дрожали. Имя «Джихён-а» застряло у Соквона в горле. Пронизывающий жар пробежал по всему его телу, до самых кончиков пальцев ног.

— Сонбэ… Сонбэ…

Чо Джихён позвал Кан Соквона затуманенным взглядом. Кан Соквон, задыхаясь от переполнявшего его желания, тихонько прикусил губу.

— …А мы не можем это сделать?

— Что?

В ответ на вопрос Кан Соквона Чо Джихён опустил покрасневшие глаза.

— Если мы сделаем это сейчас…

Наблюдая за тем, как тот нерешительно переводит взгляд, Кан Соквон сухо сглотнул. Звук движения его выступающего кадыка показался Чо Джихёну странно резким.

— Если тебя это устраивает… я хочу этого.

Кан Соквон окликнул его:

— Джихён-а! — и схватил за плечо.

Словно в знак протеста, Чо Джихён нахмурился и спросил:

— А разве нельзя?

Кан Соквон ничего не мог ответить и просто смотрел на Чо Джихёна, пытаясь разгадать его истинные намерения.

В этот момент Чо Джихён слегка прикусил Кан Соквона за губу и тут же отпустил. С его стороны это было отчаянной попыткой соблазнения, но до настоящего поцелуя было далеко, и Кан Соквон затаил дыхание.

— Сонбэ… пожалуйста…

Чо Джихён прижался всем телом к ногам Кан Соквона и медленно начал ласкать его.

После этого робкого, неловкого и неуклюжего жеста Кан Соквон окончательно перестал думать. Он впился в губы Чо Джихёна, словно терзая их. Это был дикий поцелуй, непохожий ни на один из прежних. Его рука сжала Чо Джихёна за ягодицы и крепко притянула к себе. Плотно прижавшись к нему нижней частью тела, Кан Соквон стянул с Чо Джихёна штаны.

— Ах…

Когда штаны вместе с бельем сползли, лицо Чо Джихёна вспыхнуло. И всё же, словно желая во что бы то ни стало довести всё до конца, он теснее прижался к Кан Соквону, ласкаясь о него всем телом. Кан Соквон стянул с него больничную рубашку, полностью обнажая тело.

Прижавшись пахом к бедрам Чо Джихёна, Кан Соквон обхватил его и резко приподнял его бёдра. Их возбужденные члены скользко столкнулись друг с другом. Затылок Чо Джихёна покраснел. Кан Соквон укусил его за плечо, мгновенно оставив глубокий след, похожий на клеймо.

Чо Джихён достиг оргазма первым, испачкав больничную рубашку Кан Соквона. Кан Соквон, наблюдая за содрогающимся в экстазе телом Чо Джихёна, ощутил невероятное наслаждение. Вскоре после этого Кан Соквон тоже излился. Сперма беспорядочно брызнула на одежду Чо Джихёна, которую тот еще не успел снять.

Когда Кан Соквон попытался вытереть след от семени больничной рубашкой, Чо Джихён покачал головой:

— Всё в порядке.

Чо Джихён снова потянулся к нему и коснулся губами нижней губы Кан Соквона. Этот жест был еще более неумелым и трепетным, чем у младенца, который впервые приникает к материнской груди сразу после рождения.

От этого мимолетного прикосновения тело Кан Соквона вновь обожгло жаром. Сомкнув губы, двое мужчин жадно исследовали тела друг друга — словно люди, у которых больше не будет шанса встретиться завтра.

— Если будет больно, скажи мне.

Голос Кан Соквона был тихим. Чо Джихён медленно кивнул. Палец скользнул между его ягодиц. Соквон шмыгнул носом, и его мизинец проник в ложбинку.

— … —

— Ты в порядке?

— … Да.

Джихён ощущал каждое движение, и это вызывало у него невольную дрожь. Кончики пальцев на ногах подергивались, а дыхание становилось прерывистым. Кан Соквон внимательно наблюдал за ним, и в этом пристальном взгляде читалась напряженность, которая пугала и притягивала одновременно.

— Ха… Уф…

Чо Джихён прикрыл глаза, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами. Лицо Кан Соквона оставалось спокойным, почти непроницаемым, но его внимание было полностью сосредоточено на реакции Джихёна: на каждом вздохе, на малейшем изменении мимики и движении тела.

Напряжение между ними росло, становясь почти осязаемым. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только их сбивчивым дыханием.

— Всё хорошо? — тихо спросил Соквон, заметив выступивший на лбу Джихёна пот.

Джихён лишь кивнул, не открывая глаз, словно прося продолжать этот момент, несмотря на охватившее его волнение. Он чувствовал, как время замедляется, и каждое мгновение их близости наполняется особым смыслом, выходящим за рамки слов.

— Нужно быть осторожнее… — прошептал Соквон.

— Продолжай… пожалуйста, — едва слышно отозвался Джихён.

Кан Соквон нахмурился. Чо Джихён крепко сжал его больничную рубашку. Единственной мыслью Джихёна было сделать для него всё возможное и невозможное.

— Пожалуйста, быстрее…

Кан Соквон вытащил пальцы и прижался к его входу, который теперь стал чуть податливее, чем прежде.

— …!

Толчок произошел без малейшей возможности перевести дыхание. Стройное тело Чо Джихёна сильно вздрогнуло. Его лицо стало мертвенно-бледным.

Кан Соквон прикусил губу.

Если он и собирался остановиться, то нужно было делать это немедленно. Оба это понимали. Еще мгновение, и он уже не сможет подавить этот свирепый, звериный инстинкт.

Чо Джихён протянул руку, коснулся щеки Кан Соквона и прошептал:

— Пожалуйста…

В этот момент последние остатки рассудка Соквона испарились. Он резко подался вперед, глубоко входя внутрь. Глаза Чо Джихёна широко распахнулись от резкой боли, словно его тело разрывалось на части.

Сдавленный, полный муки стон вырвался из груди Чо Джихёна. Одной рукой Кан Соквон крепко перехватил его за талию и вошел до самого конца. Тело Чо Джихёна бессильно уткнулось в плечо Кан Соквона, словно его согнули пополам. Тем не менее, он изо всех сил цеплялся за больничную рубашку Соквона, как за спасательный круг, который ни в коем случае нельзя отпускать. Даже когда Кан Соквон грубо и яростно толкался, Чо Джихён из последних сил сдерживал рвущиеся наружу стоны.

— Джихён-а…

Запах крови с характерным металлическим привкусом заполнил рот. Когда Чо Джихён медленно поднялся, кровь потекла уже из носа. Похоже, он сильно ударился при падении. Он сплюнул кровь, попавшую в горло, и вытер лицо. Повернув голову к часам, он увидел, что за окном уже сгустилась глубокая тьма.

Ему казалось, будто он видел долгий сон. Дрожа от внезапного пронизывающего холода, Чо Джихён медленно поднялся с пола.

Сны и воспоминания переплелись в сплошную неразбериху.

Верно. А затем он ушел.

Не сказав Кан Соквону ни слова, он просто взял и бросил его. Он уехал учиться в Америку, словно спасался бегством. Он больше не мог этого выносить. Быть рядом с Кан Соквоном и наблюдать, как тот из-за него принимает столь болезненные решения. Видеть, какие унижения ему придется пережить, как на него будут указывать пальцем и презирать. Но прежде всего им руководил страх, что однажды мать окончательно разрушит жизнь Соквона.

