Глава 1: Глубоко нежный мужской персонаж второго плана

«Хрусь».

Раздался четкий звук ломающейся ветки, эхом разнесшийся по безлюдному лесу.

Си Лэн резко обернулся, его левая рука мгновенно легла на рукоять лука, а пальцы правой привычно потянулись к колчану за стрелой. Но пальцы лишь наткнулись на пустоту — правая рука по-прежнему не слушалась и слабо дрожала от резкого движения. Травма напоминала о себе тупой болью.

Из-за густых кустов послышался шорох, и на тропу неторопливо вышел мужчина. На нем был строгий дорогой костюм, совершенно не подходящий для прогулок по глуши, а безупречно уложенные темные волосы слегка растрепал ветер. Это был Мин Чжи. Тот самый человек с фотокарточки, которая сейчас грелась в кармане Си Лэна.

— Далеко же ты забрался, тренер Си, — Мин Чжи остановился в нескольких шагах, окинув его внимательным, оценивающим взглядом. В его голосе скользила легкая, едва уловимая насмешка. — Ищешь уединения или прячешься от кого-то?

Си Лэн заставил себя опустить левую руку и незаметно спрятал правую за спину, возвращая лицу привычную маску вежливой отстраненности. Сердце в груди забилось чаще, но внешне он оставался абсолютно спокоен.

— Господин Мин, — ровно ответил Си Лэн, слегка наклонив голову в знак приветствия. — Не думал встретить вас здесь. Этот лес не лучшее место для прогулок в вашей обуви.

Мин Чжи сделал еще шаг вперед, сокращая дистанцию. В его глазах вспыхнул опасный интерес.

— Я пришел не гулять, Си Лэн. Я пришел за тобой.

Это был подарок на день рождения, который он приготовил для своего друга детства, Ло Цзяяня. Тот был преданным фанатом Мин Чжи еще со времен до его дебюта.

За окнами стрельбища небо уже стало чернильно-черным, налившись тяжелыми, темными облаками, похожими на нависший над головой свинец.

В час пик дороги намертво встали в пробках. Два водителя на обочине устроили настоящую драку на глазах у толпы, яростно колотя друг друга и распугивая прохожих.

Си Лэн с трудом вернулся в реальность и поспешил уйти, но навязчивые слуховые галлюцинации все еще преследовали его хаотичным шумом. Гневные мужские крики, проклятия и тяжелые удары — бах, бах, бах — отозвались темнотой в глазах, звоном в ушах и отчетливым привкусом крови во рту.

Он судорожно выдохнул, вырываясь из плена воспоминаний. Перед ним были шумные улицы, а не запертая квартира и отец, в ярости использующий его вместо боксерской груши.

Он подсознательно коснулся шеи.

Высокий воротник черной рубашки надежно скрывал горло, под тонкой тканью которого прощупывался едва заметный выпуклый шрам.

Холодный пот стек по бледной челюсти и капнул на кончики пальцев.

Телефон в кармане вибрировал уже очень долго. На экране высветилось имя, которое мгновенно привело его чувства в порядок.

— Цзяянь.

Си Лэн выровнял дыхание и нажал на кнопку ответа. В трубке раздался чистый, звонкий мужской голос с легкой, капризной обидой:

— Ну наконец-то! Наш занятой человек соизволил ответить на звонок?

Си Лэн молча смотрел на замерший в пробке поток машин.

Не дожидаясь ответа, Ло Цзяянь затараторил, словно воробышек:

— А-Чжао, ты уже в машине? Я жду тебя. Поторапливайся, давай быстрее! Жду, когда мы вместе задуем свечи и разрежем торт. Я приберег для тебя самый большой кусок, так что с тебя награда! Давай скорее!

Уголки губ Си Лэна слегка приподнялись, и знакомый голос рассеял темные тучи в его душе. Сегодня Ло Цзяяню исполнялось двадцать пять лет.

Они учились в одной школе, в одном классе и знали друг друга уже больше десяти лет. Си Лэн коснулся аккуратно завернутой фотокарточки Мин Чжи в кармане. Он шел праздновать день рождения Ло Цзяяня.

Голос друга в трубке так и искрился весельем.

Вокруг замигали неоновые огни. На стене торгового центра через дорогу висел огромный рекламный плакат.

В правом нижнем углу крупными буквами было выведено: «Амбассадор: Ло Цзяянь». Улыбка парня на фото была нежной, а его миндалевидные глаза — ясными, яркими и сверкающими, точно звезды. Совсем как его голос в телефонной трубке.

Солнечный, теплый, яркий, ослепительный, веселый, чистый.

Полная противоположность самому Си Лэну.

— Ой, ладно... Я побежал! — вокруг Ло Цзяяня было много друзей, в трубке стоял шум и гам, поэтому ему пришлось прерваться. — Тогда я вешаю трубку. Жду тебя, А-Чжао.

Си Лэн не стал сразу отключать вызов. Он продолжал прижимать теплый корпус телефона к уху, словно это помогало ему держаться, пока он пробирался сквозь поток машин.

В динамике все еще слышался неразборчивый шорох.

Вдруг донесся едва различимый возглас Ло Цзяяня:

— Положи торт! Не трогай его!

Голос звучал приглушенно, но Си Лэн узнал его.

— Я сам его купил, так почему мне нельзя? — раздался равнодушный и будто бы удивленный голос другого мужчины. — Ты снова собираешься скормить его своему главному простаку, молодой господин?

Тут же вмешался другой, более спокойный голос:

— Вот именно, Цзяянь, прекращай общаться со всяким сбродом.

Ло Цзяянь замолчал — вероятно, понял, что речь идет о Си Лэне. В его ответе слышалось скорее недоумение, чем гнев:

— Что за чушь вы несете?

— Цзяянь, благородный муж не станет стоять под аварийной стеной. Помнишь, я тебе говорил?

Разговор неожиданно перетек на Си Лэна.

Спокойный мужской голос убедительно продолжал:

— Молодой господин, вы из другого круга. Вы можете сознательно занижать свои стандарты, но этот человек за всю жизнь не приблизится даже к вашей стартовой линии. Ваши характеры, окружение, повседневные привычки... На мой взгляд, оборвать эти связи пораньше — это проявить к нему милосердие.

— Он добр к вам, но его доброта дешевая, неэффективная и бесполезная. К тому же, Цзяянь, ты теперь большая звезда. Тебе нужно думать о репутации...

Сквозь хаотичный шум и чужой смех Ло Цзяянь, кажется, что-то ответил.

Си Лэн изо всех сил напряг слух, пытаясь разобрать его слова.

Однако — бииип!

Резкий автомобильный гудок заглушил приглушенные голоса в динамике. Послышались короткие гудки отбоя.

Си Лэн раздраженно прижал ладонь ко лбу. Мысли спутались, и хаотичные слуховые галлюцинации вернулись с новой силой.

Бип, бип, бип! Бам, бам, бам!

Последнее, что он успел расслышать в трубке перед разъединением, был панический возглас Ло Цзяяня: «Черт, я же не повесил трубку...»

В час пик машины нескончаемым потоком мчались по улицам, мгновенно проносясь мимо. Высокий молодой человек затерялся в толпе, превратившись в едва заметную точку.

Грянул гром, и на город обрушился сильный ливень — хуа-ла-ла, — затапливая весь мир. Внезапный потоп окончательно погрузил вечерние дороги в хаос, а тревожные гудки и крики то нарастали, то затихали.

Сжимая в руке отключившийся телефон, Си Лэн растерянно поднял голову.

Соленая дождевая вода попала ему в глаза, сделав их такими же мрачными и свинцово-серыми, как небо над головой.

Бам!

Приглушенный удар. Знакомый запах железа наполнил ноздри, мгновенно парализовав все чувства.

Грохот!

Телефон выскользнул из руки, отлетел далеко в сторону и тут же превратился в мелкие осколки под колесами проезжающей машины.

Тело молодого человека описало в воздухе красивую параболу и тяжело рухнуло на асфальт. Черные волосы беспорядочно разметались по лицу.

— А-Чжао, А-Чжао? Ты еще слушаешь? Алло!

Бип — бип — бип —

— А-Чжао, А-Чжао...

Сквозь непрекращающийся скорбный плач веки Си Лэна слегка дрогнули, приоткрыв узкую щелочку. Ло Цзяянь безудержно рыдал, его лицо было залито слезами. Хрупкого и беззащитного, друзья едва удерживали его на ногах у больничной койки.

Было невыносимо больно. Но Си Лэн не мог издать ни звука.

Он с трудом перевел взгляд и заметил на своем лице кислородную маску. От его слабого дыхания на ней то появлялся, то исчезал тонкий слой белого пара.

Словно в предсмертном монтаже, воспоминания из прошлого мелькали перед глазами, как кадры старой выцветшей кинопленки — тусклые, темные, они накладывались друг на друга, превращаясь в бесконечный кошмар. Ранняя смерть матери, азартные игры и побои отца... Даже младший брат, с которым они когда-то были неразлучны, в итоге оборвал с ним все связи.

Но среди этой тьмы однажды пробился луч теплого света. Ло Цзяянь стал единственным спасением в его бесплодной, мрачной жизни.

Наверное, еще лет пять назад Си Лэн осознал, что его чувства к другу выходят далеко за рамки обычной дружбы. А три года назад он серьезно повредил правую руку и больше не мог, как прежде, рисовать дни и ночи напролет. Его и без того призрачные надежды на карьеру художника были окончательно разрушены.

С тех пор в его мире остался только Ло Цзяянь.

У Ло Цзяяня было бесчисленное множество поклонников. К сожалению, в делах сердечных он от природы был тугодумом и со всеми преследователями общался как с друзьями. Это косвенно дарило каждому из них проблеск надежды. Си Лэн всегда верил: если упорствовать, усердно трудиться и вытеснить всех конкурентов, рано или поздно наступит и его черед.

Они познакомились в первом классе средней школы. К старшим классам Ло Цзяянь стал преданным фанатом топового айдола Мин Чжи и четко определил свою цель. Си Лэн гнался за своим личным светом, пока Ло Цзяянь тянулся к звездам на небе. Три года назад Ло Цзяянь успешно попал в индустрию развлечений и получил возможность пересекаться с Мин Чжи. Теперь он сам стал востребованной популярной звездой.

Что было в этой истории дальше, Си Лэн так и не узнал.

Потому что кардиомонитор издал пронзительный сигнал тревоги, до ужаса похожий на автомобильный гудок.

Бип — бип — бип —

Врач беспомощно покачал головой и обратился к убитому горем Ло Цзяяню:

— Мы сделали все возможное. Примите наши соболезнования...

В момент, когда сознание окончательно угасло, в разум Си Лэна внезапно — словно оползень или цунами — хлынули тайны этого мира, облеченные в текст!

Оказалось, этот мир был книгой. Ло Цзяянь являлся ее главным, всеми любимым героем. Он пришел в шоу-бизнес ради своей мечты, и постепенно его восхищение Мин Чжи переросло в тайную любовь. В финале истории Ло Цзяянь разделил вершину славы с Мин Чжи, его чувства оказались взаимными, и он добился абсолютного успеха как в карьере, так и в любви.

Что касается Си Лэна, то он был самым преданным и трагичным второстепенным персонажем в этой книге.

После гибели Си Лэна в автокатастрофе Ло Цзяянь узнал о его чувствах и надолго погрузился в уныние. Это, в свою очередь, заставило обычно холодного и отстраненного Мин Чжи обратить на него внимание и спуститься с пьедестала, что официально положило начало их любовной линии.

Однако чувства Си Лэна стали занозой в сердце Ло Цзяяня, а сам погибший друг превратился для него в незабываемый «белый лунный свет». Это сделало прежде жизнерадостного и смелого парня чувствительным и робким, из-за чего его отношения с Мин Чжи долго оставались натянутыми. В конце концов Ло Цзяянь полностью отпустил прошлое и обрел с Мин Чжи счастливый финал.

Си Лэн подумал, что он действительно не понимал, чем так насолил Создателю. Зачем перед самым последним вздохом ему в голову впихнули этот сюжет, лишив возможности как спокойно жить, так и спокойно умереть?

Он все еще чувствовал сильную головную боль. Сознание едва успело погрузиться в хаос, как кто-то грубо выдернул его обратно.

Казалось, будто все кости в его теле сначала сломали, а затем заново сшили воедино. Измученный Си Лэн с трудом поднял руку и коснулся тяжелого, покрытого потом лба.

Какой банальный сюжет, какая паршивая судьба!

— Нет! — вырвалось у него.

Он замер, пораженный тем, что услышал собственный голос.

И тут же раздался незнакомый женский голос:

— Ой, ты меня до смерти напугал! Ты чего творишь?!

Длинные ресницы Си Лэна слегка дрогнули. Он открыл глаза, и непроницаемая тьма мгновенно отступила, сменившись ярким, бьющим по глазам светом. Зрение на мгновение затуманилось, и он неловко прищурился, еще не до конца придя в себя.

Перед ним стояла молодая девушка с круглым лицом, державшая в руках изящный светящийся лайтстик в форме ромба.

После дебюта Ло Цзяяня тому стало неудобно посещать фан-мероприятия. Поэтому Си Лэн часто ходил на фан-встречи Мин Чжи и ловил его в аэропорту вместо друга, чтобы сделать для него фотографии. Даже в своем нынешнем растерянном состоянии он сразу узнал эту вещь.

Официальный лайтстик популярного айдола Мин Чжи. Или, скорее, главного гонга этого мира.

Девушка недоуменно оглядела его с ног до головы. Чем дольше она смотрела, тем отчетливее понимала, что с парнем что-то не так. Она не удержалась и участливо спросила:

— Красавчик, ты в порядке? Ты такой бледный и весь взмок. Не переживай ты так, Мин-шэнь скоро выйдет.

Си Лэн замер.

Он обернулся. Позади него простиралось просторное и светлое помещение — терминал аэропорта. На огромном электронном табло циклически отображалась информация о прибытии рейсов. Он несколько секунд безучастно разглядывал это странное, но до боли знакомое пространство. Ярко-красные электронные часы на стене показывали давно забытую дату и время.

Он принялся лихорадочно шарить по карманам. Взгляд упал на правую руку — на ней не было швов от операции, никаких следов непоправимой старой травмы, все сухожилия целы. Пальцы пока слушались с непривычки плохо, и он случайно выронил телефон.

Си Лэн посмотрел вниз. Это был совершенно новый смартфон — тот самый, который должен был разлететься вдребезги во время аварии.

На экране высветилось непрочитанное сообщение.

Цзяянь: 【Ты уже поймал Мин-шэня?! [/Звездные глаза][/Звездные глаза]】

Си Лэн взглянул на табло, затем вышел из чата и проверил время на телефоне. Оно секунда в секунду совпадало с временем в аэропорту ровно три года назад.

В этот момент позади него раздался оглушительный, душераздирающий крик, от которого голова затрещала еще сильнее. Нахмурившись, Си Лэн опустил гудящую голову и отступил на несколько шагов подальше от беснующейся толпы. В ту же секунду фанаты ломанулись в противоположную сторону, устремляясь к человеку, которого вела охрана.

— Ааааааааа!

— Мин-шэнь вышел!

— Гэгэ, гэгэ!

— Мин-шэнь! Мин-шэнь, посмотри сюда!

— Не толкайтесь! Ай, кто мне на ногу наступил?!

Си Лэн непонимающе поднял глаза. Рука, которой он только что придерживал лоб, медленно опустилась.

Высокие и крепкие охранники в черном живым щитом закрывали человека в центре. Из-за них Си Лэн не мог разглядеть самого Мин Чжи, но зато отчетливо видел взбудораженное колыхание голов и чувствовал, как неистовые крики фанатов волна за волной бьют по барабанным перепонкам.

Все вокруг кричало о реальности происходящего.

Он действительно вернулся на три года назад.

Глава 2: Дикий мастер фансайта

Молодой человек опустил голову, козырёк бейсболки скрывал большую часть его лица. Даже если силуэт был размытым и черты лица неразличимы, он был широкоплечим, длинноногим и стройным.

Прикосновение к горлу, чтобы убедиться, что он жив, было совершенно ненужным действием, однако это вошло укоренившейся привычкой.

Кончики его пальцев застряли в поднятом воротнике куртки. Шея под ним была тёплой, пульс едва слышно бился, ощущение жизни было ярким и реальным.

Глядя на яркое панорамное окно, его карие глаза, медленно двигаясь, заблестели, когда он наконец заметил на себе белую куртку, знакомую, но в то же время странную. Это была его одежда трёхлетней давности, которая до сих пор выглядела совсем новой.

На груди у него висела чёрная зеркальная камера, взятая напрокат для Ло Цзяянь, чтобы помогать ей с фан-активностями. Его художественный талант также в полной мере проявился в фотографии; в будущем он станет известным, сдержанным и эксцентричным фан-сайт-мастером Мин Чжи.

Он был настолько предан и трудолюбив в своей фанатской деятельности, но он не хотел, чтобы Ло Цзяянь узнал о его стараниях, притворяясь фанатом до такой степени, что сам почти верил в это, из-за чего Ло Цзяянь всегда считал его таким же фанатом, и ему было легче просить о помощи, не чувствуя себя обремененным.

Воспоминания трёхлетней давности были очень чёткими и быстро всплыли в памяти. Он отчётливо помнил всё, что было связано с Ло Цзяянь.

… Включая тот неприятный роман.

Сжав пульсирующую боль в висках, Си Лэн поднял глаза и обвел взглядом хаотичную толпу.

«Мин-шэнь! Мин-шэнь уже вышел?»

«Кто-нибудь видел Мин-шэня?»

«Кто из них Мин-шэнь?»

«Где Мин-шэнь? Почему я его не видела…»

Воцарился полный хаос, виновницей которого стала знаменитость высшего уровня Мин Чжи.

Си Лэн смутно помнил, что в прошлой жизни он тоже был зажат в толпе, которую вели из одного конца аэропорта в другой сотрудники Мин Чжи, и в конце концов он, измученный и запыхавшийся, добрался до подземной парковки, лишь мельком увидев затылок Мин Чжи через окно машины.

Он был настолько беден, что не мог позволить себе нормально есть, метался с одной подработки на другую, но при этом неустанно помогал объекту своей привязанности, занимаясь фан-деятельностью, как полный идиот.

Пусть делает, кто хочет. Он, во всяком случае, больше этим не занимался.

Он повернулся и ушел, не задумываясь, его пальцы потянулись к карману, чтобы схватить телефон и отключить вибрацию, и он даже не потрудился посмотреть на новые сообщения Ло Цзяянь.

Лицо его было липким и покрыто наполовину высохшим потом. Тупая головная боль не утихала, и ему отчаянно требовалась холодная вода, чтобы охладиться и прояснить мысли.

Ноги всё ещё ощущались как нереальные, словно не касались пола. Чтобы не показаться спотыкающимся, он намеренно шёл очень медленно, шаг за шагом добираясь до туалета.

Бросив быстрый взгляд, он зорко заметил мелькнувший за стеной уголок одежды. Однако он не услышал звука открывающейся или закрывающейся двери кабинки и не знал, что делает за ней человек. Он тихонько отступил – не из любопытства, а просто не желая, чтобы кто-то ещё видел его нынешнее слабое состояние, и не желая подобного беспокойства типа «Ты в порядке?».

Однако человек по ту сторону стены был не менее резок. Как только он обернулся, кто-то внезапно напал на него сзади, схватив за шею сильной рукой и, не сказав ни слова, потащив в туалет.

В голове Си Лэна зазвенел тревожный звоночек. Левая рука мужчины тоже поднялась, и, прежде чем прикрыть рот, он увидел на его тонком среднем пальце кольцо из чёрных букв. По форме оно напоминало кольцо, но находилось на среднем пальце, что придавало ему несколько вульгарный оттенок.

Глубокий голос мужчины, сопровождаемый потоком теплого воздуха, отдался вибрацией в барабанной перепонке слухового прохода: «Следуешь за мной?»

Это был вопрос, но тон его был исключительно уверенным.

Си Лэн молчал, мгновенно поняв причину этого неожиданного события. Его рука, ещё не полностью восстановившая силы, опустилась, перестав сопротивляться.

Он пришёл к выводу, что даже в лучшем состоянии он не сможет противостоять этому человеку, не говоря уже о его нынешнем состоянии истощения и утомления. Лучше было бы сдаться прямо и не усугублять недопонимание.

В конце концов, это был избранник этого мира, главный герой романа-клише.

Его согласие, похоже, несколько удивило Мин Чжи. Рука, обнимавшая его за шею, слегка ослабла, выдавая нерешительность мужчины.

«Даже не думай никому ничего рассказывать. Я тебя запомнил. Будут последствия».

Пробормотав это тихое предупреждение, Мин Чжи отпустил его и отступил назад, продолжая настороженно смотреть на него.

Мин Чжи редко можно было увидеть в реальной жизни мужчину с волосами средней длины. Растрепанные пряди волос разбросаны по затылку и по бокам лица, на голове бейсболка, которая, казалось бы, должна была скрывать его внешность. Однако поверх бейсболки красовалась флуоресцентная повязка на голову с крупной надписью «Мин Чжи», которая сразу бросалась в глаза.

Он был высоким и стройным, и даже если бы он находился не в пустом туалете, а среди огромного количества людей, Мин Чжи, вероятно, присмотрелся бы к нему еще раз.

Он вёл себя довольно джентльменски по отношению к поклонницам, чему его навязывал менеджер. Но перед ним был мужчина-фанат? За ним даже следовали в мужской туалет.

Мин Чжи нахмурился.

Однако его поклонники-мужчины были настоящей редкостью, не говоря уже о таком типе широкоплечих, длинноногих мужчин с прической «под волка».

Си Лэн замер на месте, пытаясь успокоить дыхание и цвет лица, и наконец через некоторое время обернулся, намереваясь объяснить, что он всего лишь невинный прохожий.

Он тщательно обдумал свои слова. Стоило ему поднять голову, как Мин Чжи застыл на месте.

Еще более редкой, чем волосы средней длины, была кожа, настолько бледная, что казалась почти прозрачной, с ясно различимыми светло-голубыми кровеносными сосудами и завораживающими узкими крючковатыми глазами.

Он явно обладал хрупкой и отчужденной аурой художника, но когда эти карие глаза пристально смотрели на кого-то, они напоминали какого-то таинственного и опасного зверя.

Необъяснимым образом предвзятое мнение о преследовании, в которое твердо верила Мин Чжи, полностью рухнуло в тот момент, когда их глаза встретились.

За те несколько секунд, пока он расслаблялся и думал, Си Лэну хватило бы времени, чтобы выскочить из укрытия, громко закричать и объявить всем место, где скрывается знаменитость, позволив ярым фанатам хлынуть туда и заблокировать туалет до тех пор, пока он не стал герметичным.

Однако Си Лэн не двигался. Он всё ещё смотрел на Мин Чжи, стоящего перед ним, того самого, 25-летнего Мин Чжи, которого видел три года назад.

На самом деле, ни три года назад, ни три года спустя, он никогда не был так близко к Мин Чжи. Как и все обычные фанаты, он скрылся в огромном потоке людей, будучи одним из бесчисленных людей, которым Мин Чжи раздавал автографы, но не оставил и не мог оставить никакого впечатления на Мин Чжи.

На каждом офлайн-мероприятии было множество камер и телефонов, снимающих происходящее. Си Лэн боялся, что фотография его лица попадёт в сеть, и его обнаружит отец-игроман, который вернёт ему затянувшийся детский кошмар, появившись с жадным и отвратительным лицом.

Более того, он не был настоящим фанатом, а просто помогал Ло Цзяянь с её фан-активностями. Даже когда Мин Чжи стоял прямо перед ним, его это не волновало, он думал только о радостной и восторженной реакции Ло Цзяянь, получившей именной автограф.

Си Лэн впервые серьёзно посмотрел на Мин Чжи, узнав, что он – главный герой романа, Гун. Поэтому его взгляд был на три четверти пытливым и на семь четвертей любопытным.

Надо сказать, что Мин Чжи действительно обладал природными преимуществами, необходимыми для того, чтобы стать главным героем.

Аккуратные короткие чёрные волосы, тёмные как ночь глаза, белки которых едва заметны, и даже при пустом выражении лица он выглядит несколько свирепым. Конечно, в сообщениях СМИ, в популярных темах Weibo, он чаще всего хмурился, равнодушно и отчуждённо отводя взгляд от камер.

В левом ухе у него был ряд серебряных сережек-пирсингов в хряще, а в мочке уха — серебряное кольцо, весьма привлекающее внимание и сочетающееся с длинным черным лакированным кожаным плащом, который он носил. Вся его личность излучала строгость.

Си Лэн оглядел его, наконец, остановился на его сжатых тонких губах и на мгновение замер. Он знал, что внутри спрятан пирсинг языка, но раньше видел его только на фотографиях.

Потратив около десяти секунд на удовлетворение своего скудного любопытства, Си Лэн осторожно опустил глаза, обходя сияющую знаменитость перед собой.

Минь Чжи настороженно смотрел на него и тут же последовал за ним. Вопрос «Куда ты идёшь?» только успел сорваться с его губ, как Си Лэн остановился, наклонился и открыл кран.

Мин Чжи никогда не испытывал пренебрежительного отношения, а чувство, когда тебя игнорируют и относятся к тебе, как к пустому месту, встречалось в его жизни еще реже.

Затем он увидел свое имя на светящейся повязке на голове Си Ленга и поднял бровь.

Поклонник встретился со своим кумиром вблизи, и какова была его реакция?

Мин Чжи надеялся, что его поклонники будут спокойнее. Однажды он произнес ставшую классикой фразу: «Не люби меня, у нас нет будущего», которую затем использовали его соперники, чтобы его очернить. Но теперь этот день действительно настал, неожиданно, и его собеседником оказался мужчина-фанат, к которому ему не нужно было изображать рыцарство, холодно игнорируя его, как он и хотел.

Это было хорошо. Проблема была в том, что этот мужчина был действительно красив, обладал уникальным и незабываемым характером, а его лицо без макияжа было достаточно ярким, чтобы затмить большинство тщательно загримированных знаменитостей, с которыми он сталкивался, что делало его невозможным игнорировать.

По какой-то причине он был крайне раздражен.

Он подошел и увидел в зеркале мокрое от воды лицо молодого человека, прядь вьющихся черных волос, прилипшую к переносице, и чистую кожу, похожую на полупрозрачный белый фарфор.

Си Лэн, как будто никого не было рядом, закончил умывать лицо, достал салфетку и тщательно вытер капли воды, попавшие на одежду.

Мин Чжи оглянулся и заговорил сам с собой: «Я тебя неправильно понял».

Хотя он не мог унизиться до извинений, он мог компенсировать это тем, что больше всего нравилось фанатам. Он достал из кармана перманентный маркер и написал на спине куртки Си Лэна своё имя.

«…?»

Си Лэн в изумлении поднял глаза и увидел в зеркале мужчину, небрежно закрывающего маркер колпачком, и металлические серьги ослепительно сверкали в такт его движениям. Его брови были слегка приподняты, выражая самодовольство.

Си Лэн чопорно обернулся, осматривая спину своей белоснежной куртки через зеркало.

Появилась яркая подпись, сделанная перманентным маркером, — большое черное пятно.

Си Ленг: «…»

Глава 3: Подработка фальшивого фаната

Через полчаса после его возрождения новая одежда получила трагические повреждения.

Си Лэн закрыл глаза, приложил пальцы к шву брюк и ощутил отек в кармане.

Воспоминание трёхлетней давности, словно выключатель, всплыло из пыли забытых вещей и ворвалось в его сознание. Си Лэн поспешно окликнул Минь Чжи, который с беззаботным видом уже собирался уходить: «Подожди».

Более двадцати лет своей жизни он посвятил более десяти лет работе на разных работах с частичной занятостью, приобретя чрезвычайно богатый опыт. Подобно водителю-экспедитору, выполняющему заказы по пути, он также зарабатывал немного денег в меру своих возможностей. Удобное дело, почему бы не попробовать?

Погоня за звёздами стоила недёшево. Каким бы глупым он ни был в прошлой жизни, он не стал бы разоряться ради развлечения Ло Цзяянь. Например, во время этой встречи в аэропорту он также подрабатывал доставкой письма для поклонницы. К сожалению, в прошлой жизни он не видел Мин Чжи, поэтому письмо не доставили.

Минь Чжи слегка замолчал. Си Лэн быстро вытащил из кармана мятый конверт и протянул его: «Это тебе».

Затем он спросил: «Могу ли я сделать проверочное фото?»

Клиент, безусловно, мог узнать о побеге Мин Чжи сегодня в аэропорту. Одних его слов было недостаточно; кроме фотографии, у него не было никаких доказательств того, что письмо действительно было доставлено.

Минь Чжи не понимал, о чём думает Си Лэн. Услышав это, он слегка нахмурился, подумав, что этот хитрый фанат, возможно, строит из себя недотрогу, пользуясь ситуацией и пытаясь получить ещё больше.

Туалет — не лучшее место для фотосъёмки, а совместное фото ещё более проблематично. Если бы это стало известно, кто знает, как бы это интерпретировали рекламные агентства. На груди Си Лэна красовался зеркальный фотоаппарат; был ли этот человек настоящим фанатом или репортёром, пока неизвестно.

Боясь, что Мин Чжи уйдет, Си Лэн быстро схватил телефон, держа его низко, чтобы не направлять на лицо: «Просто сфотографируй свою руку».

Эта просьба была настолько незначительной, что её едва можно было считать просьбой. Прохожие и фанаты фотографировали лица знаменитостей прямо на улице, и он никогда не видел, чтобы кто-то заранее спрашивал разрешения.

Мин Чжи был ошеломлен и застигнут врасплох.

Он дебютировал семь лет назад и видел много странных вещей, но, как ни странно, он снова неправильно оценил намерения этого фаната.

Си Лэн воспринял молчание собеседника как согласие и быстро сфотографировал Мин Чжи с письмом в руках, показав ему экран телефона — крупный план руки, на котором видна только татуировка на половине среднего пальца, на заднем плане — его черная одежда, не раскрывающая ничего об окружающей обстановке.

Плавно завершив работу, Си Лэн слегка отступил назад, его глаза и брови скрылись в тени полей кепки, оставив открытыми только кончик носа и изящный подбородок.

"Спасибо."

Вежливый и учтивый.

Мин Чжи все еще был в оцепенении, когда сел в фургон.

Его явно загнал в угол фанат в пустом туалете, но весь процесс прошел на удивление гладко.

С другой стороны, Си Лэн тоже сел в машину.

Он словно возродился, его сердце билось в груди ярко и мощно. Он потратил на редкость экстравагантную сумму, остановив такси у входа в аэропорт, чтобы отпраздновать это событие просто и без излишеств.

На его белой одежде был большой изъян, но, к счастью, сегодняшнего заработка хватило, чтобы покрыть расходы, да еще и остался значительный излишек.

Открыв QQ, он нашел клиента трехлетней давности через историю чата, поклонницу по имени «Нуаннуань» с Мин Чжи в качестве фотографии профиля, и отправил ему проверочное фото.

Нуаннуан ответила мгновенно, заполнив экран восклицательными знаками, ее недоверие было очевидным.

【！！！！Чёрт, как ты умудрился передать ему это напрямую? Я слышал, даже мастера фансайта сегодня не смогли сфотографироваться, аа ...

Си Лэн бесстрастно смотрел на экран.

Появилось новое уведомление.

【«Нуаннуань» перевел вам 200 юаней】

Секундой позже.

Ленг: 【Получил оплату】

Ленг: 【Спасибо [/Happy]】

Вернувшись в свою съемную квартиру, Си Лэн был совершенно измотан и рухнул прямо на односпальную кровать.

Просыпался, затем засыпал, засыпал до такой степени, что терял счет времени, мысли путались, сны, галлюцинации и реальность причудливо переплетались.

С наступлением сумерек в старом жилом доме стало особенно темно. Его бледные, костлявые лодыжки выглядывали из-под одеяла. Потратив несколько секунд на поиски тапочек, Си Лэн провёл рукой по чёрным волосам, отросшим до линии подбородка, встал с кровати и пошёл в ванную, чтобы снова умыться холодной водой.

Он посмотрел на свои влажные карие глаза в зеркале.

Он действительно вернулся к жизни.

Стук, стук, стук, — раздался настойчивый стук в дверь. Квартира была небольшая, и звукоизоляция была плохой, каждый стук был отчётливо слышен.

Движения Си Ленга замерли.

Судя по его воспоминаниям, он мирно жил в этой съёмной квартире больше полугода. Но, вернувшись, словно бабочка, взбудоражившая бурю, он своими глазами увидел Мин Чжи и доставил письмо, которого не получил в прошлой жизни. Возможно, в результате изменится и что-то ещё.

Этот человек – его биологический отец, Жун Хайгао, был полным психом, жестоким человеком, неисправимым игроком. Даже после того, как он сбежал из этого дома много лет назад, Жун Хайгао продолжал его неустанно преследовать.

Если Жун Хайгао не мог получить от него денег, он приставал к Жун Синъи, который тогда ещё учился в средней школе. Он не мог сбежать туда, где Жун Хайгао не мог его найти.

Помедлив мгновение, Си Лэн открыл дверь.

Перед ним предстало знакомое, светлое и нежное лицо, однако между его тонкими бровями скрывалась незнакомая тревога.

«…А Чжао!» Ло Цзяянь, встретившись взглядом с Си Лэном, нахмурил брови, а глаза тут же покраснели от смеси облегчения и затаённого страха. «Ты меня до смерти напугал! Я думал, с тобой что-то случилось, ты не ответил на мои сообщения и не взял трубку…»

Взгляд Си Лэна на мгновение задержался на его лице, а затем отвелся, просто ответив тремя словами: «Я спал».

Ло Цзяянь онемел, и в его сердце зародилось странное чувство. Хотя Си Лэн всегда сохранял безразличие, за его холодным фасадом всегда чувствовалась тонкая мягкость.

Странное чувство исчезло, когда Си Лэн обернулся. Он поспешно вошёл в квартиру, приблизив своё изящное лицо к молодому человеку и моргая большими ясными глазами, провожая его взглядом.

Но Си Лэн даже не взглянул на него, порывшись в куртке на вешалке и вытащив пачку сигарет. Не говоря ни слова, он закурил прямо перед ним.

Ло Цзяянь не любил запах дыма и невольно нахмурился. Однако интуиция подсказывала ему, что Си Лэн что-то задумал. Вместо того чтобы отступить, он двинулся вперёд, следуя за ним по пятам, и осторожно спросил: «Ты сегодня был в аэропорту, да?»

Си Лэн не скрывал: «Я ушёл».

По-прежнему кратко и по существу.

Солнечный и добрый главный герой Шоу никогда не боялся холодности. Он протяжно выдохнул: «О», его светлые миндалевидные глаза устремились на Си Лэна, и он снова включился в разговор: «Я видел в трендах, что он использовал двойника, а потом сам сбежал, какой смелый поступок… Он же Миньшэнь, в конце концов. Ты зря пошёл, ты, наверное, устал, да?»

«Да, немного», — ответил Си Лэн предельно кратко. «Есть что-нибудь ещё?»

Ло Цзяянь поперхнулся, подавляя странное, кислое чувство в сердце, и стал еще осторожнее: «Хм… Я тоже хотел спросить, не хочешь ли ты пойти вместе поужинать?»

«Нет», — прямо отказался Си Лэн. «Иди поешь с другими друзьями. Я буду просто мокрым одеялом».

А Чжао был определенно недоволен.

Ло Цзяянь поджал губы, выдавливая улыбку: «Что случилось? Ты устал?»

Он предложил выход, и Си Лэн последовал его примеру: «Да, устал. Если нет другого выхода, можешь вернуться и немного отдохнуть».

В конце концов, дружба длилась больше десяти лет. Си Лэн всё же проводил Ло Цзяянь до двери.

Но с  Ло Цзяянь никогда еще не обращались с ним так холодно, выдавив из себя улыбку, более отвратительную, чем плач: «Э-э, тогда отдыхай».

Ло Цзяянь всегда был внимательным, обладал высоким эмоциональным интеллектом, умел оказывать эмоциональную поддержку и часто не выражал прямо своего нежелания или неприязни.

Однако Си Лэн понимал его. Его чувствительная внутренняя сущность противоречила внешнему виду, и он всегда мог разглядеть его натянутые улыбки и неискренние слова.

В этот момент Си Лэн, казалось, остался равнодушен и молча закрыл за собой дверь.

Ло Цзяянь опустил голову, удрученный, как увядший баклажан, и вяло спустился по лестнице.

Внезапно вспомнив о плохой звукоизоляции старого жилого дома, он тяжело затопал по цементному полу, стук, стук, стук, бегая вверх и вниз, намеренно издавая громкие звуки, и, наконец, тяжело дыша, вернулся к закрытой защитной двери.

Он подождал немного у двери, затем присел и подождал ещё немного. Улыбка на его лице постепенно исчезла, когда он пристально посмотрел на бронированную дверь, словно видел сквозь неё. Он по-прежнему не слышал шагов Си Лэна изнутри.

Зазвонил телефон, он намеренно дал звонку прозвучать до тех пор, пока звонок автоматически не отключился, но Си Лэн все еще не открыл ему дверь.

Ло Цзяянь прикусил нижнюю губу, отвечая на третий звонок телефона, и разговаривая с собеседником, спускаясь вниз.

Так как он не отвечал на телефонный звонок, его друзья, так же как он заботился о Си Лэне, суетились вокруг него, спрашивая, что случилось.

Ло Цзяянь улыбнулся в воздух: «Я в порядке, я сейчас буду, вы сначала поешьте».

Даже после проводов Ло Цзяянь игра не закончилась.

Сначала ему позвонил хозяин квартиры и потребовал заплатить за аренду. Си Лэну пришлось заплатить ему несколько тысяч из своих сбережений, а оставшуюся сумму за доставку он оставил на расходы на ближайшие несколько дней.

Затем зазвонил телефон. На экране отчётливо отобразились три иероглифа: Жун Хайгао.

Возможно, из-за того, что он уже однажды умирал, настроение Си Ленга было необычайно спокойным, когда он нажал кнопку ответа.

«… Ронг Чжао?»

Скорость, с которой он ответил на звонок, удивила собеседника, который на мгновение остолбенел и выкрикнул проклятое имя, связанное с его фамилией.

Си Лэн не ответил. Мужчина пришёл в себя и продолжил говорить сам с собой: «Ты опять двинулся, чёрт возьми? Прячешься от меня, да? Веришь или нет, я найду тебя, даже если ты спрячешься на краю света?»

Жун Хайгао действительно нашёл это место вскоре после этого, в прошлой жизни. Казино, которому он был должен, обладало огромной властью и, вероятно, очень помогло ему найти сына, чтобы потребовать деньги.

Угроза со стороны его биологического отца была подобна острому клинку, пронзившему его сердце, однако возрожденный Си Лэн спокойно принял ее, не шелохнувшись, даже когда кровь текла из его ладони, и равнодушно произнес: «Тогда найди меня».

Жун Хайгао успешно разгневался, и как раз в тот момент, когда он готов был высказать кучу нецензурной брани, раздался звуковой сигнал отключенной линии.

Повесив трубку, он увидел на диване новенькую куртку, безупречную белизну которой портила черная подпись.

Немного подумав, Си Лэн повесил куртку и сфотографировал ее спереди и сзади, подчеркнув крупный план подписи.

С сигаретой во рту он бесстрастно управлялся со своим телефоном, размещая информацию о куртке в приложении по торговле подержанными вещами Xianyu.

Кончики его пальцев застучали по клавиатуре, набрав: Лично подписанная Мин Чжи, гарантированно подлинная куртка, 90% новая…

Глава 4: Горечь любви

Странные, ослепительные лазерные лучи плясали по лицу молодого человека, не раскрывая ни одной его грани, лишь мягкие и прекрасные черты. Даже когда он уныло прятался в углу, молча, всеобщее внимание было приковано к нему.

«Почему ты не поешь?» Мужчина с зачесанными назад волосами сел рядом с ним, его прямой взгляд блуждал по лицу, а тон его был легкомысленным, когда он спросил: «Кто расстроил нашего Цзяян?»

Покой Ло Цзяяня был нарушен. Он искоса взглянул на новоприбывшего, молодого господина семьи Хань, Хань Ю, партнёра его семейной компании.

В деловом плане семья Хань была немного выше его собственной. Отношение Хань Ю к нему можно было охарактеризовать как внимательное и лестное.

Их считали друзьями, но не настолько, чтобы довериться друг другу. Ло Цзяянь казался дружелюбным на первый взгляд, но на самом деле в глубине души он ясно понимал друг друга, поэтому просто ответил: «Ничего».

«Кстати, почему Цзяян сегодня так поздно пришёл? Может, он опять пошёл искать того самого человека?»

«Он не поет, даже когда приходит, зачем его искать?»

Ло Цзяянь не был чувствительным человеком и обычно отмахивался от подобных сплетен, но в этот момент он вспомнил слова Си Лэна: «Я просто буду мокрым одеялом».

Равнодушный тон неожиданно нарушил его самообладание, оставив чувство полного беспокойства.

Он резко встал, но сплетни продолжились.

Все болтали и пили, во главе с Хан Ю, презрительно посмеиваясь: «Разве он не простофиля?»

Ло Цзяянь застыл, не веря своим глазам. Внезапно он подошел к Хан Ю, потемнел и позвал его по имени: «…Хан Ю. Не смей так говорить об А Чжао».

«Что случилось?» Хан Ю остался равнодушен, высокомерно подняв брови. «Простак есть простак, неужели люди не могут так сказать?»

Ло Цзяянь почувствовал укол разочарования. Даже он, несмотря на свою тупость, понимал, что «простак» — уничижительное прозвище для жалкого преследователя. Осознав это, он выпрямился и праведно сказал: «Мы лучшие друзья, мы выросли вместе. Не говори больше глупостей, оскорбляя его, ты оскорбляешь меня!»

«Эй, Цзян-гэ, послушай...»

Голос нарушил напряженную атмосферу между ними.

Хан Ю нетерпеливо взглянул на него. Другой протянул ему телефон и жестом пригласил Ло Цзяянь тоже посмотреть.

«Джиаян, посмотри на эту фотографию, разве она не похожа на того простака… на того кого-то?»

Ло Цзяянь, только сегодня узнавший, как его друзья неправильно поняли Си Лэна, нахмурился, собираясь объясниться, но тут его взгляд мгновенно привлекла фотография на телефоне. Он на мгновение замер и выхватил телефон.

Сегодня утром, после полугодового отсутствия, Мин Чжи вернулся в страну после съёмок за рубежом. Поклонники с нетерпением ждали его прибытия, и встреча в аэропорту стала беспрецедентным зрелищем.

Однако Мин Чжи изобразил исчезновение. Фанаты толкались и теснились, с трудом следуя за телохранителями по аэропорту, и через некоторое время поняли, что молодой человек в бейсболке, охраняемый охраной, был всего лишь двойником Мин Чжи. Сам же он давно исчез.

Семь лет назад 18-летний Мин Чжи дебютировал как певец и автор песен, мгновенно став сенсацией, бесспорной восходящей звездой музыкальной сцены, его лицо стало синонимом популярности.

Но три года назад по неизвестной причине он забросил музыку и перешёл в кино и телевидение. Несмотря на отсутствие профессионального образования, его поклонники оказывали ему невероятную поддержку, и каждая дорама, в которой он снимался, становилась хитом, несомненно, задевая многих.

Ему завидовали и его презирали, но его личность была совершенно открытой, покрытой шипами, его в шутку называли ходячей «пороховой бочкой» индустрии развлечений. Сегодня он снова выкинул такой трюк, и его соперники не упустили возможности замутить. В сочетании с его собственной поразительной популярностью, его возвращение в страну также стало главной темой обсуждений, затмив собой всевозможные измены, сплетни и новости об отношениях.

У Ло Цзяяня не было времени беспокоиться о новых скандалах, связанных с его кумиром, его внимание было полностью приковано к посту поклонника на Weibo на популярную тему — размытому, далекому фото, собравшему несколько тысяч лайков.

【Кто этот красавчик? Кто-нибудь знает?? Такой высокий и красивый, просто обалденный. Он обычный человек или знаменитость?】

На прилагаемой фотографии, за размытым пятном чёрных фигур, у окна стоял молодой человек в белой рубашке и чёрных брюках. Словно изолированный остров в бескрайнем океане. Это был Си Лэн.

Композиция фотографии также создавала впечатление холодности и отстранённости. Он стоял молча, слегка опустив голову, его вьющиеся чёрные волосы частично закрывали лицо, совершенно не вписываясь в окружающее его возбуждение и активность фанатов.

Все участники раздела комментариев продемонстрировали свои исследовательские навыки.

【Это светящаяся повязка на шляпе Мин-Шена. У Мин-Шена такой красивый веер, а я даже не знала??】

【@XL Моя богиня наконец-то раскрыта, я не ожидала, что Учитель XL станет поклонником Мин-Шена! Какое сотрудничество мечты!!】

【@XL Божественная, скрытая жемчужина, не пропустите, все приходите и посмотрите, ааааах, их стиль искусства супер потрясающий! [Ура][Ура]】

【Учитель XL был в том же наряде на прошлый раз на мероприятии в книжном магазине, но на нем была маска, так что его лица не было видно. [Изображение]】

【Одни только телосложение и темперамент уже сразили меня своей красотой, я начинаю простачать】

【Какая высокая переносица… Потрясающе】

Конечно, были и некоторые неудачи.

【Разве все атмосферные красавчики неотделимы от масок и шляп? В интернете их тонны, лол.】

【Высококачественные фотографии только разрушат иллюзию. Лучше посмотрите на нашего безупречного красавца Мин Чжи. [Картинка][Картинка]】

Потом они снова начали спорить.

【…Всё ещё слепо рекомендуете его?? Фанаты так долго ждали его возвращения, а он просто сбежал. Это вообще приемлемо??】

【Лол, этот симпатичный парень что, заранее предугадал чьё-то отвратительное поведение и решил не лететь на 233】

【Если честно, сегодняшнее расписание не было публично объявлено, его слил недобросовестный аэропорт X Country… Мин-шень и его команда узнали об этом только после того, как сошли с самолёта, охрана не была подготовлена заранее】

Мин Чжи время от времени попадал в тренды: половину времени поклонники и прохожие хвалили его внешность, другую половину он сам становился мишенью для массированного огня. Отчасти, конечно, по его собственной вине, а отчасти — из-за его конкурентов, подстрекавших ситуацию за кулисами.

Небольшой инцидент в аэропорту постепенно превратился в то, что Мин Чжи предал ожидания фанатов и намеренно подшутил над ними.

Мин Чжи отнесся к этому безразлично: «Ничего, пусть ругают. Людям нужно где-то выплеснуть эмоции, ругать меня не вредит».

Его менеджер Чжу Минлан также постепенно перешел от состояния тревоги и гнева к состоянию полного невозмутимости.

Он даже начал сплетничать о других с интересом, внезапно спросив Мин Чжи: «Эй, ты видел этого фаната вживую? Он действительно такой красивый?»

"…Что?"

Мин Чжи нахмурился, но слова «мужчина-фанат» вызвали в нем ясное и незабываемое воспоминание, заставившее его забыть перевернуть страницу сборника стихов, который он держал в руке.

Через мгновение Мин Чжи неожиданно промычал что-то в знак согласия, а озадаченному Чжу Минлану просто сказал: «Я даже дал ему автограф».

«Правда?!» — маленькие глазки Чжу Минлана мгновенно расширились втрое, выражая недоверие и одновременно удовлетворение. Через мгновение он расплылся в улыбке и процитировал слова Мин Чжи: «Неплохо, ха-ха, будь таким же добрым в будущем, улыбнись и раздай автограф, это тебе не повредит».

Мин Чжи выразил свое возражение молчанием, а его отсутствие ответа объяснялось лишь тем, что это был повторяющийся вопрос между ними, и он не хотел снова тратить на него время.

«Ты…» — вздохнул Чжу Минлан, чувствуя себя совершенно беспомощным перед лицом безразличия своего начальника. «Когда фанаты довольны, ты несчастлив, когда фанаты недовольны, ты всё равно несчастлив. Если ты не изменишь свой характер, твоих фанатов рано или поздно перехватят другие».

«Что со мной не так?» Минь Чжи отбросил книгу и резко встал, засунув руки в карманы, глядя сверху вниз и изрыгая поток слов, словно пулемёт: «Я не нарушал никаких правил и не нарушал никаких законов. Разве у нормального человека нет вспыльчивого характера? По крайней мере, я не так впечатляющ, как Мэн Хуай Чжи, признавшийся мужчине на своём концерте».

Чжу Минлан лишился дара речи, его внушительная манера держаться поддерживалась исключительно его физической формой: «Т-ты, если хочешь стать актёром, тебе нужно заботиться о своём имидже. Ты играешь изысканного джентльмена в драмах, а потом избиваешь репортёров за кадром, ты знаешь, какое это разочарование? Съёмочная группа не посмеет тебя беспокоить, они придут только ко мне…»

Под холодным и пронзительным взглядом Мин Чжи он отступал шаг за шагом, сглатывая и бормоча: «Если хочешь быть верен себе, возвращайся и играй рок! Фанаты хотели бы, чтобы ты был максимально индивидуален. Чем упрямее и вспыльчивее ты будешь, тем больше они тебя поддержат».

Однако Мин Чжи не поверил этим словам. Он не выругался, а просто поджал губы и отвернулся, не желая больше об этом говорить.

«Ты не так впечатляешь, как Мэн Хуай Чжи, признавшийся мужчине на своём концерте», — подлил масла в огонь Чжу Минлан. «Ах да, и у тебя нет никого, кому ты бы хотел признаться публично».

Мин Чжи не клюнул на эту наживку и полностью проигнорировал его.

Чжу Минлан тихонько вздохнул, а затем сменил тему: «Эх, думаю, тебе придется пережить некоторые трудности».

Когда разговор отошёл от музыки, Мин Чжи наконец отреагировал, прищурив свои острые глаза: «Разве я недостаточно страдал? Каждый день мне читают лекции идиоты».

Чжу Минлан не признал, что его назвали идиотом, и усмехнулся: «Горечь любви, ты ведь не испытывал этого, не так ли?»

Он еще не закончил, продолжая на бегу: «Даже если бы ты захотел это испытать, тебе негде это испытать, хахахаха...»

Словно предвидя реакцию Мин Чжи, он подошел к двери и закрыл ее за собой, последний звук «ха» задержался на двери, прежде чем исчезнуть.

Назойливый толстяк исчез в мгновение ока. Мин Чжи лишь бесцельно пинал воздух, ругаясь с потемневшим лицом: «Отвали».

Этот день показался особенно длинным. После более чем десятичасового перелета, аэропорта и последовавших за этим сумбурных событий Мин Чжи вернулся в квартиру совсем не уставшим. Он взял сигареты и зажигалку и вышел на открытый балкон.

Лето в Пекине наступало медленно, июньский воздух был свежим и прохладным, как весенняя ночь, с лёгким цветочным ароматом. В одной рубашке с длинными рукавами под ночным небом ему было немного холодно.

В тихой ночи телефон излучал пронзительный синий свет. Мин Чжи небрежно держал его в руке, просматривая страницы. Он снова увидел публикацию с рекомендацией талантливого художника и, движимый любопытством, нажал на зелёную кнопку «@XL», перейдя на страницу другого пользователя в Weibo.

Неожиданно, как и предполагала его аура, он оказался художником. Вернее, его можно было назвать лишь маленьким художником: у него пока всего шесть тысяч подписчиков, из которых неизвестное количество — боты.

Мин Чжи подумал, что даже это удалось откопать его находчивым поклонникам, значит, это действительно поверхностный мир.

Более того, эти фанаты, после всех своих раскопок, так и не узнали, как выглядит этот «божественный художник», и пришли в восторг, основываясь исключительно на воображении.

Возможно, реальный человек был даже красивее, чем они себе представляли? Человеческое воображение действительно ограничено.

Даже Мин Чжи, видевшая бесчисленное количество красивых мужчин и прекрасных женщин в индустрии развлечений, не мог себе представить этого захватывающего зрелища в аэропорту до сегодняшнего дня.

Излишне красивые вещи всегда пробуждали тёмное желание разрушения. Минь Чжи вспомнил глупости Чжу Минлана о горечи любви.

Он задавался вопросом, было ли это лицо, такое спокойное и равнодушное даже при виде своего кумира, когда-либо разбито сердцем из-за любви, охвачено страстью.

Глава 5: Перепродажа автографов

В этом году Чжу Минлану исполнилось тридцать пять. У него был круглый пивной живот, он был похож на делового человека, чьи контуры сгладились благодаря работе. Однако под серьёзной профессиональной внешностью скрывался настоящий комик.

Лед между ним и отчужденным Боссом Мином сломался во время праздничного банкета.

Пьяный Чжу Минлан с раскрасневшимся лицом плюхнулся на колени.

За два года, прошедшие с тех пор, как он принял на себя управление Min Zhi, карьера последнего стремительно пошла в гору, что позволило ему досрочно выплатить ипотеку и перестать ссориться с женой!

Чжу Минлан обнял ногу дойной коровы, глядя на него снизу вверх слезящимися глазами. Опьянев, он почувствовал, что это свирепое и устрашающе красивое лицо выглядит невероятно очаровательно, полностью забыв об их формальном отношении начальника и подчинённого: «Босс, можете рассказать мне историю о том, как вы выбрали меня из кучки начальников?»

Минь Чжи не выглядел пьяным, его лицо было по-прежнему бледным, а речь ясной: «Ты хочешь услышать правду или ложь?»

Улыбка Чжу Минлана почти достигла его ушей, он жаждал услышать: «Правду, правду».

Минь Чжи сделал ещё один глоток вина с отсутствующим выражением лица, его кадык слегка дрогнул. Он немного подумал, прежде чем ответить: «По правде говоря, ты самый большой и заметный».

Чжу Минлан подавился: «…А как же ложь?»

«Ложь в том, что ты выглядишь наименее уязвимым для ударов, а теперь уйди!»

С тех пор их взаимодействие продолжалось в том же духе.

Мин Чжи принял душ, легл в постель и проверил непрочитанное сообщение от Чжу Минлана.

Лао Чжу: 【Босс, посмотрите на это, разве это не похоже на куртку вашего фаната? [Изображение]】

Лао Чжу: 【Если я когда-нибудь потеряю работу, перепродажа ваших автографов должна быть довольно прибыльной [/Улыбка]】

Мин Чжи, естественно, не хотел обращать на него внимания, но его взгляд невольно скользнул по картинке, а палец задержался на ней и необъяснимым образом щелкнул по ней.

Затем наступило долгое молчание.

Он быстро скачал из магазина приложений приложение для торговли подержанными вещами Xianyu, зарегистрировался и вошел в систему, а затем, следуя скриншоту, отправленному Чжу Минлан, нашел человека, продающего подписанную куртку.

Мин Чжи ответила прямо, отправив личное сообщение: «Встретимся, хорошо?»

Через некоторое время другая сторона ответила двумя сообщениями, столь же простыми и содержательными.

【Могу】

【Но ты оплатишь мои расходы на поездку】

Мин Чжи на мгновение замолчал, и тысячи слов слились в одно «Хорошо».

Си Лэн никогда в жизни не получал личного автографа Мин Чжи. Он поискал в интернете, чтобы узнать рыночную цену. Подлинность различных автографов в интернете было сложно определить, и цены сильно различались, но он прикинул, что сможет продать его более чем за триста долларов.

Однако он не нашёл никого, кто продавал бы одежду с автографом. Подлинность подписи на куртке было трудно проверить, к тому же в ней была указана и её стоимость. Он не ожидал, что сразу после того, как он выставил её на продажу за полночь, появится решительный покупатель.

Единственная проблема заключалась в том, что другая сторона запросила встречу, вероятно, для осмотра товара, и была готова оплатить транспортные расходы Си Лэна. Си Лэн, естественно, не возражал.

Парковка, выбранная покупателем для встречи, оказалась рядом с тиром для стрельбы из лука. После работы Си Лэн отправился на встречу пешком.

Подземный гараж был тихим, заполненным поразительным множеством роскошных автомобилей. Си Лэн держался подальше от этих подвижных золотых слитков, найдя цементную колонну, которая соответствовала его собственной ценности, и неторопливо прислонился к ней, ожидая.

Он держал бумажный пакет с курткой, раздумывая, не продешевил ли он, когда увидел вдали мигающие огни дальнего света. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Скромный чёрный внедорожник задним ходом въезжал на парковочное место. Из его затуманенного зрения постепенно вырисовалась высокая фигура.

Си Лэн первым делом заметил его левое ухо и холодный блеск покачивающейся металлической цепи.

Его вялая поза выпрямилась. Под удивлённым взглядом Си Лэна, человек вдалеке пристально посмотрел на него и направился прямо к нему.

«…?»

Мин Чжи догнал его в несколько шагов, небрежно оглядев его на мгновение: «Это действительно ты».

Си Лэн быстро справился со своим удивлением, изобразив на лице ошеломление. Его удивление постепенно переросло в восторг, а его карие глаза засияли, словно покрывшись мерцающими огоньками.

«…Мин-шэнь?»

Только при второй встрече Мин Чжи почувствовал намек на радость от этого поклонника.

Уголки его губ изогнулись вверх в знак хорошего настроения, когда он спросил: «Ты принес куртку?»

Си Лэну такое и в голову не могло прийти, когда его поймали с поличным за перепродажей автографа самого кумира, но его эмоциональные колебания всегда были едва заметны. Не зная, что делать, он просто действовал постепенно.

«Я принес его», — он протянул бумажный пакет.

Мин Чжи не взял автограф, а просто сказала: «Мой автограф стоит больше, чем ты думаешь, и я никогда не расписываюсь на одежде фанатов. Эта подпись — единственная в своём роде».

Даже фальшивый фанат Си Лэн прекрасно знал о скверном характере Мин Чжи. Он слегка опустил глаза и промолчал.

Через мгновение Мин Чжи вдруг спросил: «Как тебя зовут?»

Чувство границ у Си Лэна было всеобъемлющим, он также сдержанно представлял себя: «Моя фамилия — Си».

Мин Чжи не стал больше расспрашивать на эту тему, а наклонился, вынул белую куртку из бумажного пакета в руке Си Ленга, одной рукой снял кепку и добавил к подписи приветствие: Си.

Си Лэн с тревогой наблюдал за выражением его лица. К счастью, следующим его вопросом было: «Как мне заплатить?»

Си Лэн расслабился и перешёл к делу: «Сканируй  код. Теперь за обработку через платформу взимается комиссия».

Каждая мелочь имеет значение, в обеих жизнях ему катастрофически не хватало денег.

«…»

Си Лэн показал свой платёжный код WeChat, держа его обеими руками и опустив глаза в крайне вежливой манере: «Пожалуйста, отсканируйте».

Горло словно забито ватой, и Мин Чжи не мог вымолвить ни слова. Он поджал губы, достал телефон и, не говоря ни слова, отсканировал код.

Телефон Си Лэна уведомил его о платеже в размере трех тысяч юаней, что в шесть раз превышает указанную им цену.

Он слегка замер. Человек перед ним, с мрачным лицом, уже произнёс, не терпя возражений: «Оставьте себе куртку с моей подписью».

Они стояли рядом во время сканирования, и пока он говорил, его губы то раскрывались, то сжимались. На несколько мгновений Си Лэну показалось, что этот пирсинг языка, круглая серебряная бусина, мерцает водянистым блеском.

Си Лэн почувствовал, как на его руку надавили, и, опустив взгляд, обнаружил в руках куртку, которую он только что отдал.

Безмолвная фигура мужчины постепенно исчезала вдали. Фальшивый фанат Си Лэн, глубоко тронутый подарком в три тысячи юаней, погладил куртку, превратившуюся в личный автограф, постепенно приходя в себя. Внезапно его осенила мысль. Он поднёс руку к губам и громко воскликнул: «Спасибо, Миньшэнь! Я обязательно сохраню её как сокровище!»

…С этим одиноким и молчаливым болельщиком было поистине невозможно иметь дело.

Мин Чжи тихонько забормотал.

Чжу Минлан снова был сбит с толку дурным нравом Мин Чжи.

Наконец-то у него выдался выходной, но его предок не дал ему передышки. Он куда-то уехал, и, что самое главное, по неизвестной причине его предок опустил стекло, чтобы подышать свежим воздухом, и случайно наткнулся на команду интернет-знаменитостей, танцующих на площади в прямом эфире.

Интернет-знаменитость была главным якорем платформы с миллионами подписчиков, а также известным лидером фанатов Мин Чжи. Однако между интернет-знаменитостями и знаменитостями, или, скорее, между интернет-знаменитостями и такими топовыми знаменитостями, как Мин Чжи, существовала пропасть толщиной не менее восьмисот метров. Обнаружив Мин Чжи на обочине дороги, малоизвестная интернет-знаменитость, естественно, пришлив восторг и окружили его большой толпой.

Чтобы воспользоваться этой неожиданной возможностью, малоизвестная интернет-знаменитости проявили беспринципность. Мин Чжи только что потушил сигарету и собирался уходить, как два осветителя и один оператор заблокировали переднюю часть его машины. Малоизвестная интернет-знаменитость, держа в руках телефон, с которого шла прямая трансляция, прижались к окну его машины, не давая ему ни выйти, ни закрыть окно.

Небольшая интернет-знаменитости страстно признавались в своём восхищении, но Мин Чжи упорно игнорировал её. Однако даже его изысканного профиля было достаточно, чтобы заставить зрителей трансляции кричать и отправлять подарки, а число зрителей онлайн-трансляции увеличилось в разы.

«Мин Шен, я твой фанат, ты мне нравишься с самого дебюта, все в прямом эфире это знают, можешь поздороваться с ними?»

Нежные слова женщины были практически нашептаны ему на ухо, а резкий аромат от её топа с глубоким вырезом доносился до машины. Мин Чжи проигнорировал их и закрыл глаза, но уйти он действительно не мог. После долгого противостояния ему пришлось повернуться и посмотреть на неё.

Небольшая интернет-знаменитости пришли в восторг и тут же разразилась очередным раундом нежных признаний.

Минь Чжи слегка приподнял веки. Двойные веки не были выпуклыми, лишь когда он поднимал глаза, образовывая узкую, глубокую складку. Зрачки были тёмными и непрозрачными, лицо выражало естественную усталость.

Но, бесспорно, красивый.

Маленькие интернет-знаменитость, полные предвкушения, наблюдали,  как Мин Чжи прямо перед ними и даже перед сотнями тысяч зрителей в прямом эфире медленно поднял средний палец как в замедленной съемке.

Его левый средний палец.

Затем, безжалостно —

«Отвали».

Сразу же раздалось несколько гудков, выражавших сильное нетерпение водителя.

Трое, преграждавшие путь машине, встретили его холодный и пронзительный взгляд, не сомневаясь, что он вот-вот нажмёт на педаль газа. Они поспешно отскочили в стороны. В этот момент машина Мин Чжи взревела и умчалась, оставив их в пыли.

Эта «катастрофа в прямом эфире» была в трендах той ночью.

Небольшие интернет-знаменитости воспользовались популярностью и опубликовали длинное эссе, в котором жаловались на то, как ее годы искреннего фандома были жестоко растоптаны.

«Они продолжают пользоваться моим доверием, я не беспокоюсь о них а теперь они строит из себя жертву?»

Минь Чжи прищурился, его темные глаза с недовольством посмотрели на Чжу Минланга.

«Несколько маркетинговых аккаунтов тоже выскочили на гребне волны, некоторые намеренно манипулировали общественным мнением, им точно заплатили», — сказал Чжу Минлан с несчастным видом. «Видишь, твои прошлые скандалы с холодным лицом снова всплыли, кто-то даже составил список „Сто грехов идолопоклонства“…»

Мин Чжи холодно прервал его: «Я не идол».

«Ладно, не такой уж ты», — сказал Чжу Минлан. «Но, босс, у вас лицо идола, не так ли?»

Эта лесть несколько успокоила Мин Чжи.

Чжу Минлан ковал железо, пока горячо: «Хозяин, слушай, нам предлагают варьете. «Безлимитная квест-комната» — это шоу с головоломками и дедукцией. Говорят, оно довольно сложное для ума, как раз для вашего IQ».

Видя, что Мин Чжи не возражает, Чжу Минлан продолжил: «Всего пять гостей, несколько знаменитостей и несколько обычных людей. Я обсудил с ними, и мы можем пригласить обычного человека. Мой план — найти одного из ваших поклонников. Вы сможете вести их по шоу, помогать им с головоломками. Вы не только будете сиять, но и поклонники будут счастливы, и создадите образ преданного фаната».

Мин Чжи лениво скрестил длинные ноги, прижав два пальца к вискам, а другой рукой что-то записывая на бумаге.

Чжу Минлан наклонился, чтобы взглянуть, и обнаружил, что его боссу настолько скучно, что он начал играть с разложением на простые множители. Разве в таком случае не идеально подошло бы варьете с головоломками? Поэтому он с удовлетворением сказал: «Но я боюсь, что обычный человек может создать проблемы, поэтому я планирую найти новичка из этой индустрии. Я уже выбрал несколько, посмотрите их фотографии и профили».

Чжу Минлан разложил на столе три резюме с фотографиями и представил их одно за другим: «Девушки слишком склонны к слухам об отношениях, поэтому я сначала исключил их. Эти трое парней — все ваши поклонники. Особенно этот недавно подписавший контракт артист из Star Entertainment, Ло Цзяянь. Этот парень — ваш поклонник со школы, и он не менял свой аккаунт на Weibo после дебюта, абсолютно открытый и честный. Красивый, без скандалов, хороший человек».

Чжу Минлан говорил без остановки, в то время как сидящая напротив рука с татуировкой в виде кольца поддерживала его подбородок, его веки вяло опустились, а кончики пальцев рассеянно постукивали по скуле.

Круглое лицо Чжу Минлана вдруг сморщилось, как горькая дыня: «Посмотрите-ка! Мы же не можем допустить, чтобы кто-то из них работал, верно? Взгляните ещё раз на Ло Цзяянь…»

«Если даже он вас не устраивает, то во всей индустрии нет никого более подходящего. Мы ведь не можем найти совершенно обычного фаната, верно? К тому же, насколько красивым может быть обычный человек?»

«А?» — заметив перемену в выражении лица Мин Чжи, Чжу Минлан загорелся маленькими глазками. — «Неужели существует подходящий обычный человек?»

Затем Минь Чжи осознал, что его язык бессознательно двигается, твердый штифт постоянно скребет внутреннюю часть его рта, а щека время от времени слегка надувается, явно погруженный в глубокие размышления.

Обычный, симпатичный фанат, даже красивее знаменитости. Чжу Минлан чувствовал, что это невозможно, но в его сознании возникло холодное лицо.

«Эй, конечно», — Чжу Минлан вдруг хлопнул себя по бедру. «Тот фанат, который в прошлый раз встречал меня в аэропорту, что ты о нём думаешь? Помнишь его?»

«Ты всё сказал», — Мин Чжи поднял голову, неожиданно улыбнувшись довольно любезно. «Раз ты так хорошо меня понимаешь, то и сам справишься».

Глава 6: Крутой парень с волчьей стрижкой

Си Ленгу приходилось работать с утра до вечера на стрельбище из лука, и у него не было времени поиграть в телефон.

Если считать его прошлое, он не заходил в свой аккаунт Weibo больше трёх лет и понятия не имел, какое внимание привлёк. Он даже не открывал личное сообщение от самопровозглашённого менеджера Мин Чжи.

Чжу Минлан испытывал тревогу, его оценка Си Лэна постепенно менялась от «слишком сильного антимошеннического сознания» до «довольно отчужденного», а затем до «трансцендентного существа».

Просто идеальный кандидат на роль босса в варьете!

На самом деле Си Лэн был далек от каких-либо благородных или возвышенных качеств; он просто стремился к элементарному пропитанию.

По выходным он был еще более занят.

Сегодня вечером на стрельбище для стрельбы из лука собралась группа пьяных служащих, всего четверо мужчин.

Си Лэн только что закончил свою работу и проходил мимо стеклянной витрины по соседству, когда увидел, как его коллеге читают лекцию.

Мужчина средних лет, с лоснящимся от жира лицом и дряблым телом, возмущался чем-то вроде: «Должно быть, с вашим луком что-то не так, как такой взрослый мужчина, как я, может быть не в состоянии натянуть его и метко выстрелить», совершенно не обращая внимания на собственное физическое состояние.

Мужчины сговорились и вели себя безрассудно, выпив. На лице молодой женщины-тренера, неопытной в подобных ситуациях, была улыбка, горькая как слезы.

Си Лэн задержался у стеклянной двери еще на некоторое время, став свидетелем отвратительной сцены.

Женщина-тренер попросила клиента встать позади нее, положить руки ей на плечи и руки: «Да, почувствуй, как мои мышцы прилагают силу…»

Но у мужчины явно были другие намерения, он искал способы воспользоваться ею, нарушив тем самым все правила этикета.

Си Лэн, не найдя себе другого занятия, толкнул дверь и вошел.

Несколько пар глаз были привлечены этим движением, они скользнули взглядом, а затем замерли, пристально глядя на приближающегося от двери человека.

Свободная черная рубашка с короткими рукавами, широкие белые брюки, манжеты которых из-за своей длины были дважды закатаны, открывая большую часть его прекрасных и сильных рук, бело-голубой шарф небрежно повязан вокруг его длинной шеи.

Он также носил прозрачные защитные очки, подчёркивающие его острые, чёткие черты лица. Хотя мускулы на руках были отчётливо видны, а костяк — чётко различим, в сочетании с высокой, стройной фигурой и светлой кожей, в глазах этих тучных мужчин звучали всего три слова:

Красавчик.

В их сердцах мгновенно возникло сильное чувство угрозы и враждебности, особенно после того, как выражение лица женщины-тренера резко изменилось с расстроенного и безразличного на искренне радостное.

Один из них, не проявляя никакой вежливости, бросил на пол изогнутый лук, который он держал в руках, и пренебрежительно произнес: «В вашем магазине запрашивают такие высокие цены, а вы используете такие паршивые луки, что они вообще не могут стрелять точно».

Си Лэн прошел сквозь толпу, снял со стены блочный лук и, словно ответственный тренер, мягко подсказал: «Тогда попробуй вот это».

Си Лэн посмотрел прямо перед собой, натянул лук и неторопливо произнес: «Это блочный лук».

Все взгляды были прикованы к нему. У него была небольшая косичка на затылке, явный признак «красавчика», а волосы средней длины были взъерошенными и непослушными, словно естественные кудри.

Веселье для мужчин было испорчено. Видя его отчуждённое и уверенное поведение, они стали своего рода зрителями, с нетерпением ожидая, когда он выставит себя дураком.

Однако его поза оставалась устойчивой и непоколебимой. Он просто разжал несколько длинных, красивых пальцев, и стрела из блочного лука вылетела, поразив цель в десяти метрах от цели.

Человек, только что выпустивший идеальную стрелу, оставался спокойным и невозмутимым, объяснив без обиняков: «Точность стрельбы из этого лука зависит только от прицеливания».

Толстяк, который ранее воспользовался услугами женщины-тренера, был самым возбуждённым, жаждавшим показать своё мастерство: «Что ты имеешь в виду? Если прицелишься, то попадёшь в цель?»

«Да», — Си Лэн поднял лук левой рукой, правой рукой свободно держа стрелу, и медленно сказал: «Значит, если я снесу тебе голову, это точно будет преднамеренно».

Лицо мужчины мгновенно побледнело.

Си Лэн неторопливо посмотрел на него сверху вниз. Через некоторое время он просто протянул лук вперёд: «Вот».

Мужчина засуетился, едва не упав на колени под тяжестью груза, и преждевременно поклонился Си Лэну.

Си Лэн сохранил бесстрастное лицо и повернулся к женщине-тренеру: «Тебя ищет Тан-гэ, я разберусь с этим».

С опытом прошлой жизни ему было более чем достаточно иметь дело с этими дилетантами. Независимо от того, были ли их намерения чисты или нет, Си Лэн с ними разберётся.

Таким образом, ситуация изменилась, и жалобщики внезапно превратились в клиентов. Они заплатили за частный урок и должны были его доделать, даже если в душе у них шли слёзы.

Си Лэн сосредоточился на преподавании, когда вдруг услышал крик: «Кто вы? Мы забронировали это место».

На новоприбывшем не было ни служебной формы, ни защитного снаряжения. Полупьяные мужчины, выплеснув накопившееся раздражение, направили его на только что прибывшего несчастного.

И этим невезучим человеком, по совпадению, оказался симпатичный мальчик, такой же, как грубый помощник тренера, даже более деликатный, чем холодный Си Лэн, с мягкими волосами, именно тот нежный идол, которого так любят молодые девушки в наши дни.

Си Лэн, всё ещё держа лук и стрелу, взглянул своими карими глазами и замер. Выпущенная им стрела прошла мимо цели, к счастью, никто не заметил его ошибки.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к Ло Цзяянь, стоявшего у двери.

Он был одним из главных героев этого мира, любимым героем, от природы наделенным исключительной внешностью.

Будучи главным героем, он был особенно подвержен нападениям со стороны безмозглых злодеев-пушек, попадая в запутанные сюжетные линии, преодолевая препятствия и, в конечном итоге, развивая свои отношения с главным героем Гуном.

Кто-то живо спросил: «Кто это? Знаменитость?»

Ло Цзяянь пришёл искать Си Лэна, его мысли были заняты. Он только что подписал контракт с развлекательной компанией и ещё не имел никаких работ, совершенно не будучи готовым к тому, что его узнают прохожие.

С опозданием он достал из кармана маску и надел ее, пытаясь исправить ситуацию после того, как ущерб уже был нанесен.

«Я слышал, что в этот тир часто заглядывают знаменитости, но не ожидал сегодня столкнуться с одной из них. Эй, звезда, как тебя зовут? Дай нам автограф».

Хотя он и сказал это, говорящий не испытывал никакого фанатского восхищения или обожания, его слова и действия были полны презрения и насмешки.

Ло Цзяянь растерялся, он смог лишь опустить голову и сделать полшага назад.

Но он наконец-то нашёл Си Лэна, проделав весь этот путь, и совсем не хотел сдаваться просто так. Он поднял голову, его ясные, ясные глаза смотрели прямо на Си Лэна.

Обращение за помощью и утешением к Си Ленгу было для него почти рефлекторным, когда он сталкивался с трудностями.

Си Лэн слегка опустил глаза за очками, линзы которых скрывали его и без того слабые эмоции. Он не смотрел на Ло Цзяяня, а просто шагнул вперёд, коснувшись смычком плеча шедшего впереди толстяка.

«Ваше время истекло. Если хотите продолжить, подойдите к стойке регистрации, чтобы продлить подписку».

Выражение его лица и тон были точно такими же, как когда он угрожал отстрелить им головы.

«…»

Мужчины несколько секунд смотрели друг на друга, придя к молчаливому соглашению.

Они больше не будут играть с этим помощником тренера, до свидания.

В большом тренировочном зале стало тихо и пусто. Ло Цзяянь с облегчением вздохнул, снял маску и быстро направился к Си Лэну.

Си Лэн решил для него столько проблем, что он долгое время воспринимал это как должное. Лишь недавно, когда отношение Си Лэна изменилось, он вдруг осознал, как сильно Си Лэн заботился о нём, как много он молча сделал для него.

Си Лэн только что снова помог ему выбраться из трудной ситуации, даже когда он был явно в плохом настроении.

Ло Цзяянь вдруг не знал, как начать говорить. Он открыл рот и тут же закрыл его.

«Теперь ты знаменитость», — резко сказал Си Лэн, натягивая лук и кладя на тетиву неиспользованную стрелу. «Будут проблемы, если тебя узнают, возвращайся скорее».

«Я…» Ло Цзяянь открыл рот, но снова замялся.

Си Лэн продолжил свои действия, быстро наложив третью стрелу. От интенсивных тренировок на его лбу выступили мелкие капли пота, стекающие по вискам.

Ло Цзяянь опустил глаза, глядя на шарф на шее, и пробормотал как будто про себя: «Мне кажется, ты теперь другой».

Ты больше не симп?

(Сория не поняла последнего слова)

Си Лэн мысленно усмехнулся, и на его губах появился оттенок холодности.

Ло Цзяянь принял это за улучшение своего настроения и взволнованно шагнул вперед.

Си Лэн попытался увернуться, но рука, потянувшаяся за стрелой, дрогнула, и он случайно задел ладонь об острое оперение.

«Шип».

Ло Цзяянь остановился и с беспокойством спросил:  «Что случилось?»

Си Лэн сжал правую руку в кулак и сунул ее в карман, явно не желая говорить больше " ничего».

Он снял защитное снаряжение, оставив только собственные очки, надеясь, что они хотя бы частично скроют от пристального взгляда Ло Цзяянь.

Видя, что Си Лэн собирается уходить, Ло Цзяянь снова забеспокоился: «А Чжао, куда ты идешь?»

«Не работаю», — лаконично ответил Си Лэн. Он всё же обернулся и сказал: «Тебе тоже стоит вернуться пораньше».

В это время в другой забронированной тренировочной комнате было необычно тихо, тренера не было.

«Эй, Мин Чжи, почему бы тебе тоже не выпустить несколько стрел?»

У говорившего мужчины были очки в золотой оправе на высокой переносице, а тонкая золотая цепочка свисала с его лица и покачивалась, переливаясь светом.

За линзами его узкие, лисьи глаза были изогнуты, как полумесяцы, и всегда смотрели на людей с явно насмешливым выражением — идеальный образ утонченного негодяя.

Но его друг детства Мин Чжи лучше всех знал, что этот человек был настоящим негодяем, а его личная жизнь была настолько беспорядочной, что он не мог ее похвалить.

Мин Чжи лениво прислонился к столу, словно бескостный, совершенно не интересуясь стрельбой из лука.

«Джексон». Мин Чжи вдруг поднял глаза и помахал ему татуированной рукой. «Я выйду покурить, а ты можешь играть один».

«Эй, пойдём», — Цяо Юйсэнь быстро отложил лук и стрелы, поспешив его отговорить. «Мне скучно одному, если ты не играешь, составь мне компанию».

Мин Чжи сунул сигарету в рот, его темные и равнодушные глаза как будто говорили: «Начинай свое выступление, если все еще скучно, я ухожу».

«Я недавно встретил чертовски интересного новичка», — Цяо Юйсэнь подмигнул, изображая таинственность. «И они тоже твои поклонники».

Мин Чжи нахмурилась с отвращением и сделала полшага вперед: «Не интересно».

В этот момент из коридора донесся какой-то шум. Минь Чжи замер, смутно различая голоса нескольких мужчин, которые ругались и ругались, говоря о каком-то помощнике тренера, симпатичном парне, чертовски высокомерном, определённо содержане и тому подобном.

Эти сплетни были куда интереснее, чем томящийся от любви Цяо Юйсен, к сожалению, эти люди слишком быстро ушли, словно убегая, и их фигуры исчезли в мгновение ока.

Цяо Юйсэнь тоже услышал сплетню, и в его лисьих глазах мелькнул игривый блеск: «Эй, я знаю, о ком они говорят».

Мин Чжи приподняла бровь, не ответив.

Цяо Юйсен продолжил: «Позвольте мне сказать вам, в этом тире по стрельбе из лука есть помощник тренера, чертовски красивый, если бы не ваше присутствие, я бы попросил его приехать».

В его тоне слышались нотки сожаления.

Цяо Юйсэнь был от природы геем и любил мужчин. Эти его яркие эпитеты могли быть использованы только для описания мужчин. Одного «красивый» было достаточно, он не ожидал, что его будут ждать ещё более странные описания.

Симпатичный - это симпатичный, красивый - это красивый, что, черт возьми, вообще означает «чертовски хорош»?

Мин Чжи нахмурился, но его любопытство было мимолетным.

«Джексон». Мин Чжи повернул голову, в его голосе слышалось лёгкое недовольство. «Какое недопонимание у тебя возникло по поводу моей сексуальной ориентации?»

За стеклянным окном позади Цяо Юйсена стояла высокая и стройная фигура, одетая в черное и белое, его волчья стрижка была заплетена в небольшую косичку.

Разве это не его пропавший маленький художник-фанат?

Мин Чжи жевала сигаретный фильтр.

Вскоре после этого сзади выбежал мальчик в белой футболке и джинсах, преследуя молодого человека с волчьей стрижкой, как и его взгляд.

Рядом раздался равнодушный голос Цяо Юйсеня: «Ты наконец нашел девушку, которая тебе нравится?»

Они погнались друг за другом и быстро ушли. Последняя прядь волос Си Лэна исчезла из виду. Минь Чжи отвёл взгляд, резко выбросил сигарету и взял лук и стрелы, которые его совсем не интересовали.

Через мгновение он ответил: «Нет».

«Да неужели?» — Видя безразличие Минь Чжи, Цяо Юйсэнь многозначительно улыбнулся, словно напыщенный павлин, которому так и хочется выщипать все перья. — «Тогда о чём ты только что думал?»

Мин Чжи взглянул в сторону, уголки его губ холодно изогнулись.

«Думаю, как тебя проклясть».

Глава 7: Нищета

Си Лэн неоднократно уверял Ло Цзяянь, что с ним все в порядке, он просто устал от работы и хочет немного побыть в тишине и одиночестве.

Он действительно очень устал.

Многодневные тревоги Ло Цзяяня наконец-то утихли, самая большая проблема была решена, и небольшой инцидент с оперением стрелы тоже сошёл на нет.

Си Лэн держал правую руку в кармане брюк, делая вид, что ничего не произошло, провожая Ло Цзяяня к машине и махая ему на прощание левой рукой.

Но порыв ночного ветра развеял напускное спокойствие. Си Лэн вытащил правую руку, осмотрел её, нахмурился и поспешил в ближайший магазин.

Си Лэн двинулся по проходам с ясной целью, взяв лишь коробку с пластырями и бутылочку йода, даже не взглянув на закуски и напитки.

Получив необходимое, он тут же направился к кассе.

Человек у морозильника замер на несколько секунд, наблюдая, как он повернулся и ушел, едва избежав столкновения с вентилятором.

Он не ожидал, что, покинув стрельбище и зайдя в магазин за бутылкой воды, он снова столкнется с этим мужчиной-фанатом.

Мин Чжи тихо последовал за ним.

Сдержанный молодой человек разговаривал с кассиром. Минь Чжи впервые слышал, как он произносит так много слов одновременно. Произношение у него было чётким, а голос — чётким и приятным.

Он попросил пачку Marlboro Black Ice Blast.

Это была та марка, которую он курил чаще всего, ее любимый вкус в летнюю жару.

Заинтригованный Мин Чжи небрежно взял какой-то товар с полки в качестве прикрытия, продолжая наблюдать за происходящим на кассе.

Кассир с энтузиазмом предложил: «Красавчик, хотите коробку мятных конфет? С рекламой Мин Чжи, микс из трёх вкусов с бонусной фотокарточкой. Во всех ближайших магазинах их раскупили, только у нас они остались».

Си Ленгу нравились и мята, и конфеты, поэтому он ответил: «Конечно».

Он достал телефон, собираясь заплатить, но цифра, названная кассиром, заставила его усомниться в своих ушах.

Си Лэн помолчал, слегка поджав губы: «…Эти мятные конфеты стоят 45?»

За эту цену он мог купить две пачки сигарет.

Кассир не расслышал его и только спросил, что он сказал, осмотрев конфеты. Си Лэн, прикрывая травмированную руку, смог лишь левой рукой отодвинуть йод и пластыри, за которые ещё не заплатил: «Мне они больше не нужны».

Его левая рука не была доминирующей, и ему едва удалось предотвратить сканирование.

Рана на ладони была несерьёзной, её можно было вылечить дома. Покупать целый флакон йода и целую коробку пластырей только ради одного раза было невыгодно.

Он и так был беден, а теперь, когда на него неожиданно напал убийца, продающий мятные конфеты, ему пришлось стать еще более бережливым.

Он отказался от пластикового пакета, засунул мятный леденец-убийцу в карман, с глаз долой, из сердца вон, затем толкнул дверь и вышел со сложным выражением лица.

Чтобы успеть на автобус, ему пришлось пересечь перекрёсток. Даже в девять часов вечера движение было плотным и оживлённым.

Он был всего в двух-трех шагах от пешеходного перехода, но долго стоял неподвижно, словно сливаясь с уличным светом рядом с собой.

Автомобильная авария из прошлой жизни всё ещё была жива в его памяти. Сильный ветер от проносящихся мимо машин, оглушительный шум в ушах, ярко освещённая оживлённая улица, казалось, кружилась в безумном вихре, он не мог сосредоточиться, зрение затуманивалось.

Умерев однажды, он ещё больше привязался к жизни. Будь то кое-как сводить концы с концами или жить в нищете, он не хотел отпускать.

Поэтому он не мог сделать следующий шаг, его ноги были словно приклеены к тротуару, и ему приходилось лишь постоянно поправлять дыхание, пытаясь успокоиться, сопротивляясь неистовым воспоминаниям и слуховым галлюцинациям.

Он открыл мятные конфеты и попробовал две — они были сладкими.

Достойна быть конфетой стоимостью в полсотни юаней.

Фотокарточка мерцала золотом. Он поднёс её к уличному свету, словно любуясь красивым фото кумира, но подумал: «А можно ли это перепродать? Чтобы не слишком много потерять».

Си Лэн бесцельно размышлял о пустяках, пытаясь отвлечься, затем открыл пачку сигарет, вытащил сигарету и закурил ее на ночном ветерке.

Алое пламя плясало у его губ, отчего кожа казалась ещё более бескровной. Он прищурился, зажал сигарету двумя пальцами и с удовольствием выдохнул струйку дыма.

Шарф на его шее развевался на ветру, и мягкий голубой уголок развевался вверх.

Пять минут спустя он раздавил во рту охлаждающие мятные шарики, чувствуя себя отдохнувшим, но ему снова пришлось отправляться в путь в одиночку.

Решив задержаться еще немного, он повернулся, чтобы найти мусорную урну и выбросить окурок, и тут увидел, как по той же дороге, по которой он только что ехал, ему навстречу едет скромный черный автомобиль класса люкс. Он сбавил скорость и остановился прямо рядом с ним.

Он затушил окурок о мусорную корзину, и его взгляд невольно упал на странную машину.

Тёмное стекло машины медленно опустилось. Сначала он увидел тёмно-серый джинсовый рукав, изысканно выцветший. Затем водитель наклонился, открыв красивое, точёное лицо, повернулся в нужную сторону, и мерцающая серёжка в левом ухе снова появилась, словно галлюцинация.

Губы Мин Чжи слегка приоткрылись: «Садись».

Си Лэн незаметно замер, совершенно неподготовленный, совершенно неожиданный.

…Какой должна быть реакция на приглашение вашего кумира сесть в машину?

К сожалению, фальшивый фанат Си Лэн, который был уверен, что никогда больше в этой жизни не встретит Мин Чжи в третий раз, не имел подобных запасов знаний в своем мозгу.

Даже если бы он мог достать телефон и поискать на месте, он вряд ли бы обнаружил столь странное событие...

Ходячая «пороховая бочка» индустрии развлечений появилась из ниоткуда, приглашая его в свою машину. Не могло быть, чтобы у него не хватало топлива, и он просто случайно нашёл его привлекательным.

Мин Чжи нажал на гудок.

Си Лэн понял и вспомнил о неожиданных трёх тысячах юаней — если подумать, плата за доставку в двести юаней тоже была заслугой Мин Чжи.

В некотором смысле Мин Чжи был его богом удачи.

Си Лэн быстро изменил выражение лица. Вспомнив, что только что курил, он дважды потянулся за воротник, чтобы обмахнуться, прежде чем открыть дверь и сесть в машину.

Неожиданно в машине появился слабый, свежий и сладкий запах смолы, смешанной с цитрусовыми и мятой, — знакомый табачный привкус, но исходивший не от него.

Окно Мин Чжи было полуоткрыто, ветерок от движущейся машины разбавлял и без того слабый запах дыма.

Аккаунт Weibo под названием «XL» последний раз появлялся два месяца назад. Ни личные сообщения, ни комментарии Чжу Минлана не вызывали отклика.

Картины, иногда публикуемые на Weibo, в основном были нарисованы маслом от руки. Блогер вёл себя как дикарь, оторванный от времени: никаких подписей, общающихся с поклонниками, никакого интернет-сленга или эмодзи, и никакой контактной информации для заказов.

Почувствовав нотку отчужденности, Мин Чжи спросил стоявшего рядом человека: «Вы художник?»

Си Лэн слегка покачал головой: «Просто тот, кто рисует, а не настоящий художник».

Даже лучшее вино нуждается в рекламе. Гениальному музыкальному гению нужна сцена, чтобы сиять. Этот художник не устраивал выставок и не вёл свой Weibo, и в то время было сложно представить, что он сможет сделать себе имя.

Мин Чжи небрежно задал еще один вопрос: «У тебя нет денег, поэтому ты подрабатываешь в тире для стрельбы из лука?»

Значит, этот человек уже заметил его на стрельбище. Си Лэн понял и ответил: «Да».

Простое «да».

Мин Чжи чуть не рассмеялся от его краткости. Но потом подумал: если этот фанат слишком возбуждён и начнёт кричать и делать селфи в машине, это будет головная боль. В сравнении с этим, быть холодным и молчаливым было вполне приемлемо.

«Маленький художник, покажи мне, как ты рисуешь».

Так как он сказал, что не является художником, Мин Чжи добавил приставку.

Си Лэн, сидевший на пассажирском сиденье, естественно протянул левую руку.

«Вы левша?»

Чтобы скрыть одну ложь, нужны сотни лжей.

Си Лэн решительно переключился на правую руку.

Минь Чжи не спешил. Стоя на светофоре, он оглянулся и увидел на своей нежной ладони заметную царапину, вероятно, от оперения стрелы. Он заметил остроту оперения ещё в первый раз, когда посетил стрельбище.

«Ты плохо ухаживаешь за своей рукой, которой рисуешь?»

Си Лэн молчал, не отвечая. После нескольких разговоров Минь Чжи убедился в его молчаливости и не нуждался в ответе. Тишина — это хорошо.

Красный свет горел достаточно долго, чтобы Мин Чжи успел достать из бардачка пластиковый пакет и бросить его на пассажирское сиденье.

Си Лэн был слегка ошеломлен.

Внутри сумки находились брошенные им йод и пластыри.

На этот раз он наконец заговорил, по-прежнему кратко: «Спасибо».

Вспомнив свою персону поклонника, Си Лэн повернул голову и искренне сказал: «Спасибо, Мин-шэнь».

Вежливость не существовала в мире Мин Чжи, и он не ответил «пожалуйста».

Но его периферийное зрение скользнуло вправо, и он увидел отчуждённое лицо, озарённое восхищенными улыбками, словно весенний ветер, растапливающий снег, драгоценное тепло, пробивающееся сквозь слои облаков. Чем дольше он смотрел, тем приятнее оно ему становилось, уголки его губ приподнимались.

Си Лэн добавил немного фанатичного волнения к своему выражению лица и осторожно, с ноткой предвкушения, спросил: «Мин-шэнь, ты отвезешь меня домой?»

Прежде чем Минь Чжи успел ответить, Си Лэн первым назвал свое обращение, закончив его словами: «Спасибо, Минь-шэнь».

«…»

Минь Чжи редко терял дар речи. Со смешанными чувствами он молча продолжил движение. Наконец-то снова встретив маленького фаната, он решил обсудить с ним кое-что.

В прошлый раз он купил автограф на Xianyu, договорившись о встрече за наличные, поэтому не мог увидеть имя, номер телефона или адрес продавца. Не мог же он просто написать человеку на Xianyu личное сообщение и спросить: «Хочешь присоединиться ко мне в реалити-шоу, потому что меня заинтересовала перепродажа моего автографа?»

Если бы он поручил это Чжу Минлану, он бы выяснил, что тот, кто перепродавал автографы, на самом деле был фанатом этого артиста. И даже после этого он всё ещё планировал пригласить его на шоу? Неужели его околдовали? Объяснять этому идиоту Чжу Минлану будет так сложно.

Думая об этом, Минь Чжи невольно нахмурился, чувствуя сильное раздражение. В этот момент раздался звонок от Чжу Минлана. На телефоне играла музыка, и в разговоре с менеджером не было ничего секретного, поэтому он включил громкую связь.

«Босс!» — раздался голос Чжу Минлана в замкнутом пространстве, отчётливо достигая ушей обоих. «Я в недоумении, меня заблокировали или что? Твой поклонник вообще не отвечает на мои сообщения, или я просто похож на мошенника?»

Си Лэн нахмурился, незаметно принимая это к сведению.

«…Эй, можешь с ним связаться?» — продолжал строить догадки Чжу Минлан. «Разве ты не видел его лично в аэропорту? Ты сказал, что дал ему автограф, ты только дал ему автограф, больше ничего не сделал, верно?»

Чжу Минлан был крайне скептически настроен по отношению к предполагаемому фанатскому поведению Мин Чжи. Отказаться от такой хорошей возможности поохотиться за звёздами за счёт компании было для него непростительным решением, так как его начальник, должно быть, отпугнул этого человека.

Чем больше Си Лэн слушал, тем больше ему казалось, что всё не так. Видя, как пейзаж за окном меняется на его район, он невольно потянулся к дверной ручке, готовый в любой момент уйти.

На этот раз Мин Чжи искренне позабавила глупость Чжу Минлана, и он резко ответил, не обращая никакого внимания на собеседника: «Да, меня охватила похоть, я подвергался преследованиям, мне угрожали, и я преследовал его. Теперь ты счастлива?»

Си Лэн и говорящий по телефону одновременно замолчали.

Мин Чжи раздраженно повесил трубку, с такой силой, что казалось, будто хочет выпустить пар, и вскоре после этого машина резко повернула и, стильно взмахнув хвостом, остановилась у входа в старый жилой комплекс.

Си Лэн осторожно потянул за дверную ручку, встретив явное сопротивление.

Мин Чжи отпустил руль, повернул голову, его губы приоткрылись и сомкнулись, особенно заметно было движение металлического стержня на его языке.

«К какому зданию я вас провожу».

Глава 8: Участие в варьете

В старом шестиэтажном жилом доме, построенном в 90-х годах, не было лифта.

Он топнул ногой, и тусклый верхний свет зажегся. На полпути вверх по лестнице свет внизу погас, погрузив пыльную лестницу во тьму. Лестничная площадка на углу была завалена хламом жильцов: несколько брошенных растений в горшках были разбросаны повсюду, словно тени.

На улице была летняя ночь, шелестели камфорные деревья, свет луны был слабым.

Этот фанат, вероятно, был очень беден, гораздо беднее, чем представляла себе Мин Чжи. Очевидно, он был наделён уникальным темпераментом и внешностью, но при этом необъяснимо беден.

Он словно соткан из тайн. В нём сосуществовали противоречивые ауры хрупкости и опасности, разделённые ореолом таинственности.

Мин Чжи последовал за изящным силуэтом вверх по лестнице.

Вернувшись в квартиру, Си Ленг обнаружил, что шарф все еще обмотан вокруг его шеи.

Мин Чжи вспоминал, что каждый раз, когда они встречались, у маленького веера на шее что-то было (до этого был поднятый воротник), а на этот раз шарф, всегда прикрывающий кадык и кожу под ним.

Си Лэн включил весь свет в своей квартире, но света всё равно было мало. Половина его лица была скрыта тенью. Столь скромное жилище выставлено напоказ перед его кумиром, но он не выказал ни смущения, ни сдержанности, словно вел себя беспечно.

«Съемная квартира, немного грязно, садись, где хочешь».

Мин Чжи подумал: «Кажется, здесь негде сесть».

Это была небольшая однокомнатная квартира, гостиная которой также служила Си Ленгу студией.

На стенах были развешены беспорядочные и небрежные наброски. Картины маслом на холсте, которым негде было повесить, лежали на диване или громоздились на столе. Пол, стулья и углы были завалены брошенными произведениями искусства. Пустоты в небольшом пространстве заполняли вёдра, краски, палитры и разноцветные фартуки.

В воздухе витал сильный, резкий запах растений от большой бутылки скипидара.

Минь Чжи стоял у входа и первым делом разглядывал яркие картины маслом на диване. Насыщенные, но приглушенные цветовые сочетания, броские контрастные цвета, абстрактные и смелые геометрические формы… напомнили ему картины фовистов, которые он видел в зарубежных музеях. Но, в отличие от лёгкости и радости фовизма, эти работы производили мрачное и гнетущее впечатление. Даже самый яркий красный цвет был тёмным, как кровь.

Пробравшись сквозь беспорядок, Мин Чжи вышел на балкон и остановился перед незаконченной работой на мольберте.

Увидев это, Си Ленг наконец вспомнил события трехлетней давности и быстро подошел к нему.

На холсте был набросок карандашом, мазки хаотичны, но все же можно было узнать по поясному портрету, пропорции обычные и общепринятые, в отличие от других абстрактных работ в квартире.

Си Лэн, естественно, вспомнил эту картину.

Он не любил писать портреты, даже Ло Цзяянь, который ему когда-то нравилс. Но он не смог устоять перед кокетливыми просьбами Ло Цзяянь и в конце концов решил написать портрет в подарок на 22-летие.

Эту картину подарили на дне рождения месяц спустя, и она была испорчена друзьями Ло Цзяяня, пролившими на неё напитки. Дешевизна этого подарка также была высмеяна одним из богатых поклонников Ло Цзяяня, и в этой суматохе он порезал правую руку стеклом, разорвав сухожилия и навсегда потеряв способность долго держать ручку.

После этого он больше никогда не занимался живописью.

Си Лэн шагнул вперед, чтобы частично закрыть набросок, и спросил Мин Чжи: «В чем дело?»

Мин Чжи отвео взгляд и перешел к делу: «Сейчас готовится реалити-шоу под названием «Безлимитная квест-комната», где будут участвовать как знаменитости, так и обычные люди. Знаешь, у меня много скандалов, и мой менеджер хочет улучшить мой имидж. Ты мояюй поклонник, и я хочу пригласить тебя на шоу. Оплата будет определённо выше, чем твоя подработка, и я смогу создать образ фаната, от которого выиграют все. Это выгодно всем».

Си Лэн был ошеломлен.

Он запомнил это варьете. В его памяти или в плане романа это шоу считалось первой официальной встречей главного героя, Гуна и Шоу.

Он не знал подробностей, но отчётливо помнил, что в прошлой жизни образ Мин Чжи, увлечённого поклонниками, так и не сложился, поскольку среди гостей был его соперник, злодей, которому нравилась Ло Цзяянь, и который постоянно провоцировал неприятности. Ло Цзяянь оказался в центре событий и пытался выступить посредником, но тщетно.

В итоге оба покинули съёмочную площадку, а запланированные десять выпусков сократились до шести. Командный дух среди пяти гостей практически исчез, и итоговый продукт варьете оказался неудовлетворительным.

В любом случае, это не имело никакого отношения к бедному второстепенному персонажу мужского пола из другого мира.

Погруженный в раздумья, он услышал, как Мин Чжи снова спросил: «Что ты думаешь?»

У Си Лэна была яркая внешность; если бы он был готов показать свое лицо, зарабатывать деньги было бы легче.

В прошлой жизни Си Лэн, опасаясь попасть в сети Жун Хайгао, никогда не рассматривал этот путь. Чем больше он зарабатывал, тем больше требовал жадный Жун Хайгао. А став публичной фигурой, он всё равно что предоставил Жун Хайгао рычаги давления, чтобы тот мог его контролировать и угрожать ему.

Однако, несмотря на всю его осторожность и борьбу, он все равно трагически погиб на улице.

С неба упал огромный пирог, но Си Лэн отреагировал долгим молчанием.

Оливковая ветвь, лично предложенная Мин Чжи, несомненно, была огромным искушением, лучшей возможностью изменить свою судьбу.

Но все это пришлось построить на лжи, то есть на том, что я притворялся поклонником Мин Чжи.

Его ресницы слегка дрогнули, и он наконец услышал собственный голос, положительный ответ: «Да, я подумаю над этим».

Он безупречно соблюдал границы и правила приличия, заставляя Мин Чжи относиться к нему ещё выше. Хотя в глубине души он и испытывал лёгкое раздражение, находиться на шоу с такой поклонником должно быть довольно легко.

«Свяжись с моим менеджером в любое время после того, как примешь решение. Он отправил тебе личное сообщение в Weibo. Или можешь позвонить ему напрямую, вот его визитка».

Список гостей «Unlimited Escape Room» еще полностью не утвержден, официальное объявление придется подождать до окончания съемок первого эпизода.

Ло Цзяянь, теперь работающий в индустрии развлечений, узнал о списке гостей от друга. Он перепроверил и перепроверил, не веря своим глазам, но имя Си Лэна всё ещё там было.

В это время в своей небольшой съемной квартире Си Лэн расчищал витрину специально для хранения товаров Мин Чжи, на случай, если его кумир придет с неожиданной проверкой.

Пока он убирался, в дверь постучали. Это снова был Ло Цзяянь.

Ло Цзяянь, уже не выглядевший таким расстроенным, как прежде, спросил его со сверкающими глазами: «А Чжао, ты будешь в «Безлимитной квест-комнате»?»

Он был главным героем этого мира, и его связь с Мин Чжи была предопределена. Си Лэн не удивился, узнав эту новость, и лишь согласно промычал.

Ло Цзяянь был в восторге: «Знаешь, я недавно познакомился со стилистом, понимаешь? Он друг детства Миньшэня! Я попросил его об одолжении, он связался с директором «Безлимитной квест-комнаты», и меня взяли!»

«Тогда мы сможем снимать вместе! Головоломки из квест-комнат — одна мысль об этом уже захватывает!»