Он забрал с собой все эти чувства, ставшие слишком тяжелой ношей, чтобы нести их или делить с кем-то, и просто исчез.

По дороге в Америку он пообещал отцу, что больше не станет встречаться с матерью. «По крайней мере, звони иногда», — сказала тогда мать с глубоким снисхождением. Отец с беспомощным видом тоже умолял Чо Джихёна об этом. Чо Джихён ответил, что всё понимает. Если в этом заключается его сыновний долг, он готов отвечать на ее звонки сколько угодно, безэмоционально повторяя заученные фразы.

В день отъезда мать передала ему записку, написанную рукой отца. В ней был указан номер телефона Кан Соквона. К номеру прилагалось любезное пояснение: за несколько сотен тысяч вон можно сделать телефон-клон и отслеживать всё что угодно, от текстовых сообщений до истории звонков. Чо Джихён разорвал бумажку в клочья. Но даже этот жест не мог избавить его от липкого ощущения чужого безумия.

Отцу, который со слезами на глазах провожал его и желал счастливого пути, Чо Джихён протянул белый конверт.

— Что бы ни случилось, пожалуйста, отправьте это ровно через месяц.

В конверте был указан адрес дома, где он собирался жить в Америке. Через месяц состояние Кан Соквона должно было улучшиться, и он смог бы возобновить тренировки. Им необходимо было трезво оценить свои отношения, когда они оба будут в порядке.

«Я прошу вас».

Он умолял отца, низко склонив голову. Слезы капали одна за другой.

Начав с пустяков, просто поддавшись глупому порыву из-за того, что не знал, как совладать с собственными чувствами, он разрыдался перед отцом, точно ребенок.

Отец кивнул:

— Я обязательно отправлю.

На глаза отца тоже навернулись слезы, когда он сжимал руку сына. Его лицо выражало искреннее сочувствие. По крайней мере, в тот момент Джихёну так казалось.

И вот так он покинул Корею.

Первые две недели после прибытия в Америку он беспрестанно бредил в сильной лихорадке. А затем, едва придя в себя, принялся ждать весточки от Кан Соквона.

Он надеялся, что тот остынет, придет в себя, и они со временем смогут построить свое счастливое будущее здесь, в Америке. Его наивная, глупая вера жила месяц, потом еще один, а затем растянулась на два следующих. Он успокаивал себя мыслью, что Кан Соквону с его характером нелегко решиться на ответ. Он с трудом мог представить, как Соквон пишет письмо. Но он свято верил, что оно когда-нибудь придет.

Однако за полгода не прилетело ни строчки.

Выпал снег. Снег в Америке казался особенно холодным и глубоким.

Следующей весной Джихён переехал в общежитие. Раз в день он звонил тете, чтобы узнать, не приходило ли ему писем. Потом эти звонки стали повторяться раз в два дня, раз в три дня, раз в неделю, раз в две недели, раз в месяц…

Кан Соквон всё еще злится? Неужели поэтому он не выходит на связь?

Каждую ночь ему снилось, как Кан Соквон приезжает к нему в Америку. Бывали дни, когда тот нежно обнимал его, дни, когда злился и кричал: «Ты разрушил мою жизнь!», и дни, когда молча наваливался сверху и душил. Не в силах больше ждать, Джихён в конце концов сам отправил ему письмо. Но конверт вернулся с пометкой «Адресат не найден», и его чувства окончательно потеряли ориентир.

Со временем тоска утихла и постепенно сошла на нет. По крайней мере, он сам в это верил.

Он также подумывал позвонить, но панически боялся услышать в ответ холодный отказ. К тому же воспоминания о безумии матери, которое и без того сломало жизнь Кан Соквону, удерживали его от опрометчивых шагов.

Даже номер телефона, который он хранил как последнее средство спасения, давно стерся из памяти.

«Мне достаточно и того, что я убедился: он не в психиатрической больнице».

Воспоминание о голосе, произнесшем эти слова, отозвалось теплом в груди. Но в то же время кончики пальцев рук и ног заледенели, словно в них перестала циркулировать кровь. Пошатываясь, он подошел к обеденному столу, нашел флакон с таблетками и торопливо запил их водой. Затем взял телефон и набрал номер. Раздались размеренные гудки.

— Да. Алло.

— Отец.

— О, Джихён-а. Да, что случилось?

Голос отца, который сейчас жил с матерью в Шанхае по делам бизнеса, звучал непривычно бодро и энергично. Точно так же, как и его дела, которые словно по мановению волшебной палочки пошли в гору на следующий же день после исчезновения сына.

— Я звоню, потому что хочу кое-что спросить.

— Да, конечно. Спрашивай.

— Я насчет того письма.

Этот вопрос он мысленно задавал себе уже сотни раз, пока жил в Америке. И каждый раз отец настойчиво уверял его, что всё отправил.

Снова и снова.

Примерно через год после приезда в Америку он решил больше не поднимать эту тему. Примерно тогда же он смирился с мыслью, что Кан Соквон, возможно, просто не ищет его.

— Какое письмо?

— Письмо, которое я передал тебе перед отъездом к тете.

В трубке послышалось задумчивое мычание — отец пытался вспомнить события прошлых лет.

— Ты отправил его по почте?

— Ха-ха-ха, ну ты чудак, Джихён-а. Неужели ты позвонил посреди ночи только ради того, чтобы спросить об этом? В такое-то время!

— Да.

Сердце Джихёна бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди.

В памяти отчетливо вспыхнуло лицо Кан Соквона. Его разгневанный голос и обрывки воспоминаний прошлых дней смешались в сплошной хаос, безжалостно накрывая его с головой.

— Я позвонил именно для того, чтобы узнать это.

— Джихён-а, да зачем тебе сейчас…

— Пожалуйста, просто скажи мне.

Чо Джихён прижал ладонь к лобной доле, ощутив резкую, как укол иглы, боль. В трубке послышался тяжелый вздох отца.

— Я выбросил его.

— …

Ему показалось, будто сердце заживо облили расплавленным железом.

Он судорожно закрыл лицо руками.

Невыносимый стыд и ярость начали терзать его душу.

— Ну какой родитель в здравом уме станет спокойно смотреть на то, как его собственный ребенок катится по неверной дорожке?

— …Ты просто выбросил его?

— Да. Разумеется, я…

Он не стал слушать последующие слова.

Это было ужасно. Мучительное, удушающее чувство, которое невозможно выразить словами. Он не находил оправдания собственной трусости, своей слабости и глупости.

«Мне нужно с ним встретиться. Мне нужно встретиться с ним и поговорить…»

Чо Джихён решительно поднялся со своего места и взял телефон. Он по очереди набрал одиннадцать цифр, которые навсегда врезались в его память.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…

Он снова нажал кнопку вызова. Всё повторилось. Механический голос женщины бесстрастно твердил одно и то же. Чо Джихён сунул телефон в карман и торопливо обулся.

Нужно встретиться и поговорить. Найти любые слова, какие угодно. Возможно, его никогда не простят, но он обязан хоть что-то сделать. Если нет… он просто отчаянно хотел получить это прощение. Ему следовало вцепиться в Кан Соквона еще вчера. Если бы он сделал это, всё бы не запуталось так сильно. Если бы можно было повернуть время вспять и вернуться во вчерашний день… Нет, он хотел начать всё сначала. Если бы только это было в его силах, он бы вернулся к самому началу и переписал их историю. Он так хотел исправить жизнь Кан Соквона, которая пошла наперекосяк исключительно из-за него.

Поддавшись нахлынувшим эмоциям, Чо Джихён вытер щеку ладонью. Оказавшись у лифта, он вздрогнул, увидев свое отражение в зеркале. Джихён грубо вытер окровавленное лицо рукавом, но с мертвенно-бледным, осунувшимся цветом кожи ничего нельзя было поделать.

Может, стоит хотя бы переодеться перед уходом?

Чо Джихён опустил взгляд на свою испачканную кровью рубашку, и тут до него внезапно дошло: он даже не знает, куда именно ему идти. Он снова достал телефон и набрал номер. Связь так и не установилась. Выслушав предупреждение автоответчика о переключении на голосовую почту, Чо Джихён дождался сигнала и заговорил:

— Сонбэ, это Чо Джихён.

Он нажал кнопку вызова лифта.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. Извинения? Нет, я всё объясню, когда мы встретимся. Так что…

Чо Джихён рассеянно повернул голову к окну и замер, удивленно моргнув.

Когда он выходил из квартиры, небо было абсолютно черным, так откуда же теперь в нем взялась эта огромная луна? Ее холодный свет не приносил привычного умиротворения, которое обычно дарит полнолуние. Напротив, жуткое, зловещее ощущение сковало всё его тело. Казалось, будто на него в упор смотрит гигантский змеиный глаз.

Вспомнив, что запись сообщения всё еще идет, Чо Джихён судорожно прижал трубку к уху.

— Ах… я пойду к магазину. Я буду ждать тебя там.

Когда он нажал кнопку «звёздочка» и снова повернул голову, ему показалось, что луна увеличилась еще на ладонь. Чо Джихён слегка прищурился и с силой надавил на виски. Он списал всё на то, что его тело сейчас не в лучшем состоянии. Слуховые и зрительные галлюцинации давно перестали быть для него редкостью.

Но это выходило за рамки разумного.

Каждый раз, когда он моргал, луна приближалась ровно на расстояние ладони. Чо Джихён, широко распахнув глаза от этого невероятного зрелища, замер на месте.

Луна, слепившая его своим ослепительно белым сиянием, вдруг качнулась, словно склонив голову набок, и в тот же миг раздался оглушительный грохот сотрясающейся земли.

В одно мгновение огни всех зданий за окном и свет в квартире погасли. В кромешной тьме, поглотившей небо Сеула, словно на всей земле больше не осталось ни единой лампы, внезапно хлынул безумный звездопад. Яркие вспышки света словно впились в эту священную темноту. Пораженный ужасающе прекрасным зрелищем, Чо Джихён долго и молча наблюдал за происходящим.

Это было поистине великолепное и жуткое зрелище.

Когда звездный ливень наконец стих, осталась лишь яркая белая луна, одиноко освещавшая огромный мост.

И в следующее мгновение земля под его ногами с грохотом обвалилась.

Глава 10

Он открыл глаза.

В поле зрения появился знакомый потолок. До ушей донесся ритмичный, веселый стук ножа по разделочной доске.

— Джихён, пора вставать.

Услышав знакомый женский голос, Чо Джихён вздрогнул. Он огляделся. Затуманенный взор постепенно прояснился, и к нему вернулось осознание. Неужели он всё ещё спит?

Пока он растерянно осматривал комнату, дверь открылась.

— Джихён, ты опоздаешь. Поторопись и вставай.

— ……

— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь?

Женщина вытерла руки о фартук, подошла ближе и приложила ладонь к его лбу. Чо Джихён в испуге вздрогнул и оттолкнул её руку. Женщина помрачнела.

— Что с тобой такое? Мать с самого утра готовит тебе завтрак, а ты так себя ведешь?

Её тон и голос были пугающе реалистичными. Чо Джихён долго моргал.

— Ты всё ещё не проснулся? Иди умойся. Поторопись.

Она схватила Чо Джихёна за рукав и силой вытащила из постели. Его ноги коснулись пола. Всё было настолько правдоподобным, что по спине пробежал холодок.

Ошеломлённый, он вошёл в ванную.

Он открыл кран, сложил ладони лодочкой, набрал воды и умылся. Чувства обострились. Он плеснул в лицо водой ещё несколько раз.

Он медленно поднял голову.

В тот момент, когда его взгляд встретился с собственным отражением в зеркале, ноги подкосились, и он рухнул на пол. Раздался глухой удар, и женщина на кухне раздражённо крикнула:

— Что ты там делаешь?

Дрожащей рукой он ударил себя по щеке. Шлёп. Жгучая боль подсказывала, что это не сон, а реальность. Он ударил себя ещё раз, сильнее. Ещё раз и ещё раз. Он нанёс себе ещё несколько пощёчин подряд, но результат остался прежним.

Во рту появился солоноватый привкус крови. Чо Джихён вцепился в раковину, поднялся и снова посмотрел в зеркало.

— Джихён! Ты опоздаешь в школу!

На него смотрели одновременно незнакомые и знакомые глаза.

Это был он сам, восемнадцатилетний.

— Ты же помнишь, что через неделю пробный экзамен? Так что сегодня тоже хорошенько поучись. Понял?

За две недели до экзамена мать ежедневно повторяла одно и то же, словно вела обратный отсчёт.

— Я понял, — ответил он, обуваясь.

Даже когда он нажимал кнопку лифта и ждал его, чувство реальности так и не вернулось.

Дзинь.

Вздрогнув от звука прибывшего лифта, он поднял голову. Его взгляд встретился с человеком внутри.

— Парень, у тебя какие-то проблемы?

— Ах, нет.

Чо Джихён поспешно вошёл в лифт. Он ещё раз взглянул на своё отражение в зеркале. Всё оставалось прежним.

Из зеркала на него смотрел восемнадцатилетний подросток в школьной форме.

Как такое могло произойти? Безучастно направляясь к автобусной остановке, Чо Джихён несколько раз сильно ущипнул себя за руку.

Что же, чёрт возьми, случилось?

Не успел он собраться с мыслями, как подъехал автобус. Он по привычке зашёл внутрь. Пошатываясь в качающемся салоне, Чо Джихён изо всех сил пытался восстановить цепочку воспоминаний.

Он ждал лифт. Разговаривал по телефону, когда увидел за окном огромную луну и… Кан Соквона.

При мысли об этом имени Чо Джихён резко вскинул голову.

«Станция Джеил. Следующая остановка — Старшая школа Джеил». После объявления из автобуса хлынула толпа учеников. Чо Джихён последовал за ними наружу.

Парни в знакомой форме шли по знакомой улице. Чувство того, как воспоминания из прошлого накладываются на настоящее, было странным и неописуемым.

С растерянным, словно во сне, выражением лица Чо Джихён дошёл до школы. Он вошёл в класс и сел за свою парту. Сама парта, стул, ученики вокруг — всё было как прежде. Чо Джихён осторожно постучал по плечу одноклассника, сидящего впереди.

— Прости.

— А? Чего тебе?

— Какое сегодня число?

— Третье апреля. А что?

— Да нет, ничего. Забудь.

Чо Джихён принялся мысленно подсчитывать дни. Это было до того, как всё произошло.

Школьная поездка, инцидент с Чхве Гиёлем и перевод в американскую школу.

Чо Джихён обхватил лицо ладонями и тяжело вздохнул. Он никак не мог избавиться от мысли, что всё ещё спит.