Это и неудивительно. Друг детства Мин Чжи, Цяо Юйсэнь, сыграл значительную роль в сюжете романа. Среди известных и привлекательных мужских персонажей он был одним из немногих, кто не был по уши влюблён в главного героя. Настоящий друг Мин Чжи, преданный второстепенный персонаж.

Мысли Си Лэна блуждали, и он вспомнил о сопернике Мин Чжи, Цзян Суннане. Этот соперник – властный и неуравновешенный злодей Гун, и ему тоже предстояло участвовать в «Безграничной комнате побега». Позже в романе есть сюжетная линия, где он подсыпает наркотик главному герою шоу, что невольно пошло на пользу главному герою Гуну. Хотя до этого оставалось три года, лучше было подготовиться.

Столкнувшись с радостным видом Ло Цзяянь, Си Лэн смог лишь завуалированно предупредить: «Индустрия развлечений сложна, нужно быть осторожным и не провоцировать не тех людей».

Ло Цзяянь невозмутимо улыбался: «Я не пойду на шоу один, чего мне бояться? Ты же меня защитишь… правда?»

К его удивлению, реакция Си Ленга была необычайно спокойной, как будто он его не слышал.

Губы Ло Цзяяня сжались, охваченного необъяснимым чувством уныния. Он опустил голову, побродил по комнате и вдруг заметил мольберт у окна. Он поспешно обернулся и спросил: «Хорошо, позволь мне быть твоей моделью? Я сегодня свободен».

«Не нужно», — сказал Си Лэн. «Это испорченный набросок, я его выброшу».

«…О, ладно. Какая жалость».

«Если больше ничего не нужно, — мягко намекнул Си Лэн перед уходом, — тебе стоит вернуться? Мне всё равно нужно прибраться».

"…Хорошо."

Уходя, Ло Цзяянь то и дело оглядывался, но на этот раз он так и не услышал от Си Лэна никаких убедительных слов.

Си Лэн открыл банку ледяного пива, сел на небольшой табурет и, погрузившись в свои мысли, уставился на эскиз, который не видел три года.

Он не планировал повторять прошлое и, естественно, решил отказаться от этого наброска.

Но после нескольких глотков пива острое ощущение, ударившее ему в горло, прояснило его разум, как никогда раньше.

Он внезапно передумал.

Его длинные пальцы взяли кисть, слегка дрожа от непривычного ощущения, теряя устойчивость, линии, которые он рисовал на бумаге, были кривыми и неряшливыми.

В своей области его путь был тернистым и полным неудач.

Жун Хайгао обнаружил, что он тайно рисует, и разорвал его самые ценные работы, применив насилие, чтобы «разбудить его», заявив, что тратить время на рисование этих бесполезных вещей не так хорошо, как ходить на работу и зарабатывать деньги.

Познакомившись с Ло Цзяянь в средней школе, он, благодаря его поддержке, вновь вернулся к своей мечте. Но эта едва собранная воедино, покрытая шрамами мечта снова разбилась вдребезги месяц спустя на дне рождения Ло Цзяянь.

После этого он больше никогда не брал в руки кисть, до самой смерти.

Си Лэн поднял голову, его кадык несколько раз быстро дернулся, и он залпом допил пиво. Прохлада, разлившаяся от горла до лёгких, придала сил.

С каждым новым мазком он постепенно восстанавливал утраченное чувство стиля, и каждый мазок был увереннее предыдущего.

Сумерки сгущались, заходящее солнце отбрасывало золотистый отблеск на белую бумагу. Он повертел карандаш в ладони, взял белый ластик и несколько раз протёр им ухо на портрете.

Завершив работу над шедевром, он небрежно отбросил инструменты, слегка отступил назад, в его глазах отражался теплый оранжево-красный закат, и он окинул взглядом всю картину.

Карандашный набросок поясного портрета мужчины был завершён. Общая поза и движения остались неизменными, черты лица также находились примерно в том же положении, что и на первоначальном наброске, но законченный образ излучал совершенно иную ауру.

С помощью простых черно-белых тонов на бумаге была живо отображена изысканная структура костей, темные глаза, словно таинственный вихрь, завораживали зрителя, человека, оценивающего картину, но в то же время подвергавшегося ее пристальному изучению.

Самой знаковой деталью были изящные серьги в левом ухе, металлический отблеск которых проявился при помощи ластика.

Си Лэн долго и молча изучал свою работу, его охватило чувство, будто он прожил целую жизнь.

Видимо, это был товар, который он покупал дома, промыл ему мозги, он сам этого не осознавал и не ссылался ни на какие фотографии. На бумаге был изображён реалистичный портрет Мин Чжи.

Глава 9: Давайте поиграем в игру

22-й день рождения Ло Цзяянь отмечался в клубе. На первом этаже располагалось кафе, на втором — бар, а за отдельные кабинеты на третьем этаже нужно было заплатить сто тысяч юаней, что было невыгодно для разовых посещений.

Этот день рождения отмечался в кабинке бара на втором этаже.

Си Лэн не отказался от приглашения и отправился на вечеринку, как и в прошлой жизни. Разница заключалась в том, что подарок на день рождения был заменён на другую картину маслом, одну из немногих ярких и солнечных работ художника – репродукцию «Подсолнухов» Ван Гога.

В прошлой жизни богатый представитель второго поколения, разбивший его картину, повредил ему правую руку, из-за чего он надолго потерял способность рисовать. Больше такого не повторится.

Ло Цзяянь встал ему навстречу, улыбнулся, принял подарок и тут же с готовностью открыл его. Радость на его лице не угасала, но он недоумённо спросил: «А?»

«Я думал, ты нарисуешь мне портрет». Ло Цзяянь невольно почувствовал лёгкое разочарование, но продолжал улыбаться, не сводя с Си Лэна ясных миндалевидных глаз. «Спасибо, А Чжао, я очень рад, что ты смог прийти, и мне очень понравился твой подарок».

Си Лэн практически не отреагировал, но Ло Цзяянь ничуть не возмутился, радуясь больше, чем любому дорогому подарку. Увидев это, люди у стенда невольно возмутились, с недовольством глядя на незнакомца.

Ло Цзяянь всегда видел Си Лэна одного и хотел принять его в свой круг друзей, чтобы вместе весело провести время. Его намерения были просты.

Раньше он не мог видеть эти глубинные течения, но теперь все было иначе.

Последние несколько дней он размышлял о том, почему отношение Си Лэна к нему вернулось к тому безразличию, которое было при их первой встрече. Он не понимал, в чём был неправ, и наконец подумал об этих друзьях.

Инцидент, когда Хан Ю назвал Си Лэна простаком, беспокоил его. Теперь, когда Си Лэн был здесь, он поспешно подал знак группе у киоска, требуя от них вести себя хорошо, особенно от Хан Ю, лидера.

Хан Ю всегда был к нему снисходителен и с готовностью согласился лично извиниться перед Си Лэном.

Но теперь Хан Ю помрачнел, полностью игнорируя новоприбывшего гостя и, по-видимому, забыв о своем обещании.

Среди присутствующих была девушка с аккуратно уложенными волнистыми волосами, зачесанными на одну сторону, с изысканным и красивым макияжем — новое лицо, которое никогда раньше не появлялось на собраниях Ло Цзяянь.

Она также впервые увидела Си Лэна, ее глаза наполнились изумлением: «Ух ты, ты друг детства Цзяянь, Си Лэн?»

Настроение Ло Цзяянь мгновенно улучшилось, и он с энтузиазмом представил его: «Да, это Си Лэн, мы знаем друг друга больше десяти лет, но я обычно называю его А Чжао».

«…Почему А Чжао? Хи-хи, это наш секрет, я тебе не скажу».

Отношение Ло Цзяяня к Си Лэну было явно иным. Когда Си Лэн пришёл, его глаза словно засияли. Внешность и характер Си Лэна были необыкновенными, неудивительно, что Хань Ю и остальные испытывали к нему такую сильную враждебность.

У девушки был прямолинейный характер. В напряжённой атмосфере кабинки она шутливо сказала: «Мне просто интересно, неужели вы все считаете его геем? Только потому, что он красивый и хорошо одевается? Честно говоря, вы, ребята, вечно жалуетесь на то, что девушки ведут себя как фальшивые друзья, но, думаю, у вас, «братанов», в голове ещё больше».

Лица присутствующих юношей тут же помрачнели. Ло Цзяянь тоже был ошеломлен.

Они называли Си Лэн Ло Цзяянь простачком, естественно предполагая, что Си Лэн любит мужчин. Но если Си Лэн был гетеросексуалом, то все эти сплетни были лишь беспочвенными слухами.

Это было хорошо, но Ло Цзяянь поджал губы и посмотрел на молчаливого молодого человека рядом с собой. Видя, что тот не возражает, он почувствовал странную тяжесть в груди.

«Что плохого в том, чтобы быть натуралом?» — презрительно усмехнулся Хан Ю. «Это просто показывает, какой очаровательный наш Цзяян, его главный простак на самом деле натурал! Ха-ха-ха…»

Выражение лица Ло Цзяяня резко изменилось. Он резко встал и крикнул: «Хань Ю!»

Это был первый раз, когда он так публично потерял самообладание.

Хан Ю не смог удержаться и облизнул внезапно пересохшие губы.

Си Лэн, человек, который это сделал, сохранял спокойствие, лишь слегка нахмурив брови. Голос и тон Хан Ю, казалось, напоминали голос «простофили номер один» из того телефонного разговора три года спустя.

В прошлой жизни 22-й день рождения Ло Цзяяня не был таким напряжённым. Все поддерживали кажущуюся гармонию ради именинника, пока Хань Ю, напившись, не разбил картину, подаренную ему Си Лэном. Си Лэн, пытаясь спасти свою работу, порезался стеклом и солгал, что всё в порядке, и ушёл один…

«Я — простофиля номер один».

В этот момент Си Лэн посмотрел на человека напротив, сохраняя спокойное и невозмутимое выражение лица под всеобщим удивлением. Он вдруг улыбнулся.

«Тогда какой у тебя номер?»

Хан Ю был ошеломлен, его рот был раскрыт, и он не мог произнести ни слова.

Наконец, отреагировав, он был готов вскочить: «Ты…!»

Си Лэн вытянул свои длинные ноги, небрежно глядя на него сверху вниз.

«Давайте поиграем в игру».

Игра?

Хех.

Хан Ю вдруг расслабился, подумав: «Неужели он испугается этого одинокого, беззащитного парня, играющего в выпивку?» Он тоже улыбнулся: «Конечно, во что мы играем?»

«Пьём». Си Лэн ткнул пальцем в угол стола, его бледная рука отдернулась, открыв колоду карт. «И карты».

Напитки, карты и кости были необходимыми принадлежностями для игр с выпивкой.

Си Лэн использовал все доступные материалы, которые пришлись по вкусу Хан Ю. Бар был для него практически домом. Его уверенность в себе взлетела ещё выше, и он высокомерно заявил: «Без проблем, вы устанавливаете правила, я подыгрываю».

«Всё очень просто: проигравший пьёт, пока один из нас не упадёт. Или, если ты действительно больше не можешь пить, можешь признать поражение».

Медленный и ясный голос эхом разнесся над кабинкой, его отголосок разнесся снаружи, остановив торопливые шаги двух мужчин.

«Э? Это…?»

Тонкая золотая цепочка покачивалась в воздухе взад и вперед от любопытства ее владельца, повернувшись на полпути, прежде чем наконец найти свою цель — высокого мужчину, сидевшего среди толпы, с его игривой, кудрявой стрижкой «под волка» и холодным лицом, удивительно заметными даже в толпе.

Цяо Юйсэнь пробормотал себе под нос: «Разве это не тот самый маленький помощник тренера?»

Только он собрался повернуть голову и позвать Мин Чжи, как увидел, что тот уже стоит рядом с ним, устремив взгляд в том же направлении: «…Си Лэн?»

Одно совпадение за другим, как будто предначертано судьбой.

Однако если бы Си Лэн заметил двух наблюдателей, он бы, вероятно, просто вздохнул от предопределенного взаимного притяжения между главными героями Гуном и Шоу, словно двумя магнитными полюсами.

Он слегка опустил голову, а Хан Ю напротив него, полный уверенности, скрестил руки: «Разве это не просто соревнование по выпивке? Хех, давай сделаем это».

«В колоде карт 56 карт, только чёрные и красные, верно?» — ясно и логично объяснил Си Лэн. «Правила просты: каждый выбирает последовательность из трёх цветов карт, например, чёрный-чёрный-чёрный, красный-красный-чёрный, красный-чёрный-красный, любой подходит».

«Вытяните карту и раскройте её, вытяните ещё одну карту и раскройте её, разложите их на столе по порядку. Как только появляется одна из выбранных нами последовательностей, другой игрок выпивает и сбрасывает все раскрытые карты. Затем продолжайте вытягивать и раскладывать…»

Сказав это, он поднял голову и равнодушно произнес два слова, также, казалось бы, провокационные: «Понял?»

Хан Ю безмолвно рассмеялся, а Си Лэн, как обычно, оставался спокоен и первым сделал свой выбор: «Я выбираю красно-черно-черное».

Хан Ю вообще не воспринял его слова всерьез: «Черный — мой счастливый цвет, я выберу черный-черный-черный».

«Ты-гэ!» Кто-то почуял неладное и поспешно напомнил ему: «Вероятность того, что три карты одного цвета будут лежать подряд, очень мала, выбирай другую!»

Си Лэн не был заинтересован в этом, поэтому согласился: «Ради справедливости, вам тоже следует выбрать два цвета. Два чёрных и один красный, или чёрный-чёрный-красный, как вам?»

"Что бы ни."

Хан Ю не волновался. Он не боялся ни состязания по выпивке, ни удачи. Чем больше правил устанавливал Си Лэн, чем больше он подчёркивал честность, тем отвратительнее становилось его поражение.

«Тогда начнем».

Си Лэн перетасовал карты, медленно вытаскивая, открывая и раскладывая их.

Зрители тоже не бездействовали: они наполнили оба бокала и держали бутылку наготове, чтобы снова наполнить их.

Ло Цзяянь был крайне нервным и бормотал себе под нос: «А Чжао красно-черный-черный, красно-черный-черный…»

К сожалению, четыре черные карты появились подряд, а за ними последовала красная, и получилась комбинация «черно-черно-красная».

Хан Ю усмехнулся, Си Лэн молча собрал пять карт и выбросил их, выпивая свой стакан алкоголя одним глотком.

Рюмки по 20 мл, выпитые одна за другой, составляли значительную сумму.

Ло Цзяянь тихо попросил стакан льда, желая добавить его в стакан Си Лэна, чтобы разбавить алкоголь, но вдруг появилась тонкая рука, молча и с силой накрывшая стакан.

Ло Цзяянь, подавленный, держал в руках маленький стаканчик льда, выглядя при этом жалко и подавленно.

Си Лэн вообще не взглянул на него, естественно, не проявив никакой реакции.

Карты перетасовали три раза. В трёх раундах счёт между Хань Ю и Си Лэном был 1:6, 4:3 и 3:6 соответственно.

Си Лэн выиграл больше раундов. Проигравший выпил, Хан Ю выпил в общей сложности 15 порций, а Си Лэн тоже выпил 8.

Подсчитав результаты трёх раундов, Хан Ю понял, что процент побед Си Лэна на самом деле вдвое выше, чем у него. Но это была явно игра на удачу, а значит, удача ещё не пришла.

После более чем десяти ударов лицо и шея Хан Ю покраснели. Чтобы помешать Си Лэну жульничать, он взял на себя тасовку и вскрытие карт, сыграв ещё два раунда.

Результаты двух раундов: 4:4 и 1:7.

Хан Ю проиграл 11 раундов, Си Лэн проиграл 5.

Хан Ю попытался отыграться, но вместо этого заработал ещё 11 ударов. Он был ошеломлён, а Си Лэн напротив неторопливо смаковал свои пять маленьких рюмок.

Си Лэн в очередной раз удвоил свой процент побед.

Выражение лица Хан Ю резко изменилось, и он невнятно пробормотал: «…Как это возможно?»

В предыдущих раундах он не пил, так что штрафные санкции составили почти пол-литра. Друзья просто передали ему бутылку, некоторые шутливо наслаждались зрелищем: «Давай, Ю-гэ, до дна! Спорим, спорим».

Си Лэн быстро закончил свой последний удар, не дожидаясь, пока тот замешкается, встал и ушел.

«Ах, Чжао!»

Ло Цзяянь тут же бросился за ним.

Хан Ю сидел у кабинки, держа бутылку в руке, и не знал, пить ему или нет, а его лицо потемнело еще больше.

«Что это было?»

Цяо Юйсэнь, полностью поглощенный зрелищем, проговорил с недоверием только после того, как пыль улеглась.

Бум!

Внезапно за окном раздался раскат грома, от которого Цяо Юйсэнь вздрогнул: его очки в золотой оправе сползли на нос. Он увидел, что Минь Чжи, стоявший рядом, невозмутимо стоял, слегка нахмурив брови и погрузившись в раздумья.

«Это не была игра на удачу».

Через некоторое время заговорил Мин Чжи.

Летняя гроза налетела внезапно. За окном забарабанил дождь. Цяо Юйсэнь взглянул на извилистые капли воды на оконном стекле, отражающие разноцветные неоновые огни. Он скривил губы в заинтересованности и спросил: «Тогда как, расскажи мне».

«Сначала провокация, заставили этого идиота думать, что это соревнование по выпивке, а потом прикрыли это везением. Этот идиот полностью в это поверил, Си Лэн раскусил его психологию». Минь Чжи помолчал. «А потом Си Лэн придумал эту нечестную игру вероятностей…»

Мин Чжи намеренно подчеркнул «вероятность».

«Вы же должны знать, как работают казино, верно? Игроки думают, что играют на удаче, но у казино всегда немного больше шансов на выигрыш. Со временем эта сумма накапливается. Так что не полагайтесь на удачу, устанавливайте правила сами».

«Эй, эй, не отклоняйся от темы, давай поговорим о картах...»

Мин Чжи вернулся к главному: «Отдельные чёрные или красные карты, безусловно, честны, шансы 50/50. Но эти последовательности явно нечестны. Чёрный-чёрный-красный и красный-чёрный-чёрный, разница лишь в порядке, но вероятности вдвое больше. Проще говоря, если первая карта чёрная, у обеих есть шанс выиграть, потому что может быть чёрный-красный-чёрный-чёрный, и Си Лэн выигрывает; или чёрный-чёрный-красный, идиот выигрывает. Но если первая карта красная, у идиота должны появиться две чёрные карты подряд, чтобы у него был шанс выиграть, но как только появляется последовательность красное-чёрное-чёрное, Си Лэн уже выигрывает».

«Этот идиот проиграл, не поняв почему, и худшее еще впереди».

«Если вы вернетесь и составите таблицу, то увидите, что вероятность победы Си Ленга составляет более 70%».

Цяо Юйсэнь был ошеломлен.

Тренер по стрельбе из лука, который умеет играть в интеллектуальные и вероятностные игры? У этого парня наверняка есть подработка.

Мин Чжи вспомнил впечатляющие картины в квартире Си Ленга, но не стал рассказывать об этом Цяо Юйсену, а лишь хмыкнул в знак согласия.

«Ха…» — Цяо Юйсэнь покачал головой, беспомощно усмехнувшись. — «Хорошо, что меня не интересуют варьете. Ах да, когда будешь снимать «Безлимитную квест-комнату», не забудь позаботиться о своем маленьком фанате».

Слова «маленький фанат» сразу заставили Мин Чжи вспомнить Си Ленга, но, судя по словам Цяо Юйсена, он, похоже, имел в виду совсем другое.

Итак, Мин Чжи спросил: «Кто?»

«Маленький Цзяян, Ло Цзяян».

Опять это имя. Мин Чжи нахмурился и спросил: «Кстати, зачем вы пригласили меня сегодня?»

«Просто тусуюсь», — небрежно ответил Цяо Юйсэнь. «И ещё, чтобы сделать подарок маленькому Цзяяну на день рождения… эй, не смотри на меня так, я бы не осмелился устроить фан-встречу без твоего согласия! Я всё ещё боюсь, что ты будешь его запугивать. Вот подарок, который я ему приготовил».

Цяо Юйсен потряс маленькую коробочку в руке, но это не улучшило выражения лица Мин Чжи.

Когда они вдвоем готовились вернуться в свою личную комнату на третьем этаже, они случайно столкнулись с двумя знакомыми фигурами на углу второго этажа: Си Лэном и еще одним знакомым парнем.

«Маленький Цзяян?»

Обращение Цяо Юйсена связало воедино все разрозненные воспоминания в сознании Мин Чжи.

Резюме, которое показал ему Чжу Минлан, когда он искал подходящего поклонника для развлекательного шоу; человек, который следовал за Си Лэном на стрельбище; человек, который ранее все время пялился на Си Лэном у стенда.

Это был Ло Цзяянь. Такова была первая реакция Мин Чжи.

Его второй реакцией было: какие у него были отношения с Си Лэном?

В мгновение ока к ним подбежал Цяо Юйсен, с энтузиазмом крича: «Маленький Цзяянь».

Мин Чжи не хотел показываться на глаза поклоннику, чье прошлое ему было неизвестно, он раздраженно цокал языком и неохотно оборачивался.

Глава 10: Его музыка

Кто-то искал Ло Цзяянь, их разговор был довольно знакомым. Си Лэн не собирался спрашивать, кто ещё один новый друг Ло Цзяянь, и, вежливо извинившись, вернулся на второй этаж.

Колышущееся освещение бара было тусклым и нечётким. Молодые мужчины и женщины держали бокалы, покачивая головами, переплетаясь телами, погруженные в психоделическую музыку и смех.

Си Лэн был словно незаметная серая тень, двигавшаяся среди них.

В восемь часов круг света осветил круглую сцену. В баре появился штатный вокалист с электрогитарой в руках, тянущиеся провода от неё, словно фитиль, зажигали толпу внизу. С каждым его шагом смех, ликование и аплодисменты переплетались, то нарастали, то стихали, создавая оживлённую атмосферу.

Си Лэн прислонился к стене, чужак в этом шумном мире.

Солистка поприветствовала всех, поправила микрофон и начала петь.

Первая песня представляла собой нежную английскую балладу в стиле R&B, которую сопровождали нежные, теплые желтые огни, мягкое лицо певицы и интимная и романтическая атмосфера.

После побега из этого дома Си Лэн продолжал страдать от кошмаров и не мог спокойно спать по ночам. На пике страданий ему пришлось обратиться за помощью к психиатру, потратив несколько тысяч юаней из своих сбережений.

Он проходил один психологический тест за другим, ему прописали кучу лекарств, но, к сожалению, они снимали лишь симптомы, а не первопричину. Врач также посоветовал ему обратиться к искусству, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, и послушать успокаивающую музыку, особенно мелодии, которая могла бы помочь облегчить шум в ушах и слуховые галлюцинации.

Однако научная музыкальная терапия не оказала на него никакого эффекта.

Его изможденное лицо скрывалось за спутанными длинными черными волосами, глаза пустым взглядом смотрели на призрачные узоры на земле, неописуемая тяжесть давила на его худые плечи.

Он сказал: «Чем больше я слушаю эту музыку, тем больше мне кажется, что моя болезнь неизлечима».

В результате профессиональный врач также оказался беспомощным, он мог только вздыхать, увеличивать дозировку и снова вздыхать.

Мелодичное гитарное выступление закончилось. В короткой тишине Си Лэн очнулся от воспоминаний и увидел, как на сцену вышел ещё один человек. Кажется, он уже видел его у кабинки, одного из друзей Ло Цзяянь. Он наклонился и что-то прошептал местному певцу, вероятно, прося исполнить песню.

После их обсуждения, следующий аккомпанемент резко изменился по сравнению с предыдущей успокаивающей мелодией. Включились лазерные лучи: синие, красные, фиолетовые, эти сказочные огни хаотично переплетались, создавая причудливое и иллюзорное ощущение.

Тихий вокалист внезапно вскочил, подняв руки во время воодушевляющего вступления, чем вызвал бурю эмоций в зале. Крики ликования накатывали волнами, каждая из которых была выше предыдущей. В этот момент вокалист наклонился, покачиваясь всем телом в такт музыке, а пальцы ловко перебирали струны.

Ритм электрогитары был интенсивным. В такт движениям певца электрические разряды проникали в барабанные перепонки слушателей и мгновенно распространялись по всему телу.

«Страх бесформен, ты даёшь ему имя»

Первая строка текста мощно влилась в мелодию. В этот момент Си Лэну привиделась странная галлюцинация: словно ноты разлетелись на куски, разобрались на части, а затем собрались заново, в ярко выраженном индивидуальном стиле.

Си Лэн замер, словно его обмотали токопроводящим проводом, покалывающим, выпрямляющим его тело, слегка приподнявшим подбородок и заставившим его пристально смотреть на человека, страстно игравшего.

Хотя в искусстве у них были общие черты, Си Лэн, сосредоточенный на мире живописи, мало интересовался музыкой. Чем больше он слушал эти прекрасные мелодии, эти истории о любви, тем сильнее ощущал свою хроническую болезнь, душевную пустоту, отчуждённость от этого мира.

Будучи фальшивым поклонником Мин Чжи на протяжении многих лет, он даже ни разу не слышал его музыки.

«Мир — твоя проекция, всё сущее — ты»

Местный певец закрыл глаза, погрузившись в песню, и тихо запел.

Си Лэн не мог не сделать несколько шагов вперед, пытаясь различить слова песни среди сильного барабанного ритма.

Рок-музыка имела сильный ритм, тексты песен были разбиты на короткие фразы с частыми паузами, тяжелое произношение, сильные и прямые.

「Смятение, хрупкость, боль — вот как ты пишешь жизнь」

「Связанный по рукам и ногам, сам себя заточив」

「Дневной свет меркнет, пламя сжигает сердце」

「Бесконечная ночь」

「Страх бесформен, ты даёшь ему имя」

「Мир — твоя проекция, всё сущее — ты」

Крики и аплодисменты публики словно заблокировал невидимый барьер. Си Лэн находился в изолированном вакууме, ощущая, будто весь мир состоял только из него самого и сцены перед его глазами. Его взгляд был устремлен вдаль, мелодия музыки эхом отдавалась в ушах, слова проникали в душу.

«Ах, Чжао! Хорошо, что ты не ушёл…»

Си Лэн вышел из оцепенения, взглянув на подбежавшего Ло Цзяяня.

«Что это за песня?»

Глаза Ло Цзяянь наполнились волнением и восхищением: «Это песня Миньшэня! Его собственный шедевр — «Страх»!»

Затем он надулся, не совсем довольный выступлением певца: «Мне очень нравится эта песня, но кавер далеко не так хорош, как оригинал».

Си Лэн все еще был в оцепенении.

Музыка его кумира звучала страстно, но Ло Цзяянь лишь с тревогой смотрел на Си Лэна, протягивая ему бумажную тарелку: «Я знаю, что ты не хочешь быть с ними, поэтому я специально принес тебе кусок торта».

Си Лэн посмотрел на сладкий и ароматный кремовый торт в своей руке, но его взгляд не был сосредоточен на нем, его мысли все еще блуждали вместе с музыкой, поднимаясь вверх на высоких нотах, а затем опускаясь на низких.

«Хань Ю и остальные обещали мне, сказали, что извинится перед тобой. Я правда не ожидал, что он останется таким…» — пробормотал Ло Цзяянь, опустив голову. «Прости, прости, А Чжао, сердишься ты на меня или ругаешь, это всё моя вина. Я больше не буду с ними общаться, хорошо?»

Его поза была смиренной, почти умоляющей, но Си Лэн не услышал ни слова, потому что певец на сцене переключился на другую песню, другую рок-мелодию, но с очень похожим стилем.

И такие же простые, смелые, непринужденные и свободолюбивые тексты.

За большими окнами от пола до потолка снова прогремел гром, и серебряные молнии пронзили небо, словно дракон.

«А, Хан Ю! Ты совсем с ума сошёл?!»

Внутри бара, внезапно озаренного молнией, со стороны их кабинки доносился шум.

«Верно! Картина, которую ты мне подарил». Ло Цзяянь немного волновался, держа в руках подарок от Цяо Юйсэня, который он ещё не успел открыть, поэтому он сунул его в карман и сказал Си Лэну: «А Чжао, я пойду посмотрю. Боюсь, они испортят картину, которую ты мне подарил. Не забудь съесть свой тортик!»

Цяо Юйсен, все еще не сидевший без дела после вручения подарка, побродил с Мин Чжи по третьему этажу, проигнорировав дорогой отдельный номер, который они забронировали, и спустился вниз.

Раньше он не знал, что Мин Чжи так любит смотреть драмы.

Он с радостью оказал услугу и наблюдал за происходящим с большим интересом.

Минь Чжи нахмурился. Понаблюдав немного, он дал указание Цяо Юйсеню: «Этого идиота спровоцировали, он не отпустит Си Лэна так просто, разберись с этим позже».

«Я только что видел Си Лэна, он ещё не ушёл», — неторопливо сказал Цяо Юйсэнь. «Хм? Почему они начали играть твою песню?»

Выражение лица Мин Чжи мгновенно изменилось, его губы сжались в тонкую линию.

Пение разносилось по всему бару.

Под пение вернулся Ло Цзяянь. Он увидел, как Хань Ю закатывает пьяную истерику, сметая со стола бутылки и стаканы, устраивая беспорядок, как люди за столом вскакивают, кричат и ругаются, и от радости, царящей на дне рождения, не осталось и следа.

Хань Ю, пьяный и шатающийся, пошатнулся, когда его взгляд упал на картину, которую Си Лэн дал ему в углу. Он, казалось, нашёл цель, поднял бутылку и разбил её, ударив ею по картине!

Окружающие разбежались, и только неподвижная картина страдала от последствий. Янтарный напиток брызнул на прозрачную защитную плёнку, капли слились в ручьи и стекали вниз.

Он закончил выплескивать свой гнев, но его брови нахмурились ещё сильнее. Хотя на картину попал спирт, она не пострадала: жидкость скользнула по пластиковой плёнке, рисунок под ней остался целым и ясным, его яркие цвета не изменились.

Хан Ю взмахнул рукой и смахнул картину на пол, среди разбросанных стеклянных осколков и мусора. Всё ещё не удовлетворившись, он поднял ногу, готовясь растоптать её.

Ло Цзяянь прибыл как раз вовремя, загородил невинную картину и крикнул: «Стой! Хан Ю! Что ты делаешь?»

Затем он тут же наклонился, чтобы поднять картину, которую ему дал Си Лэн; осколки стекла задели его пальцы, оставив ярко-красный след.

Лёгкое жжение заставило его замереть. Он вдруг вспомнил, разве Си Лэн не повредил руку в прошлый раз на стрельбище? Он явно чувствовал, что что-то не так, но поверил словам Си Лэна о том, что с ним всё в порядке, не воспринял это всерьёз и вскоре совершенно забыл об этом.

Подбирать осколки голыми руками было опасно. Хань Ю, совершенно пьяный, всё же вспомнил, как остановить Ло Цзяянь: «Разве это не просто бесполезная картина? Это всего лишь копия, если хочешь, я могу достать тебе оригинал!»

Затем он схватил Ло Цзяянь за руку.

«Ты ничего не знаешь», — Ло Цзяянь оттолкнул его руку, сердито глядя в ответ. Он не был пьян, но глаза у него тоже слегка покраснели. «Не трогай меня!»

Хан Ю молча схватил его за запястье.

Ло Цзяянь поднял руку.

Шлепок!

В тот же миг во всем зале воцарилась тишина, даже официанты, пришедшие навести порядок, не осмелились подойти ближе.

У Хан Ю закружилась голова, он был ошеломлен и, не веря своим глазам, прикоснулся к щеке, на которой отчетливо был виден ярко-красный отпечаток ладони.

«Ха-ха-ха, слушай, я не ожидал, что у малышки Цзяян такой вспыльчивый характер. Это было потрясающе!»

Цяо Юйсен от души рассмеялся, но когда обернулся, его друга детства уже не было.

«Ха... какого черта?»

Он пришел посмотреть драму, но в итоге сам стал клоуном.

Публика внизу была в восторге, а местный певец принял вызов на бис, исполнив «Fear» во второй раз.

Мин Чжи нахмурился ещё сильнее. Он вышел на сцену один, но его статус не позволял ему выходить прямо на сцену, поэтому ему оставалось только обратиться к менеджеру бара, чтобы попросить сменить песню, или отключить электричество, или выключить звук…

За окном прогремел гром, забарабанил дождь.

В баре работал сильный кондиционер, который постепенно добавлял в дождливую ночь влажной и липкой атмосферы, а затяжное пение затрудняло дыхание.

Возбуждённая публика окружила сцену, не давая Мин Чжи даже подойти к аудиосистеме. Он случайно столкнулся с молодой парой и быстро отвернулся, боясь, что его узнают и он натворит дел.

Обернувшись, он замер.

Там был длинный коридор со стеклянной дверью в конце, ведущей на открытую террасу.

С одной стороны гремела музыка, с другой — бушевал ветер и дождь, естественно, туда никто не ходил.

Итак, он сразу заметил высокую, одинокую фигуру.

Необъяснимо, но он развернулся.

Толпа вокруг поредела, но пение все еще продолжалось.

Как раз в тот момент, когда человек собирался распахнуть дверь и уйти, необъяснимая тревога охватила Мин Чжи, его шаги забегали быстрее мыслей, быстро догоняя их.

Си Лэн был очень проницателен и даже в шумном баре уловил шаги за спиной. Он остановился, держась рукой за дверь, и обернулся.

За прозрачной стеклянной дверью бушевали гром и молнии.

Вспышка серебряной молнии расколола темное небо, их взгляды встретились, в них читалась смесь удивления и изумления.

Глава 11: «Гав»

Хан Ю, с невероятно смущающим следом от пощечины, в гневе покинул стенд.

Ло Цзяянь, только что поступивший импульсивно, ощутил прилив страха, вспоминая происшедшее. Он не мог позволить себе оскорбить семью Хань и не знал, как разрешить ситуацию.

«Верно… А Чжао?»

Вспомнив Си Лэна, Ло Цзяянь резко вернулся к реальности, но нигде не мог его найти. В тревоге он завертелся на переполненном танцполе, словно безголовая муха.

Цяо Юйсэнь тоже потерял своего спутника. На его телефоне появилось сообщение.

Мин Чжи: 【Не забывай, что я сказал ранее】

Вероятно, попросите его разобраться с Хан Ю.

Цяо Юйсэнь цокнул языком, его лисьи глаза, даже когда он был встревожен, всё ещё улыбались, с лёгким лукавством. Он покачал головой, и тонкая золотая цепочка мягко коснулась его щеки. Он шагнул вперёд в элегантных кожаных туфлях, намереваясь спуститься вниз, чтобы проверить, как обстоят дела.

Ночь сгущалась. Цяо Юйсэнь подошёл к входу и выглянул, ища Хан Ю.

Ло Цзяянь столкнулся с ним, когда спускался вниз, чтобы кого-то найти. Его поспешные шаги резко остановились: «…Цяо… Цяо-лаоши?»

«Разве я не говорил тебе, зови меня просто Джексон», — улыбнулся в ответ Цяо Юйсэнь. «Иначе мне придётся называть тебя Ло-лаоши».

Ло Цзяянь застенчиво поджал губы, сдержанно произнеся: «Мм-хм», а затем сказал: «Спасибо за подарок».

«Пожалуйста». Перед молодым человеком, которого он пока не рассматривал как добычу, Цяо Юйсэнь являл собой образ изысканного джентльмена, а очки дополняли его мягкие и благородные манеры.

Затем он перевел взгляд на дверь и небрежно спросил: «Кстати, этот человек был молодым господином семьи Хань, верно?»

Выражение лица Ло Цзяянь стало обеспокоенным: «Ах, да…»

Цяо Юйсэнь, изящный и сдержанный, деликатно успокоил его: «Хм-м, иди первым. Я разберусь».

Он от природы не любил неприятностей. Выполнение поручений Мин Чжи было продиктовано исключительно их дружбой и уважением к его семье. Однако возможность оказать молодому человеку услугу, пока он справляется с трудностями, была неплоха.

Ло Цзяянь не понимал всей сложности ситуации, думая лишь, что Цяо Юйсэнь заступается за него. Его прекрасные миндалевидные глаза тут же покраснели ещё сильнее, а голос с хрипотцой и гнусавым оттенком произнес: «Но…»

«Без всяких «но», — с мягкой улыбкой перебил его Цяо Юйсэнь. — «Тебе вызвать такси? Или отвезти тебя домой?»

«Нет, нет!!» Ло Цзяянь отскочил, словно испуганный кролик, вынужденный принять одолжение. «Тогда… тогда я пойду, спасибо…»

Цяо Юйсен с улыбкой смотрел ему вслед, лениво скрестив руки и прислонившись к входной двери.

Теперь преимущества отсутствия известности стали очевидны.

Прождав всего десять минут, он не увидел, как Си Лэн спускается вниз, но увидел возвращающегося Хан Ю. И конечно же, он привёл с собой нескольких дюжих помощников, готовясь преподать Си Лэну урок самым грубым образом.

Но как только агрессивный Хан Ю увидел улыбающегося Цяо Юйсена, он мгновенно съежился.

Все они принадлежали к одному кругу второго поколения и имели некоторое представление о лицах и прошлом друг друга. Он совершенно не мог позволить себе оскорбить молодого господина семьи Цяо.

Цяо Юйсен приподнял бровь и равнодушно спросил: «Что ты делаешь?»

Хан Ю, чувствуя себя виноватым, пробормотал: «Ничего... ничего».

«Тогда составь мне компанию?» — с улыбкой сказал Цяо Юйсэнь. «Смотри, какой ты пьяный, ты ещё можешь пить?»

Несмотря на своё нежелание, Хань Ю лишь жестом пригласил крепких мужчин сесть за стол. По непонятной причине группа головорезов начала играть с молодым господином Цяо в выпивку.

Цяо Юйсен, с улыбкой на лице, был неожиданно безжалостен во время игр, заставив Хань Ю и его группу плакать и умолять, не в силах уйти.

«…Галлюцинация?»

В конце коридора бара на втором этаже Си Лэн держался за лоб, бормоча что-то себе под нос.

Возродился после смерти со здоровым телом, но его психическое состояние ухудшилось.

Хотя Мин Чжи не должен был появляться в своих галлюцинациях, будучи ненормальным на протяжении столь долгого времени, он выработал сильную толерантность ко всякого рода странностям.

Он не стал заострять на этом внимание и, распахнув стеклянную дверь, вышел на залитую дождем террасу.

Ночь выдалась дождливой, дождь и ветер дули ему в лицо, смешиваясь с запахом земли и растительности.

Дождь провёл чёткую границу на террасе. Тёмная сторона была усеяна каплями, а светлая оставалась сухой, представляя собой небольшое квадратное пространство под карнизом.

Си Лэн стоял под карнизом, ставя нарезанный кремовый торт на стол рядом с собой, опустив голову, выбившиеся пряди волос закрывали часть его лица.

Он лениво смотрел на дождь; время от времени несколько капель перепрыгивали через разделительную линию и падали ему на обувь.

Он не был уверен, что Хан Ю остановит его. В любом случае, у него не было никаких срочных дел, он мог подождать до закрытия бара. Но в баре было слишком шумно, и у него разболелась голова. Лучше было выйти подышать свежим воздухом и позагорать под дождём.

Мин Чжи вышел из пыльного склада только после того, как Си Лэн скрылся за стеклянной дверью.

Молнии прекратились, коридор был тускло освещен, видимость была очень плохой.

Проведя руками по коротким волосам, обнажив гладкий лоб, Мин Чжи испустил глубокий вздох.

Это было совершенно непонятно.

Что он делал? Гнался за… а потом уклонялся?

Словно желая доказать, что его совесть чиста, а может быть, движимый еще большим любопытством и необъяснимыми эмоциями, человек, только что спрятавшийся в кладовке, снова вышел и решительно направился к двери на террасу.

Сквозь запотевшее стекло, слегка наклонив голову, он увидел вдали профиль молодого человека.

Спина у него была прямая, но, возможно, из-за длинных вьющихся волос в нем чувствовалась какая-то необъяснимая меланхолия.

Как осколки фарфора, трогательная и незаконченная красота. Если протянуть руку, можно порезаться об острые края.

Сегодня Си Лэн был одет в белую рубашку с короткими рукавами, на шее у него была перекинута через одно плечо длинная черная лента, развевающаяся на ночном ветру.

Ему нечего было делать, поэтому он достал телефон и решил использовать освободившееся время для учебы.

«Сфотографироваться вместе, попросить его подержать Polaroid, а другой рукой нарисовать сердечко… Невозможно. Мне что, показывать фокусы? Забудьте об этом… Попросить его помочь выбрать причёску? Это вполне осуществимо».

Си Лэн уставился в свой телефон, явно глубоко обеспокоенный и находящийся в состоянии противоречия.

Мин Чжи спрятался в углу и носком ботинка приоткрыл стеклянную дверь, подслушивая без всякого чувства вины.

Тому, у кого от природы не хватает социальных навыков, приходилось выполнять больше домашней работы в погоне за звездами, используя каждую возможность учиться.

«Знаешь, в чем мой недостаток? В чем он?»

Просматривая подборку слащавых фраз для знакомств с поклонниками, Си Лэн на несколько секунд замолчал, заинтригованный, но не в силах произнести неловкое «Это ты».

«Угадай мою группу крови…»

«Угадай, куда я хочу поехать…»

Си Лэн прокручивал страницу все быстрее и быстрее, но не мог произнести ни одного банального ответа.

Мин Чжи, который ранее был певцом, выпускающим альбомы, провел бесчисленное количество автограф-сессий, и он знал все ответы на эти слащавые фразы наизусть.

Твоя группа крови — моя идеальная. Я хочу отправиться в путешествие к твоему сердцу.

Почему-то эти слащавые фразы Си Лэна не вызывали у него отвращения. Возможно, потому, что говорящий сопротивлялся ещё сильнее, чем он сам? Репетируя с каменным лицом, он решительно сдался уже через несколько минут.

Мин Чжи не удержался и тихонько рассмеялась.

«Тебя называют простаком, а ты все еще в настроении гоняться за звездами?»

Из-за его спины раздался глубокий, холодный голос. Си Лэн не удивился: тот взгляд, брошенный им ранее, всё-таки не был галлюцинацией.

Его бормотание здесь было, конечно, от скуки, но отчасти и намеренным. И вот оно неожиданно окупилось, ещё больше укрепив его репутацию фаната.

Си Лэн тихонько усмехнулся и небрежно спросил: «Ты слышал?»

Темные глаза Мин Чжи скользнули от покачивающегося конца ленты к светлой шее, его взгляд потемнел, любопытство усилилось, почти неудержимо, например, что же скрывается под лентой на его шее...

Но Си Лэн всё ещё держался настороженно и отстранённо. Минь Чжи успел лишь спросить: «…Ты не сердишься?»

Возможно, из-за алкоголя Си Лэн сегодня много улыбался, отчего его обычное отчуждённое поведение казалось нереальным. Как летний дождь за его спиной, двусторонний, душный на вдохе, но холодный и влажный на коже.

В ответ на вопрос Си Лэн великодушно улыбнулся еще раз.

Когда он уже собирался повернуться и уйти, боковым зрением он увидел, как Мин Чжи протягивает руку. Его кости были отчетливо видны и особенно бледны в ночи.

Между пальцами у него сигарета Marlboro Black Ice Blast.

Знакомая сигарета, идеальная для лета, освежающее зрелище.

«Спасибо, Мин-шэнь».

Си Лэн взял сигарету, не забыв поблагодарить своего кумира.

Минь Чжи зажег свечу. Си Лэн опустил голову, придерживая рукой длинные вьющиеся волосы у уха. Оранжево-красное пламя освещало его прекрасное лицо, под которым едва проглядывали бледные голубые кровеносные сосуды.

Сигарета загорелась через две секунды, а на третьей он отступил назад.

Мин Чжи почувствовал необъяснимую тоску, глядя на белый дым у губ Си Ленга.

Однако Си Лэн, похоже, был в хорошем настроении. Сделав несколько затяжек, он начал отвечать на вопрос, от которого только что отмахнулся.

«Что плохого в том, чтобы быть простаком?»

Он вынул сигарету изо рта и зажал ее двумя пальцами, другая его рука была поднята, четыре пальца вместе, пространство между большим и указательным пальцами полуоткрыто.

Если бы вспышка молнии спроецировала этот жест на стену, он выглядел бы как голова маленького щенка с открытой пастью.

Он тихо вздохнул, его голос был немного хриплым от алкоголя: «…Щенки такие милые».

Уголки его глаз-феникса слегка приподнялись, на них проступил легкий румянец, словно небрежно размазанный помадой.

В этот момент пальцы, которые образовывали собачью пасть, внезапно сомкнулись, слегка красные губы зашевелились.

«Гав».

Мин Чжи замер.

Шум дождя наполнил его уши, влажный воздух стал тяжелым и беспокойным, как оползень и цунами, и на мгновение он тонул, погружаясь в морскую пучину.

Прошло много времени.

Стук, стук, стук, стук — беспорядочное биение сердца вернуло его к реальности.

Его темные глаза были рассеянны и устремлены на лицо Си Ленга, но Си Ленг уже отошел от шутки и быстро докурил сигарету.

Он не забыл про отставленную тарелку и начал есть торт. Медленно и методично.

Освежающая прохлада мятных шариков, вероятно, все еще сохранялась во рту, и Мин Чжи задумался, каким будет вкус сладкого кремового торта.

Мин Чжи молча наблюдал за ним.

Этого человека нельзя было описать простыми словами вроде «красивый» или «симпатичный», но он заставлял ломать голову, подбирая нужные слова. Как будто только тогда тяжесть в груди могла ослабнуть, выдохнуться свободно, как колечко дыма.

Как и «чертовски хорошо» Цяо Юйсена, над которым он насмехался.

И в этот момент ему в голову пришло еще более абсурдное слово.

-Милый.

Глава 12: Фан-аккаунт

Си Лэн перевернулся и очнулся среди кучки рваной бумаги.

Запах карандашного дерева, едкий скипидар и запах масляных красок наполнили его легкие.

Он откинул длинные волосы, закрывавшие глаза, ожидая, пока разум медленно прояснится, затем повернул голову, чтобы посмотреть на беспорядок на полу, странный и в то же время знакомый, — все его картины трехлетней давности.

Когда-то он наивно мечтал стать художником, рисовать день и ночь, забывая о еде и сне.

Одних набросков было достаточно, чтобы утонуть.

Вскоре после возвращения с дня рождения Ло Цзяяня в прошлой жизни, из-за необратимого повреждения руки он импульсивно позвонил сборщику хлама и избавился от всех этих некогда ценных вещей.

Он скатился с дивана, чуть не наступив на картину.

Он словно замер, долго смотрел вниз, погруженный в раздумья, и наконец наклонился, чтобы поднять эти трехлетние работы и сложить их в сторону.

Хоть они и были грязными, теперь они, по крайней мере, меньше походили на мусор.

В этот момент по телевизору заиграла величественная и страстная песня об охоте. Он поднял взгляд и увидел бескрайние, великолепные луга, а могучий лев неустанно преследовал антилопу.

Он не помнил, что когда включил телевизор, по нему всю ночь показывали «В мире животных».

Он привык к головным болям, поэтому последствия опьянения казались ему незначительными. Только сейчас он понял, что напился вчера вечером. Потому что, когда выпивал слишком много, смотрел «В мире животных».

Первобытные законы выживания в природе, простые и чистые, успокоили его разум. Он спал крепко, без сновидений, проснувшись естественным образом.

Он смутно припоминал, как встретил Мин Чжи прошлой ночью. Лил сильный дождь, и Мин Чжи отвёз его домой. На этот раз Мин Чжи не стал проситься наверх, а он, будучи пьяным, естественно, тоже не пригласил его.

Пьянство не заставило его потерять чувство меры и стать навязчивым. В его душе такого не было.

В старом жилом комплексе не было подземной парковки. Мин Чжи въехал в лабиринт комплекса, кружил по нему и наконец припарковался на первом этаже, всё ещё довольно далеко от входа.

Си Лэн толкнул дверь и вышел под дождь, по-видимому, не замечая ничего, затем медленно повернулся обратно, на его губах играла легкая улыбка: «Спасибо, Мин-шэнь».

«…Просто зайдите внутрь».

Затем Мин Чжи ушел.

Голова у него немного кружилась от похмелья, но Си Лэн все же помнил одну вещь, о которой ему напомнил Мин Чжи, когда он во второй раз отвозил его домой.

Если бы он не был фанатом Мин Чжи, то Мин Чжи не стал бы с ним общаться, не подвез бы его домой и не пригласил бы на шоу. Всего этого бы не случилось.

Он достал телефон и зашел в свой запыленный аккаунт Weibo.

Его Weibo был создан исключительно для обмена. Хотя он был равнодушен к славе и богатству и не склонялся перед деньгами, он всё же надеялся, что его работы оценят близкие по духу, поэтому он иногда выставлял свои картины на Weibo.

Его стиль был узкоспециализированным, и ему не нравилось рисовать людей, поэтому за три-четыре года у него набралось лишь чуть больше тысячи подписчиков.

Теперь, открыв Weibo, он обнаружил, что у него почти десять тысяч подписчиков. Количество непрочитанных личных сообщений от тех, на кого он не подписан, превысило сотню, в основном из-за фотографии, сделанной в аэропорту. Некоторые спрашивали, не фанат ли он Мин Чжи, другие хотели заказать ему картину с Мин Чжи, а третьи удивлялись, почему он вообще не подписан на своего кумира.

Он не только не был на него подписан, но и не обнаружил ни единого следа активности фанатов на его странице в Weibo, потому что он был полностью фальшивым фанатом.

У Мин Чжи были десятки миллионов поклонников, и он дебютировал семь лет назад. Он поискал ключевые слова на сайте Xianyu и, как и ожидалось, нашёл продавцов, предлагающих фан-аккаунты. Аккаунт был высокорейтинговым, с более чем годом непрерывных чеков в супертеме. Продавец нуждался в деньгах и готовился к вступительным экзаменам в колледж, поэтому и продал его срочно.

Чем раньше он подготовит фан-аккаунт, тем лучше, ведь профилактика — ключ к успеху. Си Лэн стиснул зубы и поверил.

Так получилось, что это были выходные, и студентка, поступившая на курс колледжа, быстро ответила.

После короткого обмена репликами возникла неожиданная проблема с отправкой данных аккаунта. Девушка вдруг насторожилась и спросила: «Сестренка, можно узнать, зачем ты покупаешь мой аккаунт? Ты же не антифанат, который собирается использовать мой аккаунт, чтобы устроить неприятности?»

Си Лэн ответил безмолвно: 【Не волнуйтесь, я поклонник Мин Чжи】

Другая сторона перестала отвечать.

Си Лэн не очень хорошо разбирался в фанатской терминологии и, поняв, что в его тоне что-то не так, добавил: 【Я парень】

Девушка ответила: 【Ого! Фанат-мужчина! Привет, младший брат~】

【Если вы действительно хотите его купить, то я передам вам свой аккаунт】

【Я годами веду этот аккаунт. Если вы не заняты в реальной жизни, не забудьте внести свой вклад в данные Мин-Шэня, просто отмечаясь, ставя лайки и оставляя комментарии... Хотя Мин-Шэнь не запрашивает данные, мы всё равно хотим сделать для него больше, это всего лишь небольшое усилие】

После нескольких поворотов событий молодой продавец снова спросил с недоумением: 【Братец, ты действительно любишь Мин-шэня? Даже купить подержанный фан-аккаунт…】

У Си Лэна не было другого выбора, и он холодно напечатал три слова.

【Я очень люблю】

Словно пройдя какой-то торжественный ритуал, решающий вопрос жизни и смерти, Си Лэн наконец-то заполучил фан-аккаунт девушки.

Он быстро сменил пароль и привязанный номер телефона, после чего аккаунт Weibo успешно перешел из рук в руки.

Сначала он планировал заглянуть на Weibo и пойти спать, но в этом аккаунте, которым время от времени пользуется ученик старшей школы, на удивление было опубликовано тридцать тысяч постов.

Си Лэн замолчал.

Он потратил весь день на удаление. Количество репостов было слишком пугающим, поэтому он отфильтровал по «оригинальным публикациям», аккуратно удаляя весь контент, не связанный с активностью фанатов.

В своём оцепенении он увидел ещё один пост: «Называть тебя другом — слишком обыденно, называть тебя сетевым пользователем — слишком отстранённо, называть тебя родственной душой — слишком смело, так что давай просто называть тебя мужем, слегка отстранённым, слегка тёплым, как сетевой кабель, соединяющий нас с тобой». Добрый вечер, муж @MinZhiV

Его усталая рука пробежала по экрану. Си Лэн молча отфильтровал по ключевому слову «муж», удалив больше сотни сообщений и перепроверив их несколько раз, чтобы убедиться, что ничего не упущено.

…Теперь всё должно быть нормально.

Он небрежно сфотографировал карандашный набросок Мин Чжи, который он нарисовал, и поделился им в фан-аккаунте под названием «WinterSunshineForZhi».

Маленький фанат, вероятно, был замкнутым человеком, не слишком умеющим выражать свои мысли. Такой человек не обязательно был по-настоящему равнодушен, но всё волнение и страсть были подавлены глубоко внутри и лишь изредка прорывались наружу.

Мин Чжи видел это несколько раз.

«Эй, верно», — небрежно спросил Мин Чжи Чжу Минланга. «Видеть своего кумира лично и поговорить с ним какое-то время должно сделать их очень счастливыми, не так ли?»

«Конечно, они могут быть даже в восторге».

«Вчера вечером я снова отвез его домой…»

Лицо Чжу Минлана выражало недоверие, он словно спрашивал: «Босс, вы в порядке?»

Мин Чжи сердито посмотрел на него, а затем отодвинул телефон через стол, продолжая предыдущую тему: «Но посмотрите на его Weibo».

Чжу Минлан помедлил, а затем наконец решил опустить голову и посмотреть на экран телефона Мин Чжи.

Это был Weibo Си Ленга, Weibo Учителя XL.

Домашняя страница Weibo была такой же, как и прежде, последняя публикация двухмесячной давности — слегка гротескная и пугающая картина маслом на холсте.

Пальцы Минь Чжи легонько постукивали по столу. Те, кто хорошо его знал, понимали, что это признак того, что его терпение на исходе.

Чжу Минлан быстро ответил: «Никакой реакции на основном аккаунте, тогда у него должен быть отдельный фан-аккаунт».

Мин Чжи поднял глаза: «Хм?»

«Подумайте об этом, вы знаете эти слащавые фразы, которые используют фанаты, настолько преувеличенные и смущающие, что иногда я даже смотреть не могу». Чжу Минлан логично объяснил: «Они боятся, что их коллеги и семьи в реальной жизни узнают об этом, поэтому многие создают отдельные аккаунты для фанатов, чтобы они могли беззаботно сидеть в них».

Мин Чжи задумался, задумчиво убирая телефон: «Это имеет смысл».

Глава 13: Встреча соперников

Перед официальной записью «Unlimited Escape Room» необходимо было отснять индивидуальные постеры гостей для официального объявления.

Накануне фотосессии для постера преданный фейковый фанат специально открыл свой фан-аккаунт и опубликовал обновление на Weibo.

@WinterSunshineForZhi: Завтра снова увижу Мин Шэня лично ^_^

Все десятки подписчиков были ботами, но алгоритму удалось их вытеснить благодаря определенному невероятно популярному ключевому слову, что привлекло несколько «единомышленников».

【У Мин-Шэня завтра публичное расписание?】

【А? Мастера фан-сайта ничего не опубликовали, может, я чего-то не знаю?】

【Видеть, как все мечтают, и мне становится легче. Присоединюсь к их мечтам】

Также появилось несколько новых комментариев под ранее опубликованным карандашным наброском: некоторые хвалили его, некоторые вежливо просили разрешения использовать его в качестве фотографии профиля.

Взаимодействие с настоящими поклонниками Мин Чжи не входило в обязанности фейкового поклонника, поэтому он никому из них не отвечал. Даже в своём основном аккаунте он не отвечал клиентам, которые просили купить его картины или провести выставки, сохраняя неизменно отчуждённый вид.

На следующее утро он отправился в фотостудию, организованную командой программы.

Генеральный директор Шэн Цзяо создал групповой чат. В нём участвовали продюсер, сценарист и все гости, кроме Мин Чжи. Уведомления о съёмках были разосланы в группу заранее. Только Мин Чжи, несмотря на свою неординарность, не присоединился к группе, предпочтя личное общение.

Си Лэн не был уверен, придет ли он сегодня, но он решил, что раз уж главный герой шоу, Ло Цзяянь, здесь, то и главный герой Гун определенно не будет отсутствовать.

Си Лэн и ещё один обычный гость прибыли первыми. Другим гостем была студентка престижного университета Чу Цяо Цяоцяо. 20-летняя девушка, которая в столь юном возрасте уже была членом организации «Менса».

Си Лэн обменялся с ней несколькими любезностями, представившись: «Мне 21 год. Я закончил CAFA. Я рано пошёл в школу».

Цяоцяо не добавляла коллег напрямую через групповой чат. Теперь же, поздоровавшись с ним лично, она вежливо спросила, не хочет ли он добавить её в друзья. Девушка была воспитанной и внимательной, оставив хорошее первое впечатление у Си Лэна.

Раздался звонок , когда они отсканировали QR-коды друг друга и обменялись контактами WeChat.

Цяоцяо была живой и жизнерадостной, с заплетёнными косичками и улыбкой на губах, выглядела игриво и мило. Она быстро познакомилась с Си Лэном и откровенно сказала: «Кстати, когда ты только что пришёл, я подумала, что ты один из знаменитостей! Я всё гадала, ломала голову, пытаясь понять, какая из знаменитостей в групповом чате ты. Я даже посмотрела фотографии в интернете, но ни одна не совпала, я была в полном замешательстве…»

Вскоре после этого прибыли два знаменитых гостя: новичок Ло Цзяянь и популярный актер Цзян Суннань.

Когда Мин Чжи был ещё музыкантом, он познакомился с Цзян Суннанем на одном оффлайн-мероприятии. Тогда они не нашли общий язык, а позже, когда Мин Чжи начал заниматься актёрством, их пути стали похожими: они конкурировали за одни и те же рекламные ресурсы и постепенно стали признанными соперниками.

Си Лэн взглянул на Цзян Суннаня, думая, что этот властный и неуравновешенный злодей Гун действительно обладает яркой и несдержанной внешностью, с огненно-рыжими короткими волосами, но по сравнению с главным героем Гуном, Минь Чжи, он все же немного уступает.

Истинная причина их вражды была известна немногим. Си Лэн узнал о ней только из краткого содержания романа.

У старого главы семьи Цзян было двое сыновей, но его сердце было полностью приковано к младшему, который вырос избалованным и никчемным гулякой. Старший же сын был выдающейся личностью, спокойным и дисциплинированным.

А Цзян Суннань был старшим внуком семьи Цзян, единственным наследником третьего поколения.

Более десяти лет назад младший сын семьи Цзян неожиданно скончался. Старый хозяин был убит горем и, наконец найдя свою бывшую девушку, был вне себя от радости, узнав, что у неё есть семилетний сын-сирота, возраст которого совпал с возрастом их отношений. После ДНК-теста было подтверждено, что ребёнок имеет кровь Цзян.

Этим ребенком был Мин Чжи.

С тех пор он стал молодым господином семьи Цзян, став еще одним законным наследником наряду с Цзян Суннанем, выросшим в роскоши.

Учитывая два поколения обид и противоречивых интересов, было бы странно, если бы Цзян Суннань не ненавидел Минь Чжи и не завидовал ему. Минь Чжи, в свою очередь, ненавидел семью Цзян, одинаково нелюбя и отвергая каждого из них.

Посмотрев еще несколько секунд...

Цзян Суннань, никогда не скрывавший своей неприятной натуры, бросил в сторону пристальный взгляд и резко бросил: «На что уставился? Никогда меня раньше не видел?»

Рядом сидели двое обычных людей, мужчина и женщина, но его взгляд упал на мужчину с редкими волосами средней длины, сидевшего прямо, светлокожего, с холодным и отчужденным видом.

Он замолчал, внезапно усомнившись в собственной интуиции.

Еще через несколько секунд он убедился, что мужчина действительно смотрит на него.

Подготовка к съёмкам «Unlimited Escape Room» была сложной и кропотливой. Официальная съёмка проходила каждые две-три недели, а у гостей в это время была другая работа. Например, Цзян Суннань снимался в дораме, и для этой роли ему покрасили волосы в рыжий цвет.

«Никогда раньше не видел рыжих волос», — спокойно ответил Си Лэн на его вопрос. «Выглядят хорошо».

Цзян Суннань поперхнулся.

Он вел себя грубо, но собеседник великодушно его похвалил. Словно заражённый странным ходом мыслей, он необъяснимо подумал, что длинные волосы тоже хорошо смотрятся, отчего разозлился ещё сильнее и выпалил: «Ты что, совсем больной?»

Си Лэн не собирался продолжать разговор, но Ло Цзяянь внезапно бросился вперед, выставив шею вперед, по-видимому, готовый защитить своего друга.

«Почему ты ругаешься!?»

В романе динамика отношений главного героя Шоу и злодея Цзян Суннаня следует классическому любовному тропу препирающихся влюблённых. Главная героиня даёт пощёчину главному герою, а тот отвечает властным кабедоном, говоря со смесью холодности и безразличия: «Женщина, ты привлекла моё внимание».

Так же как сейчас.

Си Лэн потер виски.

По мере нарастания напряжения он мог лишь попытаться убедить знакомого Ло Цзяянь: «Не поднимай шума, Цзяянь».

Всего два простых слова, но Ло Цзяянь, казалось, получил великий дар, его глаза загорелись.

Цзян Суннань мгновенно разозлился. Какого чёрта, он что, всего лишь реквизит в их флирте?

Его гнев тут же сменил цель, его свирепый тон был направлен на Ло Цзяянь: «И кто ты, черт возьми, такой?»

У него были острые, приподнятые глаза, рыжие волосы и бакенбарды придавали ему вид преступника, каждая прядь волос, казалось, несла шипы, заставляя Ло Цзяяня вздрагивать и отступать шаг за шагом.

Оглянувшись, Си Лэн неожиданно отвел взгляд, как будто не обратив на него никакого внимания, не глядя ни на Цзян Суннаня, ни на него.

К счастью, генеральный директор Шэн Цзяо прибыл вовремя и уладил ситуацию, крикнув всем: «Быстрее приведите себя в порядок, не стойте просто так. Цзян-лаоши, идите и садитесь сюда».

Гримерная была просторной, с зеркалами, светильниками, стульями и разнообразными принадлежностями для макияжа по обеим сторонам – более чем достаточно места, чтобы пятеро человек могли наносить макияж одновременно. Шэн Цзяо усадил Цзян Суннаня с другой стороны, четко обозначив границу между собой и незнакомцами, разделив их спинами друг с другом.

К сожалению, визажистов было всего двое. Одну из них занимал Цзян Суннань, а другую отдали Цяоцяо, которая обслуживала дам.

Си Лэн не спешил, а Ло Цзяянь хотел поговорить с ним подробнее. Они сидели рядом на маленьком диванчике, наблюдая, как девушка красится. Цяоцяо почувствовала себя немного неловко, найдя удобный угол в зеркале, чтобы взглянуть на себя, но тут же поняла, что на неё не смотрят.

Цзян Суннань также мог видеть диван напротив себя в зеркало. Его взгляд задержался на лице длинноволосого молодого человека. У него было много вопросов, но его начальник исчез. К тому времени, как начальник вернулся, он уже потерял всякий интерес к расспросам.

Потемнев лицо, он лишь спросил: «Мин Чжи придет?»

«Он должен… прийти, верно?» — Менеджер вытер холодный пот со лба. Сейчас ситуация была относительно спокойной, и кто знает, какой хаос начнётся, если Мин Чжи действительно придёт.

«Хе-хе», — Цзян Суннань презрительно прищурился, подчёркивая чёрную подводку. «Он просто сказал, что не хочет видеться со мной вне съёмок, и я подумал, что у него действительно есть характер».

Затем Цзян Суннань снова заметил в зеркале холодного и молчаливого длинноволосого мужчину и сменил тему: «Верно, этот обычный человек…»

Как его звали?

Но его вопрос был прерван еще одним незваным гостем.

«Малыш Цзяянь, Сяо Лэн». Ласковое обращение звучало с улыбкой. Цветочная рубашка была заправлена за пояс – идеальный образ легкомысленного негодяя. «Не жди там просто так, пойди и посмотри на одежду».

«Джексон!» Ло Цзяянь встал от удивления. «Ты наш сегодняшний стилист?»

Цяо Юйсэнь в ответ пошевелил пальцем, его лисьи глаза за очками изогнулись в полумесяцы: «Мм-хм, ну же».

Взгляд Цзян Суннаня расфокусировался, остаток слов затерялся у него во рту.

Тогда тугодум-менеджер спросил: «Ладно, Цзян-гэ, что ты только что сказал?»

Цзян Суннань: «Я же сказал тебе отвалить».

Менеджер: "…"

Цзян Суннань находился в зоне низкого давления, а из-за позднего прибытия его лицо потемнело еще больше.

Новичок был одет в официальную белую рубашку, закатанные рукава которой намекали на нотку бунтарства и небрежности, воротник был слегка расстегнут, а ряд холодных, мерцающих серег в левом ухе совершенно не соответствовал «официальному» наряду.

Увидев его, Цзян Суннань тут же насторожился, а его начальник тоже замолчал.

Однако Минь Чжи лишь окинул взглядом гримерную, даже не остановившись на Цзян Суннане, его взгляд был прикован к сотруднице, и его беспокоило только одно: «Где мой веер? Где Си Лэн?»

Си Лэн был обычным человеком, впервые участвующим в съёмках, и ему не следовало опаздывать. Более того, он мог бы увидеть своего кумира сегодня, разве он не был бы рад приехать на два часа раньше?

Закончив предыдущее мероприятие, он сразу же помчался к нему, чтобы оказать фан-сервис, чтобы его маленькому поклоннику не пришлось долго ждать и разочаровываться. Но кто бы мог подумать, где же Си Лэн?

Занятой сотрудник небрежно ответил: «О, он? Джексон отвёл его и Ло-лаоши в гардероб».

Глава 14: Добавить друга

Цяо Юйсэнь был взволнован, словно бабочка, порхающая среди цветов.

Заставив Мин Чжи захотеть прихлопнуть его насмерть.

Некоторое время он стоял в дверях, словно неподвижная каменная статуя.

Однако Цяо Юйсэнь, увлечённый созданием образов красавцев, не обращал на это внимания, лишь жестикулируя между ними: «Этот выглядит хорошо, этот тоже. Малышка Цзяянь, что ты думаешь? Сяо Лэн, ты изучал искусство, есть ли у тебя какие-нибудь идеи?»

— Всё в порядке, — Ло Цзяянь слегка улыбнулся, выражая своё согласие. Он взял одежду, которую ему дал Цяо Юйсэнь, прижал её к груди и, повернувшись, спросил: — А Чжао, как ты думаешь, она хорошо смотрится?

Си Лэн необъяснимым образом оказался в центре внимания, на него устремились две пары… три пары глаз.

Си Лэну было всё равно, но одежда, которую выбрал для него Цяо Юйсэн, была слишком вычурной, поэтому он сказал: «Прозрачный трикотажный топ… не слишком ли это для шоу? Можно мне надеть свою собственную одежду? Или другую, с воротником?»

Сегодня он тоже надел шарф, и ещё два лежали в его сумке, поскольку он решил, что если стилист посчитает этот шарф неподходящим, у него есть другие цвета и фасоны, которыми можно заменить его. Или он мог переодеться в рубашку с воротником и поднять воротник, чтобы прикрыть шею.

Затем он посмотрел на Ло Цзяянь и искренне похвалил: «Оно тебе очень идет».

Получив четыре простых слова похвалы, Ло Цзяянь был весьма доволен, его настроение значительно улучшилось, он запрыгал и закружился.

Повернувшись к дверям, он вдруг замер: «Мин… Мин… Мин-шэнь?»

На этот раз подслушивание было более чётким, чем в баре. Минь Чжи точно уловил имя, которое произнес Ло Цзяянь: «А Чжао».

Но «Си Лэн» — это не сценический псевдоним. Именно под этим именем он подписал контракт.

Мин Чжи поднял бровь.

Когда его застали за подслушиванием, он, сохраняя спокойствие и собранность, вошел в комнату и спросил Цяо Юйсеня: «Где моя одежда?»

«Разве ты не приносишь всегда свою?» — буднично ответил Цяо Юйсен, слишком занятый, чтобы обращать на него внимание.

Минь Чжи, оставшись незамеченным, на мгновение замолчал. Логично было бы отругать Цяо Юйсэня пару раз, а затем выйти из гардероба, чтобы нанести макияж.

Но он постоял там мгновение, а затем снова подошел.

Цяо Юйсэн согласился со вкусом Си Лэна, разрешив ему носить собственную одежду и приняв в качестве аксессуара шарф, но попросив его только сесть, чтобы он мог уложить ему волосы.

Мин Чжи невольно нахмурился и с подозрением спросил: «Ты теперь и прической занимаешься?»

«Что, ты знаешь меня всего один день?» — Цяо Юйсэнь продолжал поглаживать юношу по его естественно вьющимся волосам, улыбаясь Мин Чжи в зеркало. — «Видишь, Сяо Лэн понимает меня лучше, чем ты».

Си Лэн, внезапно оказавшийся под перекрестным огнем: «…»

Его сердце тоже екнуло.

Если так подумать, это была его первая официальная встреча с Цяо Юйсеном, они были просто незнакомцами.

Но как только он услышал обращение Ло Цзяянь, он связал это лицо со словами в романе.

Цяо Юйсэнь, Джексон — друг детства Мин Чжи, преданный напарник, не испытывающий романтического интереса к всеобщему обожанию главного героя Шоу. Он, казалось, был самым свободным и раскрепощённым персонажем романа, переживая сложные любовные истории двух главных героев, живя полной свободой жизнью.

Он также был известным стилистом, обладавшим исключительным талантом и мастерством в искусстве. В отличие от Си Лэна, который отказался от своей мечты на полпути, он упорно продолжал свой путь, не встречая препятствий.

Поэтому еще при первой встрече у Си Лэна сложилось о нем хорошее впечатление.

Но в этот момент в зеркале за ними стоял главный герой Гун Мин Чжи с холодным выражением лица, молчаливый, атмосфера была странной и напряженной.

«…»

Через некоторое время Ло Цзяяня позвали сделать макияж, но он неохотно оглядывался на каждом шагу.

В этот момент прибыл личный стилист Мин Чжи, и гардероб снова стал гармоничной группой из четырех человек.

Цяо Юйсен был весьма разговорчив и использовал каждую возможность, чтобы задать Си Лэну несколько вопросов: «Эй, почему ты решил присоединиться к этому шоу?»

«…У меня не хватает денег», — Си Лэн сказал правду, а затем, вспомнив свою персону, добавил: «И ещё для… Миньшэня».

Мин Чжи, уже наполовину причёсанный, внезапно подошёл, словно робот по команде, и тихо предупредил Цяо Юйсэня: «Ты слышал? Он мой поклонник, веди себя хорошо».

«Твой фанат?» — Цяо Юйсэнь невозмутимо улыбнулся. «Тогда, в конечном счёте, он мой хороший друг, верно? Кстати, Сяо Лэн, Мин Чжи и я знакомы с юности, наши отношения… так себе, мы едва умудряемся не ссориться».

Мин Чжи внутренне усмехнулся, желая заставить его замолчать самым прямым и жестоким способом, как вдруг услышал, как тот задал вопрос, который ему понравился:

«Ты ведь тоже давно знаешь Цзяянь, да?»

Мин Чжи молча сел, прислушиваясь одним ухом.

«Да», — равнодушно ответил Си Лэн. «Давно мы познакомились, в первом классе средней школы, шесть лет учились в одном классе».

«Тогда вы ещё и друзья детства», — продолжил Цяо Юйсэнь. «Или, может быть, возлюбленные детства?»

Си Лэн не ответил, лишь опустив свои длинные глаза, и его прежнее выражение сменилось более спокойным и безразличным.

Его реакция оказалась неожиданной для Цяо Юйсена.

Судя по внешности и характеру, Си Лэн и Ло Цзяянь были хорошей парой, дополняли друг друга, и, учитывая более чем десятилетнюю историю, было бы сложно не развить нечто большее.

Разве что их сексуальная ориентация была несовместима. Но он исключил эту возможность с первого взгляда. Его интуиция в отношении себе подобных всегда была очень острой.

После некоторых усилий взъерошенные естественные кудри Си Лэна были гладко и аккуратно уложены, а чёлка разделена на прямой пробор, подчёркивая тонкие черты лица и высокую переносицу. Кончики волос были слегка завиты, игриво обрамляя уши.

Цяо Юйсен наклонился, прижавшись к плечу Си Лэна, любуясь его работой через зеркало и протягивая руку, чтобы откинуть со лба выбившиеся волосы, закрывающие глаза.

Цепочка его очков коснулась лба Си Ленга, и он услышал довольно двусмысленный комплимент: «Черт возьми, отлично».

Ему нравился физический контакт, он не был слишком сдержанным, в отличие от Си Лэна.

Этот физический контакт на самом деле был незначительным, но Си Лэн был слишком восприимчивым, или, возможно, чувствительным. Он не привык к такому и чувствовал себя немного неловко.

Цяо Юйсэнь не скрывал своей сексуальной ориентации, и Си Лэн это чувствовал. Он также знал из романа, что действительно был ведомым главного героя Гун и Шоу, но его личная жизнь была далеко не образцовой: он был распутным и потворствующим желаниям плейбоем.

Но он не обладал всезнанием и не знал положения Си Лэна. Си Лэн просто подумал, что у него какое-то недопонимание, и тактично сказал: «Мы одинаковы, Джексон».

Цяо Юйсэнь не удивился. Закончив укладывать волосы, он выпрямился и улыбнулся: «Я тоже так подумал».

Си Лэн слегка нахмурился. Зная, что их предпочтения совпадают, он понимал, что скрывается за этой очаровательной улыбкой, за тонким флиртом, за прощупыванием и расспросами?

Мин Чжи ушел.

В следующую секунду Цяо Юйсэнь получил сообщение. Он посмотрел на телефон, затем на человека, который только что выбежал, в недоумении.

Сохранив улыбку, он попрощался с Си Лэном.

«Что, черт возьми, с тобой не так?»

Цяо Юйсена с силой ударили о дверь ванной, так что его очки чуть не упали.

Он поправил очки, встретил свирепый и опасный взгляд своего друга детства и резко ответил: «Мне следовало бы спросить тебя, что случилось? Ты ругаешься на людей без причины, а теперь прибегаешь к насилию».

«Я же говорил тебе», — тихо сказал Мин Чжи, — «он мой поклонник. Прекрати свои фокусы».

«Какими бы хитрыми ни были трюки, он должен быть готов подыграть», — небрежно сказал Цяо Юйсэнь. «Кроме того, я помогаю тебе, не обижай хорошего парня».

Мин Чжи рассмеялся от его слов, глаза его потемнели, когда он уставился на него: «Э-э, помогаешь мне?»

«Да, помогаю тебе. Разве я не помог тебе в прошлый раз? Чтобы остановить этого Хана, я втянул его в игру с выпивкой, и каким-то образом это дошло до моего отца, который подумал, что я пытаюсь его преследовать, это меня так отвращало».

Тема разговора сменилась, лицо Мин Чжи похолодело, а Цяо Юйсен продолжал улыбаться, внезапно замурлыкав: «Конечно, и на этот раз я тебе помогу… помогу тебе… ясно увидеть…»

Затем он указал пальцем на левую грудь Мин Чжи.

Последние два слова упали, легкие, как перышко, но тяжелые, как тысячефунтовый валун, давя на бьющееся сердце в груди.

"Здесь."

Минь Чжи на мгновение замер, затем нахмурился. С холодным и неблагодарным выражением лица он отшвырнул руку Цяо Юйсэня, словно отгоняя странное чувство в сердце.

"…Какого черта?"

«Если не можешь говорить нормально, просто заткнись».

Цяо Юйсен, ветеран любовных сцен, закатил глаза, а затем снова улыбнулся под пугающим взглядом Мин Чжи, выглядя кротким и безобидным, больше не издавая ни звука, сохраняя тайну при себе, как и хотел Мин Чжи.

Помимо подтверждения того, что между Си Лэном и Ло Цзяянь нет ничего двусмысленного, а также подтверждения того, что Си Лэн был топом, похоже, не было никакой необходимости сообщать об этом его сварливому другу детства, который считал его натуралом на протяжении 25 лет, хех.

У него также был вспыльчивый характер.

«Сяо Лэн~ давай добавим друг друга в друзья».

Цяо Юйсен вернулся к гардеробу, улыбаясь и показывая свой QR-код, полностью игнорируя того, кто пристально смотрел на него сзади.

Хотя предыдущая проверка была немного странной, Си Лэн всё равно оставил о нём хорошее впечатление. Он достал телефон и отсканировал код, отправив запрос на добавление в друзья.

Мин Чжи колебался, когда вернулся уже накрашенный Ло Цзяянь, осыпая стильного идола комплиментами.

Реакция Минь Чжи была равнодушной. Он подавил желание нахмуриться, глядя на возбуждённого маленького фаната перед собой, и мысли его блуждали где-то далеко.

«Добавлено». Цяо Юйсен включил телефон, тут же приняв запрос Си Лэна на добавление в друзья.

Си Лэн не пользовался телефоном слишком часто и просто мычал в знак согласия, не удосужившись проверить телефон.

Мин Чжи задумался на мгновение, а затем сказал Ло Цзяянь: «Мы будем сниматься вместе, давай сначала добавим друг друга в друзья».

«Ладно». Ло Цзяянь был ошеломлен неожиданным сюрпризом, онемев и потеряв дар речи. «Тогда… тебе следует просканировать мой или мне следует просканировать твой?»

«Я просканирую твой».

Рука Ло Цзяяня слегка дрожала, когда он передавал телефон. Минь Чжи несколько раз просканировал его, прежде чем он наконец издал звуковой сигнал.

Си Лэн отвернулся после звукового сигнала.

Зная заранее сюжет романа, он чувствовал себя очень спокойно, только предчувствовал: «Как и ожидалось, это судьба».

Неожиданно к нему подошёл Мин Чжи.

«Я просканирую твой».

Си Лэн поднял взгляд, в его глазах мелькнуло удивление.

Слова Мин Чжи не были вопросом. Си Лэн, по разным причинам, включая его репутацию фаната, не видел причин отказываться, поэтому он снова достал телефон.

Выражение лица Мин Чжи слегка смягчилось, затем он заметил шарф на шее Си Лэна.

Почему он не захотел снять шарф даже для съёмки постера? Он столько раз встречался с ним, но никогда не видел шею Си Лэна целиком. Что скрывалось под этим шарфом? Может быть, юношеская неосторожность? Татуировка?

Чье-то имя, чей-то день рождения или чей-то портрет, что-то вроде памятного подарка?

Горло, как и левая сторона груди, было местом, где проходила линия жизни, насколько важным должно быть что-то, спрятанное там?

Мин Чжи, погруженный в свои мысли, отсканировал QR-код на телефоне Си Лэна, и открылась новая страница.

Убедившись, что сканирование прошло успешно, Си Лэн убрал телефон. Ему пришлось идти снимать плакат.

Си Лэн отправился в фотостудию, а Мин Чжи остался на месте, опустив голову и погрузившись в свои мысли.

На экране его телефона отобразились три строки текста.

Платеж Ленгу (*Ленг)

Сумма платежа ￥_____

Добавить примечание

«…?»

После съёмки он пошёл домой. Возможно, потому, что Цяо Юйсэнь был слишком назойлив, Минь Чжи, хоть и не думал ни о чём осознанно, всё равно хмурил брови, и раздражение не покидало его.

Мин Чжи потер виски и открыл телефон.

Отправленный им перевод был подобен камню, упавшему в море. WeChat оставался спокойным — море зеленого цвета, ни одной красной точки, указывающей на новый запрос на дружбу.

Он ведь отправил десять тысяч юаней, не так ли?

У Мин Чжи на мгновение возникло сомнение, чувство абсурдности, когда он проверял запись о переводе, но он не мог не продолжать думать: или десяти тысяч слишком мало?

…В конце концов, его маленький поклонник был действительно беден.

В тот вечер, поев, помыв посуду, убравшись и немного повозившись, Си Лэн наконец расслабился и достал телефон, застыв на месте.

Его внимание привлекло уведомление о новом платеже.

Уведомление о получении платежа

Полученная сумма: 10000 иен

Примечание: Мой WeChat — 188********, такой же, как мой номер телефона.

Си Ленг: «…?»

Глава 15: Держа его за руку

Словно движимый мышечной памятью о том, как его поймали с поличным при перепродаже автографов, услышав слова Мин Чжи: «Я отсканирую твой», Си Лэн неосознанно открыл свой платежный код и позволил ему отсканировать.

Абсурдно, но в чем-то разумно.

Суть в том, что Мин Чжи не только не разоблачил его сразу, но и фактически перевел деньги.

Для звезды такого уровня эта сумма была просто мизерной. Мин Чжи, должно быть, уже заметил его финансовые трудности.

Его фальшивый фанатский образ явно не вызвал подозрений, иначе он бы не оставил свой номер телефона в записке. Но десять тысяч юаней оказались в несколько раз больше прежних трёх тысяч, без всякой видимой причины. Си Лэн чувствовал себя недостойным этого.

Он тут же сохранил номер телефона и отправил ему текстовое сообщение, представившись, а затем добавил Мин Чжи в WeChat, намереваясь перевести десять тысяч юаней обратно, как только запрос будет одобрен.

Но Мин Чжи не принял этого.

Через 24 часа перевод был автоматически возвращен.

Увидев это, Си Лэн ничего больше не сказал и, естественно, использовал деньги для пополнения своей небольшой казны, добавив еще один кирпичик к своему предстоящему проекту переезда.

Переехав в большой и безопасный дом, он похищает своего мятежного младшего брата, который в будущем сломает ногу, чтобы тот жил с ним.

А затем… постепенно дом превращается в жилой дом.

Три дня спустя настал день записи «Unlimited Escape Room».

Место съёмок первого эпизода «Безлимитного квеста» было выбрано за городом. Гости, согласно собственному расписанию, либо летели с основной группой, либо летели отдельным рейсом.

Команда программы, обеспеченная достаточным финансированием, организовала для всех гостей перелет бизнес-классом. Однако два самых известных человека, Мин Чжи и Цзян Суннань, из-за других рабочих обязательств смогли вылететь только более поздним рейсом.

Местом съёмок стала недавно построенная курортная зона в Хуайчэне. Съёмки также были частью рекламного проекта, проводимого совместно с местными властями, а местом проживания стал недавно построенный роскошный пятизвёздочный отель на берегу моря.

Это было не совсем то же самое, что «Безлимитная квест-комната» из воспоминаний Си Лэна. Возможно, это тоже была цепная реакция, вызванная его перерождением, ведь даже формат и содержание того же самого варьете отличались от его прошлой жизни.

После того как они назвали свои имена и зарегистрировались, к ним подошел коридорный отеля, чтобы взять их багаж и помочь им отнести его в номера наверху.

Номера отеля находились на 12-м этаже. Хотя Си Лэн взял с собой только лёгкий рюкзак, попросить кого-нибудь подняться на лифте и донести его всё равно было гораздо проще.

Ужин состоялся в отеле в 18:30, в буфете. У них было два часа свободного времени, чтобы отдохнуть и расслабиться. Си Лэн никуда не выходил. Подниматься по лестнице обратно в номер было бы утомительнее, поэтому он расположился на диване в холле.

Подремав немного, Си Лэн открыл глаза и увидел Ло Цзяянь, сидящего напротив него и молча смотрящего на него.

«А Чжао, ты проснулся?» — возбуждённо спросил Ло Цзяянь, не знавший, как долго он ждал. «Пора, пойдём есть?»

Си Лэн согласно хмыкнул.

В своей прошлой жизни он всегда был в полном распоряжении Ло Цзяяня, следуя за ним по пятам, в то время как Ло Цзяянь, лучезарно улыбаясь, общался с разными друзьями, не уделяя ему много внимания.

В этой жизни он пришел в себя и снова стал относиться к Ло Цзяянь как к обычному другу, а Ло Цзяянь, в свою очередь, стал относиться к нему с большим энтузиазмом, болтая и сосредотачиваясь исключительно на нем.

Но он просто чувствовал усталость.

Вскоре появился Цяоцяо, и все трое сели за стойкой. Всё переросло в болтовню двух человек, а Си Лэн тихонько играл фоновую музыку, но атмосфера была довольно гармоничной.

Закончив ужин, они, следуя указанию режиссёра, отправились в вестибюль, где встретились с не спокойным  Цзян Суннанем.

Кроме того, там уже ждали операторы, прикреплённые к пятерым гостям.

Цзян Суннань держался небрежно и высокомерно, с ним было трудно иметь дело, он даже невежливо обращался к режиссеру: «Нас сейчас нужно снимать?»

«Да, это для рекламы отеля, это прописано в контракте», — терпеливо объяснил Шэн Цзяо. «Пока вы не покидаете отель, можете идти куда угодно и делать что угодно, никаких дополнительных требований нет».

Курортный отель, оформленный в западном классическом стиле, был роскошно оформлен, великолепен и полон художественного колорита. К услугам гостей также были разнообразные развлечения и удобства для отдыха, включая общественный тренажерный зал, бассейн, ароматерапевтический спа-центр, тайский массаж… всё это было доступно исключительно для гостей.

«Я как раз случайно принесла брошюру. Наверху есть сад, на фотографиях он похож на Висячие сады Семирамиды». Цяоцяо помахала брошюрой в руке. Будучи единственной женщиной среди гостей, она осторожно спросила троих мужчин: «…Кто-нибудь хочет посмотреть?»

Цзян Суннань даже перед камерами не пытался притворяться и полностью игнорировал ее.

Обычно Ло Цзяянь, безусловно, согласился бы, но на этот раз он слегка замялся, переводя взгляд с Си Лэна на Цяоцяо: «Верхний этаж? Потом А Чжао… Неважно. Я пойду с тобой. Только я».

«Здорово! Пошли, пошли», — Цяоцяо улыбнулся, очень весело.

Они по очереди пошли к лифту. Цяоцяо оглянулась, чтобы убедиться, а затем, понизив голос, сказала Ло Цзяянь: «Подозреваю, тут есть какая-то скрытая миссия».

Ло Цзяянь выглядел потрясенным, его глаза широко раскрылись.

Цяоцяо снова улыбнулся: «Но никаких подсказок нет. Давайте просто пройдемся по отелю по пунктам, указанным в путеводителе. Сначала Висячие сады на верхнем этаже… тренажёрный зал и бассейн слишком специфичны и не имеют отношения к тематике отеля, их можно исключить… Наконец, вернёмся на первый этаж, к лестнице с фортепиано и саду Моне снаружи».

В гостиной на первом этаже Си Лэн и Цзян Суннань оказались лицом друг к другу.

Цзян Суннань взглянул на человека напротив, его взгляд словно упал в безмолвное замерзшее озеро. Он взглянул ещё несколько раз, но Си Лэн остался невозмутим, поэтому он заговорил первым: «Я слышал, ты поклонник Минь Чжи?»

Эти слова прозвучали как приказ, и Си Лэн тут же перешёл в рабочий режим: «Да, он мне нравится уже три года. Я пришёл на это шоу ради него».

Цзян Суннань ненавидел Мин Чжи и, естественно, не питал добрых чувств к его поклонникам, но этот поклонник был исключительно красив и относился к нему холодно и безразлично, не проявляя даже намека на волнение при виде знаменитости, даже если это был не он.

Покажет ли этот человек совершенно другую сторону перед Минь Чжи? Страстный, обожающий, одержимый… Цзян Суннань обнаружил, что не может себе этого представить.

Наконец, среди раздражения взяла верх ревность.

«Похоже, Мин Чжи решил улучшить свой имидж, специально появившись на развлекательном шоу, чтобы побаловать своих поклонников», — усмехнулся Цзян Суннань. «Но он даже ещё не появился».

Выражение лица Си Лэна было холодным и отстраненным, но его слова были шокирующими.

«Я так счастлив просто видеть его. Увидеть его лично, даже поговорить с ним, быть с ним на одном шоу… Раньше я даже мечтать об этом не смел».

«Я тоже буду рад его дождаться».

Цзян Суннань: «…»

Сказав это, Си Лэн понял, что что-то упустил, и неторопливо добавил легкую улыбку.

Он играл так естественно, его актёрское мастерство было безупречным даже перед профессиональным актёром Цзян Суннанем. Или, может быть, у Цзян Суннаня не было времени подумать, выражение его лица мгновенно изменилось.

Си Лэн слегка нахмурился.

«Извините, что заставил тебя ждать».

Си Лэн в изумлении обернулся и увидел Мин Чжи, стоящего перед ним с измученным видом, с редкой улыбкой в уголках его острых глаз, а губы также были приподняты в улыбке.

«Маленький фанат».

Минь Чжи ещё не зарегистрировался. Заметив Си Лэна издалека, он полностью проигнорировал Цзян Суннаня, стоявшего напротив, и первым подошёл поприветствовать его.

Мир романа был полон совпадений и неожиданностей. Разоблачение могло произойти мгновенно, как и максимизация благоприятного воздействия.

Си Лэн чувствовал себя немного неловко. Думая, что Мин Чжи ещё нужно подняться наверх и разобрать вещи после регистрации, он не спешил притворяться. Мало того, что играть было бы для него утомительно, так ещё и Мин Чжи был человеком с чётким чувством границ, и переусердствовать было бы контрпродуктивно.

Небрежно взяв со стойки путеводитель по отелю, Си Лэн медленно прошёлся по вестибюлю отеля, листая его.

Он подошёл к большому окну от пола до потолка. За окном была тихая и безмятежная тропинка, летние цветы были в полном цвету, яркие и красочные. Теплые жёлтые гирлянды обвивали забор, словно ноты, прыгающие по нотам.

Это, должно быть, сад Моне, упомянутый в путеводителе.

За ним следовал оператор. Си Лэн не планировал подниматься наверх, поэтому решил прогуляться по саду. Он наслаждался ощущением единения с природой в безмятежную ночь. Вернувшись с прогулки, он чувствовал себя отдохнувшим.

Еще одна достопримечательность первого этажа — фортепианная лестница — располагалась на более заметном месте внутри помещения.

Ступени были спроектированы так, чтобы напоминать клавиши пианино: аккуратные белые прямоугольники с нарисованными с левой стороны черными квадратами, символизирующими черные клавиши пианино.

Си Лэн планировал вернуться в свою комнату и мог бы воспользоваться этой лестницей.

Он поднял ногу и шагнул вниз. Беззвучная клавиша пианино вдруг издала резкий звук, испуская слабое свечение снизу.

Си Лэн с любопытством посмотрел вниз, поднял ногу и снова наступил на нее.

Это было похоже на игру на гигантском пианино с помощью ног.

Он внимательно осмотрел эту новинку, которую никогда раньше не видел, а затем внезапно замер.

Камера позади него, следуя за его движениями, наклонилась вниз, и он сам, и объектив сфокусировались на незаметной строке мелкого шрифта рядом с черной клавишей.

«Поднимитесь на 8 ступенек вверх, чтобы найти истину».

Разгадывание головоломок легко затягивало. Даже Си Лэн был заинтригован, следуя инструкциям и молча поднимаясь по лестнице.

Число «8» в загадке было записано римскими цифрами вместо арабских. Си Лэн запомнил это.

Он прошел восемь шагов и оказался на девятой ступени.

«Невысказанные обиды раздавят вас и отправят на дно».

В этой подсказке не было никаких цифр. Си Лэн на мгновение задумался и, следуя словам «падая на дно», пошёл обратно.

Под «низом», вероятно, подразумевалась не первая ступенька. Мраморный пол тоже не казался чем-то необычным, но ковёр, занимавший всего половину ширины лестницы, бросался в глаза.

Если бы он действительно упал сверху, он бы действительно приземлился на этот ковер.

Си Лэн решительно поднял странный коврик и, как и ожидалось, обнаружил под ним скомканный листок бумаги с черными пятнами.

На обороте бумаги были знакомые инструкции: «Приготовьтесь, отправляйтесь в путь, пройдите двадцать шагов».

На этот раз «двадцать» было написано китайскими иероглифами, и он не подумал, что это код. Поэтому он перевернул листок, сосредоточив внимание на чёрных метках.

Поднимаясь по лестнице, он продолжал разглядывать черные отметины и, по-видимому, узорчатые складки...

На полпути его вдруг осенило. Он быстро сложил бумагу в фигурку-оригами «север, юг, восток, запад» – простую детскую игру-оригами.

Плоский лист бумаги стал трёхмерным. Он соединил четыре угла, представляющие «восток», «юг», «запад» и «север», и ранее удалённые линии соединились, образовав римскую цифру «IX».

В этот момент он достиг двадцатой ступени. Под его ногами была ярко-белая клавиша, а чёрные клавиши были нарисованы по бокам. Освещение было ярким, и подсказка на белой клавише была чёткой: «Трудности тянут тебя вниз, но если слышишь голос, обернись, это рука помощи от друга».

«…Хм? На этот раз никаких цифр?»

Первая подсказка давала ему непосредственно число, вторая требовала, чтобы он получил число с помощью оригами, если сложность возрастала, то где же было спрятано число в третьей подсказке?

Си Лэн стоял на двадцатой ступеньке, наклонился, чтобы внимательно ее осмотреть, но ничего не нашел.

Он ничего не знал о фортепиано.

Может быть, ответ кроется в самой подсказке? Он повторил: «Рука помощи от друга»… Верно.

Си Лэн огляделся и увидел внизу Мин Чжи, явно привлеченную хаотичной мелодией пианино.

«Мишень! Сюда!»

Мин Чжи впервые увидел такой явный энтузиазм с его стороны; он был настолько к этому непривычен, что на мгновение замер.

В мгновение ока он также оказался у лестницы, ведущей к пианино, наступив на ряд резких нот.

«Что случилось?» Он остановился на 19-й ступеньке, слегка приподняв голову.

Си Лэн, благодаря преимуществу ступенек, был немного выше, линия его подбородка была острой и четко выраженной, но из-за опущенной головы нижняя часть его лица была скрыта в тени, поэтому Мин Чжи мог видеть только его глаза феникса.

Его карие глаза были подобны озеру с родниковой водой, в них, словно звезды, отражались осколки хрустальных огней.

Си Лэн не ответил на вопрос Мин Чжи устно, а молча протянул ему руку.

Мин Чжи, застигнутый врасплох, сделал то же самое, схватив его за руку.

Длинная, фарфорово-белая рука была слегка холодной и скользнула в его ладонь.

В одно мгновение по его телу словно пробежал электрический ток, заставив даже волосы встать дыбом.

Глава 16: Скрытая камера

Их взгляды встретились.

На короткий момент.

Си Лэн внезапно отдёрнул руку, словно осознав всю абсурдность ситуации. Его обычно бесстрастное лицо выражало явную скованность и неловкость.

Он действительно не привык к физическому контакту. Он явно сделал первый шаг, но при этом сам неловко заложил руки за спину.

«Извини», — Си Лэн отвернулся, указывая Минь Чжи на подсказку на земле. «Здесь есть намёк на то, что друг протянет мне руку помощи. Я воспринял это буквально».

Мин Чжи быстро пришел в себя, его темные глаза стали спокойными.

Время тянулось в неловкой и застойной атмосфере, медленно перетекая между ними.

Си Лэн, только что погруженный в разгадывание головоломок, внезапно почувствовал желание сдаться.

Затем Мин Чжи заговорил: «Судя по расположению черных клавиш, ты стоишь на ноте фа».

«Также можно определить по звуку, — продолжил Мин Чжи. — Попробуй наступить на него. Настройка немного не та, но после нескольких попыток можно разобраться».

«Верно… подсказка также подсказала мне прислушаться к звуку», — внезапно понял Си Лэн, но он не понимал музыки. Он несколько раз наступил на белую клавишу на двадцатой ступени, всё ещё не понимая, что происходит.

«Это действительно F», — был уверен Мин Чжи.

Си Лэн о чем-то задумался и улыбнулся, прядь волос упала ему на висок, когда он посмотрел на Мин Чжи: «Так вот она, «рука помощи от друга»… но ты не друг, ты мой кумир».

Мин Чжи поднял бровь. Он быстро подумал и решительно спросил: «F — это 4, ты расшифровываешь код?»

«Возможно. Сейчас там три цифры: 8, 9 и 4», — сказал Си Лэн. «Могут быть и другие цифры, я поднимусь наверх и посмотрю».

Си Лэн повернулся и пошел вверх, одним махом преодолев всю лестницу, ведущую к пианино.

Подсказка на верхнем этаже была написана на самом видном месте посередине, черным текстом на белом фоне, целых две строки.

«Не покоряйся судьбе, падай и снова поднимайся, наконец достигая вершины».

«Надежда приходит после трудностей, ты обязательно её найдёшь».

«На этот раз прямых цифр тоже нет». Си Лэн нахмурился, вспоминая: «Надежда рождается после трудностей? Трудности… подсказка на двадцатой ступеньке гласила: «Трудности тянут тебя вниз»…»

Пока он бормотал себе под нос, Си Лэн понял.

«Вот в чём игра слов». Разгадав все загадки, Си Лэн почувствовал, как его охватило волнение, и снова рассмеялся, словно от беспомощности. «Трудности — это 4, значит, надежда после 4 — это… 5».

8, 9, 4, 5.

Все четыре числа были расшифрованы.

«Поскольку это не числовой код, эти четыре цифры становятся новой загадкой». Мин Чжи не знал предыдущих подсказок, но мог анализировать, основываясь на последних двух загадках, слаженно работая с Си Ленгом, их слова сливались воедино. «Более того, невозможно отгадать 5, не отгадав сначала 4, головоломки обычно так не устроены».

Си Лэн сказал: «Первые две цифры были расшифрованы по отдельности, и это было не так уж сложно».

Мин Чжи продолжил: «Это ещё более странно. С точки зрения создателя головоломки, причина, вероятно, в том, что ответ можно угадать всего по трём цифрам? Поэтому они связали последние две цифры вместе, добавили музыку и игру слов, сделав задачу более сложной, чем она есть на самом деле».

В это время сценарист перед монитором уже обливался потом и обратился за помощью к генеральному директору Шэн Цзяо: «Разве вы не говорили, что этого будет достаточно, чтобы они думали до полуночи?»

Глаза Шэн Цзяо блеснули: «Все в порядке…»

Си Ленга в камере вдруг осенило: «Если угадаешь… это английское слово? Если цифры соответствуют буквам в алфавите. 8 — H, 9 — I, 4 и 5 — D и E. ПРЯЧЬСЯ, прячься».

Наконец, резюмируя: «Действительно, очень легко догадаться».

Команда программы не только неоднократно оказывалась неправа, но и полностью распознавала логику разработки головоломок: «…»

Шэн Цзяо почувствовал себя неловко, но он сделал храброе лицо: «Просто подожди и увидишь, это еще не конец».

Двое людей в камере тоже обнаружили проблему. Спрятаться, но что спрятать? Просто «спрятаться» явно не было полным ответом, и это не давало им никакой информации для следующего шага.

Они зашли в тупик.

«Это история о том, как бросить вызов судьбе, как бросить вызов трудностям», — вдруг сказал Си Лэн. «Главный герой этой истории страдает от несправедливости и трудностей, но падает и поднимается снова, не сдаваясь. К счастью, в самый трудный момент ему помогает друг. Интересно, связано ли это с завтрашним квестом?»

Эти элементы варьете определённо не были случайными, а были тщательно продуманы. Очевидно, команда программы снова попалась на глаза.

И это сделал обычный человек, не имеющий актерского опыта.

Мин Чжи скривил губы, но промолчал, наблюдая, как в его голове разворачивается несчастье команды программы, и одновременно наблюдая за молодым человеком перед собой, погруженным в свой собственный мир, погруженным в глубокие раздумья.

«…Это надежда?» Си Лэн поднял голову, хрустальный свет осветил его лицо, его глаза были ясны, как стекло, его голос был тихим, когда он пробормотал: «Но даже после того, как мы доберемся сюда, нам еще предстоит пройти долгий путь, так много ступенек, и конца этому не видно».

Спустя долгое время Мин Чжи сказал ему: «Здесь есть картина, ты должен ее узнать, да?»

Мин Чжи указал на большую картину маслом на стене.

«Это „Сад земных наслаждений“. Шедевр испанского художника Иеронима Босха, чей стиль известен своей гротескностью и причудливостью». Си Лэн без труда продекламировал этот художественный шедевр. «Это алтарь. Люди предаются земным удовольствиям, в то время как Адам и Ева мучаются в аду. Но если присмотреться, то окажется, что наслаждение — всего лишь фасад, в реальности мир хаотичен, полон жутких и ужасающих существ… Эта картина — предостережение художника от человеческого зла и страстей».

Мин Чжи внимательно выслушал и сказал: «Тогда название «Сад земных наслаждений» довольно иронично».

Си Лэн улыбнулся: «Это его стиль».

«Что это?» Мин Чжи нашла небольшой клочок бумаги, застрявший в углу рамки, и развернула его.

Си Лэн наклонился, чтобы взглянуть, и прочитал мелкий шрифт: «Полон талантов, но невидим».

«Если это еще одна игра слов…»

Прежде чем Мин Чжи успел договорить, он увидел, как Си Лэн рядом с ним осторожно закрыл глаза.

Он тихонько усмехнулся и закрыл глаза.

Щелк, щелк.

Резкий звук затвора камеры.

Через несколько секунд они оба открыли глаза, оператор уже был рядом, объектив практически был у них перед глазами.