Либо он просто сошёл с ума…

— Учитель идёт!

По крику стоявшего у двери парня все бросились по местам и сели. Чо Джихён тоже по привычке выпрямился.

— Вы же все знаете, что на следующей неделе пробный экзамен? Приведите мысли в порядок и учитесь. И прекращайте эту болтовню по утрам.

Голос классного руководителя звучал для него всё более отстранённо.

Чо Джихён сидел за партой, ничего не замечая вокруг. Он совершенно не понимал, как вести себя в этой безумной ситуации.

— Джоджи!

Услышав этот оклик, Чо Джихён вздрогнул и резко повернул голову.

— Чего ты так дёрнулся? Ты куда?

Это был Чхве Гиёль. Он по-свойски закинул руку на плечо Чо Джихёна и что-то игриво заговорил. В месте этого прикосновения у Джихёна возникло мерзкое ощущение, будто по коже поползло насекомое. Он поспешно оттолкнул Чхве Гиёля. Лицо того недовольно исказилось.

— А, я… меня учитель позвал.

Чо Джихён пробормотал первое попавшееся оправдание и поспешил уйти.

В тот самый момент, когда он увидел Чхве Гиёля, у него болезненно скрутило живот. Это не было выдумкой или ложным воспоминанием. В голове отчётливо отозвался чужой голос — тот самый, что когда-то ощупывал его тело и извергал грязные ругательства. Зрение поплыло, а в ушах раздался резкий звон. Чо Джихён зажал рот рукой и побежал в туалет. Его вывернуло всем утренним завтраком. Только после этого звон в ушах утих.

Чо Джихён подошёл к раковине и прополоскал рот. Руки крупно дрожали. Сколько бы он ни прокручивал это в голове, воспоминания не были плодом воображения. Чхве Гиёль определённо…

В этот момент он почувствовал чьё-то присутствие. Подняв голову, он застыл на месте. Вошедший в туалет парень заметил Чо Джихёна. Их взгляды встретились. Когда Джихён прочитал эмоцию, мелькнувшую в чужих глазах, его словно окатило ледяной водой.

Чо Джихён выбежал из туалета, бросившись наутёк. Вдогонку не раздалось ни звука.

Взгляд, устремлённый на него, выражал лишь мимолётное недоумение, с каким смотрят на абсолютного незнакомца.

Кан Соквон его не знает.

Всё вернулось к самому началу.

— Какое число ты сегодня назвал?

— Третье апреля. Ты уже спрашивал об этом.

Парень, сидевший впереди, посмотрел на Чо Джихёна как на сумасшедшего. Чо Джихён коротко извинился:

— Прости.

— Ты сегодня какой-то странный. Заболел?

— Нет, не заболел. …А ты случайно не помнишь, как я вёл себя вчера?

— Этот парень так много учился, что у него мозги спеклись? Что с тобой вчера было? Всё как обычно. Пришёл в школу и учился, учился, учился.

— …Спасибо.

Чо Джихён бесстрастно пробормотал слова благодарности, собрал сумку и встал из-за парты.

Вчерашний он ничем не отличался от прежнего. Тогда что же, собственно, изменилось?

Как только Чо Джихён устроился в школьной библиотеке, он сразу же открыл блокнот.

Он принялся записывать и систематизировать события прошлого так, как они сохранились в его памяти. Всё началось с того дня, когда он получил письмо от Кан Соквона. Какая же это была точная дата? Как бы отчаянно он ни пытался вспомнить, ничего не выходило.

Это было мучительно. Ощущения того дня, увиденная сцена, голос Кан Соквона, зовущего его по имени, — всё это ярко всплывало в памяти, но он никак не мог ухватить самое важное.

«3 апреля».

Он записал дату на полях блокнота.

Что изменилось?

Он ещё не знает.

Что осталось прежним?

Люди. Окружение.

Чо Джихён что-то нацарапал ручкой, а затем вывел имя: «Кан Соквон».

Он вспомнил их случайную встречу в туалете.

«Джихён-а».

Вспомнился голос, который когда-то так его называл, и у него сжалось сердце. Кан Соквон его ещё не знает. В конце концов, это значит, что всё происходит до того, как его жизнь была разрушена.

Ему показалось, будто сердце с глухим стуком упало куда-то вниз.

«Джихён-а».

Тепло и интонации звавшего его голоса, его прикосновения — всё это ощущалось совершенно отчётливо.

«Джихён. Я люблю тебя».

Полный чувств голос, прошептавший это, когда они обнимались в больничной палате, теперь следовало воспринимать как нечто, чего никогда не было.

«Давай жить вместе».

Чувств человека, который молча ответил именно так, даже в тот момент, когда во всём признался, теперь не существовало.

Чо Джихён уткнулся лицом в стол.

Он не знал, почему всё это произошло, но был уверен в одном: он должен жить так, будто ничего не знает, чтобы Кан Соквон мог сделать правильный выбор.

— Подработка?

— Да.

— Ты школьник?

— Да.

Директор круглосуточного магазина окинул Чо Джихёна недоуменным взглядом.

— Думаешь, справишься?

— Я справлюсь. Школьникам разве запрещено?

— Нет, можно. Тебе просто нужно согласие родителей.

При словах «согласие родителей» лицо Чо Джихёна на мгновение помрачнело.

— Несовершеннолетним согласие родителей нужно в обязательном порядке.

— Я принесу. Что-то ещё нужно?

— Заверенная копия выписки из регистрационной карты жителя, а вместо паспорта подойдёт студенческий билет. В общем, главное — принеси согласие родителей. Но ты точно справишься? — спросил директор, и в его голосе всё ещё сквозило сомнение.

Внешний вид аккуратно одетого в школьную форму мальчика совершенно не вязался с этой подработкой.

— Да. Я справлюсь. Вам не о чем беспокоиться.

Директор черкнул что-то на листке бумаги и протянул его Джихёну.

— Ну ладно тогда. Принеси завтра все документы по списку.

— Я понял.

Чо Джихён вежливо поклонился и вышел из круглосуточного магазина.

Ему потребовалось три дня, чтобы смириться с тем, что он не спит и не сошёл с ума. После этого он быстро адаптировался к реальности. Он впервые был благодарен своему характеру, позволявшему быстро сдаваться и принимать всё как есть.

Первым делом он систематизировал все события, которые помнил. На это ушло целых два дня. После этого он чётко определил, что ему нужно делать.

Поступить в университет. Это было абсолютно необходимо. Хорошее образование расширило бы его возможности для заработка.

Он уйдёт из дома, как только станет взрослым. После поступления он сможет работать репетитором, но до тех пор нужно накопить как можно больше денег. Для этого и требовалась подработка. Стоило закончить занятия, он шёл в библиотеку просматривать бесплатные объявления. Он выбирал места подальше от обычных маршрутов матери и ходил туда на собеседования. Стоило владельцам увидеть несовершеннолетнего в школьной форме, большинство из них сразу качали головами.

Этот круглосуточный магазин оказался единственным местом, куда его со скрипом, но приняли. Рабочее время было ограничено: после десяти вечера несовершеннолетним работать запрещалось. Из-за этого пришлось бросить подготовительную академию. Но это не имело значения. Он мог просто распределять время между учёбой и работой. К тому же его когнитивные способности теперь отличались от обычных школьных, поэтому учебный материал давался ему гораздо легче.

И последнее, что оставалось сделать, это…

Чо Джихён прикусил нижнюю губу.

Он мог либо смириться с этой безумной ситуацией, либо снова пережить весь тот ужас, через который уже однажды прошёл. Внешне он выглядел как старшеклассник, но внутри был человеком, который успел повзрослеть на несколько лет. И эти годы он прожил не зря. Однако сдерживать свои чувства всё ещё оставалось непосильной задачей.

С момента их случайной встречи в первый день он больше ни разу не видел Кан Соквона. Это было вполне естественно. Они учились в разных классах, и их ничего не связывало. Более того, если он сам не искал с ним встречи, то пересечься в школе было почти невозможно.

Даже понимая, что так будет лучше, всякий раз, когда он выходил в коридор или во двор школы, он по привычке искал Кан Соквона взглядом.

Словно безответно влюблённый мальчишка.

Чо Джихён тихонько рассмеялся. Если подумать, это действительно была безответная влюблённость. Ведь Кан Соквон его совершенно не помнил.

Чо Джихён гордо вскинул голову.

Он укрепил свою решимость не разрушать жизнь Кан Соквона и пошёл дальше.

— Я вернулся.

— С возвращением, сынок.

Мать подошла к прихожей и радостно поприветствовала его. Чо Джихён достал из сумки результаты пробного экзамена и протянул ей.

— Отличные оценки по английскому и математике, но в языковом блоке одна ошибка?

Выражение её лица мгновенно помрачнело. Она была из тех людей, которые не умеют радоваться малому.

— Извини. Я постараюсь в следующий раз.

Лишь после этих дежурных слов лицо матери немного смягчилось.

— Вот именно. Не всегда получается идеально. Но я надеюсь, что в следующий раз мой сын сдаст тест без единой ошибки.

— Да.

— Как дела в академии? Говорят, новый преподаватель, который пришёл в этом году, очень знаменит.

— Он хорошо объясняет.

Чо Джихён отвечал как можно спокойнее.

Ради подработки ему неизбежно приходилось прогуливать занятия в академии. В тот день, когда мать узнает об этом, разразится настоящий скандал.

— Хорошо. Мама на тебя рассчитывает. Ты должен усердно учиться, чтобы не стать таким же ничтожеством, как твой отец. Ты ведь понимаешь?

— Я пойду заниматься.

— Иди, занимайся.

При слове «учёба» мать широко улыбнулась. Чо Джихён зашёл в свою комнату и достал из сумки учебники. Он учился в свободное время, работая в круглосуточном магазине, но ему всё равно приходилось отдельно навёрстывать часы, пропущенные в академии. Чтобы не вызывать подозрений у матери, он обязан был показывать оценки, которые её полностью удовлетворят.

За исключением времени на ужин, он не отрывал глаз от книг до трёх часов утра. Только когда держать глаза открытыми стало совсем невыносимо, он встал и направился к постели. Он рухнул на кровать — тело казалось тяжёлым, как промокшая насквозь вата.

«Джихён-а».

Он вздрогнул и резко вскочил. Перед ним с обеспокоенным лицом стоял Кан Соквон.

«Ты в порядке? Тебе приснился кошмар?»

Чо Джихён огляделся. Это была библиотека. Охранник уже наводил порядок. Джихён моргнул, пытаясь избавиться от путаницы в смутных воспоминаниях. Голова казалась тяжёлой, словно он почти ухватил какую-то мысль, но та ускользнула.

«Ты долго не выходил, поэтому я поднялся проверить. Плохо себя чувствуешь?»

Кан Соквон в школьной форме по-прежнему выглядел взволнованным. Чо Джихён покачал головой.

«Нет. Я сейчас соберу книги».

Он сложил разложенные на столе учебники в сумку. Кан Соквон молча подхватил её сам.

«Всё в порядке. Я…»

«Пошли. Уже поздно».

Кан Соквон широкими шагами пошёл вперёд. Чо Джихён последовал за ним. Когда они вышли из здания библиотеки, им навстречу подул ещё тёплый ночной ветер. Деревья мягко покачивались ему в такт.

«Сонбэ».

«Ага».

Кан Соквон обернулся. В его глазах читалась невероятная нежность. Хотелось подбежать и обнять его прямо там.

«Что такое?»

«Да нет. Просто…»

Джихён ускорил шаг и поравнялся с ним. Они шли по улице бок о бок. Они не вели долгих разговоров, но он чувствовал, как на душе постепенно становится легче.

«Вы хорошо сдали экзамен?»

«Да так, ничего особенного».

Кан Соквон коротко рассмеялся.

«Почему вы смеётесь?»

«Просто подумал, что в этот раз мне снова будет легко найти твоё имя в списках».

«Вы всё ещё ищете его?»

«Ага». Кан Соквон добавил: «Думаю, это уже вошло в привычку».

Чо Джихён и представить не мог, что от мысли быть чьей-то привычкой внутри станет так щекотно. Он что-то смущённо пробормотал и опустил взгляд.

«Хочешь чего-нибудь выпить?» — спросил Кан Соквон, когда они проходили мимо круглосуточного магазина.

Чо Джихён покачал головой. Даже самые незначительные траты Кан Соквона ложились на Джихёна чувством вины. Он хотел, чтобы тот тратил на него как можно меньше денег.

Они миновали главную улицу и направились к парку. Чтобы добраться до дома, им нужно было идти в противоположную сторону. Но они намеренно выбрали окольный путь. Прогулка с Кан Соквоном была для него самым большим утешением за весь день. Сломанный уличный фонарь периодически мигал, рассеивая свет. Они шли под сенью потемневших деревьев в тишине. Уже одно это приносило глубокое удовлетворение.

Остановившись перед автоматом с напитками, Кан Соквон опустил монеты и достал бутылку воды. Он сам открутил крышку и протянул её Чо Джихёну.

«Спасибо». С тихим словом благодарности Чо Джихён взял воду и сделал несколько глотков. Отпив примерно треть, он вернул бутылку. Кан Соквон допил оставшееся залпом. Он аккуратно выбросил пустую бутылку в мусорное ведро и позвал:

«Джихён-а».

Даже после глотка воды Чо Джихён не мог утолить охватившую его жажду.

«Да?»

«Что делаешь завтра?»

В ответ на этот внезапный вопрос Чо Джихён слегка наклонил голову.

«Как обычно. Сначала школа, потом библиотека».

Всё происходило по одной и той же схеме, и Кан Соквон просто не мог этого не знать. В ответ тот лишь протяжно выдохнул: «Ясно…». Это была совершенно несвойственная ему реакция. Чо Джихён удивлённо моргнул, ожидая продолжения.

«Мои соревнования закончились, твой экзамен тоже позади, так что… может, встретимся где-нибудь в городе?»

В этом не было ничего необычного. Просто встретиться за пределами школы.

Но этот парень произнёс слова с явным трудом, что было совсем на него не похоже. При виде этой чужой, мальчишеской неловкости Чо Джихён почувствовал, как к щекам прилил жар.

«Хорошо».

Он слегка кивнул.

«Хочешь чего-нибудь поесть?» — спросил он.

Джо Джи Хён ответил: «Что угодно».

«Такой еды не существует».

Джо Джи Хён тихонько рассмеялся. Улыбка появлялась на его губах каждый раз, когда этот прямолинейный парень непринужденно отпускал шутку. В этот момент Кан Сок Вон крепко обнял Джо Джи Хёна. От неожиданности тот чуть не задохнулся. Пусть в парке и было мало людей из-за позднего времени, они всё равно могли встретить кого угодно. К тому же оба были в школьной форме. Это ничем не отличалось от того, если бы их личности были вытатуированы прямо на лицах.