Знаменитости, постоянно находясь в центре внимания, легко упускали из виду эти обыденные вещи. Мин Чжи замялся и неуверенно спросил: «Фотоаппарат?»

«Невидимый талант скрыт, мы закрыли глаза, и раздался щелчок затвора. Талант невидим, но он может распространяться через камеру, эта надежда среди отчаяния также соотносится с загадками на лестнице», — анализировал Си Лэн. «Камера, и с помощью скрытности полный ответ — «Скрыть камеру», скрытая камера».

Улыбка Мин Чжи застыл на полуслове, когда он услышал, как человек, только что отгадавший загадку, с искренним недоумением спросил: «…Что такое скрытая камера?»

Мин Чжи: «…………»

Си Лэн, который на протяжении трех лет относился к погоне за звездами как к работе, все еще имел ограниченное представление о работе и терминологии индустрии развлечений, являясь преданным, но беспечным фальшивым фанатом.

Попрощавшись с Минь Чжи, он молча поднялся по лестнице обратно в свою комнату. В десять часов вечера Шэн Цзяо лично постучал в его дверь.

«Поздравляю с решением загадки и получением задания со скрытой камерой», — с улыбкой сказал Шэн Цзяо. «Выбери гостя и, не дожидаясь, пока он обнаружит камеру или задание, попроси его помочь тебе выполнить задание до полуночи. Если задание будет выполнено успешно, ты получишь более выгодную отправную точку в завтрашнем задании по поиску скрытой камеры и больше подсказок».

Несколько секунд тишины.

«…Это награда?»

Си Лэн был настроен весьма скептически.

Это ведь было сверхурочно, да?

Глава 17: Интимное фото

«Миссия со скрытой камерой — это, конечно, награда!» — горячо объяснил Шэн Цзяо гостю-любителю. «Больше экранного времени, больше публичных выступлений — это трафик, а трафик — это деньги».

Последнее предложение успешно мотивировало Си Лэна, и он с готовностью согласился: «Хорошо, что мне делать?»

Си Лэн получил мини-камеру.

«Скрытая камера» в варьете была распространённым форматом розыгрышей: знаменитостей тайно снимали без их ведома, чтобы запечатлеть их самые искренние реакции. Конечно, этот розыгрыш не был слишком экстремальным, и его всегда можно было вырезать на этапе постпродакшена. Также были распространены заранее подготовленные сценарии, превращавшие его в актёрскую игру.

Си Лэн не имел ни малейшего понятия, как спрятать на себе мини-камеру. Он долго и безуспешно пытался с ней разобраться, когда в дверь снова постучали.

Он не выключил камеру, а сначала положил ее в карман, затем накинул на плечи рубашку так, чтобы завязанные длинные рукава закрывали шею спереди, и только потом пошел открывать дверь.

Неожиданно незваным гостем на пороге оказался Цзян Суннань.

Прилизанный мужчина выглядел резким и внушительным, его взгляд был устремлен на него, как у ястреба.

«Что-то случилось?» — спокойно спросил Си Лэн.

Его отношение было таким, как будто он обращался с другим человеком как с не таким уж и знакомым соседом, а не как с неприступной знаменитостью.

Цзян Суннань почувствовал необъяснимое раздражение, нахмурился и цокнул языком: «Ты ведь присоединился к „Безлимитному квесту“, ведь ты же получил одобрение Мин Чжи, верно? Он же пригласил тебя, чтобы ты мог сотрудничать с ним и играть роль фаната, чтобы улучшить его имидж».

Спокойные карие глаза Си Лэна оставались невозмутимыми, не выдавая никаких эмоций.

Первое предложение было лучшим поводом для расспросов, но Цзян Суннань вернулся ни с чем. Он на мгновение потерял дар речи и сразу перешёл к делу: «Сколько он тебе заплатил? Могу дать вдвое больше».

Си Лэн: «…А?»

Цзян Суннань, почувствовав, как надежда сменилась на его лице, а затянувшееся безразличие мгновенно превратилось в мощную мотивацию, выпалил всё, что у него на уме: «Всё просто: мне не нужно, чтобы ты разрывал с ним контракт, просто притворяйся дурачком на шоу, сдерживай его. Его легко спровоцировать. После эфира ты просто напишешь сообщение на Weibo, намекая, что разочаровался в нём и больше не поклонник».

Но реакция и слова Си Лэна были безупречны: «Это как?»

Цзян Суннань внезапно почувствовал, что что-то не так, выражение его лица слегка изменилось: «Ты записываешь?»

Дилетантский статус другого человека в сочетании с его обманчиво безразличным видом заранее завладел мыслями Цзян Суннаня, создавая нереальную иллюзию — что он не может убедить его просто потому, что тот не предложил достаточно.

Опытный актер Цзян Суннань явно утратил бдительность, присущую знаменитости, его актерское мастерство даже не проявилось.

«Ты записал наш разговор?» — стиснув зубы, снова спросил Цзян Суннань.

Си Лэн улыбнулся и молча сказал: «Угадай».

Цзян Суннань впервые увидел, как это холодное лицо оттаяло и на его лице расцвела улыбка.

Недаром существует поговорка «накапливай ожидание перед открытием». Он был ошеломлён, мысли его блуждали.

Привыкнув к этому холодному и равнодушному лицу, нынешняя улыбка казалась мне невероятно драгоценной, даже более… манящей.

К сожалению, эта драгоценная улыбка исчезла в мгновение ока.

Цзян Суннань пришел в себя и высокомерно посмотрел на него сверху вниз: «Раз ты снимаешься в развлекательном шоу, выбираешь быть на виду у публики, ты должен знать, как важна репутация, и ты также должен знать, сколько раз я могу испортить тебе жизнь».

Си Лэн снова усмехнулся: «Хм? Угрожаешь мне?»

Он намеренно растягивал слова, говорил медленно.

«Угрожай мне еще раз».

Цзян Суннань, совершенно не осознавая, откуда взялось его высокомерие, был настолько удивлен, что не мог говорить.

Си Лэн больше не стал утруждать себя вежливостью и закрыл дверь.

Цзян Суннань долго стоял там, все еще ошеломленный.

Пока его ушей не достиг еще один смешок, уже с другим тоном.

Цзян Суннань обернулся с потемневшим лицом, увидев измученное лицо Мин Чжи, ряд сережек, мерцающих от его приглушенного смеха, его темные глубокие глаза, смотрящие на него с ухмылкой.

«Почему ты здесь?» — раздраженно спросил Цзян Суннань.

«Прохожу мимо». Мин Чжи слегка прищурился, его презрение было очевидным. «Кстати, я даже не думал подписывать контракт с моим поклонником, спасибо, что напомнил. Но не думаю, что это необходимо».

Он своими глазами видел и слышал искренность и твёрдость чувств Си Лэна к нему.

Его хорошее настроение заставило даже неприятного Цзян Суннаня казаться более-менее терпимым.

Тем временем Си Лэн, стоя перед зеркалом в ванной, поправил накинутую на плечи рубашку, прикрепил мини-камеру к узлу на ключице и быстро поправил ее, пока не осталась видна лишь маленькая, незаметная черная точка.

Затем он вышел по мягкому ковровому покрытию коридора в лифтовый вестибюль на 12-м этаже, где также находилась лестница.

Однако как только он прибыл, в его ноздри ударил знакомый запах табака.

Он остановился, и чем ближе он подходил к лестнице, тем сильнее становился запах дыма. Наконец он наткнулся прямо на пару холодных, словно звёзды, тёмных глаз.

Сигарета Мин Чжи только что догорела. Он вышел из тускло освещённой лестничной клетки и потушил окурок в пепельнице между двумя лифтами.

Он был публичной фигурой и прятался на лестничной клетке, чтобы его не видели люди, выходящие из лифтов. Си Лэн, обычный человек, решил подняться по лестнице, когда был лифт, что было необычно.

«Почему ты идешь по лестнице?»

«…Прогуливаюсь», — неопределённо ответил Си Лэн. Раз уж его кумир появился как нельзя кстати, он прямо обратился к нему с просьбой. «Какое совпадение. Честно говоря, я давно хотел тебя спросить…»

Услышав это, Мин Чжи действительно перестал думать о лестнице, глядя на него и ожидая продолжения.

Си Лэн помолчал несколько секунд, а затем выразил некоторую застенчивость и нерешительность, характерные для фаната, что было крайне редкостью на его обычно равнодушном лице.

«Эм, можно мне… сфотографироваться с тобой?»

Мин Чжи ждал этой просьбы с самой первой встречи в аэропорту. Он не ожидал услышать её спустя почти два месяца.

Он посмотрел на холодного и отчужденного молодого человека, стоявшего в двух метрах от него; его сердце, словно мягко окутанное тающей ночью снаружи, трепетало с каждым ударом.

Он тихо вздохнул, в его голосе слышалась смесь беспомощности и снисходительности.

«Мм-хм, иди сюда».

Си Лэн подавил улыбку от исполнившегося желания и осторожно приблизился к нему.

Однако вместо того, чтобы принять позы, которые он отрабатывал для фотографий со своим кумиром, Си Лэн просто встал рядом с ним на расстоянии вытянутой руки и достал телефон.

«Тогда я возьму. Три, два…»

Его палец завис над кнопкой съёмки, слово «один» вот-вот сорвалось с его губ.

Внезапно что-то сильное надавило на затылок Си Лэна, его испуганный палец нажал кнопку спуска затвора.

В то же время, горьковато-сладкий табачный запах окутал его со всех сторон, и щека сквозь тонкую ткань прижалась к груди Мин Чжи. Он почти слышал сильное биение её сердца.

Си Лэн был настолько ошеломлен, что чуть не вышел из роли и не вырвался, но, к счастью, Мин Чжи отпустил его после того, как была сделана фотография.

Си Лэн сдержанно и медленно принял прежнюю позу, его разваливающийся образ веера едва собрался воедино.

А в его телефоне была фотография, которую он только что случайно сделал.

Отчужденный идол, видя мысли застенчивого маленького поклонника насквозь, великодушно и настойчиво притянул его к себе; его слегка расширенные глаза прекрасного цвета удивленно выглядывали из-под слегка вьющихся черных волос.

Мин Чжи над ним смотрел не в камеру, а на него сверху вниз; телефон создавал слегка размытое изображение, его красивые черты лица были словно прикрыты молочным фильтром, добавляя нотку нежности, даже его острые серьги, казалось, смягчались.

Они наклонились друг к другу, создав интимную фотографию.

Посмотрев на фотографию, Си Лэн поднял взгляд.

Мин Чжи все еще смотрел на него и говорил: «На самом деле, ты можешь быть еще жаднее».

…Жаднее?

Си Лэн пришёл в себя, несколько секунд смотрел на него непонимающим взглядом. Он подумал немного, а затем решил рассказать правду о скрытой камере.

Его терзал конфликт. Он хотел хорошо сыграть роль фаната, но не хотел переусердствовать и быть слишком интимным с Мин Чжи. Более того, если бы он спрятал камеру, пусть даже это было только для шоу, это могло бы испортить впечатление о нём у Мин Чжи.

Как бы он ни думал об этом, лучше, конечно, сказать правду, только правду о скрытой камере.

Си Лэн решительно вынул из-за воротника мини-камеру и передал её Минь Чжи: «Ты как справишься, можешь отдать её Шэн Цзяо или нет. Она также записала Цзян Суннаня, но только аудио, послушайте, прежде чем решите, что делать».

Мин Чжи замер.

Он не ожидал, что Си Лэн расскажет даже об инциденте с Цзян Суннанем, пытавшимся его переманить.

Глаза Си Лэна были искренними, пока он ждал ответа.

Мин Чжи опустил взгляд, вертя в руке мини-камеру, его чувства были смешанными.

Оставив в стороне инцидент с Цзян Суннанем, получается, что желание Си Лэна подобраться к нему поближе и сфотографироваться с ним тоже нужно было сделать под видом миссии?

Он ясно дал понять, что Си Лэн мог бы быть и более жадным, но Си Лэн, казалось, не слышал его, вернувшись к своему отстраненному и вежливому поведению.

Он вдруг понял, что не знает, что делать с этим маленьким фанатом, его беспомощный взгляд был устремлен на него, глаза по-прежнему были такими бездонно-черными, что могли поглотить человека целиком, но агрессия и давление исчезли.

«В следующий раз, когда у вас будет просьба, просто спросите напрямую...»

«Босс, вы все-таки здесь!»

Слова Мин Чжи были прерваны удивленным лицом Чжу Минлана, появившимся в открытых дверях лифта.

«Поговорим в комнате?» — Чжу Минлан, не подозревая о произошедшем, с энтузиазмом пригласил их обоих. — «Босс, и вы тоже».

Мин Чжи поджал губы и последовал за ними в комнату Си Ленга.

Чжу Минлан придвинул стул и сел напротив дивана. Сценарий, который он положил на журнальный столик, был написан им заранее, вчерне, что лишь давало возможность им двоим больше общаться, а Мин Чжи – меньше выходить из себя. В конце концов, завтрашние съёмки варьете не имели сценария, и он не мог распланировать конкретные действия для отдельных фрагментов.

«Позволь мне сначала спросить, Си Лэн», — сказал Чжу Минлан. «У тебя же есть отдельный фан-аккаунт, верно?»

Мин Чжи не ожидал, что Чжу Минлан спросит об этом напрямую, но он был вполне удовлетворен, его взгляд, как и взгляд Чжу Минлана, был прикован к Си Лэну.

Си Лэн слегка замолчал, его мысли лихорадочно анализировали ситуацию, и он быстро принял положительное решение: «Мм-хм».

«Если ты не против, не мог бы ты рассказать нам о своём фан-аккаунте?» Чжу Минлан был очень проницателен и продолжил под одобрительным взглядом Мин Чжи: «Не волнуйтесь, это всего лишь я и босс. Если мы увидим какой-либо неподобающий контент, мы тебе напомним, но не будем публиковать его без твоего согласия. В конце концов, твой артистический аккаунт действительно…»

Полностью лишено чего-либо, связанного с боссом!

Но прежде чем Чжу Минлан успел закончить свою речь, Си Лэн назвал идентификатор своего фан-аккаунта: «Мой фан-аккаунт — «WinterSunshineForZhi», вы можете найти его в поиске».

Глава 18: Тогда зови меня Ге

«А? О, ну ладно. WinterSunshineForZhi, верно?… Как и ожидалось от художника, так романтично спрятал имя босса. Ха-ха».

Чжу Минлан был немного удивлён. Неужели фан-аккаунт на Weibo можно так легко передать? Разве его не нужно было сначала очистить?.. Мин Чжи же тут же открыл телефон и заглянул в долгожданный фан-аккаунт.

«Чёрт, это потрясающе!» Чжу Минлан, взглянув на последний пост в Weibo, не мог оторвать глаз от экрана. «Не скрывай свои потрясающие навыки рисования, нарисуй ещё несколько боссов, когда будет время, и выложи в свой основной аккаунт!»

Си Лэн с готовностью согласился.

«А потом второе». Чжу Минлану нужно было обсудить другие вопросы, и он на время отложил телефон. «Для завтрашней официальной записи, я подумал, вы могли бы использовать более доверительное обращение. Раз уж вы встречались с начальником лично, немного странно продолжать называть его «Миншэнь».

Мин Чжи, все еще просматривавшая посты в Weibo под заголовком «WinterSunshineForZhi», внезапно поднял бровь, по-видимому, заметив что-то.

Он не был из тех, кто держит всё в тайне, и прямо показал экран своего телефона Си Лэну.

Затем Си Лэн увидел первый репост на своей странице в Weibo, тот самый, который он увидел впервые.

@WinterSunshineForZhi: Гэгэ такой красивый, я его так сильно люблю [/Horny][/Horny][/Horny] // Репост @MinZhiStudioV: [Picture][Picture]…

Си Ленг: «…………»

То есть обычное обращение «гэгэ» можно использовать вот так?

Си Лэн, у которого на самом деле был младший брат, достиг просветления.

Он замолчал, а Мин Чжи, казалось, был удовлетворен, его тон игриво повысился: «Мм-хм, тогда зовите меня гэ».

Си Лэн сдержал выражение лица, но не смог удержаться и возразил: «Но я…»

Он остановился всего через три слова: «Что происходит?» Даже учитывая его возраст в прошлой жизни, в 24 года, он всё равно был на год моложе Мин Чжи.

«Но что?»

"…Ничего."

Мин Чжи, открытый и честный, продолжил просматривать добровольно переданный аккаунт Weibo и многозначительно спросил: «Ты сказал, что нравлюсь тебе уже три года, а нарисовал только это?»

Он перешел в раздел «Фотографии» на главной странице Weibo, точно отфильтровав то, что ему было нужно.

Выражение лица Си Лэна не изменилось, но под одеждой на спине выступил холодный пот. Как и ожидалось, для сокрытия одной лжи потребовалась сотня лжей.

Но сколько бы он ни выдумывал, в конечном счете он солгал Мин Чжи только в одном, и у него была на то веская причина.

Чувство вины было незначительным по сравнению с его потребностями в безопасности и выживании.

Подумав немного, Си Лэн спокойно сказал: «Я… на какое-то время забросил живопись».

Он помолчал, вспоминая свою разбитую мечту о живописи из прошлой жизни, мысленно готовясь, прежде чем произнести слова, которые он так долго держал в себе: «…Один только акт взятия кисти вызывал у меня тошноту».

Но раскрыть свою внутреннюю сущность другим было гораздо сложнее, чем физический контакт. Даже Ло Цзяянь в прошлой жизни не знал этого.

После разговора он испугался, опасаясь жалостливого взгляда или любопытных вопросов от Мин Чжи, поэтому тут же солгал: «Те работы, которые выложены в моём основном аккаунте, я создал только после того, как стал твоим поклонником. Хотя их немного, я постоянно рисую».

«Вы должны были заметить, что мне не нравится рисовать людей, и за последние несколько лет… я рисовал только вас».

Если включить сюда годы из своей прошлой жизни, то эта ложь в конце концов становилась правдой.

С тех пор, как Ло Цзяянь исполнилось 22 года в прошлой жизни, он более трёх лет писал только портреты Мин Чжи. Даже те были нарисованы по памяти.

В этот момент человек на картине, прямо перед ним, услышав его искренние слова, был явно ошеломлен.

Мин Чжи открыл рот, затем закрыл его, а его стержень в языке беспокойно постукивал по нёбу и зубам.

Его сердце было в беспорядке, словно запутанные нити.

Его пальцы двигались по экрану, возвращаясь к реалистичному карандашному наброску, нажимая «сохранить», а затем устанавливая его в качестве обоев на телефоне — и все это одним движением.

«Босс, что вы делаете?» — Чжу Минлан, который случайно наклонился, чтобы спросить, всё увидел и ещё больше озадачился. «…Что вы делаете?»

Си Лэн тоже ошеломлённо оглянулся.

Минь Чжи водил пальцем по экрану телефона, лаская рисунок – свой собственный карандашный набросок. Узнав лицо владельца, экран разблокировался, и под значками приложений оказался тот же рисунок.

«Разве ты не говорил мне быть фанатом?» — спросил Мин Чжи с каменным лицом.

Чжу Минлан: «…»

Но кому вообще позволено проносить телефоны в квест-комнату? Ведь эта заставка и обои были предназначены только для него, не так ли?

В любом случае, Чжу Минлан все равно был весьма доволен, с нетерпением ожидая официальной записи на следующий день.

Запись началась в час дня, и гости отправились на экскурсионном автобусе курорта.

Всего гостей было шесть. Две популярные знаменитости сидели на противоположных концах последнего ряда, а остальные заняли двухместные места в отдельном ряду.

Цяоцяо сидел прямо перед Цзян Суннанем. Повернув голову, он увидела в углу Минь Чжи, чья левая рука с татуировкой в виде кольца лежала на спинке сиденья Си Лэна перед ним.

На официальных съёмках им пришлось носить спонсорскую одежду, поэтому Си Лэн не смог прикрыть шею шарфом. Он приклеил консилер чуть ниже кадыка. Он получил его от визажиста программы, который сказал, что он специально используется для скрытия татуировок во время съёмок, чтобы не оказывать негативного влияния на юных зрителей и не подстрекать их к подражанию.

Однако «Unlimited Escape Room» было шоу для зрителей 17+ с элементами ужасов и триллера, поэтому цензура была не такой строгой, как у шоу для всех возрастов. Татуировка на пальце Мин Чжи была на виду.

Сообразительный Цяоцяо сказал Си Лэну: «Хм…»

Когда Си Лэн оглянулся, он указал на его шею: «Маленькие татуировки ведь не нужно закрывать, верно? Консилер и так довольно заметен».

Си Лэн коснулся пластыря телесного цвета. Он был очень тонким и плотно прилегал к коже. Цяоцяо не видел его, но чувствовал – извилистый, выпуклый шрам под ним, похожий на червяка.

Но он лишь коротко сказал: «Спасибо, но это не татуировка».

Минь Чжи, сидевший позади них, замер, его взгляд метнулся в сторону. Над слоем консилера виднелся острый кадык Си Лэна. Он видел его впервые.

Но кожа под его кадыком оставалась загадкой.

К счастью, Цяоцяо не стал расспрашивать дальше. Си Лэн оперся локтем на подоконник, бесцельно глядя в окно, позволяя пейзажу мелькать за окном.

Внезапно он пробормотал голосом, слишком тихим, чтобы его мог услышать кто-то еще: «…Это что-то отвратительное».

Он погрузился в свои мысли, когда сверху раздался вопрос Мин Чжи: «Что ты сказал?»

«Ничего», — Си Лэн слегка вздрогнул и выпрямился.

Цзян Суннань, наблюдавший за ними, лукаво улыбнулся, обнажив клык, его взгляд и слова были полны насмешки: «Эй, Си Лэн, с кем ты был вчера вечером?»

Си Лэн, человек, который это сделал, полностью его проигнорировал.

Но Мин Чжи не могла игнорировать раздражающий голос.

Смысл слов Цзян Суннаня было нетрудно понять, и чем больше он переживал, тем быстрее понимал. Страстная ночь, скрытые следы близости…

Мин Чжи не мог сдержать своего воображения, размышляя: разве Си Лэн не был с ним прошлой ночью? И Чжу Минлан, которого можно было считать несуществующим.

Раз уж его любимый кумир жил в одном здании, Си Лэн не мог сбежать на свидание с кем-то другим посреди ночи, правда? Он же художник, и раз он был его поклонником, как у него может быть такой плохой вкус? Кем бы ни был этот другой, его вкус, должно быть, был ужасен.

Однако скрытное поведение Си Лэна при подъеме по лестнице было подозрительным.

Оглядываясь назад, разве все это не было странным?

Чем больше Мин Чжи думал об этом, тем больше он раздражался и просто закрыл глаза.

Но даже с закрытыми глазами он не мог обрести покой.

Его веки слегка приоткрылись, и он взглянул на Си Лэна, стоявшего перед ним.

Си Лэн уже прислонился головой к окну, его волосы средней длины закрывали большую часть лица, кончик светлого уха выглядывал из густых черных прядей.

Его дыхание было ровным, вероятно, он крепко спал.

Он устал от вчерашних дурачеств?

Думая, что это всегда можно вырезать, Мин Чжи бесстыдно достал свой телефон и начал играть с ним.

Перейдем сразу к личной жизни его маленького поклонника: «WinterSunshineForZhi».

Он уже собирался продолжить листать с того места, где остановился вчера вечером, как вдруг нахмурился. Где же пост на Weibo «Люблю тебя, гэгэ»? Он исчез. Он проверил и перепроверил — он действительно исчез.

Затем он специально искал по ключевому слову «gege».

Результатом стал большой жирный ноль.

Затем он взглянул на спящего маленького вентилятора.

Хех, он, должно быть, устал удалять посты на Weibo прошлой ночью.

Глава 19: Психиатрическая больница

Автобус медленно остановился, и внезапная инерция торможения резко развеяла чуткий сон Си Ленга.

За окном показалась стена здания, слишком близко, за большими окнами виднелся лишь холодный серый свет, никаких знаков или маркировок.

В этот момент входная дверь с шипением распахнулась, и вошел мужчина в белом халате и очках в серебряной оправе, похожий на врача.

«Я доктор Цзя из психиатрической больницы Жэньай. Перед госпитализацией я проведу простую оценку вашего психического здоровья, вам нужно ответить на несколько вопросов». Доктор, которого играл профессиональный актёр, держался властно, его проницательный взгляд окинул автобус. «Итак, кто хочет первым?»

Ло Цзяянь повернулся и напомнил Цяоцяо, гостю-любителю: «Это вступительная часть, как бы мы ни ответили, нас обязательно примут…»

Его периферическое зрение скользнуло в сторону Си Лэна; именно его он действительно хотел распросить .

Вслед за доктором Цзя в автобус вошли две медсестры. Одна из них была изящной и стройной, в белом, соответствуя традиционному образу, а другой – высоким и крепким мужчиной в обтягивающей его накачанные мышцы форме медсестры, хрупкие пуговицы которой, казалось, вот-вот распадутся.

Вдвоем они ловко соорудили складной стол, положив на него ноутбук, бумажные медицинские карты и даже стопку конфет, быстро создав импровизированную станцию для осмотра.

Ло Цзяянь начал разговор, и остальные последовали его примеру, обсуждая ситуацию между собой. Цяоцяо проанализировал: «Хотя нас, скорее всего, примут, наши ответы на эти вопросы, вероятно, повлияют на дальнейшие этапы. Нам нужно найти наиболее выгодные ответы».

«Тогда нам понадобится кто-то, кто первым пойдёт и проверит ситуацию», — презрительно вмешался Цзян Суннань. «Если мы докажем, что не больны, возможно, нам удастся уйти с работы пораньше».

Его явно не волновало экранное время. Он не был обделен популярностью. Если бы он смог перехитрить команду программы и уйти с работы сразу после начала, это определённо вызвало бы много шума, возможно, даже стало бы трендом.

Независимо от того, могли ли они уйти раньше, быть первым было явно невыгоднее всего. И главный герой Шоу, как воплощение доброты и справедливости, решительно заявил: «Тогда я пойду первым».

Си Лэн подсознательно взглянул на Цзян Суннаня.

Цзян Суннань сыграл властного и неуравновешенного злодея Гуна, которого, как и Си Лэна, привлекали противоречивые качества главного героя, Шоу. Си Лэн же был преданным второстепенным персонажем, усопшим белым лунным светом, молча и преданно ожидающим, пока Цзян Суннань совершал жестокие поступки под предлогом любви.

Неожиданно Цзян Суннань не обратил особого внимания на добровольца Ло Цзяянь.

Взгляд Си Лэна встретился с яростными, поднятыми вверх глазами другого человека.

«На что уставился?» Цзян Суннань поднял бровь, повторяя слова их первой встречи, но уже без прежней враждебности. Его огненно-рыжие волосы ослепительно сверкали, тонкие губы слегка приподнялись, и он беззвучно прошептал: «Влюбился в меня?»

Каждое слово было слышно отчетливо и было видно как Си Ленгу, так и Мин Чжи, стоявшим позади него.

«…»

«Я задам вам несколько вопросов, и вам нужно ответить на них в течение минуты. Помните: ничего не скрывайте. Только если вы ответите честно, мы сможем поставить точный диагноз и назначить эффективное лечение…»

На другой стороне автобуса уже начался допрос Ло Цзяяня.

Остальные, находившиеся сзади, временно прекратили боевые действия.

Доктор Цзя серьезно задал десять вопросов, демонстрируя при этом довольно профессиональную манеру поведения даже в развлекательном варьете.

Надёжность психологических тестов часто ставилась под сомнение. Во-первых, люди могли не обладать точной самооценкой; во-вторых, люди часто скрывали информацию: настоящие пациенты могли скрывать свои симптомы, а здоровые люди могли лгать, чтобы получить желаемый диагноз.

Четверо наблюдателей размышляли о своих намерениях, пытаясь понять намерения команды программы. Ло Цзяянь же, напротив, отвечал на все вопросы серьёзно и честно. Все видели, что его психическое состояние было совершенно нормальным.

И тогда доктор Цзя холодно сказал: «Тяжелая шизофрения».

"…Хм?"

Маленький огонек надежды в глазах Ло Цзяяня погас, и он был совершенно ошеломлен.

«Вы совершенно не способны принять реальность. Из-за сильного защитного механизма вы создали идеальное ложное «я». Игра доктора Цзя была безупречна. Он серьёзно сказал: «Но не волнуйтесь, если вы будете проходить лечение в нашей больнице, вы скоро поправитесь и сможете жить как здоровый человек».

Это была явная чушь, но каким-то образом она имела смысл.

Ло Цзяянь послушно взял лист диагноза и вернулся, опустив голову, все еще обдумывая вопросы и диагноз доктора Цзя.

Он откинулся на спинку сиденья, и некоторое время никто не выходил вперед.

«Как такое может быть…» Цяоцяо, впервые столкнувшись с жестокостью и абсурдностью варьете, надулся и сказал: «Мы никак не можем доказать, что не больны! Стоит ему пошевелить губами, и мы мгновенно становимся смертельно больными!»

Си Лэн, который лично прошел курс психотерапии, знал это слишком хорошо.

Он откинулся на спинку сиденья с безразличным выражением лица, затем слегка наклонился вперёд, вслушиваясь в слова Цяоцяо: «Верно. В прошлом веке один психолог провёл эксперимент, в ходе которого несколько нормальных людей были помещены в психиатрическую больницу. Они вели себя как нормальные люди, но в итоге все вышли оттуда с диагнозом «шизофрения». Существует множество фильмов и сериалов на похожую тему: нормальные люди ошибочно помещены в психиатрические больницы, неспособные доказать, что они не больны…»

Даже Ло Цзяянь, знавший его более десяти лет, редко видел, чтобы он говорил непрерывно в течение нескольких минут, за исключением случаев, когда он декламировал тексты на уроках.

Остальные никогда не видели его и не слышали о нем.

Больше всех заинтересовался Цзян Суннань, который первым поднял бровь и спросил: «Кажется, ты много об этом знаешь?  Ты что, заранее провел тщательное исследование?»

Си Лэн помолчал, а затем неожиданно ответил ему.

Ровным и прямым тоном он сказал нечто шокирующее:

«Нет необходимости в исследованиях, я действительно болен».

Цзян Суннань: «…………»

Шэн Цзяо, наблюдая за происходящим в автобусе, чуть не расхохотался. Кто бы мог подумать! Си Лэн, казавшийся самым тихим и скучным, оказался самым интересным гостем, первым устроившим запоминающуюся сцену и даже заставившим замолчать бунтаря Цзян Суннаня.

Цзян Суннань, некоторое время молча сидевший в нерешительности, был готов взорваться, когда Си Лэн случайно встал и, не оглядываясь, направился к экзаменационной станции.

Гнев Цзян Суннаня утих, и он не отрывал глаз от дилетанта, который постоянно его провоцировал. У того было не только красивое лицо, но и стройная фигура.

Си Лэн сказал врачу то же самое: «Нет необходимости в обследовании, я знаю, что болен, вы не сможете меня вылечить».

В долгом молчании очки доктора слегка сползли на нос, его острый взгляд был прикован к человеку, который с готовностью признался в болезни, словно он пытался разглядеть правдивость его слов.

Возможно, только сам доктор Цзя знал, что он лихорадочно ищет в голове сценарий, пытаясь понять, как справиться с этой неожиданной ситуацией...

Больные они или нет, но они все были больны!

Доктор Цзя спокойно поправил очки, быстро составил диагностический лист и передал его Си Лэну, сказав: «Легкое когнитивное нарушение, плюс особое ведение пациента».

Хотя он и не знал, что означает «особое ведение пациентов», по крайней мере, состояние было легким?

Он не знал, хорошо ли это, но одно было ясно: его план уйти пораньше явно провалился.

Он не знал, предусматривала ли схема Шэн Цзяо возможность досрочного ухода, но даже если бы она была, условия должны быть очень строгими.

Он не мог позволить другим гостям подражать ему, иначе не было бы никакого шоу для съёмки. Си Лэн решил отстраниться и понаблюдать за ситуацией, ожидая, пока все закончат диагностику, а затем сказать, что не ответил ни на один вопрос, и попросить провести ещё один тест.

Затем настала очередь Мин Чжи поставить диагноз. Он ответил на все десять вопросов, намеренно выбирая самые серьёзные ответы.

Ло Цзяянь, выбравший нормальные ответы, получил диагноз «тяжелая шизофрения», поэтому Мин Чжи поступил наоборот.

Но доктор Цзя не пошёл по правилам: «Тяжелая депрессия с суицидальными наклонностями».

Минь Чжи весело усмехнулся. Он всегда ругался на камеру, поэтому Шэн Цзяо мгновенно покрылся холодным потом, боясь взорваться, но он лишь улыбнулся.

Затем, скрестив руки, он небрежно посмотрел на доктора: «Я думаю, вы совершенно правы».

Врач осмотрел его, а затем указал на его руки колпачком от ручки: «Это явная защитная позиция. Если вы даже врачу не доверяете, как вылечить вашу болезнь?»

…У этого парня действительно были какие-то знания?

Мин Чжи помолчал несколько секунд, затем положил руки на стол, сдвинув их вперед, его пугающие темные глаза пристально посмотрели на доктора сквозь линзы.

И, как и Си Лэн, он откровенно признался: «Я болен, я всегда это знал».

«Плюс особый уход за пациентами». Однако доктор Цзя остался непреклонен, его тон был непреклонен. «Диагноз установлен. Далее».

«…»

Цзян Суннань и Цяоцяо, которые были следующими, не признались в болезни, поскольку оба посчитали, что «особое лечение пациентов» — это нехорошо.

Диагностика пяти пациентов была завершена, все, за исключением Си Лэна, ответили на десять вопросов.

Си Лэн воспользовался этой возможностью и быстро крикнул врачу, который собирался уходить: «Подождите, я не ответил ни на один вопрос, позвольте мне еще раз поставить диагноз».

«Наш диагноз никогда не ошибается», — сказал доктор Цзя, будучи очень уверенным. «Чем больше вы сопротивляетесь реальности, тем серьезнее ваша болезнь».

«…» Си Лэн помолчал. «Я знаю, но мне нужно кое-что сказать…»

Независимо от того, когда заканчивались съемки, гонорар Си Лэна за первый эпизод был фиксированным и выплачивался в полном объеме еще до начала съемок.

Хотя Шэн Цзяо и говорил ему, что трафик – это деньги, он ничего не знал о сложных отношениях между этими гостями, даже сами главные герои имели лишь смутное представление об этом. Его, второстепенного персонажа, это беспокоило.

Си Лэн, решив вчера вечером загадку с лестницей на пианино и завершив миссию со скрытой камерой, был доволен. Этого экранного времени ему было достаточно, и он не хотел новых проблем.

Сегодня он решил уйти с работы пораньше.

«У меня нет денег, — сказал он искренне, с ноткой горя. — У меня нет денег, я не могу позволить себе вашу больницу».

«…»

«?»

Все гости замолчали.

Доктор Цзя тоже замолчал.

Внутренняя паника преданного своему делу актера неудержимо росла.

…В сценарии не сказано, что делать в этой ситуации!

Глава 20: Соседи по комнате

Его слова не были достаточным доказательством. Как бы красноречив он ни был, доктор Цзя мог переиначить его слова. Чтобы доказать свою правоту, Си Лэн достал телефон, открыл различные приложения кошелька и баланс своего банковского счёта, по одному показывая их врачу.

«Посмотрите сами».

«…»

Его бедность была неоспорима, и вся съемочная группа лишилась дара речи.

Доктор Цзя, обливаясь потом, посмотрел на Шэн Цзяо, стоявшего в углу, в поисках помощи.

Шэн Цзяо молча протянул ему листок бумаги.

Доктор Цзя восстановил уверенность, поправил очки и начал выступление с достоинством: «Наша психиатрическая больница Жэньай основана на благотворительности. Для нас все жизни равны, независимо от богатства или статуса. Бедны вы или богаты, мы видим в вас жизнь, нуждающуюся в спасении…»

Короче говоря, выхода нет.

Как раз когда Си Лэн собирался убрать свой телефон, доктор Цзя протянул руку: «В психиатрической больнице Жэньай запрещено пользоваться мобильными телефонами. Пожалуйста, сдайте свой телефон, специальный персонал позаботится о его сохранности».

Си Лэн покорно отдал свой телефон.

Не обошли стороной и остальных гостей. Будь то высокомерная звезда или осторожный новичок, всем пришлось послушно сдать телефоны.

Мин Чжи не доверял команде программы и передал свой телефон непосредственно Шэн Цзяо, генеральному директору, сказав: «Отдайте мой телефон Лао Чжу».

Как только он закончил говорить, Цзян Суннань тоже подошел и дал то же самое указание.

Эти двое, заклятые соперники и конкуренты по бизнесу, неожиданно продемонстрировали немного молчаливого взаимопонимания.

Во время передачи телефон Мин Чжи загорелся. Цзян Суннань, настороженно следивший за каждым движением, заметил явно нарисованное от руки изображение и нахмурился.

Если бы он мог раскрыть отношения Мин Чжи, это имело бы гораздо больше последствий, чем те мелкие скандалы, которые случались раньше, и стоило бы ему ресурсов и поклонников...

Его маленькая интрига, естественно, не могла ускользнуть от Мин Чжи, но Мин Чжи неожиданно снова зажег экран, великодушно разблокировав его и показав ему обои — тот же рисунок, который ранее мелькал на экране блокировки.

«Нарисовано моим поклонником».

... Привлекательным поклонником? Цзян Суннань нахмурился, всё ещё озадаченный.

«Это хорошо?» — Минь Чжи, уже приняв в уме ответ Цзян Суннаня, продолжил: «Я тоже так думаю».

Цзян Суннань: «…»

Си Лэн, потянувшийся за конфетой, замер: «…»

Увидев, что медсестра собирается унести конфетницу, он поспешно крикнул: «Подождите».

Затем он спрятал все оставшиеся мятные конфеты, не потеряв ни одной.

Шэн Цзяо раздал всем пятерым маски, закрывающие глаза. Затем сотрудники провели их в совершенно незнакомую психиатрическую больницу.

В темноте Си Лэн внимательно прислушивался к звукам вокруг. Сначала они пересекли коридор, затем поднялись на этаж выше. Со звуком открывающихся и закрывающихся дверей шаги вокруг него стали затихать, гости разошлись, вероятно, их проводили в разные комнаты.

Пройдя по длинному коридору, наконец настала очередь Си Лэна. Он свернул за угол и оказался в новом, незнакомом помещении.

«Пожалуйста, не снимайте маску для глаз и не двигайтесь».

К своему удивлению, Си Лэн услышал голос Шэн Цзяо. Там был всего один генеральный директор, и он не ожидал, что тот, дилетант, будет его лично сопровождать.

Очевидно, его ситуация была несколько особенной, он просто не знал, было ли это связано с его скрытой миссией или с «особым отношением к пациентам», которое он получил за то, что признался в болезни.

У него также были некоторые догадки о том, кто мог делить с ним комнату.

Он замер, как ему было сказано, а затем ощутил странное ощущение в области лодыжки, щелчок металлической застежки и шуршащий звук металлической цепи.

Шаги персонала стихли, остались только гость и оператор. Дверь закрылась и заперлась. Через минуту-другую Си Лэн снял маску.

Как и ожидалось, но и неожиданно, напротив него стоял Мин Чжи, главный герой этого нового мира.

Отклонение сюжета от первоначального курса ненадолго беспокоило Си Лэна. Стоило ему пошевелиться, как он почувствовал тяжесть на ноге. Он посмотрел вниз и увидел на правой лодыжке толстое, прочное серебряное металлическое кольцо с латунным замком. От него тянулась длинная металлическая цепь, прикреплённая к левой лодыжке Минь Чжи.

Си Лэн на мгновение замолчал, бормоча себе под нос: «…Это госпитализация или тюремное заключение?»

Съёмки варьете требовали от него много говорить, объяснять ход своих мыслей и логику решения головоломок, ведь зрителям не могли показать немое кино. Он был профессионалом и быстро учился. После вчерашней тренировки со скрытой камерой он теперь был в рабочем режиме.

Сегодня ему предстоит сыграть роль болтливого болельщика.

Минь Чжи поднял ногу, убедившись, что цепь весит – это не мешало им идти. При хорошей координации даже бег не составил бы труда.

Мин Чжи присел на корточки, чтобы изучить замок, погрузившись в раздумья, обдумывая возможные варианты, а его взгляд скользнул по длинной извилистой цепи, тянущейся к лодыжке Си Ленга.

Его прямые, длинные ноги были обтянуты спонсорскими джинсами. Поза на корточках подчёркивала форму коленных чашечек, а плавные линии мышц бёдер также были видны.

Звон цепи, движимой тонкой рукой Си Лэна вернул его к реальности.

Си Лэн тоже присел на корточки, чтобы осмотреть свои кандалы и цепь. Судя по виду замка, это был замок класса А, такой, который вор мог бы открыть за минуту.

Этот тип замков обычно использовался в старых жилых районах и обладал очень низкой надёжностью. К сожалению, квартиру, которую Си Лэн снимал раньше, ограбили. К счастью, воровать было нечего. Его соседка, пожилая женщина, посоветовала ему установить более надёжный замок, потратить немного денег на профилактику и не терять много из-за мелочи.

В то время Си Лэн просто подумал, что замок сам по себе является самой большой статьей расходов.

«Должно быть, это и есть „особое лечение пациентов“», — предположил Мин Чжи. «Пять человек, всех нас не соберёшь вместе».

Си Лэн согласился, что, похоже, они связали вместе не тех людей.

Затем они вдвоем осмотрели небольшую комнату, напоминавшую больничную палату.

Комната была небольшой, две кровати занимали половину пространства. Одеяло на одной кровати было аккуратно сложено, а на другой – развёрнуто, толстое и мятое.

Они молча согласились, в каком направлении двигаться. Цепь неизбежно лязгала по мере продвижения.

«Аааааааа!»

Внезапно позади них раздался крик, напугавший обоих. Они обернулись и увидели, как сбрасывают мятое одеяло, а на кровати, словно из ниоткуда, появляется мужчина.

Мужчина отчаянно хлопал по простыням и одеялам, мотал головой, как сумасшедший, рычал и кричал: «Аааааа! Так шумно! Так шумно! Заткнитесь! Заткнитесь все!!!»

Некоторое время они оба не реагировали, молча наблюдая за его выступлением.

Актёр в бело-голубом халате пациента был не менее самоотвержен. Он то кричал, то вдруг затихал, яростно жестикулируя и хихикая.

Даже те двое, которые признались, что заболели, были восхищены его выступлением.

Си Лэн и Мин Чжи обменялись взглядами.

Они молча общались, наклонившись и подняв один конец цепи, подвешивая источник шума в воздухе. Расстояние между ними внезапно сократилось, а диапазон их движения ограничился радиусом в один метр вокруг друг друга.

Си Лэн пошел вперед и первым подошел к постели паникующего пациента.

Награда за вчерашнюю миссию со скрытой камерой даст ему больше информации в начале квест-комнаты. В их палате было две койки, но там лежали трое. Этот пациент явно был частью награды.

Когда он уже собирался поговорить с пациентом, в дверь постучали, и в маленьком стеклянном окошке показалась пара глаз.

Кто-то подглядывал, и пациент на кровати еще больше разозлился, сбросив все одеяла и подушки на пол, заставив Си Лэна отступить назад.

Гляделка выглядела равнодушной, его холодный взгляд не дрогнул, и он лишь машинально объявил: «Следующий обход задерживается на тридцать минут».

Это был мужской голос. Он отвернулся, но сквозь стекло всё ещё была видна прядь его волос. Он прислонился к двери, охраняя её.

На мужчине была белая шапочка медсестры, но его поведение больше напоминало поведение телохранителя или тюремщика, что идеально дополняло цепи, скованные двумя людьми внутри.

Внезапно наступила тишина. Взволнованный пациент отступил в угол кровати, прижался к стене, словно умирающая рыба, обливаясь потом и задыхаясь.

Си Лэн отметил все эти странные детали, вспомнив о времени обхода палат, которое показалось ему подсказкой к сюжету. Он огляделся и, как и ожидалось, обнаружил расписание дня для психиатрической больницы Жэньай и часы.

Здесь была ещё одна аномалия. Помимо десяти часов, отведённых на сон и приём пищи, частота обходов палат медперсоналом была поразительно высокой – раз в час. Сейчас было два часа дня, но, поскольку медбрат у двери объявил о задержке, следующий обход состоится в половине третьего.

Это означало, что у них было полчаса, чтобы безопасно решить головоломки и собрать подсказки в палате.

Что произойдет во время обхода палат, было неизвестно, но они стали свидетелями внезапной вспышки гнева у пациента, и время вспышки было очень точным — именно на то время, когда изначально был запланирован обход палат.

Увидев, что двое медленно приближаются к нему, пациент вдруг поднял голову, и на его лице появилась жуткая улыбка: «Хе-хе-хе… вы здесь новенький, да? Вы ничего не знаете».

Мин Чжи спросил прямо: «Тогда что ты знаешь? Расскажи нам».

Он помолчал, а затем добавил: «Иначе я скажу медсестре, что вы притворяетесь».

Он был очень искусен в запугивании людей.

«Хе-хе-хе…» Смех пациента стал ещё более безумным. «Никто вам не поверит, никто не поверит…»

«И ты им не верь, не верь...»

Си Лэн нахмурился, сделав разумное предположение, и спросил: «Не верите врачам и медсестрам?»

Выражение лица пациента резко изменилось. Он обхватил колени, свернулся калачиком, опустил голову, дрожа, и бормотал: «Не верьте… нет ни врачей, ни медсестёр… только… только демоны… они сдерут с вас кожу, переломают вам кости, вытащат все ваши внутренности… сожрут их, сожрут, сожрут, сожрут их всех».

Си Лэн подвел итог: «Он не выглядит вполне нормальным».

Мин Чжи согласно хмыкнул.

Пациент: "…"

Они быстро закончили эту часть заговора и воспользовались моментом, чтобы обыскать комнату.

В пустой кровати не было ничего необычного. Комната была маленькой, но довольно пустой: стояли только две кровати и тумбочка в углу.

Си Лэн опустил глаза, затем повернулся к Мин Чжи: «Шкаф заперт на шестизначный кодовый замок».

Глава 21: Мятные леденцы

Двое мужчин перевернули вверх дном небольшую палату, но не смогли найти никаких следов пароля.

Си Лэн перепробовал все цифры на часах и в расписании, но все они оказались неверными.

Под давлением неведомой опасности время ускользало с каждой секундой, словно песок, утекающий сквозь пальцы и рассыпающийся по земле. Не успели они опомниться, как до обхода палаты осталось всего десять минут.

Непроверенной осталась только кровать больного.

В одеялах и подушках на полу не было ничего необычного. Си Лэн небрежно поднял их и бросил на пустую кровать позади себя. Мужчина, съежившийся в углу, чувствовал себя так, будто его раздевают слой за слоем, беззащитный, наблюдая, как двое мужчин агрессивно приближаются.

Си Лэн оперся коленом на занятую кровать, бесцеремонно сдернул простыни и перевернул матрас.

Он выглядел так, будто собирался ограбить это место.

Однако его лицо оставалось холодным и равнодушным, спокойным и невозмутимым, легко обманывая любого, кто не обращал на него внимания.

«…Ой!»

Пациент, на мгновение погрузившийся в раздумья, был застигнут врасплох и неуклюже скатился с кровати.

Си Лэн быстро обыскал место, где лежал пациент, но, к сожалению, ничего не нашёл. Он обернулся и увидел Минь Чжи, который, не щадя даже пациента, только что потерявшего свою любимую кровать, схватил его за руку, а его глубокие тёмные глаза осматривали его с ног до головы, словно высокоточный сканер.

Пациент нервно сглотнул, неосознанно схватившись за воротник своего халата.

Си Лэн тоже посмотрел на него, заметив что-то странное: «Почему у него нет бейджика или номера? Это же психиатрическая больница, и было бы очень проблематично, если бы персонал не мог быстро проверить личности пациентов».

"Ты прав."

Мин Чжи слегка кивнул. Затем они присели на корточки по обе стороны от пациента, не сводя глаз с его халата.

На спине сине-бело-полосатого халата пациента красовалась большая красная вышивка с надписью «Психиатрическая больница Жэньай». Никаких прямых цифровых обозначений не было видно. Си Лэн на мгновение задумался, затем протянул руку и потянул себя за воротник…

На внутренней стороне воротника сзади виднелись три красные вышитые цифры: 872.

Теперь у пациента было имя — Номер 872.

«Нашёл». Позвав Мин Чжи посмотреть номер, Си Лэн отпустил его. «Но там всего три цифры».

«Если он установил пароль…» Мин Чжи задумался на мгновение и сказал: «тогда он, вероятно, использовал наши номера?»

Работая вместе, они очень быстро добились прогресса.

«Позволь мне сначала взглянуть на твой?» — спросил Си Лэн.

Минь Чжи быстро обернулся, цепь обмоталась вокруг его спины. Си Лэн шагнул вперёд, и цепь ритмично звякнула.

Мин Чжи был примерно одного с ним роста, с короткой, аккуратно подстриженной шевелюрой на затылке. Си Лэн осторожно спустил воротник футболки с надписью «Спонсор», открыв глазам красные номера, похожие на те, что были на халате пациента.

Эта зона была подсвечена сзади, а цифры были очень мелкими, вероятно, чтобы помешать им заметить их заранее, переодеваясь. Си Лэн прищурился, чтобы разобрать: «888».

Затем он поднял взгляд, чтобы убедиться в наличии маломощного потолочного светильника, и встал прямо под ним, спиной к Мин Чжи: «Посмотри на мой».

Чтобы Мин Чжи было лучше видно, он слегка согнул ногу и отвел руку назад, чтобы убрать мешавшие ему волосы.

Луч света сверху падал ему на спину, освещая кожу под рубашкой.

Он подрабатывал на стрельбище из лука, а работа над картиной также подразумевала движения рук и спины, поэтому едва заметные линии мышц на его спине были видны, плавны и изящны.

«Есть что-нибудь?» Си Лэн не был уверен, есть ли номер на воротнике сзади. Он спросил Мин Чжи, который не ответил, а затем, через несколько секунд, обратился к нему так, как они договорились вчера вечером: «…Мин Чжи-гэ?»

Глаза Мин Чжи потемнели, голос слегка охрип: «892».

Воротник вернулся на место, открытые участки кожи теперь охлаждались кондиционером.

Си Лэн не стал заострять на этом внимание и сложил два числа, уже уверенный, что это код прикроватной тумбочки: «888892 или 892888. Разница в четырёх. Вероятно, потому, что нас пятеро. Если номера присваиваются в соответствии с порядком поступления…»

«Похоже, вы прибыли ненамного раньше нас», — спросил Си Лэн у номера 872, который удручённо растянулся на полу. «Наши цифры отличаются больше чем на двадцать, куда же делись эти двадцать с лишним человек?»

«…» Мужчина на мгновение замолчал, а затем снова захихикал. Его худое лицо подсвечивалось сзади, и в глубоких тенях он был похож на жуткий скелет. «Хе-хе… хе-хе… угадай, почему бы тебе не догадаться…»

К сожалению, двое людей в комнате не испугались его с самого начала и теперь были полностью к нему невосприимчивы.

«Я попробую пароль». Мин Чжи не стал терять времени.

Он повернул диски на кодовом замке, сначала попробовав «888892».

Щелчок, и легким рывком замок открылся в его руке.

"Сделанно."

Си Лэн тут же присел рядом с ним, наблюдая, как он достает что-то из шкафа.

Пожелтевший и потертый блокнот, на его отслаивающейся обложке две строки текста: вверху «Фэйфэй и Сяоя», внизу «Дневник обмена».

Среди студентов пользовались большой популярностью дневники обмена. Многие юноши и девушки, которые нравились друг другу или были близкими друзьями, использовали эту форму личного общения, болтая обо всём на свете, делясь секретами.

Но неожиданно на первой странице дневника оказалось письмо с извинениями, написанное Фейфей, в котором она объяснила причину их обмена дневниками.

Эти две девочки-старшеклассницы были единственными в больнице, и персонал специально разместил их в одной палате, полагая, что у ровесников будут общие темы для разговора, и они смогут исцелиться, общаясь с друзьями. К сожалению, всё пошло не по плану. Вскоре после этого произошёл несчастный случай. Сяоя порезала запястье ручкой, что было практически смертельно опасно. К счастью, виновница происшествия, Фэйфэй, быстро позвонила медсестре, чтобы искупить свою вину, и в итоге их изолировали в специальной палате.

Две молодые девушки, извлекая уроки из своих ошибок, решили начать вести дневник обмена, чтобы восстановить отношения. В конце письма с извинениями стояли их подписи и большой смайлик.

Конечно, этот инцидент не мог остаться незамеченным больницей. Это письмо с извинениями на первой странице, скорее всего, предназначалось для больницы, а может быть, и для тех, кто пришёл после.

Две преемницы подтвердили это и перевернулись ко второй странице, где официально начался дневник обмена двух девочек.

Стук, стук! Стук, стук, стук!

Настойчивый стук был подобен похоронному звону. Мужчина, который некоторое время молчал, снова начал яростно сопротивляться, издавая пронзительные крики рядом с Си Лэном и Минь Чжи.

Си Лэн нахмурился, быстро засунул дневник под пустую кровать, затем сел на нее и спокойно встретил взгляд вошедшего.

В самый последний момент Мин Чжи сел рядом с ним.

Номер 872 катался по полу, не переставая кричать, закрывая уши и бешено дрыгая ногами в воздухе.

Вошедший медперсонал выглядел равнодушным. Лицо хорошенькой медсестры было холодным и бесстрастным, словно у робота, выполняющего команды: «Пора на обход палат, доктор Цзя проведёт диагностику».

Снова доктор Цзя, знакомое лицо из автобуса.

Движимый бдительностью, которую он развил, борясь с трудностями в болоте, Си Лэн обращался с доктором Цзя как с незнакомцем, сидя неподвижно и молча, наблюдая за ситуацией.

Его лицо оставалось спокойным, но ум работал активно, и он не оставлял полностью идею уйти с работы пораньше.

Подумав немного, он осторожно спросил у медсестры, сидевшей перед ним: «У меня нет денег, чтобы оплатить госпитализацию, вы не потеряете деньги?»

Медсестра улыбнулась, обнажив восемь стандартных зубов, словно красивая кукла, выражение лица которой управлялось с помощью нитей.

В палате было так тихо, что можно было услышать, как упала булавка.

Через мгновение медсестра с улыбкой сказала: «Все в порядке, вы достаточно ценны».

Хотя она улыбалась, по спине Си Лэна пробежал холодок. Он закрыл рот и больше не задавал вопросов.

На этот раз доктор Цзя не задавал вопросов. Его очки в серебряной оправе были холодны и спокойны, глаза за линзами не дремали, он молча разглядывал их одного за другим.

«Симптомы у пациентов № 888 и № 892 ухудшились, их необходимо отвезти вниз для оказания специальной помощи».

Этот долгожданный приговор заставил их сердца сжаться.

Медсестра, стоявшая рядом с ним, тут же взяла ручку и записала свой вердикт в медицинской карте.

В голове Си Лэна зазвенел тревожный звоночек. Он сунул руку в карман и поспешил за ними.

Доктор Цзя стояла у входа, открывая дверь. Ближе всех к Си Лэну стояла медсестра с медицинской картой в руках.

Он небрежно взглянул на слова «особое обращение» в медицинской карте и два больших красных креста. В сочетании с кандалами на ногах это «особое обращение» явно не предвещало ничего хорошего.

Их сосед по комнате, Номер 872, уже показал им выход, притворившись безумным. Номер 872 только что вырвался, катаясь по полу и крича. Казалось, у него были самые тяжёлые симптомы, но он не нуждался в специальном лечении.

«Наказанию» подлежали только те, кто казался нормальным.

Си Лэн быстро понял, в чём дело. Вместо того, чтобы изо всех сил притворяться безумным, проще было притвориться дураком.

Итак, образ Си Лэна снова преобразился. Теперь он был болтливым, но умственно отсталым фанатом.

Он изобразил на лице невинную и веселую улыбку, изгиб его губ был таким же правильным, как первый луч утреннего солнца, пробивающийся сквозь туман, ясным и безупречным.

Он протянул руку: «Сестра, хочешь конфету?»

Сердце медсестры екнуло, и она невольно улыбнулась в ответ: «Конечно».

Си Лэн раскрыл ладонь, показав мятную конфету, которую он взял на импровизированном пункте осмотра в автобусе, а в кармане у него лежала целая пачка конфет.

Как раз в тот момент, когда медсестра собиралась потянуться за конфетой, Си Лэн с невинной улыбкой взмахнул запястьем, словно ребенок, держащий игрушечный самолетик, его длинная рука медленно описала круг в воздухе, затем он разорвал пластиковую обертку и отправил мятную конфету в рот.

«Это очень мило, правда».

Когда он съел конфету, его острые черты лица словно смягчились, глаза изогнулись в полумесяцы, и он улыбнулся, по-видимому, просто по-доброму, пытаясь доказать медсестре, насколько вкусна конфета.

Затем он снова протянул руку к медсестре и вложил что-то ей в ладонь.

«Вот, и у тебя есть, сестра».

Медсестра опустила глаза и увидела порванную обертку от конфеты. Конфета оказалась во рту Си Лэн, оставив после себя лишь кусок пластика.

«Сестра, почему ты его не ешь?»

— невинно и выжидающе настаивал Си Лэн.

«Э-это…»

Будто столкнувшись с настоящим пациентом психиатрической клиники, а не с актером, медсестра натянуто улыбнулась, не зная, как реагировать.

«Мой гэ тоже любит конфеты». Поведение Си Лэна внезапно изменилось на 180 градусов: от доброго и дружелюбного до яростного. «Не хочешь, ну и ладно! Отдай! Я ему отдам!»

Даже опытный актёр, доктор Цзя, не знал, как продолжить эту сцену. Все трое стояли, ошеломлённые.

Мин Чжи с удовольствием наблюдал за развитием драмы, наслаждаясь динамичной мимикой своего маленького поклонника, когда внезапно настала его очередь.

Си Лэн переместил свою цель на него, держа фантик и протягивая его ему: «Гэгэ, вот».

«…»

Мин Чжи молчал.

Погруженный в раздумья, Си Лэн подошел ближе и прикрыл рот фантиком.

«Ешь, ешь скорее».

Мин Чжи, не сдерживаясь, слегка расширил глаза, инстинктивно приоткрыл губы.

На самом деле у него еще было время отказаться.

Необычное поведение Си Лэна было нетрудно догадаться: он вел себя глупо, чтобы избежать опасности «особого обращения», и именно поэтому пытался засунуть фантик в рот Мин Чжи, заставляя его есть пластик и сводя его с ума.

Даже поняв это, Мин Чжи не смог взять пластик в рот. Ему не нужна была эта «памятная сцена», благословлённая богами варьете и превращающая его в посмешище.

Но по непонятной причине он не уклонился. Си Лэн тоже не стал прилагать усилий, просто прикрыв рукой половину лица.

Эти улыбающиеся карие глаза смотрели на него, не мигая, их пленительный взгляд приковывал его внимание. Даже от странного предложения вроде «давай сойдем с ума вместе» он, вероятно, не отказался бы.

Мин Чжи почувствовал, что он, наверное, уже сошел с ума, он даже нашел это предложение довольно романтичным.

Его язык, отражая его меняющиеся эмоции, высунулся, неся в себе влажный язычок-гвоздик.

…Так мило.

Мин Чжи замер.

Насыщенная мятная сладость растаяла от тепла его ладони. Он невольно вытянул язык чуть дальше, кончиком коснувшись края круглой карамели, а затем, следуя линиям ладони Си Лэна, зацепил её.

Глава 22: Особое отделение

Си Лэн держал в одной руке пластиковую обертку от конфеты, а в другой — развернутую мятную конфету.

Никто не заметил, что он протянул обертку, но, когда она попала в рот Мин Чжи, он подменил ее на сладкую мятную конфету.

Он полагал, что Мин Чжи мог бы съесть обёртку, а потом найти возможность выплюнуть её, но, зная характер Мин Чжи, тот, вероятно, не стал бы сотрудничать; если бы он предложил ему пустую руку, он не был уверен, что Мин Чжи понял бы его и сделал бы вид, что ест обёртку.

Взвесив все факторы, он подменил конфету на полпути.

Минь Чжи, как и надеялся, взял мятную конфету в рот. Но тут Минь Чжи протянул язык, чтобы взять её, и, застигнутый врасплох, почувствовал, как тёплый, влажный кончик языка коснулся его ладони.

От этого места по телу пробежал электрический ток, покалывая. Круглый, твёрдый предмет оказался зажат между сухой ладонью и влажным языком, и на мгновение он опешил, не понимая, то ли это мятная конфета, то ли это гвоздик.

И эти глаза, словно бездонная бездна, смотрели прямо на него.

Белки его глаз виднелись под темными зрачками, узкие двойные веки были глубоко надвинуты на глаза, что делало его взгляд невероятно напряженным, похожим на непреодолимую сеть.

Выражение лица и движения Си Лэна застыли на несколько секунд.

Словно перезагруженный робот, он не проверил влажность ладони, не произнес ни слова и спрятал руку за спину, как будто ничего не произошло.

Врач и медсестры у двери были ошеломлены, увидев, как раздулись щеки Мин Чжи, и предположили, что он действительно съел пластик.

Доктор Цзя, опытный актер, первым отреагировал и напомнил медсестре, что нужно стереть запись об «особом лечении» из медицинской карты.

Это сработало.

Си Лэн вздохнул с облегчением.

Следующий обход палат должен был состояться через два часа, но пока повода для беспокойства нет. Теперь пришло время для «развлекательных мероприятий».

Си Лэн не оглядывался на Мин Чжи, а просто смотрел на закрытую дверь и ждал. Через несколько минут крепкий санитар, охранявший дверь, обернулся, пристально посмотрел на них через стеклянное окно, а затем открыл запертую дверь.

Номер 872, словно получивший амнистию, выбежал первым.

Убедившись, что опасности нет, двое других последовали за ним.

Они прошли по коридору и оказались в большом открытом пространстве. Высокие книжные полки делили пространство на несколько секций: телевизионную, игровую, кладовую, комнату для пинг-понга и так далее – множество вариантов для самых разных занятий.

Еще несколько пациентов в сине-белых халатах, мужчины и женщины, пожилые и молодые, сидели в комнате для занятий, погруженные в свой собственный мир.

В этот момент игровая комната выглядела мирной и спокойной.

В коридоре открылись ещё две двери. Си Лэн услышал шаги и увидел Ло Цзяянь и Цяоцяо, а Цзян Суннань шёл следом с угрюмым выражением лица. Он, вероятно, был лишним.

Пятеро гостей воссоединились. По сравнению с тремя свободно перемещающимися гостями, цепочка между Си Лэном и Мин Чжи была особенно заметна.

Лицо Цяоцяо выразило шок: «…Это разрешено?»

Цзян Суннань усмехнулся: «Может быть, это и есть «особое лечение пациентов»?»

Ло Цзяянь присел на корточки у ног Си Лэна, изучая цепь, и услужливо сказал: «Чтобы открыть, нужен ключ… Давайте сначала найдем ключ и отопрем ее?»

«Всё в порядке, нас это не касается», — Си Лэн слегка отступил назад. «Сначала расскажите, что вы обнаружили в своих палатах».

Кроме Си Лэна и Минь Чжи, остальные трое не встречали других пациентов. В палате Цяоцяо и Ло Цзяянь был сейф, код которого им удалось взломать за полчаса и получить блокнот.

Цяоцяо достал блокнот и осторожно открыл его на столе. Внутри были газетные вырезки.

Цяоцяо указала на важную информацию, которую она нашла, — жалобу от настоящего имени, спрятанную в незаметном углу.

Заявителя звали Чжу Гунпин, и он жаловался на психиатрическую больницу Жэньай. Он утверждал, что больница запретила ему навещать дочь, нарушая права пациентов и их семей. Ниже в жалобе было приведено объяснение больницы, в котором говорилось, что его дочь Фэйфэй совершила убийство, и только благодаря своему психическому заболеванию она избежала тюремного заключения, будучи госпитализированной для лечения.

А после госпитализации Фэйфэй жестоко убила другую пациентку, Сяою, сделав её крайне опасной личностью. Чтобы защитить Чжу, они отказали ему в приёме.

Личная информация заявителя Чжу Гунпина также была полностью раскрыта: его дочь Фэйфэй поступила в больницу в 2019 году, а этот безответственный отец рано развелся с женой, не был опекуном Фэйфэй и не проживал с ней. Он начал беспокоиться о местонахождении дочери только в 2021 году, не проявляя никакого беспокойства в течение двух лет, полностью пренебрегая своими отцовскими обязанностями. Его жалоба на больницу, вероятно, была попыткой вымогательства, и его намерения были злонамеренными.

Си Лэн тут же заметил важную информацию и нахмурился: «Фэйфэй? Сяоя? …Сяоя умерла? Фэйфэй убила её?»

Цяоцяо поспешно спросил: «Что ты нашел?»

Си Лэн достал дневник обмена двух девушек и кратко объяснил ситуацию.

На первой странице имелись подписи двух девушек, их почерк был отчетливым и легко узнаваемым.

Первая запись в дневнике, выполненная округлым и милым почерком, была сделана Сяоя, у которой было повреждено запястье.

28 сентября 2019 г.

Таким идиотам, которые умеют только рисовать, стоит читать больше книг.

Записи в дневнике Сяоя были лаконичными, и, вероятно, объектом её критики была Фэйфэй. Она также добавила в конце хмурый смайлик.

Следующая запись в дневнике была сделана почерком Фейфей, ее почерк был плавным, словно рисунок.

30 сентября 2019 года.

Так жарко, так раздражает. Даже если мы не живём вместе, я всё равно вижу её во время отдыха. Когда же эти дни закончатся?

Фэйфэй резко ответила. Похоже, их отношения были не очень, и она открыто выразила своё недовольство в дневнике, который тот прочтёт.

Под текстом был рисунок.

Как и ее необузданный почерк, это был яркий автопортрет в стиле тиби: девочка лежала на кровати с раздраженным выражением лица, выглядела безразличной и словно плавилась от жары.

Прочитав несколько записей, стало ясно, что их отношения действительно были натянутыми. Время поджимало, поэтому Си Лэн перешёл к последней странице, уточнив даты начала и окончания дневника.

«Этот дневник начинается 28 сентября 2019 года и заканчивается 1 декабря 2020 года».

Они говорили, что их отношения были не очень хорошими, но эта переписка продолжалась больше года. Даже если они не писали каждый день, эта настойчивость выдавала странную интенсивность.

«Значит, Сяоя умерла после того, как дневник закончился, и это всё, что мы можем установить», — вздохнул Цяоцяо. «У нас всё ещё недостаточно зацепок…»

«После того, как Сяоя повредила запястье, их перевели в специальную одиночную палату для пациентов с высоким риском», — сказала Мин Чжи. «Все любят сплетни, а Фэйфэй — убийца. Некоторые в больнице теперь могут что-то знать».

Несколько пациентов развлекались за книжной полкой.

Си Лэн, основываясь на своем опыте жизни в различных старых жилых районах, выбрал розовощекую, пухлую женщину средних лет.

Статисты вели себя очень профессионально, не обращая внимания на приближающихся знаменитостей. Даже когда Си Лэн остановился перед ней, она продолжала обмахиваться веером, даже не поднимая глаз.

Она взглянула на него максимум два раза!

Си Лэн мягко улыбнулся и непринужденно произнес: «Цзецзе».

Лицо женщины мгновенно озарилось улыбкой, глаза заблестели, она отложила веер и взволнованно спросила: «Молодой человек, вы со мной разговариваете?»

Цзян Суннань, который только что натолкнулся на стену со стариком, вернулся, чтобы понаблюдать за действиями Си Лэна и его спутников, задаваясь вопросом, что он сделал, чтобы сделать женщину такой счастливой.

Мин Чжи поднял бровь.

По крайней мере, это всеобъемлющее обращение, независимо от возраста или степени знакомства, было просто «цзецзе».

Си Лэн ковал железо, пока горячо, сидя рядом с женщиной, небрежно спросил ее, словно они обсуждали семейные дела: «Цзецзе, все ли палаты в этой больнице двухместные?»

Женщина улыбнулась, тонко раскрывая информацию: «Да, одноместных номеров не так уж и много, даже если ваш сосед по комнате храпит, вам просто придется с этим смириться».

Си Лэн продолжил: «Вот так… Я слышал, что если подраться с соседом по комнате и получить серьёзные травмы, вас обоих переведут в одноместную палату. Эти одноместные палаты называются… специальными палатами, верно?»

Выражение лица женщины резко изменилось. Она открыла рот, настороженно оценивая его, видя, что он вежлив и приятен, затем подозвала его ближе и прошептала: «Я расскажу тебе, но никому не говори…»

«Специальное отделение — нехорошее место, там очень страшно, эти крики слышны повсюду, от верхнего этажа до первого».

Си Лэн молча слушал, терпеливо воздерживаясь от вопросов. Через некоторое время женщина отвернулась, прикрыв нижнюю часть лица веером, и загадочно произнесла:

«Вот где держат убийц!»

Сердце Си Лэна екнуло.

Только он собирался спросить что-то еще, как женщина внезапно обернулась, и выражение ее лица изменилось на удивление и восхищение.

«А? Молодой человек, кто вы? Вы довольно симпатичный».

Затем она стыдливо опустила глаза, наполовину прикрыв лицо веером, словно пипой: «Почему ты сидишь так близко ко мне? Может быть… я тебе нравлюсь?»

«…»

— Спасибо, Цзецзе.

Си Лэн молча вернулся к своим товарищам.

Он уже собирался найти другую цель, когда почувствовал сопротивление. Он оглянулся и увидел, как Мин Чжи, держа цепь, тянет его назад, словно поводок.

«Иди спроси этого старика».

«…Хорошо». Си Лэн, игнорируя странное ощущение на поводке, ухватился за свой конец цепи и, повернувшись, крикнул: «Цяоцяо, Цзяянь, вы тоже идите искать улики. Давайте разделимся и сэкономим время».

Старик, на которого положил глаз Мин Чжи, на самом деле был не таким уж и старым, на вид ему было лет сорок, только волосы у него преждевременно поседели.

Первым поздоровался разговорчивый болельщик: «Шушу…»

[Примечание переводчика: «Shūshu» по-китайски означает «дядя». Это обращение обычно используется для вежливого обращения к пожилому человеку, независимо от того, является ли он родственником.]

Старик словно не слышал и не реагировал. Минь Чжи, стоявший рядом, заговорил: «Почему бы не назвать его гэ?»

Си Лэн оглянулся и небрежно ответил: «Хм? Потому что я назвал тебя гэ».

Глава 23: После того, как погас свет

Си Лэн поговорил еще немного, чтобы привлечь внимание старика, а затем подал знак Мин Чжи взглядом.

«…Я ведь не могу говорить все время, правда?»

Спустившись с небес на землю и выйдя из своего слегка самодовольного состояния, Мин Чжи подумал, что, возможно, Си Лэна беспокоит количество экранного времени.

«Мне это не нужно», — великодушно сказал Мин Чжи. «Просто делай то, что считаешь нужным».

Си Лэн сегодня говорил больше, чем обычно за месяц, его социальная энергия истощилась.

Поэтому он придумал оправдание: «Я не знаю, что еще спросить... А вдруг я задам неправильный вопрос, и он снова начнет сходить с ума?»

Чжу Мин также посоветовал ему чаще обращаться за помощью к Мин Чжи. Это была прекрасная возможность начать вторую работу, дать своему языку передышку и одновременно помочь своему кумиру создать образ любимца фанатов.

Эти простые слова неожиданно подняли Мин Чжи настроение. Практически ни один мужчина не был против ощущения себя нужным и на которого можно положиться.

Мин Чжи занял место Си Лэна, демонстрируя свое обаяние старику и вежливо спросив: «Как долго вы здесь живете?»

Старик почесал затылок, нахмурившись в недоумении: «…Три года? Четыре года? Или пять?»

Три, четыре или пять лет — этого было достаточно. Возможно, он даже стал свидетелем инцидента с Фэйфэй и Сяоя.

Как бы то ни было, эти NPC должны были предоставить им информацию. Мин Чжи спросил напрямую: «Вы знаете Фэйфэй и Сяоя?»

Выражение лица прежде спокойного и невозмутимого старика вдруг изменилось, глаза испуганно забегали. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя: «К-откуда ты знаешь? Эти двое детей… нет, не дети, они демоны!»

«Почему вы так говорите? Потому что они убивали людей?»

«Такие маленькие дети, такие страшные», — старик несколько раз покачал головой. «Представляешь? Одна убила отца, другая — парня!»

Си Лэн, стоявший рядом с ними, слегка нахмурился, почувствовав что-то неладное.

Мин Чжи спросил: «Сяоя убила своего отца?»

Старик покачал головой: «Другая…»

«Фэйфэй? Но её отец всё ещё жив, он всё ещё ищет её», — неторопливо спросила Мин Чжи. «Кого она убила?»

Старик равнодушно пожал плечами: «Не знаю, все говорят, что это был ее отец, такая молодая девушка...»

Этот старик, очевидно, имел лишь смутное представление о правде и не был в ней уверен. Он также не знал, что его случайные слова лишь подогревают слухи.

«Сяоя убила своего парня…» — продолжил Мин Чжи. «Она была ученицей старшей школы, этот парень был ее одноклассником?»

«Да», – сказал старик. «Я слышал, что это престижная школа, очень впечатляющая. Эта девчонка, Сяоя, была хорошей ученицей, она поступила с полной стипендией и финансовой помощью. Семья этого парня, похоже, была очень богатой. Ты говоришь, эта девушка могла бы усердно учиться и сама зарабатывать, почему же она решила срезать путь? Иметь парня в старшей школе – это одно, но на самом деле… Эх. Импульсивность – это дьявол!»

Сказав это, старик, как и пожилая женщина, стали их прогонять: «Эй, говорю, чего вы, молодые люди, тут шляетесь? Мешаете мне, идите, прогоните».

Наконец Си Лэн заговорил: «Похоже, здесь больше ничего нет».

Цяоцяо и Ло Цзяянь также получили некоторую информацию. Все пятеро встретились и объединили свои улики.

Цяоцяо подытожил: «Они сказали, что Сяою столкнули с крыши, и она упала и разбилась насмерть. В тот момент с ней была только Фэйфэй, поэтому все говорят, что это сделала Фэйфэй. У Сяои также было много травм, как старых, так и новых. Они сказали, что её отношения с Фэйфэй всегда были плохими, и эти травмы могли быть связаны с Фэйфэй».

Ло Цзяянь добавил: «Кроме того, поскольку Фэйфэй психически больна, её нельзя наказать по закону, поэтому семья Сяоя не согласилась на вскрытие и кремировала её. Хотя они не смогли наказать убийцу, по крайней мере, их дочь могла…»

Слишком много было подозрительных моментов.

До сих пор от Цзян Суннаня не было никакой пользы.

Си Лэн не мог не взглянуть на него, и, как ни странно, их взгляды снова встретились.

В этот момент Ло Цзяянь, казалось, о чем-то задумался и вдруг спросил: «Нас всего пятеро… не должно быть ни одного крота, верно?»

Он не назвал никого конкретно, но первая мысль каждого, естественно, была о Цзян Суннане.

В романе его отношения с Цзян Суннанем были своего рода «ты привлек мое внимание», в властном и высокомерном стиле старых любовных романов.

Цзян Суннань усмехнулся, все еще глядя на Си Лэна, и с вызовом сказал: «Тогда голосуйте за меня».

«Эй, эй», — поспешно вмешался Цяоцяо. «Цзян-гэ, что ты нашёл? Расскажи нам. Ничего страшного, если ты ничего не нашёл. Больше людей, больше власти, давай работать вместе…»

Слова Цяоцяо потонули в шуме.

Вошла группа высоких и крепких медсестер-мужчин, их внушительный вид сотрясал деревянный пол, словно небольшое землетрясение.

«Номер 889 и номер 890 — в комнату специального лечения для особого режима».

Получив этот приказ, шестеро медбратьев-мужчин нацелились на свои цели и окружили их.

Цзян Суннань и Ло Цзяянь, застигнутые врасплох, были силой отделены от своих товарищей, их конечности были схвачены сильными руками, словно клещами, и уведены прочь без единого слова.

Остальные трое были ошеломлены, наблюдая, как группа прошла половину коридора и вошла в лифт.

Ло Цзяянь, словно подброшенная волной, в панике оглянулся: «Ч-что происходит? Куда вы меня тащите?»

«Это обход палат! Они решили, что тебе нужен особый уход!» — крикнул Цяоцяо своим соседям по палате.

К сожалению, прежде чем он успела сказать что-либо еще, двери лифта закрылись.

Все трое быстро заметили направление лифта. Он шёл вниз со второго этажа, где они находились, минуя первый, и направлялся прямо в подвал.

…Какой процедурный кабинет может находиться в подвале?

«Если во время обхода палат будешь вести себя слишком обычно, похоже, к тебе отнесут особое отношение», — с затаившимся страхом сказал Цяоцяо, спрашивая остальных двоих: «Эй, как вам двоим удалось этого избежать?»

Си Лэн не стал упоминать о том, что притворялся дурачком. Его не слишком волновало лицо, но всё же немного волновало. Он молча вытащил из кармана мятную конфету, небрежно развернул её и отправил в рот.

Мин Чжи, словно жадный ребенок, наклонился ближе: «У тебя есть еще конфеты?»

С опозданием облизанная ладонь снова начала нагреваться. Си Лэн слегка замер, неловко моргнув: «…Да».

Он достал из кармана мятную конфету и протянул ее Мин Чжи.

«А?» — недоуменно спросил  Цяоцяо, а затем рассмеялся, поняв. «Разве это не те конфеты с тарелки, что были на экзамене в автобусе? Ты действительно ничего не тратишь впустую, ха-ха».

Си Лэн улыбнулся и доставал еще один: «Попробуй, у меня еще много».

Все трое дружно разделили мятные конфеты.

Си Лэн, держа во рту прохладную мятную конфету, задумчиво смотрел на лифт.

Если бы он не вмешался, Мин Чжи, скорее всего, тоже утащили бы, оставив с Ло Цзяянь, что соответствовало бы сюжету романа.

Он просто не знал, снимут ли медсестры кандалы, прежде чем увести Мин Чжи.

Минь Чжи, заметив его рассеянность, горячо спросил: «О чем ты думаешь?»

"…Ничего."

Си Лэн с хрустом раздавил конфету во рту.

«Нам стоит пойти спасать их или подняться наверх?» — Цяоцяо немного замялся. — «Нам нужно подняться в спецотдел наверху и выяснить, что происходит».

Он погладил подбородок, тщательно размышляя: «…Мы что-нибудь упустили? Если мы сразу поднимемся наверх, остановят ли нас дежурные медсестры? А потом ещё и утащат на спецобработку?»

Щелк!

Электроэнергия отключилась без предупреждения, погрузив светлую и просторную игровую комнату во тьму.

«Ах!» — закричал Цяоцяо.

В кромешной тьме Си Лэн снова услышал тихий звон цепи. Минь Чжи последовал за ней, на ощупь пробираясь вперёд. Короткое расстояние в один метр мгновенно исчезло, и их пальцы случайно соприкоснулись.

У Си Лжна перехватило дыхание.

Цяоцяо стоял чуть поодаль, и его голос дрожал, словно он собирался закричать: «Си Лэн, Мин-гэ, вы еще здесь?»

«Да», — поправился Си Лэн.

«Вздох, снова отключение электричества! Раздражает!»

Жалобы мужчины средних лет доносились из темноты, видимо, отключения электроэнергии были обычным явлением.

Неудивительно, что так много людей в игровой комнате были пугающе тихими, никто не отреагировал на внезапную темноту, которая напугала  как маленькую девочку.

Но Цяоцяо быстро успокоился. Из темноты раздался голос Си Лэна, громко трясущего цепью: «Цяоцяо, вот, держи».

«Э-это…» — Цяоцяо, хотя и нашёл цепь, всё ещё колебался. — «Это кажется странным».

Это действительно нормально?

«Особые обстоятельства», — голос Мин Чжи.

Цяоцяо мог только держаться за цепь, соединявшую двух мужчин.

Из двух человек в цепную бригаду превратилась в трёх. Как говорится, треугольник — самая устойчивая форма, как семья из трёх человек.

Все трое осторожно пробирались вперед в темноте, их движения были ограничены, но на удивление хорошо скоординированы.

«Осторожно, впереди книжная полка!» Вытянутая рука Цяоцяо коснулась твердого угла, предупреждая двоих позади нее.

Глаза Си Лэна уже привыкли к темноте. Он слегка поднял взгляд и смог ясно видеть.

Цяоцяо прищурился, а затем взволнованно сказал: «На корешке... некоторые слова написаны флуоресцентными чернилами!»

Все трое молча искали слабое свечение в темноте.

На этой книжной полке стояли три книги с флуоресцентными словами на корешках: «Черный», «Ночь», «Всегда».

«Чёрный, ночной, всегда… всегда что? Слов не хватает», — сказал Си Лэн. «Цяоцяо, веди, давай обойдем с другой стороны и проверим».

Цяоцяо чувствовала себя невероятно странно. Как бы странно это ни было, двое высоких мужчин позади неё вселяли в неё чувство полной безопасности. Она не раздумывая согласилась.

Цепь между Си Лэном и Минь Чжи изначально была короткой, и если бы Цяоцяо тянул за нее, Си Лэн неизбежно столкнулся бы с Минь Чжи во время их прогулки.

Наконец все трое добрались до другой стороны книжной полки, но там не было никаких флуоресцентных слов.

«Я помню, там есть ещё одна книжная полка», — как раз вовремя сказал Си Лэн. «На другой стороне комнаты, Цяоцяо, иди вперёд, пока не упрёшься в стену, а затем следуй вдоль стены налево».

«Хорошо», — Цяоцяо смело следовал инструкциям в темноте.

Этот участок пути был длинным, и двое позади нее не слишком-то веселились.

"…Извини."

Снова толкнув Мин Чжи плечом, Си Лэн пробормотал извинения.

Пока они шли, Мин Чжи чувствовал исходивший от него слабый запах мяты, который становился сильнее, когда он говорил.

Мин Чжи повернул голову в сторону запаха мяты, и мягкая, вьющаяся прядь волос мимолетно коснулась его щеки.

Чтобы Цяоцяо было легче руководить ими, каждый из них держал один конец цепи, а Цяоцяо держал среднюю часть.

Мин Чжи задумался на мгновение, а затем резко отпустил руку, точно найдя запястье Си Ленга.

Запястье у него было гладким, кости чёткими, температура была ниже, чем на ладони. Пальцы Мин Чжи обхватили его запястье, остановившись на слабо пульсирующем пульсе.

«Давайте сделаем это таким образом».

Си Лэн слегка напрягся. Решив, что это тоже необходимая мера для предотвращения дальнейших столкновений, он не отказался и позволил Мин Чжи схватить его за запястье.

Цяоцяо, шедшая впереди, ничего не заметила, лишь почувствовала, как цепь внезапно стала вдвое тяжелее, оттягивая её руку. Она потянула цепь ещё немного, не встретив сопротивления.

Шаги двоих, идущих позади нее, все еще раздавались в равномерном темпе, они никуда не исчезли.

Цяоцяо вздохнул с облегчением и продолжил идти впереди.

От шагов её руки слегка покачивались. Хватка Минь Чжи на запястье Си Лэна изначально была не слишком крепкой, но с каждым шагом его тёплая и сухая рука скользила вниз дюйм за дюймом, пока не накрыла тыльную сторону ладони Си Лэна.

Возможно, Минь Чжи было трудно держать его за запястье, словно таща его за собой, и он постепенно потерял терпение. Четыре его пальца скользнули между большим и указательным пальцами Си Лэна, и только большой палец остался на тыльной стороне ладони.

В неизменной темноте их руки медленно переплелись.

…К счастью, свет был выключен.

Хотя Си Лэн все еще не привык к физическому контакту, по крайней мере, была одна вещь, за которую можно было быть благодарным.

Думая об этом, Си Лэн постепенно расслабился.

Однако общее тепло в его ладони стало еще более ощутимым.

Подобно потрескивающему костру в ночи, оранжево-красное пламя мерцает и поднимается все выше, а жар обжигает.

Цяоцяо, немного побаиваясь темноты и неуверенно стоя на ногах, держа цепь, время от времени кричала: «Ты еще здесь?»

Си Лэн просто ответил «да».

Но по какой-то причине, услышав совсем рядом, но не обращая внимания на женский голос, он почувствовал, что его сердце забилось, и возникло чувство вины, как будто он делал что-то не так.

К счастью, Цяоцяо ничего не видел, как и оператор.

Новичок варьете Си Лэн не знал, что камера в углу, мигающая красным светом, уже переключилась в режим ночного видения, как только наступила темнота.

Фигуры на мониторе стали черно-белыми, каждое их движение и траектория были отчетливо видны.

Шэн Цзяо впервые услышал крики нескольких молодых сценаристов.

«Чёрт возьми! Это потрясающе, потрясающе, потрясающе… аааааах!»

«Мин Шэнь всё ещё тот же пороховой бочонок, которого я знаю? Он же первый шаг сделал, да?»

«Боже мой, они что, думают, мы их не видим? Какой идеальный стелс-роман…»

«Эй, да, я слышал, Си Лэн — фанат Мин-шэня? Его тайное задание вчера вечером было попросить Мин-шэня сфотографироваться. Он настоящий мастер в погоне за звёздами!»

«Ааааах, если бы я был им, я бы, наверное, упал в обморок от счастья…»

«Серьёзно, разве Мин-шень не фанат? Ему стоило раньше присоединиться к реалити-шоу, для этого эпизода столько материала, что я даже не знаю, как монтировать превью. Шэндао, послушай, тридцати секунд для превью точно мало!»

Шэн Цзяо с любопытством наклонился поближе, затем наморщил нос и глаза.

Постойте, как они вообще держались за руки? И даже позволили бедной девушке нести цепь и вести их, не сказав ни слова… Вот уж поистине идеальный тайный роман.

Цяоцяо время от времени оглядывался назад, отчего даже он, наблюдавший за происходящим из-за ширмы, покрылся нервным потом.

Глава 25: Письмо покойного

Скрип—

Наконец металлическая дверца шкафчика открылась.

Си Лэн и Мин Чжи вернулись в поле зрения камеры. Оператор Си Лэна в замешательстве следовал за ним, наблюдая, как тот с помощью плоскогубцев на стене разрезает провод на две части, а затем наклоняется.

Один кусок изогнутой проволоки служил натяжным ключом, другой — отмычкой.

Затем он поднял маленький латунный замок на кандалах и пошевелил им с помощью двух проводов.

Одна, две, три… десять секунд.

К удивлению присутствовавшего оператора и съемочной группы в комнате наблюдения —

Щелк, замок открылся.

“？？？”

Си Лэн быстро снял с себя кандалы. Подняв взгляд, он увидел лёгкое удивление в глазах Мин Чжи.

Он поджал губы и объяснил: «Замок в моей квартире был таким же. Его взломал вор, поэтому я практиковался несколько дней и тоже научился это делать».

Мин Чжи не стал задаваться вопросом, есть ли у него еще какие-то подработки, глядя на свои собственные оковы: «Тогда и мои…»

Си Лэн подошел, все еще сидя на корточках: «Я открою его для тебя».

Освободившись от оков и цепей, они оба, чувствуя себя легкими и необремененными, тут же бросились на четвертый этаж.

На четвертом этаже был только один коридор, по обеим сторонам которого располагались закрытые двери, похожие на те, что были в палатах внизу, но, судя по дверным табличкам, все они были кабинетами персонала.

Си Лэн нашел справочник по этажам и, наконец, подтвердил местонахождение таинственного спецотделения, немедленно сообщив Мин Чжи: «Значит, спецотделение находится на пятом этаже, все эти медсестры отправились на пятый этаж».

Итак, четвертый этаж должен быть безопасен.

Через мгновение Мин Чжи крикнул: «Здесь кабинет директора».

Они постучали в дверь, назвали свои имена, и Цяоцяо осторожно открыла им дверь, жестом приглашая их поскорее войти, затем огляделась снаружи, прежде чем тщательно закрыть и запереть дверь.

«Ты так быстр…» — сказала Цяоцяо. «Я не могла найти способ отвлечь медсестёр, но только что зазвонил телефон, сообщив, что пациент находится в критическом состоянии и нуждается в немедленной операции, поэтому всех медсестёр вызвали в спецотделение».

Си Лэн: «Хм-м, мы всплыли как раз тогда».

«Это здорово», — расслабилась Цяоцяо. «Я так волновалась, что не знала, как вам сказать».

Раньше, смотря различные шоу, какими бы ошеломляющими или пугающими они ни казались, они были всего лишь развлечением для зрителей. Теперь же, столкнувшись с этим лично, она по-настоящему ощутила всё это давление.

Затем Цяоцяо вздохнула и указала: «Там под столом есть запертый ящик, а чтобы открыть компьютер, нужен пароль, я пока не придумал его… Снаружи есть еще комната отдыха для персонала с кодовым замком».

«Тогда давай посмотрим вместе». Си Лэн, заметив беспокойство девушки, небрежно успокоил ее: «Ты уже проделала большую работу самостоятельно».

Напряженные мышцы Цяоцяо наконец расслабились, и она слегка улыбнулась.

Теперь, когда все трое были вместе, им предстояло разгадать три пароля.

Не обращая пока внимания на кодовый замок снаружи, Си Лэн сел за стол, проверяя запертый ящик и компьютер.

Минь Чжи и Цяоцяо стояли по обе стороны от него, и все трое вместе изучали различные документы и файлы на столе.

На столе висела заметная табличка с именем директора, его фамилия была Чжао. И обычные принадлежности стола: блокнот, календарь, клавиатура, мышь и коврик для мыши…

«Логика этих квестов всегда казалась мне странной», — Мин Чжи небрежно пролистал документы на столе. «Оставляют улики прямо здесь, словно боятся, что их секреты не будут раскрыты».

Си Лэн, с другой стороны, посчитал, что логика квест-команды была довольно дотошной, и небрежно ответил: «Возможно, это потому, что он стар и боится забыть».

Сверху раздался смешок. Си Лэн поднял взгляд, но Мин Чжи уже собрался с духом и серьёзно сказал: «Пароль компьютера может состоять из букв, цифр и символов. Если он слишком сложный, мы не сможем его взломать».

Кстати о цифрах: календарь на столе, пожалуй, содержал больше всего цифр. Перелистнув двенадцать страниц, они обнаружили четыре даты, обведённые красным: день рождения директора, день рождения его жены, их годовщина и день рождения сына.

Минь Чжи взял со стола фотографию в рамке. На ней была изображена пара средних лет, оба лучезарно улыбались, женщина держала на руках ребёнка, который ещё не мог ходить. По-видимому, это была семейная фотография директора Чжао.

Мин Чжи перевернул фоторамку, и в правом нижнем углу была видна мелкая надпись: «Снято в первый день рождения Лайнера, 8 февраля 2021 года».

Они обменялись взглядами на несколько секунд, по-видимому, оба подумали об одной и той же мысли.

Пальцы Си Лэна быстро набрали «2020». Мин Чжи, стоявший рядом с ним, сказал в то же время: «Введите 20200208».

Пара на фотографии была уже немолода, в их возрасте у них уже был сын, и важность этого ребенка была очевидна.

Паролем была полная дата рождения ребенка.

Глаза Цяоцяо загорелись от волнения: «Сработало!!»

Си Лэн спокойно управлял мышкой, игнорируя различное программное обеспечение на рабочем столе, переходя напрямую к жесткому диску компьютера.

Как и многие дети, папки вкладывались в папки, а важные вещи прятались во внутреннем слое.

Многие родители не разбираются в компьютерах и, как правило, не обладают таким терпением.

К сожалению, теперь людям, находящимся рядом с компьютером директора Чжао, предстоит узнать его скрытые секреты.

Си Лэн нажал около десяти раз, и значок папки наконец изменился, открыв видеофайл с названием «20201202.avi».

Для этого видео требовался другой пароль.

Си Лэн нахмурился: «Эта дата…»

Он достал из кармана дневник обмена девочек и, сверившись, подтвердил: «Это день после окончания обмена. Последняя запись была сделана 1 декабря 2020 года Сяоя».

Это совпадение было слишком уж случайным. Если бы я сказал, что это видео не имеет никакого отношения к этим двум девочкам, никто бы не поверил.

«Предыдущие названия папок состояли исключительно из цифр», — напомнил ему Мин Чжи.

Но эти цифры казались случайными, словно дымовая завеса, хаотично набранная на клавиатуре.

Си Лэн вернулся и снова открыл вложенные папки, записав номера из названий файлов в блокнот.

7895123

852

987456321

9874123

745963

«Математическая задача? Я математик по специальности». Цяоцяо тут же воодушевилась, но её энтузиазм быстро угас. «Но тут даже примера нет, да и длины чисел разные. Как нам её решить, как найти закономерность?»

В шкафу под столом было три ящика: один запертый, в одном хранились документы, а в другом — канцелярские принадлежности.

Среди полного набора офисных принадлежностей взгляд Мин Чжи зацепился за что-то и приказал Си Ленгу: «Достань калькулятор».

Рука Си Лэна уже потянулась к калькулятору. Помимо использованного календаря и фотографии, это был единственный предмет с цифрами.

Калькулятор с цифровой клавиатурой поместили на стол.

«Может ли это быть…» Цяоцяо поджала губы, с сомнением произнеся, «головоломка, в которой нужно соединить точки?»

Си Лэн усмехнулся: «Скрытая миссия, которую я выполнил вчера вечером, была еще более странной игрой слов».

Мин Чжи добавил: «Учитывая наши общие способности, это не должно быть очень сложной математической задачей. А математика — ваша область знаний, так что давать вам математическую задачу было бы неинтересно».

Затем он не удержался и подколол отсутствующего Цзян Суннаня: «Математическая задача, Цзян Суннань ее точно не решит, но вот головоломку на соединение точек — это не точно».

«Цзяянь тоже ужасен в математике», — небрежно заметил Си Лэн, но взгляд Мин Чжи упал на него.

Си Лэн озадаченно посмотрел на него.

В этот момент Цяоцяо взяла калькулятор, сравнила его с цифрами, которые Си Лэн записала в блокноте, и провела пальцем по клавиатуре: «7895123… форма этого соединения — число 2!»

Следующие строки цифр также были очень искусно спроектированы, образуя непрерывные линии на клавиатуре, представляющие собой значимые символы.

«852 — это 1, 987456321 — это 5, 9874123 — это 6, 745963 — это 4. Значит, пароль — 21564!»

Си Лэн ввел пароль к загадочному видео.

Он нажал Enter, и маленькая черная иконка видео увеличилась, заполнив весь экран темнотой.

Изображение было тусклым, угол обзора — сверху вниз, разрешение — низким. Вероятно, это было увеличенное и отредактированное видео с камер видеонаблюдения.

Избитую и обезображенную девочку привязали к больничной койке, на нее падал яркий операционный свет, рядом лежали холодные хирургические инструменты. Вся боль, ужас и зло в этом видео полностью показаны.

Одна только эта начальная сцена могла шокировать троих зрителей.

В кадр вошли несколько медицинских работников в масках и очках — или, возможно, правильнее было бы назвать их «демонами», как это сделал Номер 872. Они были полной противоположностью спасающим жизнь ангелам в белом, держащим смертоносные скальпели и шприцы, шаг за шагом приближающимся к лежащему на кровати человеку.

Девочка на кровати дрожала от страха. К ней подошла женщина, погладила её по мокрым волосам и утешила: «Всё хорошо, не бойся, ты молодая, твой организм здоров… даже если мы удалим обе почки, мы всё равно сможем спасти тебе жизнь».

Девочка отчаянно замотала головой, слезы ручьем текли по ее покрасневшим глазам.

«…Директор Чжао, вы здесь?» Женщина внезапно выпрямилась, глядя в другую сторону.

Затем в кадре появился мужчина с седеющими волосами и в синей медицинской маске. Судя по очкам и причёске, это был директор Чжао с семейного фото.

«Может, сделать ей общий наркоз?» — предложила женщина.

Директор Чжао покачал головой: «Генеральный директор Не считает, что общий наркоз повлияет на здоровье почек, мы должны сделать, как он говорит».

При местной анестезии, если ребенок не захочет сотрудничать, операция будет крайне сложной.

Пока он говорил, директор Чжао сменил женщину и подошел к постели девочки.

Девушка уставилась на директора Чжао налитыми кровью глазами, ее взгляд был полон леденящей душу ненависти и отчаянной мольбы.

Взгляд директора Чжао был холодным и равнодушным.

«Ты убила любимого сына генерального директора Ни, но он великодушно пощадил тебя, наняв адвоката, чтобы тот отстаивал твоё психическое заболевание. Иначе ты бы годами сидел в тюрьме, вместо того чтобы спокойно жить здесь…»

Девочка не оценила этого, лишь повторяла снова и снова: «Убей меня, рыдай, рыдай, просто убей меня…»

Очевидно, в больнице ей пришлось пережить гораздо более суровое наказание, чем предусматривал закон. Вероятно, именно этого и добивался генеральный директор Ни.

«Ты кого-то убила», — сказал директор Чжао. «Теперь, когда генеральному директору Не нужны две здоровые почки, это твой шанс искупить свои грехи».

«Н-нет! Это была не я! Это была не я! Он… он сам напросился!» — Девушка была в полной истерике, её речь была бессвязной.

Директор Чжао оставался равнодушным к ее крикам и проклятиям, но через некоторое время заговорил, назвав знакомое имя: «Сяоя».

Трое наблюдавших за происходящим затаили дыхание и внимательно слушали.

Директор Чжао, словно ядовитая змея, шипел каждое холодное и бессердечное слово.

«Хочешь, чтобы Фейфей жила?»

«Тогда покажи свою ценность».

Когда его голос упал, сопротивляющаяся девушка внезапно затихла. Острый скальпель, занесенный наготове, двинулся к её животу…

Видео внезапно оборвалось.

Леденящий душу холод проник в их костный мозг, мурашки побежали по всему телу, непроизвольная дрожь.

Даже дышать стало трудно. Цяоцяо ахнула, глаза её покраснели: «Это уже слишком… эти люди нарушают закон, совершают убийства! И этот генеральный директор Не… Сяоя определённо был несправедливо обвинён!»

Однако Си Лэн посчитал это нелогичным, нахмурился и спросил: «Но... это же компьютер директора Чжао, зачем ему хранить это видеодоказательство собственного преступления?»

«Это не просто доказательство его преступления», — продолжил Мин Чжи. «Есть ещё генеральный директор Не, именно он хотел заполучить почки Сяоя, нарушив закон. Он также поместил Сяоя в эту психиатрическую больницу».

«Это рычаг директора Чжао для самозащиты, или, скорее, его слабость? Генеральный директор Не мог пытать одного ребёнка, мог пытать и другого. У директора Чжао тоже есть ребёнок, совсем маленький».

Чтобы защитить своего ребенка.

Эта логика была очень простой и разумной, однако Си Лэн никогда не мог себе этого представить.

Его глаза слегка потемнели, и он незаметно сменил тему: «Теперь нам нужно найти ключ от ящика».

Аккуратно перемотав видео и убедившись, что ничего не пропустил, он закрыл компьютер, вернув его в исходное состояние.

Затем он встал и обошел комнату, остановившись перед вешалкой.

Там висел белый халат, на бейджике которого было написано имя директора Чжао.

Си Лэн, повинуясь внезапному порыву, сунул руку в карман и, к счастью, нашел там связку ключей.

Цяоцяо в изумлении уставилась на него: «Ты так быстро его нашел…»

Си Лэн нашел ключ подходящего размера, вставил его в замок, плавно повернул и успешно открыл ящик.

Цяоцяо невольно затаила дыхание, пристально глядя на медленно открывающийся ящик.

Си Лэн достал буклет: «История лечения Сяоя».

Достав буклет, я обнаружил под ним нечто неожиданное.

Смартфон.

«Телефон!» — воскликнул Цяоцяо. «Тогда это…»

К сожалению, Си Лэн погасил ее энтузиазм одной фразой: «Нет SIM-карты — нет сети».

Хотя они не могли связаться с внешним миром, это не помешало им проверить содержимое телефона.

Телефон был специально модифицирован командой разработчиков, все ненужные приложения были скрыты. На экране отображался только значок мессенджера.

Список контактов был простым, имя было закреплено наверху: Сяоя.

На фоне чата была фотография двух девушек. Одна из них — Сяоя, которую они видели на видео, а другая, предположительно, владелица телефона.

Си Лэн быстро пролистал историю чата, суммируя ключевую информацию и сообщая ее своим двум товарищам, а также будущей аудитории.

Это телефон Фэйфэй. Они с Сяоей были лучшими подругами, одноклассницами в средней школе. Изначально они планировали пойти в одну и ту же школу, но старшая школа Ясинь предложила Сяое, отличнице, место, покрывающее все расходы на обучение и щедрую стипендию. Сяоя была брошенным ребенком, у ее бабушки и дедушки было плохое здоровье, и ей нужны были деньги. Пока она мучилась с этим решением, Фэйфэй выразила ей свое понимание, поддержав ее в решении поступить в Ясинь, сказав, что расстояние не помешает их дружбе.

«Но… вскоре после поступления в старшую школу что-то произошло».

«Сяоя стала мишенью для школьного хулигана — Не Ясиня. Он был единственным сыном директора Не, генерального директора, и даже школа была названа в его честь. Сяоя не смогла ему противиться, доверившись только подруге».

Чем дальше он прокручивал историю чата, тем тяжелее становилось содержание. Си Лэн опустил глаза, горло словно сдавило льдом, он не мог читать вслух.