Джо Джи Хён тихо позвал его: «Сонбэ». Только после этого Кан Сок Вон отпустил его. В темных глазах сонбэ вспыхнул жар. Одно лишь прикосновение этого взгляда словно заражало лихорадкой. Джо Джи Хён, не задумываясь, потер щеку и опустил взор.

« когда ты улыбаешься…» — сказал Кан Сок Вон.

Джо Джи Хён поднял голову и встретился с ним взглядом.

«…мне кажется, я сейчас сойду с ума».

Старший признался, что у него поднялась температура. Тень от его крупной фигуры полностью скрывала Джо Джи Хёна. Лицо младшего покраснело.

«Пошли».

Кан Сок Вон пошел впереди. Джо Джи Хён окликнул его: «Сонбэ». Тот остановился и вполоборота повернул голову.

«Как бы хотелось, чтобы завтрашний день наступил поскорее».

Кан Сок Вон улыбнулся. Это была мальчишеская, освежающая улыбка.

«Я тоже», — ответил Кан Сок Вон.

Сердце Джо Джи Хёна заколотилось. Теплый ветерок покачивал кроны деревьев.

На протяжении всего фильма он не мог сосредоточиться на экране. Отчасти из-за крупной фигуры Кан Сок Вона кресло в кинотеатре казалось тесным, но главное — он так остро ощущал соприкосновение их рук, что несколько раз пропускал субтитры.

Оглядываясь назад, он понимал, что так было всегда. Если они находились в одном месте и касались друг друга, он странным образом терял концентрацию. Особенно это проявлялось, когда он заучивал слова в автобусе.

Но он и подумать не мог, что всё повторится даже в кинотеатре.

Чо Джихён скосил взгляд в сторону. Нос Кан Соквона, очерченный темнотой, казался идеально прямым. Джихён слышал, что боксерам ломают нос хотя бы раз или два, но на лице Соквона не было и следа травм. Это лишь доказывало, что его еще никто не умудрялся сильно ударить. Взгляд Джихёна скользнул от переносицы ниже, к красивым губам. Он невольно вспомнил, какими мягкими они были на ощупь. В этот момент их глаза встретились. Кан Соквон беззвучно шевельнул губами: «Что?» Чо Джихён качнул головой. Поняв, что его поймали на лишних мыслях, он почувствовал, как к лицу прилила краска.

До самого конца фильма Соквон сидел, уставившись на экран с таким сосредоточенным видом, будто смотрел учебную лекцию. Когда пошли финальные титры, в зале зажегся свет. Люди один за другим потянулись к выходу. Стоило Кан Соквону подняться во весь свой внушительный рост, как к нему тут же приковались взгляды окружающих. На лицах проходящих мимо мужчин отчетливо читалось благоговение.

— Пойдем.

Услышав голос Кан Соквона, Чо Джихён поспешно встал. Сзади донесся изумленный шепот: «Ничего себе, какой высокий!» и «Он в школьной форме, неужели еще ученик?». Даже когда они вышли из зала и пошли по коридору, люди продолжали оборачиваться на Соквона. Однако на лице того было написано полное равнодушие к чужому вниманию. Его взгляд был устремлен исключительно на Чо Джихёна.

— Тебе не понравилось?

— Что?

— Фильм. Ты выглядел не особо сосредоточенным.

Он оказался невероятно проницательным. Чо Джихён тихо ответил «Нет» и добавил:

— Было здорово. Спасибо.

Джихён не был в кинотеатре почти десять лет. В его воспоминаниях залы оставались темными и грязными, поэтому сейчас он был искренне удивлен, увидев настолько ослепительно яркий и чистый комплекс еще у самого входа.

Выражение лица Кан Соквона, пока они шли по коридору, оставалось мрачным. Все то время, что они ехали в лифте, спускаясь на первый этаж, он хранил молчание. Задаваясь вопросом, не совершил ли он какую-то ошибку, Чо Джихён медленно прокручивал в голове события дня. Кан Соквон забронировал билеты в кино. Чо Джихён купил попкорн и напитки на свои карманные деньги. Кан Соквон категорически отказывался, но Джихён настоял на том, что оплатит хотя бы это. Попкорн оказался дороже и менее вкусным, чем он думал. Может, Соквон из-за этого был в плохом настроении? Чо Джихён украдкой взглянул на лицо Кан Соквона, отражавшееся в зеркальной стене лифта. Двери открылись, и все потянулись к выходу. Из вестибюля здания доносился отчетливый гул собравшихся людей.

— Идет дождь, — тихо произнес Чо Джихён, глядя в окно.

Выражение лица Кан Соквона стало еще суровее. Они не взяли зонт, потому что в прогнозе погоды ничего не говорили осадках. Им двоим пришлось стоять в вестибюле и смотреть на льющие с неба потоки воды. Постепенно люди расходились, пока в просторном холле не остались только они двое.

— Не похоже, что он скоро прекратится, — сказал Чо Джихён, всматриваясь в серое небо, затянутое густыми темными тучами.

— Знаю.

Чо Джихён снова украдкой покосился на него.

— Сонбэ-ним.

— Да?

— У вас из-за чего-то испортилось настроение? Если я в чем-то ошибся, пожалуйста, скажите. Я все исправлю.

Он выпалил слова, которые многократно репетировал про себя, даже не переводя дыхания.

— Вовсе нет.

Соквон ответил слегка взволнованным тоном. Чо Джихён растерянно уставился на него. Кан Соквон провел ладонью по щеке. Джихён сразу понял, что тот чем-то сильно обеспокоен.

— …Я никогда раньше этого не делал.

— Что?

— Я никогда прежде никого никуда не приглашал, поэтому прости. Я даже не спросил, какие фильмы тебе нравятся. Мне кажется, я все испортил.

Глаза Чо Джихёна округлились. «Извини», — снова тихо добавил Кан Соквон. От этих неловких извинений в груди Джихёна разлилось тепло. Соквон переживал из-за собственной неуклюжести. Должно быть, для него это тоже было первое настоящее свидание.

— Нет, мне правда все очень понравилось, — поспешно ответил Чо Джихён.

Ни один из них не отличался красноречием или излишней разговорчивостью. Наступила тишина, в которой отчетливо слышался лишь шум бьющих по стеклу капель.

— В тот день тоже шел дождь.

Кан Соквон произнес это едва слышно, словно про себя, не отрывая взгляда от стены воды снаружи. Джихён сразу понял, о чем речь. То был день, когда он впервые доверил Кан Соквону свой постыдный секрет, и они дали друг другу обещание.

— Вы правы, — отозвался Чо Джихён, тоже посмотрев вперед. — Кажется, мы сами приносим с собой дождь.

Услышав это, Кан Соквон тихо рассмеялся.

— Пожалуй, так и есть, — медленно кивнул он.

Дождь за окном припустил с новой силой.

— Хочешь пойти домой?

Вместо ответа на вопрос Кан Соквона Чо Джихён просто накинул сумку на голову.

Он снял промокшую до нитки одежду и встал под душ. После, завернувшись в большое одеяло, Джихён слушал радио. Звук дождя за окном смешивался со знакомым мотивом какой-то песни. Они поцеловались. Большая ладонь Кан Соквона снова и снова ласково поглаживала его по спине. Джихён прислонился к нему, прикрыв глаза. Тепло чужого тела дарило невероятное успокоение. В тот момент они были друг для друга дороже всего на свете. Рядом мерно жужжал вентилятор, под чьим теплым ветром сохла школьная форма.

— Сегодняшний фильм и правда напоминал учебную лекцию, — пробормотал Чо Джихён, не открывая глаз.

Каждый раз, когда он шевелил губами, его аккуратные ресницы едва заметно подрагивали. Кан Соквон молча смотрел на него сверху вниз.

— Такое чувство, будто я просто прогулял урок.

— Каково это — прогуливать уроки?

Уголки губ Чо Джихёна слегка приподнялись.

— Хорошо. Даже лучше, чем я думал.

Кан Соквон поцеловал его, словно бережно припал к его губам. Их мягкие губы соприкоснулись совершенно естественно. Сердце Чо Джихёна каждый раз трепетало так, будто этот юноша целовал его впервые. Кан Соквон крепче обнял Джихёна за плечи, уткнулся носом в его затылок и сделал глубокий вдох. От этого жеста у Джихёна даже пальцы на ногах защекотало от нежности. По радио заиграла уже другая песня. Без лишних слов эти мгновения казались такими же естественными, как само дыхание.

— Когда пойдет дождь… — внезапно заговорил Чо Джихён. — Думаю, я всегда буду вспоминать об этом. О сегодняшнем дне.

— Я тоже, — тихо отозвался Соквон.

Еще одно негласное обещание связало их двоих. Обычно холодный взгляд Кан Соквона смягчился. Чо Джихён крепче сжал обнимавшую его руку. Он мысленно поклялся, что отныне в любой дождливый день его мысли будут возвращаться только сюда.

Сильный ливень неистово хлестал по оконному стеклу.

Звук падающих капель глухо стучал по окну. Подушка оказалась мокрой — возможно, из-за сна, от которого он только что очнулся. Воспоминания о прошлом… нет, воспоминания о том, чего никогда не существовало, в последнее время все чаще преследовали его во снах.

Это было невыносимо мучительно.

Эти картины, о которых знал только он один, внезапно и безжалостно захватывали его сознание.

Он до боли в груди скучал по голосу Кан Соквона, по его теплоте и по его редкой, но такой искренней нежности.

Из-за влажного воздуха раскалывалась голова. Чо Джихён поднялся с постели и пошел в ванную. Когда он оделся и вышел в коридор, собираясь в школу, его мать сидела в комнате с совершенно изнуренным видом.

— Я в школу.

— Прости, что не смогла приготовить тебе завтрак, — уныло произнесла она.

— Все нормально.

— Мне следовало покормить тебя перед школой, но у меня так сильно болит все тело, что я просто не могла пошевелиться.

— Вам нужно отдохнуть.

В него тут же полетела пустая жестяная банка.

— Ах ты, паршивец! Мать говорит тебе, что больна, и это все, что ты можешь сказать?!

В дождливые дни раздражительность матери всегда удваивалась.

— Простите, — ответил он, подавляя яростное желание прямо сейчас сбежать из дома. — Может, принести вам одеяло?

Выражение лица матери немного смягчилось.

— Да. И принеси стакан горячей воды.

Чо Джихён принес одеяло, подал воду и снова тихо спросил:

— Вам нужно что-нибудь еще?

— Нет.

Она улыбнулась с довольным видом. У нее было красивое лицо.

— Твой отец уехал сегодня рано утром.

— …Да.

— И чем он только так занят, если не может заработать ни единой копейки?

Словно провинившийся ребенок, которого наказывают, Чо Джихён был вынужден стоять перед матерью и молча выслушивать все ее излияния.

— Ты ведь не станешь таким, как твой отец, верно?

Она сжала руку сына, ласково улыбаясь, точно Дева Мария. Джихёну показалось, будто его плоть заживо разъедает в том месте, где он ощущал ее тепло. Он спокойно ответил:

— Да.

— Иди быстрее. Опоздаешь в школу.

— Да. Я пошел.

Чо Джихён склонил голову и направился к выходу. Сердце бешено колотилось в груди. Он пытался успокоить себя, твердя, что все в порядке и это сущие пустяки, но его тело продолжало крупно дрожать, даже когда он обувался.

— Джихён-а.

Мать окликнула его перед самой дверью. Чо Джихён обернулся:

— Да?

— Я люблю тебя, сынок.

Чо Джихён опустил глаза как можно ниже и ответил:

— Я тоже.

Только зайдя в лифт, он осознал, насколько сильно нервничал — его ладони были насквозь мокрыми. На самом деле, все его тело покрылось холодным потом.

— Ха-ха… — сорвался с губ судорожный смешок.

Он слабо усмехнулся. С ним все было совсем не в порядке. Одной из вещей, которая ничуть не изменилась после его возвращения в прошлое, была его собственная психологическая надломленность. Это была душевная травма, о которой он никому не мог рассказать, и боль, которой он ни с кем не мог поделиться.

Он раскрыл зонт.

Сегодня тело казалось особенно тяжелым. Джихёну чудилось, будто он изо дня в день просто выполняет навязанные ему задания.

«У меня все хорошо. Если я продолжу в том же духе, то когда-нибудь…»

«…»

«Я поступлю в колледж и наконец стану независимым от семьи».

А что потом?

В конечном счете от него самого ничего не останется.

Подъехал автобус, и Джихён зашел в салон. Он занял место на заднем сиденье и, как обычно, достал свой словарь, но в голову не шло ни единого слова. Автобус, прибывший раньше обычного, оказался полупустым. Даже на остановках внутрь заходили от силы один-два пассажира.

Чо Джихён посмотрел в окно автобуса на залитый дождем пейзаж.

«Когда пойдет дождь, я, пожалуй, всегда буду вспоминать сегодняшний день».

Отбросив это тщетное, фантомное воспоминание, Чо Джихён перевел взгляд вперед. В этот же миг он неосознанно затаил дыхание.

Это был Кан Соквон.

Пока Джихён растерянно задавался вопросом: «Почему он здесь?», Соквон уверенно шагнул вглубь салона. Его прямая осанка, холодный взгляд и мощное телосложение, от одного вида на которое захватывало дух, — все было в точности таким, как он помнил.

Соквон опустился на сиденье.

Значит, в это время он тоже ездит в школу.

Джихён наконец понял, почему они ни разу не столкнулись раньше, хотя их пути явно пересекались. Понимая, что совершает глупость, он все равно завороженно провожал взглядом спину Кан Соквона. Затем его внимание переключилось на руки юноши.

Его руки с крепкими костяшками пальцев были покрыты мозолями в тех местах, куда приходилась основная нагрузка во время ударов. Волосы Соквона были слегка растрепаны, и дело было вовсе не в дожде. Скорее всего, он только что закончил утреннюю тренировку и теперь направлялся на учебу.

«Гениальный боксер, подобного которому наша страна больше не увидит. Самородок, рождающийся раз в сто лет».

Именно такими громкими заголовками Кан Соквон позже будет мелькать в прессе. В новостях и статьях журналисты станут соревноваться в восхвалении новой звезды, ворвавшейся на ринг подобно комете. И Кан Соквон действительно поднимется на самую вершину, шаг за шагом.

Бип. Резко прозвучал зуммер.