Он положил телефон на стол, позволив камере заснять его.

Не Ясинь неустанно добивался Сяоя, и, получив отказ, прибегнул к подлым методам: накачал её наркотиками и начал фотографировать, чтобы запугать. Сяоя, зная о её тайне, могла лишь подчиниться его требованиям.

Фэйфэй посоветовала Сяоя обратиться в полицию. Как только Сяоя наконец набралась смелости, у её дедушки случился инсульт, и он попал в больницу с серьёзными осложнениями. Ему срочно потребовалась крупная сумма на операцию и лечение. Сяоя лишь на время отказалась от обращения в полицию, умоляя Не Ясиня о помощи. Но богатый Не Ясинь постоянно заигрывал с ней, заставляя её снова и снова сопровождать его, каждый раз давая ей всего лишь жалкие двести юаней.

Но у Сяоя не было другого выбора.

Пока ее дедушка из-за нехватки денег не упустил лучшую возможность лечения и не умер в отчаянии.

В ночь смерти дедушки Не Ясинь снова пригласила Сяою на свидание.

Сяоя заявила, что собирается пойти в караоке, полная решимости, и пообещала забрать телефон Не Ясинь, удалить все ее фотографии и видео, а затем пойти в полицию и сообщить об этом негодяе.

Последнее сообщение в истории чата было видео, отправленное Сяоя.

Си Лэн нажал кнопку воспроизведения.

Видео было трясущимся и тёмным, на фоне звучала музыка и звуки мужских споров и шуток. Наконец, в кадре появился мужчина, лениво сидящий на диване с микрофоном в руках.

Он посмотрел в камеру, видимо, найдя себе более интересную игрушку, и игриво поднял брови: «Эй, Сяоя здесь?»

Снимал Сяоя. Этот молодой человек, скорее всего, и есть тот самый избалованный мальчишка Не Ясинь.

Вскоре камера наклонилась, телефон замер в каком-то месте, лишь изредка показывая ноги и развевающуюся одежду проходящих мимо молодых мужчин и женщин.

Звук был по-прежнему четким.

Внезапно, среди хаотичного пения и болтовни, раздался гневный крик Не Ясиня: «Что ты, чёрт возьми, делаешь? Пытаешься украсть мой телефон!?»

«Пожалуйста, Не Ясинь…» — со слезами на глазах взмолилась Сяоя. «Мне больше не нужны деньги, просто удали фотографии и видео».

«Эй, что за чушь ты несёшь? Эй, сука, отпусти!»

Затем послышались хаотичные звуки борьбы и толкания.

«Отпусти! Ты хочешь умереть!?»

Бух!

Звук падающего тяжелого предмета.

«Аааааах!»

Раздались крики.

«Столько крови… Не Ясинь, ты в порядке?»

«Вызовите полицию! Вызовите полицию! Не дайте Сяоя уйти! Она толкнула Ясинь…»

"Я…"

Сяоя не могла защитить себя.

Несчастный случай во время борьбы, но из-за всеобщих обвинений черное стало белым, а она стала убийцей.

Бедная жертва, осужденная общественным мнением, не имеющая возможности объясниться, не имеющая сил сопротивляться, была, таким образом, представлена как злодей-преступник.

«Сяоя! Ты специально это сделал, да? Ты, должно быть, специально! Я так и знала, ты ждала этого дня… Даже не думай бежать, мы все видели! Ты его толкнула!»

«Из-за того, что Ясин не дал тебе денег, ты так с ним обошлась... Неужели все вы, бедные люди, оставшиеся без родительской опеки, такие злые!?»

«Я... я... я не...»

Видео закончилось. В офисе воцарилась тишина.

«Это возмутительно…» — первой заговорила Цяоцяо, её глаза покраснели. «Они извратили правду, подставили Сяою! Отец этого подонка — тоже подонок, отправил Сяою в эту больницу, пытал её до тех пор, пока она не начала испытывать невыносимую боль, а потом вскрыл её живот, чтобы вырвать почки…»

Сяоя перенесла невыносимую боль, бесчеловечные пытки и лишилась жизни, прежде чем правосудие восторжествовало.

Она была так молода.

Теперь стало ясно, что видео на компьютере и этот телефон были страховкой директора Чжао от предательства генерального директора Не.

Это был всего лишь игровой уровень в варьете, но его логика была настолько продуманной и детальной, что это пугало.

Телефон в руке Си Ленга внезапно завибрировал.

Раздался звонок, все услышали его, и глаза их наполнились удивлением — вибрация исходила от телефона без SIM-карты, без сигнала, без сети.

Си Лэн поднял запястье, и все трое посмотрели на уведомление, появившееся на экране.

[AirDrop]

[ Примечание переводчика : AirDrop — это функция Bluetooth на iPhone, для которой не требуется подключение к сети.]

[«Сяоя» хочет поделиться 1 фотографией]

Слова «Сяоя», умершая, внезапно появившиеся на экране, заставили их застыть в жилах и перехватить дыхание.

На отправленной фотографии было написано простое предложение черным текстом на белом фоне:

«Фейфей, ты меня убила?»

Глава 24: Сделка с дьяволом

Си Лэн, победитель в гонке за звездами, был весьма спокоен.

Единственное беспокойство у него возникало из-за физического контакта.

В последний раз он держался за руку с кем-то до того, как ему исполнилось шесть лет.

Иногда мать держала его за руку, когда они находились в людных местах или переходили улицу, чтобы он не заблудился.

Но от природы он был тихим и воспитанным, достаточно зрелым для своего возраста, поэтому его мать чувствовала себя с ним спокойно и в основном позволяла ему ходить одному.

И большую часть физического контакта, который он помнил, представляли собой жестокие избиения.

От сильного дискомфорта, непривычности и отвращения к физическому контакту у него вспотели ладони, и он не мог сдержаться. Он не знал, заметил ли это Мин Чжи.

Путь к книжной полке, казалось, тянулся бесконечно, становясь невероятно длинным.

«Нашел!»

Возбужденный голос Цяоцяо наконец нарушил странно медленное течение времени.

Переплетённые руки естественным образом разъединились. Си Лэн вздохнул с облегчением и пошёл искать светящиеся слова на книжной полке.

На этот раз это были также три слова: Will, Pass, Go.

«Пройдёт, уходи», — Си Лэн переставил слова, слегка приподняв голову. «Ответ таков… Чёрная ночь всегда пройдёт».

Когда его голос упал, раздался щелчок.

Внезапно их зрение вернулось к свету, и все трое инстинктивно прищурились.

«Тьма всегда проходит?» — Цяоцяо нахмурился, прикрывая глаза руками. «Что это значит? Это ведь не должно означать включение света, верно? Это слишком просто. И никаких новых подсказок».

«Хм-м-м», — Си Лэн кивнул в знак согласия. «Тётя недавно жаловалась на „очередное отключение электричества“, похоже, у нас часто случаются отключения. Хотя электричество сейчас и дали, это временно, ночь ещё не закончилась».

Мин Чжи задумался и спросил: «Сегодняшний квест должен быть связан с лестницей-роялем прошлой ночью, верно? Ночь проходит, обретая надежду, схожий смысл».

Си Лэн избегал его взгляда, медленно мыча в знак согласия. Оглядевшись, он внезапно замер.

Цяоцяо проследил за его взглядом и увидел картину на стене. Картина была настолько знаменитой, что даже он, студент естественнонаучного вуза, легко узнал её: «Разве это не «Звёздная ночь» Ван Гога? Разве «ночь» — это метафора, отсылающая к картинам, связанным с ночью?»

«Но разве «ночь» не должна символизировать что-то плохое?» Затем Цяоцяо опроверг собственную догадку, пробормотав: «Я думаю, что эта картина прекрасна».

Но в игровой комнате не было ничего, что имело бы отношение к «ночи», поэтому троице оставалось только сначала осмотреть картину.

Си Лэн считал, что подсказка, скорее всего, указывает на эту картину, как и на вершину лестницы пианино, где находилась надежда, но по иронии судьбы изображающую «Сад земных наслаждений».

«Звездная ночь» — одна из самых известных работ Ван Гога. Ее преувеличенный стиль, смелые цвета и закрученные линии, полные динамизма, на первый взгляд кажутся почти галлюцинацией.

«Эта картина действительно прекрасна, поэтому её превратили во всевозможные товары, люди фотографируются с ней, анализируют и восхищаются ею». Си Лэн посмотрел на картину и спокойно сказал: «Но на самом деле Ван Гог создал эту картину в самом тяжёлом состоянии, в психиатрической больнице. Год спустя он покончил с собой».

Си Лэн медленно продолжил: «Это воплощение его боли».

Цяоцяо был ошеломлен: «Верно, это твоя область знаний!»

Си Лэн внимательно осмотрел картину, убедившись, что это не реплика, а высококачественная копия оригинала, в которой нет ничего необычного. Затем он коснулся поверхности и наконец заметил нечто странное.

«Это обычная бумага для печати. Знаменитые картины, висящие на стене, обычно не печатают на такой бумаге: она слишком тонкая и сильно бликует, выглядит ненатурально».

Цяоцяо несколько раз кивнул: «Верно».

«Темная ночь всегда пройдет…» — пробормотал Си Лэн, потянувшись рукой к раме картины.

Мин Чжи, поняв его намерение, первым делом сказал: «Рамка приклеена, ее невозможно снять».

Си Лэн нахмурился, задумался на мгновение, а затем осторожно прижал бумагу. Она не касалась стены, оставался зазор в несколько сантиметров, вероятно, толщиной с раму. Этого зазора было достаточно, чтобы скрыть многое.

Поскольку рамку снять не удалось, Си Лэн сказал: «Тогда попробуем ее сломать?»

«Э-это действительно нормально?»

Цяоцяо, явно ребенок, воспитанный в духе общепринятых ценностей и с сильным чувством морали, обеспокоенно спросил:

Си Лэн, приняв решение, пробил дыру в картине и повернулся к ней с легкой улыбкой: «Разве это не то, что сделал бы только сумасшедший?»

С помощью Мин Чжи картина была разорвана на части, и открылось скрытое внутри пространство.

В правом верхнем углу был приклеен ключ. Си Лэн встал на цыпочки и взял его, увидев небольшую этикетку: «Запасной ключ от кабинета директора (4 этаж)».

Похоже, это был сигнал. В комнате для занятий снова стало шумно, все жаловались на частые отключения электричества.

На лестнице послышались шаги, и лифт со звоном открылся.

Си Лэн быстро сунул ключ в карман и отвел их подальше от разорванных частей картины, делая вид, что ничего не произошло.

«Не паникуйте, не волнуйтесь», — сначала успокоила возбуждённую толпу дежурная медсестра. «Лето, потребление электроэнергии высокое, отключения электричества и срабатывания электроцепей — обычное дело, ремонтники уже в пути, не волнуйтесь…»

Улыбка медсестры была теплой, тон ее голоса мягким, однако за ней выстроилась группа высоких и крепких медсестер-мужчин, надежно охраняя вход на лестницу и лифт, все пути, ведущие наверх и вниз.

Троица выглянула из-за книжной полки, сразу поняв, что происходит. Строгий охранник медсестёр указал им следующий пункт назначения.

«Цзяянь и Цзян Суннань были доставлены в комнату для особых процедур в подвале», — Си Лэн поднял вопрос о сложном выборе. «Кабинет директора и отделение для особых случаев находятся наверху».

Несмотря на это, им пришлось прорвать линию обороны медсестер и выбрать между спасением своих товарищей и подъемом наверх, чтобы разгадать головоломки.

«Мы идём наверх», — без колебаний сказал Мин Чжи. «Не беспокойтесь о них, у них, должно быть, другая сюжетная линия, нам нужно разделиться».

Си Лэн на мгновение замолчал, глядя на него со сложным выражением лица.

Один из них был вашим предназначенным партнером, другой — вашим самым ненавистным соперником, и вы не беспокоитесь ни об одном из них?

Мин Чжи, не осознавая своих мыслей, поднял бровь: «Что?»

«…Ничего», — Си Лэн отвёл взгляд. «Я думаю, как нам обойти медсестёр и подняться наверх. Если нас поймают, нас тоже могут отвести в подвал».

А еще им мешала цепь.

«Верно!» — Цяоцяо нарушил тишину, в его голосе слышалось волнение. Он огляделся и понизил голос: «Электрическая комната! Моя комната с Цзяянь-гэ была рядом с комнатой Цзян-гэ. Когда я вышел,, то услышал какой-то звук, оглянулся и увидел ещё одну комнату в конце коридора».

«На двери висела табличка с тремя очень большими иероглифами — «Электрическая комната», — Цяоцяо махнул рукой. — «Я всё думал, зачем писать так крупно, разве это не подсказка для нас?»

Мин Чжи продолжил свою мысль: «Когда раньше отключилось электричество, этих медсестер, похоже, тоже не было».

«Хм-м-м», — кивнул Си Лэн. «Отключение электричества не повлияет на работу лифта. Я видел, что свет в лифте всё ещё горел, когда искал книжную полку… так что мы можем разделиться: один пойдёт в электрощитовую, другой поднимется наверх».

«На четвертом этаже могут быть и другие способы отвлечь медсестер внизу, например, еще один автоматический выключатель, или сигнализация, система громкой связи, домофон... В кабинете директора должны быть такие вещи».

Теперь возникла проблема, и Цяоцяо спросил: «Тогда как нам…»

Си Лэну и Мин Чжи пришлось двигаться вместе, а Цяоцяо пришлось бы разлучить с ними.

Си Лэн не привык отдавать приказы, но он взял инициативу в свои руки и распорядился: «Цяоцяо, поднимись наверх, хорошо? Я дам тебе ключ».

Цяоцяо, хоть и был молод, быстро адаптировался и с готовностью кивал: «Не волнуйся, предоставь это мне».

Мин Чжи, погруженный в раздумья, посмотрел на Си Лэна, затем на лифт, стоявший неподалеку.

«Тогда мы пойдем в электрощитовую». Си Лэн повернул голову, приводя Мин Чжи в чувство.

Цяоцяо нашел удобное место, чтобы дождаться лифта, пока они с мужем шли по коридору, где находилась их палата. Медсёстры не стали им мешать вернуться в свои палаты, чтобы отдохнуть.

Они прошли мимо своей палаты, но продолжили идти, не останавливаясь.

В электрощитовой в конце коридора повсюду было профессиональное электрооборудование и спутанные провода. Они шли прямо к автоматическому выключателю на стене и щёлкали главным выключателем.

Снаружи послышалось еще больше жалоб.

Они молча подсчитали про себя, давая Цяоцяо достаточно времени, чтобы подняться на лифте на четвертый этаж.

Однако буквально через минуту-другую снаружи раздался отчётливый голос: «Чжу шифу! Что происходит? Опять отключение электричества!»

Голос раздался совсем близко.

Оба вздрогнули в темноте.

Когда Си Лэн уже собирался снова включить выключатель, его протянутая рука коснулась чего-то слегка шершавого, мягкого и теплого, явно человеческой кожи.

Но Мин Чжи явно поддерживал его.

Чья это была кожа?

Кровь бросилась ему в голову.

Если бы Цяоцяо был тем, кто пришел в электрощитовую, в этой неизвестной темноте он бы, вероятно, уже кричал.

Щелк!

Си Лэн остановился на полпути. Выключатель всё ещё был включён, и перед ними появилось лицо мужчины средних лет.

Мужчина был худым, спина слегка сгорбленная, лицо обветренное. Веки опущены, глаза двигаются медленно.

Пока его взгляд не остановился на двух незваных гостях.

«Ничего страшного». Голос мужчины был тихим и хриплым. Он ответил медсестре снаружи, не сводя глаз с них двоих. «Я скоро всё исправлю, вам не нужно приходить».

Тело Си Лэна напряглось под его взглядом.

«Отлично! Всё хорошо, Чжу-шифу, поторопись!»

К счастью, человек по имени «Чжу шифу» лишь на мгновение задержал на них взгляд. Шаги затихли снаружи, и Чжу шифу, словно не замечая их, обернулся, присел на корточки и продолжил проверять схемы, стоя к ним спиной.

Сердцебиение Си Лэна постепенно успокоилось, сменившись сильным замешательством.

У него, естественно, было много вопросов к Чжу-шифу, но как раз когда он собирался заговорить, Чжу-шифу внезапно встал и прошел мимо них, как будто их здесь не было.

Они обменялись взглядами и молча последовали за ним.

Чжу Шифу слегка прихрамывал, его шаркающая походка выдавала одиночество и отчаяние, но шаги его были твердыми, он полностью игнорировал людей, идущих за ним, и прошел весь путь до игровой комнаты, чтобы отчитаться перед медсестрами.

«Все исправлено, иди и проверь».

Слова Чжу Шифу были именно тем, что они хотели услышать, но на страже было много медсестёр. Даже после того, как несколько человек ушли, большинство осталось, и подняться наверх всё ещё было невозможно.

Даже связанный цепью, он всё равно был с Мин Чжи, главным героем Гуном. Си Лэн был уверен, что сможет прорваться и уйти от преследования медсестёр, чтобы добраться до четвёртого этажа. Однако он не знал, как там обстоят дела. Если негде спрятаться, они станут лёгкой добычей…

Пока он размышлял, Чжу Шифу внезапно вошел в комнату для занятий, направился к общающимся пациентам и, словно голодный тигр, набрасывающийся на свою добычу, бросился на человека!

«Ах!!!» Мужчина, застигнутый врасплох, в ужасе закричал: «Помогите! Помогите!!»

Чжу Шифу прижал мужчину к земле и нанёс удар кулаком. Какое-то время были слышны только его крики и всхлипывания.

Си Лэн замер, его взгляд застыл и стал неподвижным.

«Что случилось?» — нахмурился Мин Чжи. «Он просто притворяется, а не бьёт его по-настоящему».

Си Лэн медленно приходил в себя.

«Стой! Прекрати!» Люди, пытавшиеся остановить драку, не решались подойти, лишь звали на помощь медсестёр. «Кто-нибудь, придите скорее!»

«Иди и проверь!»

«Скорее! Кто-нибудь другой, помогите…»

Медсестры прибежали одна за другой.

Среди хаоса до Си Лэна донесся спокойный голос Мин Чжи: «Пойдем наверх».

Не дойдя двух-трех шагов до лифта, Си Лэн снова остановился.

Сегодня он был очень активен, но в этот решающий момент он замешкался.

Си Лэн нерешительно спросил: «...Давайте поднимемся по лестнице?»

Он пытался придумать причину, как будто на лестнице могли быть и другие подсказки...

Прежде чем он успел что-либо сказать, Мин Чжи решительно обернулся: «Пойдем».

…Невероятно приятно.

У Си Лэна не было времени на раздумья, он был сосредоточен исключительно на том, как подняться наверх. Каждый из них поднял один конец цепи и вошёл в пролёт.

Лестница была широкая, со светлым окном на площадке.

А между третьим и четвертым этажами, у окна, находилось складское помещение со слегка приоткрытой дверью.

«Давайте посмотрим?» — предложил Си Лэн.

Мин Чжи согласно хмыкнул.

Они распахнули деревянную дверь и вошли в кладовую. Густое облако пыли ударило им в лицо. Замок был сломан.

Мин Чжи, ветеран индустрии развлечений, указал на угол: «Здесь есть камера».

Тогда должна быть подсказка: подняться по лестнице было правильным выбором.

В кладовой не было окон. Чтобы их не увидели люди на лестнице, они приоткрыли деревянную дверь на треть, впустив немного света из окна. В тусклом узком пространстве они были сосредоточены, тщательно выискивая улики.

Вход в складское помещение был узким, но внутри оказалось на удивление просторно.

Си Лэн нашёл выключатель на стене. Как и на лестнице в его съёмной квартире, замигала маломощная лампочка. Однако тусклый свет здесь не был романтическим, а лишь бесконечно жутким и пугающим.

Осмотревшись, я увидел, что все три стены были покрыты различными пугающими электроинструментами, лезвиями, веревками, цепями и кандалами.

Си Лэн сказал: «Здесь может быть ключ от оков».

Минь Чжи заметил в углу деревянный стул, запятнанный кровью. Он нахмурился, коснулся ручки, нащупывая неровные вмятины, словно высеченные ногтями, – SOS.

Си Лэн тоже это заметил, и по его спине пробежал холодок.

«С этой больницей явно что-то не так».

«Хм-м, насилие определённо замешано. Значит, травмы и смерть Сяоя — это дело рук не Фэйфэй, а, скорее всего, этих людей, или, может быть, она не выдержала пыток… и покончила с собой?» — предположил Мин Чжи. «Кроме насилия, могут быть и другие причины. Когда вы сказали, что у вас нет денег на госпитализацию…»

Си Лэн замер, размышляя: неужели Мин Чжи догадался, что он собирается уйти пораньше? Но лицо Мин Чжи было серьёзным, без шуток, и он продолжил: «Медсестра, которая приходила на обход, сказала, что ты достаточно ценен».

По спине Си Лэна пробежали мурашки, и он догадался: «Торговля органами?»

Мин Чжи оглядел его с ног до головы и серьезно спросил: «А может быть, заключить сделку с дьяволом?»

Си Лэн на мгновение замолчал, не потрудившись сказать «Я мужчина», а просто ответив: «Здесь много пожилых пациентов, и… это шоу для лиц старше 17 лет, это уже слишком».

Мин Чжи невольно улыбнулся: «Хм, кажется, теперь ты все хорошо понимаешь?»

Эти двое неожиданно начали общаться в этой жуткой кладовке.

Ищем ключ, анализируя имеющиеся подсказки.

Си Лэн снова заговорил: «Я кое-что вспомнил».

Мин Чжи остановил его и жестом пригласил продолжать.

«Хотя команда разработчиков может проектировать всё как угодно, если следовать логике реального мира… кто получил ключ от кабинета директора и спрятал его за приклеенной картиной?» — спросил Си Лэн. «Пациенты не должны иметь такой возможности, ни Фэйфэй, ни Сяоя».

«Здесь так много людей, у каждого свой характер и свои мотивы, и Чжу Шифу помог нам. Так есть ли кто-то, кто нам поможет, кто-то, кому можно доверять? В конце концов, мы не можем доказать, что мы нормальные, мы не можем сбежать без посторонней помощи…»

Они действовали быстро, обыскав складское помещение менее чем за десять минут, однако время истекало быстрее, чем ожидалось.

«Скорее сюда».

«Нет времени…»

«Скорее в спецпалату…»

«Эта девушка… сегодня… скоро…»

Снаружи доносился шум, накладывающиеся друг на друга голоса сопровождались торопливыми шагами, доносившимися снизу.

Си Лэн вздрогнул и быстро выключил слабый свет в кладовой.

Снаружи по-прежнему доносился звук, от которого замирало сердце.

«Есть ли кто-нибудь в кладовке?»

Они вдвоем, плюс два оператора, почти полностью заполнили узкое пространство. Спрятаться, не говоря уже о побеге, было негде.

Судя по всему, снаружи собралась толпа, и они определенно не могли вернуться тем же путем, которым пришли.

«Есть ли там кто-нибудь?»

Голоса приблизились, старая деревянная дверь со скрипом отворилась.

Си Лэн, заставляя себя сохранять спокойствие, огляделся и вдруг заметил металлический шкафчик в углу. Он потянул Мин Чжи за собой и протиснулся внутрь.

Бедный шкафчик был битком набит двумя взрослыми мужчинами. Си Лэну пришлось напрячься, чтобы закрыть дверцу. Двое операторов, естественно, остались снаружи.

По правилам игры, актеры должны были относиться к операторам как к воздуху.

Но даже несмотря на это, Си Лэн чувствовал себя не совсем комфортно, выглядывая в щель в двери, и его сердце колотилось в груди.

Пришли две медсестры и осмотрелись.

Один был очень настойчив, другой нетерпелив.

«Никто сюда не придёт, пойдём».

«У этой девчонки операция скоро начнётся! Хочешь, чтобы директор тебя наказал?»

«Пойдём! Не мешай!»

Спецотделение…девочка…операционная…

Шаги медсестер затихли, они скрылись, но из их разговора они также уловили ощущение более серьезного кризиса.

Пространство возле шкафчика постепенно стало тихим.

Команда программы не установила камеру внутри шкафчика, что стало серьезным упущением.

Увидев, что Си Лэн отпустил дверцу шкафчика, оператор тут же попытался её открыть, но столкнулся с сильным сопротивлением. Оператор на мгновение замер, а затем увидел в щели тёмный и глубокий глаз, который напугал его.

Оператор: «…?»

Мин Чжи закрыл дверь с пустым выражением лица.

Сердцебиение Си Лэна еще не успокоилось, отдаваясь в ушах, грудь заметно поднималась и опускалась, дыхание было немного учащенным.

«…Они ушли?»

Мин Чжи тоже не был уверен. Внутри шкафчика они ничего не видели, могли полагаться только на звук.

Но они больше не слышали голосов медсестер, только оглушительный звук собственного сердцебиения.

Узкое, темное пространство было заполнено присутствием двух взрослых мужчин, температура быстро поднималась, воздух был густым от их смешанного дыхания.

Их сердцебиение и дыхание оставались нерегулярными в течение длительного времени.

Мин Чжи не ответил и забыл придержать дверь. Старая металлическая дверь сама собой приоткрылась, впустив полоску света, которая упала между ними, и в луче мелькали пылинки.

При свете Си Лэн вдруг что-то заметил и замер. Затем он наклонился вперёд, свет упал на его лицо, его карие глаза, словно маяки в темноте, горели так ярко, что невозможно было отвести взгляд.

«…Я нашел что-то хорошее».

Его голос был очень тихим, почти шёпотом. Но расстояние между ними было слишком близким, непреодолимым, и его тёплое дыхание неизбежно касалось лица Мин Чжи.

Си Лэн продолжал наклоняться ближе.

Внезапно чья-то рука коснулась уха Мин Чжи, свободная манжета его рубашки с короткими рукавами соскользнула вниз, обнажив большую часть его бледной руки.

Глаза Мин Чжи блеснули.

Си Лэн, стоявший в нескольких дюймах от него, пристально смотрел на него, не мигая.

Прошло много времени.

"Понятно."

Когда его голос понизился, Си Лэн отступил; горький запах табака, свежий запах мыла, прохладный запах мяты, исходившие от него, — все это внезапно исчезло.

Даже его учащенное сердцебиение, казалось, успокоилось.

В наступившей тишине Мин Чжи медленно восстановил дыхание, словно очнувшись ото сна, глядя на протянутую ладонь Си Лэна.

…Там лежал кусок провода.

На губах Си Лэна появилась легкая улыбка: «Не нужно искать ключ, этого достаточно».

Глава 26: Никогда не сдавайся

Послание из ада, от кого-то уже умершего.

— «Фэйфей, ты убила меня?»

Независимо от того, видел ли или слышал её отправитель, Цяоцяо твёрдо заявил: «Нет! Ни в коем случае!!»

У всех троих не было никаких сомнений относительно этого ответа.

Вопрос был в том, как покойная «Сяоя» могла отправить им фотографию?

«Кто-то мошенничает», — сказал Мин Чжи. «У AirDrop радиус действия десять метров, этот человек должен быть в этом здании».

«Хм-хм», — сказал Си Лэн. «Думаю, они нам помогают. Я отвечу первым…»

С согласия двух других, Си Лэн начал печатать.

«Нет».

«Сяоя, мы были лучшими друзьями».

Си Лэн не знал, кто столкнул Сяою со здания. Кто бы это ни был, это точно была не Фэйфэй. Даже если Сяоя сама прыгнула, это был отчаянный шаг, чтобы вырваться из этого ада.

Итак, Си Лэн добавил еще одно предложение: «Они убили тебя».

Он сделал скриншот из трех строк и отправил его через AirDrop умершему «Сяоя».

Через мгновение телефон снова завибрировал.

[AirDrop]

[«Сяоя» хочет поделиться 1 фотографией]

Простое предложение на картинке: «Как вы докажете свою невиновность?»

Этот вопрос раскрыл позицию отправителя.

Он помогал им.

Си Лэн воспользовался моментом, снова открыл компьютер и записал на телефон видеодоказательства.

Всё видео длилось больше десяти минут. Он поменял угол съёмки и, не желая тратить время на ожидание, снова открыл дневник обмена двух девушек.

Он перечитывал несколько записей всякий раз, когда у него было время, но в основном дневник содержал описания тривиальных повседневных событий, а также жалобы и критику двух девочек друг в друга.

«Эти жалобы определённо предназначались для персонала больницы», — логически проанализировал Цяоцяо. «Из-за травмы Сяоя их разделили и поместили в отдельные специальные палаты. Не видя друг друга, они могли общаться только другими способами. Возможно, в дневнике есть скрытый код».

Из записей в дневнике они узнали, что Сяоя была превосходной ученицей, а у Фэйфэй был исключительный талант к рисованию.

Они устроили мозговой штурм, перебирая различные способы сокрытия кодов, но записи в дневнике казались обычными.

Пролистав несколько случайных страниц, он увидел рисунки Фэйфэй, живые и яркие. Си Лэн изучал их какое-то время, затем протянул руку, чтобы коснуться их, медленно скользнув пальцами вниз, остановившись между записью в дневнике и рисунком.

Цяоцяо поспешно спросил: «Что случилось? Что случилось?»

Си Лэн опустил голову, наклоняя дневник, чтобы найти правильный угол: «Здесь есть странные углубления».

Мин Чжи тут же протянул ему карандаш.

Си Лэн понял, взял карандаш и быстро заштриховал зазубренную область.

Вскоре среди серых карандашных пометок, тире, точек и разделителей, расположенных, казалось бы, хаотично, появились скрытые отступы. Вместо «точек» и «тире» это были скорее «короткие» и «длинные».

Различные комбинации и расположения коротких и длинных букв могли представлять как текст, так и звук. Это был классический код:

«Это… азбука Морзе!» — восторг Цяоцяо длился недолго. «Но я не помню алфавит Морзе…»

«Тебе точно не нужно это запоминать, и нам тоже», — спокойно сказал Си Лэн. «Не забывай, они всего лишь обычные старшеклассники. Где-то наверняка спрятана шифровальная книга, просто мы её ещё не нашли».

У них осталась одна неиспользованная улика — записи о лечении Сяоя, найденные в запертом ящике вместе с телефоном.

Цяоцяо пролистал его, сравнивая с дневником, и её зрачки внезапно сузились. Он потёрл руки и сказал: «Я нашел кое-что… даты травм и лечения Сяоя полностью совпадают с датами, когда Фэйфэй оставляла сообщения азбукой Морзе».

Согласно записям о состоянии здоровья, Фэйфэй и Сяоя часто ссорились. Был даже случай, когда Фэйфэй отбросила Сяою к стене, ударившись головой и обильно истекая кровью. Её жизнь была в опасности, и её пришлось отправить в больницу класса А для экстренной помощи.

В последующие дни после инцидента Фейфей призналась и извинилась в записях в дневнике, но также оставила после себя таинственный код.

Си Лэн закрыл дневник: «Нам нужно найти книгу кодов сейчас, чтобы узнать, что на самом деле произошло между ними».

«Хм-м, либо на книжной полке в комнате для занятий внизу, — согласился Мин Чжи, — либо в спецпалате наверху. Думаю, наверху вероятнее».

В данный момент они находились на четвертом этаже, всего в одном этаже от самого верхнего, пятого этажа.

Однако последний пролет лестницы, ведущий на пятый этаж, был заблокирован запертыми металлическими воротами.

Промежутки между прутьями были узкими. Палец, хоть и проходил, не мог дотянуться до защёлки, вставленной с другой стороны.

К счастью, было два пути подняться и спуститься, а также имелся лифт, которым Си Лэн еще не воспользовался.

Си Лэн упорно пытался добраться до защелки, не желая сдаваться, желая вернуться в кладовую внизу, чтобы найти инструменты.

«Если бы мы могли просто подняться на лифте, это было бы слишком просто».

Цяоцяо, поверив его словам, на мгновение задумался, а затем внезапно озарился: «Помню, как нажимал все кнопки в лифте, прежде чем подняться наверх, но не светились только кнопки пятого этажа и подвала. Под кнопками есть ещё и считыватель карт, наверное, нужна карта, чтобы попасть на эти этажи».

Она также была единственной из троих, кто воспользовался лифтом.

Си Лэн понял: «Вот почему медсестры поднялись по лестнице, у них тоже нет доступа».

«А…» — вздохнул Цяоцяо, слегка встряхивая ворота. — «Они же не заперты изнутри, если бы кто-нибудь мог нам их открыть!»

Множество медсестёр поспешили на пятый этаж, сообщая, что девочке в спецпалате нужна срочная операция, но у входа на пятый этаж стояла жуткая тишина. Они не знали, поджидают ли их эти люди в засаде на пятом этаже или переместились в другую операционную.

«…Цзяянь», — Си Лэн вдруг вспомнил что-то. «Прошло много времени, они должны были уже найти улики и подняться наверх, верно?»

Как только он закончил говорить, кто-то, привлеченный его голосами, тихонько подошел к нему.

Шаги были настолько легкими, что как раз когда все трое насторожились, за металлическими воротами появилась знакомая фигура.

«Ах, Чжао!»

Ло Цзяянь был вне себя от радости и на мгновение забыл о необходимости контролировать громкость голоса.

Следом за Ло Цзяянем, с угрюмым лицом и рыжими волосами, шел Цзян Суннань.

«Не волнуйтесь, наверху никого нет, мы заперли дверь…» Ло Цзяянь подошел, чтобы открыть дверь, и что-то объяснил.

Несколько сердец одновременно упали обратно в грудь.

После многочисленных испытаний и невзгод пятеро гостей воссоединились. Ло Цзяянь и Цяоцяо были самыми счастливыми и с энтузиазмом делились своими захватывающими впечатлениями.

Ло Цзяянь рассказал: «…Подвал похож на тюрьму: повсюду пятна крови и орудия пыток. Нас разделили и заперли в комнатах друг напротив друга, чтобы выбраться, нам пришлось искать пароль. Мы также нашли записи о торговле органами, а в коридоре есть монитор, показывающий, что происходит внутри операционной».

Си Лэн отреагировал только после того, как услышал последнюю часть, показав ему видео на телефоне: «Это эта операционная?»

У Ло Цзяянь перехватило дыхание от ужасающей сцены: «Да, точно так же…»

«Это видео Сяоя перед смертью. Мы подозреваем, что она покончила с собой, не выдержав пыток. Фэйфэй невиновна», — сказал Си Лэн. «Вы нашли какие-нибудь зацепки о Фэйфэй? Она должна быть ещё жива, и её биологический отец не оставляет попыток её найти…»

«А, вот!» — Ло Цзяянь остановился, указывая. — «Это палата Фэйфэй».

Пятеро из них вошли в пустую спецпалату.

Планировка специальной палаты была похожа на планировку обычной палаты на втором этаже, только на одну кровать меньше, а вместо нее стоял высокий деревянный стул, который они видели в кладовой.

Вокруг ножек стула был разбросан моток веревки.

От двери к стулу тянулся след, похожий на капли крови. Си Лэн коснулся его. Липкая текстура оказалась на удивление реалистичной, заставив его ахнуть, а по спине пробежал холодок, словно обвивающаяся вокруг него змея.

Он неосознанно расслабил воротник и коснулся неповрежденного участка консилера на шее.

Текущая ситуация указывала на то, что не так давно кто-то был привязан к стулу и получил травму. Но теперь этот человек пропал.

Девочка, которой, по словам медсестёр, требовалась операция, предположительно, была Фейфей, подвергшейся бесчеловечному обращению. Однако вместо того, чтобы говорить о её критическом состоянии и необходимости экстренного лечения, скорее всего, кто-то могущественный и влиятельный отчаянно нуждался в свежем органе…

Вещей в комнате было немного: Ло Цзяянь и Цзян Суннань уже проверили всё, что было видно. Си Лэн подошёл и перевернул одеяло, и из-под матраса выпала книга.

«Полная книга кодов»

Согласно содержанию, он открыл страницу с азбукой Морзе.

Цяоцяо принес из кабинета бумагу и ручку, присел на корточки возле прикроватного столика и начал расшифровывать код.

Все молчаливо хранили молчание.

Первая запись в дневнике с кодом относится к моменту, когда Сяоя повредил запястье и их разлучили.

-../-. /— /- /-.- /.. /.-.. /.-.. /-.– /— /..-/.-. /… /. /.-.. /..-. /

«Д, О, Н, Т…» — Цяоцяо, полностью сосредоточившись, переводил код в буквы одну за другой. — «К, И, Л, Л, Й, О, У, Р, С, Э, Л, Ф».

Все буквы были на бумаге и понятны с первого взгляда.

«Не убивай себя».

«Фэйфэй сказала Сяоя не совершать самоубийство... Она пыталась спасти Сяоя».

Мин Чжи и Си Лэн одновременно сказали это, а затем обменялись взглядами.

Цяоцяо торжественно кивнул, продолжая переводить: «Живи дальше».

Кто-то повторил: «Живи дальше».

Именно это, скрытое за жалобами и недовольством, Фэйфэй на самом деле хотела сказать Сяоя.

Цяоцяо шмыгнул носом, продолжая писать на бумаге.

Мне тоже было больно.

Ты — моя духовная опора.

Цяоцяо наконец не смог больше сдерживать слез и зарыдал: «Она пыталась спасти ее, пыталась спасти ее... Они были такими хорошими друзьями, как они могли, как они могли так несправедливо обвинить Фэйфэй?»

Уровень интеллекта у этой молодой девушки был намного выше среднего, 20-летняя девушка была членом Mensa, изучала математику в престижном университете, но за всеми этими почестями скрывалась просто молодая, добрая и сентиментальная девушка.

А на следующий день после того, как Сяоя поступила с тяжелой черепно-мозговой травмой, Фэйфэй пожаловалась в своем дневнике, что Сяоя в больнице вела себя как одержимая, устраивала истерики и требовала, чтобы она лично извинилась!

«Может ли быть так…» — предположил Цяоцяо, — «Сяоя намеренно нанесла себе травму, чтобы выбраться из больницы и дать Фэйфэй возможность сбежать?»

Неизвестно, попала ли Фейфей в больницу или нет, но она явно всё ещё была там заперта. Запись в дневнике того дня также содержала азбуку Морзе.

Я не оставлю тебя одного.

Правда всплыла наружу. Ответ Фэйфей был твёрдым и решительным: она отказалась бросить подругу и бежать в одиночку, отказалась идти по пути, вымощенному её жертвой.

Дневник еще не закончен.

Истинные чувства Фейфей, скрытые в коде, были транслированы один за другим и выведены на свет.

Давайте уйдём отсюда.

Никогда не сдавайтесь.

Никогда не сдавайтесь.

Начиная с этой страницы, все последующие коды в дневнике будут переведены в одно и то же предложение.

Никогда не сдавайся.

Фейфей, используя код, понятный только ее умной подруге, снова и снова говорила ей: «Никогда не сдавайся».

Никогда не сдавайся.

Но дневник все равно закончился смертью Сяоя.

В палате повисла долгая и тяжелая тишина, даже дышать было трудно.

Тишину нарушил звук перелистываемых страниц. Си Лэн, опустив глаза, заподозрил, что эта «Полная книга кодов» может содержать и другие подсказки. Он небрежно пролистал её, открыв на самой часто читаемой странице.

Кроме страницы с азбукой Морзе, которая была наиболее изношенной, там была пустая страница.

Чистая страница была исписана знакомым почерком.

Это был почерк Фэйфэй, даже более беспорядочный, чем ее записи в дневнике, адресованные Сяоя, как будто это была она настоящая, такая же страдающая и хрупкая, под маской вынужденного спокойствия.

Безмолвные слова вырвались у него из головы, но в ушах словно эхом отдавался голос отчаянной и беспомощной девушки, зовущей: «Баба».

[Примечание переводчика: «Баба» по-китайски означает «папа».]

— Баба, я никого не убивал.

— Баба, спаси меня.

— Баба, мне так страшно.

— Баба, я так скучаю по тебе.

— Баба, Сяоя умерла, я тоже умру?

— Баба…

Это был беспомощный и болезненный крик маленькой девочки о помощи человеку, которому она доверяла больше всего.

Наконец, в этот момент кто-то это увидел и услышал.

Сердце Цяоцяо сжалось. Он вытерл глаза и сказал: «Я знал, Фэйфэй тоже невиновна. В истории об убийстве отчима должно быть что-то ещё, но слухи распространились, и никто ей больше не верил. Её обвинили в смерти Сяоя, из-за чего её поместили под особый надзор, даже родной отец не мог её навещать…»

Си Лэн молча открыл телефон, внезапно направил его на призыв на странице и сделал снимок.

Затем он отправил его через AirDrop «Сяоя».

Минь Чжи и Цяоцяо нахмурились, словно не понимая его действий. Ло Цзяянь, обладавшая меньшими знаниями, чем они, был поражен, увидев на экране имя погибшего.

Си Лэн, опустив голову, ждал ответа и спокойно сказал: «Кажется, я знаю, кто он».

Бескорыстная преданность родителей своему ребенку, их отчаянная защита и спасение — таких эмоций Си Лэн никогда не испытывал.

Но это не помешало ему логически и рационально понять это.

«Это, должно быть, отец Фэйфэй, Чжу Гунпин, который подал жалобу на психиатрическую больницу Жэньай».

Через мгновение телефон слегка завибрировал.

[AirDrop]

[«Сяоя» хочет поделиться 1 фотографией]

Другая сторона не подтвердила свою личность, но подсказка, которую она дала, была простой: «Поспешите в комнату отдыха для персонала, найдите карту доступа к лифту, идите в операционную в подвале и спасите Фейфей, я помогу вам выбраться отсюда».

Несомненно, это был отец Фэйфэй, Чжу Гунпин.

Цзян Суннань, в кои-то веки, оказался полезен. Он похвастался рыжими волосами, приписывая себе заслуги: «Мы уже обыскали комнату отдыха для персонала, у меня есть карта доступа».

Это избавило их от многих неприятностей.

Однако Ло Цзяянь не проявил особого энтузиазма. Он наклонился к Си Лэну и прошептал: «А Чжао, ты тоже спустишься на лифте?»

Его глаза были полны беспокойства, в то время как выражение лица Си Лэна оставалось неизменным: «Да, мне больше некуда идти».

«Ладно», — Ло Цзяянь всё ещё немного волновался. «Хорошо, что нас так много…»

«Ммм-хмм».

Они шли вперед, болтая. Ло Цзяянь в основном активно задавал вопросы, а Си Лэн кратко отвечал.

Мин Чжи слушал их разговор, и смятение в его сердце росло.

Очевидно, по какой-то причине Си Лэн очень не хотел пользоваться лифтом.

Его это озадачило, но Ло Цзяянь, знавший Си Лэна больше десяти лет, прекрасно его понял.

Они вошли в лифт, провели картой и нажали кнопку B1.

Лифт плавно опустился.

Взгляд Минь Чжи метнулся к Си Лэну, с любопытством поглядывая на него снова и снова. Лицо его было бледным и спокойным.

Пока лифт не достиг дна.

Си Лэн слегка скрестил руки на груди — типичная защитная поза, которую он недавно освоил в автобусе.

Раздался звон, и взгляды всех обратились к медленно открывающимся дверям лифта, опасаясь потенциальной опасности.

Мин Чжи снова посмотрел на Си Ленга.

Адамово яблоко молодого человека качнулось, и консилер слегка двигался вместе с ним. Он невольно сжал пальцы, оставив на бледной руке отчётливые красные следы.

Однако когда он расслабил руку, его рукав соскользнул вниз, прикрыв красные отметины, и все вернулось на круги своя.

«Мы на месте, пойдем, снаружи никого нет», — крикнул Цяоцяо, оглядываясь назад.

Остальные четверо вышли из лифта, Си Лэн по-прежнему сохранял свое обычное безразличное и спокойное поведение.

Только эта мгновенная потеря самообладания, никем не замеченная.

Ло Цзяянь и Цзян Суннань, уже побывавшие в подвале, провели их по длинному коридору, мимо нескольких похожих на тюремные камеры камер, к квадратному пространству, залитому резким белым светом.

Металлические стены со всех сторон создают ощущение холода и жути даже в летнюю жару.

Вдоль стены выстроились два ряда металлических стульев, словно в зале ожидания у входа в больничное отделение, однако на экране, обращенном к стульям, транслировались кадры с камер видеонаблюдения.

Как рассказал Ло Цзяянь, на кадрах была запечатлена операционная, которую они видели на компьютере режиссера, и группа людей в белом, готовящихся к операции вокруг операционного стола.

Ло Цзяянь подсознательно затаил дыхание, боясь разбудить людей в операционной, и очень тихо произнес: «Раньше здесь никого не было…»

К счастью, операционный стол был пуст, Фейфей там не было.

Си Лэн подошел к экрану, нашел кнопку, нажал ее, и запись с камер наблюдения переключилась на другую небольшую комнату.

Те же холодные металлические стены, односпальная кровать посередине комнаты, девушка в коме, подключенная к разным трубкам, ее конечности скованы металлическими кандалами.

Си Лэн сопоставил это лицо с фотографией на телефоне: «Это Фэйфэй».

Цяоцяо поспешно спросил: «Но где она? Как нам её спасти?»

Они не знали, где находится Фейфей, они даже не видели дверь в операционную.

Единственными помещениями в подвале, куда они могли получить доступ, были коридор, соединяющий лифт и лестницу, несколько небольших тюремных камер и нынешняя зона, которую можно считать залом.

Мин Чжи вдруг сказал Си Лэна :«Там есть картина».

У стены стояла металлическая полка. Возможно, чтобы добавить немного тепла в это холодное и стерильное пространство, в центре полки была вмонтирована картина маслом на холсте.

Эта картина не была знаменитой «Звездной ночью», поэтому четверым оставалось только ждать выступления эксперта по искусству Си Лэна.

Си Лэн подошел, чтобы осмотреть ее, и обнаружил, что эта картина, как и «Сад земных наслаждений» в отеле, является полноразмерной копией оригинала, на ней отчетливо видны фактурные мазки масляной краски, а не тонкая, легко рвущаяся бумага, как раньше.

Больше обеспокоенный задумчивым выражением лица Си Лэна, чем спасением кого-либо, Мин Чжи спросил его: «Что это за картина?»

Си Лэн пробормотал: «Офелия» Джона Эверетта Милле…»

Мин Чжи спросил: «Офелия из «Гамлета»?»

Си Лэн слегка помолчал, задумавшись на мгновение, прежде чем подтвердить: «Мм-хм».

Их разговор, словно за ним никто не наблюдал, оставил остальных в недоумении. Цяоцяо проявил инициативу и спросил: «Что означает эта картина?»

Мин Чжи сказал: «Офелия — персонаж «Гамлета»…»

Он остановился на полуслове, и Си Лэн, поняв его взгляд, добавил: «Эта картина тоже о ней».

Мин Чжи, получив подтверждение, продолжила: «Хм-м. Офелия — трагический персонаж, который, пережив сильное потрясение, сходит с ума и тонет».

Цяоцяо ахнул, с недоверием глядя на картину: «Но эта картина такая красивая».

Красивая девушка в красном, непосредственно перед тем как погрузиться в воду, словно плыла, легкая и грациозная.

Голубые глаза, слегка приоткрытые красные губы, кружевное платье, окруженное яркими цветами.

Си Лэн в этот момент тоже был в недоумении.

Мин Чжи не производил впечатления человека, способного читать «Гамлета», однако говорил он так непринужденно и со знанием дела.

Цяоцяо заметил несколько строк стихотворения в правом нижнем углу картины и обернулся, чтобы спросить: «Это стихотворение тоже прекрасно. Оно тоже об Офелии?»

Все посмотрели на короткое стихотворение.

На этот раз Мин Чжи сказал прямо: «Это стихотворение Артюра Рембо, написанное для Офелии, оно называется «Офелия»».

Си Лэн больше не мог сдерживать своего удивления, в его обычно спокойных карих глазах появились искорки.

Мин Чжи поднял бровь: «Что?»

На нем было множество дерзких и ярких сережек, он выглядел как настоящая рок-звезда, но при этом сказал нечто невероятное: «Моя специальность — сравнительное литературоведение».

«…»

Это заявление было столь же шокирующим, как и опровержение научной истины. К тому времени, как Си Лэн отреагировал, выражение его лица уже выдало его истинные чувства.

Он смог только признаться: «…Я только что узнал».

Будучи преданным фанатом на протяжении трех лет, активно участвуя в офлайн-мероприятиях, он даже не знал, в чем заключается специальность Мин Чжи.

Такая контрастная специальность.

Слегка нахмуренные брови Мин Чжи отражали его подозрения.

Си Лэн поджал губы, серьезно посмотрел на него и смиренно сказал: «Я всего лишь художник, я не обращаю внимания на такие вещи».

Но даже безразличие к специальности его кумира все равно было подозрительным.

Си Лэн застенчиво улыбнулся: «Я просто... твой поверхностный поклонник».

Глава 27: Испытание дружбы

Си Лэн осторожно поглаживал поверхность масляной картины, делая ее то гладкой, то шероховатой.

Разнообразная фактура была самой прекрасной музыкой в его тихом мире.

Цяоцяо, будучи студентом-естественником, испытывал к искусству чувство мистического изумления, с любопытством наклоняясь ближе и спрашивая с осторожным ожиданием: «…Могу ли я потрогать его?»

«Да», — сказал Си Лэн. «В любом случае, это не оригинал».

Цяоцяо потерл руки, горя желанием попробовать, и был быстро очарован уникальной текстурой, неоднократно восклицая: «Когда я хожу в художественные музеи, перед знаменитыми картинами всегда стоят ограждения, а рядом стоят охранники, которые даже не разрешают фотографировать со вспышкой... А?»

У Цяоцяо зачесалась голова: «Оно… пошевелилось?»

Си Лэн невольно заподозрил, что команда программы эксплуатирует всеобщее уважение к искусству, осмеливаясь лишь смотреть издалека и не трогать. Если бы не он, они бы, наверное, застряли на подсказке «чёрная ночь всегда пройдёт», даже не подозревая, что решение — уничтожить шедевр Ван Гога.

И вот теперь команда программы снова проделала тот же трюк.

Цяоцяо случайно приложил немного силы, касаясь картины, и она неожиданно слегка сдвинулась внутрь. Си Лэн на мгновение замер, затем поспешно приложил больше силы и позвал Цяоцяо, чтобы тот помог ему подтолкнуть её.

«Она движется! Она движется!» Глаза Цяоцяо расширились, его волосы зашевелились. «Но она такая тяжёлая…»

Увидев это, Цзян Суннань, обладающий богатым актёрским опытом, подошёл и сказал: «Я уже видел подобный механизм на съёмках. Если нажать или передвинуть что-нибудь на книжной полке, откроется потайная дверца».

Однако им вдвоем удалось почти полностью задвинуть картину, чувствуя сильное сопротивление, однако огромная металлическая полка позади нее осталась неподвижной.

«Это уровень сотрудничества», — решил Си Лэн, обернувшись и увидев, что Ло Цзяянь тоже идёт помочь. Он взглянул на них, а затем перевёл взгляд на Минь Чжи. «Минь Чжигэ, попробуй толкнуть полку, может, нам нужно одновременно нажимать и толкать…»

Вероятно, это было его первое прямое взаимодействие с Цзян Суннанем в квест-комнате, когда он обратился к нему со словами «вы, ребята».

Полка выглядела еще тяжелее, один человек вряд ли смог бы ее сдвинуть.

Услышав его слова, Минь Чжи немедленно отреагировал. Люди, нажимавшие на картину, почувствовали, как полка слегка сдвинулась, а затем снова остановилась.

Все посмотрели на Цзян Суннаня, который стоял в стороне и холодно наблюдал.

Цзян Суннань поднял бровь, словно его совершенно не волновали мораль и командный дух, руки его по-прежнему были в карманах.

Си Лэн, видя возмущенное выражение лица Ло Цзяянь и желая избежать дальнейших осложнений, спокойно сказал Цзян Суннаню: «Цзян Суннань, пожалуйста, помоги и ты, работай с Минь Чжигэ».

Цзян Суннань наконец почувствовал себя немного спокойнее. Минь Чжи толкал его с одной стороны, а он тянул с другой, спрашивая: «Разве ты не знаешь, что я на два года старше Минь Чжи?»

Си Лэн: «А?»

Его детское поведение совершенно не говорило об этом.

Честно говоря, по его мнению, Мин Чжи тоже был не очень зрелым.

Мин Чжи тоже заметил этот короткий взгляд, вопросительно спросив: «Что?»

«…Ничего». Си Лэн повернул голову назад, а затем, вместе с возбуждённой девушкой рядом с ним, воскликнул: «Полка сдвинулась!»

Благодаря совместным усилиям пятерых человек металлическая полка весом в несколько сотен фунтов медленно скользнула по стене, двигаясь от центра к углу, открывая темное отверстие там, где раньше висела картина.

Пятеро вошли, и перед ними открылся длинный, узкий и тусклый металлический проход.

Каждый их шаг создавал странное и далекое эхо в безмолвном металлическом пространстве, заставляя их сомневаться, были ли это звуки их собственных шагов или какая-то скрытая опасность, таящаяся во тьме.

Проход был слишком узким, чтобы двое мужчин могли идти бок о бок. Си Лэн последовал за Минь Чжи, приказывая остальным: «Пошли».

Мин Чжи, стоя к нему спиной, быстро шел, стараясь держаться на некотором расстоянии от остальных, а затем спросил очень тихим голосом: «Ты не боишься замкнутых пространств?»

Си Лэн не знал, почему он задал этот вопрос, но честно ответил: «Нет».

Мин Чжи что-то промычал в знак согласия.

Долгий путь был тихим и безопасным, беспрепятственным, единственным препятствием, которое нужно было преодолеть, был собственный страх.

Некоторые, возможно, думали сдаться по пути, но, имея товарищей и впереди, и позади, даже самые боязливые могли только собраться с силами и продолжать путь.

Через несколько минут они успешно преодолели этот уровень.

Теперь они стояли перед закрытой металлической дверью, на стене которой крупными буквами было написано: «ОИТ» (отделение интенсивной терапии), а другим — предупреждение: «Отделение интенсивной терапии. Вход только для уполномоченного персонала».

Но у них не было другого выбора, и все пятеро вместе столкнулись с неизвестной опасностью.

Однако отделение интенсивной терапии не было заперто, и как раз когда они собирались распахнуть дверь, изнутри внезапно раздался резкий крик: «Ааааааах — Не входите! Не входите! Не входите!!!»

Застигнутые врасплох, Цяоцяо и Ло Цзяянь отступили на шаг.

Си Лэн решительно толкнул металлическую дверь.

Это действительно была та самая палата, которую они увидели на кадрах с камер видеонаблюдения. Девочка, привязанная к больничной койке, отчаянно сопротивлялась, её волосы были сухими и спутанными, а на запястьях и лодыжках виднелись ужасающие красные следы.

Но, увидев незнакомые лица в дверях, она постепенно успокоилась, её взгляд на мгновение стал пустым, а затем наполнился жёстким беспокойством: «К-кто вы? Не подходите ближе…»

Но она не могла убежать, лишь наблюдая за приближающимися незнакомцами. Она дрожала от страха, её губы дрожали, явно вызванные травмой.

Демоны, замаскированные под ангелов в белом, были как мужчинами, так и женщинами. Даже если бы они послали Цяоцяо, единственного парня, связаться с нии, она, вероятно, яростно сопротивлялась бы.

«Офелию» у двери ты нарисовала? — Си Лэн стоял в двух шагах от неё и медленно говорил. — По совпадению, там есть и твоё имя, и имя Сяоя. Но ты не больна и не умрёшь, мы тебя вытащим».

Быстрое дыхание Фейфей постепенно успокоилось, её напряжённые плечи расслабились. Но она всё ещё держала колени поднятыми, прикрывая грудь, и смотрела настороженно.

Ее скованные запястья лежали на коленях, а запястья были такими тонкими, что, казалось, могли сломаться от малейшего усилия.

«Невысказанные обиды раздавят тебя и потопят на дно», — терпеливо говорил Си Лэн, слово за словом. «Соберись и отправляйся в путь».

Цяоцяо вдруг понял, потирая мурашки по рукам: «Вчерашняя загадка о лестнице пианино... она действительно имела отношение к сегодняшней истории».

Си Лэн не запоминал подсказки специально, но, к счастью, у него была хорошая память, и он вкратце пересказал их.

«Хотя трудности тянут тебя ко дну, друг протягивает руку помощи».

«Ты не покоряешься судьбе, падая и снова поднимаясь, наконец достигая вершины. Надежда рождается после трудностей, ты обязательно её найдёшь».

В этот момент они вдруг поняли, что эти слова идеально описывают историю двух девочек.

«Мы тоже увидели твой талант». Си Лэн вспомнил картину, которую увидел наверху лестницы, и сказал ей: «Это не рай, это ад. Давай выберемся отсюда вместе».

Однако, несмотря на его уговоры, девушка, пережившая боль утраты друга, осталась невозмутимой. Казалось, она утратила способность доверять людям, ещё больше отдалившись от них.

В глазах Цзян Суннаня всё это действо казалось долгим и утомительным. Он окончательно потерял терпение, шагнул вперёд и спросил напрямую: «Ты всё ещё хочешь выбраться отсюда? Как нам снять с тебя эти оковы?»

Фейфей от страха заткнула уши и закричала.

Мин Чжи тут же схватил Цзян Суннаня за руку и, игнорируя его сопротивление, силой оттащил его в сторону.

«…Никогда не сдавайся», — Си Лэн взглянул на Мин Чжи и продолжил говорить с Фэйфэй. «Сяоя тоже хотела бы тебе это сказать. И твой отец всё ещё ищет тебя, он никогда не сдавался».

Фейфей наконец подняла на него глаза, крупные слезы катились по ее щекам, ее сухие и потрескавшиеся губы шевелились: «Ки…»

Си Лэн спросил как можно спокойнее: «Где ключ?»

Взгляд Фейфей медленно переместился, сосредоточившись на гладкой, плоской металлической стене.

На стене было несколько квадратных швов. Си Лэн нажал на них один за другим, найдя потайной отсек, который со щелчком открылся, открывая металлический ключ внутри.

Си Лэн задумался на мгновение и поручил это задание Цяоцяо : «Помоги ей снять оковы».

Цяоцяо немедленно принял меры, быстро расстегнув металлические кандалы на запястьях и лодыжках Фэйфэй.

Фэйфэй, долгое время прикованная к кровати, едва держалась на ногах, когда вставала. К счастью, Цяоцяо был рядом и поддержал её.

«Спасибо, спасибо…» — Фейфей, которая и так плакала и кричала хриплым голосом, снова и снова благодарила их.

«Все в порядке, все в порядке, не говори, береги силы, это самое главное», — нежно утешал ее Цяоцяо, хотя глаза его уже покраснели.

Шестеро из них вышли из коридора и вернулись в холл, но врачей и медсестер по-прежнему не было видно.

Это казалось слишком простым.

Си Лэн почувствовал что-то неладное и обернулся. На записи с камер видеонаблюдения было видно, что операционная пуста.

«Где они?»

«Куда они все делись?»

Несколько голосов задали похожие вопросы.

Ло Цзяянь также спросил: «Можем ли мы уйти сейчас? Но… как нам выбраться?»

Си Лэн подхватил его слова: «Давайте сначала поднимемся наверх».

Если бы у Фейфей был шанс сбежать, она бы не застряла в больнице так долго. А её отец, несмотря на многолетние усилия, не смог её спасти и сейчас прячется где-то в больнице.

Размышляя об этом, Си Лэн первым делом сфотографировал спасенную Фэйфэй и попытался отправить фото через AirDrop «Сяоя», но, к сожалению, не смог найти ее по Bluetooth.

Опасаясь «дверного убийства», они осторожно поднялись наверх.

Они услышали шум прежде, чем увидели кого-либо. Медицинский персонал толпился у стеклянного входа, отчаянно колотя в запертые двери.

«Директор! Директор… Вы не можете этого сделать!»

«Откройте дверь! Директор! Выпустите нас!»

«Аааааах!! Откройте дверь! Откройте дверь!!»

Шестеро только что прибывших были озадачены, но услышали знакомую должность: Директор.

Директор Чжао, которого они видели только на видео, стоял за запертыми стеклянными дверями.

Он был равнодушен, держась на расстоянии от своих обезумевших подчиненных за дверью, его голос, усиленный громкоговорителем, отчетливо доносился до больницы: «Если вы не умрете здесь, вы умрете в тюрьме».

«Нас разоблачили, уже слишком поздно…»

У кого-то подкосились ноги, и он, рыдая, рухнул на пол.

«Директор, вы не можете этого сделать, моя жена должна родить в следующем месяце…»

«Директор, у вас тоже есть ребенок, как вы можете так с нами поступать?»

«Директор, директор, пожалуйста…»

Но директор Чжао за дверью остался невозмутим, давно утратив мораль, сострадание и эмпатию.

Он игнорировал их мольбы и даже отчаянные проклятия, спокойно спрашивая: «Чем вы отличаетесь от меня?»

Оставив их с этим вопросом, он щелкнул зажигалкой, бросил ее вперед и повернулся, чтобы уйти.

Вспыхнуло яростное пламя, мгновенно окрасившее мир за стеклянными дверями в оранжево-красный цвет!

«Директор! Директор! Директор…»

Находившиеся внутри люди кричали и звали на помощь.

Но человек, который равнодушно ушел, ни разу не оглянулся.

…

Шестеро некоторое время молча стояли наверху лестницы, не привлекая внимания отчаявшегося медицинского персонала.

Си Лэн понял: «Директор Чжао обнаружил, что его секрет раскрыт, поэтому он решил поджечь больницу, чтобы уничтожить улики, и поджечь ее дотла, унеся с собой всех».

Они содрогнулись.

«На… на крышу!» — внезапно скомандовала ослабевшая Фэйфэй. Голос её был решительным, но лицо побледнело ещё сильнее, и её била неудержимая дрожь, возможно, вспоминая смерть Сяоя.

Крыша первого этажа находилась дальше всего от огня, но если бы спасатели не прибыли вовремя, это была бы лишь тактика затягивания времени, отчаянная борьба.

Раздался негромкий жужжащий звук, и в больнице отключилось электричество. Под крики и стоны даже в лифте погас свет.

Си Лэн, с другой стороны, вздохнул с облегчением.

Остальные, бежавшие к лифту, резко обернулись. Мин Чжи сказал: «Быстрее по лестнице».

«Цзян Суннань, ты идешь впереди». Си Лэн решительно отдавал приказы. «Цзяян, помоги Цяоцяо поддержать Фейфей».

Си Лэн добавил: «Мин Чжигэ и я пойдем в арьергарде».

Никто не возражал, и Мин Чжи был особенно доволен своим решением: «Мм-хм, пойдем».

Металлическая дверь, ведущая на крышу, была крепко заперта на цепь.

Первой реакцией Си Лэна было вернуться в кладовую внизу, чтобы найти инструменты, чтобы взломать замок.

Неожиданно ослабевшая Фейфей вырвалась от двух поддерживающих ее людей и, спотыкаясь, побрела вперед, найдя ключ, спрятанный в расщелине в углу.

«Это… ключ, который спрятала Сяоя», — пробормотала она, опустив голову. «Я… не могла выбросить его, но и не хватило смелости сделать то, что сделала она…»

Си Лэн небрежно сказал: «Поскольку ты достаточно храбра, у тебя сегодня есть возможность сбежать».

«Ты также спас нас».

Девушка в изумлении подняла глаза и увидела на лице молодого человека обычное спокойное и безразличное выражение, словно он и не говорил только что.

Дрожащая рука Фейфей немного окрепла, она вставила ключ в замок и повернула его.

Щелк!

Фейфей посмотрела вниз и поймала тяжелый металлический замок, словно поймала валун, который давил ей на сердце.

Она была свободна.

Остальные поспешили помочь снять цепи.

Тёмные тучи, долго висевшие над Фейфей, последние оковы и цепи, наконец, рассеялись, когда сквозь дверной проём проникли лучи заходящего солнца.

Они поспешно вышли, вдыхая свежий, свободный воздух. Заходящее солнце вдали медленно опускалось в море, его золотистый свет озарял всё вокруг, создавая захватывающую дух красоту.

Однако, когда они обернулись, все одновременно замерли.

По другую сторону крыши, в заливе возвышалось великолепное золотое здание, резко контрастировавшее с обветшалой и мрачной психиатрической больницей у них под ногами. Это был арт-отель, в котором они остановились прошлой ночью.

«Мы ехали почти час, и мы все еще почти здесь…» — недоверчиво произнес Цяоцяо.

Так близко, но так далеко.

Когда солнце уже почти полностью скрылось в море, свет внезапно потускнел, словно покрытый серо-голубым фильтром, и все выглядели удрученными и растрепанными.

В этот момент раздался грохот, похожий на небольшой взрыв, и по краям крыши внезапно вспыхнуло пламя!

Шестеро невольно сгрудились у безопасного центра.

«Почему крыша тоже горит?» Ло Цзяянь в панике инстинктивно посмотрел на Си Лэна. «Что нам теперь делать?»

Си Лэн держал телефон, но тот не мог послать сигнал о помощи. Эта безнадёжная надежда была ещё более отчаянной, чем само отчаяние.

Он снова включил Bluetooth, подождал несколько секунд, а затем вдруг воскликнул: «…Он вернулся!»

«…Кто вернулся?»

Фэйфэй не знала о погибшей «Сяоя».

Си Лэн, отправляя AirDrop их местоположение, кратко объяснил: «Загадочный человек, выдающий себя за Сяоя, помогает нам».

Фейфей выглядела озадаченной.

Си Лэн посмотрел на нее, собираясь что-то сказать.

Вжух—вух—

Сверху раздался громкий жужжащий звук.

Подняв глаза, я увидел снижающийся вертолет!

Все замолчали, не сводя глаз с приближающегося вертолета, который приземлился прямо перед ними.

Быстро вращающиеся лопасти постепенно остановились, дверь вертолета открылась изнутри, и из нее вышел худой, хромой человек.

Это был «Чжу Шифу», которого они встретили в электрощитовой.

Или, скорее, «Чжу Гунпин».

Как внезапный удар электричества, все подсказки соединились воедино.

Чжу Гунпин пытался навестить свою дочь по официальным каналам, но в больнице ему неоднократно отказывали под разными предлогами и даже обвиняли в вымогательстве.

За последние два года Чжу Гунпин не сдавался и в конце концов, выдав себя за подсобного рабочего, «Чжу шифу», успешно проник в психиатрическую больницу Жэньай. Он не был ни медицинским работником, у которого конфисковали телефон, ни пациентом под строгим наблюдением. Это объясняло, как ему удалось пронести телефон и связаться с дочерью через AirDrop…

В мгновение ока Чжу Гунпин добрался до них.

Фейфей, очнувшись от оцепенения, разрыдалась, и обветренное лицо мужчины затуманилось в ее глазах: «Папа… Папа…»

Чжу Гунпин молча обнял дочь и погладил ее по затылку, успокаивая.

Впервые кто-либо видел такую нежность от этого человека.

После того, как отец и дочь пришли в себя, Чжу Гунпин обнял дочь за плечи и с серьезным выражением лица сказал остальным: «Я могу взять вас с собой, но…»

Он сделал паузу, прежде чем закончить предложение: «Мой вертолет может взять только четырех человек».

Гостей было пятеро, даже слишком много.

Выражения их лиц изменились, это был явно классический прием «испытания дружбы» из фильмов и драм.

Похоже, режиссер Шэн Цзяо действительно много думал о создании крепкой командной связи.

Оставаться дома не составляло труда, реальной опасности не было, но они часами мучились в больнице, их нервы были на пределе, их постоянно бомбардировали страхами, они были истощены и морально, и физически.

Естественно, всем хотелось как можно скорее покинуть это неспокойное место.

Даже Си Лэн хотел сейчас уйти.

Слова Чжу Гунпина вызвали долгое молчание. Пятеро обменялись взглядами.

Цзян Суннань, который сегодня не внес большого вклада, возможно, чтобы компенсировать это, вдруг сказал с угрюмым лицом: «Я останусь».

Его поведение говорило о том, что несогласие с ним равнозначно противостоянию ему, Цзян Суннаню.

Однако Си Лэн сказал: «Мы не можем бросить тебя в огне только потому, что у тебя рыжие волосы».

Цзян Суннань: «…»

Напряженная атмосфера мгновенно рассеялась.

Цяоцяо поежился: «Было слишком холодно».

Ло Цзяянь на мгновение задумался и тоже предложил: «Тогда я останусь? Меня заперли в тюремной камере больше часа, я не так устал, как вы».

«Я меньше всех боюсь жары, я даже не вспотел, когда мы поднялись наверх». Си Лэн посмотрел на приближающийся огонь и небрежно сказал: «Я останусь».

Его причина казалась достаточно веской.

Вернув телефон Фейфей, он почувствовал облегчение. Чтобы избежать дальнейших осложнений, он просто сел на землю, не двигаясь.

Чжу Гунпин с суровым выражением лица холодно крикнул: «Скорее садитесь в вертолёт! Иначе вы все здесь погибнете!»

Остальным не оставалось ничего иного, как попрощаться с Си Лэном и выстроиться в очередь для посадки в вертолет.

Мин Чжи был последним. Мужчина ещё несколько раз уговаривал его, прежде чем он неохотно поднялся на борт.

В вертолете было восемь сидений, спереди находились два профессиональных пилота, которые инструктировали пассажиров пристегнуть ремни безопасности.

Пилот завёл двигатель, и вертолёт, шатаясь, взмыл вверх. Дверь рядом с Мин Чжи вот-вот захлопнется…

В этот момент Мин Чжи без предупреждения отстегнул ремень безопасности и, под всеобщим изумлением, ловко выпрыгнул!

Си Лэн, сидевший на земле, тоже инстинктивно встал.

Дверь захлопнулась за Мин Чжи. Вертолёт завис в воздухе, бешено вращая винтами, взъерошив его аккуратно уложенные чёрные волосы.

Среди развевающихся прядей волос лишь его серебряные серьги оставались неподвижными и сверкали, естественно привлекая взгляд Си Лэна.

Си Лэн пришел в себя только тогда, когда к нему подошел Мин Чжи.

«П-почему ты прыгнул…»

Обычно отчужденное и холодное лицо теперь выражало снисходительное выражение: «Я ничего не могу с тобой поделать», брови были подняты так, словно это было самым естественным поступком, а в словах звучала нотка высокомерия.

«Кто тебе сказал быть моим фанатом?»

Си Лэн на мгновение замолчал.

…Такой вынужденный акт служения фанатам.

Но уголки его губ невольно поползли вверх.

Под ночным небом окружающее пламя было похоже на возвращающийся огненный закат, страстно колыхавшийся на морском ветру, освещая их лица.

Глава 28: Празднование

В центре охваченной пламенем крыши они спокойно сидели на цементном полу.

В мерцающем свете костра Си Лэн увидел острый профиль мужчины. Хотя он давно к этому привык, он невольно вздохнул снова: Мин Чжи действительно был главным героем этого мира, и даже не пытаясь очаровать их, поклонники были бы преданы ему.

С этого ракурса он отчётливо видел левое ухо Мин Чжи. Его взгляд скользнул, затем задержался.

Он вдруг заметил, что у Мин Чжи всего три прокола в ушах, не слишком вычурные. Обычный пирсинг на мочке уха с серьгой в форме кольца с чёрной эмалевой буквой, очень привлекающий внимание.

На самом деле общее количество проколов было не таким уж большим.

После окончания факультета сравнительного литературоведения диссонанс уже не казался таким сильным.

Затем Си Лэн посмотрел на пальцы своей левой руки.

Плавные, изящные курсивные английские буквы, наполовину скрытые на внутренней стороне пальца. Си Лэн, словно расшифровывая код, пристально всматривался в них, пока наконец не узнал слова.

Два простых английских слова.

молчи

Молчать?

Честно говоря, этот девиз шокировал Си Лэна больше, чем специальность Мин Чжи. Если Мин Чжи хотел показать всем средний палец, чтобы они молчали, ему следовало бы сделать более агрессивную татуировку «заткнись».

Это больше соответствовало бы его личности.

Но... молчи ?

Си Лэн не мог не вспомнить решение Мин Чжи три года назад завершить музыкальную карьеру и стать актёром. В романе это не раскрывалось подробно, поэтому Си Лэн предположил, что это просто потому, что актёрская игра облегчала взаимодействие с другим главным героем.

Но теперь из бесплодной почвы проступил маленький росток любопытства, который медленно рос и привлек внимание Си Лэна.

Вскоре после этого костер, разведенный командой программы, догорел, вокруг внезапно потемнело, и в сторону них подул прохладный, влажный морской бриз.

Си Лэн очнулся от оцепенения, поднял глаза и увидел, что вертолет все еще кружит вдалеке, не подавая никаких признаков приземления.

Он встал и подошел к краю крыши, глядя вдаль и наблюдая за направлением движения вертолета.

Через некоторое время вертолет наконец медленно снизился, но уже в противоположном направлении от отеля, приземлившись на крыше прямоугольного здания.

Мин Чжи тоже подошел: «Похоже на фабрику».

«Хм-м-м», — кивнул Си Лэн. «Ты тоже угадал?»

Мин Чжи: «Угадал что?»

Си Лэн на мгновение замялся: «…Полагаю, история ещё не закончилась?»

Мин Чжи поднял бровь, только спрашивая: «Как это может быть, что это еще не конец?»

Си Лэн сказал: «Правда об убийстве отчима Фэйфэй так и не раскрыта, а главный виновник, директор Чжао, всё ещё на свободе. Если следовать скрупулезной логике, всё должно было закончиться иначе…»

Когда его голос упал, снизу послышался шум. Они посмотрели вниз и увидели людей в форме пожарных, которые разбрызгивали воду, чтобы потушить огонь.

Двери больницы снова открылись, и медперсонал с радостью выбежал на улицу, но тут же был встречен полицией с уже ожидающими наручниками.

Точно такие же, как те, которые использовались для сдерживания невинных пациентов.

Теперь они наконец пожали то, что посеяли.

Увидев это, Си Лэн наклонил голову и улыбнулся, в его глазах была неподдельная радость: «Мы не работаем».

Когда они вернулись в отель, было уже поздно, почти восемь вечера. С момента отъезда и до этого момента они непрерывно снимали семь часов.

А остальные трое, как и ожидалось, еще не вернулись.

Они восполнили свои силы поздним ужином, который медленно тянулся до десяти часов вечера, когда основная группа наконец вернулась в отель.

Ло Цзяянь направилась прямо к Си Лэну, взволнованно рассказывая ему о своих печальных приключениях.

Си Лэну тоже было любопытно узнать продолжение истории. Пятеро снова собрались в вестибюле отеля, чтобы узнать о дальнейших событиях.

Оказалось, что Чжу Гунпин тоже был беглецом, так как находился в заключении, и именно поэтому он не выходил на связь с дочерью в течение двух лет.

Его бывшая жена снова вышла замуж, забрав Фейфей с собой. Но отчим Фейфей тоже оказался нехорошим человеком: он развращал свою молодую и красивую падчерицу, а её трусливая мать закрывала на это глаза, косвенно став соучастницей. Позже Фейфей, чтобы защитить себя, нанесла отчиму тяжёлые увечья. Её мать, не желая разоблачать подлые поступки мужа и не желая, чтобы дочь попала в тюрьму за нападение, в итоге ввергла свою дочь в новый ад.

Место, где приземлился вертолёт, действительно оказалось фабрикой, где Чжу Гунпин работал после освобождения из тюрьмы. Он похитил сына директора Чжао, силой вынудив его признаться и сдаться. В то же время, он не собирался отпускать гостей просто так. Поэтому им троим пришлось приложить ещё больше усилий, чтобы собрать воедино всю правду и успешно сбежать с фабрики.

Си Лэн вздохнул про себя.

К счастью, он был не на работе.

Однако, если бы он не вызвался остаться в «огне» ранее, команда программы, вероятно, нашла бы способ удержать его там. В конце концов, его сегодняшняя болтливость была несколько чрезмерной, перетягивая на себя всеобщее внимание. Им нужно было дать другим гостям немного экранного времени, чтобы сбалансировать ситуацию.

Но внезапный прыжок Мин Чжи с вертолета был поистине неожиданным.

Была уже поздняя ночь. Си Лэн вернулся в свой номер, переоделся в чёрную водолазку с капюшоном, взял упаковку пива, прошёл через пустой вестибюль отеля и незаметно вышел через боковую дверь.

Курортный отель был окружён горами и морем. Пройдя несколько минут, он добрался до пляжа.

Ночной воздух у моря наполнился неповторимым солоноватым ароматом. Волны разбивались о берег, словно симфония в тихой ночи, прекрасная мелодия, присущая только природе.

Пройдя по мягкому, мелкому песку, Си Лэн сел, глядя на звездное небо над морем.

Белые волны мягко омывали берег, принося освежающий морской бриз.

Пока он молча наблюдал, тревоги и беспокойства двух жизней, казалось, исчезли, оставив после себя лишь бесконечное спокойствие.

С тихим хлопком Си Лэн открыл банку пива одной рукой и поднес к губам переливающуюся через край белую пену.

Прожив две жизни, он впервые испытал радость праздничного опьянения. Это подтвердило, что алкоголь действительно можно пить в хорошем настроении.

Он прищурился, наслаждаясь одиночеством.

Он быстро впал в приятное, слегка опьяняющее состояние. К сожалению, рядом не было «Мира животных», на который можно было бы посмотреть, — только глубокое ночное небо над головой, мягкий песок под ногами и шум волн вдалеке.

Он просто лег на пляж, расстелившись, словно ткань, и стал смотреть на меняющиеся звезды, а затем перекатился на удобный песок.

Ночь прошла как в тумане.

Спящий проснулся от первых лучей солнца, ослепительный свет пронзил его карие глаза. Он быстро прикрыл глаза рукой и сел.

Восходящее солнце бросало золотистую вуаль на чистое синее море, сверкая, словно бесчисленные бриллианты мерцали в воде. Словно ночные звёзды, скрывающиеся в море после рассвета.

Было хорошо быть живым.

Си Лэн снова лег на песок, глядя на яркое небо, и от яркого света на его глазах появились слезы, но он даже не моргнул.

Внезапно он почувствовал сильное желание.

Он хотел рисовать.

К сожалению, у него не было с собой никаких художественных принадлежностей, поэтому он мог только встать, достать телефон и запечатлеть прекрасный пейзаж.

Музыка стала более удобной: ее можно было сочинять, используя только телефон.

Ему стало интересно, как Мин Чжи создал эти песни? Но, судя по воспоминаниям из прошлой жизни и содержанию романа, в этой жизни Мин Чжи больше не прикоснётся к музыке.

Мин Чжи…

Поговорим о дьяволе.

Словно галлюцинация, перед ним из ниоткуда появился Мин Чжи, возникший из-за зарослей пышных тропических растений.

Си Лэн вздрогнул и замер, его зрачки сузились.

Мин Чжи, подгоняемый стоявшим позади него оператором, отреагировал первым.

Си Лэн вдалеке был одет в черную куртку с высоко поднятым воротником, полностью закрывавшую шею.

Его волосы средней длины были заправлены за уши, возможно, чтобы скрыть их неряшливость или что-то в этом роде, открывая оба уха и острую линию подбородка.

Присмотревшись, я заметил, что его волосы были заметно более кудрявыми, чем вчера, и в них застряло несколько песчинок. Они были действительно растрёпанными.

«…Ты впервые на пляже?» Спустя долгое время Мин Чжи задал лишь этот вопрос.

Си Лэн медленно промычал что-то в знак согласия.

Если он впервые увидел море, то неудивительно, что он был так взволнован, что пришел на пляж на рассвете, чтобы полюбоваться восходом солнца.

Но личность маленького фаната была настолько независимой, что граничила с затворничеством. Разве он не мог пригласить его, ведь в том же отеле был и легкодоступный кумир?

Возможно, идол согласился бы.

Си Лэн заметил оператора и сценариста, которых привел с собой Мин Чжи, и спросил: «Мы снова снимаем?»

«Хм-м, я здесь, чтобы снять пост-интервью», — сказал Мин Чжи. «Мой рейс в полдень, улечу после съёмок».

После съёмок варьете всем гостям нужно было записать пост-интервью, описывая ход своих мыслей на определённых уровнях, которое затем вошло в финальную версию программы. Но Си Лэн, в отличие от Мин Чжи, не был загружен работой и никуда не спешил, отдыхая, словно на отдыхе.

Сегодня он проснулся рано, просто из-за восхода солнца.

Он кивнул, уступая дорогу Мин Чжи: «Тогда снимай сам, здесь довольно красивые пейзажи».

Сценарист проявил большую гибкость, сразу же предложив: «Почему бы вам не снимать вместе, Си-лаоши? Разве вы не были вместе весь вчерашний день?»

Чем раньше они заканчивали съёмки, тем раньше могли уйти. Поскольку Мин Чжи не возражал, Си Лэн, фальшивый фанат, естественно, тоже не возражал.

Сначала сценарист спросил их об их логике решения головоломок. Их ответы всегда были последовательными и удивительно синхронными, даже без предварительного обсуждения.

Затем, как и следовало ожидать, вопросы перешли от разблокировки с помощью провода к вопросу о том, занимался ли Си Лэн какими-либо незаконными подработками.

Си Лэн натянуто улыбнулся, намеренно создавая напряжение: «У меня есть еще много навыков, о которых вы не знаете… которые я не показывал…»

Все эти подработки были не напрасны.

Даже опытный сценарист был заинтригован его загадочностью, глубоко восхищаясь решением Шэн Цзяо выбрать этого любителя, столь естественного на варьете!

Затем она спросила об их отношениях как фаната и кумира.

Си Лэн, стоя перед камерой, играет безупречно: «Я являюсь поклонником Мин Чжигэ уже три года».

Сценарист подавил улыбку и дважды кашлянул: «Хи-хи, ладно, хватит… Так, у вас есть к нам какие-нибудь вопросы?»

«Да», — ответил Мин Чжи. «Где был ключ от оков?»

«Ну, пока одного из вас отводили в подвал для особого ухода, медсёстры открывали их, — сказал сценарист. — Мы не ожидали, что вы двое обманете их, притворившись сумасшедшими, и даже сможете подняться наверх с цепью, не будучи пойманными…»

И даже сами вскрыли замок, впечатляет.

Сценарист вдруг что-то заметил и сказал: «Э-э», напомнив Си Лэну : «У тебя в волосах песок».

«Хм?» Си Лэн на мгновение замер, затем поднял руку, чтобы смахнуть её, но передумал, подумав, что съёмка почти закончилась, и убрал руку. «Всё в порядке, оставь».

Его рука лишь слегка коснулась волос, обнажив чистое ухо.

Сценарист улыбнулся: «А, точно, я только что вспомнил, что ты даже без макияжа, ты очень фотогеничен. Этот естественный образ очень подходит для пляжа».

На самом деле он даже не умылся.

«Тогда — хлоп!» — Сценаристка захлопала в ладоши, её глаза округлились. «Спасибо вам обоим, мы закончили».

Минь Чжи всё ещё не отрывал взгляда от Си Лэна, стоявшего рядом. Он некоторое время разглядывал несколько заметных песчинок, а затем перевёл взгляд на его чистое ухо.

Он необъяснимо почувствовал, что это очень подойдет для нескольких проколов.

Сценарист и оператор собрались и собирались уходить. Перед самым уходом Си Лэн что-то вспомнил и повернулся к большому камню.

Мин Чжи пошёл следом и посмотрел.

…За камнем лежала куча пустых пивных банок.

По крайней мере полдюжины.

Пиво было некрепким, а после интервью Си Лэн был совершенно трезвым, наклонился, чтобы аккуратно собрать мусор в пластиковый пакет.

От его движений волосы за ухом снова соскользнули вниз, непослушные локоны развевались на морском ветру. Чёрный капюшон тоже сполз, обнажив песок.

Этот человек, должно быть, провел ночь на пляже, неудивительно, что на нем была толстая куртка, ведь разница температур днем и ночью у моря была значительной.

Мин Чжи смотрел на его вьющиеся волосы, иногда видя в них черные волны, иногда — необузданную гриву дикого зверя.

Дикий зверь, вспоминал Мин Чжи свое первое впечатление о нем, но эта таинственная и опасная аура, скорее, не дикий зверь, а… дикое животное?

Там обитало множество видов диких животных, каждый со своим характером и привычками.

Даже свирепый и сильный волк подставит свое мягкое брюхо своим верным товарищам.

Си Лэн, собрав мусор, обернулся и увидел, что Мин Чжи все еще стоит на месте.

На огромном золотом пляже, между небом и землей, внезапно остались только они вдвоем.

Это показалось мне немного странным. Мин Чжи подошла ближе и сказала: «У меня есть вопрос».

Один фальшивый фанат внимательно слушал: «…Хм?»

«Тебе всего 21 год, а многие в этом возрасте ещё учатся в университете». Мин Чжи спросил: «Как ты так искусно куришь и пьёшь?»

Си Лэн помолчал: «…Все художники такие».

Но Мин Чжи поднял бровь: «Разве художники — не художники? Но ты же сам сказал, что ты не художник, а просто тот, кто рисует».

Си Лэн: «…»

У этого главного героя Гонга была неплохая память.

Как только он стал искусным в игре с веером, внимательность Мин Чжи оказалась подобна удару по голове, заставив Си Лэна ощутить давно забытое чувство опасности.

Он улыбнулся, пытаясь отмахнуться от этого.

Однако Минь Чжи продолжал пристально смотреть на него, его острый и прямой взгляд нервировал, как будто он пытался разглядеть все скрытые секреты Си Ленга.

Спустя долгое время его губы слегка приоткрылись, но он лишь задал совершенно посторонний вопрос.

«Хочешь проколоть уши?»

Си Лэн: «…?»

«Это очень… артистично», — добавил Мин Чжи. «Проколы ушей».

Си Лэн усмехнулся: «Разве это не стереотип?»

Они вернулись в отель, непринужденно беседуя.

«Ты всё ещё считаешь себя артистом?» Атмосфера была как нельзя более подходящей, и Си Лэн воспользовался случаем, чтобы задать вопрос, который терзал его голову два дня. «Если ты больше не будешь заниматься музыкой…»

Но ответа от него не последовало.

Только когда Си Лэн повернул голову, чтобы посмотреть, Мин Чжи, сделав два шага вперед и немного отдалившись от них, наконец заговорил, явно небрежно и формально: «Разве исполнительское искусство — это не тоже искусство?»

Он немного помолчал, а затем небрежно добавил: «Актёрство гораздо интереснее».

Сердце Си Лэна екнуло.

Из-за его молчания шедший впереди человек обернулся, его острый взгляд изучал его, на мгновение задержавшись на его светлом ухе.

Си Лэн опустил глаза, сохраняя спокойное выражение лица.

Затем он снова услышал этот необъяснимый вопрос: «Ты действительно не хочешь проколоть уши?»

Си Лэн: «…?»

Глава 29: Преданный ведомый

Вернувшись в свою обветшалую старую квартиру, Си Лэн, проверив свой банковский баланс, начал думать о новом переезде.

В новой квартире должно быть не менее двух спален, желательно с отдельной студией…

Размышляя об этом, Си Лэн пролистал свои контакты, нашел «Жун Синъи» и отправил текстовое сообщение: 【Ты уже на летних каникулах?】

Только перед сном он получил в ответ цепочку многоточий: 【…】

Прочитав это, Си Лэн заблокировал экран телефона и не стал продолжать чтение.

Его отношения с младшим братом Жун Синъи из неразлучных перешли в стадию полного замерзания, ознаменованную побегом Си Лэна из дома в возрасте 17 лет.

В тот год он пошёл сдавать вступительный экзамен в художественный вуз, не попрощавшись. Во время экзаменов он жил в общежитии и после поступления в университет больше туда не вернулся.

Его отец, Жун Хайгао, раньше был бизнесменом, и их семья жила в приличном многоквартирном доме. Он промотал семейное состояние, увлекшись азартными играми. По мере того, как их состояние уменьшалось, его характер становился всё более вспыльчивым. В те мрачные дни его первая жена умерла от болезни, и вскоре после этого он уговорил другую женщину жениться.

Мачеха Си Лэна лишь спустя рукава осознала, в какой ад она попала, выйдя замуж. Но впервые в жизни она нашла человека, на которого можно было положиться. У неё не хватило смелости, да и не захотела она уйти от этого мужчины. Она пошла на компромисс, наивно надеясь, что однажды муж изменится.

Но Жун Хайгао, когда выходил из себя, бил любого: свою хрупкую жену, своего сына-детсадовца. Конечно, больше всего он бил Си Лэна, потому что Си Лэн никогда не плакал, не умолял, а лишь смотрел на него налитыми кровью глазами, полными ненависти, как у его родной матери.

После побега Си Лэна гнев Жун Хайгао был направлен исключительно на жену и младшего сына. Чтобы защитить своего ребёнка, женщина, всю жизнь отличавшаяся робостью, наконец набралась смелости разорвать отношения с Жун Хайгао.

Внезапный отъезд Си Лэна был равнозначен разрыву его отношений с Жун Синъи. Жун Синъи не стал его останавливать, но его негодование было очевидно в его безразличии.

Но в детстве Жун Синъи был всецело привязан к старшему брату и болтал без умолку, словно назойливая муха. Брат был для него самым надежным человеком, словно гора, которая защищала его.

Покинув дом в 17 лет, Си Лэн встречался с Жун Синъи менее пяти раз.

И эти несколько встреч были из его прошлой жизни, через два года.

Два года спустя Жун Синъи попал в автокатастрофу во время гонок с хулиганами, и ему пришлось ампутировать ногу. Некогда гордый и беззаботный подросток провёл остаток жизни на костылях. Он впал в уныние, даже подумывал о самоубийстве, и его матери ничего не оставалось, как обратиться за помощью к Си Лэну.

Си Лэн навещал его несколько раз, но каждый раз они почти не разговаривали. А потом Си Лэн умер. Он не знал, жил ли этот проблемный ребёнок в итоге хорошо. В аннотации романа Жун Синъи даже не упоминался, став менее значимым персонажем, чем второстепенный.

Получив звонок от Чжу Минлана, Си Лэн подумал, что речь идет о шоу.

Но Чжу Минлан взволнованно сказал: «Начальник попросил меня прислать вам кое-что из его товаров, много лимитированных изданий, которые больше не доступны. Вы сегодня дома, верно? Курьер скоро приедет, не забудьте проверить. Наш начальник такой фанатичный, да? Слушай, он лично просил отправить это тебе».

Си Лэн не знал, как реагировать, и ответил только: «Хорошо».

Курьер доставил огромную картонную коробку. Си Лэн открыл её и увидел, что половина коробки заполнена альбомами Мин Чжи, последний из которых был трёхлетней давности, а остальное пространство занимали плакаты, календари, фотокарточки и другие сувениры.

Си Лэн доставал один предмет за другим, на всех автографах была мелким шрифтом строка: «То. Си Лэн».

Его мысль о перепродаже товара мгновенно угасла.

В прошлой жизни его мачеха по секрету рассказала Си Лэну что Жун Синъи, похоже, мечтает стать знаменитостью и тайно собирает дома сувениры, среди которых, помимо постеров и компакт-дисков идол-групп, были и старые рок-альбомы Мин Чжи.

Возможно, именно поэтому удар ампутации оказался особенно сокрушительным, нанеся смертельный удар его мечте о славе, оборвав путь к ней, даже не начавшись.

Си Лэн опустил глаза и послал ему фотографию всех товаров, повсюду были видны бесценные автографы Мин Чжи.

Была суббота, и Жун Синъи не было в школе. Он тут же ответил рядом вопросительных знаков.

【？？？？？】

Си Лэн не стал вдаваться в подробности, не желая слишком много говорить с этим мятежным подростком.

Волны, морской бриз, шелест листьев, лицо длинноволосого молодого человека, его улыбка, его ухо — все это сохранилось в его памяти даже после возвращения в Пекин.

Несколько дней спустя, в четыре утра, Мин Чжи снова проснулся от неожиданности.

Но во сне ему приснилась не красавица, а юноша, холодный и чистый, как снег. Его улыбка была словно тающий лёд, пленительнее любого пламени.

Когда он проснулся, изображение бесследно исчезло.

Но тепло в груди и прерывистое дыхание сохранились.

Мин Чжи подозревал, что он, возможно, немного ненормальный.

На следующий день Чжу Минлан, придя на работу в студию, полный энергии, увидел такую сцену:

Мин Чжи стоял перед зеркалом для макияжа, приставив к уху что-то похожее на пистолет.

Лицо Чжу Минлана побледнело от страха, и он бросился к нему: «Ббб-босс!»

Мин Чжи легко оттолкнул его, нахмурился и спросил:«Что?»

«Т-ты…» Видя, что в руке Мин Чжи всего лишь пистолет для пирсинга, Чжу Минлан всё ещё не отпускал его, весь в поту. «Ты не сможешь этого сделать! С чего это ты вдруг решил снова проколоть ухо? Разве ты не говорил, что только геи прокалывают правое ухо?»

Мин Чжи на мгновение замолчал: «У меня слишком заложено левое ухо».

«Слишком тесно… Нет, не в этом дело. Если тесно, то не прокалывай», — ворчал Чжу Минлан, как наседка. «Не прокалывай больше, помнишь, как было сложно с гримом во время съёмок из-за этих проколов? Особенно в исторических дорамах…»

«Я еще раз говорю вам: если вы хотите быть бунтарем, продолжайте играть свою рок-музыку!!»

Однако Минь Чжи сегодня был на удивление добродушен. Даже после этих слов выражение его лица оставалось спокойным, ресницы опущены, а взгляд задумчивым.

«Если не правое ухо, то пирсинг губы?»

«…» Чжу Минлан помолчал несколько секунд. «Почему бы тебе вместо этого не пронзить меня?»

Они три минуты смотрели друг на друга.

Мин Чжи сегодня проявил неожиданное терпение, но также и необычайное упрямство, совершенно невозмутимое.

«Если я что-нибудь не проколю…»

Он не опускал пистолет, а поднял другую руку и прижал ее к груди, над бьющимся сердцем.

«Мне кажется, что сейчас произойдет взрыв».

«…»

Что, черт возьми, было не так с этим парнем?

«Почему бы тебе не проколоть его где-нибудь менее заметно?» — предложил Чжу Минлан. «Вроде пупка, или ещё ниже… ну, знаешь».

Мин Чжи, по непонятной причине, кивнул: «Хм-м, хорошая идея. В следующий раз».

Чжу Минлан: «…?»

Территория вокруг жилого комплекса Си Лэна по-прежнему представляла собой обветшалый хаос, а днем выглядела еще более пустынной и мрачной: пожилые люди почти не прогуливались и не общались.

Мин Чжи в маске вышел из машины.

Сделав несколько шагов по безлюдной местности, он внезапно столкнулся с пьяным мужчиной, оглядывавшимся по сторонам. Увидев впереди фигуру в маске, он бросился к ней.

Мужчина средних лет без всякой вежливости и даже не поздоровавшись, поднял телефон и спросил: «Эй, вы видели этого человека?»

Мин Чжи не собирался обращать на него внимания, но его взгляд случайно упал на экран телефона, и он замер.

Он слегка нахмурился, пристально глядя, как мужчина подносит телефон ближе к его лицу.

«Ты его видел? Он должен жить где-то здесь».

Подросток на фотографии был одет в школьную форму, но не совсем соответствующую школьным правилам: челка закрывала его тонкие черты лица, кожа была бледной и почти болезненной, из-за чего он выглядел мрачным и неприступным.

Его взъерошенные волосы выглядели после химической завивки, но Мин Чжи точно знал, что они от природы вьются.

Увидев реакцию Мин Чжи, мужчина почти не мог сдержать волнения и продолжил: «Ему сейчас чуть больше двадцати, примерно твоего роста…»

Мин Чжи наконец отвел взгляд от телефона и оглядел стоявшего перед ним человека.

Черты его лица были вполне приличными, но из-за многолетнего пристрастия к алкоголю и удовольствиям глаза его затуманились, наполненные нескрываемой жадностью и злобой.

«Эй, ты ведь его видел, да?» — нетерпеливо спросил мужчина.

Подумав немного, Мин Чжи наконец заговорил, произнеся одно слово: «Нет».

«Ты ублюдок...»

Мужчина выругался и почти инстинктивно поднял руку в сторону незнакомца.

Мин Чжи видел каждое его движение, не отступая и не дрогнув, его движения были спокойными и неторопливыми: «Самая дешевая вещь на мне — эта рубашка, двадцать восемь тысяч, тронь меня, если осмелишься».

Затем он показал ему свое запястье, демонстрируя часы: «Двадцать миллионов».

«…»

Честно говоря, часы явно выглядели дорогими. Если бы они стоили несколько тысяч или десятков тысяч, Жун Хайгао был бы готов рискнуть и попытаться его ограбить.

Но двадцать миллионов.

Эта цена указывала на то, что этот человек не просто богат, но и влиятелен, принадлежит к социальному классу, на которого он мог равняться только, и кого он совершенно не мог себе позволить оскорбить.

Такие головорезы, как он, не имевшие образования, лучше всего умели издеваться над слабыми, полагаясь на влиятельные связи. Увидев это, он мгновенно потерял надменность. Он натянуто улыбнулся, молча развернулся и убежал.

«Подожди», — позвал его Мин Чжи.

Жун Хайгао остановился и неохотно медленно повернулся назад.

«Теперь я вспомнил, мне кажется, я видел этого человека». Глаза Мин Чжи были спокойны, но его слова принесли хорошие новости.

Услышав это, мужчина жадно загорелся в глазах. Минь Чжи поднял руку, указывая на вход в комплекс: «Вон там… через дорогу, на перекрёстке, а там дальше, кажется, это было там».

Мужчина был вне себя от радости, нисколько не сомневался в своих словах и поспешил прочь, словно взыскатель долгов.

Мин Чжи смотрел ему вслед, а затем через некоторое время нашел здание, где жил Си Лэн.

Он не связался с ним заранее, но Си Лэн был дома. Он уволился с работы в стрельбище из лука, посвятив себя роли болельщика.

И вот теперь сам идол появился у его двери без предупреждения.

К счастью, Си Лэн был готов и великодушно впустил его.

«Присаживайся».

На этот раз в маленькой квартире Си Лэна нашлось место, где можно было посидеть. Картины на диване и стенах исчезли.

Мин Чжи не сразу сел, заметив у стены высокий стеклянный шкаф, изящный и современный, совершенно неуместный в обшарпанной маленькой квартире.

Внутри… находились все сувениры, которые кумир лично подарил своей маленькой поклоннице.

Тщательно собранные, почти как подношения.

Мин Чжи заметил, что Си Лэн также купил проигрыватель компакт-дисков и колонки.

На проигрывателе компакт-дисков лежали его раскрытые альбомы.

Альбомы, которые он подарил Си Ленгу, были абсолютно новыми и запечатанными, автографы были на пластиковой упаковке.

Мин Чжи слегка нахмурился и спросил: «…Зачем ты их все открыл?»

«Как я могу их прослушать, если не открою?» — Си Лэн не понял, на мгновение замявшись. «Ты же дал мне их… послушать, верно?»

Он не осмелился бы перепродавать альбомы с автографами, и Мин Чжи определенно хотел, чтобы он бережно хранил их.

Более того, рок-музыка Мин Чжи неожиданно успокоила его разум, избавив от галлюцинаций и шума в ушах.

Он подумал, что если бы он снова отправился в психиатрическую больницу Жэньай, то, вероятно, не представил бы себе взрослого Чжу Гунпина маленьким, худым мальчиком, когда тот впал в ярость.

Затем он нашел выброшенные пластиковые упаковки и показал их Мин Чжи: «Не волнуйтесь, автографы не повреждены».

Мин Чжи не смотрел на автографы, его это не волновало, он лишь сказал: «Вы можете их послушать, если не боитесь смерти».

«Что?» — нахмурился Си Лэн. «Так много других фанатов тоже слушают твои песни. Это потому, что… эти диски, которые ты мне дал, отличаются от других?»

Если не объяснить, это могло вызвать ненужное недопонимание, поэтому Мин Чжи пришлось сказать: «Нет».

«Только для людей… близких мне», — глаза Мин Чжи блеснули, он продолжал говорить неопределённо. «Моя музыка — проклятие».

В глазах Си Ленга мелькнуло замешательство, но он не стал заострять на этом внимание и не стал допытываться, а вместо этого сказал: «Значит, так и есть».

Встретив вопросительный взгляд мужчины, Си Лэн беззаботно улыбнулся: «Я ничего не боюсь, особенно проклятий».

Он был человеком, жившим под проклятием.

Когда Мин Чжи на мгновение остолбенел, он вдруг услышал вопрос Си Лэна: «Ты сделал новый пирсинг?»

«Хм-м-м». Минь Чжи коснулся серебряной серёжки-гвоздика на мочке правого уха, где образовалась корочка, а затем, помолчав, резко сменил тему: «Так, я встретил кое-кого перед тем, как подняться сюда…»

Си Лэн поднял взгляд, выражение его лица слегка изменилось при словах Мин Чжи.

Мин Чжи осторожно предположил: «Кредитор?»

Но Си Лэн снова улыбнулся, по-видимому, беззаботно: «Нет, у меня нет долгов. Благодаря тебе у меня теперь достаточно денег, чтобы переехать».

"…Переехать?"

«Хм-м, я переезжаю», — сказал Си Лэн. «Новое жильё находится в элитном комплексе, очень безопасно, никаких посторонних».

Кстати, помимо того, что мне удалось сэкономить на аренде, я еще и благодаря Мин Чжи смог найти подходящее жилье.

Или, скорее, благодаря другу детства Цяо Юйсену.

В романе Цяо Юйсэнь был чистокровным напарником, не имевшим романтических отношений с главным героем Шоу, а также другом, одобренным главным героем Гуном, поэтому Си Лэн, естественно, доверял ему.