Джихён почувствовал на себе чужой взгляд. Кан Соквон, поднявшийся со своего места перед задней дверью, внимательно смотрел прямо на него. Только в этот момент Чо Джихён осознал, что автобус уже затормозил перед школой, и поспешно схватил свою сумку.

— Извините, — бросил он водителю и, неловко поклонившись, выскочил наружу.

Кан Соквон к этому времени успел уйти далеко вперед.

Джихён с характерным щелчком раскрыл зонт, со спиц которого во все стороны разлетелись водяные брызги.

Он не должен забывать об этом. О том, что у Кан Соквона останется все, даже если у самого Джихёна не останется ничего. О его блестящем будущем и о заслуженной награде, которую Соквон обязательно получит за все свои колоссальные усилия.

Чо Джихён медленно побрел под проливным дождем.

— Привет.

— О, Джихён, ты уже пришел?

Ким Суджон, работавшая в предыдущую смену, дружелюбно поприветствовала его. Он быстро переоделся в подсобке и вышел к прилавку. Работать прямо в школьной форме Джихён считал неправильным, поэтому всегда носил с собой комплект повседневной одежды. Проверив кассу, он достал из сумки книгу и положил ее перед собой, отчего Ким Суджон понимающе хихикнула.

— Ты ведь помнишь, что устроился на подработку в обычный круглосуточный магазин, а не в библиотеку?

— Да, конечно.

— Просто твоя внешность, твои манеры… Тебе бы на обложку учебников EBS фотографироваться, честное слово. Хотя нет, ты для этого даже слишком красив. Кстати, тут девчонки уже вовсю выспрашивали, сколько тебе лет.

— Вы не опоздаете? — мягко прервал ее Чо Джихён.

Услышав это, Суджон всплеснула руками: «О боже, совсем заболталась!», поспешно подхватила свою сумку и направилась к выходу.

— Увидимся завтра!

Чо Джихён вежливо склонил голову в знак прощания.

Стоило двери за ней закрыться, как он снова открыл книгу. Магазин находился на тихой улице с небольшим потоком пешеходов, поэтому посетителей здесь всегда было немного. В основном люди заглядывали уже после ужина — за сигаретами или алкоголем.

Дзинь.

Электронный звонок тихонько пиликал каждый раз, когда открывалась автоматическая дверь. Это был первый покупатель за целый час, прошедший с ухода сменщицы. Не отрывая глаз от страницы, Чо Джихён привычно произнес:

— Добро пожаловать.

Английский язык, корейский и математика давались ему сейчас гораздо легче, чем в прошлом, но в предметах, требующих банальной зубрежки, результаты по-прежнему напрямую зависели от количества потраченного времени.

Крупная, широкая ладонь с глухим стуком поставила бутылку воды на прилавок. Джихён отсканировал штрихкод и дежурным тоном сообщил цену:

— Восемьсот вон.

Ему протянули купюру в тысячу вон. Чо Джихён принял деньги и нажал нужную клавишу на POS-терминале. Он аккуратно расправил банкноту, опустил ее в соответствующую ячейку кассы и достал из монетницы сдачу. В тот момент, когда он уже собирался протянуть монеты покупателю, его взгляд невольно зацепился за фигуру стоявшего перед ним человека. Из-за ощутимой разницы в росте ему пришлось заметно приподнять голову, чтобы разглядеть лицо мужчины.

Стоило ему сфокусировать взгляд, как пальцы Джихёна дрогнули, и монеты с металлическим звоном посыпались из рук прямо на прилавок.

Даже после того, как монеты раскатились по полу, Чо Джихён продолжал стоять неподвижно, словно завороженный, не в силах отвести взгляд от покупателя. Мужчина, державший бутылку с водой, недоуменно приподнял брови.

— Ах… простите.

Чо Джихён тут же судорожно склонил голову. Он опустился на корточки, пытаясь отыскать упавшую сдачу, но найти ее в спешке оказалось непросто. Немного пошарив по полу, он сумел выудить лишь одну стовоновую монету. Вторую отыскать так и не удалось, поэтому ему пришлось подняться и снова полезть в кассу POS-терминала.

— Вот ваша сдача, двести вон.

Кончики его пальцев заметно дрожали. Кан Соквон молча забрал монеты и сразу же вышел из магазина. В ту же секунду у Джихёна подкосились ноги, и он едва не рухнул прямо за прилавком.

Кровь хлынула к голове, лицо лихорадочно горело.

«Почему он здесь?..»

Чо Джихён спрятал лицо в ладонях. Этот район определенно не входил в привычные маршруты Кан Соквона. Магазин находился довольно далеко и от его дома, и от боксерского зала. Из-за этого внезапного появления Джихён на какое-то время полностью потерял самообладание.

«А что, если он вернется? Может, стоит уволиться? Но я ведь только-только привык к этой работе… Что же мне делать?»

Пока его терзали эти тревожные мысли, Чо Джихёна вдруг осенило. В этой новой реальности Кан Соквон его совершенно не знал. Все эти страхи — лишь плод его собственного чрезмерного самосознания. Соквон ни за что не стал бы сознательно вторгаться в его жизнь только из-за того, что они пару раз случайно пересеклись.

Его визит сюда был чистой случайностью.

Придя к такому выводу, Джихён ощутил одновременно и горький укол в сердце, и колоссальное облегчение.

Прошел почти месяц с тех пор, как он очнулся в своей старой комнате, но за все это время он не обменялся с Кан Соквоном ни единым словом. И это было вполне естественно.

Чо Джихён снова опустился на стул и открыл книгу. Он долго и упорно вчитывался в страницу, но строчки расплывались, и ни одно слово не шло на ум.

«Ну ты и монстр. Опять первое место взял».

— Джи-хён, ты что, под кайфом в последнее время? Как тебе удается вообще не упускать первое место? Я слышал, твой рейтинг по стране — это тоже не шутки.

Перед доской, где вывесили общие результаты экзаменов, одноклассники вовсю подначивали Чо Джихёна. Тот лишь безвольно улыбнулся в ответ. Все оставшееся от подработки время он учился как безумный. В итоге не только школьный ранг, но и национальный процентиль резко поползли вверх. Истерики матери после этого неожиданно утихли. По крайней мере, теперь она не хваталась за ножи или ножницы, ведь успехи сына позволяли ей сохранять лицо перед окружающими.

— Ты стопудово берешь тайные уроки, да? Колись, Джи-хён.

Чхве Гиёль бесцеремонно придвинулся ближе и закинул руку на плечо Чо Джихёна. От одного его приближения Джихёна прошиб холодный пот, а внутри все сжалось от отвращения, но он изо всех сил постарался отреагировать как можно равнодушнее.

— Никаких уроков я не беру.

— Тогда почему твои оценки растут с каждым днем?

— Я просто усердно занимаюсь.

— Да ладно тебе. Ты сейчас на уроках так на доску смотришь, будто у тебя лазеры из глаз полезут. Что вообще с тобой стряслось? Ты и раньше пахал, но сейчас стал совсем другим.

— Все-таки я уже в выпускном классе.

Чо Джихён пробормотал невнятное оправдание и аккуратно сбросил с плеча руку Чхве Гиёля. Ему нельзя было реагировать слишком бурно, но и позволять этому парню переходить границы тоже не стоило. Их отношения следовало поддерживать на безопасной дистанции, плавно, как течет вода, чтобы в один момент просто оборвать их навсегда.

Страница книги Дорогой Джордж в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

О книге