Сразу после возвращения со съемок Си Лэн отправил Цяо Юйсену сообщение с вопросом, не знает ли он подходящих квартир, сдаваемых в аренду.

Цяо Юйсэнь происходил из богатой семьи. Найти квартиру через знакомых было определённо надёжнее и безопаснее, чем обращаться к агенту. Так ему не пришлось бы скрываться, как в прошлой жизни.

Единственной проблемой были деньги.

Однако Цяо Юйсэнь проявил большой энтузиазм, посоветовав ему сначала изложить свои требования и не беспокоиться об арендной плате, а затем познакомив его с роскошным элитным комплексом, о котором он даже не смел мечтать, — двухуровневыми апартаментами на верхнем этаже с собственным садом на крыше.

Си Лэн откровенно признался, что не может себе этого позволить, но Цяо Юйсэнь с улыбкой ответил по телефону: «Знаете, у богатых много пустующей недвижимости. Дома приходят в упадок, если долго не заселяться, и владельцу придётся нанимать кого-то для обслуживания, поэтому лучше сдать дом в аренду надёжному человеку. Скажу вам, владелец — тоже художник, и он очень рад помочь молодым художникам, которые испытывают трудности. А я его им представляю, поэтому вы и получаете такую цену».

«Но он также считает краткосрочную аренду обременительной, поэтому он откажется от залога, есть только одно требование — годовая аренда в размере тридцати шести тысяч».

Одно требование Цяо Юйсена на самом деле успокоило Си Лэна и он решительно подписал договор аренды, переведя большую часть своих сбережений и планируя выплатить остальную часть после следующей записи.

Цяо Юйсэнь поступил довольно прямолинейно: дал ему код доступа и предложил сразу же въехать, а потом сменить код. Даже если бы владелец пришёл лично, он бы не смог войти без кода.

Они достаточно доверяли друг другу, чтобы пропустить просмотр квартиры, и в тот же вечер Си Лэн упаковал свои картины, готовясь к переезду.

Неожиданный визит Мин Чжи прервал его сборы. Как раз когда они обсуждали переезд, он спросил: «Вам что-нибудь нужно?»

В ту ночь Цяо Юйсэнь произнес похожие слова.

Мин Чжи посмотрел на Цяо Юйсэня, всё ещё чувствуя, что его лицо готово ударить. Цяо Юйсэнь, вероятно, был не против: его очки без диоптрий защищали его хрупкие глаза, а также позволяли выглядеть круто.

Инициатором этой встречи был Мин Чжи, но он молчал, поэтому Цяо Юйсэнь, не обращая на это внимания, отправился практиковаться в стрельбе из лука.

Но он был всего лишь любителем, далеко не таким профессионалом, как тренер. Его лучшим результатом было попадание в цель, может быть, три-четыре из десяти стрел.

Через некоторое время вошел немного полноватый мужчина средних лет, вытирая пот со лба: «Э-э... Я здесь хозяин, моя фамилия Тан».

Говоря это, Тан-гэ взглянул на двух человек внутри: тот, что был в очках, выглядел утонченным и ученым, тот, что был в маске, показался ему немного знакомым, но он не мог вспомнить, кто это был.

«Прошу прощения», — искренне извинился он, выдавив улыбку. «Администратор, который организовал для вас тренера, работает в ночную смену, он не знал. Какое совпадение, Сяо Си уволился только вчера днём. Я откажусь от платы за вас двоих и найду другого профессионального тренера, вам придётся немного подождать. Ничего?»

Цяо Юйсен на мгновение замер и спросил: «Сяо Лэн подал в отставку?»

«Да, он так и сделал». Тан-гэ не мог сдержать сожаления, жаждал выговориться и выложил всё, как только ему подсказали. «Он сказал, что нашёл новую работу, его новый начальник — знаменитость, очень хорошо к нему относится и к тому же его кумир. Я не знал, что он гоняется за звёздами, в смысле, разве он сам не похож на знаменитость? Но я также впервые вижу, чтобы он был настолько одержим кем-то, постоянно ходил в наушниках, слушал эти… чьи бы то ни было песни…»

«Не могу вспомнить имя певца, но он выглядит…» Затем он снова заметил человека в маске, который вдруг хлопнул себя по бедру и воскликнул: «Эй! Он немного похож на тебя».

Вторая встреча произошла на обочине дороги. Из разговора в машине Си Лэн узнал, что Мин Чжи тоже ходил в тир и узнал, что у него там подработка. На всякий случай он поговорил с Тангэ, прежде чем уволиться.

За исключением «погони за звёздами», всё остальное было правдой. Наушники он носил не просто для красоты, он действительно слушал рок-музыку как своего рода терапию.

Мин Чжи некоторое время молчал.

Цяо Юйсэнь усмехнулся и вежливо выпроводил Тан-гэ, отклонив предложение бесплатного автобуса, а затем запер дверь.

Затем Мин Чжи снял маску, обнажив лицо.

Цяо Юйсен улыбнулся, не произнеся ни слова, и спокойно продолжил тренировку по стрельбе из лука.

Внезапно позади него раздался голос Мин Чжи: «Если друг переедет, как ты узнаешь его новый адрес?»

«Если они твои друзья, почему бы тебе просто не спросить напрямую?» Цяо Юйсен даже не повернул головы, ответив как ни в чем не бывало.

«Он мне не настоящий друг», — Мин Чжи не стал ходить вокруг да около. «Он мой фанат».

«Кстати, говоря о вашем поклоннике, я вдруг вспомнил кое-что».

Цяо Юйсен отложил лук и стрелы, вернулся с улыбкой и достал телефон.

«Си Лэн, он прислал мне сообщение в WeChat…» Цяо Юйсэнь намеренно растягивал слова, поднимая главную тему как раз перед тем, как Мин Чжи потерял самообладание: «Он спросил, не знаю ли я каких-нибудь квартир, сдаваемых в аренду».

«Итак, я спросил его, каковы его требования», — сказал Цяо Юйсэнь. «Он сказал, что квартира должна быть безопасной, с хорошей охраной, чтобы не пускать посторонних, вот и всё. Я спросил, есть ли у него какие-либо требования к размеру или планировке. Он ответил, что желательно три комнаты, отдельную студию. Если нет, то вполне подойдут две спальни…»

Видимо, устав печатать, они перешли на голосовые сообщения.

Мин Чжи слушал, одновременно беря в руки лук и стрелы и небрежно натягивая тетиву.

Из-за его спины раздался раздражающий голос Цяо Юйсеня: «Эй, только что заработал немного денег и уже готовишься к семейному дому?»

Из нескольких слов Си Лэна он догадался, что Си Лэн, возможно, живет не один или, возможно, готовится к будущему сожительству.

Движения Мин Чжи замерли.

Цяо Юйсен продолжал возиться со своим телефоном, прослушивая ответ Си Ленга по громкой связи.

Он не стал отрицать нелепое предположение Цяо Юйсена, лишь коротко ответив: «Пока просто снимаю».

«?»

Стрела Мин Чжи пролетела мимо цели, вжух!, прочно застряв в безобидном искусственном газоне.

Цяо Юйсен внезапно почувствовал надвигающуюся беду и тихо отступил назад: «Эй, ладно…»

Низкое давление вокруг Мин Чжи было похоже на темное облако, сильно давящее на него.

«Ты все еще живешь в Cloudtop One, да?»

Мин Чжи слегка нахмурился и раздраженно сказал: «Не твоё дело».

«Разве у тебя не так много денег, что ты не знаешь, куда их девать, покупая целый этаж?» Цяо Юйсэнь поправил очки и небрежно сказал: «Не забудь сменить пароль от соседней двери на шесть восьмых, когда вернёшься сегодня вечером, и зарегистрируй данные Сяо Лэна в администрации. Будет плохо, если завтра он появится со всеми своими вещами, а охрана его не пропустит».

«…Ты…», — Мин Чжи замолчал, не веря своим ушам, — «сдал мою квартиру в аренду!?»

Прошло еще мгновение.

Лицо Мин Чжи потемнело еще больше.

«…Цяо Юсен».

«Ты знаешь, как у него туго с деньгами? И у тебя хватает наглости потребовать с него тридцать шесть тысяч?»

Глава 30: Братья

Если бы это было бесплатно, Си Лэн определенно не принял бы такую благотворительность.

Цяо Юйсэнь был очень рассудителен, запросив тридцать шесть тысяч только для виду, но это не помешало Мин Чжи обругать его.

Минь Чжи не стал просить его перевести ему тридцать шесть тысяч, у него не было недостатка в этих деньгах. Но, вернувшись домой, он, не отрывая глаз от окна чата с Си Лэном, несколько раз открывал интерфейс перевода, а затем снова закрывал его, не говоря ни слова.

А Си Лэн, совершенно не замечая этого, на следующий день в полдень успешно выдвинулся.

Багажа у него было немного: старая и ненужная техника и мебель в квартире ему не принадлежали. Он нанял грузчиков, совершил две поездки на лифте, и все его вещи были перевезены.

В чемодане и рюкзаке у входа хранилась вся его одежда и обувь; в большой картонной коробке находились разные вещи: товары Мин Чжи, колонки и т. д.; а последние две большие картонные коробки были заполнены его картинами.

Одинокая фигура со всеми своими вещами занимала лишь небольшой угол просторной двухуровневой квартиры.

Его охватило острое чувство нереальности происходящего. Си Лэн, словно блуждающая душа, снова и снова бродил по квартире.

Затем он позвонил Цяо Юйсену, чтобы подтвердить информацию.

«Ха-ха…» — в смехе Цяо Юйсэня, казалось, слышалось недоумение. Не успел Си Лэн опомниться, как он продолжил: «Раз уж ты переехал, не волнуйся, просто расслабься и живи здесь. Приведёшь людей, заведёшь питомца — всё в порядке, у твоего арендодателя много недвижимости, делай, что хочешь».

«…А? Очень чисто? Даже кровать заправлена?»

Цяо Юйсен на мгновение замешкался.

Потом он снова рассмеялся: «Нет, я там не был. Фотографии, которые я тебе прислал, были сделаны сразу после ремонта. Может, он вчера клининговую службу нанял, у него же не было времени самому убираться посреди ночи, правда? Ха-ха».

Поговорив некоторое время, Си Лэн наконец начал распаковывать вещи.

Половина главной спальни на втором этаже была гардеробной, а наверху был небольшой чердак с двумя мансардными окнами, обеспечивающими обилие естественного света — идеальная студия, о которой он всегда мечтал.

Он оставил все свои вещи в главной спальне, оставив остальную часть квартиры как есть, а затем немедленно ушел.

Эта двухквартира находилась на десятом этаже, единственная на этом этаже, и была вдвое больше остальных квартир ниже. Два лифта, по два на этаж, на лестничной клетке тоже были окна, светлые и чистые. Подъём на десять этажей в таком окружении был совсем не утомительным.

В отличие от старого жилого комплекса, где коридоры были похожи на открытые полки для обуви, а повсюду были расклеены красочные объявления слесарей. Прежде чем спуститься вниз, Си Лэн взглянул на закрытую дверь соседа – чистую и без каких-либо знаков – он не знал, живёт ли там кто-нибудь.

В мгновение ока он спустился вниз и поймал такси до репетиторского центра, расположенного в пяти километрах.

Он прибыл ровно в 16:30, занятия еще не закончились.

Стояла середина июля, и Си Лэн решил, что в средних школах уже должны быть летние каникулы, но Жун Синъи проигнорировал его, отказавшись сообщить, когда начнутся летние каникулы. Он смог связаться только с мачехой, которая узнала, что у Жун Синъи летние каникулы начались на прошлой неделе, но его отправили в репетиторский центр.

Даже на севере в это время года солнце уже палило нещадно. Си Лэн стоял в тени и терпеливо ждал, пока пешеходы спешили мимо под зонтиками, обливаясь потом, но он не спешил, потягивая воду, когда ему становилось жарко.

16:50.

Из входа вышел первый ученик – худенький и изящный мальчик в очках. Но обычно ученики уходили группами. Этот мальчик, вышедший один, был странным. Он нес один рюкзак и ещё один в руке, оглядываясь по сторонам, словно кого-то искал.

Си Лэн обратил внимание.

Взгляд мальчика устремился в определённом направлении, на его лице появилось радостное выражение. Си Лэн проследил за его взглядом и внезапно замер.

Из угла показалась знакомая фигура.

Или, скорее, знакомое и в то же время незнакомое.

В последний раз, когда Си Лэн видел его, ему было 18 лет, это был энергичный возраст, но из-за ампутации он был прикован к инвалидному креслу и костылям, выглядел изможденным, мрачным и покрытым невидимыми шипами.

А теперь ему 15, он высокий и худой, полный молодой энергии, его глаза цвета персика хитрые и живые.

Жун Синъи, словно вор, осторожно приблизился к очкарику. Очкарик тоже подошёл, намереваясь отдать ему свой рюкзак…

Но внезапно откуда ни возьмись появился молодой человек и первым выхватил его.

Подойдя ближе, Жун Синъи наконец заметил Си Лэна. Выражение его лица резко изменилось. Он бросил рюкзак и бросился бежать!

Никто из них не произнес ни слова: один отчаянно бежал, другой отчаянно преследовал его.

Очкарик смотрел, ошеломлённый. Через несколько секунд его беспокойство за друга взяло верх. Он передвинул свои худые, нетренированные ноги и тоже погнался за ними.

Жун Синъи перекинул ногу через припаркованный у обочины мотоцикл, слишком измученный, чтобы даже дышать. Как только он схватился за руль, ключ выхватила рука, появившаяся словно из ниоткуда.

Глаза Жун Синъи расширились, и он сердито воскликнул: «Ограбление средь бела дня!? Верните!»

Голос Си Лэна был глубоким: «Ложись».

Жун Синъи проигнорировал его, глядя на него с вызовом.

«Ты опять прогулял занятия? Ты хоть представляешь, как тяжело твоя мама зарабатывает деньги?»

В этот момент наконец появился студент в очках, держа в руках рюкзак, и не знал, отдавать его или нет.

Жун Синъи небрежно взял свой рюкзак. Раз уж Си Лэн забрал ключ, он просто ушёл!

«Стой!» Но Си Лэн был неумолим. «Я договорился с твоей мамой, что ты останешься у меня этим летом».

Он также планировал перевести Жун Синъи в частную школу. Несмотря на высокую плату за обучение, учителя и охрана в частных школах были безупречны. Что ещё важнее, академическая нагрузка там была ниже, что было бы проще для Жун Синъи, если бы он хотел стать знаменитостью.

Но Си Лэн сейчас ничего об этом не упомянул.

Очевидно, что даже элементарное общение между ними в тот момент было затруднено.

Услышав, что мать поручила его старшему брату, Жун Синъи цокнул языком, а его глаза забегали, словно он что-то замышлял.

Затем, без предупреждения, он снова побежал.

Си Лэн легко догнал его. На этот раз, не проявляя жалости, он вытянул длинную ногу, сбив непослушного мальчика с ног и отправив его на землю.

«Ах!!!»

Студент в очках, который никогда раньше не видел ничего подобного, испугался, закрыл лицо руками и закричал.

Затем произошло нечто еще более ужасное.

Жун Синъи отчаянно сопротивлялся, нанося Си Лэну удары коленями и ногами.

Си Лэн, больше не сдерживаясь, нанес удар кулаком мальчику, стоявшему внизу.

Жун Синъи не издал ни звука даже после удара. Не желая отставать, он воспользовался случаем и сильно укусил Си Лэна за предплечье.

Меньше всего братья боялись избиений.

Си Лэн позволил ему укусить, его взгляд был холодным и глубоким, а голос был полон насмешки: «Жун Синъи, тебе уже 15, и ты все еще умеешь только кусаться?»

После того, как Жун Синъи отпустил его, Си Лэн с равнодушным выражением лица поднял его, схватил за воротник и заставил посмотреть ему в глаза.

Агрессивный и бесстрашный подросток неожиданно избегал его взгляда.

«Н-не надо… не бей меня больше…»

Очкастый студент осторожно подошёл, чтобы выступить посредником. Си Лэн отвёл руку назад, не прилагая больших усилий, но студент, проводивший всё своё время за учёбой, был очень слаб и с криком упал на землю.

Враждебные братья временно прекратили борьбу.

Студент в очках потерял очки. Он шарил вокруг, словно слепой, наконец нашёл их и надел обратно. Линзы треснули, что выглядело довольно комично.

«Извините», — Си Лэн подошёл и помог ему подняться. «Сколько стоили очки, я заплачу».

«Ничего страшного, не нужно», — добродушно ответил студент в очках, застенчиво улыбаясь и доставая из рюкзака новую пару очков. «Это часто случается, поэтому у меня есть несколько запасных пар».

«Он просто так говорит, не верь ему», — усмехнулся Жун Синъи, подходя ближе и насмехаясь: «У него нет денег, чтобы тебе возместить!»

Хотя его слова были пренебрежительными, они также косвенно выдавали его знакомство с Си Лэном.

Студент в очках, явно хороший студент, быстро понял: «Э-это твой...?»

«Я его старший брат», — сказал Си Лэн. «Покажи мне код оплаты».

«Ох, ох, ладно».

Студент в очках послушно выполнил приказ, а затем заметил, что на его счёт поступили пятьсот юаней. Подняв глаза, он увидел, как брат утаскивает смутьяна Жун Синъи. Он совершенно подавлен и только кричит о грабеже и похищении, что делает двух братьев невероятно привлекательными.

Возможно, из-за их привлекательной внешности прохожие думали, что они просто снимают их на камеру, никто не помогал Жун Синъи, некоторые даже доставали телефоны, чтобы сделать снимки.

…Поистине бесстыдно.

Даже студент в очках не выдержал этого зрелища, нахмурился и повернулся, чтобы пойти домой.

Cloudtop One.

Расположен в пределах четвертой кольцевой дороги Пекина, в пятнадцати минутах ходьбы от оживленных торговых центров и ведущих университетов.

Жун Синъи подозревал, что ему снится сон, будто его избивает брат, и у него галлюцинации.

Си Лэн вытащил Жун Синъи из машины. В Cloudtop One были усилены меры безопасности, такси не могли въехать, все жители ездили на личных автомобилях с водителями, как правило.

Но в таком месте Си Лэн на самом деле использовал свое лицо, чтобы открыть ворота!!

Две аномалии вошли под палящим заходящим солнцем.

Когда Си Лэн ввел пароль и открыл дверь, Жун Синъи наконец вышел из оцепенения: «Чья это квартира?»

Си Лэн проигнорировал его: «Выбирай любую комнату на первом этаже и не забудь выбросить обёртки от закусок. Завтра я заберу твой багаж, а сегодня вечером просто надень свою одежду».

Жун Синъи усмехнулся, но его тело было честным, и он быстро скользнул в большой номер, словно проворный вьюн.

Высунув голову, он взволнованно прошептал: «Я слышал, здесь живет много знаменитостей».

За считанные минуты Жун Синъи вжился в роль хозяина дома, выбежал из дома и вцепился в плакат в гостиной: «Чёрт возьми! Постер с автографом Миньшэня! Он тоже настоящий? И эти диски… так ты не лгал?»

Си Лэн проигнорировал его, выражение его лица было безразличным: «Я только что переехал, дома ничего нет, пойдем со мной, мы зайдем в супермаркет, чтобы купить немного еды и других необходимых вещей».

«Т-ты теперь действительно богат? Могу я потратить твои деньги?» Жун Синъи, естественно, предвкушал лучшую жизнь, а затем надулся: «У тебя не так много денег, не трать их безрассудно…»

Си Лэн сказал: «Если не хочешь идти, то просто оставайся дома».

Жун Синъи, у которого отобрали телефон, совершенно не понял сути и не имел выбора: «Ладно, я пойду, теперь ты доволен? Дай мне что-нибудь из одежды, у меня вся спина в грязи… и всё из-за того, что ты мне подножку поставил».

По дороге они почти не разговаривали, по крайней мере, больше не ссорились. С двумя пластиковыми пакетами каждый, они спокойно вернулись домой.

Си Лэн не хотел ехать на лифте, поэтому он позволил Жун Синъи подняться одному.

Жун Синъи надулся, решив, что это слишком утомительно, и решил подняться по лестнице вместе с ним.

Видимо, они не осознавали, что подъем по лестнице был явно более утомительным.

Поднимаясь по лестнице, Жун Синъи чувствовал, что два пластиковых пакета в его руках налиты свинцом. Он не переставал жаловаться.

Си Лэн остался равнодушен: «Тогда поднимись на лифте и подними все четыре сумки наверх, в любом случае, большинство из них — твои вещи».

«Как я могу нести четыре сумки двумя руками?»

Он говорил весьма внушительно, но все равно не воспользовался лифтом, а по глупости последовал за Си Ленгом.

Они оба, один за другим, тяжело дыша, наконец добрались до десятого этажа.

Их голоса дошли до  соседей раньше них.

Мин Чжи, который собирался ввести пароль и пойти домой, остановился и повернул голову в сторону лестницы.

Следующий момент.

Все трое столкнулись, и время на несколько секунд словно замерло.

Кровь бросилась в щеки Жун Синъи, лицо его вспыхнуло от волнения, он заикался, глаза чуть не вылезли из орбит.

Сердце Си Лэна екнуло.

Что? Мин Чжи жил по соседству? Мин Чжи был его единственным соседом? Слишком уж много совпадений… но эту квартиру ему предложил Цяо Юйсэнь, так что в этом совпадении была определённая неизбежность. Но дело было не в этом.

Суть в том, что Жун Синъи был настоящим поклонником Мин Чжи, настоящим фанатом.

Раньше в квест-комнате проблем не возникало: все были сосредоточены на решении головоломок, и у Ло Цзяяня не было возможности выразить своё восхищение. Его характер также был полной противоположностью Си Лэну, так что он не вызывал беспокойства.

Но теперь, когда настоящий фанат и фальшивый фанат были вместе, и они были братьями, Си Лэн забеспокоился, что Мин Чжи что-нибудь заметит.

Прежде чем Си Лэн успел отреагировать, Жун Синъи бросился вперёд, его лицо покраснело, а слова были бессвязными: «Мин… Мин Чжи-гэгэ… это правда ты? Реальный человек… о боже. Я сплю? М-могу ли я получить твой автограф?»

Си Лэн попытался остановить его, схватив за руку, нахмурившись и слегка покачав головой.

Но Мин Чжи был очень щедр: «Все в порядке, я дам ему автограф».

Си Лэн поджал губы и отпустил руку Жун Синъи.

Мин Чжи был неожиданно мягок и терпелив с поклонником, которого он встретил впервые, спросив: «Как тебя зовут?»

«Жун Синъи», — взволнованно произнес Жун Синъи. «Жун» — лёгкий, Син — звезда, И — яркий, сияющий…»

«Ваше настоящее имя?»

«Хм-хм, мне его мама дала».

«Ваша фамилия — Ронг?»

«Хм-м. Это довольно редкое явление, не так ли? Но мне оно не очень нравится, Мин Чжи-гэгэ, можешь звать меня просто Сяо И».

"…Хорошо."

Мин Чжи быстро дал Жун Синъи личный автограф, небрежно получив информацию, которая разрушила его надежды.

Дети в наши дни были упитанными и высокими. Он не был уверен, учится ли этот почти полутораметровый подросток в средней или старшей школе. Но Си Лэн тоже был не очень старым, у них не могло быть большой разницы в возрасте.

Этот парень был очень красивым: его яркие персиковые глаза, как и его имя, ярко сияли. А ещё у него была милая ямочка на левой щеке.

Его внешность и характер полностью отличались от Си Лэна

Он также был в десять раз разговорчивее Си Лэна.

И фамилии у них были разные.

Вчера Цяо Юйсэнь сказал ему, что Си Лэн, возможно, живет не один, и сегодня он увидел это своими глазами — Си Лэн привел домой красивого молодого человека, и их знакомство определенно не могло возникнуть в одночасье.

«…»

Из этих троих, пожалуй, только Жун Синъи, успешный болельщик, был в приподнятом настроении и все еще хотел многое сказать своему кумиру.

«Спасибо», — в этот момент заговорил Си Лэн, деликатно сдерживая нетерпеливого Жун Синъи. «Тогда мы пойдём, нам ещё нужно приготовить ужин».

Ему даже пришлось приготовить ужин для этого ребенка.

Мин Чжи: «…Ммм-хмм».

Си Лэн слабо улыбнулся и потянулся к двери.

Мин Чжи случайно заметил на его светлом предплечье отчётливый след от укуса. Он ошеломлённо посмотрел на мальчика, вошедшего в квартиру следом за ним.

Хлоп.

Дверь плавно закрылась, разделив два мира.

Глава 31: Бродячий котенок

Си Лэн, проживший много лет в одиночестве, овладел различными жизненными навыками, за исключением кулинарии.

Дело было не в том, что он плохо с этим справлялся, а скорее в том, что ему было всё равно. Еда, по его мнению, была всего лишь способом набить желудок, не нуждаясь в изысканных блюдах, лишь бы это было съедобно.

Жун Синъи ел лапшу с негодованием на лице, бормоча себе под нос: «Неужели Минь Чжи-гэгэ живёт по соседству? Интересно, что он ест на ужин… Я хочу поесть с ним. Я всё ещё не могу поверить, может, я сплю?»

Си Лэн холодно сказал: «Ты спишь».

Жун Синъи жаловался во время еды: «Как во сне можно есть такую отвратительную еду?»

Си Лэн: «Если вы считаете это отвратительным, то приготовьте это сами».

«…»

Жун Синъи нахмурился, но все равно послушно доел все, не оставив ни капли супа.

…Этот ребёнок был очень голоден. Си Лэн, осознавая свои кулинарные способности, был, естественно, шокирован.

Жун Синъи нахмурился, на его лице отразилось недоумение: «Ты все эти годы ел только такую еду? Чтобы сэкономить деньги и жить в такой большой квартире?»

Си Лэн не ответил, лишь сказав: «Теперь ты будешь жить со мной, не беспокойся о деньгах. Но тебе придётся выполнять работу по дому, например, убираться и мыть посуду».

Жун Синъи усмехнулся, хотя и не верил, что его брат действительно разбогател, но все равно послушно взял миску, чтобы вымыть ее.

Хорошие новости, как и плохие, всегда приходили одна за другой. Переехав днём в безопасную и комфортную новую квартиру и похитив своего ещё живого и брыкающегося младшего брата, Си Лэн вечером получил сообщение от Шэн Цзяо.

Шэн Цзяо сначала сообщил ему, что официально анонс квеста «Unlimited Escape Room» состоится завтра вечером. Поскольку он был новичком и не имел опыта публичного выступления, он опасался, что Си Лэн может поддаться влиянию общественного мнения в интернете, и позвонил, чтобы предупредить его.

Интернет был разношёрстным, полным самых разных людей. Даже несмотря на то, что шоу ещё не вышло в эфир, неизбежно нашлись бы люди, комментирующие его фотографии, строящие догадки и копающиеся в его прошлом.

Си Лэн не возражал, он уже однажды умер.

Затем Шэн Цзяо поднял второй вопрос.

«Вот так», — сказал Шэн Цзяо. «Эта серия получилась гораздо лучше, чем я ожидал, особенно та часть, где вы объяснили Фэйфэй загадку о лестнице на пианино. Несколько моих коллег были тронуты до слёз. Поэтому мы хотим записать на видеокамеру прошлое Фэйфэй и Сяоя, когда они вместе учились и рисовали, и вставить её сюда. Я хотел бы поручить вам написать картину маслом с изображением двух девочек, чтобы использовать её в качестве фона на стене. Вы можете сами решить, как её нарисовать, особых требований нет, просто сроки немного поджимают — две недели…»

Затем он неуверенно добавил: «Вы ведь принимаете заказы, верно? Цена договорная, и вы будете указаны как художник, ваше имя будет выделено жирным шрифтом».

Си Лэн уже некоторое время снова взял в руки кисти.

Но рисовать по чьему-то заказу он не делал ни разу в жизни.

Однако Шэн Цзяо предоставил ему полную свободу, попросив нарисовать только двух девушек, без каких-либо других ограничений по размеру или ракурсу.

Подумав немного, Си Лэн согласился и не спал всю ночь, создавая два первоначальных черновика.

Когда слабый утренний свет проникал через окно в крыше, в воздухе кружились мельчайшие частицы пыли, окруженные ореолами.

Си Лэн открыл слегка налитые кровью глаза, свернулся калачиком на кожаном диване и молча изучал картины неподалеку.

Студия теперь была просторной и светлой, в ней было более чем достаточно места для двух мольбертов.

На одном мольберте находился большой холст, но он набросал только две маленькие фигуры сзади, немного ниже центра холста.

Другой портрет Минь Чжи, на котором было видно только его левое ухо и острый профиль, тоже был написан на холсте и гораздо более формально, чем предыдущий набросок.

Чжу Минлан попросил его нарисовать ещё Мин Чжи, желательно для публикации в его основном аккаунте. Учитывая, что шоу вот-вот выйдет в эфир, это стоит включить в повестку дня.

Он повернулся на диване, взял телефон, переключился между несколькими приложениями, пока наконец не добрался до своего фотоальбома и не пролистал его.

Появилась фотография с Мин Чжи в отеле.

Мин Чжи внезапно притянул его к себе, он не был готов, но Мин Чжи тоже не смотрел в камеру; их интимная поза, слегка размытое изображение, красно-золотой фон отеля — все это было похоже на фотографию папарацци из старой развлекательной жизни Гонконга.

Музыка Мин Чжи эхом звучала в его ушах всю ночь. Следуя ритму, он приблизил фотографию, сначала взглянув на Мин Чжи, а затем на себя.

Возможно, его разум не был ясен рано утром, но он чувствовал, что не уступает главному герою Гуну?

Он вдруг почувствовал, что мог бы быть и более жадным.

Не просто жить мирно.

Возможно, он мог надеяться на большее...

Бац, бац, бац!

Благодаря хорошему качеству новой квартиры отчаянный стук в дверь не привел к ее поломке.

Си Лэн спустился вниз, чтобы открыть дверь.

Жун Синъи стоял в дверях с угрюмым лицом: «Мне нужно идти к репетитору! Верни мне мой телефон!»

Си Лэн небрежно вернул ему телефон: «Возвращайся сразу после занятий, можешь взять такси, я верну тебе деньги. Мотоциклы не допускаются».

Точно, и ключ от мотоцикла!

Но Жун Синъи, зная упрямство брата, не посмел спорить, цокнул языком, спустился вниз, взяв рюкзак, и ушел.

За обедом он снова услышал имя «Си Лэн».

Жун Синъи недоверчиво посмотрел на своего друга в очках, на мгновение ошеломлённый: «А? Что? Подожди, а откуда ты теперь знаешь, что его зовут Си Лэн?»

Друг в очках показал ему телефон: «Официальный анонс шоу уже вышел, разве это не он? Некоторые говорят, что это сильно отфотошоплено, ха-ха, но, по-моему, вживую он выглядит ещё лучше!»

«Ха-ха, слушай, кто-то сказал, что у него и Мин Шэня есть потенциал CP... Красивые парни всегда хорошо смотрятся вместе».

Жун Синъи усмехнулся, но его рука честно потянулась к телефону, а затем он чуть не швырнул невинный телефон через всю комнату.

Его друг в очках издал ряд встревоженных «эй».

Жун Синъи пробормотал что-то и снова переключился на свой телефон.

«Чёрт возьми?»

Жун Синъи был ошеломлен.

Несколько месяцев назад он увидел новости о том, что Мин Чжи будет участвовать в реалити-шоу под названием «Unlimited Escape Room». Он был невероятно взволнован, и вот наконец-то официальное объявление.

@UnlimitedEscapeRoomOfficial: #UnlimitedEscapeRoomFullCastAnnouncement# Соберите всю уверенность и смелость, чтобы вместе преодолеть неизведанные испытания! Полный состав участников Unlimited Escape Room официально объявлен! @MinZhi @JiangSongnanSong @LuoJiayanSalt @XiLengXL @QiaoqiaoIsQiaoqiao Ознакомьтесь с «резюме» пяти участников~

Ниже были представлены индивидуальные фотографии пяти гостей с указанием их имен, возраста, особых навыков и другой личной информации.

Си Лэн сменил своё официальное имя, поэтому мало кто в реальной жизни знал о нём. Он открыто использовал своё настоящее имя и сменил имя в основном аккаунте Weibo. Цяоцяо же, по-прежнему, осторожно использовал запоминающийся и броский сценический псевдоним.

Лицо Жун Синъи сморщилось, когда он уставился на экран своего телефона, снова и снова увеличивая масштаб.

Впервые увидеть брата с этой точки зрения было странно и неописуемо.

Тем более, что в резюме было несколько вопросов, например, о мотивации участия в шоу. Ответ Си Лэна состоял из двух простых слов: «В погоне за звёздами».

Поклонники Мин Чжи в комментариях буквально сходили с ума от зависти.

Голова Жун Синъи была полна вопросительных знаков: «Что?»

Хотя он и не видел своего брата последние несколько лет, они ведь не были чужими, не так ли?

Затем он открыл Weibo Си Лэна. Значит, этот парень пользовался Weibo? Жун Синъи с любопытством пролистал его и обнаружил, что Си Лэн забрал пост, который он забрал из аэропорта.

Человек на фотографии действительно был Си Лэном ,фанаты говорили, что он невероятно красив, но он считал, что это просто нормально, он был немного красив, но дело было не в этом... дело было в светящейся повязке Мин Чжи на его голове???

Имея неопровержимые доказательства, Жун Синъи все равно надулся: «Как он может быть поклонником Мин Чжи-гэгэ?»

Его друг в очках наклонился и спросил: «Что ты сказал?»

Жун Синъи поджал губы и убрал телефон: «Ничего, давай вернемся».

Несмотря на то, что его сердце переполняло любопытство, и тот факт, что его любимый кумир жил по соседству с Си Лэном, в тот день после занятий он все равно поехал на метро, а затем на автобусе, проехав весь путь обратно в загородную квартиру, которую он снимал вместе с матерью.

На следующий день были выходные. Жун Синъи спокойно играл дома, когда позвонил Си Лэн, и его мать, Е Нань, решительно встала на сторону брата, лично проводив его ко входу в комплекс Cloudtop One.

«Не думай, что я не знаю, что ты вечно прогуливаешь уроки. Твой брат теперь зарабатывает и готов заботиться о тебе. С сегодняшнего дня ты будешь жить с братом». У Е Нань не было другого способа справиться с этим сыном, ей оставалось только терпеливо уговаривать его снова и снова.

«Зачем?!» — Жун Синъи возмутился. «Он ушёл, ничего не сказав, и теперь вернулся, ничего не сказав. За кого он меня принимает? Я что, какая-то тряпка? Он даже читает мне нотации, какое он имеет право… Я…»

"Шлепок!"

Е Нань ожесточилась и дала ему пощечину.

Лицо Жун Синъи повернулось в сторону, его глаза мгновенно покраснели.

«Ты понимаешь, как неблагодарно ты звучишь…» — сказала Е Нань, теряя контроль над эмоциями. «Все больше и больше похожа на твоего отца!?»

Мать и сын расстались в плохих отношениях.

Си Лэн получил сообщение от мачехи, что она прислала Жун Синъи. Си Лэн, сосредоточенный на рисовании, не обратил на это особого внимания, но до девяти часов вечера снизу не доносилось ни звука.

Сообщение от мачехи пришло три часа назад, в доме было тихо, Жун Синъи не вернулся.

За окном барабанил дождь. Летом дождь всегда начинался внезапно.

Си Лэн откинул волосы назад, поджал губы и позвал мачеху.

«Ты дома? Ммм… С Сяо И всё в порядке. Хорошо. Не волнуйся».

Повесив трубку, он наконец почувствовал, что подавленное им беспокойство вышло на поверхность.

Сначала он постучал в дверь соседнего дома Мин Чжи и, пока ждал, пытался сделать спокойное лицо.

«Мин Чжи-ге». Си Ленг старался сохранять спокойствие. «Сяо И с тобой?»

…Сяо И?

Такая интимная форма обращения.

Мин Чжи нахмурился: «Нет, я его не видел. Что случилось?»

«Ничего», — улыбнулся Си Лэн. «Извини за беспокойство».

Он всегда казался вежливым и учтивым, но сегодня Мин Чжи почувствовал что-то необычное — эту явно натянутую улыбку.

В дуплексе было огромное окно от пола до потолка, простирающееся от первого до второго этажа. На его фоне высокий мужчина казался маленьким.

Минь Чжи нахмурился и посмотрел в окно. Через некоторое время он увидел Си Лэна, выбегающего под дождь, явно с тревогой ища что-то.

Он вернулся примерно через десять минут.

Минь Чжи приоткрыл дверь. Мимо прошла промокшая фигура, словно блуждающая душа, неся с собой запах дождя. Он бесшумно открыл дверь и вошёл в квартиру. Через некоторое время он снова вышел, переодетый в сухую белую футболку, с зонтиком и пустой картонной коробкой в руках.

Тайна, окружающая его, становилась все глубже.

Любопытство Мин Чжи было задето, но он также боялся напугать одинокую душу и услышать еще одно «извините за беспокойство».

За окном Си Лэн снова спустился вниз под дождь, его белая фигура выделялась в ночи. Он держал прозрачный зонтик и шёл к определённой цели.

Его предыдущее возвращение, чтобы переодеться, выглядело спокойным и собранным, но Мин Чжи заметил, что на этот раз он забыл надеть шарф.

Это первый случай за все время их встреч.

Жун Синъи присел в углу, опустив голову.

Промокший подросток выглядел невероятно жалко, словно брошенный котенок.

Си Лэн легко его нашел.

Его желание немедленно подойти к нему сдерживалось рассудком. Урок, навеянный их разорванной братской связью в прошлой жизни, заставил его колебаться.

Он боялся повторить свои прошлые ошибки, попасть под контроль жестоких генов Жун Хайгао и прибегнуть к насилию или сказать холодные и резкие слова, которые только еще больше оттолкнут его семью.

Итак, Си Лэн молча вернулся в свою квартиру, переоделся в чистую одежду, взял зонтик и картонную коробку и медленно приблизился.

Услышав звук, Жун Синъи тут же поднял голову.

Это был не первый проходящий мимо человек, но это был его брат.

Дождавшись его, он просто смотрел, настороженно обхватив колени, и не двигался.

Си Лэн молча прошел мимо него.

…Он меня не видел?

Жун Синъи был ошеломлен, медленно поднялся и не решался заговорить, пока не представилась возможность.

Си Лэн ушел.

Какого черта.

Он почувствовал легкую злость и обиду и тут же побежал за Си Лэном, шлепая по лужам и издавая громкие звуки.

Си Лэн не обернулся, словно оглох.

У Жун Синъи пробудился дух соперничества, и он продолжил бежать, несмотря на сильный дождь.

Один с зонтиком, другой промокший, они прошли половину комплекса и подошли к небольшому павильону.

Си Лэн закрыл зонтик, поставил картонную коробку на сухую землю и заговорил в стороне.

«Что ты делаешь?» — раздался из-за его спины любопытный голос Жун Синъи.

«Позавчера я нашёл бездомную кошку». Си Лэн не обернулся, сосредоточившись на установке коробки. «Не знаю, переживёт ли она этот шторм».

Жун Синъи, испытывая невероятное любопытство, смог лишь подойти и посмотреть.

Си Лэн положил в картонную коробку немного еды и воды, а также сухой хлопковый шарф.

Сделав это, он встал и ушёл. Жун Синъи поспешил за ним: «Если ты не останешься здесь, как ты собираешься заразиться?»

Си Лэн отнесся к этому безразлично: «Давайте сначала посмотрим, выживет ли».

«…»

Молодой человек и подросток, друг за другом, соблюдая определенную дистанцию, странно двигались под дождем.

Наконец они оба вернулись в убежище своего многоквартирного дома.

Мин Чжи наконец отпустил занавеску, за которую держался.

В полночь Си Лэн спустился вниз, чтобы проверить Жун Синъи. Эта проверка заставила его замереть на месте.

Он не думал, что незапертая дверь означает восстановление их братских отношений. Он почувствовал что-то неладное и решительно вошёл.

Подросток на кровати крепко спал, его глаза были закрыты, но брови были нахмурены, а несколько прядей волос на лбу были влажными от пота.

Жун Синъи был на несколько лет младше его. Даже если небо рухнет, старший брат его поддержит. А мать, несмотря на свою робость, всё же могла хоть как-то его защитить.

Для сравнения, Жун Синъи был здоровым ребенком.

По крайней мере, он мог нормально выражать своё недовольство, неприязнь и гнев, свою радость и умиление. Он мог быть возбуждённым и восторженным, мог также дуться и злиться.

Поэтому Си Лэн нашел свое нынешнее состояние еще более необычным: слишком спокойным и даже не запирающим дверь.

Подумав немного, Си Лэн молча протянул два пальца.

Затем ладонью, осторожно ощупывая лоб.

…У него была лихорадка.

Даже здоровый пятнадцатилетний подросток, который провел под дождем неизвестно сколько времени, не смог бы его выдержать.

Си Лэн нахмурился, собираясь убрать руку и пойти за телефоном, но поблизости была круглосуточная аптека...

Жун Синъи, находившийся в полусне, внезапно схватил его за руку.

Си Лэн слегка удивился, нахмурившись ещё сильнее. Сейчас ему не хотелось спорить с Жун Синъи.

Сильный жар затуманил разум Жун Синъи, растворив его защитные шипы.

Он обвивался вокруг Си Ленга, словно лиана, обвивающая дерево, необычайно мягкий и гибкий.

«…Ты снова собираешься меня бросить?»

Подросток обнял Си Лэна за руку, его голос был хриплым и гнусавым.

Много лет назад, в похожую дождливую ночь, он проснулся и обнаружил, что находится один перед лицом жестокого и жестокого отца.

Словно преодолевая время, он упрекнул 17-летнего юношу, который ушел, не попрощавшись, мальчика, на которого он полагался и которому доверял больше всего.

И позвал его, голос его был прерывистым от рыданий.

«Гэгэ».

Глава 32: Уродливые шрамы

Даже если это был Жун Синъи, его младший кровный брат, Си Лэн все равно не привык к прикосновениям и прижиманиям.

К счастью, Жун Синъи всего лишь спал. Си Лэн, сохраняя равнодушное выражение лица, оттащил его и снова укрыл одеялом.

Затем он поднялся наверх, взял телефон и заказал доставку лекарств.

Предполагалось, что доставка займет около двадцати минут — быстрее, чем ему самому пришлось бы добираться до аптеки.

Си Лэн откинулся на спинку дивана, мирно закрыл глаза и молча ждал.

Только руки сложены перед собой, костяшки пальцев напряжены и белы, вены на тыльной стороне ладоней выступают.

…

Через полчаса в дверь позвонил дежуривший ночью управляющий недвижимостью.

В комплексе Cloudtop One действовали строгие ограничения на присутствие постороннего персонала, включая водителей доставки и курьеров. Все продукты питания и товары передавались управляющей компании, которая затем развозила их жильцам.

Менеджер знал, что обе квартиры на этом этаже принадлежат Мин Чжи, хотя в заказе был указан адрес соседней квартиры, он все равно прислушался к своей памяти и позвонил в дверь квартиры Мин Чжи.

Прождав три минуты, он в замешательстве почесал голову и нерешительно направился к противоположной двери...

Щелк, дверь позади него открылась.

Менеджер обернулся с улыбкой и вежливо сказал: «Господин Мин, ваша посылка прибыла».

Мин Чжи нахмурился, глядя на протянутый ему бумажный пакет.

На бумажном пакете был напечатан крупный иероглиф «лекарство», поэтому менеджер добавил: «Господин Мин, если вы или члены вашей семьи почувствуете себя плохо, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне».

Мин Чжи взглянул на него на мгновение, не отрицая его слов, и взяла бумажный пакет: «Хорошо».

Служба управления недвижимостью элитного жилья действительно была продуманной.

Они внимательно помнили каждого жителя и действовали в соответствии с устоявшимся опытом, в результате чего груз был отправлен по неправильному адресу.

После ухода управляющего Мин Чжи не сразу закрыл за собой дверь.

Он поднял жёлтый бумажный пакет и разобрал мелкий чёрный шрифт на чеке. Покупателем был его сосед, господин Си, время заказа, вид лекарства, записка с просьбой о срочной доставке…

Жаропонижающее средство посреди ночи?

Логично, что Мин Чжи не должен был знать смысла всего этого, но кто посоветовал ему завести лучшего друга-гея, который ведет беспорядочную половую жизнь?

Он вдруг спохватился и тут же забарабанил в закрытую дверь по соседству.

Выпустив пар, он наконец осознал, что к нему вернулся рассудок. Он вспомнил, как Си Лэн искал кого-то под дождём несколько часов назад, и вдруг понял. Но в этот момент дверь открылась.

Лицо Си Лэна было полно тревоги, которая застыла, как только он увидел посетителя.

Он только что пришел забрать посылку и был одет в пижаму, V-образный вырез которой открывал часть его светлых ключиц, а шея была естественно обнажена, но он быстро прикрыл ее рукой.

У Мин Чжи перехватило дыхание: «Лекарство доставили мне домой».

«А…» — поздно ночью Си Лэн отреагировал немного медленно. — «Извини, побеспокоил».

«Все в порядке, я еще не спал».

Но Мин Чжи не выпускал бумажный пакет из рук. Си Лэн не мог его взять, поэтому он поднял на него взгляд и неуверенно сказал: «Спасибо, просто отдай его мне».

Но Мин Чжи не только не дал ему лекарство, но и загородил дверь ногой: «Что-то случилось? Можно зайти и посмотреть?»

«В конце концов, ты мой поклонник».

«…»

Игнорируя право собственности на квартиру, Си Лэн не нашёл причин отказаться. Насладившись преимуществами статуса фаната, он должен был взять на себя некоторые обязательства.

Более того, Си Лэн был встревожен. Он решительно отошёл в сторону, и Мин Чжи наконец отпустил его, позволив ему принять жаропонижающее.

«У Сяо И лихорадка».

Он успел лишь кратко объяснить Мин Чжи, прежде чем повернулся и помчался в комнату Жун Синъи.

Ему пришлось принять лекарство и открыть дверь, обе его руки были заняты, а шея полностью открыта, и, к сожалению, Мин Чжи мог видеть только торопливый вид сзади.

Мин Чжи быстро последовал за ним, снова толкнув дверь спальни, которую только что закрыл Си Лэн. Идол, прикрываясь своим титулом, вёл себя как законченный бандит.

Однако, увидев раскрасневшегося и вспотевшего подростка на кровати, он невольно смягчил свои движения, не желая его беспокоить.

Си Лэн несколько раз позвал: «Сяо И».

Жун Синъи открыл свои затуманенные, цвета персика, глаза и тихо произнес: «А?» Сначала он коснулся протянутой руки Си Лэна. Она была прохладной, настоящей, совсем не похожей на ту, что была в снах последних лет. Но когда он поднял взгляд и увидел Минь Чжи, он снова почувствовал себя нереальным и пробормотал, словно во сне: «…Гэ? Минь Чжи-гэгэ?»

«Ты спишь». Лицо Си Лэна оставалось бесстрастным, когда он поднял его, протягивая лекарство и воду. «Возьми это».

Жун Синъи не сопротивлялся, послушно приняв жаропонижающее, которое также оказывало седативное действие.

Си Лэн сидел у кровати и утешал его, рассказывая откровенную ложь, заставляя наивного подростка твердо поверить, что внезапное появление его кумира было всего лишь сном.

Поскольку это был всего лишь сон, Жун Синъи схватил брата за руку, используя его как уютное одеяло, и снова уснул.

Мин Чжи колебался: «…»

Его взгляд несколько раз переместился туда-сюда, наконец остановившись на профиле Си Лэна.

Чуть ниже виднелась таинственная кожа под кадыком, которую Си Лэн всегда скрывал воротником или шарфом.

«Не смотри». Си Лэн, почувствовав его взгляд, опустил голову и опустил глаза. «Это отвратительно».

Мин Чжи вспомнил, что в тот день, когда он ехал на автобусе в квест-комнату, у Си Лэна, казалось, было такое же выражение лица, он что-то бормотал, но не мог расслышать отчетливо.

Только сейчас он извлек это из своего подсознания.

В то время Си Лэн, трогая консилер на шее, сказал: «Это что-то отвратительное».

Несколько простых слов, складывающихся в самоуничижительное предложение, наполненное неизведанной болью.

Это был шрам.

Чуть ниже кадыка, горизонтальный, длиной около пяти-шести сантиметров, темно-красный, слегка приподнятый и закрученный, как у сороконожки или какого-то червяка, вертикальные стежки образуют усики.

Несмотря на его изящно вылепленные черты лица и необычайный темперамент, шрам, своим заметным присутствием, привлекал все его внимание.

Люди всегда любили подглядывать в безобразия и сплетничать о них.

Особенно недостатки красоты, зло в добре, темная сторона доброты.

Лицо Си Лэна оставалось бесстрастным, он даже не пытался прикрыть обнажившийся шрам, а лишь держал голову опущенной.

Внезапно он встал и предстал перед Мин Чжи, спокойно раскрывая все, что он скрывал.

«Пойдем, пусть поспит».

Си Лэн осторожно убрал пальцы Жун Синъи и встал.

Это спокойствие не было равнодушием.

Но знакомая мертвая тишина, чувство безнадежности.

Как и то, как он жил в той обветшалой старой квартире, полной хлама, но не беспокоился об этом, позволяя своему сияющему кумиру «сидеть».

Люди всегда жаждали света и красоты, жаждали нравиться, хвалить и восхищаться. Такова была человеческая природа. Поэтому они пытались скрыть свою неприглядность, стремясь представить себя с лучшей стороны.

Глядя на Жун Синъи, лежащего на кровати, Мин Чжи хотел задать ему много вопросов, но он открыл рот, но тут же закрыл его, не сказав ни слова.

Не произнеся ни слова, они вдвоем направились в гостиную.

【…Что это? Так уродливо.】

Си Лэн, стоя спиной к Мин Чжи, слегка прикрыл глаза.

Снова слуховые галлюцинации.

Он думал, что после того, как он пережил глубочайший страх смерти, все это больше не будет его беспокоить.

【Держись от меня подальше!】

Глядя безучастно на падающие капли дождя на окно, Си Лэн пробормотал себе под нос: «Дождь все еще идет?»

【Так отвратительно… так страшно…】

Шаги смешивались с галлюцинациями и шумом дождя, хаотичными и беспорядочными; дождь за окном был подобен бесчисленным беспорядочным иглам, пронзающим уши, вонзающимся в мозг.

【Ты это с собой сделал? Боже мой, я больше не хочу сидеть рядом с тобой!】

Боковым зрением он увидел мелькнувшую одежду. Си Лэн вздрогнул, повернул голову и увидел Мин Чжи, стоящего всего в двух шагах от него.

Он вспомнил скрытную манеру поведения Мин Чжи, когда тот говорил о своей музыке, поэтому нашел тактичный предлог, чтобы отмахнуться от него: «Уже поздно, тебе пора возвращаться, я планирую немного послушать твои песни».

【Разве тебе не стоит прикрыть этот шрам? Это же школа! А вдруг ты напугаешь других детей!? Учитель, этот ребёнок… действительно в порядке?】

Но Мин Чжи, казалось, ничего не слышал: его лицо было серьезным, а темные глаза пристально смотрели на Си Ленга.

【Жун Чжао… можешь ли ты теперь носить в школе рубашки с воротником?】

Си Лэн вырвался из галлюцинаций, посмотрел на реального человека перед собой и собирался что-то сказать.

Но Мин Чжи заговорил первым, спросив: «Кто это сделал?»

…

В долгих и темных воспоминаниях Си Лэна Жун Синъи, только научившийся ходить, полный любопытства ко всему, направился к отцу, но тот его раздраженно оттолкнул.

Благодаря этому опыту Жун Хайгао нашел еще одну интересную игрушку.

Его старший сын был тихим ребенком, и, избивая его, можно было не беспокоиться о жалобах соседей, но это было невероятно скучно.

С другой стороны, его младший сын плакал и капризничал, давая ему ложное чувство власти, как будто безрассудные действия в этом доме могли доказать, что он не неудачник в обществе, а могущественный король.

В тот год Жун Синъи было шесть лет, и он собирался пойти в начальную школу. В том же возрасте Си Лэн потерял мать.

Ни один из детей не был особенно непослушным, однако они постоянно подвергались неоправданному насилию.

Двенадцатилетний Си Лэн вернулся домой из школы и, ещё не открыв дверь, услышал крики Жун Синъи. Он изо всех сил толкнул запертую дверь и увидел свою мачеху, лежащей на кухонном полу в растрепанной одежде, с распухшим и избитым лицом, дрожащей и закрывающей лицо руками.

Жун Синъи лежал на полу, руки отца обнимали его за шею, он был едва в сознании.

Возможно, она все еще лелеяла надежду в отношении этого человека, а может быть, была слишком напугана, чтобы пошевелиться.

Двенадцатилетний Си Лэн был выше и сильнее взрослой женщины. Е Нань, словно найдя спасательный круг, смотрела на молчаливого и угрюмого мальчика у двери, её глаза были влажными.

Жун Синъи без сил лежал на полу. Жун Хайгао уже собирался пойти на кухню, чтобы разобраться с Е Нань, когда Жун Синъи обнял его за ногу.

«Н-нет, не… не бей мою маму…»

"Шлепок!"

Жун Хайгао нанес ему удар тыльной стороной ладони.

«Я столько лет тебя, блядь, растил зря. Понимаешь? Это та сука деньги первая спрятала! Неблагодарный ты мразь, ты всё ещё мой сын!? Я потратил десятки тысяч, чтобы спасти твою никчёмную жизнь, чёрт возьми… Мне следовало догадаться, что ты пришёл в мою семью обузой!»

Си Лэн холодно наблюдал за всем этим, молча беря с полки нож для фруктов.

С решимостью не возвращаться он бросился к Жун Хайгао.

Зрачки Жун Хайгао сузились.

Он ясно увидел эмоцию в глазах Си Лэна: это был страх.

Поэтому Жун Хайгао тоже его боялся.

Однако сила двенадцатилетнего мальчика не шла ни в какое сравнение с силой сильного и здорового взрослого лет тридцати-сорока. В мгновение ока блестящий нож для фруктов оказался в руке Жун Хайгао.

В то время Си Лэн чувствовал, что смерть — это освобождение, единственная форма сопротивления.

Если он умер, значит, умер.

Но когда Жун Хайгао замахнулся на него ножом, а он лежал в луже крови, сжимая горло, в голове у него была только одна мысль.

Не умирай, не умирай, не умирай, не умирай.

Он не хотел умирать...

Жун Синъи был так напуган, что не мог говорить, а его мачеха чуть не упала в обморок. К счастью, она работала медсестрой в клинике и имела опыт оказания первой помощи. Она быстро отреагировала, перевязала рану и вызвала скорую.

Он выжил, но у него остался шрам длиной в пять-шесть сантиметров и глубиной в четыре сантиметра — напоминание, которое сопровождало его более десятилетия, до самой смерти.

И вот теперь он возродился.

— «Кто это сделал?»

Впервые за две жизни кто-то задал ему этот вопрос, и его тон был полон гнева.

До этого только один человек был другим – Ло Цзяянь. Ло Цзяянь смотрел на его шрам не с отвращением или страхом, а с жалостью.

Ло Цзяянь был осторожен, боясь причинить ему еще больше боли, делал вид, что не замечает его, а затем осторожно спрашивал, что он хочет есть, куда хочет пойти, по-видимому, пытаясь по-своему утешить его и позаботиться о нем.

Но ему не нужны были ни утешение, ни забота.

Он стремился жить, он не был несчастным или жалким.

Ло Цзяянь, родившийся в благополучной семье, не мог понять его чувств, сочувствие было исключено. Это сочувствие было лишь выученным состраданием.

Ло Цзяянь уже сделал достаточно.

Но Минь Чжи, зачем Минь Чжи спросил его об этом? Его глаза несколько раз моргнули – такой простой вопрос, но он не знал, что ответить.

Это совершенно незнакомое чувство, более тревожное, чем столкновение с насилием в детстве.

Тонкий слой льда, защищавший его, оболочка, отделявшая его от всех, словно дала маленькую трещину.

Взгляд Мин Чжи настойчиво вторгался в его сознание, пытаясь заглянуть в те скрытые части его личности, с которыми он сам не хотел сталкиваться, в его слабости, жалости и ничтожности.

Волна паники смыла с Си Лэна способность мыслить. Он был в растерянности, низко опустив голову и закрыв шею обеими руками.

«…Не смотри».

Мин Чжи с готовностью отвернулся.

Но бурные эмоции Си Лэна всё никак не могли утихнуть, словно волны в урагане. А на улице всё продолжал литься дождь, как из ведра.

Даже находясь в сухом и безопасном помещении, он чувствовал себя промокшим, его тонкая одежда липла к телу, и все его секреты были раскрыты.

Мин Чжи, с другой стороны, выглядел спокойным и собранным, больше похожим на хозяина этой квартиры, чем на него самого, сидя на диване и небрежно говоря: «Включай свою музыку, если хочешь».

«…Почему?» — голос Си Лэна был немного хриплым, когда он задал вопрос, который крутился у него в голове: «Почему это проклятие?»

Мин Чжи поднял голову, несколько прядей волос упали ему на лоб, его темные глаза были такими же глубокими и холодными, как бесконечная дождливая ночь за окном.

«Это секрет, я никому его не рассказал», — сказал Мин Чжи. «Если хочешь узнать, придётся поделиться секретом».

Си Лэн не издал ни звука, его руки медленно отпустили шею.

Возможно, он понял, что это бесполезно, а может быть, заметил, что внимание Мин Чжи уже переключилось.

Теперь Мин Чжи смотрел на белую футболку, которую он носил.

На груди — чёрная линия букв, небрежный, словно от руки, почерк. Си Лэн хорошо рисовал, так что создать футболку на заказ для него не составит труда.

Так или иначе, Мин Чжи инстинктивно чувствовал, что нарисовал его сам, без какой-либо логической причины. И он специально выбрал французский, который большинство людей не поймут или не захотят знать.

По совпадению, специальность Мин Чжи требовала от него прочтения большого количества произведений зарубежной литературы, а он как раз немного изучал французский язык и, как оказалось, понимал его.

Le sort je ne my soumets pas.

— Судьба не может заставить меня подчиниться.

Глава 33: Потому что я болен

Образ молодого человека во сне был окутан таинственным туманом и сопровождался шумом дождя.

Чем ближе он подходил, тем гуще становился туман, затмевая обзор.

И была одна вещь, которая действительно беспокоила Мин Чжи.

Си Лэн запретил ему смотреть на этот шрам, но при этом не показывал никакого намерения прятаться от Жун Синъи.

В более широком смысле Жун Синъи мог это видеть, но он не мог.

Различие между близким и далеким было четким.

Быть идолом было так утомительно?

Мин Чжи несколько дней мучили сомнения в себе.

Что касается прямого вопроса, то у него были некоторые сомнения, как у идола. В конце концов, маленький фанат поклонялся ему, как греческому богу красавцев. Как бог мог спросить: «Ты встречаешься с несовершеннолетней?» К тому же, этот вопрос не изменил бы того, что уже произошло.

В последнее время он был очень занят, каждый день уезжая то на работу, то на работу. Из-за своих мыслей он заметно чаще ходил к мусоропроводу и за продуктами, но только через неделю снова встретил этих двоих соседей.

«Помогите! Помогите! Помогите мне… ааааах!!! Выпустите меня…»

Две квартиры на этаже, звукоизоляция отличная, но она не могла заглушить неистовый стук и крики.

Если бы приехали представители управляющей компании, они могли бы вызвать полицию.

Мин Чжи подошел к двери соседа и обнаружил основную причину нарушения звукоизоляции: плотно закрытая дверь безопасности была приоткрыта.

Всего лишь щель, потому что на двери висела цепочка безопасности — такая, как в отелях, но необычно расположенная снаружи. Не для того, чтобы помешать людям войти, а для того, чтобы не дать им выйти.

Щель была достаточно широкой для двух пальцев, и подросток отчаянно пытался дотянуться до защитной цепи, но ему это не удавалось.

Если бы только кто-нибудь был настолько добр и помог, он смог бы выбраться!

«Помогите! Есть кто-нибудь здесь?»

Голос Жун Синъи резко оборвался.

Его яркие, цвета персика, глаза расширились, уставившись на сияющего идола, появившегося из ниоткуда.

«Мин Чжи-гэгэ!» Ронг Синъи был вне себя от радости.

Не обращая внимания, он посмотрел в эти холодные, темные глаза и тихо взмолился.

«Пожалуйста, откройте мне дверь».

Мин Чжи не двинулся с места, сначала спросив: «Си Лэн запер тебя?»

Си Лэн, с его равнодушным и отчужденным поведением, совершал неожиданно тиранические поступки, просто человек, которого заключали в тюрьму, был ему не по душе.

Жун Синъи подумал, что нашёл понимание, а этот человек был его кумиром, он не мог быть счастливее и тут же признался во всём: «Да, он это сделал! Он ещё и телефон мой забрал! Кто знает, куда он делся, я даже не могу с ним связаться…»

Но Мин Чжи остался невозмутим.

Жун Синъи продолжал свои хлопоты через дверь: «Мин Чжи-гэгэ, ты правда живёшь по соседству с нами? Я не видел тебя последние несколько дней. Днём у меня занятия, я возвращаюсь только вечером».

Отношение Мин Чжи было несколько небрежным: «В последнее время я был занят».

«О-о-о», — Жун Синъи не обратил внимания на его безразличие, выжидающе глядя на него. «Мин Чжи-гэгэ, можешь сделать мне одолжение и снять цепь безопасности?»

Подумав, что раз Си Лэн и Мин Чжи теперь на одном шоу, Мин Чжи может не согласиться, Жун Синъи добавил: «Он также конфисковал мой телефон, я не могу с ним связаться... Если вы не заняты, не хотите ли зайти и немного посидеть?»

Что-то тронуло Минь Чжи, он шагнул вперед, зацепил цепь пальцами и освободил пленника.

Обретя свободу, Жун Синъи неожиданно замер в дверях, выглядя немного потерянным.

Минь Чжи нахмурился, увидев его потерянное и бесцельное поведение, посмотрел в пустой дверной проём и укусил палец. Неуверенность подростка была написана на его лице.

Трёхлетний ребёнок, оставленный родителями дома одного, вероятно, вёл бы себя так же, но этот ребёнок был не так уж мал, и такая сильная тревога разлуки была необычной. Эта мысль промелькнула, потому что у Мин Чжи возник более насущный вопрос: «Где Си Лэн? Его нет дома?»

«Он сказал, что уехал доставить картину, не сказал куда, и обещал вернуться до полудня». Жун Синъи взглянул на часы и надул губы. «Уже половина двенадцатого! Я знал, что он…»

Он резко остановился и неловко сменил тему.

«Ладно, Мин Чжи-гэгэ, ты идёшь? Он ещё не вернулся, опять мне солгал… Я умираю с голоду. Может, заказать еду на вынос? Я хочу есть…»

Заказав еду на вынос, Жун Синъи, пока они ждали, всё время поглядывал на часы, всё больше беспокоясь. Он бормотал, что Си Лэн, должно быть, снова сбежал, расхаживая взад-вперёд, пытаясь отвлечься: «Ладно, Минь Чжи-гэгэ, садись, я налью тебе стакан воды. Или выпьешь, хочешь выпить?»

Мин Чжи чувствовал, что он не просто идол, а средство снятия тревоги; любая кошка или собака, вероятно, могла бы послужить той же цели.

Жун Синъи слегка нахмурился от беспокойства. Он спросил: «Он же обещал вернуться, почему ты так волнуешься?»

Жун Синъи открыл рот, но спустя долгое время ему удалось произнести: «Боюсь, с ним что-то случилось».

«…» — Минь Чжи прищурился, его острый взгляд заставил собеседника замолчать. — «Неужели ты не можешь подумать о нём что-нибудь хорошее?»

Жун Синъи закрыл рот, наконец успокоившись, и сел напротив него. Взгляд Мин Чжи был прикован к свободной белой футболке подростка.

Строка текста на его груди.

Le sort je ne m'y soumets pas

Мин Чжи слегка нахмурился и сказал: «Твоя одежда…»

«О, это?» — небрежно спросил Жун Синъи. «Он дал мне всего три комплекта одежды, чтобы переодеться, всё в стирку, так что я могу носить только его».

Мин Чжи: «…»

Человек в центре всего этого, совершенно ничего не замечая, только что осторожно перешел улицу.

Через неделю после принятия заказа Шэн Цзяо Си Лэн тщательно упаковал готовую картину маслом и лично доставил ее на телевизионную станцию.

Шэн Цзяо был удивлен и обрадован: «Ваша эффективность… Я еще даже не заплатил вам задаток, а работа уже закончена?»

«Хм-м, сначала посмотрите», — сказал Си Лэн. «Если нужны какие-то изменения, ещё есть время».

«Нет нужды, нет нужды, я тебе доверяю…»

Пока Шэн Цзяо смотрел на картину, Си Лэн кратко представил ее: «Эта картина называется "Офелия в лесу"».

Стиль и эффект этой картины отличались от того, что представлял себе Шэн Цзяо.

Он предполагал, что портрет двух девушек, вероятно, будет похож на те семейные портреты, что висят в богатых домах, — строгие, элегантные и достойные, но в то же время чопорные и официальные, превращающиеся в безжизненные, бледные и немного жуткие манекены ночью, когда выключается свет.

Но картина перед ним представляла собой холст, заполненный пышной зеленью.

Свободные, мягкие мазки, нежные цветовые переходы создают сказочный эффект: лесной пейзаж, где преобладают тёмно-зелёные и желтовато-коричневые тона, величественные деревья, устремлённые в небо, мощные и мощные. Композиция симметрична: солнечный свет, проникающий сквозь листву, освещает две маленькие фигуры сзади в центре.

Две девушки: одна в ярко-красном платье, ярком, как огонь и кровь; другая с длинными, развевающимися волосами, свободными и непринужденными. Они держались за руки, мчась вперед, словно духи, стремящиеся к свободе и красоте, органично сливаясь с волшебной и сказочной природой.

Восхитительно.

В тот момент, когда Шэн Цзяо увидел эту картину, его сердце наполнилось этим словом, и он на долгое время лишился дара речи.

Если бы эту картину раскрутили, приписали бы ее известному художнику или просто анонимно поместили бы в престижном углу музея и отправили бы на аукцион, она могла бы легко выйти по шестизначной цене.

Не говоря уже о резком росте стоимости ранних работ после того, как Си Лэн в дальнейшем стал знаменит…

Итак, инвестирование в мир искусства тоже требовало умения!

Он только что мысленно посмеялся над Мин Чжи, но теперь, похоже, Мин Чжи сорвал куш, а он стал клоуном...

Изначально купить несколько картин для съёмочной площадки предложил сотрудник художественного отдела. Он вдруг вспомнил, что Си Лэн — художник, но участие Си Лэна в шоу было заслугой Мин Чжи, поэтому он сначала спросил Мин Чжи.

Мин Чжи с готовностью поддержал его в заказе фильма «Си Лэн», даже выделил средства и великодушно разрешил использовать картины Си Лэна для съемок бесплатно, при условии, что впоследствии картины будут переданы ему.

«Хорошо, Шэндао», — спросил Си Лэн, — «могу ли я опубликовать фотографию этой картины на Weibo для демонстрации?»

Шэн Цзяо, вернувшись к реальности, кивнул: «Конечно, публикация этого также будет рекламой шоу, мы даже должны заплатить вам гонорар за рекламу».

«Нет необходимости», — улыбнулся Си Лэн.

«Хорошо, я сейчас переведу вам полную сумму», — с готовностью ответил Шэн Цзяо. «Я забыл сказать вам раньше, бюджет составляет сто тридцать шесть тысяч».

Си Лэн нерешительно повторил: «…Сто тридцать шесть тысяч?»

Эта цена намного превзошла его ожидания, и это совпадение в новом мире нельзя было игнорировать: тридцать шесть тысяч — как раз та сумма, которую он заплатил за годовую аренду.

Шэн Цзяо также посчитал странной цифру «тридцать шесть» в конце, но Минь Чжи не объяснил ему причину, поэтому ему пришлось только выдумать: «Хм-хм, сто тысяч за картину, тридцать шесть тысяч в качестве выкупа».

Си Лэн не усомнился в его словах и кивнул: «Хорошо. Было приятно с вами работать».

Он был скромен, но не раболепен, открыто приняв большую сумму денег.

Если бы он отказался, сказав, что это слишком дорого, и он чувствует себя недостойным, Шэн Цзяо, возможно, изменил бы свою оценку картины.

А нынешнее поведение Си Лэна ещё больше его огорчало. Как он мог позволить Мин Чжи, у которой и так хватало денег, воспользоваться такой выгодной сделкой?

«Ах да», — Шэн Цзяо схватился за грудь, обращаясь к Си Лэну, который уже собирался уходить. «Могу ли я в следующий раз сделать для вас частный заказ? Или у вас есть другие работы, которые вы хотели бы продать?»

«Да, у меня их много», — сказал Си Лэн. «Тогда ты сможешь прийти ко мне в студию в следующий раз, когда будешь свободен?»

"Ладно, договорились."

Они попрощались друг с другом.

Полуденное солнце грело почти до сорока градусов по Цельсию. Си Лэн не особенно боялся жары, но на его шее выступил тонкий слой пота.

Стоя на лестнице, Си Лэн снял шарф, откинул назад слегка влажные волосы и сразу почувствовал прилив свежести.

В многоквартирном доме с лифтами, за исключением чрезвычайных ситуаций, таких как отключение электроэнергии, он никогда не видел, чтобы кто-то поднимался по лестнице так же, как он.

Лестничная клетка стала его безопасным местом.

Обнажив шею, он не мог удержаться и не поднять руку и не потрогать ее, от выступающего кадыка до выпуклого шрама, медленно проводя по уродливым, извилистым линиям.

Он делал это всегда, постоянно напоминая себе о кошмарных воспоминаниях, о предчувствии близкой смерти. Словно ковырял заусенец, хотя знал, что будет больно и кровь пойдёт, – странное, мазохистское удовольствие.

Поднявшись на десять этажей за один присест, он ощутил, как его дыхание участилось, сердце заколотилось в груди, а стук — стук — отчетливо разносился по лестничной клетке.

Неописуемое волнение, как будто погруженный в состояние потока живописи, не чувствующий ни усталости, ни голода, забывший о сне и еде, ум его занят одной-единственной мыслью.

Например.

Он повернулся и вышел из лестничной клетки, взглянув на дверь Мин Чжи вдали.

—Кто это сделал? Кто это сделал? Кто это сделал?

Возможно, из-за того, что в последнее время он слушал песни Мин Чжи день и ночь, голос Мин Чжи вытеснил его обычные хаотичные слуховые галлюцинации, то и дело повторяя этот гневный вопрос.

Зачем спрашивать о том, что не имеет к нему никакого отношения? Неужели он собирался помочь ему отомстить?

У Мин Чжи, безусловно, были способности, но в этом не было необходимости. Если бы он был достаточно добр и помогал своим поклонникам решать их проблемы, ему не пришлось бы участвовать в развлекательных шоу, чтобы улучшить свой имидж. У него были десятки миллионов поклонников, и если бы он помогал каждому из них, он бы работал до упаду.

Си Лэн тоже не хотел ему говорить.

Но кто это сделал? Кто это сделал? Кто это сделал…

Эти глаза, этот голос той дождливой ночи застряли в его памяти, от них невозможно было избавиться.

«…»

Си Лэн опустил глаза, выражение его лица по-прежнему оставалось спокойным и уравновешенным.

Я болен.

Си Лэн поставил себе диагноз.

Потирая грудь, которая вызывала странное неудобство, он выровнял дыхание, а его разум, который до этого гудел, словно был наполнен морской водой, наконец успокоился.

Подойдя к двери, он заметил, что цепочка безопасности снята.

Но телефон Жун Синъи был с ним. Даже если бы ему удалось выбраться, далеко уйти он не смог бы.

Он ввел пароль, раздался звуковой сигнал, замок открылся, и он нажал на дверную ручку.

Он почувствовал сопротивление.

Он был заперт изнутри.

«Жун Синъи». Си Лэн приложил больше усилий, его голос был низким, когда он поставил человеку внутри ультиматум. «Жун Синъи, открой дверь».

Две минуты назад Жун Синъи, получив телефон Минь Чжи, сказал, что позвонит Си Лэну и попросит его вернуться, но тот замешкался и не позвонил. Теперь, когда человек, которого он так ждал, вернулся, он полностью изменил своё мнение.

«Не открывай ему дверь! Кто ему сказал запереть меня!?»

Мин Чжи забрал свой телефон, проигнорировал ребячливого и противоречивого мальчишку и встал, чтобы поприветствовать долгожданного человека.

Жун Синъи мгновенно подчинился, его высокомерие исчезло, и он инстинктивно спрятался за Минь Чжи.

Лицо Си Лэна было суровым, слова, готовые отчитать брата, уже были готовы сорваться с губ, когда он неожиданно столкнулся со своим соседом, Минь Чжи. Их взгляды встретились, и они оба замерли.

В этот момент Жун Синъи высунул голову и робко позвал: «…Гэ».

Что?

Мин Чжи повернул голову, затем повернулся обратно, глядя на два лица, которые были не очень похожи.

«…Ге?»

Глава 34: Суд от идола

Шея Си Лэна была обнажена, и он нес пластиковый пакет с продуктами, только что купленными в супермаркете этажом ниже. Это была его домашняя, повседневная сторона, которую он показывал только Жун Синъи.

Это было настолько возмутительно, что могло заставить даже самого разумного человека потерять рассудок, но... ге ?

Одно это слово «ге» уничтожило все потенциальные конфликты.

Мин Чжи вышел из оцепенения: «…Что?»

«Гэ!» — снова позвал Жун Синъи, уже более отчётливо. — «Верни мне мой телефон!»

Си Лэн, лицо которого все еще было холодным, вытащил телефон из кармана и бросил его.

Жун Синъи взволнованно вскочил, чтобы поймать телефон, тут же забыв о двух людях у двери, и поспешил обратно в свою комнату.

Си Лэн быстро оценил ситуацию: крики Жун Синъи о помощи, которые он звал домой, привлекли внимание Мин Чжи, который жил по соседству, и тот отпер дверь. Затем, то ли из-за приставаний Жун Синъи, то ли из-за чрезмерной ответственности Мин Чжи, он остался присматривать за Жун Синъи до сих пор.

Конечно, была вероятность, что у Мин Чжи были другие намерения, но Си Лэн не обращал на это внимания, он лишь инстинктивно прикрывал шрам на шее, жалея, что снял шарф слишком рано.

Если бы он сейчас снова надел его, это выглядело бы так, будто он охранял своего «идола», словно вор.

Он почувствовал себя неловко во всем теле, опустил голову, слегка поджал губы.

К счастью, Мин Чжи не обратил особого внимания на его шрам, а некоторое время пристально смотрел на его лицо, особенно на глаза, а затем сказал: «Вы двое не похожи друг на друга, и фамилии у вас разные».

Си Лэн не стал вдаваться в подробности: «Хм-м. У нас один отец, но разные матери».

Он, опустив голову, прошёл на открытую кухню и поставил пластиковый пакет. Он по одному вытащил продукты, самые разные, но они занимали лишь небольшую часть кухонного острова.

Он тут же вытер каплю воды, случайно упавшую на мраморную столешницу, и бережно ее сохранил.

Он выглядел совершенно не в своей тарелке. Он не привык ни к внезапному появлению Мин Чжи в своём доме, ни к чрезмерно роскошной квартире.

Это было совсем не похоже на его равнодушное и спокойное поведение в обветшалой съемной квартире.

Это придало ему более живой вид.

Чем больше Мин Чжи наблюдал за ним, тем больше он интересовался, подошел и спросил: «Ты умеешь готовить?»

«Не совсем», — честно ответил Си Лэн. «Просто… съедобно».

Время от времени Си Лэн отпускал шутку, сохраняя при этом холодное выражение лица.

Не очень смешно, но его поведение было милым.

Мин Чжи не смог сдержать улыбки и спросил: «Тогда могу ли я присоединиться к вам за ужином?»

Си Лэн, однако, колебался, ведя себя с непривычной даже для него самого застенчивостью. Он не знал, какой образ пытается поддерживать, но не смог дать определённого ответа, лишь уклончиво повторив: «Это не очень хорошо».

Вероятно, он хотел, чтобы Мин Чжи отступил.

Но Мин Чжи сказал: «Всё в порядке».

«Я помогу тебе, так будет быстрее. Твой диди сказал, что он голодает».

"…Хорошо."

Они оба засуетились на кухне.

Жун Синъи, поиграв некоторое время со своим телефоном, вышел, чтобы стать свидетелем этой удивительной сцены.

Зная, что его кулинарные способности сомнительны, и ради питания своего подрастающего младшего брата, Си Лэн специально купил несколько готовых блюд, тушеную говядину и измельченную курицу, которые Мин Чжи смешал с приправами и разогрел в микроволновке.

Что касается основных продуктов питания и овощей, то они использовали самый простой способ приготовления, варя все в одной кастрюле.

Си Лэн включил плиту, сначала бросил туда горсть сухой лапши, затем разбил три яйца, перемешал их, добавил промытые овощи; прозрачный бульон постепенно становился молочно-белым, но как ни посмотри, выглядело это неаппетитно.

Наконец, он добавил немного соевого соуса и соли, и блюдо было готово.

Мин Чжи, который пришел туда просто ради бесплатного обеда, несколько раз замялся, но в конечном итоге не предложил ничего.

Перед подачей Си Лэн вежливо указал на горшочек с кашей и сначала спросил: «Ты уверен, что хочешь это съесть?»

«Ммм-хм», — решительно сказал Мин Чжи. «…Дай мне миску».

Си Лэн, наполняя небольшую миску, двигался неохотно, говоря, что мог бы взять еще, если бы этого было мало.

В тот вечер чаша Жун Синъи была полна, что было связано с большим аппетитом растущего ребенка.

«Помогите мне…» Жун Синъи с выражением расстроенности высунул язык. «Это ужасно».

Мин Чжи съел два куска лапши с каменным лицом и серьезно сказал: «Возможно, у тебя что-то не так со вкусовыми рецепторами».

Жун Синъи был ошеломлен: «…?»

Раз его кумир так сказал, значит, это правда.

Однако тон и выражение лица идола, когда он это говорил, были пугающе похожи на то, как его брат лгал ему, говоря, что он спит...

Друг Синъи ел в страданиях.

Но сегодня всё было гораздо менее печально, чем обычно, потому что его кумир, которого он раньше видел только по телевизору, сидел прямо напротив него! Хотя у него было несколько кумиров, присутствовал только этот!

И ел с ним лапшу, приготовленную его братом...

Жун Синъи непрестанно жаловался про себя, время от времени украдкой поглядывая на Минь Чжи, его глаза метались, и кто знает, о чем он думал.

Он был настоящим фанатом, и, наблюдая так долго, он, естественно, заметил новый пирсинг на правом ухе Мин Чжи.

«Мин Чжи-гэгэ», — заговорил он, как только заметил. «У тебя новый пирсинг на правом ухе? Что он означает?»

Его слова намекали на то, что все остальные проколы Мин Чжи имели какое-то особое значение.

Си Лэн, не подозревая об этом, ел медленнее.

Мин Чжи что-то промычал в знак согласия, но не стал вдаваться в подробности.

Он по-прежнему сохранял свою обычную отчужденную дистанцию с этим парнем.

Минь Чжи молча наблюдал за Жун Синъи, стоящим напротив него.

На самом деле, присмотревшись, этот ребёнок совсем не походил на Си Лэна. Он предположил, что они, скорее всего, были похожи на своих матерей. Но после многократного сравнения он всё же уловил лёгкое сходство в их выражениях лиц и общей ауре.

Внешность Жун Синъи была, несомненно, яркой и обаятельной, она легко располагала к себе людей.

Так же, как и его брат.

Просто Си Лэн нечасто улыбался и был невероятно молчалив, но редкие вещи были бесценны.

По сравнению с ним Си Лэн превосходил его во всех отношениях.

Думая, что Чжу Минлану нечем заняться получше, а Си Лэн, похоже, очень заботится о своем младшем брате, Мин Чжи пришла в голову идея, и он спросил: «Ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать знаменитостью?»

«…А?» Жун Синъи был ошеломлен, инстинктивно посмотрев на Си Лэна.

Си Лэн, сосредоточенный на еде, проигнорировал его.

Жун Синъи моргнул и дал явно неискренний, официальный ответ: «Думаю, в этом возрасте мне следует сосредоточиться на учебе».

Как будто кто-то в это поверит.

Но двое старших братьев не стали его выставлять напоказ, предоставив ему бороться в одиночку, поглядывая по сторонам.

Отлично.

Пресная лапша стала ещё безвкуснее. Жун Синъи, наевшись до отвала, снова возбуждённо обратился к Мин Чжи: «Мин Чжи-гэгэ, сможешь ли ты спеть на моей свадьбе, когда я женюсь»

«Ой!»

Его пнули! Нога Жун Синъи пульсировала от боли, и он тут же бросил сердитый взгляд на виновника, Си Лэна, который сохранял бесстрастное выражение лица.

«Сколько тебе лет?» — Мин Чжи уклончиво перевел взгляд с одного на другого, словно отбрасывая вопрос, — «уже думаешь о женитьбе?»

Жун Синъи надул губы: «Я обязательно женюсь раньше своего гэ».

Мин Чжи с любопытством спросил: «…Он ведь на шесть лет старше тебя, да?»

«Ну и что, что он на шесть лет старше?» — небрежно сказал Жун Синъи, его тон был уверенным. «Он фригидный, он не женится».

Си Лэн: «…?»

«Он даже имя сменил, понимаешь…» — сказал Жун Синъи, держа ложку во рту и бегая глазами. «Он сам это знает, я не выдумываю».

Си Лэн: «…»

Закончив трапезу и отпустив Мин Чжи, Си Лэн почувствовал холодок по спине и понял, что покрылся холодным потом.

Он выпрямил лицо и отчитал своего прямолинейного младшего брата: «Не говори глупостей в присутствии Мин Чжи».

Жун Синъи, естественно, не был убежден: «Что за глупость я сказал?»

Перечислять было слишком много, поэтому Си Лэн выбрал что-то незначительное: «Например, попросить его спеть на твоей свадьбе».

«Я как раз это и говорил, этого не произойдёт», — Жун Синъи сохранял спокойствие. «Я просто надеюсь, что он продолжит петь, хотя бы ещё раз, ему явно очень понравилось…»

Си Лэн слегка помолчал, по-прежнему избегая темы: «В любом случае, с этого момента просто слушай меня».

Затем он предложил ребенку приманку, от которой тот не смог отказаться: «Если будешь послушным, я куплю тебе новый телефон».

Глаза Жун Синъи загорелись, горя предвкушением: «Правда?»

Казна Си Лэна теперь была довольно полна, поэтому он небрежно пообещал: «Хм-хм, я куплю тебе iPhone 19 Pro».

Но ожидание на лице Жун Синъи мгновенно исчезло.

«？？？»

«Ты снова мне врёшь! iPhone 16 выйдет в этом году!!»

Си Лэн: «…»

Он забыл о перерождении.

В тот вечер Си Лэн завершал работу над портретом Мин Чжи в своей студии наверху.

Внезапно он услышал скрип открывающейся двери. Вздрогнув, он быстро повернул мольберт, опасаясь, что голова, просунувшаяся в дверь, увидит его.

У него было такое чувство, будто он что-то скрывает. Он почесал волосы, глядя на незапертую дверь внизу, и спросил: «Что случилось?»

Незапертая дверь, похоже, привела Жун Синъи в хорошее настроение. Он даже осмелился сделать несколько шагов внутрь, глядя на человека на чердаке снизу лестницы.

Си Лэн оперся рукой о перила, глядя на него сверху вниз и спрашивая себя, чего он хочет.

«Гэ», — Жун Синъи немного помедлил, а затем наконец заговорил: «Ты же не собираешься снова улизнуть, пока я сплю, правда?»

«Это мой дом», — вздохнул Си Лэн про себя и ответил: «Если кто-то и убегает, так это ты, верно? Или, скорее, убегаешь из дома? В прошлый раз ты…»

Жун Синъи высунул язык и, не сказав ни слова, бросился бежать. Си Лэн уже собирался спуститься вниз и закрыть за собой дверь, как вдруг резко бросился назад, загородив проход с настороженным выражением лица: «Куда ты идёшь?!»

«Чтобы закрыть дверь, почему ты сам ее не закрыл?» — спокойно ответил Си Лэн.

Жун Синъи послушно закрыл за ним дверь, затем через мгновение снова ее открыл, заглянул, чтобы убедиться, что Си Лэн все еще наверху и не исчезнет снова, и наконец ушел с успокоенным видом.

Си Лэн отвернулся, спрятав улыбку, и повернул мольберт обратно.

На холсте появился реалистичный портрет Мин Чжи, написанный маслом.

Тихой ночью лунный свет, словно шелк, лился сквозь окно в крыше, нежно лаская портрет и отбрасывая поэтическое серебряное сияние на мерцающие серьги.

На этот раз Си Лэн специально нарисовал свой правый профиль, с одной только серебряной серьгой на мочке уха, не слишком броской, позволяющей подчеркнуть его красивые черты.

Си Лэн достал телефон и сделал снимок. В двух альбомах под названием «Мин Чжи» и «Портфолио» появилось по одному новому фото.

На этот раз он планировал опубликовать портрет в своем основном аккаунте, дождавшись рассвета, чтобы проверить, нужны ли какие-либо правки, и усовершенствовать его перед публикацией.

Другим делом был телефон, который он обещал Жун Синъи.

Характер Жун Синъи казался полной противоположностью его, но на самом деле в глубине души они были очень похожи: волевые, отзывчивые на доброту, а не на грубость. Изъятие ключей от мотоцикла не стало долгосрочным решением.

Си Лэн боялся, что его действия вызовут еще один эффект бабочки, что приведет к повторению трагедии с автомобильной аварией и ампутацией Жун Синъи или даже к тому, что она произойдет раньше.

Поэтому он сначала применил бы более мягкий подход, дал бы ему телефон, оставил бы его дома на каникулы, а затем перевел бы его в школу-интернат в следующем семестре, посмотрим, как он тогда покажет себя.

Сто тридцать шесть тысяч юаней спокойно лежали на его банковском счете — более чем достаточно, чтобы перевести его в лучшую частную школу.

Но эти тридцать шесть тысяч…

Си Лэн не мог понять, в чём дело, поэтому открыл WeChat и отправил сообщение Цяо Юйсену: «Джексон, можешь дать мне контактную информацию арендодателя? Я хочу поблагодарить его лично».

Цяо Юйсен ответил быстро, но его ответ был...

【Обычно в это время я занят~】

Си Лэн: «…»

Отлично.

На данный момент ему оставалось только игнорировать эту небольшую неровность.

В последнее время Си Лэн был занят переездом и общением с Жун Синъи, поэтому не пользовался его фан-аккаунтом на Weibo.

Неожиданно, в этот деликатный момент, Мин Чжи сделал то, чего он никогда не мог себе представить.

Чжэнчжу (Идол): [Картинка][Картинка][Картинка][Картинка]

Мин Чжи внезапно прислала ему пачку скриншотов.

Си Лэн в недоумении нажал на них.

В следующую секунду его зрачки сузились, пальцы задрожали.

Все это были скриншоты из его фан-аккаунта на Weibo.

По его спине мгновенно пробежал холодок.

Он нажал на первую.

@WinterSunshineForZhi: Просто без слов, кто это такой красавец! Его лицо совершеннее музейной скульптуры! Кто безответственно выпустил это произведение искусства?? Кровь из носа не остановить… слюни текут //@MinZhiFanClub…

У Си Лэна потемнело в глазах.

В этом несдержанном комментарии не было ни «мужа», ни «ге», что идеально ускользнуло от его целенаправленного поиска и сохранилось до сих пор.

Помимо этого скриншота, ниже было еще более десятка.

За свои ошибки всегда приходилось платить, то, что должно было произойти, было неминуемо.

Си Лэн закрыл половину лица рукой и спокойно продолжил листать.

Он не ожидал, что Мин Чжи согласится на фотосессию без рубашки. Теперь он понял, что это был хороший фансервис.

Он прекрасно понимал, но всё ещё не мог представить, что знаменитость, просто сняв рубашку, без всяких непристойностей и намеков, может свести с ума обычных людей. Предыдущая владелица этого аккаунта, старшеклассница, на первый взгляд обычная, невинная и милая девушка, тоже могла быть такой… жаждущей.

@WinterSunshineForZhi: Видели пресс, когда же мы увидим мышцы? [/Horny][/Horny][/Horny]

Си Лэн отчаялся, его пальцы машинально задвигались.

@WinterSunshineForZhi: Детка, посмотри, они все говорят такие двусмысленные вещи [/Жалко][/Жалко] не то что я, я могу только кусать губу и стонать [/Жалко][/Жалко][/Жалко]

Он больше не хотел смотреть.

Фальшивый идол, настоящее осуждение, сказочная ночь.

Затем Мин Чжи отправил еще одно сообщение.

Чжэнчжу: 【Я просмотрел все твои посты на Weibo в твоём фан-аккаунте и сделал довольно много скриншотов】

[Примечание переводчика: Чжэнчжу — сленговое слово, используемое фанатами для обозначения знаменитости или артиста, которым они восхищаются, «айдола» или «главного человека». В данном случае оно относится к Мин Чжи, взаимодействующему с Си Ленгом на Weibo, своим поклонником. Поклонники часто используют этот термин, обсуждая действия своего кумира или делясь информацией о нём в интернете.]

Это значит, что удалять их сейчас уже слишком поздно.

Он просмотрел более десяти тысяч сообщений, действительно не боясь неприятностей.

Чжэнчжу: 【Неожиданно】

То есть, весьма шокирующе.

Си Лэн согласился.

В гробовой тишине соседи, разделенные стеной, смотрели в свои телефоны, каждый думая о своем.

Индикатор «печатаю…» замигал и погас.

Мин Чжи набрала текст и удалила его, в итоге отправив только шесть слов.

【Хмм~ Просто слабый вентилятор?】

«…»

Память у него была ужасающе хорошая.

Глава 35: Романтическое напряжение

Облажался, но не до конца.

Жун Синъи, забывчивый преданный фанат, был бомбой замедленного действия. Рано утром, когда он ещё был в полусне, брат вытащил его из постели.

«Аааааах!» — взревел Жун Синъи, борясь. «Дайте мне поспать…»

«Хочешь новый телефон?»

Одно предложение Си Лэна положило конец драке.

Они быстро собрались и вышли. Си Лэн всю дорогу сохранял суровое выражение лица, а Жун Синъи, заподозрив что-то, осторожно спросил: «Ты ведь заработал деньги законным путём, верно?»

«…» Си Лэн помолчал, а затем коротко ответил: «мм-хмм».

Из-за этого Жун Синъи по дороге домой беспокоился и постоянно украдкой поглядывал на брата.

«Мне больше не нужен этот телефон, мой старый всё ещё работает», — Жун Синъи принял непростое решение, внезапно обретя благоразумие. «И нам не нужно жить в таком красивом месте, оно слишком большое, я к нему не привык…»

Си Лэн поспешно остановил брата, желавшего вернуть телефон, и беспомощно сказал: «Я заработал эти деньги своим трудом, телефон твой».

Жун Синъи подтвердил это еще несколько раз, затем улыбнулся, и на одной щеке появилась ямочка, когда он внимательно осмотрел свой новый подарок.

Вернувшись в квартиру, Си Лэн небрежно завязал волосы сзади, стоя у окна, с серьезным выражением лица, по-видимому, погруженный в глубокие раздумья.

Жун Синъи уже опробовал все функции нового телефона и даже сделал десятки фотографий своего брата с похожих ракурсов, но не смог выбрать, поэтому сохранил все фотографии.

Через некоторое время, заскучав, он начал играть в игру. В разгар напряжённого боя телефон Си Лэна внезапно зазвонил. Он быстро убавил громкость и оглянулся.

Выражение лица Си Лэна не изменилось, но голос из динамика вызвал у него мурашки по коже головы. Его игровой персонаж, вышедший из-под контроля, был убит противником.

«Жун Чжао! Куда ты, чёрт возьми, переехал?!» — крикнул Жун Хайгао, его требование было резким и жадным. «У меня закончились деньги, отдай мне всё, что у тебя есть…»

Си Лэн спокойно сказал: «Перестаньте меня искать, ты меня не найдён. Я отвечаю на твой зов в последний раз».

Жун Хайгао сразу же забеспокоился: «Ты знаешь, где я сейчас?»

Жун Синъи свернулся калачиком на диване, его горло сжалось. Он нервничал гораздо сильнее, чем Си Лэн, разговаривавший по телефону.

«Средняя школа Фувэнь», – произнес Жун Хайгао слово в слово. «Среднее отделение, класс 2 (19)…»

Грохот!

Новый телефон Жун Синъи упал на пол.

Си Лэн взглянул на диван и увидел, как Жун Синъи дрожит, обнимая колени; его обычно яркие, цвета персика, глаза блестели от слез, глядя на него с жалостью.

«Он сейчас на летних каникулах, ты его не найдёшь». Си Лэн посмотрел на младшего брата и спокойно и неторопливо сказал собеседнику: «Я переведу его в другую школу в следующем семестре, не волнуйся, туда тебе точно не попасть. И у него нет денег. Если будешь его искать, тебя арестуют за нападение на несовершеннолетнего и угрозы ему».

Жун Хайгао, естественно, понимал это, это были всего лишь его угрозы в адрес Си Лэна, но кто знал, что этот бессердечный человек будет настолько жесток, не заботясь даже о жизни собственного брата!?

«Ронг Чжао!»

Скрывать некомпетентность под гневом — это человеческая натура.

Си Лэн опустил глаза, а затем внезапно сменил тему: «Я снимаюсь в телешоу, и мне очень хорошо платят».

После выхода «Безлимитного квеста» в эфир Жун Хайгао уже не мог не узнать об этом. Стань он знаменитым в индустрии развлечений, и никто не мог предсказать, на что способен отчаявшийся Жун Хайгао. Их кровные узы невозможно было разорвать; это была огромная скрытая опасность.

Более того, он знал, что, в отличие от него, который делал это только ради денег, Жун Синъи искренне мечтал стать айдолом. Репутация имела решающее значение.

Взвесив все факторы, Си Лэн взял инициативу в свои руки и раскрыл правду.

На другом конце провода повисла тишина в течение двух секунд, а затем раздался удивленный и восхищенный голос: «Ч-что ты сказал!?»

«Но сейчас у меня нет денег, чтобы дать тебе. Они оплатили только часть платы, а я потратил всё на погашение долгов и аренду», — медленно проговорил Си Лэн. «В это же время в следующем году… я дам тебе миллион».

«И тогда мы с Сяо И прекратим всякие отношения, и ты больше не будешь с ним контактировать. Ты согласен?»

Азартные игры были бездонной ямой.

Несмотря на соблазн в миллион, Жун Хайгао не собирался так просто расставаться с этой дойной коровой.

Как и ожидалось, Жун Хайгао тут же сменил тон. Си Лэн почти представил себе его жадную и елейную улыбку, лицемерно соглашающуюся и раздающую бесполезные обещания: «Хорошо, миллион, пока ты держишь своё слово, я сдержу своё…»

Самыми ненадежными людьми в этом мире оказались жестокие люди и игроки.

Си Лэн только улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Затем он повесил трубку и заблокировал номер.

Естественно, он не собирался давать ему никаких денег, а просто использовал пустое обещание, чтобы задержать Жун Хайгао.

«Один миллион?» — ошеломлённо повторил Жун Синъи.

«Я солгал ему», — Си Лэн сел рядом с ним.

Жун Синъи моргнул, его бешено колотящееся сердце успокоилось, напряженные плечи расслабились.

Он медленно, дюйм за дюймом, приближался к Си Лэну..

Си Лэн отошёл, поднял упавший новый телефон и протянул его обратно: «Качество действительно хорошее, он не сломался».

Жун Синъи снова моргнул, его глаза необъяснимо покраснели: «Гэгэ…»

Си Лэн не стал предаваться сентиментальностям и сразу перешел к делу: «Сяо И, мне нужно тебе кое-что сказать».

Он казался невероятно серьезным, однако следующая тема началась со странного вопроса: «Почему тебе нравится Мин Чжи?»

«А? Я считаю его потрясающим, талантливым. Я хочу быть похожим на него… и, самое главное, зарабатывать много денег, как он!» Жун Синъи огляделся, а затем внезапно добавил: «Я не имею в виду, что тоже хочу стать знаменитостью».

Си Лэн проигнорировал неубедительное спасение, пробормотав: «Тогда ты, вероятно, тот тип фанатов, которые ему нравятся...»

Чувства Жун Синъи к своему кумиру были чистым восхищением и обожанием. Он не питал никаких нереальных романтических фантазий, и Минь Чжи относился к нему хорошо.

И тут возникла проблема.

Си Лэн серьезно сказал: «Он, наверное, думает, что я фанат его девушки».

«?» Жун Синъи сморщил нос, мгновенно заметив самый большой недостаток. «Разве ты не должен быть фанатом своего парня?»

«…»

Си Лэн вспомнил восторженные комментарии на своей странице в Weibo, не вдаваясь в объяснения и отводя взгляд: «В общем-то».

«Это совершенно разные вещи… во-первых, ты хочешь превзойти его, во-вторых, ты хочешь, чтобы тебя превзошел… Мммм!»

Рот Жун Синъи был закрыт.

Он нахмурился, несколько раз моргнул. Глядя на брата, он постепенно понял.

Запах сплетен.

«Он не казался… очень злым. Я давно подписал контракт на весь сезон «Безлимитного квеста», и меня не волнует, что они его нарушат…» — медленно проговорил Си Лэн. «Проблема в том…»

«Подождите! Стоп!» — поспешно прервал его Жун Синъи.

Си Лэн остановился.

Жун Синъи оценивающе посмотрел на него: «Чуть не забыл, хотел спросить, с каких пор ты его фанат? Ты гонялся за звёздами? Ты даже встречал его в аэропорту? Это же не постановка, правда? Или ты сменил профессию и стал папарацци?»

Си Лэн повторил свой предыдущий ответ: «Довольно».

Жун Синъи, словно следователь, придвинулся ближе, не сводя с него глаз, ожидая малейшего признака лжи.

Прежде чем он успел задать ему вопросы, Си Лэн заговорил первым, признавшись: «Я не поклонник Мин Чжи».

Си Лэн вкратце объяснил, как Мин Чжи принял его за фаната, и как он смирился с этим, присоединившись к развлекательному шоу.

Его обман был понятен, порождён необходимостью. Их нынешняя комфортная и беззаботная жизнь, их способность следовать за мечтой – всё зависело от этой лжи.

«Если ты ему расскажешь, он точно рассердится. Он возненавидит меня и тебя».

Жун Синъи закрыл рот и молча слушал.

«Всё, что я говорю, — правда», — Си Лэн серьёзно посмотрел на него и, не раздумывая, произнес: «Сначала я просто хотел заработать немного денег, и мне было немного стыдно… теперь, даже если ты ему расскажешь, я всё равно смогу заработать на шоу. Но он рассердится, возненавидит нас, а мне это не нужно».

«Думаю, теперь мы… считаемся друзьями», — Си Лэн слегка опустил глаза, невольно потирая мозоли на пальцах. «Я наконец-то адаптировался, и если бы мы просто так разорвали отношения, это было бы похоже на разрыв, и мне пришлось бы заново всё адаптировать».

«Вчера вечером, когда он заподозрил, что я фанат его девушки, честно говоря, я запаниковал. Я знаю, он ненавидит, когда его воспринимают как объект. Но самая большая проблема в том, что всё это фальшь… Чем глубже его недопонимание сейчас, тем сильнее он разозлится, когда узнает правду».

«Тогда скажи мне, почему он заподозрил, что ты его поклонник?» — спросил Жун Синъи, чей мозг был в смятении. «О чём вы говорили?»

«…» Си Лэн помолчал. «Это неважно».

«Главное — я хочу поддерживать с ним отношения как можно дольше».

«Правда?» Жун Синъи выглядел шокированным, а затем заикаясь, спросил: «Т-ты не... фригидный?»

«Я просто восхищаюсь им. Восхищаюсь его талантом, и наши характеры вполне совместимы. Мы могли бы стать хорошими друзьями» — беспомощно сказал Си Лэн. «В любом случае… ты должен сохранить это в тайне, если проговоришься, нам обоим конец».

В конце он добавил: «Это не имеет никакого отношения к фригидности».

«О», — Жун Синъи погладил подбородок и уверенно улыбнулся. «Значит, ты всё ещё фригиден».

Си Ленг: «…»

"Убирайся."

Каков отец, таков и сын. Семья чудаков не смогла бы воспитать нормального ребёнка.

Жун Синъи, на удивление надежный человек, согласился сохранить тайну Си Лэна.

Успокоившись и подумав об этом, он, честно говоря, почувствовал, что Си Лэн, постоянно проигрывающий дома песни Мин Чжи, уже сделал его поклонником, но поскольку Си Лэн настаивал... Он не мог лгать, не мог хранить секреты, поэтому ради нового телефона ему оставалось только стиснуть зубы и подавить желание бежать к соседям и гоняться за звездами.

Мин Чжи не видел братьев, живших по соседству, в течение следующих нескольких дней.

Старший был в творческом режиме, оставаясь дома, младший, чувствуя себя виноватым, избегал его.

История чата с Си Лэном сохранилась до той ночи допроса.

Си Лэн дал официальное объяснение, заявив, что эти шокирующие комментарии были всего лишь сетевой шуткой.

Даже его простодушный братец в это не поверит, не так ли? Хех.

Вскоре, перед записью второго эпизода «Unlimited Escape Room», на официальном аккаунте Weibo появился трейлер первого эпизода.

Шэн Цзяо отправил сообщение в групповой чат с просьбой ко всем сделать репост.

Си Лэн, преданный, но неравнодушный работник, на этот раз из любопытства посмотрел трейлер, прежде чем сделать репост.

Он не знал, как будет выглядеть на камеру, как будет смонтирован весь этот материал.

Неожиданно первой сценой стала сцена после интервью с Мин Чжи на пляже. Они сидели на камнях на некотором расстоянии друг от друга и переглядывались, чтобы ответить на вопрос о друг друге.

Но голос сценариста был вырезан, остались только колышущиеся листья, меняющийся свет, их красивые лица — как в замедленной съемке.

Си Лэн увеличил громкость, но смог услышать только тихий шум волн и морского бриза.

Пока он нахмурился в замешательстве, вдруг раздался слегка искаженный голос.

«Он мне нравился три года».

Это был его собственный голос, записанный и теперь воспроизводимый через динамики его телефона.

Си Лэн: «…?»

С переходом от разбивающихся волн сцена изменилась на арт-отель, их, казалось бы, застывший, вечный взгляд был устремлен на лестницу пианино.

Тихий смешок, он не мог понять, кто это был, затем снова голос Си Лэна: «...Значит, это рука помощи друга?»

Арт-отель, великолепный и романтичный, прекрасный, словно иллюзия. В следующее мгновение яркий и прекрасный образ разлетелся на куски, превратившись в порхающих бабочек под аккомпанемент голоса доктора Цзя, перенеся зрителей в мрачную и гнетущую психиатрическую больницу Жэньай.

Такой разительный контраст, словно внезапное падение с небес в ад.

Густой туман, мерцающий свет, помехи и снег, испуганные лица Ло Цзяянь и Цзян Суннань, когда их уводили медсестры, одна Цяоцяо, прислонившаяся к двери кабинета, отчаянно дергает себя за косички.

Звук смеха и игры двух девочек доносился из далекого, сказочного места: дружба, мечты, будущее, разговоры обо всем на свете, их разыгравшееся воображение...

Но вот вошла группа людей в белом, с холодными металлическими инструментами, смех резко оборвался, сменившись отчаянными криками и воплями, мольбами, мольбами, рыданиями: «Никогда не сдавайся».

В центре экрана появилась знакомая картина «Офелия в лесу», кропотливо созданная Си Лэном

Картина померкла, тьма расползлась по всем четырём углам. Звон цепей открыл новую сцену: три человека образовали в темноте устойчивый треугольник, Цяоцяо медленно вела двух своих спутников.

В темноте раздался стук сердца: «тук-тук-тук», — который становился всё громче, превращаясь в зримую рябь. После едва слышного скрипа показались едва заметные очертания металлического шкафчика. Си Лэн лихорадочно втащил Мин Чжи внутрь, закрыв за собой дверь.

Внутреннюю часть шкафчика не было видно, но на двери оставалась характерная темная щель, открывающая пальцы Мин Чжи и его фирменную татуировку на среднем пальце.

Камера увеличила масштаб.

Молчание.

Как будто именно эти слова он хотел сказать бесчисленным зрителям: Тсс, молчите.

Стук, стук, стук…

Их смешанное биение сердец, их учащенное дыхание, каждый звук был отчетливо слышен, неся обжигающий жар, ощутимый, дующий в уши зрителей.

Си Лэн: «…»

Это немного напоминало романтический триллер.

Раздел комментариев взорвался восклицательными знаками, даже опытные фанаты были шокированы больше него.

【Чёрт возьми! Я что, только что стал свидетелем того, как Мин-Ге влюбился?!】

Си Лэн: «?»

Глава 36: Божественный Художник

Си Лэн еще раз проверил групповой чат.

Основная команда Unlimited Escape Room [8]

Директор Шэн Цзяо: 【Все, пожалуйста, сделайте репост, когда у вас будет время [/Ухмыляясь][/Ухмыляясь][/Ухмыляясь]】

Тон Шэн Цзяо был непринужденным и дружелюбным, но отреагировали только три человека.

Сценарист, который был ему близок, ответил милым эмодзи, Цяоцяо ответил очень по-студенчески: «Понял», а Ло Цзяянь, мастер эмоциональной поддержки, ответил: «Публикую ещё раз! Трейлер такой классный!!»

Си Лэн снова проверил Weibo, и, как и ожидалось, Мин Чжи, которого не было в групповом чате, и молчаливый Цзян Суннань не сделали репостов.

После некоторого колебания Си Лэн все же опубликовал этот странно выдержанный романтический трейлер с элементами саспенса.

Они немного поговорили о трейлере. Первая часть первого эпизода официально выйдет в эфир в эту субботу в 20:00. Запись следующего эпизода начнётся в следующий понедельник, и групповой чат был необычайно оживлённым.

Си Лэн заметил, что его добавили в новый групповой чат.

Это была небольшая группа, созданная Цяоцяо, состоящая всего из трёх человек: она, Си Лэн и Ло Цзяянь. Название группы: «Подростковая команда».

Эта группа из трёх человек явно не должна была исключать Минь Чжи и Цзян Суннаня, но, поскольку их статус и профессии слишком различались, Цяоцяо не решился добавить их. У них могло даже не быть контактной информации друг друга, например, Си Лэн не добавил Цзян Суннаня.

Хотя Си Лэн и догадывался о логике Цяоцяо, он был в хорошем настроении и внезапно захотел пошутить: 【Тогда в какой команде будут остальные двое?】

Цяоцяо, сообразительный: 【Команда Гэгэ [/Подмигивание][/Подмигивание]】

Си Лэн усмехнулся.

Он думал, что эта маленькая интерлюдия закончилась, но поздно ночью его телефон завибрировал, а экран заполнился новыми сообщениями WeChat.

Цяоцяо: 【Серьёзно, команда программы намеренно отредактировала трейлер таким образом, как они могут говорить, что ты гонишься за влиянием? @Лэн】

Цяоцяо: 【И ты на самом деле фанат Мин Шэня】

Цяоцяо: 【(Speechless cat emoji.jpg)】

Цяоцяо: 【Плачешь, Лэн, когда я разбогатею, я закажу тебе портрет, мы этого не потерпим!!!】

Цяоцяо в их привычном групповом чате из трех человек была совершенно прямолинейна, напрямую выражая свое недовольство и, в конце концов, ведя себя как двадцатилетняя девушка.

К обсуждению присоединился и Ло Цзяянь.

Цзяянь: 【Эти люди в сети всегда верят всему, что слышат】

Цзяянь: 【Мы с Чжао на самом деле фанаты Мин-шэня, успешно гоняемся за звёздами = гонимся за влиянием, как смешно…】

Цзяянь: 【@Leng Давайте проигнорируем их, у нас чистая совесть (эмодзи похлопывания по голове.jpg)】

Си Лэн: «…»

Но на самом деле его мучила совесть.

Из их сообщений он мог примерно догадаться, какие слухи о нем ходят в Интернете.

Подтекст и двусмысленный характер трейлера были очевидны, пугающая и двусмысленная атмосфера использовалась самым простым способом, чтобы вызвать выброс адреналина у зрителей и подогреть их интерес к полному эпизоду.

Хотя Си Лэн и был фальшивым фанатом, в прошлом он действительно три года относился к погоне за звёздами как к работе. В сочетании с описанием романа он понимал, как индустрия развлечений использует шумиху и маркетинговые приемы. Квирбейтинг был очень эффективным старым маркетинговым приемом, который всё ещё эффективен и неподвластен времени, ни три года назад, ни три года спустя.

Мин Чжи пригласил Си Лэна на шоу, чтобы улучшить свой имидж и побаловать своих поклонников. Использование этого метода для привлечения внимания создателями программы не принесло ему вреда.

Однако для Си Лэна все было не так мирно.

Он был любителем, и у него было мало настоящих поклонников. Те несколько тысяч «поклонников», которых он накопил до этого, можно было назвать лишь «подписчиками», которые следовали за ним из-за своего интереса к искусству, что совершенно отличалось от ярых поклонников знаменитостей.

Мало кто обращал внимание на его предыдущие работы, только репост трейлера собрал более сотни комментариев.

Нажав на нее, он увидел, что больше половины комментариев были не очень дружелюбными.

Популярные знаменитости часто оказывались втянутыми в драмы из-за своих ярых поклонников, которые то контролировали комментарии, то спорили, то рассылали спам с рекомендациями, при этом их публичный имидж обычно был не очень хорошим.

А внутри самой фан-базы также постоянно происходили конфликты: фанаты-карьеристы и фанаты-девушки ссорились каждый день, да и несколько шокированных фанаток-мамочек попадались...

Возможно, благодаря своей внешности и уникальной личности, у Мин Чжи было особенно много поклонниц. Даже после того, как он перешёл из музыки в актёрское мастерство, поклонницы продолжали его поддерживать, не заботясь об актёрском мастерстве, а лишь о статусе.

Большинство скандалов Мин Чжи были связаны с его отношением к этим поклонникам.

Как и его знаменитые цитаты: «Не люби меня, это бессмысленно», «В конце концов, я буду с кем-то встречаться, но не с тобой», «Сосредоточься на моей работе, хорошо?», «Перестань меня перехваливать, пожалуйста», «Моя собственная жизнь — мой приоритет…»

И так далее, разбивая сердца бесчисленных молодых мужчин и женщин.

Однако человеческая психология оказалась более бунтарской, чем он предполагал, но даже это не смогло охладить энтузиазм поклонников. Он был певцом и актёром, но его фан-база была такой же огромной, как у идола дорожного движения.

Среди внутренних распрей в его фан-базе стычки между фанатами-одиночками и фанатами CP были относительно редки. Он относился к коллегам отчуждённо и отстранённо, поэтому фанаты CP не могли найти возможности его шипперить, что, в свою очередь, подогревало неистовство фанаток его девушки.

Поэтому нетрудно было представить себе негативную реакцию Си Лэна из-за трейлера.

К счастью, проницательные зрители поняли, что это всего лишь рекламный трюк, а трейлер, скорее всего, был «приманкой». Современная публика стала более опытной, и её нелегко обмануть.

Комментариев было всего чуть больше сотни, Цяоцяо и Ло Цзяянь отреагировали слишком бурно.

Подумав немного, Си Лэн все же появился в групповом чате, поблагодарив их за беспокойство.

Пользуясь популярностью, он опубликовал законченный портрет Мин Чжи маслом, выполнив две задачи за один раз.

Умывшись и приготовившись ко сну, Си Лэн больше не проверял телефон. Однако на этот раз новые сообщения до него дошли благодаря громкому голосу Жун Синъи.

«Мин Чжи-гэгэ следил за тобой!!» — Жун Синъи влетел в комнату брата, словно метеор. «Боже мой, он даже репостнул… Но, гэ, когда ты успел это тайком нарисовать?»

Си Лэн взглянул на новый телефон брата с большим экраном, его карие глаза слегка прищурились.

Это действительно была картина маслом, которую он опубликовал сегодня днем.

На этот, казалось бы, простой портрет у него ушло больше времени, чем на «Офелию в лесу». За лёгкими мазками кисти скрывались прочные фундаментальные навыки. Каждый, казалось бы, небрежный мазок был тщательно продуман, идеально подобран: одним больше было бы слишком, одним меньше — недостаточно.

Фон был серовато-коричневым, без сложных деталей, внимание зрителя было сосредоточено исключительно на портрете в центре. Очертания его шеи и подбородка, чёткие и чёткие, подчёркивались золотистым светом сзади. Слегка взъерошенные волосы падали на тёмные глаза и брови, несомненно, придавая ему красоту.

На первый взгляд потрясающие и реалистичные, но выдерживающие и более пристальное рассмотрение, изысканные цвета и мазки кисти видны повсюду.

Жун Синъи был очень взволнован, его глаза сияли, когда он смотрел на студию в мансарде: «Тебе так хорошо? Картина там? Можно мне пойти взглянуть?»

Си Лэн проигнорировал его и достал свой телефон.

Первое, что он увидел, был значок уведомления — шокирующие 999+.

Нажав на нее, я увидел, что большинство из них были репостами поста Мин Чжи.

Он давно был подписан на Мин Чжи в Weibo, а теперь подписка стала двусторонней. Количество подписчиков Мин Чжи также изменилось с однозначного числа «9» до всё ещё редкого «10».

Его первый пост на Weibo был таким:

@MinZhiV: Спасибо, маленький фанат, мне очень нравится. //@XiLengXL: [Картинка]

Более десяти тысяч комментариев ниже.

【О боже, гэгэ, похоже, тебя одержимо [/Смущено][/Смущено][/Смущено]】

【? Неужели Мин-гэ действительно стал бы репостить фан-арт??】

【…Такая абстракция, подозрение на фейковый аккаунт】

【Админ — [/Свинья][/Свинья]? Кажется, телефон нашего подонка наконец-то конфисковали [/Ест дыню][/Ест дыню]】

Фанаты обычно называли Мин Чжи «Мин-гэ» или «Злой-гэ», поддразнивая его. У него также был специальный хэштег #ЗлыеСловаЗлыеПоговорки# для его скандальных цитат.

Знаменитость, по-настоящему находящаяся в тренде благодаря своей преданности фанатам, — довольно редкое явление в индустрии развлечений.

И это был не просто репост фан-арта фаната. Мин Чжи даже ответил фанату, заподозрившему, что его телефон конфисковал менеджер, простым вопросительным знаком.

Такие редкие события, происходящие одно за другим, еще больше воодушевляли болельщиков.

Помимо шуток и мемов, было также много искренне тронутых комментариев.

【Серьёзно, этот гость-любитель такой красивый, разве его уже не должен был найти охотник за талантами? Он даже не интернет-знаменитость, команда программы действительно хороша в поиске людей】

【Мин-ге, ты определённо предвзят из-за его внешности :）】

【Дело в том, что этот красавец-любитель не только красив, но и талантлив 555】

【Ааааах, чёрт возьми, мне уже поздно учиться рисовать??? Никто не говорил мне, что хороший рисунок привлечёт внимание гэгэ!!!???】

【Хоть я и завидую, но рисовать так хорошо очень сложно... (слёзы зависти студента-художника)】

【Серьёзно, картина действительно хороша, гораздо ярче, чем фан-арт, который я видел раньше (не пытаюсь сравнивать (просто мои личные предпочтения)】

【Похоже, учитель XL выпускник CAFA? Профессионалы разные】

【Обожаю этот стиль, такой потрясающий [/Плачет][/Плачет][/Плачет]】

【@XiLengXL Учитель, можно ли использовать это в качестве обоев? [/С нетерпением жду][/С нетерпением жду]】

【Мне кажется, что картина учителя @XiLengXL наполнена любовью... Так хорошо... Неудивительно, что он человек, который любит Мин-шэня уже три года】

Си Лэн: «…»

Множество людей отметили его в комментариях, и Си Лэн, нажав на эту ссылку, вернулся на свою страницу в Weibo.

Тон его комментариев полностью изменился.

【Как я только сегодня открыл для себя такого божественного художника???】

【Учитель, вы такой красивый, почему бы не нарисовать себя? [/Юньбэй]】

【Волчья стрижка потрясающая, рыдаю, рыдаю】

【Длинноволосый мужчина + художник, кто понимает этот уровень совершенства???】

【Чей XP был целью!? О, это я, неважно…】

【Учитель, можете выложить ещё селфи, пожалуйста, ааааах, размытого трейлера было недостаточно!!】

【Подозреваю, они отфотошопили официальное фото наоборот, на видео он выглядит гораздо лучше, ааааах】

Хвалить его работу — это одно, но Си Лэн был немного ошеломлен восторженными комментариями и не стал продолжать читать, не говоря уже о том, чтобы сделать селфи, как они просили.

Он решил, что если он действительно станет знаменитостью, его будут критиковать так же, как Мин Чжи.

Благодаря Мин Чжи количество его подписчиков на Weibo стремительно росло, увеличиваясь с каждым обновлением, заставляя его спокойное сердце замирать.

Сам кумир подписался и сделал репост, заглушив пылкими похвалами тех, кто обвинял его в погоне за влиянием и квирбейтинге.

Он спокойно отключил уведомления о новых сообщениях, затем выключил экран телефона и лег спать по своему обычному графику.

Глава 37: Встреча пяти человек

Си Лэн не имел привычки много смотреть телевизор, за исключением «В мире животных», который он обязательно смотрел после пьянки.

Однако теперь в квартире жил не только он: там жил ещё и шумный Жун Синъи. В субботу днём они вдвоем размышляли об ужине, ожидая выхода первого эпизода «Безлимитной квест-комнаты».

Жун Синъи яростно протестовал против стряпни Си Лэна, но ему было лень готовить самому. Хотя он мог заказывать еду на вынос, у 15-летнего подростка, не имевшего дохода, были ограниченные средства.

Эти двое, сидящие за длинным столом, оказались в тупике.

«Сегодня первый эпизод, твой первый выход на ТВ, и Мин Чжи-гэгэ тоже... разве мы не должны отпраздновать?»

Это была правда.

Для празднования можно было использовать холодильник, полный алкоголя, но, к сожалению, несовершеннолетнему пить нельзя.

Подумав немного, Си Лэн пошел на компромисс, достав телефон и сказав: «Я переведу тебе немного денег, ты купишь что-нибудь, и мы сможем поесть, пока смотрим шоу».

Жун Синъи, получив перевод в пятьсот юаней, с сияющим от радости лицом, взволнованно побежал к двери.

Си Лэн, стоя позади, напомнил ему не отходить слишком далеко. Обычно он не смог бы догнать Жун Синъи, если бы тот шёл или бежал, но, открыв дверь, Жун Синъи, похоже, что-то увидел и замер.

Любопытный Си Лэн подошел ближе, подозревая, что это мог быть их незваный сосед.

Однако человек у двери, чьи лисьи глаза за очками в золотой оправе сошлись в полумесяцы, расширил глаза, когда посмотрел на открывшего дверь человека; в его зрачках отчетливо отражалось лицо незнакомого подростка.

Си Лэн был слегка удивлен, когда увидел, что глаза Цяо Юйсена так широко раскрылись.

Цяо Юйсэнь моргнул, выдавив: «Э?» Он наклонился ближе, не чувствуя никакого личного пространства, и пристально смотрел, пока Жун Синъи не вернулся в квартиру, а затем сказал: «Ты немного похож на…»

Цяо Юйсэнь замер, и за спиной подростка появилось лицо Си Лэна. Его недоумение нашло ответ, глаза загорелись, словно он открыл для себя новый мир: «Вы так похожи».

«Ты?..» Жун Синъи почесал голову, его глаза внезапно загорелись, внимание мгновенно переключилось, и он обратился к старому знакомому, которого не видел много лет: «Цзяянь-гэгэ!?»

Затем из-за Цяо Юйсеня вышел Ло Цзяянь. Выражение его лица было нерешительным и слегка неловким.

Увидев Жун Синъи, которого не видел четыре года, он вернулся к своему обычному весёлому настроению, искренне обрадовавшись: «Сяо И! Это ты? Давно не виделись… Ты так вырос!»

Тонкая золотая цепочка слегка покачивалась, когда Цяо Юйсэнь повернулся к Ло Цзяяню и спросил: «Ты его знаешь?»

«Хм-хм, он…»

В этот момент Си Лэн подошел и встал плечом к плечу с Жун Синъи. Выражение его лица по-прежнему было спокойным и безразличным.

Ло Цзяянь внезапно закрыл рот, словно забыв, как говорить, его руки нервно задергались.

«Это мой младший брат, Жун Синъи. Один отец, разные матери, у нас с матерью одна фамилия», — Си Лэн представил их. «Сяо И, это Цяо Юйсэнь, он был нашим стилистом на съёмке постера, а ещё он друг Мин Чжи».

«А, привет…» Жун Синъи улыбнулся, на одной щеке появилась ямочка, его персиковые глаза заблестели, он выглядел воспитанным и вежливым. «Юсэн-гэгэ».

«А, привет». Цяо Юйсэнь на мгновение замер, а затем перевёл взгляд с одного брата на другого. «Твой диди очень живой, но вы всё равно очень похожи».

Они редко появлялись вместе перед посторонними. Эти слова мгновенно сблизили Жун Синъи, и он невольно спросил: «Ты правда думаешь… что мы с моим гэ похожи?»

За четыре года они виделись меньше пяти раз. Когда они виделись в последний раз четыре года назад, Си Лэну было 17 лет, он был стройным и прямым, как молодой бамбук, хотя он был ещё совсем ребёнком.

Действительно ли он теперь похож на своего брата?

Жун Синъи ощутил сильное чувство любопытства и предвкушения, снова получив утвердительный ответ от Цяо Юйсена, и, все еще не в силах поверить в это, сказал: «Минь Чжи-гэгэ сказал, что мы с моим гэ не похожи».

Цяо Юйсен не удивился, узнав, что подросток встретился с Мин Чжи лично.

«Вероятно, у него было предвзятое мнение. Предвзятый и нечистый ум естественным образом видит всё грязным». Цяо Юйсэнь улыбнулся, тонко поддразнивая друга, а затем, повернувшись к подростку, продемонстрировал свои профессиональные навыки стилиста, логично заметив: «На первый взгляд вы не похожи, но черты лица, общие очертания… вы похожи на уменьшенную копию Си Лэна».

Жун Синъи надулся и показал рукой вверх: «Мой рост 178 см».

Он не был невысоким, но его маленькое лицо и манеры поведения явно выдавали в нем ребенка.

Цяо Юйсен улыбнулся, не говоря ни слова, и небрежно бросил комплимент, от которого подросток просиял: «Тогда ты обязательно вырастешь еще выше, как твой гэ».

Жун Синъи не мог перестать улыбаться.

Си Лэн: «…»

Ло Цзяянь долго ждал, не зная, как заговорить, и мог лишь ждать, пока Цяо Юйсэнь заметит его умоляющий взгляд.

Цяо Юйсэнь увлечённо поболтал с Жун Синъи ещё пару фраз, а затем наконец обратился к Си Лэну: «Разве сегодня не премьера „Безлимитного квеста“? Я думал, ты только что переехал, поэтому зашёл проверить, а заодно и посмотреть шоу вместе с тобой. По совпадению, Цзяянь тоже хотел пойти, поэтому я взял его с собой».

Эта квартира появилась благодаря рекомендации Цяо Юйсэня, поэтому Си Лэн, естественно, не возражал против его незваного визита. Что касается Ло Цзяяня, Си Лэн не ожидал, что тот навестит его старую квартиру, обнаружит, что тот переехал, не попрощавшись, и хотел спросить, но не осмелился, отсюда и сегодняшний визит.

Си Лэн вздохнул про себя, слегка улыбнулся и сказал двоим у двери: «Входите».

Ло Цзяянь наконец успокоился, принес множество приготовленных им сумок и с энтузиазмом обратился к братьям: «Что у вас на ужин? Мы купили кое-какие продукты, можем поесть хот-пот, если вы ничего не приготовили…»

«Конечно, здорово!» — с готовностью согласился Жун Синъи. От того, что ему не пришлось есть еду брата и он смог оставить себе пятьсот юаней на вынос, каждый волосок на его голове буквально дрожал от радости.

Четверо собрались вокруг кухонного острова и вместе готовили ингредиенты для ужина.

«Привет». Цяо Юйсэнь, несколько раз взглянув на периодически появляющиеся ямочки на щеках Жун Синъи, найдя парня ещё более очаровательным и запоминающимся, не смог удержаться от вопроса: «Сяо И, ты хочешь стать айдолом? Петь и танцевать на сцене».

Услышав это, Жун Синъи словно околдовал его, он мгновенно застыл, и только его глаза продолжали двигаться, сверкая, как звезды.

Через некоторое время он неопределенно пробормотал «да», сменив тему: «Мин Чжи-гэгэ также спросил, хочу ли я заняться индустрией развлечений».

Цяо Юйсен многозначительно улыбнулся: «Это так?»

Си Лэн, который молча работал, вдруг взглянул на Цяо Юйсеня и беспомощно сказал: «...Ему всего 15».

«Эй, о чём ты думаешь? 15 лет — идеальный возраст для айдола». Цяо Юйсэнь мягко улыбнулся. Он поднял два пальца и серьёзно сказал: «Я просто констатирую факты, я увидел в нём потенциал и предложил вариант, ничего больше».

Он слегка помолчал, затем снова улыбнулся, тонко насмехаясь: «Не знаю, о чём думает Мин Чжи. Я не слышал, чтобы он выражал интерес к наставничеству новичков. Возможно, в тебе есть что-то, что его заинтересует. Ха-ха».

Например, быть его гэгэ.

Объективно говоря, предложение Цяо Юйсена было гораздо более конкретным, чем предложение Мин Чжи, и вполне разумным.

Си Лэн не мог не вспомнить о шоу на выживание мужской группы, съемки которого должны были начаться в конце этого года в его прошлой жизни, где восемь участников с самой высокой популярностью, выбранные путем зрительского голосования, сформировали бы группу и дебютировали.

Эта группа стала невероятно популярной по всей стране. Даже самые дальновидные продюсеры не могли предсказывать будущее так точно, как Си Лэн.

Цяо Юйсэнь, заметив рассеянность Жун Синъи, смешивающего ингредиенты, внезапно сказал ему: «Позволь мне сказать тебе, это инсайдерская информация, я просто говорю тебе. Шоу на выживание для мужской группы в разработке, международное прослушивание начнётся в следующем месяце, возрастное ограничение — от 14 до 20 лет, других требований нет, просто отправь команде программы своё представление и видео с презентацией талантов, чтобы подать заявку».

Жун Синъи опустил голову, не отвечая.

Си Лэн бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал.

«Сяо И очень хороший ученик», — нарушил молчание Ло Цзяянь. «Даже если он присоединится к шоу, он определённо сможет совмещать сьемки с учёбой. В детстве он нечасто ходил на занятия по выходным, но всегда входил в тройку лучших. Я вдруг вспомнил… Сяо И, в последний раз я видел тебя, кажется, на выходных. На улице было очень жарко. Ты сказал, что пока не можешь вернуться домой, поэтому мы остались в торговом центре, чтобы насладиться кондиционером».

Лицо Ло Цзяяня смягчилось, когда он предался воспоминаниям. Жун Синъи же напрягся, словно невидимая рука схватила его за шиворот.

Рядом с ним Си Лэн небрежно спросил: «Пропускаешь занятия с репетитором с детства?»

Это был вопрос, но тон его был уверенным.

Жун Синъи ощетинился, как испуганный котёнок, и отскочил: «Я… н-нет! И это было не репетиторство, а урок углубленной математики».

«…»

Выпалив это, он тут же пожалел об этом, но, к сожалению, сказанные слова подобны пролитой воде: их невозможно вернуть.

К счастью, выражение лица Си Лэна осталось неизменным, он казался безразличным, как будто это не он в прошлый раз повалил Жун Синъи на землю и избил его возле учебного центра.

«Мне всё равно, пропускаешь ты занятия или нет», — Си Лэн слегка опустил глаза и равнодушно сказал: «но ты не можешь общаться с этими сомнительными людьми».

Кто бы в это поверил! Кто отобрал у него телефон и запер его дома?

Жун Синъи мысленно задушил этого маленького дьявола. Цяо Юйсэнь, зачинщик, всё ещё улыбался, но вдруг о чём-то задумался и сказал: «Верно…»

«Почему бы нам не пригласить и Мин Чжи? Чем больше гостей, тем веселее».

Си Лэн наконец поднял взгляд, его карие глаза, ясные и острые, словно зеркало, отражающее все тайны и ложь, молчаливо устремились на него.

Цяо Юйсен продолжал улыбаться, не выдавая ни намека на свои истинные намерения: «Я позвоню ему, я слышал, он живет неподалеку».

Он набрал номер так быстро, что Жун Синъи пришлось проглотить ответное «Я могу его вызвать».

Неожиданно Цяо Юйсэнь, друг Мин Чжи, не знал, что тот живёт по соседству. Наивный маленький фанат не придал этому значения, испытывая тайную гордость и с нетерпением ожидая, когда Цяо Юйсэнь закончит разговор.

«Хорошо. Хорошо. Тогда заходите», — открыто говорил Цяо Юйсэнь по телефону перед всеми. «Не торопись, еды может не хватить, мы её для тебя не приготовили. Возьми барбекю на вынос, прежде чем придёшь а также что-нибудь алкогольное и другие напитки. Сяо И, что ты любишь пить?»

«Ммм, ананасовый сок, заказ Сяо И. Поторопись и купи».

Он даже отдавал приказы большой звезде, словно просьбы чьей-то диди были императорскими указами.

Спустя более чем полчаса прибыл Мин Чжи, живший по соседству. Вид у него был измученный дорогой.

Остальные дома как раз собирались приступить к еде. Встроенная в квартиру многофункциональная кастрюля одновременно использовалась и для гриля, и для приготовления пищи в горячем виде. Благодаря барбекю, которое принес Мин Чжи, стол был полон еды, представляя собой невиданное доселе роскошное пиршество.

«Это еще больше похоже на сон…» — пробормотал Жун Синъи.

Взяв литр импортного ананасового сока, 100% чистоты, ребенок, никогда не пробовавший такой роскоши, с любопытством разглядывал иностранную упаковку.

Си Лэн порылся в самом большом пластиковом пакете и сказал Мин Чжи несколько беспомощным тоном: «Он не ест свежие ананасы, говорит, что они острые… зачем так много… и ананасовое пиво тоже?»

Ронг Синъи оглянулся.

Си Лэн быстро завязал пластиковый пакет и засунул его под стол: «Тебе нельзя употреблять алкоголь».

«Тц», — усмехнулся Жун Синъи. «Я всё равно не хочу это пить».

После ужина оставалось еще полчаса до восьми часов.

Они включили 85-дюймовый телевизор, ожидая премьеры фильма «Безграничный квест». Группа скучающих людей сидела за журнальным столиком, и Цяо Юйсэнь вдруг предложил: «Эй, давай поиграем в игру».

Все согласились, но Си Лэн сказал: «Мой брат не умеет играть в эти игры с выпивкой».

Жун Синъи, естественно, не был убежден: «Кто сказал, что я не умею играть…»

Затем он понял, что полный стакан ананасового сока с мякотью в его руке выглядит немного по-детски, и быстро спрятал его за спину.

«Давай сыграем во что-нибудь простое», — сказал Цяо Юйсэнь с улыбкой. «Блэкджек? Выше или ниже? Ладно, у тебя есть карты?»

«Никаких карточек», — безжалостно сказал Си Лэн. «Сяо И не силён в математике».

15-летний подросток, который постоянно подвергался нападкам: «…?»

Ло Цзяянь слабо поднял руку: «Хм, я действительно не силен в математике...»

«Тебе нужно практиковаться», — сказал Цяо Юйсэнь, зачинщик. «Разве не так, Сяо Цзяянь?»

«Давайте поиграем в Buzz, это просто», — предложил Си Лэн. «Считаем по очереди. Когда число кратно семи или содержит семь, мы хлопаем в ладоши, а не произносим его вслух. Те, кто ошибается, получают штраф. Играть могут даже ученики средней школы».

"Конечно--"

Цяо Юйсэнь с готовностью согласился, но затем заметил многозначительный взгляд Мин Чжи.

Он хлопнул себя по лбу, осознав это, и раздраженно сказал: «Черт, почему я позволил тебе устанавливать правила?»

Си Лэн посмотрел на него с недоумением.

«В тот день, на дне рождения Цзяянь, мы с Минь Чжи тоже были в баре и видели тебя». Цяо Юйсэнь, не в силах сдержаться, рассказал Си Лэну всё, что они видели и слышали в тот вечер. «Карточная игра, в которую ты играл с Хань Шао, эта последовательность из трёх карт: чёрное-чёрное-красное, красное-чёрное-чёрное. Минь Чжи сказал, что ты выиграл из-за преимущества в вероятности. Он даже прочитал мне нотацию, сказав, что я должен устанавливать правила. И я просто попал в ловушку, даже не осознавая этого».

«На самом деле, это не было установлением правил, — улыбнулся Си Лэн. — Я просто предложил игру, нам не обязательно было в неё играть».

«Верно», — подумал Цяо Юйсэнь. Чем проще игра, тем сложнее её жульничать. Возможно, он даже опытнее в Buzz, чем Си Лэн.

Правила игры Buzz были просты. Участники считали по очереди, и если появлялось число, содержащее 7 или кратное 7, они должны были хлопать в течение трёх секунд. Слишком долгое ожидание, неправильное произнесение числа или неправильный хлопок считались проигрышем и штрафовались.

Их было всего пятеро, на некоторых позициях частота семерок была выше, на некоторых — ниже. Цяо Юйсэнь великодушно позволил остальным выбрать позиции первыми, но вскоре после начала игры нарушил порядок.

Цяо Юйсэнь невинно улыбнулся и назвал пять цифр подряд: «100, 101, 102, 103, 104…»

Цифры уже вышли за рамки таблицы умножения.

Жун Синъи, который был следующим, на мгновение замер, не заметив едва заметного предостерегающего взгляда брата, и выпалил: «105».

Цяо Юйсен улыбнулся и подвинул к нему стакан: «Пей свой сок, диди».

Жун Синъи раздраженно ахнул.

По мере того, как число игроков росло, реакция Ло Цзяяня замедлялась. Он допустил три ошибки подряд.

Цяо Юйсэнь любезно изменил для него правила: «Всё в порядке, отныне, если ты совершишь ошибку, тебе не придётся пить, просто ответь на вопрос кого-нибудь другого».

«Тогда я отвечу на вопрос». Ло Цзяянь с чистой совестью поставил стакан.

Мин Чжи открыл рот, но Цяо Юйсен оказался быстрее и задал вопрос, который крутился у него в голове: «Почему вы называете Си Лэна А Чжао?»

Си Лэн ответил немедленно, прежде чем Ло Цзяянь успел это сделать: «В моем прежнем имени был иероглиф Чжао».

Его прежнее имя было легко угадать: фамилия Жун Синъи плюс иероглиф Чжао.

А потом? И что?

И самое главное, почему Ло Цзяянь стал исключением?

«Хорошо, продолжим».

Цяо Юйсен не был слишком обеспокоен и продолжил игру, не моргнув глазом.

Цяо Юйсэнь изменил правила, позволив им называть любое количество цифр одновременно. Си Лэн воспользовался этим новым правилом, поменявшись местами и став предшественником Жун Синъи.

Таким образом, он мог контролировать цифры, которые должен был назвать его диди, что позволяло избежать штрафных санкций.

Но его предшественником теперь был Мин Чжи, так что если бы кто-то из них хоть немного пошевелился, они бы соприкоснулись.

Си Лэн сидел неподвижно, считая за Мин Чжи: «403, 404».

Однако Жун Синъи снова замер и внезапно хлопнул в ладоши.

Число 405 явно не кратно 7.

Си Лэн раздраженно воскликнул: «Ты что, дурак?»

«Тогда почему ты назвал две цифры?» — возразил Жун Синъи. «Я подумал, что ты пытаешься меня обмануть».

Цяо Юйсэнь рассмеялся: «Давай, диди, признай поражение».

«Я займу его место, мой вопрос».

Хотя 15-летнему подростку пришлось выпить только сок, Си Лэн все равно принял на себя пенальти.

Прежде чем Си Лэн успел выбрать наказание, Мин Чжи спросил: «Почему ты сменил имя?»

Си Лэн замер.

Он не хотел отвечать на этот вопрос, невольно нахмурившись, но потом расслабился, заставив себя свести брови на нет. Из-за своего фанатского образа он мог лишь сказать Мин Чжи: «Давай поговорим об этом в другой раз».

В слегка изогнутых лисьих глазах Цяо Юйсеня мелькнул лукавый блеск, словно он просто хотел продолжить сплетню: «Да? Конфиденциально?»

Си Лэн кивнул: «Мм-хм».

«Тсс, ты не можешь нам рассказать?» — усмехнулся Цяо Юйсэнь. «Подожди, это не так. Твоя диди точно знает, Цзяянь тоже. Разве это не значит, что я единственный, кто не может знать? Я не принимаю это, выпивка».

Как раз в тот момент, когда Си Лэн потянулся за стаканом.

Мин Чжи молча схватил его, его кадык дернулся, когда он осушил его одним глотком.

Он даже не взглянул на Цяо Юйсена, его темные глаза были устремлены на Си Лэна, словно пылая обжигающим пламенем, желая прожечь дыру в его лице.

Глава 38: Лаская шрам

На большом экране подходила к концу первая половина первого эпизода «Безграничной квест-комнаты». Си Лэн стоял у кровати, успокаивая испуганную и сопротивляющуюся Фэйфэй, а рядом с ним – видеомагнитофон, который они увидели впервые. Сцену снимали по отдельности две молодые актрисы.

Си Лэн внимательно наблюдал. Это была не его история, но он чувствовал себя её частью, лично переживая радость и боль двух девушек.

В конце видеозаписи появилась его картина.

Туманный лес, сочная зелень, тусклый свет, словно приближающаяся ночь или предрассветный рассвет. Среди высоких деревьев две девочки казались такими маленькими, крепко сцепив руки.

Бег вдаль, навстречу свободе.

За пределами телевизора монотонная игра «Buzz» продолжалась раунд за раундом. Цяо Юйсэнь решил бросить себе вызов, позволяя цифрам расти всё больше и больше, больше не переигрывая, упрямо продолжая игру, несмотря на штрафы.

В середине игры Мин Чжи добавил правило: если ни у кого нет вопросов, наказанный должен выпить.

Поэтому Цяо Юйсену оставалось лишь в отчаянии пить, один бокал за другим.

Ло Цзяянь мог бы ему помочь, но под воздействием алкоголя его мысли заторможены. Каждый раз, когда он собирался задать вопрос, наказание уже кончалось.

«Подождите!» — Цяо Юйсэнь глубоко вздохнул и попросил тайм-аут. — «Что-то не так».

Его щёки вспыхнули, и он нахмурился, глядя на Си Лэна. Остальные в недоумении тоже посмотрели в его сторону.

Выражение лица Си Лэна оставалось неизменным: суровым и холодным. Его чёрные волосы были собраны в полухвост, он опирался руками на спинку дивана, расслабленный и спокойный, словно сторонний наблюдатель, играющий с младшим братом в его детскую игру.

— А ещё, поскольку Минь Чжи и Жун Синъи сидели по обе стороны от него близко к журнальному столику, ему пришлось сесть подальше, чтобы не касаться их. Особенно Минь Чжи.

Жун Синъи, возможно, сонный или что-то в этом роде, тоже казался немного ошеломленным, и вдруг издал «Э?» Наклонив голову, он спросил: «Гэ... ты что, ни капли не выпил?»

Даже несмотря на штрафные санкции, он ответил за Жун Синъи только один раз.

Сам он не получил никаких штрафов за допущенные ошибки.

Это было совершенно неразумно и невероятно. Даже самый умный человек легко может совершить ошибку под давлением.

Мин Чжи попал в точку, его тон не вызывал вопросов: «Ты запомнил это заранее».

Си Лэн не стал отрицать: «Хм-хм».

«А… ты запомнил числа, кратные семи? Как ты мог… это слишком», — Цяо Юйсэнь глубоко вздохнул. «Но так мне немного легче, по крайней мере, это доказывает, что я не глупый».

Ло Цзяянь пробормотал, втиснув предложение: «Я выпил даже больше тебя, и я не чувствую себя глупо…»

Цяо Юйсен не смог удержаться от смеха и ущипнул себя за щеку.

Ло Цзяянь застыл, словно под действием чар.

Цяо Юйсен, не обращая внимания, продолжил игру.

Результатом его невнимательности стало то, что он выпалил чистую цифру «7»: «917… о черт».

Он сразу понял свою ошибку, но, к сожалению, было слишком поздно.

Признание поражения не помешало ему взмолиться: «Я правда больше не могу пить, меня сейчас вырвет. Пощадите меня».

«Но ты мне неинтересен, мне не о чем спрашивать». Мин Чжи не проявил милосердия, а затем, помолчав, по-видимому, изменив свое решение, сказал: «Тогда сделай вызов».

«Ладно, ладно», — Цяо Юйсен даже, казалось, немного выжидающе отреагировал.

Мин Чжи посмотрел на него, затем на Ло Цзяянь и с серьезным лицом сказал: «Иди и преследуй Ло Цзяянь».

Идеальная улыбка Цяо Юйсэня исчезла, словно оторванная наклейка, игривое выражение лица исчезло. Он был явно ошеломлён: дыхание перехватило, мышцы напряглись.

Ло Цзяянь, с другой стороны, первой удивленно воскликнул: «Что?»

Только Цяо Юйсен собирался что-то сказать, как Минь Чжи внезапно схватился за голову и тихо зашипел.

Си Лэн отреагировал первым, поспешно спросив: «…Что случилось?»

Мин Чжи поднял голову, прижав палец к виску, его лицо слегка побледнело, но он ответил только одно слово: «Ничего».

Си Лэн медленно нахмурился, вспоминая слова Мин Чжи, сказанные ранее, и не зная, была ли это шутка.

В замысле романа у Цяо Юйсэня и Ло Цзяянь не было романтических отношений, но его перерождение и иной выбор могли бы вызвать другие цепные реакции.

Оставив это в стороне и принимая во внимание личность Мин Чжи, главного героя этого нового мира, он не должен был говорить такие вещи.

Итак, головная боль?

Брови Си Лэна глубоко нахмурились.

«Ладно, ладно, тогда я пойду за ним», — Цяо Юйсэнь снова улыбнулся. «Сяо Цзяянь, вставай, беги…»

Ло Цзяянь в замешательстве послушно выполнил приказ.

Цяо Юйсэнь подождал, пока Ло Цзяянь отбежит на несколько шагов, а затем погнался за ним, похлопав его по плечу, с лукавой улыбкой на лице: «Ладно, поймал тебя».

Эта небольшая заминка была быстро разрешена, и оба вернулись на свои исходные позиции.

Затем Мин Чжи продолжал совершать ошибки, очевидно, потому что его мысли были не сосредоточены на игре.

Си Лэн, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Мин Чжи, тоже выпил несколько напитков, хотя его и не наказали. Выражение его лица по-прежнему оставалось спокойным, но щеки слегка покраснели.

«Ладно, хватит пялиться, теперь твоя очередь быть наказанным». Цяо Юйсэнь, искренне возмущенный влюблённым поведением друга, на мгновение задумался, решив немного помочь, тщательно выбирая наказание. «Смотрите, вы все в тренде…»

Все достали телефоны и проверили.

«Ха-ха, раньше никаких слухов об отношениях не было, а тут ещё и это», — усмехнулся Цяо Юйсэнь. «Мин Чжи, прочитай первые десять популярных комментариев, их обязательно нужно прочитать вслух, независимо от содержания».

Рука Си Лэна ,державшая стакан, слегка замерла.

Мин Чжи слегка нахмурился, услышав это. Си Лэн понимал, что ему, вероятно, не нравятся эти жадные комментарии, критикующие его. Но на этот раз популярной темой было шоу-викторина, так что комментарии не должны были быть слишком возмутительными.

Мин Чжи пролистал свой телефон, и его брови постепенно расслабились.

«Хм?» — вдруг недоумённо хмыкнул он, приподняв бровь, а затем улыбнулся. «Это уже слишком… У Мин-шэня своя студия, он никогда не потакает фанатам, не говоря уже о каких-то квирбейтинговых показателях эффективности… Но спрашивать по незнанию: разве чуваки так поступают?»

Си Лэн: «…»

Мин Чжи добавил: «Я случайно нажал на фанатское видео, и они смонтировали мои отношения с Си Лэном, чтобы они выглядели как тайный роман. Они так быстро всё делают. В комментариях только о том, чтобы нас шипперить, я выберу другое».

Цяо Юйсэнь, весьма любезный, подыграл: «Нет, ставка уже сделана. Читайте дальше».

Мин Чжи, казалось, ничуть не смутился ,даже найдя для себя в новинку быть отправленной вместе с мужчиной, и возбуждённо повторил: «Один взгляд, полный рот конфет, потом обморок от красоты, пробуждение от ещё одного полного рта конфет, потом снова обморок. Перевозить красивых парней — это такое блаженство, вдвое больше красивых парней, вдвое больше счастья!»

Си Лэн молча опустил голову и сделал еще один глоток напитка.

Цяо Юйсэнь запоздало осознал: «Ты специально выбрал тех, кто хвалит твою внешность».

«Нет», — Минь Чжи взглянул на Си Лэна, который молча пытался оставаться незаметным. «Я специально выбрал тех, кто его хвалит».

Си Лэном: «…»

Цяо Юйсен также отправился на поиски фанатского видео: «Я больше не могу это выносить, дай-ка я посмотрю, что они говорят».

«Я ясно это видел! Мин-ге сделал первый шаг! Ха-ха», — безжалостно сказал Цяо Юйсэнь, читая вслух: «Посмотрите на его влюблённое выражение лица, он что, не может оторвать глаз от этого лица? Я просто читаю комментарии, это не мои слова».

Затем Мин Чжи слегка сдержал свой взгляд.

Си Лэн заерзал, не в силах удержаться от объяснений: «Поскольку мы были прикованы друг к другу, и на самом деле было темнее, чем казалось в сериале, кромешная тьма, мы ничего не видели, можно было легко столкнуться друг с другом, если не держаться крепко».

Мин Чжи неожиданно серьезно согласился: «Хм-м, пользователи сети склонны слишком остро реагировать и интерпретировать».

А поскольку главный герой — Гун с идеальной памятью, который всегда выигрывал ставки, Мин Чжи продолжил читать со своего телефона без подсказок: «Руки Ленг Ленга, которые он рисует, такие длинные и красивые, они, вероятно, такие же прохладные, как и его темперамент, должно быть, их приятно трогать…»

У Си Лэна защипало кожу головы.

Однако Мин Чжи, казалось, невозмутимо отнесся к этому, задумавшись на мгновение, тихо пробормотал: «Правда? Я не совсем помню».

Си Лэн снова взял свой стакан, прохлада которого резко контрастировала с теплым и мягким прикосновением, внезапно возникшим на тыльной стороне его руки под столом.

Он тут же повернулся к стоявшему рядом Мин Чжи, который сохранял нормальное выражение лица, его рука все еще двигалась под столом, полностью накрывая тыльную сторону ладони Си Ленга.

А потом начал  ласкать его.

Си Лэн замер.

Мин Чжи читал комментарии, продолжая поглаживать свою руку, по-видимому, пытаясь вспомнить ощущения того дня, но он попытал счастья, и его рука несколько раз случайно коснулась бедра Си Лэна.

«Си Лэн такой холодный и справедливый, как маленький котёнок!» Услышав ещё один специально подобранный комментарий, Минь Чжи не изменился в лице, когда прочитал его вслух на одном дыхании: «Только коснувшись его маленькой ручки, Минь Чжи, ты что, такой некомпетентный? Как ты мог устоять? Пожалуйста, покажи нам Сяо Лэна покрасневшим, с красными ушами, вытянутой шеей, с трясущимся кадыком, с жадно хватающим воздух лицом, с лицом, покрытым потом, с прилипшими к лицу маленькими локонами…»

«Кашель», — Си Лэн поперхнулся напитком и инстинктивно отдернул руку.

Однако Мин Чжи крепко держал его и тянул руку вверх.

Затем Мин Чжи небрежно погладил волчий хвост на затылке, мизинцем коснулся затылка, а в глазах его заиграл игривый блеск.

«Ха-ха, маленькие кудряшки, они такие приятные на ощупь».

Если не обращать внимания на двусмысленные действия и взгляды, эти слова звучали как безобидная шутка друзей.

Си Лэн попытался притвориться дурачком, слабо улыбнувшись в ответ.

Становилось поздно.

Жун Синъи уже уснул на диване. Остальные четверо молчали, убирая беспорядок.

Новая квартира была просторной, с четырьмя большими спальнями. Си Лэн, как хозяин, задумался на мгновение и предложил: «Джиаян, Джексон, вы оба пьяны, да? Почему бы вам не остаться на ночь, сейчас слишком опасно возвращаться».

Естественно, двое с радостью согласились.

Ло Цзяянь не забыл спросить о своем кумире: «А как насчет Минь-шэня?»

Мин Чжи небрежно ответил: «Мне очень удобно вернуться».

«О, о, ладно», — Ло Цзяянь, совершенно пьяный, с заторможенным умом, не стал заострять на этом внимание.

Усадив гостей, Си Лэн подошёл к Жун Синъи на диване, внезапно почувствовав неладное. Он наклонился ближе, принюхался, а затем взял со стола недопитый стакан ананасового сока.

Мин Чжи подошёл и спросил: «Что случилось?»

Си Лэн молча протянул ему стакан.

Мин Чжи понюхал и улыбнулся: «Разве это не ананасовое пиво? Сколько он тайком выпил перед нами?»

Он, похоже, забыл, что именно он купил ананасовое пиво.

Но Си Лэн, который все это время сидел рядом со своим диди и не замечал этого, также был частично ответственен.

Мин Чжи наблюдал за едва заметными изменениями в выражении его лица, за сложными слоями безразличия, за его нерешительным поведением, находя это невероятно забавным.

В конце концов Си Лэн ничего не сказал, просто взял одеяло и набросил его на Жун Синъи.

Теперь Мин Чжи напоминал ученого, наблюдающего за дикой природой, улавливающего каждое ее движение и спрашивающего лишь тогда, когда он сталкивался с противоречием, которое не понимал: «Разве вы не собираетесь отнести его в комнату?»

Си Лэн поднял соскользнувшее одеяло и снова набросил его на Жун Синъи, равнодушно сказав: «Он должен отвечать за свои поступки».

Жун Синъи, сидевший на диване, что-то пробормотал и перевернулся на другой бок, его речь была невнятной, он только кричал: «гэгэ».

Си Лэн взглянул на него, все еще не шелохнувшись: «В прошлый раз я купил дополнительные лекарства, жаропонижающие, лекарства от простуды, все, пусть ест, если хочет».

Мин Чжи улыбнулся, его острые глаза засияли еще ярче, чем его серебряные серьги.

Си Лэн снова почувствовал необъяснимый дискомфорт и инстинктивно коснулся шарфа на шее.

Сегодня на нем был красный шарф в стиле бохо.

Как и его картины, постепенно в них добавляются более яркие и живые цвета.

Мин Чжи продолжал смотреть на него, не торопясь уходить.

Си Лэну оставалось только тактично спросить.

«Я никуда не тороплюсь, я просто открываю и закрываю дверь», — неторопливо ответил Мин Чжи. «Я ещё толком не видел твою новую квартиру и новую студию».

«Хм-хм», — Си Лэн не возражал, только сказал: «Он должен быть похож на твой, верно?»

Мин Чжи немного помолчал и ответил безупречно: «Я должен увидеть это сам».

В тихом и роскошном дуплексе они вдвоем не спеша поднялись наверх, прошли через спальню Си Ленга и снова поднялись на чердак.

Комната была просторной, с большими окнами от пола до потолка, обеспечивающими отличную вентиляцию и естественное освещение.

Спальня Си Лэна и студия находились в одном большом помещении, но Мин Чжи не чувствовал резкого запаха скипидара из съёмной квартиры. Лёгкий ночной ветерок, проникая сквозь полуоткрытые окна, развевал его волосы, принося с собой прохладный аромат мяты.

Слабое, но продолжительное.

Мин Чжи ускорил шаг.

Си Лэн случайно завернул за угол, держась за перила, и нос Мин Чжи почти коснулся его спины. Сквозь тонкую летнюю футболку складки ткани едва заметно обрисовывали рельефные мышцы спины.

Мин Чжи подтвердил это.

От стоявшего перед ним человека исходил запах мяты.

«Вот оно», — Си Лэн остановился и сказал: «Я превратил чердак в студию».

«Днём освещение очень хорошее, мне вообще не нужно включать свет», — он слегка приподнял голову, глядя на световые люки. «Ночной вид тоже очень красивый».

«Привет, Си Ленг».

Си Лэн ответил, обернувшись и встретившись взглядом с глазами, глубокими, как далёкое ночное небо. Поскольку Минь Чжи стоял под звёздным светом, его глаза были не просто чёрными, а неописуемо яркими, словно мерцающий чёрный драгоценный камень.

Минь Чжи подошёл ближе, его рот открылся, и серебряная серьга пронзила мягкую, влажную плоть языка – два одинаковых камня кошачьего глаза, один сверху, другой снизу. Через мгновение он закрыл рот и быстро спросил: «Я тебе нравлюсь?»

Си Лэн, застигнутый врасплох, замер, в его голове пронеслось несколько мыслей, прежде чем он наконец решил исполнить свой долг преданного болельщика.

Он кивнул и уверенно сказал: «Хм-м... Ты мне нравишься уже три года».

Неожиданно Мин Чжи, неумолимая сегодня вечером, сделал еще один шаг вперед и спросил: «Насколько сильно я тебе нравлюсь?»

Си Лэн нахмурился: «…Ты пьян?»

Мин Чжи не колебался: «Нет».

Пьяные всегда такие: никогда не признаются, что пьяны. Судя по его прежним бессвязным комментариям и сентиментальному поведению, он был определённо пьян.

Си Лэн был беспомощен, ему постоянно задавали вопросы о том, насколько он ему нравится.

Си Лэна заставили работать сверхурочно на сверхсложном уровне сложности: «Последние несколько лет я рисовал только твои портреты».

Мин Чжи что-то промычал в знак согласия, а затем слегка приподнял подбородок, жестом предлагая ему продолжать.

Си Лэн ломал голову: «И к тому же, я слушаю твои песни каждый день?»

Вспоминая «музыкальное проклятие», о котором Мин Чжи так скрывал, Си Лэн добавил: «Ты сказал, что твоя музыка — проклятие, возможно, потому, что я привык к подобному? Слушая твою рок-музыку, я действительно успокаиваюсь. Эти нежные и умиротворяющие мелодии не оказывают такого эффекта. Только твоя музыка действует».

Си Лэн сегодня говорил так много, что это было редкостью.

Мин Чжи позвал его по имени в третий раз: «Си Лэн».

У Си Лэна заканчивались идеи, он тихонько хмыкнул и подумал, как бы поскорее отправить его домой.

Мин Чжи снова спросил: «Только Ло Цзяянь может называть тебя так?»

«…Нет». Взгляд Си Лэна на мгновение мелькнул, а затем он пристально посмотрел на Мин Чжи, открыв трещину в его сдержанном сердце, и честно признался: «Можешь называть меня так, но мне это не нравится, поэтому я сменил имя. Но я ему не сказал, он не знает».

Да? Но ты мне сказал.

Сегодняшний вечер был прекрасен, и благодаря ему Мин Чжи была в прекрасном настроении.

"…Привет."

На этот раз Мин Чжи не назвал своего имени.

Си Лэн замер, потому что рука Мин Чжи лежала у него на плече.

Прежде чем он успел отреагировать, эти длинные пальцы коснулись края его красного шарфа, и нервы Си Ленга мгновенно напряглись, его защитная оболочка оказалась под угрозой.

Но ловкие пальцы неожиданно изменили направление и скользнули под шарф.

«Тогда когда ты собираешься мне об этом рассказать?»

К тому времени, как он это осознал, сухие кончики пальцев уже были на одном конце шрама, осторожно проводя по уродливым отметинам.

Тот самый след, который острый, холодный нож для фруктов прорезал той ночью десять лет назад.

Разница была в том, что пальцы были теплыми, движения медленными, и даже вызывали у Си Лэна странное чувство нежности и заботы.

Шрам, который он скрывал десять лет, впервые коснулся кто-то другой. Тело Си Лэна напряглось, только его карие глаза дрожали, словно поверхность спокойного чая, потревоженная ветром.

Паника и сильный дискомфорт от прикосновения к его шраму заставили его на мгновение забыть о близкой близости между ними.

Мин Чжи ласкал его, смотрел на него, его глаза были полны эмоций, которые Си Лэн не мог расшифровать.

Даже когда Мин Чжи закрыл глаза, он не ожидал, что произойдет дальше.

В следующую секунду его губы смягчились.

Мин Чжи, прижавшись к его кадыку, поцеловал его.

Глава 39: Лекарство от любви

Карие зрачки Си Лэна резко сузились, словно глаза дикого зверя, привыкающие к темноте.

Однако у людей такие изменения были вызваны интенсивными эмоциональными колебаниями.

Например, испуг.

Он резко оттолкнул прижавшийся к нему сундук, его влажные глаза феникса расширились от удивления.

Мин Чжи, казалось, только сейчас очнулся от оцепенения.

Он поднял руку к груди, куда его только что с силой толкнули, и медленно нахмурил брови.

Си Лэн открыл рот, пытаясь объяснить свою реакцию: «Я…»

Что ему сказать? Что это была инстинктивная реакция на поцелуй? Что его чувства к Мин Чжи были всего лишь чувствами фаната к своему кумиру? Тогда как он мог объяснить эти возмутительные слова в своём фан-аккаунте…

Мин Чжи, борясь, внезапно опустил голову, выражение его лица стало непроницаемым.

Даже игнорируя сюжет романа, он прекрасно знал, что Мин Чжи — талантливая и успешная звезда первой величины, обожаемая бесчисленными людьми, и его гордость была очевидна.

Как он мог смириться с тем, что его оттолкнули?

Си Лэн, находящийся в замешательстве и не знающий, как к нему относиться, опустил голову еще ниже, обнажив заднюю часть уха, где был пирсинг.

С опущенной головой, слегка согнутым позвоночником и выдающимися шейными позвонками он казался каким-то острым и ярким аксессуаром.

Си Лэн снова открыл рот, чувствуя жжение и покалывание в месте прикосновения к его губам.

Он неосознанно коснулся губ, и вдруг...

Бух!

Мин Чжи внезапно рухнул на колени.

Си Лэн вздрогнул и, забыв о том, что только что произошло, подбежал и с тревогой спросил: «...Что случилось?»

Мин Чжи поднял голову, его красивое лицо было покрыто потом, влажные темные глаза пристально смотрели на него.

Сердце Си Лэна необъяснимо забилось.

Минь Чжи явно выглядел нездоровым. Однако сильная рука схватила его за шарф и притянула ближе.

Их губы снова встретились.

Даже несмотря на предыдущий опыт, зрачки Си Лэна снова сузились, не в силах немедленно оттолкнуть его.

Более того, Мин Чжи применил немало силы, потянув его вниз. Он уперся в деревянный пол, пытаясь восстановить равновесие, но на мгновение потерял бдительность, и его губы легко раскрылись.

Это незнакомое ощущение заставило его тело напрячься, полностью забыв о сопротивлении.

Затем зубы.

Движения Мин Чжи были неуклюжими и неумелыми, ведомыми исключительно инстинктом. Он не умел целоваться, но знал, как оставить свой след. Например, обращаясь с языком другого человека, как с желе, посасывая его, а с губами, как с зефиром, покусывая их.

Под лунным светом, под шум дождя неуклюжее, инстинктивное выдыхание воздуха постепенно обрело свой ритм.

Присутствие штифта в языке было настолько сильным, что Си Лэн несколько раз почувствовал, как его зубы царапнули его, создавая во рту симфонию звуков.

Когда проворный язык снова скользнул внутрь, Си Лэн быстро укусил штифт языка.

Мин Чжи застонал и наконец остановился.

Он ничем не отличался от дикого зверя. Как и удар змеи в жизненно важную точку, остановить его нападение можно было, только укусив гвоздик в языке.

Си Лэн схватился за плечи обеими руками, взглянул на мокрый высунутый язык и медленно отпустил его.

Затем он осторожно оттолкнул Мин Чжи, насторожившись и опасаясь третьего нападения.

В его карих глазах блестели влажные уголки, но взгляд оставался твердым.

«Ты пьян».

Его тон был уверенным.

Но Мин Чжи на самом деле рассмеялся, даже усмехнулся.

Затем он умело обвел языком металлический штифт, покрытый их смешанной слюной, как будто этого было недостаточно, а затем снова коснулся губами губ Си Лэна.

Си Лэн помедлил, неловко убрав руки с плеч Мин Чжи, и, не сводя с него настороженного взгляда, медленно поднялся, опираясь на стоящий рядом стул.

Мин Чжи продолжал сидеть на полу, затем внезапно снова опустил голову.

Попавшись на эту удочку один раз, Си Лэн не стал бы подставляться во второй раз.

Он просто отошел на метр и спросил: «Что случилось? Тебе плохо?»

Мин Чжи оперся на одну руку; его короткие волосы прилипли к бледным от пота щекам.

Он не мог ответить на вопрос Си Лэна ,только прижимал другую руку к груди, молча вдыхая и выдыхая.

«Ха…»

Он мог бы, не моргнув глазом, проколоть себе ухо, самостоятельно продезинфицировав его спиртом; он определённо обладал высоким болевой порогом. Но теперь он был весь в холодном поту, рубашка на спине промокла, лицо побелело.

Ощущение было такое, будто вязальная спица внезапно пронзила мягкую плоть его груди.

В его сердце была вырезана огромная дыра, из которой сочилась горящая жидкость.

Его разум был пуст от боли.

Это было гораздо больше похоже на проклятие, чем его музыка.

Неотразимая судьба, подобная бушующему потопу, вздымающимся волнам.

Не давая ему приблизиться к Си Лэну.

Почему?

Нет, как ты смеешь?

Вместо того чтобы вопрошать судьбу или спрашивать, почему Си Лэн дважды оттолкнул его, у него сейчас была более насущная потребность.

Хотя его переполняла жадность и чувство, что ему всё ещё мало, он смог лишь свернуться калачиком и слабо спросить: «…У тебя есть обезболивающее?»

Дикий зверь, который только что действовал безрассудно, выглядел столь же жалким, как утопающий.

Си Лэн поджал губы, велев ему подождать, и тут же спустился вниз за лекарством.

…

Он не знал, когда это произошло, но черная резинка для волос исчезла.

Посреди ночи Си Лэн посмотрел в зеркало, дотронулся до слегка потрескавшихся губ и вспомнил чудовищные, ужасные навыки поцелуя Мин Чжи.

Его вьющиеся от природы волосы и так были в беспорядке, а теперь, без резинки, после того как их взъерошил этот звериный коготь, они превратились в полную катастрофу.

Он даже не мог обмануть себя, думая, что это всего лишь галлюцинация.

Он сложил ладони чашечкой, плеснул себе в лицо холодной водой, затем поднял руки и провел ими по своим спутанным волосам.

Всё его лицо отражалось в зеркале, покрытое мерцающими каплями воды, медленно стекающими вниз. Лишь редкие ресницы задержались, готовые вот-вот упасть.

Капля воды попала ему в глаз, когда он погрузился в раздумья. Он моргнул, выходя из оцепенения, схватил полотенце и энергично вытер лицо, словно пытаясь стереть тяжёлое воспоминание.

Через некоторое время, лёжа на большой кровати, Си Лэн наконец успокоился.

Так же, как он привык справляться с неурядицами в своей жизни и на работе, как он справлялся со своей мрачной и жалкой жизнью, он достал телефон, положив конец сегодняшней драме.

Он отправил Мин Чжи два сообщения.

Лэн: 【Всё в порядке】

Лэн: 【Мне всё равно очень нравится твоя музыка】

Он, естественно, надеялся, что Мин Чжи слишком пьян, чтобы что-либо вспомнить, поэтому он не стал уточнять, что значит «в порядке», чтобы избежать дальнейшей неловкости, и заверил Мин Чжи, что не отвернется от него из-за такого пустяка.

Мне также понравилась музыка Мин Чжи.

Но он подумал, что, возможно, Мин Чжи забыл о лекарстве, поэтому любезно напомнил ему: «Ты принял обезболивающее около 23:00, не употребляйте алкоголь в течение 24 часов».

Через некоторое время он взял телефон с тумбочки, включил экран и отправил еще три слова: 【Увидимся завтра】

Было два часа ночи. Послезавтра — вторая запись «Unlimited Escape Room».

Но Мин Чжи так и не ответил.

Наверное, он спал, ведь он был настолько пьян.

Си Лэн всегда плохо спал.

Перед тем, как покинуть семью, он страдал бессонницей, не мог заснуть из-за тревоги и страха. Позже он сбежал и нашёл одну из самых прекрасных вещей в этом мире — алкоголь.

Решив проблему с засыпанием, он стал часто видеть сны.

Невероятно яркие сны, а может быть, реальность и была кошмаром. Эти сны часто представляли собой повторы прошлого, галлюцинации, вторгающиеся в моменты бодрствования, кошмары, вторгающиеся в моменты наибольшей уязвимости.

Во сне он неосознанно свернулся калачиком, натянув на себя толстое одеяло, чтобы прикрыть уязвимое горло.

Нож был слишком острым. Он пытался закрыть его руками, одеждой, одеялом, но всё равно слышал рвущуюся ткань, резкий звук, затем прокалывание кожи, и нервы напрягались.

Во сне защитные механизмы его организма не сработали, он не мог потерять сознание, ему оставалось только терпеть боль, любое сопротивление было бесполезно.

Кровяные сосуды лопались один за другим, он слышал звуки капающей крови, один за другим.

Его длинная, костлявая рука вытянулась из-под одеяла, хватая воздух. Сновидец внезапно вздрогнул и проснулся, сев на кровати, крепко вцепившись в одеяло. Грудь его тяжело вздымалась, он задыхался.

Си Лэн быстро коснулся шеи холодной и липкой рукой. Подтверждая, что он всё ещё жив, он почувствовал пульсирующую боль в голове.

Он потянулся за телефоном на тумбочке, умело открыл музыкальное приложение, перешел к плейлисту Мин Чжи и включил случайную песню.

[Я родился мятежником, я никому не уступлю]

[Ты говоришь «нет этому», «нет тому», «нет всему»]

[Ложная надежда, лицемерное спасение, просто хочешь, чтобы я сдался]

Это были «Мятежные кости».

Он молча подумал.

Он свернулся калачиком на боку, держа телефон рядом с ухом. Его рассеянный взгляд упал на белую футболку, висящую на вешалке.

Строка черных букв на рубашке, цитата, которую он нашел в интернете в прошлой жизни, единственное французское предложение, которое он понял.

В то время, ещё до того, как он по-настоящему прочувствовал смерть, он с твёрдой решимостью написал эту фразу на футболке. Спереди, над сердцем.

—Судьба не может заставить меня покориться.

Его взгляд вернулся к слабо светящемуся телефону, обложка альбома вращалась, словно гипнотический волчок.

Громкая рок-музыка эхом разносилась по просторной и тихой главной спальне.

[Упрямый, как судьба]

[Кто сказал мне родиться бунтарём]

[Ты говоришь, что я отчуждённый, эксцентричный, высокомерный, тщеславный]

[Извини, мой ответ]

[По-прежнему «нет»]

Дыхание Си Лэна постепенно успокоилось, напряжение между бровями ослабло.

Он вдруг вспомнил, как спросил Мин Чжи, с лицом, искаженным болью, не нужны ли ему обезболивающие. Эти глаза, всегда такие пронзительно-пристальные.

Он взял таблетку с прикроватного столика, вернулся на чердак и осторожно передал ее.

Мин Чжи не отвел взгляда, проглатывая таблетку, его взгляд был прикован к нему, он изучал его с такой интенсивностью, что он, казалось, пронзал его кожу, захватывал его душу.

«…Ты чувствуешь себя лучше?» — нерешительно спросил он.

«Хм-хм, боль прошла», — Мин Чжи прижал руку к левой груди. «Твое лекарство очень эффективно».

Как будто ничего не произошло на чердаке, Мин Чжи пошел домой, умылся и отдохнул.

Но в ночной тишине, среди безудержной рок-музыки, возникла случайная мысль, словно столкнувшиеся планеты, бац! Ярко сверкнув.

Си Лэн держал телефон возле подушки, чувствуя вибрацию музыки в ладони, а головная боль, словно рябь, распространялась наружу, а затем медленно рассеивалась, исчезая без следа.

В его ушах все еще звучал голос Мин Чжи, постоянно говоривший судьбе «нет».

Постепенно прояснилась мысль, всплывшая с всплеском.

Его песни, похоже, стали для него своего рода цифровым обезболивающим.

Глава 40: Принудительное нанесение татуировки

Си Лэн проспал до полудня.

В тот момент, когда он увидел время, он ощутил нереальность происходящего, словно всё ещё спал. Он провёл рукой по волосам, быстро переоделся в летнюю одежду и инстинктивно потянулся к резинке на запястье…

Но старая дешевая резинка для волос исчезла.

Его движения замерли. Он нашёл в ящике новую резинку. Новая оказалась слишком тугой, он смог обернуть её лишь дважды, и несколько непослушных локонов свободно упали ему на лицо.

Он спустился вниз. Двое гостей, оставшихся на ночь, ушли; Жун Синъи, рано лёгший спать, проводил их. В этот момент пятнадцатилетний подросток возился на кухне.

Так развивалась самодостаточность. Если Си Лэн его игнорировал, он учился заботиться о себе сам.

Жун Синъи на мгновение поднял взгляд, работая: «Так, Мин Чжи-гэгэ приходил недавно…»

Си Лэн резко остановился.

Жун Синъи, ничего не заметив, продолжил: «Я сказал ему, что ты еще не встал, поэтому он ушел, не сказав, что хотел».

Си Лэн достал телефон и проверил. Мин Чжи не ответил на его сообщения. Может, он хочет поговорить с ним лично?

«Клянусь, я не проболтался при Мин Чжи-гэгэ, я не выставил тебя фальшивым фанатом», — продолжал Жун Синъи, всё ещё немного волнуясь и потирая грудь. «Я так нервничал, что, к счастью, он ничего не спросил».

Си Лэн молчал.

Его самого уже допрашивали вчера вечером, и даже... возможно... что-то, что можно было бы считать... пытками?

Жун Синъи пристально посмотрел на него и вдруг спросил: «Почему у тебя потрескалась губа?»

Си Лэн неловко коснулся губ, неопределенно ответил «ничего», затем подошел, указал на предметы на столе и спросил: «Разве ты не ненавидишь свежий ананас?»

Жун Синъи буднично заявил: «Но это от Мин Чжи-гэгэ!»

«Так вот твое оправдание тому, что ты вчера тайком пил ананасовое пиво?»

«…» Жун Синъи на мгновение замолчал, чувствуя себя виноватым, а затем праведно произнес: «И это не ананас, это Smooth Cayenne!»

Си Лэн спросил: «В чем разница?»

«А вам вообще нужно спрашивать? Раньше мы не могли себе позволить «Smooth Cayennes», а я ем их впервые».

Жун Синъи показал ему липкий пластиковый контейнер. Минь Чжи вчера вечером купил нарезанные импортные гладкие кайенские перцы. Жун Синъи указал на этикетку и воскликнул: «Эта коробка стоит пятьдесят юаней!»

Си Лэн медленно моргнул, спокойно глядя на него, затем спросил: «Тогда вкус, в чем разница во вкусе?»

«Мягкий кайенский перец кажется слаще, не таким острым», — Жун Синъи невольно облизнул палец. «Очень вкусно с йогуртом».

«Вот, для тебя».

Си Лэн посмотрел вниз и увидел чашку простого йогурта с нарезанным кубиками кайенским перцем.

Подготовлено его диди.

Си Лэн ел медленно и методично, но Жун Синъи вскоре с тревогой спросил его: «Что случилось, тебе не нравится?»

Си Лэн не торопился: «Почему ты так торопишься?»

Жун Синъи был нетерпелив, он буквально хотел, чтобы брат поскорее доел приготовленный им завтрак и вылизал тарелку: «Мне нужно помыть посуду, ешь быстрее! А тост, который я приготовил, размокнет, если ты его не съешь!»

Си Лэн не мог не улыбнуться.

На завтрак братья съели фруктовый йогурт и тост, просто насытившись.

Си Лэн провёл весь день, занимаясь домашними делами и сборами. Его рейс был завтра в полдень, и он должен был вернуться только через три дня.

Вечером Си Лэн, вспомнив о своих обязанностях опекуна, решил спросить Жун Синъи, хочет ли он остаться с матерью на несколько дней или же он может остаться дома и присмотреть за домом.

Однако Жун Синъи не смотрел телевизор в гостиной, он вернулся в свою комнату пораньше. Он крепко держал телефон обеими руками, пристально глядя на экран.

【Юсэн-гэгэ, я хочу спросить тебя о прослушивании! Просто пришли презентацию и видео с репетиции, чтобы подать заявку? Столько людей по всему миру подают заявки, будут ли они вообще рассматривать кого-то без агентства? Насколько высоки у них требования к пению, танцам и рэпу?】

Он еще не получил ответа от Цяо Юйсена.

Всего за десять минут Жун Синъи стал беспокойным, несколько раз расхаживал взад и вперед по комнате и, наконец, сел за стол, нервно кусая губу.

Жужжит, жужжит.

Цяо Юсен ответил!

Юсэн-гэгэ: 【Я слышал, что команда программы рассмотрит всё, если ты хорош в чём-то, у тебя есть шанс. Если ты хорош во всём, зачем тебе проходить прослушивание? Ты мог бы сразу дебютировать… Что касается остальных вариантов, я не уверен, менеджер Мин Чжи упомянул об этом вскользь. Они хотят пригласить Мин Чжи наставником по вокалу, но он пока не согласился. Но он точно знает больше меня, почему бы тебе не спросить его?】

Он отправил длинный ответ. Читая его строчку за строчкой, Жун Синъи чувствовал себя на седьмом небе от счастья, словно на американских горках. От волнения его прошиб холодный пот.

Спросить Мин Чжи?

Конечно нет!

Мин Чжи и его команда завтра снимают «Безлимитную квест-комнату», спросить Мин Чжи было бы равносильно тому, чтобы раскрыть этот секрет Си Лэну.

Но Мин Чжи на самом деле не согласился быть наставником по вокалу? Почему бы и нет? Даже если бы он не пришёл на прослушивание, одно лишь наблюдение за тем, как Мин Чжи учит людей петь по телевизору, сделало бы его невероятно счастливым…

Жун Синъи был в смятении.

И человек, находившийся в центре этого запутанного беспорядка, внезапно открыл за собой дверь и крикнул: «Сяо И».

Жун Синъи испуганно выронил телефон, сделал храброе лицо и крикнул: «Почему ты не постучал!?»

Испуганный котенок снова ощетинился.

Си Лэн, сделав вид, что не заметил этого, изложил факты: «Я стучал, но ты не услышал».

«О, я просто играл в игру», — Жун Синъи слегка расслабился. «Ты завтра уезжаешь на съёмки?»

«Хм-м, мой рейс в полдень, вернусь самое раннее послезавтра», — сказал Си Лэн. «Хочешь побыть с мамой пару дней или остаться здесь и присматривать за домом? И даже не думай тусоваться с этими неприятными людьми».

«Нет ничего сомнительного…»

Си Лэн прервал его, выражение его лица стало серьезным: «Жун Синъи».

У Жун Синъи напряглись волосы на голове: «…Что?»

«Если ты сделаешь что-нибудь безрассудное за моей спиной…» — медленно произнес Си Лэн, видя, что его диди уже крайне напряжен, — «я могу простить тебя один раз, но только один раз».

«Так что подумайте хорошенько».

«Ты уже не ребенок, ты должен сам отвечать за свою жизнь».

Жун Синъи: «…»

После лекции Си Лэн закрыл дверь и ушел.

Жун Синъи сидел на кровати, обхватив колени руками, и все еще размышлял над этими словами перед сном.

Телефон у кровати несколько раз завибрировал. Он проверил его, взволнованный и одновременно обеспокоенный.

Это был не Юсэн-гэгэ.

Это были несколько друзей, с которыми он познакомился вне школы и которые засыпали его сообщениями в групповом чате. В последнее время он с ними не общался, потому что у него конфисковали ключи от мотоцикла, а ещё потому, что в августе было слишком жарко.

【@Shinichi Посмотри на мою новую Honda】

【！！！！Ничего себе!!??】

【Long-ge просто офигенный】

【@Shinichi @Shinichi @Shinichi Где ты?】

【@Shinichi Когда ты свободен? Я дам тебе попробовать】

【@ALong Baba, мы все твои сыновья, почему ты не можешь относиться к нам одинаково??】

Лонг-Гэ, лидер и старший брат их небольшой группы, купил новый стильный мотоцикл. Мотоцикл мечты для энтузиастов, высокопроизводительная модель, подходящая для гонок.

Его друзья буквально позеленели от зависти, но отмеченный боссом человек еще не ответил, поэтому они продолжали отмечать его, уговаривая его увидеть это.

Но они не знали, что Жун Синъи, использовавший Конана Эдогаву в качестве своей фотографии профиля и псевдонима, пристально смотрел на экран, открывая и закрывая ослепительные фотографии мотоцикла.

Он несколько раз грыз ногти, прежде чем наконец взял под контроль свои непослушные пальцы.

Слова Си Лэна эхом отдавались в его ушах: «Если ты сделаешь что-нибудь безрассудное за моей спиной… я смогу простить тебя один раз, но только один раз».

Жун Синъи стиснул зубы и решительно напечатал две буквы.

Шиничи: 【НЕТ】

Групповой чат снова взорвался.

【? Тогда что ты делаешь завтра?】

【Чем, чёрт возьми, ты занят? Больше, чем гонками?】

【Мы никогда не сможем заставить тебя потусоваться, с таким видом ты кажешься большой звездой】

【Опять репетиторство?】

【Я скорее поверю, что он мой внук, чем поверю, что Жун Синъи пойдёт к репетитору】

Шиничи: 【Я не пойду на занятия】

Шиничи: 【Я пойду на танцевальную практику】

Его друзья:

【…………】

【？？？？？？】

Си Лэн снова узнал от своего друга в очках о том, что Жун Синъи пропускает занятия. К счастью, занятия с репетитором были недорогими. Он сказал мачехе, чтобы она больше не записывала Жун Синъи к нему, сэкономив им немного денег.

Перевод Жун Синъи в другую школу также был включен в повестку дня, просто он пока ему об этом не сказал.

Си Лэн посмотрел на экран своего телефона.

Друг в очках: 【Он прогулял урок, но отказался сказать мне, куда он сегодня идёт!!】

Друг в очках: 【Хи-хи, наш учитель оказался занят и позволил нам заниматься самостоятельно, теперь я за ним пойду... (Эмодзи крутого парня.jpg)】

Си Лэн первым ответил своему прилежному другу в очках.

Лэн: 【Спасибо, тебе больше не нужно за ним присматривать】

Лэн: 【Не следи за ним, он может узнать, я знаю, что делать】

Си Лэн боялся, что Жун Синъи изобьет этого наивного ребенка.

Ответа долго не было, пока Си Лэн не прислал красный пакет, и польщенный друг в очках отказался, сказав, что его уже раскрыли, и теперь они вдвоем мирно пьют молочный чай.

Он просто не сказал, куда отправился Жун Синъи.

Отношения между детьми оказались лучше, чем он думал.

Си Лэн беспомощно покачал головой, собираясь отправиться в аэропорт.

Лишь сейчас он получил сообщение от Мин Чжи.

Чжэнчжу (Идол): 【Возможно, я не смогу присутствовать на записи вместе с тобой】

[Примечание переводчика: Чжэнчжу — сленговое слово, используемое фанатами для обозначения знаменитости или артиста, которыми они восхищаются, «айдола» или «главного человека». Поклонники часто используют этот термин, обсуждая действия своих кумиров или делясь информацией о них в интернете.]

Си Лэн не был уверен, почему Мин Чжи сообщил именно об этом, он даже не спрашивал об этих предыдущих комментариях.

Возможно, из-за последней записи Мин Чжи подумал, что ждал слишком долго?

Си Лэн неуверенно ответил: 【Хорошо, тогда займись своими делами, не торопись】

«Какое дело? Кто сказал, что я занят?»

Чжу Минлан нахмурился и сказал: «Поторопись, иначе опоздаешь на рейс».

Мин Чжи ничего не ответил, молча собирая вещи.

Маленькие глазки Чжу Минлана сузились, его подозрительный взгляд остановился на Мин Чжи: «Что с тобой?»

Мин Чжи помолчал, поднимая взгляд: «Позволь мне показать тебе историю чата, помочь мне проанализировать ее?»

«Конечно», — с энтузиазмом ответил Чжу Минлан, глядя на экран телефона своего босса и попадая в точку со стороны: «Хм? Поссорились?»

«…Почему ты так говоришь?» — Мин Чжи закрыл рукой прозвище Си Лэна на экране, не давая ему его увидеть.

«Ты когда-нибудь ссорился с другом? Ой, прости, я забыл, у тебя почти нет друзей. Просто люди, которые тебя терпят, это не считается», — слова Чжу Минлана были раздражающими, но неоспоримыми.

Мин Чжи, нахмурив брови, кивнул, жестом предлагая ему продолжать.

Чжу Минлан, полный уверенности, начал свой анализ: «Когда друзья ссорятся, один из них должен первым извиниться. Но, посмотрите, слова вроде «всё в порядке» и «мне всё ещё нравится» показывают, что он всё ещё помнит! Он помнит это отчётливо!»

«Он просто вежлив, делает вид, что всё в порядке, внешне продолжает вести себя как прежде. Но по сути, вернуться к прежнему положению уже невозможно. Если только вы сами не возьмёте на себя инициативу загладить свою вину, не извинитесь, тогда, возможно, всё ещё можно будет спасти…»

«Мы не совсем друзья, он мой фанат», — нахмурился Мин Чжи. «Его зовут Си Лэн. Он меня очень любит».

Чжу Минлан вдруг осознал это и снова нахмурился.

«Хотя он не слишком воодушевлён, его характер, похоже, гораздо лучше твоего». Чжу Минлан в замешательстве почесал затылок, отказываясь от своего прежнего предположения о драке между ними. Скорее всего, это была односторонняя атака со стороны Мин Чжи. Он спросил: «Что ты с ним сделал?»

Губы Мин Чжи спокойно шевельнулись, произнеся два слова: «Поцелуй по принуждению».

Чжу Минлан: «…»

Чжу Минлан: «？？？»

Круглый и пухлый менеджер, словно каменная статуя на ветру, медленно рассыпался.

Столкнувшись с неприемлемой реальностью, люди часто искажают логику и изменяют воспоминания, просто чтобы приспособиться и предотвратить психическое расстройство.

Поэтому, с проблеском ложной надежды, он осторожно спросил: «…Принудительное нанесение татуировки?»

«Нет», — лицо Мин Чжи не изменилось. «Но можно сказать, что татуировку на губах ему насильно сделали».

«…» Чжу Минлан долго молчал, желая коснуться лба Мин Чжи, но не решаясь, лишь спросил с отсутствующим взглядом: «Босс… что с вами? Вы с ума сошли?? Или я с ума сошёл???»

«Возможно, я и правда сумасшедший», — голос Мин Чжи был на удивление спокойным. «Но я очень спокоен, у меня очень ясная голова».

«Я просто хотел его поцеловать».

«Это было великолепно, я не жалею об этом».

«Мне даже хочется заниматься другими делами…»

«Стой! Стой, стой, стой!!» Чжу Минлан заткнул уши руками и поспешно нажал на педаль газа. «СТОП! СТОП!»

Глава 41: Целенаправленный коллапс

За окном фургона, направляющегося в аэропорт, мелькали пейзажи, аккуратно посаженные деревья словно таяли в летней жаре, сливаясь в сплошную полосу зелени.

Кондиционер в машине работал на полную мощность, но луч солнечного света все равно проникал сквозь одностороннее тонированное стекло, освещая металлические серьги Мин Чжи.

Чжу Минлан, ехавший впереди, время от времени наблюдал за выражением лица Мин Чжи через зеркало заднего вида.

В машине были только они вдвоем; они могли свободно разговаривать.

О том шокирующем и ошеломляющем...

Чжу Минлан пытался это переварить, но так и не смог. Но, учитывая, насколько этот человек отличался от других с тех пор, как стал его начальником, и как ему нравились мужчины, разве это не нормально?

Он начал очередной раунд самоубеждения с помощью своей извращенной логики.

Сделав несколько глубоких вдохов, он, как женатый человек, попытался дать своему боссу совет: «Босс, я думаю…»

Мин Чжи тут же выпрямился, его взгляд стал острым, как лезвие.

Чжу Минлан осторожно сказал: «Хотя некоторые фанаты мечтают о свидании с тобой, большинство просто фантазируют. Им нравится твой отчуждённый и недостижимый образ. Если бы ты действительно связался с ними лично и сказал, что хочешь встречаться, они бы только разочаровались, понимаешь? Не только твой образ рухнул бы, но и их прекрасные фантазии тоже…»

«Не говоря уже о», Чжу Минлан сглотнул и медленно продолжил, «о принудительном поцелуе».

Мин Чжи: «…»

«По сути, это ты падаешь», — сказал Чжу Минлан. «К счастью, падение произошло только у одного человека. Целенаправленное падение, действительно впечатляет».

Мин Чжи долго молчал.

Казалось, он не желал принимать реальность, сменив тему: «Но Си Лэн — мужчина, я не знаю, что со мной не так, я не люблю мужчин».

Чжу Минлан, который был натуралом более тридцати лет, беспомощно сказал: «Ты меня спрашиваешь? Я тоже не знаю, моя дочь уже учится в начальной школе».

«Ты обычно не очень разговорчивый? Тогда как, по-твоему, называется эта ситуация?» Мин Чжи, полностью игнорируя своё положение, заставил продолжить разговор. «Целенаправленное сгибание?»

Чжу Минлан: «…»

Он собирался вызвать полицию.

Тем временем Си Лэн прибыл в аэропорт на два часа раньше.

У него не было менеджера или студии, он ездил на работу на такси, сам регистрировался и ждал в очереди на посадку в самолет.

В бизнес-классе была VIP-очередь, вокруг него было всего несколько сотрудников программы, и не было необходимости стоять в очереди с огромной толпой в соседнем эконом-классе.

Прежде чем войти в телетрап, Си Лэн не мог не оглянуться назад.

Море голов, которые невозможно различить.

До посадки оставалось еще много времени, и он не знал, успеет ли Мин Чжи.

Как только команда программы скрылась в телетрапе, из конца очереди эконом-класса появились две тщательно замаскированные фигуры.

Мин Чжи был одет в свободную черную футболку, выцветшие джинсы, широкие поля бейсболки закрывали половину сережек, на шее у него по-прежнему красовались два серебряных ожерелья необычного дизайна, которые по-прежнему привлекали внимание.

Он поправил солнцезащитные очки и уверенно сказал: «Он определенно ищет меня».

Чжу Минлан: «…»

Как скажешь.

Видимо, использование VIP-полосы было слишком распространенным явлением.

«Чёрт возьми, босс, перестань выпендриваться», — Чжу Минлан вдруг с тревогой толкнул его. «Тебя узнали!!!»

Си Лэн сидел у окна. Немного подождав, он наконец увидел сидевшую рядом с ним женщину — сценаристку, с которой он уже встречался, совсем молодую женщину.

Си Лэн помог ей положить багаж на верхнюю полку. Стюардесса, опоздавшая на шаг, лишь неловко потирала руки. Затем они оба горячо поблагодарили его, и он почувствовал себя настоящей звездой.

Ну, теперь его можно считать небольшой знаменитостью.

Они сели, и самолёт начал медленно выруливать на взлётно-посадочную полосу. Си Лэн на мгновение задумался и спросил сценариста рядом с собой: «Мин Чжи тоже на этот раз летит один?»

«Не знаю, я его не видел», — не был уверен и сценарист. «Но, похоже, он не менял рейс».

У Мин Чжи не было недостатка в нескольких тысячах юаней, и если бы он действительно не смог приехать, он мог бы просто купить новый билет.

Его время было гораздо ценнее этой небольшой суммы денег.

Си Лэн не стал продолжать тему, достал беспроводные наушники, надел их и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Они направлялись в город кино и телевидения к югу от реки Хуайхэ. Лететь им предстояло в трех часах.

В полусне, слушая музыку, он смутно услышал голос женщины рядом с собой. Он инстинктивно убавил звук, затем услышал шорох одежды, как женщина встала, вышла и вернулась.

Си Лэн с любопытством взглянул на него.

Он увидел пару ног. Он не мог точно вспомнить, во что была одета женщина, но это точно были не свободные, выцветшие серые мужские джинсы.

Поскольку он на мгновение остолбенел, у него сняли один из наушников.

«Хочешь попробовать проклятие? Такое, о котором ты раньше не слышал».

Си Лэн замер на несколько секунд, медленно повернув голову. Рядом с ним виднелся острый профиль мужчины.

А мятежные и яркие серьги в левом ухе — их присутствие невозможно игнорировать.

Си Лэн не стал спрашивать, как он внезапно появился, а лишь спросил: «…Твоя песня? Такая, которую я раньше не слышал?»

«Хм-м-м», — Мин Чжи, появившись словно из ниоткуда, ответил естественно. «Неизданная демо-версия».

Поскольку Си Лэн не отказался, Мин Чжи вставил один из своих наушников в ухо Си Лэна.

Си Лэн поставил музыку на паузу на своем телефоне.

Правый наушник был его собственным, беззвучным. А из левого в его барабанную перепонку лился знакомый стиль вступления.

«Я как будто заколдован»

Это была действительно песня, которую он никогда раньше не слышал.

「Ты словно крепкий напиток, текущий по моим венам」

「Сквозь меня, поглощая меня, Это всё твоя вина」

Пока Си Лэн был погружен в свои мысли, человек, завороженный и опьяненный песней, спокойно коснулся тыльной стороны его руки.

Прикосновение к коже было таким, будто её обожгло. Си Лэн инстинктивно попытался отстраниться, но потом понял, что Мин Чжи просто возвращает ему наушник, который он взял ранее.

Довольно вежливо.

Си Лэн держал наушник, еще теплый от прикосновения Мин Чжи, слегка опустив глаза, он слушал музыку.

「Я словно околдован」

「Ты словно переплетенные шипы, наказывающие мои грехи」

「Пронзаешь меня, целуешь до боли, Это всё твоя вина」

«Это песня о любви, она не вписывалась в стиль альбома, поэтому я её не выпускал». Мин Чжи немного помолчал, ожидая, пока Си Лэн посмотрит на него, прежде чем добавить: «Изначально она была написана для музыки».

Си Лэн спросил в недоумении: «…Песня о любви, написанная для музыки?»

Ее называли песней о любви, но рок-мелодия была совсем не нежной и нежная, а скорее напоминала жестокое разрушение.

«М-м-м, что-то в этом роде». Мин Чжи, глядя на него, продолжил: «Это похоже на безумие, потеря контроля. Пишу песни наяву, пишу песни во сне. Во сне голова довольно ясная, но каждый раз, когда просыпаюсь, чувствую себя опустошённым, неспособным что-либо понять».

«Поэтому я написал эту песню, пытаясь запечатлеть свою мечту».

«Ты разрушил все мои принципы».

«Ты лишил меня всего разума».

«Мои недостатки, мои слабости».

«Ты меня препарировал, уничтожил».

Но этот человек, доведенный до безумия настолько, что написал любовную песню под музыку, не прикасался к музыке почти четыре года.

Он даже утверждал, что музыка, его некогда любимая музыка, стала проклятием.

Мысли Си Лэна уносились все дальше и дальше, и он вспомнил вопрос о «значении сережек», который он задал Жун Синъи.

Жун Синъи рассказал, что из четырех проколов на левом ухе Мин Чжи, один на мочке был сделан во время его дебюта в 18 лет, а три на хряще были сделаны в честь первой, второй и третьей годовщины его дебюта.

Жун Синъи также сказал больше.

Как и прокол в языке и татуировка «молчи» на пальце, появившаяся после его последнего концерта три года назад.

Поклонники предположили, что это может быть своего рода обет отказаться от музыки. Ведь, судя по его прошлому опыту, он был человеком, ценившим ритуалы.

Си Лэн не смог найти настоящую причину, но он нашел кое-какую информацию и не смог удержаться, чтобы не спросить Мин Чжи напрямую: «Пирсинг языка должен влиять на твою вокализацию и пение, верно?»

Мин Чжи посмотрел на него три секунды, прежде чем ответить: «Если он достаточно маленький, то все в порядке».

«Но ты все равно перестал петь», — сказал Си Лэн.

«Всё ещё интересно, почему я бросил музыку?» — Мин Чжи вдруг улыбнулся. «Теперь я передумал и никому не расскажу, даже если ты предложишь мне секрет в обмен».

Си Лэн молча подумал: «Вообще-то я не твой фанат».

«Если только ты не просто…»

Он не закончил предложение.

Музыка в наушниках продолжала играть, громкая и бурная, словно цунами в его жилах.

Мин Чжи во время речи выглядел спокойным, уравновешенным и сдержанным.

Музыка, звучавшая в его ушах, была совершенно другой.

Интенсивные барабанные ритмы, всепоглощающая мелодия, словно шторм, сметающий все, властный, навязчивый, собственнический, разрывающий мир.

А в центре бури находилась душа человека, на которого он смотрел.

「Это всё твоя вина」

「Это всё твоя вина」

「Я разбит, не могу выжить」

「Как ходячий труп, кое-как выживаю」

Безымянная демо-версия достигла своей финальной главы, мелодия замедлилась, каждое слово отчетливо отдавалось эхом в ушах.

「Могу только поймать тебя」

「Я собираюсь поймать тебя」

Вмешался английский хор, низкий и хриплый, словно опасный и манящий шепот среди ночи, прямо у его уха.

Погрузившись в свои мысли, он почувствовал теплое и сухое прикосновение к своему запястью. Си Лэн посмотрел вниз.

Рука с татуировкой в виде кольца на среднем пальце, тонкая и отчетливая, обхватила его запястье, бесшумно сжимая его.

Прежде чем он успел это осознать, эта рука превратилась в оковы, от которых невозможно освободиться.

Рука Мин Чжи держала его в плену, тонкая черная полоска на запястье Мин Чжи на первый взгляд казалась новой татуировкой.

Присмотревшись, я понял, что это что-то странно знакомое.

Все дело было в его слегка распущенной черной резинке для волос.

В этот момент в наушниках затихла последняя нота.

«Захватить тебя»

У Си Ленга перехватило дыхание.

Наконец, выдержав эти, казалось бы, бесконечные минуты, он сделал вид, что ничего не произошло, быстро отдернул руку и отвел взгляд.

В последние несколько дней популярность шоу и гостей оставалась высокой. Когда пятеро из них прибыли в город кино и телевидения, их сразу же заметили туристы и поклонники различных постановок, фотографии просочились в интернет и быстро стали трендами.

Мин Чжи, несомненно, был самым популярным гостем. Поклонники собирали по кусочкам фотографии его вылета из пекинского аэропорта. На фотографиях в высоком разрешении была отчётливо видна каждая деталь наряда топ-звезды.

Мин Чжи был известен в индустрии моды своим «хорошим вкусом», хотя его яркая личность вызывала споры. Те, кому он нравился, были невероятно страстны, те, кто его ненавидел, впадали в другую крайность. Каждый раз, когда он появлялся в аэропорту, будь то на глазах у фанатов или прохожих, это гарантированно становилось трендовой темой, и постановочные фотографии были не нужны.

Самые популярные темы Weibo того вечера:

1#MinZhiUnlimitedEscapeRoomAirportDepartureReuters#

2#UnlimitedEscapeRoomFilmCity#

Расслабляясь в своем гостиничном номере, Си Лэн открывал эти популярные темы одну за другой, в конце концов, они были связаны с его богом удачи, а значит, имели отношение и к нему самому.

Только увидев популярные темы, он узнал, что не столкнулся с Мин Чжи в аэропорту, потому что Мин Чжи вообще не пользовался VIP-залом, по иронии судьбы предоставив поклонникам массу фан-сервиса по пути.

В конце концов, он даже прошел через очередь эконом-класса на посадку в самолет, позволяя прохожим фотографировать его крупным планом, и поклонники хвалили его за приземленность.

Си Лэн: «…»

Он понял, что индустрия развлечений предъявляет к Мин Чжи особые требования, как и его уникальная личность. Он живёт под пристальным вниманием общественности, но при этом может делать всё, что захочет, без ограничений, как и ожидалось от человека, защищённого ореолом главного героя.

По мере того, как волнение утихало, скрытые детали постепенно всплыли на поверхность, и зоркие фанаты заметили несколько необычных вещей.

Во-первых, обои на телефоне Мин Чжи.

Половина экрана была закрыта его пальцами, и фотографии папарацци были не очень четкими, но можно было смутно разглядеть, что он сменил обои на белый фон с карандашным наброском, что явно отличалось от его обычного яркого, темного и абстрактного стиля.

Поклонники разгорели бурную дискуссию о том, кто же изображён на портрете.

Сначала они подтвердили, что это был мужчина с короткой стрижкой, что развеяло большую часть их беспокойств, но затем, присмотревшись внимательнее, они поняли, что это не сам Мин-Ге?

【Это явно фан-арт, все, проходите мимо】

【Мин-ге теперь и правда использует фан-арт в качестве обоев???】

【Гэге, пожалуйста, посмотрите и на мой рисунок, рыдаю, рыдаю @MinZhi @MinZhi…】

Поклонники были невероятно взволнованы и практически готовы были записаться на художественные курсы, чтобы их заметил Мин Чжи, который внезапно заинтересовался искусством.

...Хотя это и произошло с опозданием более чем на полмесяца, но смена обоев все же достигла своей цели — доказала свою преданность фанатам.

Конечно, были и завистливые и язвительные комментарии.

【Серьёзно, этот рисунок даже близко не дотягивает до уровня Учителя XL, выглядит очень грубо】

【Вероятно, он просто увидел его в интернете и сохранил как обои, ничего более, просто чтобы вы, ребята, не шпионили за его телефоном (лол)】

【Мин-ге: Вы, ребята, можете себе представить, я просто посмеюсь и ничего не скажу】

Художник обеих картин: «…»

В любом случае, обои представляли собой всего лишь простой карандашный рисунок, на который мало кто обращал внимание.

Еще более примечательной была его левая рука, держащая телефон.

Татуировка на среднем пальце — обычная. Чёрная полоса на запястье — странная.

Он часто носил украшения, сегодня на нем было изящное металлическое ожерелье, а на запястье была простая черная повязка, похоже на женскую резинку для волос???

Шок и замешательство, вызванные этим, были очевидны по морю вопросительных знаков.

【？？？】

【Кто-нибудь выяснил, какого бренда этот браслет??】

【Какой люксовый бренд снова пытается нас обмануть… как может быть браслет, похожий на резинку для волос… напоминает мне ожерелье из скрепок этого бренда, которое продавалось за шесть тысяч】

【Никто ещё не выяснил? Смешно】

【Сёстры, возможно ли, что это на самом деле резинка для волос】

【Такая, что можно купить десять штук за доллар…】

【Хочу сказать, но не осмеливаюсь… выглядит слишком знакомо, точь-в-точь как моя резинка для волос】

【？？？？？】

Си Лэн на собственном опыте испытал весь ужас индустрии развлечений.

Всего лишь резинка для волос, но её уже связывали с тайными отношениями. В конце концов, у Мин Чжи были короткие волосы, и резинка ему была ни к чему. Столь личный предмет, появившийся на его запястье, мог принадлежать только его девушке. Он даже щеголял им в аэропорту, как те знаменитости, которые тайно демонстрировали свои отношения, осознавая риск.

Любой, кто испытал на себе безответную любовь, знал, что если их бог-мужчина вдруг начинал носить с собой маленькую сумочку или надевал резинку для волос на запястье, то у них, скорее всего, не было никаких шансов.

Даже некоторые рациональные поклонники карьеры с впечатляющими способностями к дедукции откопали старое видеоинтервью.

Пять лет назад ведущий задал 20-летней Мин Чжи вопрос, от которого не могли уйти все популярные знаменитости: «Какой ваш идеальный тип?»

Молодой и импульсивный Мин Чжи, не подозревая о ловушке, спрятанной в этом вопросе, откровенно ответила «Мне нравятся длинные волнистые волосы, такие сексуальные».

Его вкус был довольно типичным и поверхностным, но, по крайней мере, такие предпочтения отпугнули бы большое количество поклонников-подростков.

В отличие от многих знаменитостей-мужчин, которым удавалось удерживать свою женскую аудиторию, на подобные вопросы они давали лишь расплывчатые ответы, которые большинству девушек были по плечу, чтобы поддерживать их симпатию и тратить на них деньги. Например: «Внешность не важна, фигура не важна, мне нравятся нежные, милые и добрые…»

А прямолинейность Мин Чжи заставила ведущего задать вопрос о его семейном положении.

«Сейчас я свободен, но в будущем обязательно буду в отношениях», — откровенно заявил Мин Чжи, полностью игнорируя чувства поклонников своей девушки. «Если у меня будут отношения, я точно не смогу удержаться и всем об этом расскажу».

Си Лэн: «…»

Учитывая идеальный тип Мин Чжи, фанаты, естественно, предположили, что резинка для волос принадлежит его девушке, предположив, что это может быть кто-то за пределами индустрии, поэтому Мин Чжи не объявил об этом сразу, или, возможно, они все еще находились в стадии неопределенности, и еще оставался шанс...

Ближе к полуночи Си Лэн лежал в постели, слушая музыку Мин Чжи, чтобы заснуть, но чем больше он слушал, тем больше просыпался, постоянно вспоминая те общие наушники в самолете.

Неизданная демо-запись, струящиеся ноты, окружающие его сердце, все еще звучат, их присутствие столь же сильно, как рука, державшая его запястье.

И отчетливо видны косточки запястья Мин Чжи, обмотанная вокруг него резинка для волос, и кончики пальцев, медленно ласкающие тыльную сторону его ладони.

Следуя ритму музыки, эти маленькие действия многократно воспроизводились в его сознании, анализировались и интерпретировались, открывая невысказанные слова.

Ну, я не был пьян.

Я тоже не забыл.

И еще, что ты думаешь?

О том, каково это — целовать меня.

…Этот главный герой Гонг действительно сумасшедший.

Си Лэн перевернулся на живот, глядя в потолок, и собрал длинные волосы на затылке.

Глава 42: Счастливые квартиры

На следующий день состоялась официальная запись второго эпизода «Unlimited Escape Room».

В сердечных делах самыми неловкими часто оказывались невинные прохожие, попавшие под перекрёстный огонь. Как Чжу Минлан.

За два часа до отъезда в дверь Си Лэна позвонили. В дверях появилось круглолицее, весёлое лицо Чжу Минлана. Выражение его лица было слегка озадаченным, когда он нерешительно спросил, не хочет ли Си Лэн пообедать вместе.

«Не нужно, идите вперёд», — вежливо отказался Си Лэн. «Мне ещё нужно собраться…»

Однако как раз когда его внимание было полностью сосредоточено на Чжу Минлане, из-за стены появилась высокая фигура, оказавшись позади Чжу Минлана на полголовы выше.

Это был Мин Чжи.

Он сделал вид, что это самое естественное, и даже тактично продолжил слова Си Ленга: «Тогда давайте не будем спускаться, закажем обслуживание номеров и поедим в номере».

Си Лэн: «…»

Полчаса спустя они втроем пообедали в квартире Си Лэна.

Чжу Минлан не был так хорошо знаком с Си Лэном, как Мин Чжи. Их предыдущие встречи проходили на улице, Си Лэн был одет официально, поэтому украшения на шее не были чем-то необычным. Но сегодня, рано утром, всё ещё в пижаме, почему Си Лэн был в шарфе?

Широкий, не совсем белый шарф, завязан свободно, узел слегка кривоват, ленивый и небрежный.

На самом деле, выглядело довольно хорошо.

Чжу Минлан, как всегда прямолинейный, спросил, как только ему это пришло в голову: «Эй, почему ты носишь шарф даже дома?»

Движения Си Лэна застыли.

Заговорил Мин Чжи, и его голос был холоден, когда он ответил: «Не спрашивай о том, о чем не следует спрашивать».

«Ох... ох~ ладно», — Чжу Минлан многозначительно посмотрел на него и многозначительно улыбнулся. «Хи-хи, ешь больше».

Си Лэн: «…»

Чжу Минлан, должно быть, что-то неправильно понял.

Но он не смог объяснить.

Чжу Минлан, веселый и разговорчивый, поддерживал беседу во время обеда и даже рассказал о международной школе, в которой будет учиться его дочь.

«От начальной школы до старшей мне не о чем беспокоиться, и ребёнку проще. Прекрасные учителя, двуязычное образование, всевозможные внеклассные занятия и конкурсы по дебатам, так что ему не составит труда адаптироваться в обществе», — вздохнул Чжу Минлан. «Если не считать непомерной платы за обучение, всё идеально».

Мин Чжи прекрасно понимал, что эта болтовня намекала на премию.

Он явно все понял, слегка приподняв бровь, но затем проигнорировав ее.

Чжу Минлан в отчаянии мысленно укусил платок и переключил свое внимание на Си Лэна.

А Си Лэн, обычно тихий и сдержанный, неожиданно проявил интерес к этой житейской теме: «Чжу-гэ, твоя дочь уже учится в начальной школе?»

«Да, удивительно, не правда ли?» — Чжу Минлан гордо усмехнулся. «В отличие от нашего босса, эх…»

Невысказанный смысл был ясен!

На этот раз Минь Чжи не взорвался. Он не мог делать несколько дел одновременно, его внимание было сосредоточено исключительно на Си Лэне. Заметив его необычное поведение, Минь Чжи спросил: «Что случилось? Тебя интересует эта школа?»

Чжу Минлан, почувствовав возможность получить премию, поспешно добавил: «Да, а у вас есть ребенок подходящего возраста для школы?»

Си Лэн: «Хм-м… У меня есть младший брат, у него свои взгляды на жизнь, он не очень любит учиться. Я хочу перевести его в школу с хорошими учителями, но с меньшей академической нагрузкой. В следующем семестре он будет в третьем классе средней школы, желательно в школе, где можно перейти из средней школы в старшую».

Конечно, больше всего ему нужна была безопасная школьная среда, чтобы Жун Хайгао не домогался Жун Синъи в школе. Но об этом можно было и не упоминать. Учитывая социальный статус Минь Чжи и его начальника, знакомые им школы определённо могли обеспечить безопасность и конфиденциальность ребёнка.

«Международная школа Хайнин довольно хорошая, она соответствует твоим требованиям. Моя жена тщательно её выбирала», — сказал Чжу Минлан с улыбкой. «Я слышал, что в средней и старшей школе учится несколько знаменитых детей, которые тоже планируют заняться индустрией развлечений. Я вижу, как они совмещают работу и учёбу, и, похоже, это не сильно влияет на их учёбу».

Си Лэн заинтересовался, его глаза слегка замерцали.

«С поддержкой начальника плата за обучение не должна быть проблемой», — Чжу Минлан, жизнерадостный, принял решение за него. «Тогда поговорим позже, обсудим всё подробно? Учёба скоро начнётся, тебе нужно поторопиться, если хочешь перевести его».

Си Лэн кивнул: «Хорошо».

Чжу Минлан, сияя под одобрительным взглядом Мин Чжи, счастливо ушел.

Затем они отправились на встречу со съёмочной группой. На этот раз им также пришлось добираться до места съёмок на автобусе.

Когда автобус ехал по ровной дороге, Шэн Цзяо внезапно встал, повернулся к пятерым гостям и, держась за спинку сиденья, сказал: «Сейчас я объясню правила второго эпизода «Безлимитной квест-комнаты»…»

Сегодня вы отправитесь в заброшенный жилой комплекс на поиски приключений. Продемонстрируйте своё обаяние, интеллект или любые другие исключительные качества, постарайтесь расположить к себе NPC и добывайте подсказки с помощью поиска и общения, чтобы раскрыть правду о комплексе.

Пятеро были удивлены.

В прошлый раз им провели лишь поверхностный осмотр, который дал им лишь общее представление о больнице. На этот раз директор прямо сообщил им пункт назначения и задачу — переманить на свою сторону NPC.

Команда программы, естественно, не могла внезапно изменить свое решение, поэтому была только одна причина — сложность этой квест-комнаты была выше, и они не могли позволить им слепо броситься туда.

«Время записи — с 14:00 до 19:00. Вам нужно сбежать из комплекса в течение пяти часов. Те, кто не справится, провалят приключение», — медленно произнес Шэн Цзяо. «Кроме того, есть три возможных финала: плохой, счастливый и идеальный».

Он сделал паузу, и Ло Цзяянь поднял руку и спросил: «Эти окончания индивидуальны?»

«Всё верно», — невинно улыбнулась Шэн Цзяо. «Сегодня ты будешь соревноваться индивидуально».

«И наконец, награда…» — Шэн Цзяо предложил приманку. «Мы пожертвуем десять тысяч юаней на благотворительность от имени гостя, который добьётся идеального финала. Если никто не добьётся этого, награда будет аннулирована».

«…»

Хотя вознаграждение казалось щедрым, они так усердно трудились, и лучшим результатом было бы пожертвование на благотворительность от своего имени?

Мин Чжи и Цзян Суннань не испытывали недостатка в деньгах, даже Си Лэн не был заинтересован в такой награде.

«Стоит ли нам всё же попытаться сотрудничать? Вместе решать головоломки и вместе сбежать?» — предложил Ло Цзяянь. «Между нами нет никакой конкуренции: независимо от того, сделано ли пожертвование от одного человека или от нескольких, результат один и тот же».

Однако затем Шэн Цзяо сказал: «После подсчета очков мы выберем среди вас MVP (самого ценного игрока) и вручим ему денежный приз в размере ста тысяч юаней».

По дороге сюда Си Лэн проверил: годовая плата за обучение в средней школе Хайнин составляет более ста тысяч юаней, и перед ним только что появилась премия в сто тысяч юаней.

Ему нужны были эти деньги.

Но кроме Мин Чжи, у которой не было недостатка в деньгах, никто не отказался бы от этой внезапной удачи.

Цяоцяо пробормотал: «Ого, сто тысяч? Серьёзно?»

«Да, сто тысяч», — серьёзно кивнул Шэн Цзяо. «Хорошо, а теперь, пожалуйста, наденьте маски на глаза».

Автобус продолжал кружить по городу кино и телевидения; он не знал, что это за «жилой комплекс» может здесь находиться.

Автобус остановился. Пятерых гостей, всё ещё с завязанными глазами, сотрудники провели в сегодняшнюю квест-комнату.

В темноте раздался голос Шэн Цзяо: «Пожалуйста, сохраняйте тишину, не разговаривайте, снимите повязки, когда услышите сигнал тревоги…»

Голос Шэн Цзяо исчез, и остальные сотрудники тоже тихо ушли. Под масками для глаз повисла глубокая, тёмная и долгая тишина, словно дно озера.

Звон! Звон, звон, звон!

Зазвонил будильник.

Пятеро поспешно сняли маски и тут же огляделись.

Однако они по-прежнему были окружены густой тьмой и не могли ничего разглядеть.

«Там есть кто-нибудь?» — дрожащий голос Цяоцяо первым нарушил тишину.

«Я здесь!» — сказал Ло Цзяянь.

Остальные также отреагировали один за другим.

На этот раз пятеро из них неожиданно оказались в одном месте.

Но это пространство было необычно маленьким.

"Где мы…"

Человек в углу мог дотронуться до металлических стенок с обеих сторон, просто повернувшись или слегка сдвинув ноги.

Си Лэн случайно оказался в углу. Он потрогал металлическую стену, нащупал кнопки этажей и сразу всё понял.

Это был лифт.

Даже в темноте он инстинктивно опустил голову, скрывая изменившееся выражение лица.

Слева от него раздался немного неуверенный голос Мин Чжи: «Это лифт?»

Цяоцяо нерешительно ответил: «Я так думаю…»

Наступила тишина, а затем Си Лэн внезапно ощутил гладкое, слегка упругое прикосновение струны к своему мизинцу.

Он замер, инстинктивно пытаясь выдернуть руку из чувства самосохранения.

Мин Чжи, убедившись, что цель ясна, снял зондирующую резинку для волос, быстро схватил Си Лэна за запястье и безразлично сказал: «Электричества нет, дверь не откроется».

…Мин Чжи на самом деле принес с собой на запись резинку для волос.

Си Лэн не ожидал, что он воспользуется резинкой для волос, чтобы найти его в этой неожиданной темноте.

Разве он, дебютировавший семь лет назад, не знал, что у камер теперь есть ночное видение?

Он согнул пальцы вверх, желая проверить, надел ли Мин Чжи резинку для волос на запястье, он действительно боялся назревающего скандала.

Однако Мин Чжи переплел их пальцы, крепко держа его за руку.

Си Лэн: «…»

С другой стороны раздался дрожащий голос Цяоцяо, переживавшего совершенно иную ситуацию.

«Что нам делать? Я немного боюсь темноты…»

Четыре металлические стены лифта были гладкими и ровными, без каких-либо видимых механизмов. В темноте они видели только слабо светящиеся красные кнопки за спиной Си Лэна.

«Я попробую нажать эту кнопку». Си Лэн, находясь ближе всех к кнопкам, нашел причину вырваться из хватки Мин Чжи.

Раз, два, три… удерживаем кнопку три секунды.

Легкий щелчок, и подача электроэнергии восстановилась.

Флуоресцентный свет наверху замигал, ожив. Остальные, привыкнув к темноте, прищурились, а затем, привыкнув к яркому свету, посмотрели на своих знакомых спутников поблизости и все вздохнули с облегчением.

Только Си Лэн держал голову опущенной, подтверждая, что оба запястья Мин Чжи были обнажены и не украшены резинкой для волос.

А преступник, действовавший безрассудно в темноте, теперь спокойно искал улики, как будто ничего не произошло.

По обеим сторонам лифта висели рекламные плакаты, а со стороны Мин Чжи висел вертикальный зеленый знак.

Мин Чжи прочитал на нем следующие слова: «Уведомление о безопасности в счастливых апартаментах».

Ло Цзяянь тихо повторил: «Счастливые апартаменты?»

«Основываясь на опыте психиатрической больницы Жэньай…» — возмутился Цяоцяо, попав в точку: «Этот жилой комплекс определенно не имеет ничего общего со словом «счастье»!»

«Меры предосторожности при пользовании лифтом: 1. Пожалуйста, пользуйтесь лифтами при наличии действующего «Разрешения на пользование лифтом» и в течение «Даты следующей проверки»…» Мин Чжи прочитал содержание уведомления о безопасности.

Даты проверки и обслуживания лифта были указаны прямо рядом с Си Лэном, и он продолжил: «Последняя проверка была в 2014 году, десять лет назад. Эта бумага тоже выглядит очень старой».

Даже не зная дат, просто взглянув на обветшалое состояние лифта и мерцающий потолочный светильник, можно было сказать, что он очень старый.

Ло Цзяянь добавил: «Реклама на стенах тоже датируется 2014 годом».

«А также правильные действия при отключении электроэнергии или неисправностях лифта. Во-первых, пожалуйста, сохраняйте спокойствие: лифт не полностью герметичен, риска удушья нет», — Мин Чжи продолжил читать меры предосторожности. «Во-вторых, пожалуйста, свяжитесь со спасателями, нажав кнопку экстренного вызова внутри лифта…»

Красная кнопка экстренного вызова находилась прямо рядом с Си Лэном. Он мягко нажал на неё, и со щелчком свет над ним снова погас.

Прежде чем они успели запаниковать, лифт начал опускаться, вызвав дружный крик.

В темноте Си Лэн почувствовал, как сильная рука схватила его за руку, но она не потянула и не дернула.

В то же время потянулась другая рука.

Прикрыв глаза, согретый теплом тела.

Опять то же самое.

Си Лэн почувствовал себя одновременно беспомощным и раздраженным, он уже собирался убрать руку, закрывавшую глаза, когда услышал тихий и мягкий голос:

«Не смотри».

Прежде чем Си Лэн успел отреагировать, лифт остановился.

«А, дверь лифта открылась!» — голос Цяоцяо был полон облегчения и удивления.

Дверь лифта… открылась?

Рука, закрывавшая глаза Си Ленга, убралась, и к нему вернулось зрение.

Возле лифта никого не было.

Снаружи лифта не было ничего, что могло бы ему угрожать, никто не стоял там угрожающе, с абсолютной властью и позиционным преимуществом. И ему, слабому и запертому внутри лифта, некуда было бежать, негде было спрятаться.

Он еще не поддался собственным выдуманным иллюзиям, темные тучи кошмаров только начали формироваться, когда чья-то рука отмахнулась от них, мгновенно рассеяв.

А обладатель этой руки теперь смотрел на него с легкой улыбкой, как будто ничего не произошло.

Си Лэн отвел взгляд и слегка поджал губы.

Лифт вернулся в нормальное состояние, также появился индикатор этажа, они находились на первом этаже, на уровне земли.

Однако лифт от внешнего мира отделяли металлические ворота с крепким серебряным замком.

Почувствовав всеобщие взгляды, Си Лэн признался: «Я не смогу взломать такой замок».

Он решил, что команда программы не попадется на одну и ту же уловку дважды.

«Разве концовок не три?» — спросил Цяоцяо. «Концовка должна быть связана с тем, насколько глубоко мы раскроем историю. Но я не знаю, есть ли несколько выходов? Если нет, то нам нужно открыть этот замок и сбежать с первого этажа».

Сквозь ворота можно было видеть, что происходит снаружи. Сбоку находился крытый переход, а внутри располагалось несколько дверей.

Цяоцяо вцепилась в прутья решетки, выглянула наружу и вдруг удивленно воскликнула: «Ах!»

Цзян Суннань невозмутимо подошел и сказал: «Это съемочная площадка».

Ло Цзяянь выглянул из-за них. Пейзаж снаружи был отчётливо виден на светло-голубом фоне.

Этот жилой комплекс был похож на изолированный остров, отделенный от каменных джунглей города.

Но все детали были невероятно реалистичны. Пыль, следы времени, повседневные рекламные плакаты… следы человеческой жизни повсюду.

Некоторое время все молчали, от тишины у всех волосы встали дыбом.

Пока двери лифта, оставшиеся нетронутыми, автоматически не закрылись.

Ло Цзяянь предложил: «Может, поднимемся наверх и посмотрим?»

Однако когда он нажал кнопку перехода на другой этаж, она загорелась на секунду, а затем погасла, и лифт остался неподвижен.

Си Лэн нахмурился и шагнул вперед: «Подождите».

«Давайте попробуем позвонить. В инструкции по безопасности сказано, что нужно звонить в случае чрезвычайной ситуации».

Си Лэн нажал кнопку экстренного вызова. После всплеска помех в лифте раздался незнакомый мужской голос: «Алло? Что-то случилось?»

Си Лэн сказал: «Это Happy Apartments, лифт неисправен».

«Эх, лифт опять барахлит…» В отличие от предыдущей женщины, мужчина был терпелив, но в то же время весьма обеспокоен. «Попробуйте выбраться сами? Попробуйте нажать кнопку второго этажа, а если не получится, нажмите ещё несколько раз. Я тут немного занят».

Цяоцяо поспешно спросил: «Эм, вы сотрудник Happy Apartments?»

«Да, я из Ping'an Property Management», — ответил мужчина. «Но мы управляем не только Happy Apartments, но и всем районом. У нас очень много дел, очень много дел. И мы зарабатываем лишь небольшую часть от комиссии за управление недвижимостью…»

Си Лэн прервал его речь: «Подождите, у меня есть еще вопрос».

Отношение мужчины по-прежнему было вполне доброжелательным: «Ладно, поторопись, я занят».

«Какое сегодня число? Год, месяц и день?»

«А?» Мужчине этот вопрос показался странным, но он всё равно ответил, как ни в чём не бывало. «Сегодня 25 марта 2014 года, конечно!»

Глава 43: Просто будьте внимательны

Пятеро последовали указаниям управляющего недвижимостью и нажали кнопку второго этажа.

На втором этаже не было запертых ворот, лифт выходил прямо в тихий коридор.

Ближайшая к ним дверь была выкрашена в ярко-зеленый цвет и зловеще приоткрыта, скрывая за собой кусочек глубокой тьмы.

К счастью, на двери висела обнадеживающая табличка: «Кухня».

Кухня была пуста, покрыта пылью, ржавчиной и паутиной и, судя по всему, заброшена уже давно.

«Хотя по сегодняшним правилам нас, скорее всего, разделят…» Си Лэн, все еще думая о призе MVP в сто тысяч юаней, воспользовался возможностью и сказал: «Пока мы еще вместе, давайте разделимся и быстро обыщем эту кухню».

«Хорошо», — первой согласился Ло Цзяянь. «Я пойду туда…»

Цяоцяо, идущая следом, с большим энтузиазмом воскликнул: «Цзяянь, я пойду с тобой!»

Си Лэн перешёл на другую сторону комнаты. В углу громоздились несколько старых, раздутых мешков. Он поднял один. Судя по форме, он был наполнен не рисом, мукой или зерном, но всё равно был довольно тяжёлым, словно преднамеренно созданным препятствием.

У Си Лэн был план: решительно и эффективно перемещать мешки.

Увидев это, Мин Чжи прибежал на помощь. Вместе они быстро разобрали кучу мешков, открыв то, что скрывалось под ними.

«Я нашел его».

Си Лэн взял рюкзак и поставил его на просторную столешницу. Открыв основное отделение, он тут же обнаружил нечто.

Одинаковые рации, одна за другой, всего пять, аккуратно разложенные.

«Эй, ровно пять», — сказал Ло Цзяянь. «Они же для нас, да?»

Цяоцяо тут же схватила рацию и опробовала ее, убедившись, что она работает. Ее радость была недолгой, когда она удрученно сказала: «Похоже, нас действительно разделят, давайте каждый возьмет по рации и будем осторожены, чтобы не потерять ее».

Цяоцяо раздал рации, а Си Лэн продолжил обыскивать рюкзак и на этот раз нашел во внутреннем кармане блокнот на спирали.

Цяоцяо, увидев слова на обложке блокнота, невольно потерла руки, её хрупкое лицо исказилось: «Журнал расследования паранормальных явлений… серьёзно? Здесь что, привидения водятся? Лучше бы я застряла в этом тёмном лифте».

Все видели броский красный заголовок. Блокнот с подсказками, который они наконец получили, источал зловещую и зловещую ауру.

Пальцы Си Лэна скользнули к уголку блокнота, и он прочитал мелкий шрифт: «Детективный клуб Университета Грин-Сити. Похоже, это рюкзак члена детективного клуба».

Затем он проверил содержимое блокнота.

Во-первых, различные новостные сообщения, собранные детективным клубом.

Говорили, что «Счастливые апартаменты» были заброшены много лет назад, и ходили слухи, что там водятся привидения. Подтверждением этому стали новостные сообщения последних лет: несколько пожилых людей, проходивших мимо ночью, утверждали, что видели белых призраков, выплывающих из коридора, чувствовали запах гари и слышали женские рыдания, что вызвало настоящий переполох в округе.

Таким образом, «Счастливые квартиры» стали еще более загадочными, запретным местом для местных жителей, цены на жилье поблизости резко упали, магазины закрывались один за другим, и вокруг становилось все меньше и меньше людей.

«Подобные паранормальные таблоиды обычно представляют собой фейковые новости, призванные привлечь внимание и увеличить трафик», — пренебрежительно сказал Цзян Суннань. «Темные и загадочные, они никогда не дают точного ответа, не говорят, существуют ли призраки на самом деле. Они привлекают трафик, обманывают аудиторию, но нет возможности пожаловаться на них за фальсификацию».

Проработав долгое время в индустрии развлечений, Цзян Суннань был очень хорошо знаком с этими маркетинговыми приемами.

Его огненно-рыжие волосы уложены небрежно, каждая прядь словно танцует.

«Верно!» — с готовностью согласился Ло Цзяянь.

«Хм-хм», — кивнул Си Лэн.

Как раз в тот момент, когда Цзян Суннань почувствовал себя самодовольным.

«Но…» — затем сказал Си Лэн, — «хотя в реальной жизни нет призраков, мы можем находиться не в реальном месте, иначе как бы мы могли позвонить кому-то десять лет назад из лифта?»

Си Лэн, выступавший сегодня в роли инакомыслящего, явно нацелился на приз MVP в сто тысяч юаней.

После того, как я понял его простую логику, все стало интересным.

Мин Чжи был заинтригован, в отличие от Цзян Суннаня, который бессмысленно кипел, как идиот.

Цзян Суннань, мнение которого неоднократно игнорировалось, инстинктивно почувствовал гнев, но через несколько раз он привык к этому и даже подсознательно задумался о логике этих слов.

Они продолжили листать блокнот.

Также выяснилась причина появления здесь рюкзака детективного клуба.

В 2024 году любящий приключения детективный клуб Университета Грин-Сити решил докопаться до истины и посетить Happy Apartments, чтобы развеять слухи, которые на протяжении многих лет сеяли панику.

После того, как были исписаны все страницы, между заметками о расследовании и пустыми страницами в конце был неровный разрыв, на котором едва можно было различить слово «карта», но остальное отсутствовало.

«Кто-то сорвал карту, она наверняка спрятана где-то неподалёку, давайте поищем».

Си Лэн отложил блокнот, позволив остальным продолжить его изучение, а сам обыскал рюкзак и, найдя в самом маленьком кармашке шоколадку, молча положил её в карман. Видя, что никто не обращает на него внимания, он молча положил её в карман.

Он небрежно заметил: «На рюкзаке есть какие-то темные пятна, похоже на кровь».

…И он всё ещё мог положить шоколадку в карман, не меняя выражения лица? Действительно впечатляет.

Мин Чжи молча наблюдал за дикой природой, не произнося ни слова.

"Действительно…"

«Это слишком реалистично!»

Цяоцяо и Ло Цзяянь воскликнули. Благодаря их живым и общительным характерам, им не приходилось беспокоиться о неловком молчании во время съёмок, пока они были рядом.

«Так, я нашел пятна крови на плитке вон там», — внезапно заговорил Цзян Суннань.

На этот раз во главе с Цзян Суннанем они собрались на другой стороне кухни и увидели пятна крови в нижней части полки, тянущиеся к углу.

Си Лэн решительно отодвинул полку в сторону.

После пронзительного скрежета металла по плитке обнаружилось вентиляционное отверстие.

Си Лэн, не боясь испачкаться, опустился на колени на пыльный пол, его колени, по-видимому, задели какие-то темно-красные пятна крови, но он остался невозмутим, наклонившись, чтобы заглянуть в щель в вентиляционной крышке.

Он прищурился, разглядывая темную внутреннюю часть вентиляционного отверстия.

Си Лэн не был до конца уверен, но его оператор тоже присел на корточки, направив объектив на внутреннюю часть вентиляционного отверстия.

Оператор наверняка заранее знал местонахождение улик, чтобы не пропустить ни одного важного кадра.

Си Лэн понял, его догадка подтвердилась. Присмотревшись ещё раз, он увидел в темноте уголок белого листа бумаги – предположительно, это была разорванная карта.

«Там внутри что-то есть», — он встал и сказал остальным. «Либо снимите крышку, либо найдите крючок, чтобы вытащить это».

«Вот, отвертка!»

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Ло Цзяянь взволнованно представил свою находку.

Си Лэн небрежно поблагодарил его, взял отвёртку и осмотрел её, но она не подошла к замку на вентиляционной крышке. Затем он попытался вставить металлический стержень отвёртки в щель, осторожно дотянулся до белого предмета, надавил на него и медленно потянул наружу.

Из щели показался белый листок бумаги. Си Лэн вытащил его пальцами и развернул скомканный комок.

Несколько строк красного шрифта, невероятно ярких, бросились ему в глаза.

[Будьте с ним осторожны.]

[Не дайте ему вас поймать!]

[Быстрее уходите отсюда!]

[Сохраняйте спокойствие! Будьте бдительны! Найдите правильный выход!]

Си Лэн сохранял спокойствие: «Возможно, это подсказка, оставленная членом детективного клуба для тех, кто прийдет после него. Почерк неровный, похоже, писали в спешке».

«Но сейчас уже поздновато говорить, не правда ли?» Мин Чжи не смутило это предупреждение, даже слегка разозлило. «Такие вещи нужно говорить до того, как мы войдем».

«Хм-м-м», — кивнул Си Лэн. «Вероятно, им не удалось сбежать».

Эта тема была немного жутковатой. В этот момент Цяоцяо обнаружила новую зацепку и поспешно вмешалась: «А? Похоже, на другой стороне — карта».

Си Лэн перевернул бумагу в своей руке.

Это действительно была грубая карта, нарисованная от руки.

На первый взгляд, это немного напоминало шахматную доску. Всего семь рядов, символизирующих семь этажей «Счастливых апартаментов». Несколько вертикальных линий пересекали горизонтальные, разделяя их на небольшие квадраты, символизирующие десять квартир на каждом этаже.

Большинство квадратов были пустыми, лишь на некоторых были нанесены номера квартир и простые рисунки рядом.

201 (горшок), 209 (мяч); 308 (костыль); 605 (книга); 507 (гвоздика); 709 (череп), 710 (сердце).

«Это должны быть комнаты с подсказками», — проанализировал Си Лэн. «У каждой комнаты, вероятно, своя задача или сюжетная линия, а там, где нет кухни, рисунки могут быть связаны с личностями обитателей. Разве Шэндао не говорил, что нам нужно переманить NPC? Возможно, он имел в виду обитателей этих комнат. Только номер 709 отличается: там есть череп, это может быть опасное место, нужно быть осторожным».

«Тогда... что насчет этого?» — нахмурилась Цяоцяо, с беспокойством указывая на рисунок маски дьявола снаружи жилого дома.

А рядом с маской дьявола был нарисован ключ, который трудно было не заметить.

«Почему он нарисован снаружи здания?» — пробормотал Цяоцяо, невольно вздрогнув. «…Призрак?»

«Нарисовано снаружи, возможно, это означает, что его движения не зафиксированы». Си Лэн перевернул страницу с предупреждением на другой стороне. «Возможно, это тот самый «он» из красного сообщения. Он попытается нас поймать и может перемещаться по зданию. Нам нужно быть осторожными. Но этот ключ… может быть, это ключ от выхода, у него?»

Что касается выходов, то на карте был показан лифт, добавленный с левой стороны, и лестница в центре каждого этажа.

Путь от лестницы на второй этаж был обозначен каменной стеной, которая, казалось, была заблокирована. А у лифта на первом этаже были ворота и замок, которые они только что видели, с обнадеживающей надписью рядом: «Выход».

Цяоцяо предложил: «Стоит ли нам сначала проверить эти отмеченные комнаты одну за другой?»

Си Лэн кивнул: «Хорошо, пойдем собирать улики».

«А Чжао…» Ло Цзяянь помедлил, указывая на карту и спрашивая: «На лестнице большой крест, это значит, что мы не можем ею воспользоваться?»

Си Лэн, естественно, это заметил.

Лифт снова заработал. То, что лестница была пригодна для использования, никак не влияло на их подъём. Единственным препятствием был Си Лэн, который не хотел ехать на лифте.

«Давайте разделимся. У всех теперь есть рации, надо их использовать», — предложил Си Лэн. «Вы, ребята, поднимитесь на лифте наверх, начиная с шестого или седьмого этажа и постепенно спускаясь вниз. Я проверю лестничную клетку. Если она пригодна для использования, поищу снизу вверх».

Будучи ключевой фигурой в предыдущей квест-комнате, Си Лэн в этой квест-комнате неожиданно предложил разделиться вскоре после ее начала.

Цяоцяо нахмурился и первым возразил: «С этой дьявольской маской вокруг, не будет ли опаснее разделиться?»

Ло Цзяянь, примерно угадав причину Си Лэна, предложил временный компромисс: «Почему бы нам сначала не проверить 209? Мы можем подняться наверх, после того как вместе обыщем этот этаж».

Пятеро временно достигли соглашения и покинули кухню, 201.

Лифт находился справа от них, а вход на лестницу находился между этажами 205 и 206, темный и узкий, явно таящий в себе неизвестную опасность.

Именно тогда.

Раздался звон, и лифт, стоявший неподалеку, медленно открылся.

Сначала кто-то закричал, а затем послышались хаотичные шаги.

Из лифта вышел высокий и крепкий человек в блестящих серебряных доспехах, черные брюки-карго, заправленные в длинные кожаные сапоги.

На первый взгляд, довольно красивый наряд.

Однако на нем была устрашающая маска дьявола с двумя темными пустыми отверстиями вместо глаз, а его голова медленно поворачивалась, сосредотачиваясь на пяти испуганных фигурах.

Убедившись в своей цели, он поднял в одной руке угрожающий черный пистолет, а в другой волоча тяжелую цепь и кандалы, и погнался за ними на быстрой скорости!

Из-за внезапного и неожиданного нападения пятерым оставалось только бежать в противоположном направлении, но места для укрытия было очень мало — только коридор.

Мин Чжи первой успокоилась, напомнив им: «Идите к 209».

209 была одной из отмеченных на карте комнат, и хотя они не знали, содержит ли она подсказки или неизвестные опасности, это была определенно комната, в которую они могли войти, место, где можно было спрятаться от человека в маске.

В этом хаосе Мин Чжи слегка повернул голову, замер и выругался: «Вот дерьмо…»

Он инстинктивно попытался вернуться, но человек в маске уже был прямо за ним и нажимал на курок!

Шлепок!

Из угрожающего на вид черного пистолета выплеснулась ярко-зеленая жидкость.

Мин Чжи замер.

Движения человека в маске были плавными и текучими. В следующую секунду он прицелился в ещё одного ошарашенного человека. Ло Цзяянь, обернувшись к лестнице, тоже был ранен, совершенно застигнут врасплох, его рукав окрасился в зелёный цвет.

Оператор поспешно сказал: «В вас попали, пожалуйста, стойте смирно, не двигайтесь, иначе вас уничтожат».

«…»

Двое могли только наблюдать, как человек в маске приближается и надевает на них наручники.

Затем человек в маске схватил цепь, соединяющую наручники, и повел их к лифту.

Мин Чжи молчал, но все чувствовали удушающее давление вокруг него, словно предвестник бури.

Когда перед ним стоял человек в маске, а рядом с ним Миньшэнь, Ло Цзяянь даже не смел дышать, его горло сжалось от волнения.

Ло Цзяянь, больше обеспокоенный чужим положением, чем своей собственной ситуацией, с тревогой спросил: «Как А Чжао поднимается наверх?»

В этот критический момент, когда все бежали в одном направлении, только Си Лэн резко повернулся и выбежал на лестницу.

Это косвенно привело к тому, что двое из них были застрелены.

«Ха…» Лицо Мин Чжи потемнело, его полная тишина сменилась смехом. «Он хочет стать MVP».

Он сразу понял причину, но опоздал. Чем яснее становилось его понимание, тем сильнее он чувствовал разочарование.

Ради приза в сто тысяч юаней отказаться от кумира, который ему нравился на протяжении трех лет (и который он даже целовал)?

Учитывая срочность ситуации, Си Лэн не знал, что произошло позади него после того, как он ушел.

Ему показалось, что он слышит хаотичный шум голосов, но у него не было возможности оглянуться.

Войдя на лестницу, отмеченную на карте большим крестом, он не был уверен в правильности своего выбора.

В любом случае, если бы он первым раскрыл большую часть истории и, если бы это было возможно, добился идеального финала, его шансы стать MVP были высоки.

Внезапно в полумраке лестницы раздался леденящий душу крик. Страх перед неизвестностью заставил его слегка остановиться, но лишь на мгновение, а затем он решительно продолжил путь наверх, следуя за звуком.

Его уверенность в победе на MVP выросла с 50% до 70-80%.

«Всхлип… всхлип, всхлип…»

Лестничная клетка представляла собой холодное и замкнутое бетонное пространство. Крики женщины разносились эхом и усиливались, проникая во все углы, невидимые, но тягучие, жуткие и тревожные.

«Ты сказал, что поможешь мне, ты поможешь мне…»

Чем выше он поднимался, тем яснее становился голос, и скорбные крики постепенно обретали все большее содержание.

Си Лэн нахмурился, глубоко задумавшись.

«Хафф… Си… Си-лаоши?»

Из-за его спины раздался задыхающийся голос.

Си Лэн, не имевший опыта съёмки, только сейчас вспомнил об операторе, которого оставил. Он оглянулся и отошёл в сторону, позволяя ему снимать происходящее перед собой.

«Вот дерьмо!!!

Оператор, застигнутый врасплох, от испуга упал на пол.

После того как оператор успокоился и настроил камеру, Си Лэн заметил женщину в углу.

Женщина пряталась в тёмном углу, опустив голову и скрывая лицо. Её длинные волосы были растрепаны, как сорная трава, с несколькими заметными седыми прядями.

На вид она была среднего возраста, одета в грязную серую форму уборщицы, запятнанную грязью и кровью.

«Всхлип, всхлип, всхлип…»

Она продолжала плакать.

«Призраки» были страшными, но в этом мире были гораздо более страшные вещи, чем «призраки».

Уборщица мыла пол, бормоча что-то себе под нос.

«Ты сказал, что поможешь мне…»

«Я ждала тебя».

«Я ждала тебя, ждала, что ты мне поможешь».

«Почему ты не пришел... рыдай, рыдай, рыдай...»

Си Лэн постепенно понял, подошел и спросил: «В чем вам нужна помощь?»

Движения уборщицы замерли, и она медленно подняла голову, обнажив лицо.

Лицо еще более призрачное, чем призрак.

Боковым зрением он заметил, что стоявший рядом с ним оператор прикрыл рот, сдерживая крик.

Лицо уборщицы обветрено, уголки глаз и рта опущены, кожа покрыта синяками и кровью.

Теперь Си Лэн понял, что это был всего лишь спецэффектный грим.

Встретившись взглядом с женщиной, он спокойно спросил еще раз: «В чем вам нужна помощь?»

Успешное начало следующей части истории.

Уборщица подошла к двери. В свете её фигура стала чётче, чуть менее призрачной.

Она посмотрела в коридор на шестом этаже и медленно проговорила: «Я не могу закончить уборку, я не могу уйти, я не могу отпроситься с работы».

«Я не могу выйти…» — в её голосе слышалась тяжёлая печаль и беспомощность. «Из зарплаты вычтут, я не могу выйти».

«Я так устала, но всё равно хочу приготовить что-нибудь для Наннан. Она тоже много работает, каждый вечер приходит домой к десяти и не может есть мою стряпню».

«Я не могу выйти… Я не могу выйти…»

Слова уборщицы были полны сбивчивых повторений. Си Лэн нахмурился, пытаясь расшифровать полученную информацию.

Подумав немного, Си Лэн осторожно спросил: «Тогда, может, мне отнести еду вашей дочери?»

Тем временем мужчина в маске отвел Мин Чжи и Ло Цзяянь на седьмой этаж и запер их в комнате 709, отмеченной на карте значком «череп».

Квартира была небольшой, обычной планировки: две спальни и одна гостиная. Над ней мерцал флуоресцентный свет, кое-как прикрытый прозрачной пластиковой плёнкой, на котором виднелись какие-то едва заметные отметины, пятна и кровь.

Человек в маске запер их в маленькой комнате, предположительно спальне, но тепла там уже не было. В углу стояла перевёрнутая кровать, на которой лежало изодранное тело.

Ло Цзяянь тут же закричал, дрожа, и позвал своего единственного спутника: «Мин… Мин-шэнь…»

Мин Чжи нахмурился, направляясь прямо к невероятно реалистичному «трупу», его тон был безразличен: «Это всего лишь манекен».

Эта сцена всё ещё была слишком шокирующей для Ло Цзяяня. Ему потребовалось некоторое время, чтобы оторваться от стены, и он медленно перебрался на другую сторону.

Мин Чжи, не обращая на него внимания, начала осматривать манекен, избегая отвратительных «пятен крови», и сначала разжал сжатую руку, обнаружив металлическую брошь с надписью «Клуб детективов Университета Грин-Сити».

Вскоре он нашел еще одну подсказку: в кармане брюк лежал листок бумаги.

Маленький квадратный листок бумаги, один с идеальным прямым углом, с двух других сторон – неровные разрывы. Мин Чжи понял и продолжил осматривать рубашку манекена, найдя ещё один такой же листок.

«Есть зацепка, нам нужно собрать эти бумаги воедино», — затем он повернулся к Ло Цзяяню. «Нам, наверное, понадобится ещё два-три фрагмента».

«Хорошо, я понял». Ло Цзяянь, собравшись с духом, преодолев страх и отвращение, начал обыскивать потрепанную односпальную кровать.

Он быстро нашёл два оставшихся листка бумаги внутри матраса и передал их Мин Чжи. Это не только не помешало ему, но и даже поспособствовало.

Мин Чжи лишь взглянул на него, явно не впечатленный.

Но возможность решать головоломки вместе со своим кумиром привела Ло Цзяяня в восторг. Эта возможность, появившаяся только во второй серии, одновременно взволновала и взволновала его, а в сочетании с испугом, вызванным человеком в маске, его прекрасное лицо залилось краской.

Ло Цзяянь был типичным цветком, выращенным в теплице. Он рос в целости и сохранности, был весёлым и добрым, был окружен любовью и был готов щедро делиться ею с другими.

Он был как луч солнца.

Он не знал, почему Джексон вдруг заинтересовался этим типом, но в своих прошлых жизнях они никогда не сталкивались с таким типом, только с поверхностной, фальшивой невинностью и чистотой.

Кстати, в тот раз он попросил Джексона добиваться его...

«Шип».

Мин Чжи вдруг ахнул, снова у него заболела голова.

«…Мин-шэнь?» — тут же обеспокоенно спросил Ло Цзяянь. «Что случилось?»

К счастью, головная боль прошла, не такая сильная, как в прошлый раз в квартире Си Лэна. Минь Чжи нахмурился, и в его тихом голосе слышалось предостережение: «Держись от меня подальше».

Ло Цзяянь послушно отступил назад, и на его лице не отразилось недовольство холодным обращением.

Мин Чжи проигнорировал его, опустив голову и собирая воедино фрагменты бумаги.

Это был еще один простой рисунок: квадрат с несколькими горизонтальными линиями внутри, очень похожий на вентиляционный канал, который они видели на кухне.

Мин Чжи немного подумал и сосредоточился на односпальной кровати, которая закрывала половину стены.

Прежде чем передвинуть кровать, Мин Чжи внезапно обернулся и позвал: «Ло Цзяянь».

«Позвольте мне спросить тебя кое о чем».

Глаза Ло Цзяяня заблестели, когда он наклонился ближе: «Что такое?»

«Почему Си Лэн не пользуется лифтом?»

Этот вопрос был совершенно неожиданным, и Ло Цзяянь замер..

«Ты определенно знаешь», — в голосе Мин Чжи звучала уверенность.

Ло Цзяянь долго размышлял, а затем покачал головой и сказал: «Не знаю, он мне ничего не говорил, я сам догадался».

Это все еще было в пределах ожиданий Мин Чжи, он небрежно сказал: «Я так и думал, он тебе не скажет».

Именно Мин Чжи стал причиной прихода Ло Цзяяня в индустрию развлечений, он был кумиром, которому поклонялся. Но сейчас, столкнувшись с человеком, которым когда-то восхищался, его тон, хоть и прямолинейный, звучал невыразимо неприятно.

Если быть точным, агрессия.

Ло Цзяянь инстинктивно нахмурился и отступил на полшага назад.

«Да, он мне не сказал», – по-прежнему честно отвечал Ло Цзяянь, его блестящие глаза были как зеркала. «Но я догадался, догадался, что он боится лифтов, поэтому всегда ходит по лестнице. Я сделал вид, что не знаю, потому что боялся, что он расстроится. Я его знаю, ему не нужна жалость. Что касается причины, у меня есть предположение, но я не могу тебе сказать. Он точно не хотел, чтобы я рассказывал другим о его личных делах».

Личные дела? Другие дела?

Мин Чжи вдруг рассмеялся.

Ло Цзяянь нахмурился, озадаченный, его взгляд был твердым и непоколебимым, в нем не было ни раболепия, ни высокомерия.

«Ты ведь знаешь его почти десять лет, да? Но почему-то мне кажется… Ло Цзяянь, ты, кажется, не очень хорошо его знаешь», — неторопливо ответил Минь Чжи. «Он боится не самого лифта, а чего-то за его дверями».

Ло Цзяянь замер, в его спокойных глазах пробежала рябь.

Мин Чжи, напротив, был спокоен и собран, слегка скривив губы: «Так удивлен?»

Глаза Ло Цзяяня заметались, губы его несколько раз сжались, словно он хотел что-то сказать, но не решался.

Состояние Си Лэна было похоже на посттравматическое стрессовое расстройство, но не на обычную клаустрофобию или никтофобию, подтвердил Мин Чжи после двух записей. После исключения других вариантов остался только один ответ. Си Лэн боялся не самого лифта, а чего-то за его дверями.

Но этого минутного страха оказалось достаточно, чтобы он отказался пользоваться лифтом и неустанно поднимался на десять этажей каждый день, чтобы добраться домой.

Хотя это было необычно или, скорее, неслыханно, это все равно можно было заметить.

Просто он очень внимательный.

Глава 44: В ловушке сна

На лестнице Си Лэну принесли холодный алюминиевый ланч-бокс.

Он вынул из кармана грубую карту и указал на квартиру 507: «Гвоздика, символизирующая вас и вашу дочь?»

В данный момент он находился на шестом этаже.

Опасаясь неуловимого человека в маске, он прижался спиной к стене, его глаза осматривались по сторонам, он затаил дыхание, прислушиваясь к любым необычным звукам в наступившей тишине.

Если комната 709, отмеченная на карте черепом, является базой человека в маске, он должен слышать любое движение сверху.

Но неожиданно раздался отчетливый скрип открывающейся двери, по-видимому, с шестого этажа, где он находился.

Лестничная клетка находилась между квартирами 605 и 606. Си Лэн посмотрел в сторону источника звука и увидел, что дверь квартиры 609 слегка приоткрыта.

609?

Си Лэн тут же нахмурился, глядя на пустое место 609 на карте. Не теряя времени на раздумья, он быстро спустился по лестнице на пятый этаж.

В этот момент из номера 609 вышел Мин Чжи, держась за перила и глядя вниз, и уловил лишь звук шагов на пятом этаже и мелькнувшую спину оператора.

Движения Си Лэна, естественно, были очень осторожными, ведь за ним следовал оператор.

Планировка квартиры 507 была теплой и уютной, аккуратной и чистой, с цветочной плиткой, стульями из красного дерева, обеденным столом с пластиковой крышкой и изящными кружевными чехлами от пыли на кондиционере и телевизоре.

Это была небольшая двухкомнатная квартира, и он быстро закончил поиски, но больше никого не нашел.

На тумбе под телевизором висела фотография матери и дочери. Девочка на фотографии доходила женщине лишь до колен. В её чёрных волосах мелькали седые пряди, и она была очень похожа на уборщицу на лестничной клетке.

Под тумбой с телевизором, в ящике, лежала стопка любимых поздравительных открыток. Одна за другой, складывая воедино историю совместной жизни матери и дочери, длившуюся более двадцати лет.

Наннан всегда была почтительной дочерью. Воспитанная матерью в одиночку, она была полна благодарности и глубоко переживала за её постоянный тяжёлый труд, чтобы прокормить семью.

Стук, стук, стук!

Внезапный стук вывел Си Лэна из задумчивости.

После нескольких легких стуков дверь квартиры 507 распахнулась.

Си Лэн немедленно проявил бдительность и быстро продумал стратегию.

Однако в ярко освещенном дверном проеме стояла знакомая, высокая и стройная фигура с холодным и отчужденным лицом.

Это был Мин Чжи.

Си Лэн замер, его бешено колотящееся сердце успокоилось.

Мин Чжи был одет в спонсорскую светло-серую толстовку с капюшоном, свободную и повседневную, со стильным градиентным узором тай-дай на груди. Но внимание Си Лэна привлекло ярко-зелёное пятно на его плече.

«Как ты...»

Нашел меня?

«И как…»

Ты нашел это зеленое пятно?

Си Лэн не смог закончить предложение.

Он и представить себе не мог, что увидит главного героя Гонга таким растрепанным.

«Пистолет человека в маске — это всего лишь водяной пистолет, но по правилам, если в тебя попали, ты не можешь двигаться», — спокойно объяснил Мин Чжи. «Мы с Ло Цзяянем были заперты в комнате 709, разгадали загадку и нашли вентиляционное отверстие, больше того, что на кухне, достаточное, чтобы пролезть. Внутри был наклонный воздуховод, по которому мы спустились в комнату 609».

Си Лэн вдруг понял: «Неудивительно, что я услышал, как кто-то открыл дверь на шестом этаже».

Он помолчал, а затем, задумавшись о чем-то, спросил: «Джиаян тоже поймали?»

«Хм-м-м», — лицо Мин Чжи оставалось равнодушным. «Человек в маске вернулся как раз в тот момент, когда я вошёл в воздуховод, он помог отодвинуть кровать, чтобы закрыть отверстие, и не спускался».

Си Лэн: «…»

Цзяян действительно так бы поступила.

Но Мин Чжи, казалось, был слишком неблагодарен, спокойно приняв «жертву» другого человека, и нагло сбежав через вентиляцию, чтобы найти его.

Должно быть, это ещё одно отклонение от сюжета, вызванное его выбором, отличным от его прошлой жизни. Ведь ранее произошло нечто невероятно абсурдное.

Си Лэн неосознанно коснулся губ.

«Что это?» — вдруг спросил Мин Чжи.

Си Лэн слегка опешил и опустил глаза: «…Эти поздравительные открытки?»

«Хм-хм», — Мин Чжи присел рядом с ним на корточки.

Си Лэн первым поделился собранными им подсказками: «Я встретил на лестнице плачущую женщину. Раньше она работала уборщицей в этом здании. Она одна растила дочь, много работала и почти не имела времени на неё».

«Её самое большое желание — чтобы дочь снова могла есть её еду», — Си Лэн указал на коробку для бэнто на столе. «Вот это задание я только что получил. Это квартира, в которой они жили, фотография и поздравительные открытки — тому подтверждение».

Однако Мин Чжи, глядя на поздравительные открытки, молчал.

Си Лэн вдруг вспомнил небрежно написанное, всеведущее повествование из плана романа.

Мин Чжи воспитывала в одиночку его бедная мать, которая работала не покладая рук день и ночь и даже отправляла его на уроки музыки, пока она внезапно не умерла на работе, когда ему было семь лет...

«Эта уборщица, она же умерла от переутомления, да?» Мин Чжи небрежно бросил открытки обратно в ящик, встал и огляделся. «Но здесь больше никого нет, как мы отнесём еду её дочери?»

Взгляд Си Лэна, прикованный к сверкающим серебряным серьгам, медленно поднялся, пока Мин Чжи слегка не наклонил голову, и его темные глаза встретились с его взглядом.

Внезапно у Си Ленга возникла догадка о «музыкальном проклятии», но ему требовалось больше наблюдений.

Он встал и пошёл в спальню, чтобы найти две вешалки для одежды: «Эта дверь не запирается. Не знаю, будет ли человек в маске обыскивать комнаты, давайте закроем её на всякий случай».

«Разве ты не говорил, что его нельзя запереть?»

Озадаченный Мин Чжи подошел и увидел, как Си Лэн скрещивает две проволочные вешалки, умело зацепляя их за дверную ручку, создавая простую, но эффективную импровизированную цепь безопасности.

Мин Чжи невольно улыбнулась: «Ты действительно находчивый. Держу пари, Шэн Цзяо такое даже не приснится».

Директор и его команда в комнате наблюдения: «…»

Несмотря на все предосторожности, Си Лэну всегда удавалось преподнести им неожиданные сюрпризы.

Через несколько минут дверная ручка, закреплённая на вешалках, задребезжала. Кто-то пытался открыть дверь снаружи, но ручка не поворачивалась до конца, и дверь, естественно, не открывалась.

«…Есть кто-нибудь?» — раздался снаружи женский голос, звучавший очень молодо.

Это был не Цяоцяо, не высокий и крепкий человек в маске, не уборщица, запертая на лестнице. Появился новый NPC.

Си Лэн и Мин Чжи обменялись взглядами, молчаливо согласившись друг с другом, но никто из них не двинулся с места, чтобы открыть дверь.

Женщина снаружи постучала еще несколько раз, ее голос слегка дрожал, в нем слышалась смесь настойчивости и мольбы: «Мама, это ты?»

Си Лэн слегка замер.

«Мама, открой дверь. Это я, Наннан». В голосе женщины постепенно проступали слёзы. «Это ты? Должно быть, ты».

«Я так скучаю по тебе… Мама».

Слова женщины совпадали со всей информацией, которой располагал Си Лэн.

Он коротко сказал Мин Чжи: «Это она».

Мин Чжи слегка кивнул.

Затем Си Лэн пошёл открывать дверь, снял вешалки и осторожно приоткрыл её.

Снаружи стояла красивая молодая женщина в элегантном офисном костюме, ее длинные волосы ниспадали на плечи.

Они посмотрели друг на друга, и Си Лэн почувствовал некоторое успокоение, в то время как ожидание на лице женщины исчезло, как прилив, сменившись замешательством: «Т-ты…?»

«Входите первыми», — сказал Си Лэн. «Снаружи опасно».

«О, ладно», — женщина, казалось, доверяла этому незнакомцу.

Си Лэн закрыл дверь, подтвердив личность женщины по фотографии в комнате: «Девушка на этой фотографии, это ты?»

Женщина кивнула, посмотрела на них и спросила: «А вы кто? Разве это не моя квартира?»

Казалось, она находила ситуацию странной, но с готовностью ее приняла.

Разрозненные кусочки пазла сложились воедино. Си Лэн с серьёзным выражением лица спросил напрямую: «Что это за место? Какой сейчас год?»

«Это… должно было быть Happy Apartments десять лет назад, в 2014 году», — сказала женщина. «Но моя мама… она умерла в 2013 году. Я много раз пыталась вернуться ещё дальше, но всегда терпела неудачу».

Они оба были ошеломлены.

«Каждый раз, когда я прихожу сюда, чтобы совершить жертвоприношение за маму, мне потом снится этот сон», — продолжила женщина. «Мне всегда кажется, что это не мой сон. Я уехала после университета и начала работать, мама жила здесь одна. Думаю, это сон другого жителя, сон из 2014 года. Я вижу их сон, возвращаюсь домой во сне, но в этот момент… моей мамы уже нет».

Они дали ей время разобраться в своих эмоциях, шепчась у окна, анализируя ситуацию.

«Значит, это сон», — нахмурился Мин Чжи. «Мы знаем только, что это сон жителя Happy Apartments, придётся выяснить, чей именно».

Си Лэн, вспоминая убийцу в маске, посерьезнел: «Хм-м, я думаю, это определенно связано с человеком в маске, и это также... кошмар».

«За нами гонится человек в маске, мы слышали плач на лестнице, так что мы другие. Мы не спим, но, как и погибшие члены детективного клуба Университета Грин-Сити, застряли в кошмаре».

После того как женщина успокоилась, Си Лэн молча протянул ей алюминиевую коробку для бэнто, стоявшую на столе.

«Это, это…»

«Раз мы во сне, — спокойно сказал Си Лэн, — то всё возможно, верно?»

Женщина дрожащими руками взяла коробку с бенто и медленно открыла крышку.

«Это все мои любимые блюда». Женщина подняла взгляд, её покрасневшие глаза были полны слёз, блестевших так, будто они вот-вот вытекут из них от одного прикосновения. Она сдержала рыдание. «Это ещё и фирменные блюда моей мамы, каждый раз, когда я приезжала домой на каникулы, она готовила их для меня…»

Затем преданная своему делу актриса взяла палочки для еды и начала с усердием есть.

«Спасибо». Женщина шмыгнула носом и с трудом произнесла: «Даже если, даже если это всего лишь сон, я все равно очень счастлива».

— Пожалуйста, — Си Лэн поднял глаза, которые долгое время был опущен, и слегка улыбнулся. — Это тоже её желание.

Женщина внезапно замерла, держа палочки у рта, словно что-то поняв. В конце концов, она закрыла рот, ничего не говоря и ничего не спрашивая.

«У нас есть к вам несколько вопросов», — спросил Си Лэн. «Были ли у вашей матери близкие друзья в этом здании? Например, кто-то, кто приносил бы вам обед на работу?»

Си Лэн вспомнил, как нашел уборщицу на лестничной клетке, ее слезные жалобы на то, что он нарушил свое обещание, желание, не исполнившееся даже после смерти, превратили ее в жуткую и скорбную фигуру.

Женщина на мгновение задумалась, а затем сказала: «Теперь я вспомнила. Мама рассказывала, что однажды её несправедливо обвинили в краже, и молодая жительница случайно увидела это и дала показания в её пользу. После этого жительница часто угощала её закусками и фруктами, она была очень доброй».

«Я помню, она была домохозяйкой, всегда одна дома, и поговорить было не с кем», — сказала женщина. «Они с мужем жили в доме 710, детей у них никогда не было».

710.

Си Лэн запомнил номер этой квартиры, одной из отмеченных на карте комнат, рядом с комнатой с черепом, 709, с символом сердца. Похоже, сердце символизировало пару.

Женщина продолжила вспоминать, и выражение ее лица смягчилось: «Мама говорила, что она была очень мягким и добрым человеком, единственным в этом здании, кто приветствовал мою маму… Мама тоже считала ее очень доброй, каждый раз, когда она ее видела, она думала обо мне».

«К сожалению, я слишком занята работой, у меня так и не нашлось времени поблагодарить её, я даже не знаю, как она выглядит. Это всё, что я знаю».

Подсказки все еще были неполными, им еще приходилось взаимодействовать с NPC в других комнатах.

Подумав об этом, Си Лэн достал рацию, которая некоторое время молчала, и включил ее.

Даже одинокому волку, стремящемуся к MVP, все равно необходимо сотрудничать со своими товарищами по команде.

Вскоре после того, как Си Лэн включил рацию, раздался взволнованный голос Ло Цзяянь: «Алло? Есть кто-нибудь?»

Си Лэн прибавил громкость и заговорил почти вполголоса: «Это я».

«…А Чжао?» — раздался из динамика радостный голос Ло Цзяянь. «Слава богу! Где ты? Я только что сбежала из 709-го, это место — тюрьма, не приходи сюда, если тебя поймает человек в маске, ты не сможешь сбежать. Он запер нас в спальне, я даже видел тело члена детективного клуба, и мы наконец сбежали на шестой этаж через вентиляционное отверстие в стене…»

«Хм-м, пока не поднимайтесь на седьмой этаж, пройдите в другие отмеченные на карте комнаты. Символы обозначают жильцов: гвоздика в 507-й — мать и дочь, в 710-й — пара…» — сказал Си Лэн. «Осталось ещё три комнаты…»

«Привет, привет…»

Женский голос прервал их разговор.

«Цяоцяо?» — радостно сказал Ло Цзяян.

«Э?» — Цяоцяо был ошеломлён. «Цзяянь? Ты в порядке?»

Пятеро провели виртуальную встречу с помощью раций и обменялись информацией.

Цяоцяо рассказала, что они с Цзян Суннанем столкнулись с жутким маленьким мальчиком в комнате 209, что их очень напугало. Они изо всех сил пытались понять мысли ребёнка, играя с ним в мяч полчаса, но безуспешно.

«Мы сейчас в 605-м. Я помню, что символом 605 была книга. Я подумал, что, возможно, это то, в чём я хорош», — продолжил Цяоцяо. «Но мы столкнулись с небольшой проблемой…»

Спустя пять минут пятеро воссоединились в 605.

Проблема, с которой столкнулись Цяоцяо и Цзян Суннань, теперь была представлена всем.

Сначала всё шло гладко: чтобы войти в главный вход, требовались пароли, математическая логика и рассуждения, что для Цяоцяо было проще простого. Но когда они вошли в запертую комнату, их окружили учебники, рабочие тетради и экзаменационные работы, а за столом сидела девушка в очках, с головой погрузившись в учёбу.

Когда пришли остальные, Цяоцяо забился в угол со стопкой математических работ и, как и девочка, пытался ответить на море вопросов.

Цзян Суннань же, напротив, расхаживал по комнате, засунув руки в карманы, с крайне скучающим видом. Он наклонился к девушке и с усмешкой сказал: «Эй, ты просто пишешь какие-то случайные ответы, да? Почему бы тебе прямо не сказать нам, что ты хочешь?»

Си Лэн потер виски: «…»

Однако, подойдя к столу, он на этот раз согласился с Цзян Суннань: «Она действительно пишет случайные ответы».

Цзян Суннань был доволен, его брови практически достигли линии роста волос.

Ло Цзяянь тоже подошёл, задумался на мгновение и сказал: «Это школьные задачи, школьные задачи самые сложные... Даже если Цяоцяо всё ещё помнит, есть так много тем, так много вопросов, что потребовались бы дни, чтобы закончить их все».

«Этот тест другой», — возразила Цяоцяо, увлечённая учёбой, сияя глазами и уверенным голосом. «Есть же исчисление и топология, это не уровень старшей школы».

«…»

А потом это стало ещё более невозможным.

Видя настойчивость Цяоцяо, Си Лэн не стал ее отговаривать: «Тогда ты продолжай работать над этим, а мы поищем другие зацепки».

Подумав немного, он сказал остальным: «Исходя из опыта 507, возможно, нам нужно общаться с NPC, а не просто решать головоломки».

Цзян Суннань выглядел раздраженным: «Эта маленькая девочка ни на кого не обращает внимания».

Си Лэн подумал, что это может быть из-за него, и, имея в виду приз MVP, сказал: «Тогда, Цзяянь, ты попробуешь?»

Яркие глаза Цзян Суннаня сузились, а голос понизился: «...Эй».

В тот момент, когда ситуация должна была вот-вот обостриться, зазвонил будильник.

Пятеро из них посмотрели в сторону источника звука — будильника на столе девочки.

Девочка вздрогнула от пронзительного звука тревоги. Едва она пришла в себя, её охватило сильное беспокойство и давление.

Она схватила себя за волосы и начала бормотать, как будто выполняя ритуал: «Одиннадцать часов, одиннадцать часов, уже одиннадцать часов?»

«Нет времени, нет времени».

Она снова опустила голову и продолжила работать над задачами, увеличивая скорость.

Однако как бы быстро она ни работала, это была лишь капля в море по сравнению с горой контрольных работ.

Каждый из присутствующих мог в какой-то степени соотнести себя с этой сценой.

Академическое давление в старшей школе было поистине колоссальным. В эпоху, когда академическая квалификация имела первостепенное значение, и когда ожидания были обременены бесчисленными, единственным выходом для этих некогда жизнерадостных юношей и девушек было с головой погрузиться в учёбу и молча терпеть.

Это также было главной причиной, по которой Си Лэн настоял на том, чтобы отправить Жун Синъи в международную школу, даже несмотря на то, что плата за обучение намного превышала его нынешние финансовые возможности.

«Пойдем проверим снаружи», — позвал Мин Чжи. «Си Лэн».

Прибыв на место, они сразу же направились в комнату девочки, гостиную они еще не осматривали.

Хотя девочка была в квартире одна, рассуждая логически, несовершеннолетняя ученица старших классов не стала бы жить одна.

Вскоре они что-то нашли. Си Лэн крикнул: «Минь Чжигэ!»

Мин Чжи тут же подошел.

Си Лэн показал ему блокнот, который он только что нашел. В нем были записи родителей девочки с заголовком: «Заметки о хорошем воспитании».

На первой странице были перечислены меры предосторожности в общении с ребенком, такие как ежедневное общение с ребенком в течение получаса, вежливое обращение даже дома, серьезное указание на ошибки ребенка, а также необходимость применения соответствующих наказаний при уходе за ребенком...

Родители хотели воспитать дисциплинированного, вежливого, ответственного и законопослушного гражданина, но излагать это черным по белому было холодно и удушающе.

Они оба невольно нахмурились.

Эти заметки даже были разделены на четыре раздела: «Исследования», «Жизнь», «Развлечения» и «Рост», в общей сложности более десяти страниц.

Закончив записи, Мин Чжи внезапно дернул его за руку, указывая на расписание, вывешенное на стене.

Это был план напоминания родителям, но его содержание было полностью посвящено их любимой дочери.

21:00, забрать Сяосюэ с вечернего самостоятельного обучения.

21:30, возвращение домой, контроль за подготовкой Сяосюэ ко сну.

21:50, проконтролировать выполнение Сяосюэ школьных заданий.

22:30, контроль выполнения Сяосюэ заданий репетитора.

23:00 — приготовить молоко и фрукты для Сяосюэ в качестве ночного перекуса.

…

Одно только чтение этого расписания было утомительным, не менее напряженным, чем дни Си Лэна, когда он ходил в школу и подрабатывал.

«Точно», — он указал на запись в расписании на 23:00. «Кажется, Сяосюэ упоминала об одиннадцати часах ранее? Давайте попробуем приготовить ей еду по этому расписанию».

Кухня в двухкомнатной квартире, хоть и небольшая, была полностью оборудована. Команда программы также тщательно подготовилась: холодильник был подключен к сети и заполнен свежими фруктами, овощами и другими ингредиентами.

Си Лэн небрежно взял пакет молока и яблоко, вернулся в комнату Сяосюэ и положил их на угол ее стола.

Он терпеливо ждал, но девушка все еще не отреагировала, поэтому Си Лэн смог только сказать: «Сяосюэ, твои родители подготовили…»

Однако девушка внезапно подняла голову, ее глаза налились кровью и посмотрели на него с ненавистью и негодованием.

И затем, без предупреждения, она с удивительной силой взмахнула своей тонкой рукой, сметая на пол еду, которую любезно принес Си Лэн!

И яростный крик: «Я не хочу есть! Убирайтесь!»

Внезапная вспышка ярости напугала всех, и несколько секунд никто не мог произнести ни слова.

Через некоторое время Ло Цзяянь тихо пробормотал: «П-почему она такая?»

Цяоцяо нахмурился, тоже найдя это странным: «Может быть… слишком большое давление?»

«У неё, возможно, конфликт с родителями», — Си Лэн указал на дверь. «Мы нашли блокнот и расписание снаружи. Она и так испытывает серьёзное академическое давление, а родители, из лучших побуждений, ещё больше ужесточили требования к учёбе».

Очевидно, им все еще не хватало каких-то зацепок, и подобные рассуждения не привели бы к какому-либо выводу.

Подумав немного, Си Лэн предложил: «Цяоцяо, почему бы тебе не остаться здесь и не присмотреть за ней? Остальные могут пойти поискать улики».

Цяоцяо согласно кивнул: «У меня такое чувство, что я скоро закончу этот тест».

Ло Цзяянь беспокоилась, что останется одна: «Я останусь и составлю тебе компанию».

Итак, пятеро разделились, и трое из них стали обыскивать гостиную.

Си Лэн осторожно запер входную дверь самодельным замком. Вешалок для одежды в доме 605 не было, поэтому он использовал швабру и стул, прижав ручку швабры к дверной ручке, а затем подставив к швабре стул, чтобы она не двигалась.

Импровизационный, решительный и эффективный.

Цзян Суннань ошеломленно смотрел.

Си Лэн, невозмутимый, также дал ему задание: «Эти шкафы и ящики мы ещё не проверяли, верно? Ты сходи туда и посмотри?»

Рыжеволосый, вспыльчивый мужчина вдруг что-то понял и спросил его напрямую: «У тебя что, настолько мало денег, что ты так сильно хочешь приз MVP?»

«Хм-хм», — равнодушное лицо Си Лэна не изменилось, и он ответил откровенно. «А иначе зачем бы я о тебе заботился?»

«Хе», — Цзян Суннань усмехнулся, и в его свирепых, приподнятых глазах мелькнуло веселье. «…Ладно».

Как бы то ни было, он, по крайней мере, сотрудничал и начал искать подсказки.

«Си Лэн, сюда».

Мин Чжи позвал Си Лэна на другую сторону комнаты.

«Ты что-нибудь нашел?» — спросил Си Лэн.

«Нет», — честно ответил Мин Чжи. «Ничего не нашёл, поэтому и позвал тебя на помощь».

Си Лэн почувствовал себя немного неловко.

Их эффективность резко упала, в то время как Цзян Суннань, с другой стороны, первым что-то нашел.

Он нашел потайное отделение в ящике и поспешно крикнул: «Я что-то нашел!»

Он держал в руках собственноручно записанный компакт-диск без этикеток и маркировок, в простом серо-черном футляре.

Си Лэн сосредоточился на своей следующей цели — телевизоре: «Там есть DVD-плеер».

Но этот DVD-плеер был модифицирован командой программистов, и его нельзя было включить обычным способом. Над ним находился небольшой экранчик с восемью цифрами, а под ним — кнопка, нажатие которой увеличивало число на единицу, от 0 до 9, как на кодовом замке.

Си Лэн задумался на мгновение, следуя подсказке из «восьми цифр» и придя к выводу: «Я думаю, это может быть дата, давайте поищем подсказки».

Если не обращать внимания на удушающее академическое давление, семья из трёх человек в 605-м, несомненно, была образцовой семьёй в общепринятом смысле. Любящая пара, успешная карьера, единственная дочь – отличница и послушница, предмет зависти бесчисленных людей.

На стене висела фотография семьи из трёх человек, окружённая сертификатами и наградами Сяосюэ с различных конкурсов, демонстрирующими её достижения. Конечно, следы «принудительного воспитания» были повсюду.

«Она выиграла множество наград на математических конкурсах, неудивительно, что в этих тестовых работах есть сложные математические задачи», — Си Лэн стоял перед сверкающей витриной. «Учёба в старшей школе и так требует многого, сложно совмещать её с конкурсами».

Судя по состоянию девочки, она явно была перегружена учебными нагрузками.

«Третье место?» Взгляд Си Лэна внезапно зафиксировался на чем-то.

«Что случилось?» — Мин Чжи, проницательный, подошел и, проследив за его взглядом, увидел неприметный трофей среди множества изысканных наград.

Движимый интуицией, Си Лэн достал этот уникальный трофей и внимательно его осмотрел.

Третье место на соревновании само по себе было превосходным достижением. Большинство людей никогда в жизни даже близко не подходили к трофею, но этот трофей, предмет зависти бесчисленных людей, помещённый в шкафчик с наградами Сяосюэ, был символом неудачи, позором.

Си Лэн перевернул трофей, и, как и ожидалось, ниже была выгравирована дата церемонии награждения.

13 августа 2012 г.

«Цзян Суннань», — Си Лэн поднял взгляд и сказал Цзян Суннаню, стоявшему у телевизионной тумбы: «Введите 20120813».

«Или 20120814».

Цзян Суннань нахмурился, неохотно выполняя приказ.

Когда Си Лэн и Мин Чжи вернулись, пароль был только что введен.

Первая попытка, неверная.

Си Лэн сказал: «Введите 20120814».

«Почему?» — спросил Цзян Суннань, вводя цифры.

«13-го числа Сяосюэ допустила ошибку в соревновании и заняла третье место», — объяснил Си Лэн. «Людям нужно время, чтобы пережить неприятные события. Если что-то действительно произошло, это, скорее всего, произойдёт на следующий день. Давайте сначала попробуем это, а если не получится, то…»

Прежде чем он успел договорить, на DVD-плеере загорелся зеленый индикатор питания.

Жужжащий звук.

Ожил и давно молчавший телевизор.

Изображение на телевизоре было размытым и дрожащим, возможно, снятым на телефон любителем. Несколько человек, смотревших на экран, проследили за направлением камеры, пересекли гостиную, в которой они сейчас находились, и постучали в закрытую дверь Сяосюэ.

Теперь они инстинктивно взглянули на комнату Сяосюэ.

Дверь была приоткрыта, трое человек внутри все еще боролись с морем вопросов.

А на видеозаписи видно, как после нескольких стуков без ответа человек, снимавший видео, протянул руку и толкнул дверь.

Мимо снимавшего протиснулась женщина средних лет. Судя по всему, на семейном фото это была мать.

Сяосюэ, увидев родителей в комнате, яростно закричала, словно увидела врагов: «Убирайтесь! Кто вам разрешил войти!? Убирайтесь!!»

Раньше она вела себя с ними довольно сдержанно.

На видео время шло. Дрожащий телефон лежал на тумбе у двери. В кадр вошёл мужчина средних лет, по-видимому, привыкший к выходке дочери, и вместе с женой подошёл к ней, пытаясь терпеливо её урезонить.

Чем больше они пытались ее убедить, тем сильнее Сяосюэ волновалась, ее сопротивление усиливалось.

«Всё ещё не ходишь в школу? Ты больше не хочешь идти в университет?»

«Чем больше ты будешь себя так вести, тем хуже станешь!»

«Мы делаем это ради вашего же блага…»

Звон, звон, звон —

Резкий звон прервал их спор.

Зазвонил будильник на столе Сяосюэ.

После недолгого молчания пара ещё больше забеспокоилась: «Семь часов? Скорее, скорее переодевайся, собирайся, Сяосюэ, ты опоздаешь на урок!»

Сяосюэ тихо сказала: «Я не хочу идти в школу».

Даже в ее взгляде на родителей была грусть, которая казалась слишком зрелой для ее возраста.

«Помоги мне взять больничный, хотя бы на сегодня…»

«Что за чушь ты несёшь!?» — встревоженные родители перебивали друг друга. «Небо же упадет! Скорее в школу! Ты хоть представляешь, как трудно наверстать упущенное после того, как пропустил день занятий?»

«Я не пойду!»

«Не заставляй меня!»

«Не подходи ближе…»

Сяосюэ отступала шаг за шагом, ее глаза, полные отчаяния, блестели от слез, полная решимости.

«Не подходи ближе!!»

Однако ее последнее предупреждение было по-прежнему проигнорировано ее доброжелательными, но властными родителями.

Сяосюэ, лицо которой было залито слезами, беспомощно покачала головой: «Я просто хочу немного утешения, разве я прошу слишком многого?»

Она пробормотала про себя: «Я так устала…»

К сожалению, ее разгневанные родители не могли ее услышать, их резкие слова заглушали ее слабую мольбу.

«Сяосюэ, почему ты нас не слушаешь? Разве так мы тебя воспитывали последние 17 лет?! Ты хоть представляешь, скольким мы ради тебя пожертвовали…»

Эти увещевающие слова, словно острые лезвия, пронзили и без того хрупкое сердце девушки. Слёзы лились неудержимо, и последние остатки тоски по любви сменились отчаянием.

Вжух!

Неожиданно девочка забралась на подоконник и прыгнула.

«Сяосюэ!»

Отчаянные крики пары положили конец видео.

Экран телевизора потемнел, отразив три молчаливых лица.

Си Лэн первым пришел в себя: «Значит, Сяосюэ теперь «призрак», да?»

Она не выглядела такой жалкой и устрашающей, как уборщица на лестничной клетке, но по сути они были одинаковыми.

Цяоцяо, казалось, был напуган этими сверхъестественными существами, да и Ло Цзяянь тоже не хватило смелости. По совпадению, эти двое сейчас находились в одной комнате с Сяосюэ.

«Всё в порядке, Сяосюэ, скорее всего, не нападёт на нас. Скорее всего, ей нужно, чтобы мы что-то для неё сделали», — Си Лэн встал. «Давай пойдём и посмотрим».

Си Лэн посмотрел на Цяоцяо, размышляя: «Вариант помощи Сяосюэ с домашним заданием, вероятно, можно исключить».

Цяоцяо, благодаря своему быстрому уму, быстро закончила кучу контрольных работ, но это не принесло пользы, Сяосюэ даже не поблагодарила ее.

«Хм? Что такое?» — Цяоцяо, почувствовав подсказку, поспешно спросил: «Ты что-нибудь нашёл?»

Глядя на своих товарищей по команде, которые боялись темноты и еще больше призраков, Си Лэн нерешительно сказал: «Вы, наверное… не хотите знать».

Ло Цзяянь все еще помогал Сяосюэ поднимать упавшие тестовые работы и спрашивал: «Что происходит?»

«Давайте поговорим позже, сначала я поговорю с ней, посмотрим, прав ли я», — Си Лэн шагнул вперед.

«Сяосюэ?»

Но девушка проигнорировала его.

Си Лэн протянула руку и схватила ручку.

«Ты с ума сошел! Отдай!» — Сяосюэ снова заволновалась, и тут будильник снова зазвонил. «Двенадцать часов… уже двенадцать? Я могу поспать, как сделаю уроки. Я так сонная, так устала, отдай…»

Слабая и уставшая девушка, естественно, не могла сравниться с Си Лэном.

Си Лэн легко увернулся от нее, и прежде чем разгневанная девушка успела снова броситься вперед, он поднял руку и осторожно положил ее ей на голову.

В этот момент он подумал о ком-то, о своей спутнице жизни, Жун Синъи, примерно того же возраста, что и девушка перед ним.

Такая сильная любовь со стороны родителей была роскошью, о которой он и Жун Синъи могли только мечтать.

Но Си Лэн всё же понимал её. Эта девушка была так же измотана, как и они, запертая в невидимой клетке.

Сяосюэ, не ожидавшая столь внезапного действия, замерла.

Си Лэн нежно погладил ее по голове, а затем убрал руку.

Глядя на нее, он тихо сказал:

«Ты много работала».

«Ты уже проделала отличную работу».

«Сделай перерыв».

Глава 45: Твои глаза

В комнате воцарилась тишина.

Сяосюэ тупо смотрела на незнакомого молодого человека перед собой.

Спустя долгое время она плотно поджала губы, подавляя бурные эмоции в своем сердце, и снова села за стол, снова взяв ручку с необычной настойчивостью: «Нет, я не могу отдохнуть... Я должна усердно учиться, чтобы в будущем заработать достаточно денег и выбрать ту жизнь, которую хочу, а не позволять другим контролировать меня, как Цзецзе».

По сравнению с ее прежним упрямым и раздражительным поведением, теперь она предоставляла информацию добровольно.

Си Лэн, уже собрав подсказки из других комнат, пропустил расспросы и спросил напрямую: «Ты знаешь пару из 710?»

Движения Сяосюэ замерли, ее ручка оставила глубокий след на бумаге.

«Они очень шумные, никогда не успокаиваются по ночам», — пробормотала Сяосюэ. «Звукоизоляция в этом здании ужасная, они мешали мне учиться, поэтому мои родители пошли поговорить с ними. Но этот человек не только не послушал, но и пригрозил ударить моих родителей».

Две комнаты, разные истории и миссии, но все подсказки указывали на одно и то же место — номер 710, а точнее, на женщину в номере 710.

Сяосюэ вертела в руках ручку, опустив глаза в задумчивости: «…Цзецзе, на самом деле она была хорошим человеком, совершенно не похожа на ту сумасшедшую, о которой я слышала по ночам».

Она внезапно встала, подошла к окну и указала вниз: «В тот день я провалила конкурс и не решилась пойти домой, поэтому спряталась вон в том сарае. Она дала мне пачку салфеток».

Сяосюэ прислонилась к окну, обернулась, и на её лице блуждала лёгкая улыбка: «На следующий день я выпрыгнула отсюда. Она смотрела на меня из окна седьмого этажа. Она выглядела потрясённой и грустной. В тот момент я так сильно об этом пожалела, но было слишком поздно…»

Цяоцяо так испугалась, что отступила на шаг.

Придя в себя, она вспомнила, что девушка перед ней — всего лишь актриса, даже моложе ее.

После долгого молчания остальные обдумывали историю Сяосюэ, их сердца наполнились смешанными чувствами.

Закрыв дверь и пройдя в гостиную, Цяоцяо поделилась своими выводами: «Женщина в 710… была ли она жертвой домашнего насилия?»

Си Лэн, все мысли которого были сосредоточены на призе самого ценного игрока, отвернулся, непривычно не участвуя в разговоре.

Ло Цзяянь открыл рот, но через некоторое время кивнул: «Хм-м, весьма вероятно».

Цзян Суннань также согласился.

Мин Чжи, однако, сменил тему: «Осталось всего два часа и ещё две комнаты, верно? Может, разделимся? Если нам нужно будет взять ключ у человека в маске, это займёт какое-то время».

Прошло больше половины отведённого времени, а они узнали только половину истории. Если им не удастся выбраться за отведённое время, не говоря уже об идеальном финале, они могут оказаться здесь в ловушке, и всё закончится плохо.

Предложение было разумным. Цяоцяо вызвался: «Тогда я пойду посмотрю, что с костылём в 308-м. Я хорошо общаюсь со стариками. Мы с Цзян-гэ уже не смогли переубедить мальчика в 209-м, теперь твоя очередь попробовать?»

Итак, пятеро разделились на две группы: Цяоцяо и Цзян Суннань поднялись на третий этаж, а оставшиеся трое — на второй.

Плачущая уборщица на лестнице исчезла. Чтобы избежать нападения человека в маске в лифте, разумным решением было подняться по лестнице.

Си Лэн со спокойным выражением лица анализировал: «Лифт очень медленный. Если мы спустимся и нас увидит человек в маске, он сможет сбежать вниз по лестнице, нажать кнопку лифта и ждать нас. Нам негде спрятаться в лифте, ему будет легко нас всех поймать».

Мин Чжи задумчиво посмотрел на него: «Это правда».

Ло Цзяянь энергично кивнул, словно опасаясь несогласия остальных, и громко сказал: «Всё верно, давайте все пойдём по лестнице! А Чжао прав, лестница гораздо безопаснее».

Под предводительством Си Лэна четверо вошли в темную и зловещую лестничную клетку.

Достигнув третьего этажа, пятеро разделились. Трое продолжили путь на второй этаж.

Выйдя из лестничной клетки и повернув к дому 209, все трое с удивлением неожиданно столкнулись с маленьким мальчиком, о котором упоминал Цяоцяо.

Мальчику на вид было лет семь-восемь, он только начал учиться в начальной школе. Неизвестно, где команда программы нашла этого юного актёра, но его поведение было на удивление взрослым. Он равнодушно посмотрел на них, не произнес ни слова, обнял мяч и побежал обратно в свою квартиру.

Создавая впечатление, что взрослые легко пугаются.

Успокоившись, движимые как миссией, так и острым любопытством, все трое быстро последовали за ним.

Прыгай, прыгай, прыгай, прыгай…

Маленький мальчик без устали снова и снова бросал мяч на деревянный пол, словно заводную игрушку, механически повторяя одно и то же действие.

На стене явно висело маленькое баскетбольное кольцо, но мальчик не обращал на него внимания, опустив глаза и глядя на мяч, подпрыгивающий в его руке.

Все трое обменялись взглядами и, сохраняя молчание, медленно приблизились к нему.

Си Лэн взял на себя инициативу, подошёл к мальчику на один шаг, присел на корточки и некоторое время наблюдал за ним. Когда мальчик, казалось, привык к его присутствию, он медленно произнёс: «Привет, как тебя зовут?»

Его речь была в несколько раз медленнее обычного, тон — мягким.

Он внимательно наблюдал за маленьким мальчиком, но внимание Мин Чжи переключилось с мальчика на него.

Это была та сторона его личности, которую он никогда раньше не видел.

Си Лэн, терпеливый и настойчивый, продолжал говорить мальчику, который полностью игнорировал его: «У меня есть младший брат, он очень похож на тебя».

Он не пытался вырвать мяч или заставить мальчика говорить, терпеливо ожидая, когда мяч наконец выскользнет из руки мальчика, но он не поднял его, вместо этого подняв взгляд, его ясные и невинные глаза устремились на Си Лэна.

Си Лэн слабо улыбнулся и встал: «Подожди меня».

Мальчик стоял неподвижно, по-прежнему не говоря ни слова, его глаза следили за движениями Си Ленга.

В комнате 209 находился ребёнок, и предусмотрительная команда программы подготовила различные игрушки и принадлежности. Си Лэн нашёл альбом и карандаши, а затем вернулся к мальчику.

Рисовать на корточках было неудобно, поэтому он сел, скрестив ноги, и положил альбом себе на колени так, чтобы маленький мальчик мог его видеть.

Высокий молодой человек теперь находился ниже уровня глаз, и он ещё больше опустил голову. Резинка была затянута не слишком туго, и несколько длинных вьющихся прядей спадали вокруг лица, отчего кожа казалась ещё светлее.

Толстые мелки выглядели неуклюжими в его тонких руках, однако его движения были плавными и текучими, и он быстро нарисовал на бумаге две яркие фигуры.

«Это мой диди». Он указал на нарисованную фигурку слева, затем поднял взгляд на мальчика рядом с собой, его нежный голос был подобен прохладному нефриту. «А вот этот, ты знаешь, кто это?»

Мальчик моргнул.

Несмотря на молодость, он был опытным актёром, его актёрское мастерство было безупречным. Но в этот момент в нём невольно проскользнула детская наивность.

Он с удивлением и любопытством посмотрел на рисунок, не удержавшись и не ответив на вопрос Си Лэна: «Это я!»

Си Лэн посмотрел на мальчика, его карие глаза были спокойны и неподвижны, и медленно проговорил: «Он был очень энергичным ещё до того, как научился ходить, и ещё больше после того, как научился говорить, никогда не зная покоя. Но когда ему было шесть, он испугался и внезапно перестал говорить. С тех пор он постоянно находился в состоянии ступора, и у него начинались приступы паники при виде чего-то красного».

Си Лэн рассказывал о случае, когда он чуть не умер. Он лежал на полу, держась за горло, и Жун Синъи, придя в себя, подполз к нему. Его руки и тело были покрыты липкой кровью.

Травматический опыт стал причиной того, что у от природы жизнерадостного ребенка развились симптомы аутизма, он даже отверг свою мать и смог мирно общаться только с Си Лэном.

«Сначала, чтобы общаться с ним, я пытался рисовать, — медленно продолжил Си Лэн. — Потом я понял, что мне это очень нравится, и продолжил рисовать».

Воспоминания и реальность переплелись. Мальчик по-прежнему молчал, лишь смотрел на него, моргая. Си Лэн продолжал рисовать, пытаясь общаться с ним посредством искусства.

Позже Жун Синъи наконец осмелился прикоснуться к нему и почувствовал пульсацию на его теплом запястье, убедившись, что он все еще жив.

Затем он наконец заговорил и крикнул: «Гэгэ…»

Уборщица, с которой он познакомился ранее, взрослая Наньнань, юная Сяосюэ, простые мультяшные персонажи — все они появились в альбоме Си Лэна.

Закончив последний мазок, Си Лэн мягко спросил: «Ты их знаешь?»

Мальчик медленно кивнул.

Си Лэн казался спокойным и уравновешенным, но он не был уверен, как получить важную информацию от маленького мальчика.

Пока он размышлял, ему вручили небольшой листок бумаги.

Столкнувшись с, по-видимому, аутичным ребенком, Мин Чжи, на удивление сдержанный, записал свои мысли на бумаге.

Си Лэн посмотрел на слова: Можете ли вы спросить его напрямую, знает ли он пару из 710?

Си Лэн не был уверен, глядя на Мин Чжи с беспомощным выражением лица.

Мин Чжи снова написал на бумаге.

Думая, что речь идет о взаимодействии с NPC, Си Лэн внимательно читал, один иероглиф за другим — ваши глаза.

Си Лэн нахмурился: а что с его глазами?

Мин Чжи улыбнулся, прикрыл бумагу рукой и медленно дописал последние три иероглифа, показав их только Си Лэну.

Твои глаза такие красивые.

Си Лэн: «…………»

«Гэгэ», — маленький мальчик внезапно дернул Си Лэна за одежду.

Он посмотрел на Си Лэна ясным, невинным взглядом, его голос был жалобным: «Я так голоден, папа и мама, они больше не хотят со мной есть…»

«Они вечно дерутся из-за меня, потому что я не такой, как другие дети». Мальчик подбежал и схватил свой мяч, самым детским голосом и самым невинным выражением лица произнося самые жестокие слова. «Они меня не хотят…»

«Я так голоден, гэгэ».

Ло Цзяянь, наблюдавший за ним некоторое время, наконец понял и поспешил успокоить его: «Все в порядке, не волнуйся, мы найдем тебе что-нибудь поесть».

Мин Чжи огляделся, направился к холодильнику на кухне, но вернулся с пустыми руками: «Холодильник пуст».

«Может, нам вернуться к 507?» — Си Лэн слегка нахмурился. — «Думаю, шансы наткнуться на человека в маске очень высоки, если мы снова поднимемся».

Через несколько секунд хмурое выражение лица Си Лэна смягчилось, словно он о чем-то подумал: «...Верно».

Он достал из кармана знакомую на вид плитку шоколада.

Ло Цзяянь удивленно воскликнул: «А?»

Мин Чжи помолчал две секунды, прежде чем сказать: «…Ты нашел это в рюкзаке на кухне, да?»

Глаза Ло Цзяянь загорелись нескрываемым восхищением: «Это так удивительно, А Чжао, ты ожидал этого, когда мы только приехали?»

"Нет…"

Прежде чем Си Лэн успел договорить, Мин Чжи перебил его.

«Ты сам собирался это съесть?»

«…»

Си Лэн не ответил, что было воспринято как молчаливое соглашение.

Мин Чжи улыбнулся, его интерес к Си Ленгу усилился.

Этот человек, который курил, пил и вел себя как опытный профессионал, утверждая, что «все артисты такие», явно имел какие-то неожиданные предпочтения.

Играть в игру с этим надоедливым парнем в баре, провоцировать его до такой степени, что он назовет группу головорезов, и при этом спокойно смотреть на дождь на террасе, даже наслаждаясь кусочком торта.

И не было нужды упоминать об инциденте в автобусе, когда он прикарманил все конфетные реквизиты.

В конце концов, плитку шоколада достали из, казалось бы, грязного рюкзака. Си Лэн вытер её салфеткой и спросил мальчика: «Ты любишь шоколад?»

Инстинктивную реакцию организма невозможно было подделать. Горло мальчика заметно дернулось.

Однако, давая еду детям, нужно было проявлять осторожность, поэтому Си Лэн снова уточнил: «Можно ли есть шоколад?»

Мальчик энергично закивал, затем покачал головой, кусая губу, как будто борясь внутри: «Сладости… нельзя».

«Сколько тебе лет? Ты всё ещё растёшь». Если только у него нет аллергии на шоколад, всё должно быть в порядке. Си Лэн мягко улыбнулся. Он определённо не был тем строгим и консервативным типом, каким его представлял себе Жун Синъи. Поскольку команда программы не стала его останавливать, он снисходительно протянул шоколад. «Ешь, ничего страшного».

Симуляция аутизма у мальчика мгновенно исчезла, его глаза изогнулись в полумесяцы, когда он с радостью принял шоколад.

Си Лэн вздохнул про себя: быть актером, должно быть, трудно, жить как монах в столь юном возрасте.

После того, как Жун Синъи дебютировал в качестве идола, он не только смог бы самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, ему больше не нужно было бы выступать в роли плохого парня и читать ему лекции; быть публичной фигурой было достаточно, чтобы преподать этому негодяю урок.

Мысли Си Лэна блуждали, в сердце его нарастало чувство удовлетворения, взгляд смягчался, когда он наблюдал, как маленький мальчик жует шоколад, а его рот был испачкан им.

Все трое терпеливо ждали, пока он доест шоколад и вытрет рот, время шло, срок приближался.

По рации раздался голос Цяоцяо, словно они столкнулись с очередной проблемой: «Мы с пожилым мужчиной, который живет один... мы играем с ним в шахматы, это, вероятно, займет некоторое время... а?»

Через несколько секунд молчания Цяоцяо понизила голос и снова заговорила: «Кажется, человек в маске прошел снаружи, Цзян-гэ блокирует дверь, к счастью, он не зашел».

«Будьте осторожны, он может спуститься вниз».

Звонок закончился, и маленький мальчик, уже с чистыми руками, снова схватил одежду Си Лэна, доверчиво глядя на него: «Гэгэ, следуй за мной».

Следующая подсказка вот-вот должна была раскрыться.

Все трое были начеку и следили за маленьким мальчиком, который шел по коридору от номера 209 в конце, мимо лестницы посередине.

Дальше находилась кухня 201, где они впервые нашли подсказки, и дополнительный лифт.

«Однажды лифт сломался, остановился здесь и не открывался. Цзецзе всё время спрашивал, есть ли кто-нибудь, поэтому я подошёл», — мальчик указал на дверь лифта. «Я несколько раз нажал кнопку снаружи, лифт открылся, и оттуда вышла цзецзе».

«Я толком с ней не разговаривал, но она, похоже, была очень благодарна. Потом она часто спускалась ко мне».

Мальчик вдруг сел лицом к лифту, обнимая свой мяч.

«Иногда, когда я видел, как оттуда спускается лифт, я приходил сюда и играл, ожидая, пока лифт остановится, а затем Цзецзе выходила и давала мне закуски…»

Говоря это, мальчик вдруг прикусил губу, лицо его слегка побледнело, глаза задрожали, словно он вспомнил что-то ужасное.

Он встал, спрятался за Си Лэном и обнял его ногу, а затем продолжил: «Тот день был таким странным. Лифт спускался с седьмого этажа, останавливаясь на каждом этаже, и каждый раз, когда он останавливался, я слышал, как дяди и тёти наверху кричат и ругаются…»

Си Лэн взглянул на него, затем на лифт и замер.

Цяоцяо быстро прикрыла рот рукой, сдерживая крик.

Лифт, как и описал мальчик, мигает красная цифра «7», загорается стрелка вниз, одна секунда, две секунды, три секунды… цифра «7» подпрыгнула до «6».

Остановившись на мгновение на шестом этаже, лифт продолжил движение вниз, достигнув пятого этажа.

Эта сцена была именно такой, как описал мальчик.

Но они еще не получили полной информации, поэтому им оставалось только ждать и наблюдать; их лица оставались спокойными, но частота сердечных сокращений учащалась по мере того, как лифт спускался вниз.

Маленький мальчик сказал своим детским голосом: «Но лифт не останавливался надолго на каждом этаже, он продолжал ехать вниз, наконец, он почти добрался до второго этажа…»

«Это не было похоже на цзецзе».

Последние слова заставили их сердца екнуть, мышцы ног мгновенно напряглись, взгляды были прикованы к опускающемуся лифту, все были готовы бежать в любой момент.

«Я собирался уходить, но услышал её плач, она ещё сказала: «Спасите меня, помогите мне». Воспоминания мальчика на этом не закончились. «Я вернулся и увидел, что дверь лифта передо мной открыта, внутри лежит Цзецзе, её пижама разорвана, вся в крови, лицо тоже грязное, она выглядела совсем некрасиво».

Спуск лифта, казалось, намеренно замедлился, чтобы соответствовать повествованию мальчика, и лифт достиг третьего этажа только после того, как он закончил свой длинный рассказ.

«Я собирался позвать её…» Лицо мальчика застыло, как у безжизненной куклы, взгляд был прикован к сверкающим серебряным дверям лифта. «Потом я увидел в лифте ещё одного человека».

«Я так испугался, Цзецзе велела мне быстро идти домой, но я так испугался, что хотел убежать, но случайно скатилась с лестницы…»

Динь!

«Аааааа!!!»

Маленький мальчик вдруг закричал, голос его был резким и пронзительным.

В проеме открытых дверей лифта стояла знакомая фигура.

Высокий, в прочных доспехах, с черным пистолетом в руке и серебряными наручниками...

"Бежать!"

Си Лэн отреагировал первым и решительно отдал приказ.

Мальчик был покойным NPC, поэтому человек в маске проигнорировал его, сосредоточившись на трех убегающих фигурах.

Несмотря на доспехи и снаряжение, человек в маске двигался быстро.

Среди троих Ло Цзяянь был самым низким и медлительным. Си Лэн подтолкнул его, пропустив наверх первым.

«Выходите на третий этаж», — быстро скомандовал Си Лэн. «Мы поднимемся».

Учитывая срочность ситуации, приказ был выполнен немедленно. Ло Цзяянь полностью доверился ему и, не раздумывая, повернулся и побежал на третий этаж, выполнив первую часть приказа.

Си Лэн уже преодолел половину лестницы, когда внезапно остановился. Мин Чжи, следуя его примеру, тоже остановился, словно связанный невидимой цепью; расстояние между ними не превышало полутора метров.

Только когда человек в маске, преследовавший их, увидел позади себя оператора, Си Лэн потянул Мин Чжи за руку, жестом предлагая ему продолжать.

Человек в маске был высоким и устрашающим, но после того, как они преследовали их по нескольким лестничным пролетам, и он, и двое преследуемых задыхались, их учащенное сердцебиение наконец немного успокоилось.

Очевидно, пока они не попали в засаду, этот человек в маске вряд ли смог бы их поймать. Они уже проложили между ними пол.

В этот момент рация внезапно ожил: «Мы почти на седьмом этаже…»

Седьмой этаж?

Выход перед ними находился на седьмом этаже.

Они уже почти добрались до седьмого этажа. Когда четверо гостей соберутся там, человек в маске наверняка поймает одного-двух неудачников.

Или, может быть, поймать смельчаков, пожертвовавших собой ради звания MVP?

Мысль о том, что можно попасть в ловушку, только-только возникла в голове Си Лэна как ее силой погасили.

Мин Чжи схватил его за запястье и с силой потащил мимо седьмого этажа в ярко освещенный коридор.

Цяоцяо и Цзян Суннань прибыли всего на мгновение раньше них. Похоже, они тоже поднялись по лестнице, возможно, услышав шаги за спиной. Цяоцяо придерживала дверь номера 710 приоткрытой, высунула голову и крикнула: «Входите скорее! Скорее!»

Си Лэн, влекомый избранным, не имел сил сопротивляться.

Двое вошли один за другим. Человек в маске, преследуемый по пятам, достиг двери как раз в тот момент, когда Цзян Суннань быстро закрыл её, не обращая внимания даже на двух операторов снаружи.

Цяоцяо поспешила ему на помощь. Она не знала, насколько силен был человек в маске, но он смог заставить дверь дребезжать, даже когда ее придерживали двое людей, время от времени слегка приоткрывая ее. Это было ужасающее зрелище.

К счастью, ему это не удалось, и через некоторое время человек в маске сдался, а его шаги постепенно затихли.

После борьбы спина Си Лэна была вся в поту, кожа стала скользкой. Он осторожно нажал на пластырь консилера на шее и сказал: «Поторопись и найди подсказки, это самая важная комната — квартира пары».

«Или, скорее…» Си Лэн сделал многозначительную паузу, взглянув в камеру, и раскрыл ключевую подсказку. «Женщина, подвергшаяся насилию, и дом человека в маске».

Глава 46: Разрушение Кошмара

Обстановка в квартире 710 разительно отличалась от обстановки этажом ниже: она была обставлена антикварной мебелью из красного дерева в типичном китайском стиле. Столы и стулья были отполированы до блеска, подушки – элегантны и классичны, а зоны отделены друг от друга вышитыми ширмами.

В фильме также чувствовалась леденящая душу атмосфера ужасов в китайском стиле.

На стене висела свадебная фотография молодожёнов. Оба были одеты в красное, лицо мужчины было размыто, словно мозаика, а женщина была одета в изысканное вышитое платье « сиу хэ фу» , её лицо скрывала красная вуаль, черты лица также были неразличимы.

«Это жутко…» — Цяоцяо потёрла руки, покрывшиеся мурашками, и поделилась собранными ею догадками. «Точно, старик из дома 308 сказал, что полиция несколько раз приезжала в жилой комплекс, но они лишь устно посредничали и уезжали. Соседи тоже сказали, что это просто семейная ссора, не из-за чего поднимать шум».

Этот старик жил один, и его самым большим желанием было, чтобы дети навестили его. Он рассказал, что однажды встретил женщину из дома 710 этажом ниже, которая сидела там на корточках и плакала. Он пожалел её и пригласил к себе в квартиру посидеть немного, и после этого они часто общались, обмениваясь подарками и фруктами.

Проведя несколько часов в жилом комплексе, Цяоцяо больше не удивлялась призрачным личностям неигровых персонажей. Теперь, рассказывая их истории, она не испытывала страха, лишь сочувствие и сожаление. «Но потом случился несчастный случай. Однажды старик случайно упал дома, и сын обнаружил его только через неделю, к тому времени его уже давно не было…»

Эти жители, мужчины и женщины, старые и молодые, все разные, но всех их объединяла одна и та же судьба: они умирали неожиданно и с сожалениями, а все их истории указывали на одного и того же человека — женщину из дома 710.

Си Лэн молча слушал, а затем, спустя некоторое время, осторожно произнёс: «Помнишь подсказку о сне? Теперь мы можем подтвердить, чей это сон – женщины из сна 710. Все эти обитатели сна – люди, проявившие к ней доброту. Женщина держала их во сне, ожидая, что кто-то поможет им исполнить их желания…»

«О, неудивительно, неудивительно, что ты принял человека в маске, преследовавшего нас, за её мужа», — внезапно поняла Цяоцяо. «Женщина не могла сбежать от него даже во сне, а он даже принял такой ужасающий вид…»

«Хм-хм», — Си Лэн слегка опустил глаза, невольно потирая пальцы. «Из-за того, что она не смогла контролировать свой страх, она оказалась в ловушке этого кошмара и постоянно подвергается мучениям».

«Если бы это можно было контролировать…» — внезапно вмешался Мин Чжи, — «это нельзя было бы назвать сном».

Си Лэн слегка замер, подняв взгляд.

Мин Чжи спокоен и уравновешен, его темные глаза сверкают, как черный нефрит.

Внезапно раздался треск помех, и по рации раздался голос Ло Цзяянь, спрашивающий, где они находятся.

Спустя пять минут пятеро гостей собрались вместе и принялись искать улики в квартире 710.

Двухкомнатная квартира с гостиной, главной спальней и второй спальней, обустроенной под детскую.

Логично, что больше всего информации должно быть в главной спальне. Именно туда первыми отправились Цяоцяо и Ло Цзяянь. Цзян Суннань остался в гостиной, чтобы защититься от возможного возвращения человека в маске, а Си Лэн и Минь Чжи отправились во вторую спальню.

«Я помню, как Наннан из 507 сказал, что у этой пары нет детей». Си Лэн не забыл эту, казалось бы, незначительную деталь.

«Верно», – Минь Чжи, глядя на стену, увешанную дипломами, продолжил: «Судя по этим наградам, эта девочка учится как минимум в начальной школе, её зовут Мэнмэн. Если подумать, мы до сих пор не знаем имени этой женщины, не так ли?»

«Ранее в лифте управляющий сказал, что сейчас 2014 год». Си Лэн понял, что он имел в виду, и кивнул. «Но это сон, в снах нет логики времени, мы уже видели здесь людей и вещи из разных времён».

Мин Чжи слегка улыбнулся, обернулся, нашел дневник и протянул его Си Лэну: «Вот, твоя область знаний».

Си Лэн, конечно же, не отказался бы от звания MVP. Подумав, что раз Мин Чжи нашёл подсказку, он сказал: «Давайте прочитаем вместе».

"Хорошо."

Мин Чжи, казалось, ждал этих слов, он тут же наклонился ближе, прижавшись плечом к плечу Си Лэна, и, казалось, ничего не заметил, опустив голову, чтобы посмотреть на дневник, их волосы также соприкоснулись.

Си Лэн слегка повернул голову, листая дневник, и прядь коротких чёрных волос Мин Чжи слегка коснулся его щеки, слегка щекоча. Он взял себя в руки и продолжил листать.

Каждая запись в дневнике состояла всего из трех-пяти предложений, а детский и неуклюжий почерк карандаша выдавал прекрасные фантазии маленькой девочки о будущем.

Отличные успехи в учебе, идеальная работа мечты и счастливый брак.

Она мечтала о мужчине, подобном Царю обезьян в «Китайской одиссее», который прилетит на цветных облаках, чтобы жениться на ней и подарить ей вечную любовь.

Мин Чжи, не в силах сдержаться, сказал: «Разве Король обезьян не был таким уж капризным? Эта маленькая девочка не досмотрела фильм до конца, не так ли?»

«…» Си Лэн на мгновение замолчал, взглянув на двух операторов неподалеку, любезно напомнив своему богу удачи: «Тебе стоит попросить Шэн Цзяо смонтировать это позже».

Мин Чжи невозмутимо продолжил свои возмутительные слова: «Я не говорю, что в романтике есть что-то плохое, проблема в мерзавце, который попирает их искренние чувства».

«Даже если это всего лишь фантазия из фильма, разве не стоит хотя бы досмотреть его?»

Си Лэн потер виски. Он наконец понял, почему этот человек постоянно попадает в скандалы, но его поклонники остаются такими преданными.

Мин Чжи поднял бровь и улыбнулся, его озорная сторона, по-видимому, пробудилась, его позабавило безмолвное выражение лица Си Лэна.

Затем он снова заговорил.

«Неудивительно, что в последнее время говорят, что гетеросексуалы — страшные создания».

Его голос был таким низким и мягким, что его не улавливал микрофон. Си Лэн даже подозревал, что слышит его только по вибрации их волос и костной проводимости, передаваемой от соприкасающихся плеч.

Си Лэн: «…»

«Переверни страницу», — как будто ничего не произошло, сказал Мин Чжи деловым тоном.

Си Лэну оставалось только сотрудничать и перевернуть страницу.

Улыбка в глазах Мин Чжи стала шире, он даже не взглянул на страницу, которую только что попросил Си Лэна перевернуть.

Однако Си Лэн не отрывал глаз от дневника, внимательно читал его и подытожил: «У Мэнмэна была очень счастливая семья, оба родителя были интеллигентами, прекрасно подходящая пара, поженившаяся по любви, они обожали свою единственную дочь».

Си Лэн поднял взгляд, случайно встретившись взглядом с этими глубокими глазами, и на мгновение замер, прежде чем продолжить: «...Таким образом, Мэнмэн могла бы быть главной героиней в детстве».

В этот момент Цяоцяо, найдя что-то, взволнованно бросилась к ним: «Мы нашли… женщину зовут Мэнмэн, мужчину – Ахао! Они поженились в 2009 году, и по совету Ахао Мэнмэн уволилась с работы, чтобы стать домохозяйкой…»

Цяоцяо гневно сжала кулаки: «Это действительно было домашнее насилие. Мэнмэн несколько раз вызывала полицию, но это всегда рассматривалось как семейный конфликт и улаживалось. Ахао вообще не наказали, и каждый раз, когда полиция уезжала, он ещё сильнее избивал и оскорблял Мэнмэн».

Цзян Суннань, закончив обыск гостиной, тоже подошел: «Я нашел запертую дверь за шкафом, нам нужно найти ключ».

Ло Цзяянь: «Тогда я пойду еще раз проверю главную спальню!»

Отвлекшись на разговор с Мин Чжи, Си Лэн не закончил обыскивать вторую спальню.

Си Лэн оглядел комнату, внезапно остановился у кровати и увидел плюшевого мишку, наполовину прикрытого одеялом.

Такие мягкие игрушки имели особое значение для детей, и их с удовольствием использовали в фильмах ужасов.

Си Лэн достал плюшевого мишку из-под одеяла.

Мин Чжи, увидев это, задал странный вопрос: «Ты и это принимаешь?»

Си Лэн на мгновение замолчал: «...Нет».

Он перевернул плюшевого мишку и потрогал его круглую голову.

В месте соединения головы и туловища образовался грубый шов, выполненный вручную.

Он потянул обеими руками, выражение его лица было безразличным, и голова плюшевого мишки отвалилась.

Цяоцяо инстинктивно издал удивленный возглас: «Ах!»

Си Лэн порылся в набивке и, как и ожидалось, нашел ключ.

«Нашел».

Поскольку человек в маске мог в любой момент вернуться в дом 710, словно бомба замедленного действия, пятеро не осмелились терять времени и сразу же взяли ключ, чтобы открыть дверь, которую нашел Цзян Суннань.

Си Лэн вставил ключ и открыл дверь. Густая тьма устремилась на них, неся с собой холодную и жуткую ауру.

Пятеро, готовые к бою, замерли.

Си Лэн первым вошел на разведку через темный узкий проход, затем толкнул деревянную дверь, заглянув вниз, в еще более глубокую тьму, где увидел знак, испускающий слабое зеленое свечение, словно маяк в ночи, указывающий путь.

ВЫХОД.

Си Лэн быстро вернулся и сообщил остальным: «Это лестница, ведущая вниз».

Команда программы приложила немало усилий, чтобы грамотно объединить комнаты 709 и 609.

А внутри скрытого пространства в 710 была еще одна лестница, ведущая в неизвестную область.

Си Лэн, имеющий богатый опыт в аренде квартир, с уверенностью заявил: «В таких многоквартирных домах, где на этаже по десять квартир, обычно не одна лестница. Здесь должна быть пожарная лестница, ведущая на второй этаж».

«Тогда это значит…» — Ло Цзяянь сглотнул, его голос был полон нервозности и надежды, — «что мы можем сбежать?»

Си Лэн не ответил, слегка нахмурившись.

Мин Чжи высказал свои мысли: «Мы пока не нашли ключ от ворот на первом этаже, там тоже есть выход».

«Пойду посмотрю», — сказал Си Лэн, резко повернулся и направился к главной двери, осторожно приоткрыв ее и выглянув наружу.

Затем он вернулся и сообщил остальным: «Я видел человека в маске, он охраняет лифт».

Текущая ситуация была непростой.

Проще всего было, несомненно, выбраться по лестнице перед ними, но, учитывая, что лифт охраняет человек в маске, пожарный выход, скорее всего, обернулся бы плачевно. Если бы они захотели получить ключ и уйти через лифт на первом этаже, им пришлось бы столкнуться с ним лицом к лицу, и кого-то неизбежно пришлось бы принести в жертву.

Цяоцяо несколько раз взглянул на часы и с тревогой напомнил: «Осталось меньше получаса».

Си Лэн вдруг спросил Мин Чжи, стоявшего рядом: «Ты тщательно обыскал тюремную камеру в 709?»

«Нет», — сказал Мин Чжи. «Нас заперли в спальне, мы обыскали только манекен и кровать».

Ло Цзяянь, также побывавший в 709-й комнате, добавил: «Мы не заходили в другую комнату, но на двери есть небольшое стеклянное окошко, как в психиатрической больнице Жэньай. Я видел, как человек в маске вошёл в ту комнату, вероятно, это его комната отдыха».

У него было такое чувство, будто в головоломке не хватало какой-то части.

«Я хочу пойти посмотреть и заодно поискать ключ», — сказал Си Лэн. «Если найду ключ, сброшу его через вентиляцию, а вы ждите в 609. Следите за временем, если не найдёте ключ, возвращайтесь и спускайтесь отсюда».

После того, как Си Лэн изложил план, они начали действовать, только Цзян Суннань остался невозмутим.

«Я хочу спуститься отсюда, в конце концов, я же его нашёл». Цзян Суннань стоял у тёмного входа на лестницу, его рыжие волосы блестели. «Без подсказки финал, конечно, не идеальный, но кто знает, будет ли он счастливым или плохим».

Это была правда.

«Вы, ребята, развлекайтесь, я ухожу».

Произнеся эти деморализующие слова, Цзян Суннань повернулся и ушел, исчезнув в мгновение ока.

«Думаю, нам всё равно стоит поискать ключ», — Ло Цзяянь с доверием посмотрела на Си Лэна. «Тогда…»

«Не волнуйся, подожди здесь», — сказал Си Лэн. «Я сначала выйду и отвлеку его».

Си Лэн решительно вышел из 710, но как раз когда он собирался закрыть дверь, он внезапно почувствовал сопротивление.

Он обернулся.

Это снова был Мин Чжи.

Мин Чжи вышел и будничным тоном заявил: «Четверо человек разделились на две группы, нам следует пойти парами, верно?»

Как только они появились в коридоре, их заметил человек в маске на другом конце. Отступать было уже поздно.

Они сделали вид, что бегут к лестнице, а их спины были испачканы зеленой краской.

Затем они остановились, ожидая, пока человек в маске наденет на них наручники. Человек в маске отсканировал отпечатки пальцев и отвёл их в соседний номер 709.

Таким образом, если их не поймают, они не смогут войти в здание 709, где установлен замок с отпечатком пальца.

Уверенность Си Лэна взлетела до небес. Здесь наверняка есть важные улики или предметы.

Они пересекли гостиную и подошли к тюремной камере, где Мин Чжи и Ло Цзяянь обнаружили «труп».

Через стеклянное окно в двери они могли ясно видеть человека в маске, охраняющего гостиную снаружи, расхаживающего взад и вперед перед другой комнатой.

Они терпеливо ждали десять минут.

Когда до конца игры оставалось всего двадцать минут, человек в маске наконец потерял терпение и снова вышел на охоту.

Они вошли в комнату отдыха человека в маске, и их первой целью стал ключ.

Возможно, принимая во внимание, что люди, запертые в тюремных камерах, думают только о побеге, команда программы не очень хорошо спрятала ключ.

В шкафу висела большая связка ключей. Не зная, какой из них откроет дверь на первом этаже, Си Лэн сначала взял их все, затем нашёл рюкзак, набил его тяжёлыми предметами, прикрепил ключи и бросил в вентиляционное отверстие по соседству.

Его действия были явно направлены на то, чтобы не допустить слишком легкого нажатия клавиш и их сползания ниже отметки 609.

Мин Чжи, внимательно наблюдавший за ним, горячо спросил: «Ты не собираешься спускаться?»

Си Лэн: «Хм-м, я только что решил».

"Почему?"

«Посмотрите на эту комнату…»

Си Лэн сказал только это простое предложение.

Взгляд Мин Чжи уже упал на водяные пистолеты, висящие на стене.

«Один, два, три… пять запасных водяных пистолетов». Мин Чжи помолчал, выражение его лица слегка изменилось. «Какое совпадение, ровно пять водяных пистолетов?»

«У всех жителей во сне были неисполненные желания». Си Лэн подошёл и сказал: «А что насчёт Мэнмэн? Она — хозяйка сна, у неё тоже должно быть неисполненное желание, как и у других жителей».

«И ее желание самое глубокое, самое сильное».

Сказав это, Си Лэн снял со стены водяной пистолет, направил его на землю и осторожно нажал на курок, распыляя густую зеленую жидкость.

Мин Чжи сразу все понял, услышав всего несколько простых слов и действий.

Они собирались дать отпор человеку в маске.

Мин Чжи также взял с собой водяной пистолет: «Но он полностью вооружен, я не знаю, будет ли водяной пистолет эффективен».

Си Лэн тоже обдумал это и собирался высказаться.

В кармане завибрировала рация. Он вытащил её и услышал голос Ло Цзяянь: «А Чжао, ключ у нас, спускаемся вниз…»

Ло Цзяян и Цяоцяо в режиме реального времени предоставили им обновленную информацию об их ситуации.

«А?» — воскликнула Ло Цзяянь. «Открылся первым же ключом, который мы попробовали».

Звук открывающихся металлических ворот достиг двоих наверху.

Цяоцяо взволнованно воскликнул: «Дверь открыта!»

«Подожди», — Си Лэн смутно почувствовал неладное. «Не выходи пока…»

Статика—

Сигнал рации прервался.

В тишине Си Лэн нахмурился ещё сильнее. Мин Чжи в нужный момент заметил: «После того, как мы вышли, команда программы, вероятно, отключила сигнал, чтобы не дать нам знать, что происходит снаружи».

Нетрадиционный Цзян Суннань также не выходил с ними на связь по рации, что подтверждало эту точку зрения.

«Если борьба с человеком в маске — это их последняя задача, — сказал Мин Чжи, — то даже если они не получат идеальный конец, они должны по крайней мере получить счастливый конец».

Си Лэн согласно промычал что-то, но сейчас были более важные дела, поэтому он не стал на этом останавливаться.

«У меня есть план». Си Лэн первым вышел из комнаты отдыха, вернулся в тюремную камеру, где их держали, и сказал на ходу: «Один из нас сбежит, а потом снова попадётся. Другой поджидает здесь, подстерегает человека в маске, когда тот снимает наручники, снимает с него маску и стреляет в него».

Очень простой и осуществимый план.

Выстрел из водяного пистолета заставлял их замереть, но это не причиняло никакого серьёзного вреда. Это правило было установлено командой программы, и они воспользовались им: один заманивал противника, другой устраивал засаду, и никому не приходилось жертвовать собой.

Си Лэн повернулся и спросил: «Тогда... кто выходит?»

«Конечно, оставайся здесь. Ты что, раньше не играл? Награда за победу над боссом самая высокая». Острые глаза Мин Чжи слегка приподнялись, в его поддразнивающем тоне было слышно, как будто он намеренно назвал его «MVP».

Си Лэн: «…»

«Я уже однажды сбегал, теперь я опытнее».

Мин Чжи, действуя решительно, тут же снял вентиляционную крышку, наклонился и просунул внутрь свои длинные ноги.

Прежде чем отпустить его и спуститься вниз, он не забыл оглянуться и сказать Си Ленгу: «Не забудь отомстить за меня».

Си Лэн на мгновение замолчал, профессионально подыгрывая: «Мм-хм».

Мин Чжи довольно улыбнулся и ушёл.

Си Лэн не стал закрывать вентиляционное отверстие, создав иллюзию, что они оба сбежали, молча спрятавшись за перевернутой односпальной кроватью.

Уходя от преследования, Мин Чжи даже связался с ним по рации, сказав ему бежать, что, очевидно, было всего лишь дымовой завесой для человека в маске, а настоящим посланием для него было: «Почти на месте».

Через несколько секунд рация отключилась, и Мин Чжи был пойман.

Си Лэн затаил дыхание, ожидая, что человек в маске вернет Мин Чжи.

Скрип—

Человек в маске открыл дверь и затащил Мин Чжи внутрь за цепь. Его движения были грубыми, даже снятие наручников было немного грубым.

Но Мин Чжи только что был ранен и не мог двигаться по правилам, поэтому человек в маске чувствовал себя спокойно, опустив голову, чтобы найти замочную скважину.

Маска защищала лицо, но также значительно сужала поле зрения.

Чтобы освободить наручники, ему пришлось опустить голову.

В этот момент позади него бесшумно появился Си Лэн, не колеблясь, выхватил водяной пистолет, зажатый у него под мышкой, и отбросил его в сторону.

Внезапное нападение напугало человека в маске, но Си Лэн не дал ему возможности обернуться, другой рукой обхватив его шею и легко сняв маску.

После того как наручники были сняты, им разрешили свободно двигаться.

Си Лэн рассчитал момент идеально. Мин Чжи, обретя свободу, схватил водяной пистолет, лишив человека в маске последнего шанса на сопротивление.

Если быть точным, то ужасающий человек в маске был всего лишь худым, обычным мужчиной средних лет, без тени угрозы или страха. Даже Цяоцяо, единственная девушка, вероятно, смогла бы с ним справиться.

У него даже появилась залысина.

Трудно было поверить, что это тот внушительный человек в маске, который так их напугал, тот, кого на карте изображала маска дьявола.

Кошмар о женщине, которую он оскорбил, дал ему мощную маскировку.

Настоящий он, совершенно беззащитный.

Он был никем.

Он рухнул на пол, как умирающая собака, и посмотрел на молодого человека, стоявшего над ним. Его бледное и изможденное лицо было полно недоверия и всепоглощающего страха перед внезапной сменой власти.

Мин Чжи тоже был удивлён истинной внешностью человека в маске. Он уже собирался что-то сказать, когда увидел серьёзное выражение лица Си Лэна: длинные чёрные волосы скрывали тонкие черты лица – лишь намёк на темноту в глубоких тенях.

Это напомнило ему фотографию на телефоне отца: подросток с волосами, закрывающими глаза, излучающий неприступную ауру.

Мин Чжи тихо закрыл рот, молчаливо следуя за ним.

Си Лэн стоял над «человеком в маске», держа черный пистолет и направляя его в потное лицо мужчины; его глаза были холодны, как звезды.

У мужчины не было времени бежать, умолять или даже оправиться от шока.

Шлепок!

Молодой человек, с холодным и равнодушным взглядом, без колебаний нажал на курок!

Силой разрушая кошмар.

Глава 47: Таинственный домовладелец

«Надо было дать ему время сказать последние слова», — Мин Чжи подошёл к забрызганному краской мужчине, небрежно опустив взгляд. «Как в кино».

Си Лэн, не изменив выражения лица, отбросил водяной пистолет и серьезно сказал: «Это не кино».

Мин Чжи не смог сдержать смеха.

Он просто обожал холодную и серьезную, порой безмолвную или равнодушную манеру поведения этого человека.

После этого инстинктивного ответа Си Лэн повернулся, снова приняв образ фаната, и мягко сказал: «Все миссии выполнены, поехали».

Затем он несколько натянуто добавил адрес: «Мин Чжи-гэ».

«Человек в маске», после того как в него выстрелили, закрыл глаза и лежал, распластавшись на полу, как труп.

Си Лэн, вспомнив ключевую подсказку на карте, присел и обыскал карманы мужчины, и, как и ожидалось, кроме ключа от наручников, он нашел еще один, более крупный ключ, похожий на тот, который он выбросил в вентиляционное отверстие.

Си Лэн нахмурился в недоумении, но не удивился: «Еще один ключ…»

Мин Чжи подошёл и спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Если есть больше одного ключа, который может открыть ворота на первом этаже», — Си Лэн посмотрел на него, — «как ты думаешь, это команда программы, или человек в маске, который пытается облегчить нам задачу, или это ловушка?»

Мин Чжи не ответил прямо, лишь вопросительно произнося: «Хм?»

Имея в виду, продолжайте.

Ради звания MVP и впечатлений зрителей Си Лэн не упустил возможности и на одном дыхании поделился своими выводами.

«Хотя человек в маске воспользовался лифтом, даже поджидая нас в засаде, заставляя нас верить, что лифт был правильным выходом...» Логика Си Лэн была ясна, начиная с самого начала, анализируя шаг за шагом: «Но с точки зрения Мэнмэн, лифт был тем местом, где она пыталась обратиться за помощью, но в конечном итоге потерпела неудачу».

Мин Чжи кивнул в знак согласия.

«Помнишь, что сказал мальчик из 209-го? Лифт, в котором ехали Мэнмэн и Ахао, останавливался на каждом этаже, и именно Мэнмэн нажимал кнопки, пытаясь позвать на помощь соседей из того же дома. Но большинство из них были равнодушны, позволяя лифту везти её вниз, и всю дорогу её избивали».

«Итак, выход через лифт не может положить конец кошмару. Синяя плёнка за воротами также служит напоминанием о том, что это не настоящий мир».

Он редко говорил так много. Закончив, он слегка опустил глаза, от природы приподнятые, и встретился взглядом с глубокими, тёмными глазами Мин Чжи.

«…Ты мне веришь?»

Человек, который только что говорил так красноречиво, вдруг показался неуверенным.

Мин Чжи посмотрел на него.

Думаешь, почему бы мне тебе не поверить?

Мне не терпится прижать тебя к камере и поцеловать.

Под серьезным и сосредоточенным взглядом Си Лэна Мин Чжи неохотно проглотил искренние слова, которые чуть не вырвались наружу.

Его кадык дернулся: «Да».

Си Лэн молча изучал его несколько секунд.

Он чувствовал, что Мин Чжи определенно хотел сказать больше, чем просто одно слово.

«Осталось меньше пяти минут», — Мин Чжи повернул голову, взглянув на время по рации. «Нам пора идти».

Они тут же двинулись дальше, не сговариваясь, и синхронно направились к соседнему дому 709.

Они вошли в дверь, которую нашел Цзян Суннань, и оказались на незнакомой лестнице.

Си Лэн заметил, казалось бы, ненужные перила, и вдруг ему в голову пришла эта мысль. Он коснулся стены за перилами.

Это был не мягкий, но и не твердый бетон.

Кровь от волнения забурлила у него в груди, и Си Лэн, подавляя эмоции, сказал: «Это внешняя пожарная лестница, стена — фальшивка».

«Хм-хм», — сказал Мин Чжи. «Мы можем выбраться».

Спускаясь, они сосчитали ровно семь этажей, и тут перед ними появилась еще одна дверь.

Мин Чжи внезапно остановился и крикнул: «Открой его сам, MVP».

Си Лэн«…»

Эта шутка не умрёт.

Никто не будет скромен, столкнувшись с искушением денег; если бы это было так, это означало бы лишь, что суммы недостаточно.

Движимый призом в сто тысяч юаней, Си Лэн толкнул закрытую дверь.

Внутрь хлынул яркий белый свет.

Си Лэн прищурился.

Перед ними была ещё одна пешеходная дорожка, стены по обеим сторонам которой, казалось, были сделаны из пенопласта, а над ними — ночное небо. В конце дорожки была видна уличная сцена, там стоял фургон съёмочной группы с включёнными фарами.

Эти двое ускорили шаг и успешно скрылись, когда до конца оставалась всего одна минута!

Шэн Цзяо с сияющим лицом сообщил радостную новость: «Поздравляю, вы успешно сбежали из Счастливых апартаментов!»

Затем они вернулись в автобус, где их уже ждали остальные трое, сбежавшие ранее.

Си Лэн первым делом спросил, как дела у Ло Цзяянь. Ло Цзяянь покачал головой, давая понять, что не знает. Цяоцяо же, напротив, выглядел подавленным, по-видимому, уже предугадав исход.

Шэн Цзяо встал в передней части автобуса и объявил результаты.

«Сначала, Цзян Суннань, подсчитаем ваш счёт…» Шэн Цзяо достал блокнот, записывая вклад каждого гостя в развитие жилого комплекса. «Выиграл шахматную партию у дедушки Вана, +10 очков; исполнил желание дедушки Вана, +20 очков… обнаружил потайную дверь в 710, +10 очков; первым выбрался из квартиры, +100 очков».

Бонусные очки за побег первым оказались весьма внушительными. Даже Си Лэн, решивший больше головоломок, не мог не нервничать.

«Поздравляем Цзян Суннаня с тем, что он первым сбежал из «Счастливых апартаментов» и добился счастливого конца, выбравшись из квартиры. Плюс 50 очков. Всего 210 очков».

Цзян Суннань, явно не ожидавший этого, был ошеломлен: «Я проспал здесь полчаса, и все равно получил счастливый конец?»

Цяоцяо, проведшая большую часть времени с Цзян Суннанем, также получила столько же очков за шахматную партию и 80 очков за то, что ушла со второго места. В сочетании с другими баллами её результат оказался даже выше, чем у Цзян Суннаня.

К сожалению, хорошие новости продлились недолго.

«К сожалению, Цяоцяо не удалось сбежать из Счастливых апартаментов, и она получила плохую концовку, навсегда застряв во сне, минус 100 очков, всего 120 очков».

Ло Цзяянь глубоко вздохнул, испытывая сильное предчувствие: «Тогда я...»

Из-за вычета 100 очков за плохую концовку общий счет Ло Цзяянь составил менее 100, что обрекло его на последнее место.

Теперь главный вопрос заключался в том, смогут ли Си Лэн и Мин Чжи достичь идеального финала.

Трое, чьи баллы были подсчитаны, нервничали и выжидали, их взгляды метались между ними и Шэн Цзяо.

Сначала Мин Чжи, набравший в общей сложности 190 очков. Шэн Цзяо не стал упоминать о его концовке, а затем перешёл к Си Лэну.

«Обнаружение рюкзака детективного клуба, +10 очков; исполнение желания уборщицы, +20 очков… исполнение желания Сяосюэ… исполнение желания мальчика Сяомина…»

Словно глючный робот, +10 и +20 продолжали выскакивать изо рта Шэн Цзяо.

Си Лэн уже набрал удивительные 200 очков за выполнение этих разнообразных заданий, и это ещё не всё. Шэн Цзяо помолчал, а затем объявил самую шокирующую награду: «Победа над демоном в маске, +100 очков».

Си Лэн невольно замер, инстинктивно взглянув на Мин Чжи, сидевшую через проход.

Мин Чжи тоже смотрел на него, и через несколько секунд он поднял бровь, заставив Си Лэна отвести взгляд.

«Поздравляю вас обоих», — улыбнулся Шэн Цзяо, раскрывая последнюю интригу. «Вы оба достигли идеального финала, разрушив этот кошмар, плюс по 150 очков каждый».

«Мин Чжи, всего 340 очков, Си Лэн, всего 450 очков».

Несмотря на то, что они были последними, кому удалось спастись, их общий результат значительно превзошел результат предыдущих трех.

Под бурные аплодисменты Шэн Цзяо продолжил: «Мы пожертвуем десять тысяч юаней в Фонд борьбы с домашним насилием от вашего имени. Поздравляем Си Лэна с завоеванием титула MVP, вот ваш денежный приз в сто тысяч юаней».

Си Лэн тихо повторил: «…Фонд по борьбе с домашним насилием?»

«Верно, как вы, вероятно, заметили, сегодня главная тема — борьба с домашним насилием», — сказал Шэн Цзяо. «Этот фонд оказывает финансовую и юридическую помощь жертвам домашнего насилия».

Си Лэн опустил глаза и на мгновение задумался.

Приготовленный денежный приз был немедленно вручен. Шэн Цзяо взял банковскую карту у сотрудника и передал её Си Лэну.

Си Лэн подержал карточку, затем, подумав немного, вернул ее.

Под вопросительным взглядом Шэн Цзяо Си Лэн, сохраняя спокойное лицо, сказал: «Пожертвуйте и мой призовой фонд в этот фонд».

Шэн Цзяо, конечно, удивился, но не возражал против такого неожиданного рекламного трюка. Си Лэн был дилетантом, и в подобных жестах не было необходимости. Даже богатые знаменитости были гораздо бережливее, чем представлялось простым людям. Сто тысяч юаней – немалая сумма, чтобы просто так раздать её кому угодно.

Шэн Цзяо снова подтвердил: «Ты уверен, что хочешь сделать пожертвование?»

Си Лэн кивнул: «Мм-хм».

Однако Ло Цзяянь беспокоился за Си Лэна: «А Чжао, это сто тысяч юаней, арендная плата за твою новую квартиру, должно быть, очень высокая…»

Си Лэн оценил его заботу, но всё же настоял: «Им нужно помочь многим людям. Сто тысяч — это, кажется, много, но этого хватит лишь на несколько процедур. Так что просто пожертвуйте всё, у меня сейчас нет особых проблем с деньгами».

Мин Чжи взглянул на внимательного Ло Цзяяня, затем на Си Лэна, который выглядел равнодушным и безразличным, и не смог удержаться от вопроса: «Ты так упорно трудился, чтобы выиграть этот приз, и ты просто раздаешь его?»

«Потому что это будет транслироваться, поэтому я и жертвую», — серьёзно сказал Си Лэн. «Деньги, потраченные на покупку репутации, потом пригодятся для продажи картин».

Мин Чжи тихонько усмехнулся, намеренно проделывая брешь в своем хлипком оправдании: «Тогда я могу сделать предварительный заказ прямо сейчас?»

Си Лэн: «…»

У Цяоцяо и остальных все еще оставалось много вопросов о последующих заданиях и подсказках в «Счастливых апартаментах».

Обратная поездка на автобусе была оживленной, но после преодоления различных опасностей и совместной работы гости, снимавшие уже во второй раз, уже неплохо знали друг друга.

После их обсуждения остался только один вопрос без ответа. Цяоцяо подошла к Шэн Цзяо: «Шэндао, все жильцы дома умерли, и Мэнмэн тоже изображал Ахао сильной и жестокой… но мы так и не увидели Мэнмэн. Значит ли это, что она ещё жива? Чтобы видеть сны, нужно быть живым, верно?»

Цяоцяо становилась все более возбужденной, выражение ее лица и подпрыгивающие косички были в идеальной гармонии.

«А, ну…» — Шэн Цзяо загадочно улыбнулась. «Узнаете, когда увидите видеомагнитофон в полной серии».

«…Тц!»

Закончив запись второго эпизода, все разошлись по домам.

Только что вышла вторая половина первого эпизода, и Си Лэн обнаружил, что число его подписчиков на Weibo снова увеличилось. Несмотря на то, что он был неизвестным любителем, его выдающееся выступление на шоу привлекло внимание людей.

Он казался холодным и тихим, но при этом был самым мягким и внимательным из всех, и, конечно же, самое главное, его лицо было приятным для глаз, его артистический темперамент в сочетании с длинными волосами и стрижкой «под волк» производил освежающее впечатление даже для зрителей, видевших все это.

А снисходительное «кто сказал тебе быть моим фанатом» Мин Чжи, когда он выпрыгнул из вертолета, неотредактированное, удивило старых поклонников, даже прохожие хвалили его: «Мин Чжи такой красивый, такой классный» и так далее.

К этому моменту фанаты и прохожие, уплетающие дыни, твёрдо верили в их отношения айдола и фаната, не зная, кому завидовать больше. Некоторые даже начали их шипперить, наслаждаясь вдвойне большим счастьем.

Была создана их супертема CP под названием CP по кондиционерам.

Потому что «Си Лэн» звучало как «охлаждение», а кондиционеры охлаждали.

Действительно, довольно холодно.

Си Лэна не очень беспокоили подобные вещи.

После щедрого пожертвования призовых в сто тысяч юаней его временное волнение улеглось, и он спокойно ощутил лёгкое сожаление. Но что сделано, то сделано. Дома ему оставалось лишь снова и снова подсчитывать свои сбережения.

Гонорары за участие в двух эпизодах, плюс рекламный сбор за сезон, составили около пятидесяти тысяч юаней. По словам Шэн Цзяо, популярность и рейтинги шоу значительно превзошли ожидания, поэтому гости позже получили бонус.

Кроме того, сто тридцать шесть тысяч от продажи картины – это тоже заслуга команды программы.

Расходы Си Лэна и Жун Синъи в последнее время были невелики, самой большой из них была арендная плата в размере тридцати шести тысяч.

Плата за обучение в третьем классе средней школы для Жун Синъи не была проблемой. Что касается оплаты за обучение в старшей школе, Си Лэн не беспокоился, он мог даже позволить Жун Синъи зарабатывать самому, у него не было никаких обязательств содержать своего брата.

Сто тридцать шесть тысяч, тридцать шесть тысяч.

Рука Си Лэн, перелистывающая бухгалтерскую книгу, задержалась на этой странице, кончики его светлых пальцев окрасились в оранжево-розовый цвет заходящего солнца, вьющиеся черные волосы прикрывали слегка нахмуренные брови.

Возвращаясь домой, Мин Чжи обычно пользовался подземной парковкой.

В гараже было три уровня. Даже соседи, жившие в одном доме, редко сталкивались друг с другом. В гараже всегда было пусто и тихо. Система приточной вентиляции обеспечивала естественный ветер, и воздух был таким же свежим, как на улице.

Но сегодня в гараже было необычно оживленно: несколько человек в форме управляющих недвижимостью болтали и что-то обсуждали.

Мин Чжи заметил металлическую клетку, которую держал один из них, и, что необычно, взял на себя инициативу подойти к ним, спросив: «Что вы делаете?»

«А, господин Мин, добрый день». Сотрудники комплекса не удивились появлению знаменитости и вежливо ответили на его вопрос. «Житель сообщил, что несколько дней слышал кошачий плач на парковке, поэтому мы пришли проверить».

Объяснение странной металлической клетки было получено: она предназначалась для ловли кошек.

Мин Чжи вдруг вспомнил о Си Лэне, когда он только переехал сюда и еще не знал истинную личность Жун Синъи.

В ту дождливую ночь Си Лэн, не обращая внимания на ливень, выбежал из здания, чтобы найти кого-нибудь, а затем быстро вернулся, переодевшись в чистое, взяв с собой зонтик и странную картонную коробку. Он явно торопился – неужели он просто хотел выбросить мусор?

Кроме того, ежегодная плата за управление недвижимостью в Cloudtop One составляла пятизначную сумму, и жильцам не приходилось выбрасывать мусор самостоятельно.

В этот момент сотрудники объекта что-то обнаружили и поспешно извинились, направившись на другую сторону гаража.

Мин Чжи увидел, как они огибают угол, медленно приближаясь. После нескольких отчаянных мяуканий операция по поимке кошек увенчалась успехом.

У них был большой опыт в обращении с бродячими животными, и они накрыли клетку чёрной тканью, чтобы кошка не пугалась ещё больше. На протяжении всего пути обратно в клетке всё было тихо.

«Господин Мин, хотите взглянуть?»

Возможно, заметив, что он не ушел, сотрудники объекта, следуя собственной логике, угадали его мысли. Может быть, это глубоко укоренившаяся китайская особенность — любить смотреть драмы?

Мин Чжи равнодушно не стал ничего объяснять, лишь согласно мычал.

Черная ткань, покрывавшая клетку, слегка приподнялась.

Внутри, забившись в угол, сидел маленький дрожащий трехцветный кот.

Котенок свернулся калачиком, прижавшись двумя передними лапами и подбородком к грязному, рваному куску ткани.

Возможно, только Мин Чжи обратил бы на него пристальное внимание — это был бело-голубой хлопковый шарф с этническим узором.

Очень знакомое, очень похожее на то, которое носил Си Лэн, когда они встретились в третий раз, на стрельбище, в магазине, на холодном ветру на улице.

Мин Чжи небрежно спросил их: «Что вы собираетесь с ним делать?»

Сотрудники объекта ответили: «Отправим его в центр спасения бродячих животных».

Это было гуманно, по крайней мере, не было «эвтаназией». Но для свободолюбивой кошки конкуренция с другими бездомными животными в приюте может оказаться хуже, чем тяжелая жизнь на улице.

Мин Чжи не раздумывая протянул руку: «Дай мне ее».

«А? Ты его заберёшь? Это замечательно…» — удивлённые и обрадованные сотрудники приюта дразнили котёнка, играя с ним через клетку. «Мяу, мяу, живи хорошей жизнью с гэгэ, будь паинькой».

Мин Чжи, продолжая свою скромную жизнь наверху, по-прежнему сохранял свое обычное безразличное поведение.

Пока он не добрался до тихой двери соседа.

Он помолчал, наблюдая несколько секунд, затем поставил клетку, снял черную ткань и наклонился, чтобы открыть дверцу клетки.

Трехцветный котенок, вновь обретший свободу, все еще был робок, его круглые глаза были устремлены на большого человека, и он не смея пошевелить своими маленькими лапками.

Мин Чжи отступил на два шага.

Трехцветный котенок обнюхал все вокруг и медленно выбрался из клетки.

Мин Чжи попытался взять клетку, что, казалось, вызвало у котёнка инстинктивную реакцию. Котёнок внезапно вцепился в клетку, остановив его, поспешно схватил шарф, а затем, словно ракета, метнулся в другую сторону коридора, осторожно отойдя от него на некоторое расстояние.

Котенок не мог открыть дверь пожарного выхода и не мог дотянуться до кнопок лифта, поэтому не нужно было беспокоиться о том, что он сбежит.

Мин Чжи вернулся в свою квартиру с успокоенным видом, открыл компьютер, чтобы проверить записи с камер видеонаблюдения, установленных в коридоре, прибавил громкость и работал, ожидая, когда сосед обнаружит котенка.

«Ге! Ге!!»

Тишину нарушили возбужденные крики Жун Синъи.

Должно быть, он только что вернулся с занятий с репетитором, но подросток на записи с камер наблюдения был весь в поту, его тонкая футболка прилипла к спине, а волосы прилипли ко лбу.

Невинный и беззаботный подросток ничуть не обеспокоился бродячей кошкой, тут же подхватил ее на руки и прижал к себе, а другой рукой крепко сжимал шарф, словно храня драгоценный сувенир.

Он не стучал, а только кричал из-за двери.

«Эй! Выходи! Выходи скорее!»

Покричав некоторое время впустую, он наконец вспомнил, что нужно нажать кнопку дверного звонка локтем, по-видимому, забыв, что можно просто ввести пароль и открыть дверь.

К счастью, Си Лэн редко выходил из дома и, услышав дверной звонок, пришел открыть дверь.

Жун Синъи не удосужился вытереть пот после танцевальной тренировки или переодеться. Грязные пятна на его чёрных брюках были очевидны. Разве мог Жун Синъи придумать какое-либо другое оправдание для грязи на коленях, кроме как от танцев?

Глаза Си Лэна заморгали, он умело притворился, что ничего не заметил.

Но его отведенный взгляд вдруг застыл.

Жун Синъи, не в силах сдержать волнение, поднял трехцветного кота и шарф.

«Это не тот котёнок, которого ты видел в прошлый раз? Он ещё живой! И он пришёл к нам!»

Не было причин не принять его сейчас, не так ли?

Однако реакция Си Лэна была необычайно холодной, словно ведро холодной воды, погасившее звезды в глазах Жун Синъи, а уголки его рта опустились.

«Не входи пока и не впускай его». Си Лэн повернулся и пошел обратно в дом, вернувшись через две минуты с большой картонной коробкой, используемой для переезда.

Лицо Жун Синъи вытянулось еще сильнее, он схватил котенка и отступил.

«Эта коробка достаточно большая, она не выпрыгнет. Поставь её пока здесь». Си Лэн поставил коробку у двери и указал. «Эта квартира сдаётся, нужно спросить разрешения у хозяина, прежде чем заводить питомца».

Жун Синъи пробормотал: «Разве ты не говорил, что хозяин дома всегда за границей? Он же не знает…»

Си Лэн усмехнулся: «Раньше ты так переживал, что мои деньги получены из незаконных источников, но теперь врать — это нормально?»

Жун Синъи, понимая, что он неправ, больше ничего не сказал, послушно выполнив указания брата и поместив котенка в картонную коробку.

Неохотно отпустив кота, Си Лэн наконец сказал: «Хорошо, можешь войти один».

Жун Синъи поджал губы, задержавшись у двери, его персиковые глаза умоляюще смотрели на человека внутри: «Гэгэ…»

«В коробке меньше места, и она кажется безопаснее», — сказал Си Лэн. «Точно так же, как ты всегда запираешся в своей комнате, тот же принцип».

«…» Жун Синъи онемел, его рот несколько раз открывался и закрывался, прежде чем он наконец заговорил: «Моя спальня гораздо больше этой коробки! И меня там никто не запирал! Я сам заперся…»

Пока братья спорили, Мин Чжи увеличил изображение картонной коробки. Трёхцветный кот уже свернулся калачиком и крепко спал, закрыв глаза.

Вернувшись домой, Си Лэн немедленно позвонил Цяо Юйсену.

Решение позвонить было принято по двум причинам. Во-первых, это было эффективнее, он мог быстро решить судьбу кота. Во-вторых, телефонный звонок, в отличие от текстовых сообщений, не допускал обмана или лжи.

Сто тридцать шесть тысяч, тридцать шесть тысяч.

Эти две цифры все еще не выходили у Си Лэна из головы.

Звонок быстро соединился. Цяо Юйсэнь, ничего не заметив, весело спросил: «Что случилось, Сяо Лэн?»

Си Лэн сразу перешёл к делу: «Джексон, можешь дать мне контакты арендодателя? Мне нужно поговорить с ним лично».

Возможно, застигнутый врасплох, на другом конце провода на несколько секунд воцарилась тишина, после чего раздалось несколько сухих смешков.

«Ха-ха, почему так внезапно?» — Цяо Юйсэнь мастерски уклонялся от ответов и быстро взял себя в руки. — «Он очень занят, да и разница во времени есть, он спит, когда ты бодрствуешь».

Си Лэн проявил необычайную настойчивость: «Все в порядке, я смогу подстроиться под его график, и это не займет много времени».

«…»

Еще через несколько секунд молчания Цяо Юйсэнь смягчился: «Хорошо, я сначала поговорю с ним, если он согласится, я отправлю ему ваши контактные данные, и он сможет добавить вас».

То, что хозяин дома добавил Си Лэна, не составило вообще никаких проблем.

Видимо, ему нужно было время, чтобы подготовиться.

Си Лэн не стал его разоблачать, вежливо поблагодарив.

Примерно час спустя, когда братья ужинали, Жун Синъи, озабоченный котенком на улице и неспособный сосредоточиться на еде, заметил на WeChat Си Лэна маленькую красную точку.

Мужчина с ником «А1» отправил запрос на добавление в друзья, примечание было простым: «Арендодатель».

Си Лэн отложил палочки для еды и принял просьбу.

Он проявил инициативу и поприветствовал: 【Здравствуйте, вы владелец дома «На вершине облака»? Как мне к вам обращаться?】

А1 был очень отчуждён: 【Какая разница】

Си Лэн не был мастером любезностей и нашел это приятным. Сначала он поблагодарил его за низкую годовую арендную плату, а затем спросил: 【Я хочу кое-что с вами обсудить, вы свободны, чтобы позвонить?】

А1: 【Нет】

Этот холодный и отчужденный стиль общения был даже более экстремальным, чем у Си Лэна.

Попытка Си Лэна не удалась, поэтому он переключился на печатание, кратко объяснив ситуацию с котенком, и в заключение спросил, разрешает ли господин А1 держать домашних животных в своей квартире.

Отчужденный господин А1 мгновенно ответил: 【Да】

Пока Си Лэн печатал, Жун Синъи вдруг с тревогой посмотрел на него: «Гэ! Что ты делаешь!?»

Си Лэн помолчал: «Что случилось?»

«Ты выглядишь так странно», — Жун Синъи нахмурился. «То хмуришься, то поднимаешь брови, то даже улыбаешься! Ты что, одержимый?»

Си Лэн быстро взял себя в руки и сказал: «Хочу мятную конфету, дай мне одну».

Жун Синъи, ничего не подозревая, бросил ему только что открытую коробку с мятными конфетами, блестящую металлическую коробочку: «Но она со вкусом ананаса».

На этом вопрос о судьбе котенка был успешно решен.

Си Лэн не стал сразу сообщать радостную новость, воспользовавшись случаем и поручив обязанности Жун Синъи: «Помой посуду и уберись. Когда закончишь, я спрошу у хозяина разрешение оставить кошку».

Жун Синъи вскочил от волнения, ничего не подозревая: «Правда? Я пойду прямо сейчас!»

Глава 48: Еще один поцелуй

Трёхцветный кот, долгое время живший бездомным, страдал от проблем с кожей и нуждался в ежедневном приёме лекарств. Кроме того, будучи робким и пугливым, он, если его отпускать на свободу, прятался по углам, и обоим братьям приходилось его искать.

Конечно, наличие домашнего животного сопряжено со своими трудностями, но радость и удовлетворение перевешивают их.

Кошку окраса калико, пятимесячную самку, Жун Синъи назвала Бан Ли (каштан). Это имя было простым и понятным, учитывая ее окрас.

С этого момента в их семье появился новый член.

Однако Жун Синъи, утверждавший, что идёт на занятия, отсутствовал весь день. Си Лэн в основном заботился о Бан Ли, и котёнок, естественно, привязался к нему ещё больше, вызывая у Жун Синъи ревность, но это всё равно не могло помешать ему решительно идти к репетиторству.

Хех.

Си Лэн видел его насквозь, но ничего не сказал, продолжая играть с котом.

Через неделю должен был начаться учебный год, и Си Лэн, не теряя времени, оформил перевод Жун Синъи. Занятия наконец закончились, и Жун Синъи начала искать предлоги, чтобы уйти, теперь под предлогом визита к матери, и даже не возвращалась домой по ночам.

Но на самом деле в восемь часов вечера Жун Синъи все еще усердно репетировал в танцевальной студии, готовя видеоклип для прослушивания на шоу на выживание среди мужских групп «Shining Boys».

Несколько дней назад команда программы официально объявила о начале мирового кастинга, который стремительно занял первое место в рейтингах. Интернет был переполнен слухами и рекламными постами. Он бегло просматривал их, замечая как мелких интернет-знаменитостей, так и опытных участников кастинга и даже профессиональных стажёров из-за рубежа…

Чем популярнее становилось шоу, тем сильнее Жун Синъи нервничал. Никто его не заставлял, но он неустанно подталкивал себя к этому.

Он совершенно отличался от Жун Синъи, который ходил в школу и учился, как другой человек.

Даже его брат, Си Лэн, вероятно, не мог представить себе этого подростка, потеющего и полностью погруженного в свою практику, в качестве своего мятежного младшего брата.

Говоря о Си Лэне…

Как он мог скрыть от него прослушивание? Жун Синъи старался не думать об этом, но ничего не мог с собой поделать: каждый раз, когда он думал об этом, у него покалывало кожу головы и проступал холодный пот.

Если бы всё было как прежде, они жили бы своей жизнью, Си Лэн не хотел вмешиваться в его дела, а он не хотел, чтобы его контролировали. Но Жун Синъи очень не хотел возвращаться в прошлое, ведь в 15 лет ему пришлось пережить столько конфликтов и тревог.

Он вспомнил, как Си Лэн обещал простить его за один безрассудный поступок... Из-за этого он долгое время не выходил на связь со своими друзьями, увлекавшимися экстремальными видами спорта.

«Жун Синъи!»

«А!!» Жун Синъи вздрогнул, резко повернул голову, капля пота скатилась ему в глаз. Он моргнул воспаленными глазами и медленно вздохнул. «Это ты…»

Его друг в очках подбежал с глупой улыбкой на лице и протянул свое подношение, словно Дораэмон: «Смотрите, что я купил!»

Жун Синъи взглянул на пакеты с едой на вынос, понюхал ароматную еду, затем сморщил нос и отступил назад: «Жареная курица? Я больше не могу есть такую еду».

«Ты сжигаешь столько калорий каждый день, что не наберёшь вес», — подтолкнул его друг еду. «Сегодня вторая серия „Безлимитного квеста“, можно поесть, наблюдая за твоим братом, — это будет и работа, и отдых».

Это была правда.

Жун Синъи тренировался до такой степени, что забыл о времени, ещё не поужинал, а после интенсивных танцевальных занятий он был ужасно голоден. Как только он учуял запах жареной курицы, у него потекли слюнки.

Жун Синъи решил последовать своим инстинктам, усевшись на пол вместе со своим другом и наслаждаясь жареной курицей без какой-либо претензии на элегантность.

Его друг принес планшет, положил его на стул и открыл «Unlimited Escape Room».

Они болтали во время просмотра, включился шквал комментариев, тихая танцевальная студия оживилась, усталость от тренировок забылась.

Поначалу комментарии были обычными: фанаты разных гостей представляли своих фаворитов, серьёзно обсуждали и строили догадки о сюжете. Постепенно комментарии изменились, наполнившись двумя знакомыми именами: Си Лэн и Мин Чжи.

А ещё… Кондиционер CP? Открывает новый мир для Жун Синъи.

Его друг, гораздо более осведомлённый, чем он, объяснил: «У твоего брата и Миньшэня теперь довольно много поклонников CP, у них даже есть супертема, из-за кондиционеров, охлаждающих воздух, называется «Кондиционер CP». Думаю, это очень подходит, они оба холодные и отстранённые, я тоже хочу в будущем придерживаться такого образа…»

«Какой образ ты себе представляешь?» Жун Синъи закатил глаза. «Ты тоже хочешь стать знаменитостью?»

«Вообще-то, со мной недавно связались из телевикторины», — сказал его друг с простой и честной улыбкой. «Мне даже не нужно было подавать заявление, но я думаю, что учёба должна быть приоритетом, поэтому я не согласился».

Жун Синъи проигнорировал его, нахмурившись, он пристально смотрел на табличку, выражение его лица было серьезным и надолго застывшим, а жареная курица в его руке была почти холодной.

Некоторые из комментариев восхваляли его брата с точек зрения, которую он никогда не мог себе представить.

【Си Лэн такой рациональный и зрелый, с ноткой невольной мягкости. Подбор команды программы просто потрясающий!】

【Я колебалась из-за непрофессиональных гостей, но это гораздо интереснее, чем полностью звёздный состав. Си Лэн такой красивый и харизматичный, аааааа】

【Проплакала две пачки салфеток, смотря шоу «1551»】

【Моя мама тоже уборщица, я так сопереживаю…】

【Лэн Лэн — это его настоящее имя? Его следует называть Нуаннуань (тепло), ха-ха】

Жун Синъи несколько раз сдержал улыбку.

А затем последовали комментарии, которые один за другим проверяли его нервы:

【В прошлый раз Минь-шень и Сяо Лэн были вынуждены быть вместе из-за оков, на этот раз у них всё прекрасно, но они всё ещё неразлучны??】

【Серьёзно… Минь-ге… почему ты всё время на него смотришь… не будь слишком очевидной в своей любви】

【Семилетняя фанатка не может вынести этого взгляда (закрывает лицо)】

【Кто бы мог подумать, что в шоу с квестом будет больше сладости, чем в шоу знакомств по соседству】

【У сапиосексуальности наконец-то появилось лицо… Кондиционер CP — лучший】

【Это чувство общих трудностей и судьбы, кто поймёт】

【Сильный CP гг!!!】

Объективно говоря, они оба были физически и умственно развиты, входили в число двух лучших из пяти гостей, но по какой-то причине они были неразлучны от начала до конца.

Единственный раз, когда их силой разлучил человек в маске, Мин Чжи тут же улизнул, чтобы найти Си Лэна. В смонтированном эпизоде они не расставались больше чем на пять минут.

Даже его друг в очках спросил: «Почему Минь-шэнь все время цепляется за твоего гэ?»

Даже сторонний наблюдатель мог это заметить. Жун Синъи, младший брат одной партии и ярый поклонник другой, понимал это ещё лучше, но просто не решался признаться.

Однако резкие слова его друга лишили его возможности продолжать обманывать себя.

Жун Синъи колебался. Наивно согласившись сохранить тайну Си Лэна, он и представить себе не мог, что маленькая ложь превратится в такой неконтролируемый хаос.

Мин Чжи, вероятно, уже давно не воспринимал своё взаимодействие с Си Лэном как фансервис. Он искренне наслаждался совместным проектом, их химия была неоспоримой. В нём не было ни капли наигранности, поэтому фанаты сериала были так увлечены.

Однако его явное предпочтение Си Лэну показалось фанатам странным и абсурдным.

Если Мин Чжи обнаружит, что его брат — фальшивый фанат... Жун Синъи сглотнул. Им действительно конец, не так ли?

Он мог бы переключиться на другого идола, если бы его поиски не увенчались успехом, но его брат, столкнувшийся с бурей лицом к лицу... он подозревал, что, учитывая мстительный характер Мин Чжи, избиение будет наименьшей из их забот.

Жун Синъи, расстроенный и погруженный в свои мысли, наблюдал, как первая половина второго эпизода почти подошла к концу.

За последние пять минут Си Лэн и Мин Чжи прибыли в комнату 209, где находился мальчик-аутист.

Жун Синъи не ожидал, что его упомянут в шоу.

Раздался голос Си Лэна: «Сначала, чтобы общаться с ним, я попробовал рисовать. Потом понял, что мне это очень нравится, и продолжил рисовать».

Взгляд его друга в очках тут же метнулся к Жун Синъи, и его рот от удивления открылся: «Ого, твой брат и правда научился рисовать благодаря тебе? Я видел его на Weibo, его картины просто потрясающие».

Погруженный в свой собственный мир, не замечая необычного оцепенения Жун Синъи, он не мог не добавить: «Так здорово иметь старшего брата, я тоже хочу такого, но у меня даже нет двоюродных братьев и сестер... Я так тебе завидую».

Сам Жун Синъи узнал о причине, по которой Си Лэн научился рисовать, даже позже, чем тысячи зрителей.

Си Лэн так ему и не рассказал.

Этот период добровольной изоляции превратился в тусклое и размытое воспоминание, он не мог его вспомнить как следует, не помнил даже, говорил ли он или не реагировал, когда его звали по имени.

Потому что, пока брат был рядом, не существовало непреодолимых трудностей. Его воспоминания были наполовину ужасающими, но размытыми тенями, наполовину ярким и чётким образом его гэ.

Но когда ему исполнилось одиннадцать, его отец внезапно убежал из дома, не попрощавшись.

Печаль, боль, ненависть от предательства – эти бурные эмоции едва не сломили хрупкого мальчика. Он запирался в их комнате днём и ночью, пока Жун Хайгао, потеряв терпение, не вытащил его за шиворот и не избил до тех пор, пока тот не перестал плакать.

Без брата, который мог бы разделить бремя, гнев Жун Хайгао был направлен исключительно на него и мать, и частота его побоев резко возросла. Только тогда Е Нань, всю жизнь терпевшая издевательства ради безопасности сына, наконец набралась смелости забрать его и уйти, подав заявление на запретительный судебный приказ и развод.

"В чем дело?"

Его друг посмотрел на него, заметив, что тот опустил голову и обнял колени, и необъяснимо ощутил в высоком подростке нотку беспомощности и уязвимости.

Жун Синъи закрыл лицо руками, его эмоции были неясны, голос был слегка приглушенным: «Я не плачу».

Друг в очках: «…» Я не спрашивал, плачешь ли ты.

С другой стороны, что касается личности таинственного арендодателя «А1», единственным подозреваемым Си Лэна был его сосед Мин Чжи.

«А» — первая буква алфавита, «1» — первая арабская цифра. Небрежно выбранное имя пользователя также может раскрыть личность человека.

Более того, покупка целого этажа в жилом доме вполне соответствовала стилю главного героя Гуна из романа «Цзиньцзян», ходячего банкомата. Он не был уверен, какую роль играл Цяо Юйсэнь в этой ситуации с арендой. Возможно, он действовал по собственной инициативе, ошибочно полагая, что между ним и Минь Чжи что-то есть, и поэтому сдал ему квартиру Минь Чжи.

Абсурдно, но правдоподобно.

Когда он снимал квартиру, он встречался с Мин Чжи всего несколько раз, они обменялись контактами всего несколько дней назад. Как можно было просто проигнорировать такое нелепое недоразумение? Мин Чжи не только не стал его расспрашивать и не попросил уйти, но и эти «тридцать шесть тысяч» из ста тридцати шести тысяч за картину вполне могли быть возвращением Мин Чжи арендной платы.

Поскольку Си Лэну не удалось получить никакой информации от Цяо Юйсена, чтобы проверить свои подозрения, он вместо этого позвонил Шэн Цзяо.

«А… вы спрашиваете о той картине, «Офелия в лесу»?» Шэн Цзяо помолчал несколько секунд, он не был таким молчаливым, как Цяо Юйсэнь, и выпалил: «Извините, этой картины больше нет у меня, её кто-то купил… вы же не против? Я выкуплю её обратно, если вы не против».

Хотя тон Шэн Цзяо казался странно нетерпеливым, Си Лэн уже получил нужную информацию и сказал, что все в порядке.

Он повесил трубку, успокоил Бан Ли, который терся о его ногу, и вышел из пустой квартиры, направившись в соседнюю квартиру.

Дин —

Пока он колебался, лифт позади него открылся.

Из лифта с удивленным выражением лица вышел Мин Чжи.

"Что ты делаешь?"

Подозрительное поведение Си Лэна было застигнуто врасплох, и на его обычно спокойном лице отразилось редкое выражение неловкости. Его карие глаза блеснули, прежде чем он ответил: «Мне нужно с тобой кое о чём поговорить».

Хотя он в основном подтвердил личность Мин Чжи как владельца дома, он все равно хотел услышать это от него лично.

«Хм?» Мин Чжи поднял бровь, открыл дверь и сказал: «Входи».

Теперь он был совершенно не похож на ту отчужденную и далекую звезду первой величины, которую он помнил.

Си Лэн не ожидал, что его пригласят войти, но поскольку он был инициатором визита, ему оставалось только последовать за ним внутрь и переобуться.

«Кажется, я у тебя впервые».

Хотя он и сказал это, но не выглядел особенно любопытным, его взгляд был почтительно сдержан, он не оглядывал апартаменты бога удачи.

Мин Чжи был весьма приветлив: «Чувствуйте себя как дома, хочешь экскурсию?»

Си Лэн поднял голову, собираясь отказаться, но внезапно остановился, заметив знакомую картину на стене.

Это был не портрет, а скорее пейзаж, где основным акцентом был пейзаж, а две маленькие фигуры сзади добавляли живости.

Си Лэн нахмурился и пробормотал: «Это…»

Минь Чжи помолчал несколько секунд, возможно, забывшись в гордыне, и только сейчас вспомнил о столь очевидной «улике». Он лишь сказал: «Это твоя картина».

«…» Си Лэн молчал, это было понятно каждому.

«Я купил её». Мин Чжи взял себя в руки и небрежно сказал: «Разве я не говорил в автобусе в прошлый раз, что хочу сделать предварительный заказ на твою картину?»

Си Лэн не смог найти слов для ответа.

Атмосфера стала немного неловкой.

«Ладно», — внезапно сменил тему Си Лэн. — «Ты сегодня работаешь сверхурочно?»

Было уже десять часов вечера.

«Нет», — игриво ответил Мин Чжи. — «Даже если я работаю, это не считается сверхурочной работой. Только работа Лао Чжу считается сверхурочной».

Это была правда, он был сам себе хозяин и ни на кого не работал.

Си Лэну и так было трудно найти тему, чтобы смягчить неловкость, а Мин Чжи, которому всё нравилось, не требовал от него лишних хлопот и добровольно рассказал, где он: «Я пошёл в больницу на осмотр. Ночью там меньше народу, я всегда хожу ночью, если не срочно».

Вот так вот.

Поехал ночью, потому что ситуация не была срочной и не казалась серьезной, но поездка в больницу все равно меня беспокоила.

Си Лэн невольно нахмурился.

Мин Чжи был главным героем этого мира, и если бы это не было необходимо для сюжета, у него не было причин болеть. Если подумать, то время, проведенное в его квартире за играми, когда у Мин Чжи внезапно заболела голова, а позже, на чердаке, когда он хватался за грудь, испытывая такую сильную боль, что ему пришлось принимать обезболивающее, было совершенно нелогичным…

Думая об этом, он снова вспомнил тот пьяный, сбивающий с толку поцелуй.

Пережить это неожиданное событие оказалось еще сложнее, чем пережить болезненное прошлое.

Мин Чжи, не получив ответа, продолжил говорить, словно воспитательница детского сада, пытающаяся заставить ребенка говорить: «Угадай, зачем я пошел в больницу?»

Си Лэн был ошеломлен: «…Можно ли это вообще предположить?»

Мин Чжи улыбнулся, в его глазах блеснул игривый блеск, и пошутил: «Ну, например, о моей сексуальной ориентации?»

Си Лэн понял, чувствуя себя еще более беспомощным: «Это не болезнь... идти в больницу бессмысленно».

Грубо говоря, ты главный герой, гонг, тебе суждено быть геем.

«Кажется, ты много знаешь». Мин Чжи, однако, интерпретировал его слова сообразно собственной логике, намеренно растягивая слова, и спросил: «Ты обращался в больницу из-за своей сексуальной ориентации?»

Си Лэн просто ответил «нет», не потрудившись лгать и утверждать, что он гетеросексуал, посчитав это излишним.

«Вообще-то, дело вот в чём», — Минь Чжи поднял руку и приложил её к груди, прямо говоря о том инциденте, который Си Лэн пытался забыть. «Когда я целовал тебя в прошлый раз, было очень больно. Но врач сказал, что со мной всё в порядке, я совершенно здоров».

Потрясение Си Лэна было очевидно по его продолжительному молчанию.

Мин Чжи задумался на мгновение, а затем небрежно продолжил: «Хотя я не знаю почему, но небольшая боль не имеет значения, главное, чтобы я не умер».

«Ладно», — Мин Чжи снова сменил тему. «Я схожу за чем-нибудь, подожди здесь, не уходи».

Разум Си Лэна был в смятении, он застыл на месте, словно неспособный ничего осмыслить.

Если бы он не знал сюжета романа, не пережил этого научно необъяснимого перерождения, это действительно звучало бы странно.

Он не знал, была ли музыка Мин Чжи проклятием, но Мин Чжи, бросивший вызов судьбе и поцеловавший его, мог быть наказан волей этого мира.

Боль от этого наказания проявилась даже в его сердце, жестокая, но и разумная.

Си Лэн, охваченный спутанными мыслями, колебался, а затем задумался, стоит ли ему сообщать Мин Чжи эту абсурдную причину.

Он мог представить себе реакцию Мин Чжи, по-прежнему равнодушного, небрежно сказавшего: «Ну и что?». Так же, как его песня «Rebellious Bones», бросающая вызов судьбе.

Приведет ли это к еще большему отклонению от сюжета?

В этот момент зазвонил его телефон.

Си Лэн вышел из оцепенения и ответил на зов своей диди.

«Гэ!!» — громкий голос Жун Синъи был полон тревоги. «Где ты!?»

«…Что случилось?» Си Лэн был ошеломлён его бурной реакцией, но затем понял: «Ты вернулся? Ты не был у мамы?»

«Хм-м, я вернулся. Где ты? Куда ты пропал? Ты в порядке?» — даже по его голосу можно было представить себе оживлённое выражение лица Жун Синъи, который чуть не подпрыгнул от нетерпения. «Ты не выключил свет! Тратишь электричество зря! И оставил Бан Ли одного дома!»

Си Лэн лишился дара речи: «…»

Простое «Я у Мин Чжи по соседству» могло бы все объяснить, но он не мог этого сказать, его сдерживало странное чувство вины.

Он взъерошил волосы, не взяв с собой резинку, и лишь откинул их со лба, открыв глаза и брови.

По телефону тон Жун Синъи постепенно смягчился, его голос наполнился душераздирающим ожиданием, когда он спросил: «Что-то случилось? Гэ, когда ты вернёшься?»

«Ничего, скоро», — наконец заговорил Си Лэн, горячо спросив: «С тобой что-то случилось?»

«Ничего особенного…» — пробормотал Жун Синъи, а затем, помолчав, сменил тему. «Ах да, есть ещё кое-что: я смотрел «Безлимитный квест», и никогда не видел, чтобы Мин Чжи-гэгэ обращался с кем-то так, как с тобой, а ведь вас так много шипперят!»

Си Лэн, естественно, тоже это видел, но остановить это самостоятельно он не мог.

Жун Синъи беспокоился: «Будь осторожен, не дай ему узнать, что ты ему солгал…»

«Или просто сдайся… стань ещё более преданным фанатом? Тогда он, возможно, простит тебя?»

«Или нельзя использовать какую-нибудь ловушку или что-то в этом роде… У него никогда не было слухов о романах с женщинами-знаменитостями, может, ему нравятся мужчины? Многие фанаты так думают…»

Его предложения становились все более абсурдными.

«Кто звонит?»

Один за другим раздались два голоса: один бессвязный, другой отрывистый, один из телефона, другой откуда-то поблизости.

Сердце Си Лэна екнуло, и он тут же повесил трубку.

Он обернулся и спокойно сказал: «Это Сяо И, спрашивает, когда я вернусь домой».

Мин Чжи что-то промычал в знак согласия, ничего не подозревая, и перевернул руку, привлекая внимание Си Лэна к маленькому черному кругу на его ладони.

...Это была пропавшая резинка для волос Си Лэна.

«Ты хотел его вернуть?»

Резинка для волос стоимостью в несколько центов, украсть ее, а затем вернуть с такой помпой, казалось, было уже перебором.

Но Мин Чжи, казалось, был удивлен; серьги и кольца, украшавшие его уши, словно сверкающие глаза, пристально смотрели на Си Лэна ,словно стая хищников, зацикленных на своей добыче.

«Нет», — Си Лэн опустил глаза, глядя на резинку для волос. «Она очень старая, можешь её выбросить».

Мин Чжи долго смотрела на него, а затем сказала нечто неожиданное: «Сегодня ты не будешь укладывать волосы».

Си Лэн инстинктивно откинул волосы за ухо, сказав: «Хм-м, я их только что помыл, они еще сохнут».

«Я много практиковался в завязывании волос», — Мин Чжи, воспользовавшись случаем, предложил: «Я завяжу их для тебя».

«…»

Это предположение было слишком неожиданным и странно двусмысленным.

Если бы не звонок Жун Синъи, Си Лэн, возможно, все еще находился бы в ловушке этой удобной иллюзии, постепенно цепеня и теряя бдительность в отношении потенциального кризиса.

Он почти забыл, что все, что у него есть сейчас, основано на его обмане, на фальшивой личности фаната.

Он чувствовал себя виноватым, поэтому, когда Мин Чжи обратился с этой, казалось бы, незначительной просьбой, он открыл рот, но тут же закрыл его, не в силах отказать.

Удовлетворение Мин Чжи было видно по его поднятым бровям и уголкам глаз, его выражение лица сияло, когда он обошел Си Ленга сзади, потирая руки: «Дай-ка я попробую…»

Они были примерно одного роста, так что Си Лэну не пришлось наклоняться. Чья-то рука схватила его за волосы, и он замер, его шея напряглась.

Сказать, что у него длинные волосы, можно лишь в сравнении с короткими волосами Мин Чжи, на самом деле они были средней длины. Волосы на затылке были многослойными, разной длины: снаружи короче, с внутренней стороны длиннее, а самая длинная часть доходила до ключиц.

Так называемый волчий разрез.

Мин Чжи проявил большой интерес к прическе Си Лэна и его естественным локонам, его пальцы медленно и терпеливо провели по волосам от корней до кончиков.

Эти естественные локоны, в отличие от тех, которые он укладывал гелем для волос, были мягкими, пушистыми и невероятно приятными на ощупь.

Такие мягкие, но при этом пружинящие каждый раз, когда он на них нажимал.

Наклонившись поближе, он почувствовал сильный аромат мяты; похоже, его шампунь тоже имел мятный запах.

Поиграв немного с его волосами, словно погладив кошку, Си Лэн не удержался и тактично напомнил ему: «Просто завяжи их небрежно».

«Ммм-хмм».

Очень поверхностный ответ.

Но Си Лэну ничего не оставалось, как позволить идолу делать то, что ему вздумается.

Завязывая кому-то волосы, было трудно контролировать силу. Движения Мин Чжи были чрезмерно осторожными, а с многослойной стрижкой он пытался снова и снова, и несколько прядей постоянно выбивались.

Чтобы собрать все нижние слои волос, кончики его пальцев неизбежно несколько раз задевали затылок Си Лэна.

Си Лэн снова заговорил: «Можно просто завязать верхнюю половину, сделать полухвост».

«Знаю», — на этот раз Мин Чжи ответил длиннее, его тон был чуть более настойчивым. «Я понял».

Это значит, перестаньте давать указания.

Отлично.

После некоторых усилий Си Лэн наконец почувствовал, что его волосы осторожно потянули и собрали в резинку.

Возможно, опасаясь завязать его слишком туго, Мин Чжи обмотал его лишь дважды, так как от легкого движения он, скорее всего, развязался бы.

Но Си Лэн больше ничего не сказал, лишь надеясь, что это занятие по завязыванию волос скоро закончится.

"Сделал."

Си Лэн чувствовал себя так, словно его амнистировали.

Однако Мин Чжи продолжал держаться за свой полухвост и не отпускал его, словно ребенок-ученик начальной школы.

А проказник, дергавший его за резинку, не удовлетворившись, схватил Си Лэна за подбородок и повернул его лицо к себе.

Внезапно они оказались лицом к лицу.

«Я хочу попробовать еще раз, посмотреть, будет ли еще больно. У меня очень высокий болевой порог».

Си Лэн только что встретился взглядом с этими темными глазами, готовыми разглядеть множество эмоций, скрытых в них,

когда мягкие губы прижались к его губам, прерывая его мысли.

Глава 49: Не главный герой

Только что завязанный полухвост распустился, пятнадцать минут усилий были потрачены впустую.

Выбившиеся пряди щекотали его щеку. Минь Чжи протянул руку, заправил выбившиеся волосы за ухо Си Лэна, затем обхватил его лицо, углубляя поцелуй.

Забытая резинка для волос валялась где-то на полу.

Си Лэн подозревал, что бессвязные слова Жун Синъи стали пророчеством: он действительно продавал свое тело, получая за это гораздо больше выгоды, чем просто фан-сервис.

Этот поцелуй развеял все его сомнения относительно личности таинственного владельца. Он уже обнаружил картину стоимостью в сто тысяч юаней и эту практически бесплатную роскошную квартиру; дальнейшее расследование лишь выявит долг, который он не сможет вернуть.

Более того, он не противился желанию поцеловать этого человека.

На самом деле в невыгодном положении должен быть Мин Чжи.

Будет ли снова больно на этот раз?

Телефон в кармане завибрировал, и Си Лэн внезапно вернулся к реальности.

Он поспешно отступил назад, достав телефон. На этот раз Жун Синъи лишь отправил ему сообщение, спросив, когда он вернётся домой.

А затем последовало беспокойство: 【Ты снова тайно сбежал?!】

Он ответил «скоро». Там был ещё один человек, ожидающий своего часа, его губы были влажными и красными — дело рук Си Лэна, его обычно острые глаза теперь затуманились и расфокусировались.

Горло Си Лэна сжалось, и он открыл рот, чтобы заговорить.

Его собственные губы находились в похожем состоянии: освободившись от жаркого покалывания, он ощутил прохладный воздух, который казался особенно резким.

Мин Чжи некоторое время смотрел на него, а затем внезапно опустил голову и потер грудь.

«Всё ещё болит, но уже лучше, терпимо». Мин Чжи снова поднял взгляд. Боль была не только ему, но и ему же, игриво улыбавшемуся и шутившему, казалось, что он сам. «Возможно, это потому, что ты толкнул меня в прошлый раз, мне было так больно».

«…»

Си Лэн на мгновение замолчал, не зная, как положить конец сегодняшней драме; повторная потеря контроля была выше его сил, чтобы спокойно с ней справиться.

Подумав немного, он, как и прежде, смог лишь прибегнуть к употреблению кайфа, чтобы положить конец всей неопределенности: «Тогда я пойду».

«Мм-хм», — Мин Чжи, казалось, не обратил внимания и заменил точку запятой. — «Увидимся завтра вечером».

Вернувшись домой, умывшись и успокоившись, он понял, что Мин Чжи сказал «завтра вечером», а не «завтра»?

«…»

Следующий день был 31 августа, день перед началом занятий в школе у Жун Синъи.

Сегодня он никуда не убежал, проявив удивительное послушание, а остался дома с Си Лэном и приготовил школьные принадлежности.

Жун Синъи не возражал против перевода в другую школу, предоставив Си Лэну всё устроить. Но только сейчас он узнал, что Си Лэн на самом деле хотел отправить его в школу-интернат!

Это было неприемлемо!!

Причина у Си Лэна была простая: «Международная школа Хайнин слишком далеко отсюда и от дома мамы. Чтобы каждый день добираться туда и обратно, нужно два часа на метро и пешком».

«Разве они не говорили, что у школы есть автобус? Они забирают и отвозят учеников, независимо от того, где они живут». Лицо Жун Синъи сморщилось, ямочка исчезла. «В лучшем случае, полтора часа, я могу запоминать тексты по дороге!»

«И ещё…» — мысли Жун Синъи работали так быстро только в такие моменты. — «Разве ты не говорил, что ребёнок менеджера Мин Чжи-гэгэ тоже ходит в начальную школу? Я могу просто взять их машину, а вечерние самостоятельные занятия необязательны, и я смогу уйти пораньше».

Си Лэн остался непреклонен: «Просто скажи, что не хочешь идти в школу, и я сэкономлю тебе немного денег».

«Конечно, я хочу ходить в школу…» Жун Синъи смягчил тон, начиная вести себя кокетливо: «Ну же, пожалуйста! Пожалуйста! Я не хочу ходить в дневную школу только ради развлечения…»

«Тогда почему?»

«Это… это…»

Жун Синъи отказался говорить об этом прямо, двигаясь вокруг да около.

«Я не могу жить без Бан Ли, а Бан Ли не может жить без меня».

«Ладно, давай поговорим об этом. Ты же хотел завести кота, да? Но ведь это я за ним каждый день убираю, не так ли?»

«Я... я мою посуду! И делаю работу по дому!»

Разногласия братьев продолжались до вечера.

После ужина и мытья посуды Жун Синъи, обиженный, заперся в своей комнате.

Вскоре после этого Си Лэн услышал звонок в дверь из своей студии наверху.

Не давая Жун Синъи добраться до него первым, он быстро спустился вниз, уже ожидая появления человека у двери.

Это был Мин Чжи, который пришел, как и обещал, вчера вечером.

«Увидимся завтра вечером» — это не просто пустые слова.

Мин Чжи даже принес несколько бутылок спиртного, поднял их и показал: «Ты, наверное, еще не пробовал их».

«А я нет», — сказал Си Лэн. «То, что мы пили в баре в прошлый раз, было лучшим в моей жизни».

«Какое оно на вкус?»

«Не так хорошо, как пиво».

«То, которое ты выпил на пляже, после того как провел там ночь?»

«…» Си Лэн неловко сменил тему. «Входи».

Эти двое, пережившие интимный момент вчера вечером, встретились вновь сегодня вечером, их общение по-прежнему было естественным и гармоничным, как у друзей.

Практика — путь к совершенству, и поцелуи тоже, неважно, насколько противоречивыми или проблемными они были, что бы ни случилось, то случилось.

Си Лэн едва успел это осознать.

Минь Чжи взглянул на комнату Жун Синъи, дверь в которую была плотно закрыта, и спросил: «Сяо И спит?»

Си Лэн кивнул: «Мм-хм».

Затем Мин Чжи сказал: «Тогда пойдем наверх».

Подъём на пустой второй этаж показался Минь Чжи слишком уж навязчивым, он мог даже попытать счастья и предложить запереть дверь и отправиться на чердак. Си Лэн быстро натянул поводья и повёл его к дивану в гостиной: «Всё в порядке, Сяо И здесь не помешает, он дуется, не выходит, даже если мы его позовём».

Конечно, он не предлагал Мин Чжи, идолу, позвонить ему.

К счастью, Мин Чжи не стал намеренно неправильно истолковывать слова: его не интересовала лампочка 15-летней девочки, он сразу же сел, по-видимому, наслаждаясь временем, проведенным с ними наедине.

«Что с ним такое?» — небрежно спросил Мин Чжи. «Он завтра в школу идёт, да? Не хочет идти?»

"…Нет."

Делиться своими переживаниями с другими казалось ему непривычным, странным и неловким. Си Лэн помолчал, затем, повернув голову и увидев, что Мин Чжи всё ещё смотрит на него, сказал: «Он не хочет жить в школе- интернат».

Каков фанат, таков и айдол. Мин Чжи небрежно сказал: «Тогда пусть ездит на работу, Лао Чжу может его забрать и высадить, это всего лишь крюк, ему всё равно».

Си Лэн прижал пальцы к вискам и не ответил.

Отправка Жун Синъи в школу-интернат, естественно, была продиктована соображениями безопасности и удобства. Он знал, что Жун Синъи в последнее время пел и танцевал, скорее всего, желая попасть на прослушивание, но съёмки начнутся только в конце года, так что эти несколько месяцев репетиций были не нужны, достаточно было репетиций по выходным. К тому же, он был всего лишь любителем, и несколько месяцев зубрежки не сравнятся с теми, кто получил профессиональную подготовку.

В любом случае, по мнению Си Лэна, это было бессмысленно. Многочасовая тренировка после школы не только неэффективна, но и может негативно сказаться на учёбе на следующий день. Жун Синъи был слишком молод, слишком импульсивен и не хотел говорить правду, отсюда и их нынешняя тупиковая ситуация.

Минь Чжи, заметив выражение лица Си Лэна, с готовностью изменил свои слова: «Тогда пусть пока остается здесь, в любом случае это не его дело, он может перейти в дневную школу позже, если захочет».

Он открыл бутылку вина, небрежно продавая маленький веер: «Он попросил меня, и я ему помог, не беспокойся об этом».

Си Лэн на мгновение замолчал, подумав, что Жун Синъи, похоже, сегодня никуда не выходил, и живо спросил: «Когда вы стали друзьями в WeChat?»

«Он спросил Джексона, а потом добавил меня. Он хотел уговорить меня стать наставником по вокалу для „Shining Boys“», — Мин Чжи поднял стакан, многозначительно глядя на Си Ленга. — «Твой диди гораздо более активен, чем ты».

Си Лэн промычал что-то в знак согласия: «Он очень общительный».

«Общительные люди слишком много говорят», — Мин Чжи снова поиграл в словесную игру. «А мне нравятся тихие».

«…»

Си Лэн не знал, что ответить. Минь Чжи протянул ему бокал вина: «Попробуй это».

«…Хорошо». Си Лэн кивнул, сделал глоток, видимо, поняв, что слишком молчалив, и неловко заговорил. «Вкусно, а это что?»

У Си Лэна возник вопрос, и Мин Чжи ответил на него.

Алкоголь постепенно начал действовать. Си Лэн удобно откинулся на диване, положив голову на взъерошенные кудрявые волосы, и посмотрел на Мин Чжи.

«Если бы этот мир был фильмом или телешоу, — небрежно спросил Си Лэн, — ты считаешь себя главным героем?»

Мин Чжи обычно был уверен в себе, горд и самоуверен, но на этот вопрос он долго не отвечал.

Пока Си Лэн снова не спросил: «Ты считаешь, что это так?»

Мин Чжи повернул голову, встретился с ним взглядом и ответил другим вопросом: «Тогда ты считаешь, что это так?»

Си Лэн честно ответил: «Я нет».

«Тогда и я тоже».

«…» Си Лэн молчал, тысяча слов отягощала его сердце, в конце концов он смог лишь тихо вздохнуть: «Ты не можешь просто так решить, что ты не главный герой».

«Если я главный герой, то я могу решать, не так ли?» — дерзко заявил Мин Чжи, его тон был властным. «Я главный герой, я устанавливаю правила, и я хочу, чтобы ты был главным героем вместе со мной».

Тема уходила все дальше и дальше.

Они поспорили о том, кто имеет решающее слово в фильме — главный герой или режиссер и продюсеры. Это была бессмысленная болтовня, которая закончилась заявлением Мин Чжи, что, поскольку он является и главным героем, и инвестором, последнее слово остается за ним.

Отлично.

Си Лэн был на грани отчаяния, его месячный запас слов исчерпан. Мысли его были немного затуманены, давали о себе знать побочные эффекты алкоголя, щеки горели, голова кружилась, ему просто хотелось спать.

Поскольку Мин Чжи предпочел сесть на ковер, он удобно устроился, лег на длинный диван и поднял руку, чтобы загородить себя ярким хрустальным светом сверху.

«Эй, Си Лэн», — позвал его Мин Чжи.

«Си Лэн?» — снова позвал он.

Мин Чжи оперся рукой на спинку дивана, его лицо было скрыто в тени, глаза блестели в темноте, глядя на него сверху вниз.

У Си Лэна перехватило дыхание, сонливость мгновенно исчезла.

Мин Чжи явно выпил немало крепкого спиртного, но по его лицу это не отразилось — на первый взгляд он выглядел как обычно.

Минь Чжи стал говорить заметно реже. Он молча смотрел на Си Лэна, а затем взял его руку и повертел её снова и снова, словно открывая новую игрушку.

Рука художника, тонкая и пропорциональная, светлая и длинная.

Очень красивый.

Пока Си Лэн не выдержал и не крикнул: «Мин Чжи…»

Его разум опустел, и он случайно пропустил «ге».

К счастью, Мин Чжи, похоже, не возражал, он внезапно опустил голову и поднял руку Си Лэна вверх.

Затем нежно целую его прохладные кончики пальцев.

Мин Чжи пристально посмотрел на эти глаза, его взгляд был почти одержимым.

Он намотал прядь вьющихся волос Си Ленга на палец.

Как и в бесчисленных снах о Си Лэне, в снах не было никакой логики, как и в нем самом.

Погрузившись в раздумья, он услышал свой собственный случайный вопрос: «Если ты продолжишь отращивать волосы, они станут длинными и волнистыми, как у куклы?»

Глава 50: Маленькие косички

1 сентября, 8:00 утра. Ярко светило солнце, когда просторный черный фургон плавно отъехал от Cloudtop One.

За рулем был Чжу Минлан, его семилетняя дочь сидела на переднем пассажирском сиденье, а Си Лэн и Мин Чжи — на роскошных отдельных сиденьях посередине.

Жун Синъи был один на просторном заднем сиденье, ёрзая,  слева направо и справа налево.

Он не мог поверить в то, что однажды он будет ездить в машине своего кумира!

Хотя это произошло благодаря обману его брата...

Подумав об этом, Жун Синъи снова пошевелился, медленно переместившись на сиденье позади брата, а затем усевшись на место.

Машина благополучно прибыла в школу.

Это был первый учебный день для младших и средних классов Международной школы Хайнин, но народу было немного. В третьем классе Жун Синъи, который перешёл в младшую школу, было чуть больше сотни учеников, разделённых на шесть классов. У школьных ворот царил порядок: сотрудники школы и дорожная полиция регулировали движение, повсюду дежурили роскошные автомобили разных марок.

«Мы на месте, пойдем».

Чжу Минлан припарковал машину, но его дочь первой отказалась сотрудничать.

— Вааааа, Баба, я не хочу идти, ваааа…

Нежелание ребёнка идти в школу всегда было одинаковым. Все присутствующие, испытавшие это на себе, понимали, но сочувствия не было.

«Босс, отругай Гого!» Матери ребенка нужно было идти на работу, поэтому Чжу Минлан, родитель-одиночка, обливался потом.

Си Лэн молча посмотрел на Мин Чжи, выражение лица которого и вправду было довольно свирепым.

Минь Чжи поднял бровь и холодно произнес три слова: «Лю Ханьчжи».

Маленькая девочка икнула, и ее крики тут же прекратились.

Интересно, что, чтобы не дать своей дочери прозвища в школе, Чжу Минлан неохотно отказался от права передать свою фамилию, поэтому маленькая девочка взяла фамилию матери, Лю, классическую и элегантную фамилию.

Жун Синъи, зная причину этого, фамильярно сказал Чжу Минлану: «Чжу шушу, я изменю свое имя, как только стану достаточно взрослым, я также хочу взять фамилию своей матери».

«Почему?» — не понял Чжу Минлан. «Жун — такая красивая фамилия, приятно звучит, редкая, я впервые встречаю человека с такой фамилией в реальной жизни».

Жун Синъи еще не овладел искусством скрывать свои эмоции, и его лицо застыло.

Чжу Минлан не был хорошо знаком с семейным положением братьев, а его начальник всегда был так лаконичен в объяснениях, поэтому он включил собственное воображение и многозначительно посмотрел: «Понятно, ты хочешь иметь такую же фамилию, как у брата?»

Мин Чжи не удержался и выругался: «Заткнись».

Чжу Минлан: «…» Прошло уже немало времени с тех пор, как его последний раз ругал начальник; это было немного странно.

«Поторопись и иди регистрируйся, я подожду здесь». Мин Чжи вызвался остаться и посмотреть на машину, даже театрально надвинув солнцезащитные очки.

Лю Ханьчжи, все еще погруженная в грусть по поводу начала учебы, шла впереди, держа отца за руку.

«Гэ», — Жун Синъи вдруг загадочно произнес: «Ты в маске и бейсболке немного похож на убийцу, хи-хи».

Жун Синъи возбужденно жестикулировал руками и ногами: «Как эти крутые и стильные убийцы в фильмах, семь шагов, одно убийство!»

…То есть это были слова похвалы?

Си Лэн не мог не улыбнуться, но эта редкая улыбка была скрыта под его маской и невидима.

Он поднял руку и легонько похлопал Жун Синъи по затылку, так легко, что тот даже не заметил этого, возбуждённо оглядываясь по сторонам, словно бабушка Лю, вошедшая в сад Большого Вида.

«Смотри…»

Он никогда не переставал говорить.

Прибыв в финансовый отдел, маленькая девочка, похоже, уже освоилась в новой школе. Она ждала рядом с Жун Синъи, и двое детей о чем-то шептались.

Только приехав лично, Си Лэн узнал, что в школе также предлагаются различные внеклассные занятия: верховая езда, стрельба из лука, гольф и даже программы международного обмена. Обучение в сто тысяч юаней было лишь вершиной айсберга. Си Лэн какое-то время оглядывался по сторонам, но как раз когда он собирался оплатить обучение, Чжу Минлан прервал его банковской картой.

Чжу Минлан справедливо сказал: «Начальник сказал, что, поскольку именно я порекомендовал вам эту школу, я должен нести ответственность».

Даже Жун Синъи не поверил бы в эту чушь.

Чжу Минлан продолжил: «В любом случае, тебе не придётся беспокоиться о плате за обучение и мероприятия Сяо И в течение следующих четырёх лет. Тебе не придётся тратить свои кровно заработанные деньги на ребёнка».

«Или просто воспринимать это как инвестиции босса в Сяо И? Во всяком случае, он так сказал».

После нескольких разговоров он понял, что Си Лэн независим и напорист, не из тех, кто использует других в своих интересах, и его вряд ли убедят столь неубедительные оправдания.

К счастью, Чжу Минлан оказался достаточно красноречив и быстро сменил тактику:

— Если честно, если я оплачу обучение Сяо И, босс мне не только вернёт деньги, но ещё и премию выдаст…

Не только не бедствуете, но ещё и даёте посреднику заработать?

Си Лэн криво усмехнулся и уступил:

— Ладно.».

"Хорошо!"

Чжу Минлан сразу оплатил годовое обучение обоих детей, несколько сотен тысяч юаней, и выглядел таким счастливым, словно только что подобрал эти деньги на улице.

Жизнь в бедности на протяжении столь длительного времени неизбежно делала человека все более чувствительным, обиженным на мир, воспринимающим даже доброту как оскорбление.

Даже эмоционально грамотному Ло Цзяяню было сложно найти золотую середину. Ведь, выросши в комфорте, он не умел по-настоящему сопереживать.

Поэтому Ло Цзяянь часто жертвовал еду, косвенно помогая ему улучшить жизнь. Даже просто купить другу что-нибудь перекусить – это нельзя было назвать жалостью.

Каждый раз Си Лэн с готовностью соглашался, а Ло Цзяянь, наблюдая за ним, искренне улыбался, выражая неподдельную радость.

Но Ло Цзяянь не очень хорошо разбирался в его вкусах.

Возможно, под влиянием увиденного по телевизору он считал, что чем беднее человек, тем больше ему хочется сладкого, во-первых, потому что оно дёшево, а во-вторых, потому что вызывает привыкание, притупляя чувства. Поэтому Ло Цзяянь всегда избегала давать ему сладости, покупая всё дорогое, в основном мясо.

Проводив двоих детей, трое взрослых сели в машину, готовясь возвращаться.

«Ладно, подожди», — вдруг сказал Мин Чжи. Чжу Минлан в недоумении отпустил ключ от машины и обернулся, увидев, как он достаёт из-под сиденья розовый прямоугольный бумажный пакет. «Я купил им закуски, чуть не забыл».

Мин Чжи достал из розового бумажного пакета различные изысканные десерты: маленькие пирожные, пирожные с кремом, пудинги, круассаны, всё подряд.

«Босс, почему вы не вытащили их раньше... Гого только что поднял такой шум!» — пожаловался Чжу Минлан, и его щеки затряслись.

Мин Чжи небрежно заметил: «После того, как она съест это, ей еще больше захочется идти в школу».

«Хотя изначально я планировала отдать их им», — Мин Чжи повернулся к Си Лэну. «Теперь тебе придётся съесть всё самому?»

Выражение лица Си Лэна было сложным. Помолчав немного, он решил, что ещё более крупная спонсорская помощь в оплате обучения – это не само собой разумеющееся. Теперь, держа в руке небольшой торт, он посмотрел на Мин Чжи и уверенно сказал: «Ваши инвестиции обязательно окупятся».

Мин Чжи, с его ореолом главного героя, независимо от того, насколько безрассудны его действия, естественным образом всегда будет в выигрыше.

Даже за пределами сюжета романа, например, когда Си Лэна принимали за настоящего поклонника, дарили ему бесплатную квартиру и покупали его картины через посредников, он вызывал положительные отклики. В последнее время скандалы о плохом отношении Мин Чжи к фанатам, казалось, сошли на нет, он даже попал в список самых преданных фанатам знаменитостей, а его популярность, репутация, продажи и коммерческая ценность постоянно росли.

Если бы Мин Чжи вложил деньги в Жун Синъи, который даже не упоминается в романе, возможно, он действительно смог бы стать успешным и богатым знаменитостью?

Это была беспроигрышная ситуация.

Но Мин Чжи, как обычно, неверно истолковал слова Си Лэна. Он сказал: «Хм? Я всегда был честен. Сяо И — мой поклонник, и я считаю правильным заботиться о нём».

Ему не нужна была лесть Си Лэна,и он, улыбаясь, продолжил: «А ты разве не такой же?»

Си Лэн моргнул, неосознанно сжав пальцы так, что костяшки его пальцев слегка побелели.

Он заставил себя сохранять спокойствие, равнодушно отвечая: «мм-хмм».

Всего за месяц число подписчиков Си Лэна на Weibo взлетело почти до ста тысяч. Его почтовый ящик был полон разнообразных сообщений со всей страны: помимо восторженных поклонников, среди них были и многие видные деятели мира искусства.

В этот момент раздался звонок от директора Шэн Цзяо. Неожиданно его раннее заявление о визите в студию оказалось не пустыми словами — он действительно собирался приехать.

Они договорились о встрече на следующее утро. Шэн Цзяо пришёл не один, а с элегантной дамой лет тридцати, с собранными в пучок волосами и в костюме эпохи Тан.

«Это нынешний директор Художественного музея Гуйчжэня, госпожа Оу Хуэйсинь», — коротко представил их Шэн Цзяо. «Итак, короче говоря…»

Художественный музей Гуйчжэня был основан известным художником Оу Гуйчжэнем. После его смерти музей перешёл по наследству к его дочери, Оу Хуэйсинь, вернувшейся из-за рубежа после учёбы. К сожалению, Оу Хуэйсинь ничего не смыслила в создании и управлении искусством, и, несмотря на её лучшие намерения, некогда процветающий художественный музей постепенно пришёл в упадок, оказавшись на грани закрытия.

Несмотря на это, Оу Хуэйсинь не хотела продавать музей, оставленный отцом. Вместо этого она вложила большую часть своих сбережений в его реконструкцию и популяризацию, пытаясь спасти наследие отца.

«Шэн Цзяо слышал, что у вас много работ, которые ещё не выставлялись». Оу Хуэйсинь прямолинейно ответил: «Итак, моя идея — организовать для вас персональную выставку на трёх этажах главного зала. Мы берём на себя все расходы, включая оплату труда, организацию площадки и продвижение. Мы разделим выручку от продажи билетов и другие доходы пополам. Если возникнут убытки, то это будет наша вина…»

Оу Хуэйсинь уверенно улыбнулся: «Хотя я не думаю, что будет проигрыш».

Си Лэн тоже улыбнулся: «Ты меня переоцениваешь».

«Хотя я не умею рисовать и мало что знаю о мире искусства, я выросла рядом с отцом и посетила бесчисленное количество выставок за рубежом, мой вкус определённо первоклассный. Когда я увидела «Офелию в лесу», моей первой мыслью было купить её. В конце концов, я связалась с Шэн Цзяо, и знаете что? Он продал её кому-то другому!»

Шэн Цзяо неловко кашлянул.

Оу Хуэйсинь, с лицом, раскрасневшимся от волнения, заговорила, повышая голос: «Конечно, твоя популярность тоже очень поможет. Даже если поклонники придут из-за твоей популярности, они будут ещё больше впечатлены, когда увидят твои картины. Ты так не думаешь?»

Когда ее волнение утихло, она глубоко вздохнула: «Я действительно в отчаянии, я прошу вас спасти Гуйчжэня».

Си Лэн слегка опешил, тоже вздохнул, а затем предложил: «Тогда хочешь подняться наверх и посмотреть?»

Си Лэн взял их с собой в студию, чуть не вынудив продать картины на месте. В конце концов, он согласился лишь одолжить их для выставки, а вот продаст ли он их – вопрос другой.

«Я так и знала!» — воскликнула Оу Хуэйсинь. «Настоящие художники, они все такие придирчивые, как к себе, так и к другим, что скорее выбросят неудовлетворительные работы, чем продадут их. Если бы не деньги, никто бы не стал продавать их картины, обращаясь с ними как с собственными детьми».

Си Лэн улыбнулся, подыгрывая ей: «Продать тому, кто разбирается в искусстве, это нормально».

Затем он выбрал фовистский натюрморт с растениями в горшках и великодушно вручил его ей: «Мисс Оу, это для вас».

Шэн Цзяо, естественно, был недоволен: он умудрился заполучить картину, приставая и ведя себя бесстыдно. Его картина и подарок Оу Хуэйсинь принадлежали к одной серии. Оба были очень довольны и счастливы.

Си Лэн взял картины и повел их вниз: «Вы сейчас вернетесь?»

«Мне нужно пойти на телевидение с Шэндао», — сказал Оу Хуэйсинь. «Он сказал, что хочет устроить побег из художественного музея».

«Эй, эй, эй!» — поспешно остановил ее Шэн Цзяо, предотвращая спойлеры.

Си Лэн улыбнулся, затем, помолчав, вспомнил что-то: «Верно…»

Наступила пятница, и в Международной школе Хайнин уже почти закончился учебный год. Первая неделя обучения Жун Синъи в школе-интернате подходила к концу.

«Позвольте мне отнести картины». Не имея дома подходящей упаковки, Си Лэн бережно держал картины. «А вы не могли бы меня подвезти? Я как раз еду на Четвёртое транспортное кольцо».

Си Лэн, естественно, отказался от предложения Шэн Цзяо проехать ещё милю и вышел вместе с ними у входа в телецентр. Ему оставалось проехать всего две остановки, чтобы добраться до Международной школы Хайнин.

Было ещё рано, и Си Лэн не сразу ушёл, наблюдая, как они входят в здание телецентра. Стоя у прекрасного фонтана, он поднял взгляд, медленно осматривая величественное здание, одну из достопримечательностей Пекина.

Раньше это был другой мир, которого он никогда не мог достичь, теперь же он был прямо перед его глазами.

«Привет, Ронг Чжао».

До его ушей донесся голос, и Си Лэн мгновенно замер.

Вся кровь из его тела бросилась ему в голову.

Он медленно и скованно повернулся.

Это был Жун Хайгао, которого он давно не видел. Он смотрел на него с удивлением.

Жун Хайгао цокнул языком, на его лице появилась презрительная усмешка: «Или мне называть тебя Си Лэн?»

Си Лэн предвидел это.

Он, конечно же, знал, что зарабатывать деньги на виду у публики легче. В прошлом он неустанно трудился на разных работах с частичной занятостью, отказываясь от всех приглашений от агентов по поиску талантов и многоканальных сетей, лишь бы избежать Жун Хайгао и не дать своей репутации стать орудием для его угроз.

Если бы он стал моделью или интернет-знаменитостью, Жун Хайгао мог бы продавать фейковые новости под видом своего отца, что поставило бы его в центр общественных споров и превратило бы его в мишень.

Чем больше он зарабатывал, тем больше требовал Жун Хайгао. Если только он не выигрывал в лотерею тайно, сколько бы денег он ни заработал, главное, чтобы Жун Хайгао знал об этом, всё было бесполезно.

Поскольку он решил присоединиться к варьете с участием одной из самых известных личностей в этой жизни, он должен был ожидать, что этот день настанет.

Он спокойно посмотрел на Жун Хайгао.

Жун Хайгао сделал еще несколько шагов вперед, и мальчик, который раньше был в его власти, не в силах сопротивляться, теперь спокойно встретил его взгляд, не выказывая ни страха, ни избегания.

Жун Хайгао невольно замедлил шаг.

«Эй, ты…» — Жун Хайгао, привыкший издеваться над слабыми, хотя Си Лэн ещё не произнес ни слова, сжал горло и смог заговорить, только собравшись с силами: «Значит, ты сменил имя, неудивительно, что тебя так трудно найти».

Си Лэн в последнее время был в трендах. Даже если Жун Хайгао не следил за развлекательными новостями, если он брал старые фотографии Си Лэна и расспрашивал окружающих, то рано или поздно находил эти посты на Weibo и популярные темы.

Однако выражение лица Си Ленга оставалось неизменным, пока он молча смотрел на своего биологического отца.

Он словно стал чужим, эта незнакомость вызвала у Жун Хайгао сильное чувство потери контроля, но, думая о своих растущих долгах, он все равно сделал свирепое выражение лица и сказал: «Ты теперь снимаешься в телешоу, должно быть, зарабатываешь много денег, да?»

«Разве я тебе не говорил раньше?» — равнодушно ответил Си Лэн. «Я заработал на этом шоу, но пока не получил его. В следующем году дам тебе миллион».

Жун Хайгао усмехнулся: «Ты заблокировал меня, отказался отвечать на звонки с неизвестных номеров, ты явно собирался взять свои слова обратно, не так ли? Думаешь, я тебе поверю? Ты всегда был таким — лжецом».

В глазах Си Лэна мелькнула тень эмоции, которая тут же исчезла, и он слегка опустил взгляд.

Жун Хайгао самодовольно продолжил: «Я не ожидал, что ты будешь гоняться за звёздами? Ха-ха-ха, ты сам поверишь в эти слова? Мне всё равно, как ты познакомился с этой знаменитостью, но я видел, что он довольно хорошо к тебе относился на шоу, и все зрители говорили: что это было? Фан-сервис? Репост твоего Weibo, сотни тысяч лайков…»

Жун Хайгао холодно улыбнулся, его слова пронзили, словно иглы.

«А он знает, какой ты на самом деле человек?»

После нескольких секунд молчания Си Лэн улыбнулся: «По крайней мере, я человек, а ты — нет».

"Привет-"

Инстинктивной реакцией Жун Хайгао было поднять руку, чтобы силой заставить замолчать своего наглого сына, но в этот момент мимо прошли двое служащих, болтая и смеясь, прервав его, и он с трудом смог успокоиться.

«Ты мой сын, в твоих жилах течёт моя кровь. Признаёшь ты это или нет, но по сути мы одно и то же», — улыбнулся Жун Хайгао. «Я слышал, ты тоже забрал Жун Синъи. Как ты это сделал? Ты его избил?»

Выражение лица Си Лэна слегка изменилось.

Жун Хайгао рассмеялся: «Видишь, я же говорил, что мы одинаковые».

«Ты ещё более бессердечен, чем я, Жун Чжао. Жун Синъи так доверял тебе, постоянно повторяя о своём гэгэ: «Гэгэ вернётся», «Гэгэ защитит меня», ц-ц-ц, даже у меня сердце защемило».

Несмотря на то, что он говорил, что его сердце болит, его отвратительное лицо по-прежнему оставалось невероятно холодным, тон — насмешливым, а страдания ребенка он воспринимал как шутку.

«По крайней мере, я его вырастил, накормил, одел. А ты, такой эгоист, сбежал, чтобы жить хорошей жизнью, бросил его, не сказав ни слова, даже не позвонив».

Костяшки пальцев Си Лэна под рукавом побелели, когда он сжал кулак. Он глубоко вздохнул и холодно спросил: «Ты закончил? Тебе всё ещё нужны деньги?»

«Эй, куда ты так торопишься?» Жун Хайгао выглядел законченным негодяем. «Я просто хотел спросить, эта знаменитость в курсе таких дел?»

Заложив основу, Жун Хайгао постепенно проявил свою жадную натуру, заявив: «Миллион, я хочу его сейчас».

«У меня его нет».

Си Лэн повернулся, чтобы уйти.

Жун Хайгао поспешил за ним, и его голос становился всё более тревожным: «Если я тебя разоблачу, эта знаменитость придёт в ярость, не так ли? Он же сделал репост записи на Weibo кого-то вроде тебя! Ты всё ещё сможешь зарабатывать в индустрии развлечений? Одного глотка слюны от каждого его поклонника будет достаточно, чтобы утонуть…»

«Тогда иди и скажи ему», — Си Лэн остановился, но не обернулся. «А теперь иди, я присмотрю за тобой».

Жун Хайгао лишился дара речи.

Как он вообще мог подобраться к большой звезде? Он слышал, что у знаменитостей всегда целая толпа телохранителей, а их свита — огромная и внушительная.

Их публичные аккаунты в социальных сетях в основном управлялись сотрудниками, ежедневно они получали десятки тысяч комментариев и сообщений, его никак не могли заметить, а вот поверят ли ему — это уже другой вопрос...

К тому времени, как он пришел в себя, фигура Си Лэна уже скрылась вдали.

Глава 51: Низшие гены

Си Лэн бросил их и не пошёл за Жун Синъи. Бесцельно побродив некоторое время по улицам, он вернулся домой и обнаружил, что Жун Синъи никак не может его найти, но с тревогой ждёт.

«Гэ! Куда ты пропал?!» — ямочка на щеках Жун Синъи исчезла, голос, полный тревоги и гнева, полетел к нему, словно маленькая ракета.

Внезапный отъезд Си Лэна много лет назад оставил на нём глубокую тень, сделав его чрезмерно чувствительным, постоянно нуждающимся в заверениях, что Си Лэн больше не уйдёт. Всякий раз, когда Си Лэн не сдерживал обещания и приходил домой поздно, он реагировал слишком бурно, тревожно звонил ему и уговаривал.

Проницательный маленький зверек, виляя хвостом, протиснулся между ними двумя, и Си Лэн присел на корточки, чтобы погладить кошку, чем естественным образом сменил тему разговора.

«Я вернулся на школьном автобусе». Жун Синъи не заметил ничего необычного, пробормотав себе под нос: «Я же сказал тебе проверить телефон, так тебе и надо за то, что ты не подождал».

Си Лэн сказал правду: «Я не пошёл».

Жун Синъи не совсем поверил ему, думая, что он просто спасает лицо, и усмехнулся: «Тц~»

Си Лэн молча посмотрел на своего диди и вдруг серьёзно крикнул: «Сяо И».

«…Что?» Жун Синъи демонстративно потер несуществующие мурашки на руках.

Си Лэн спросил: «Ты думал о том, чем хочешь заниматься в будущем?»

Меняющиеся эмоции Жун Синъи были написаны на его лице, его неловкий смех и уклончивость были знакомы.

Видя это, Си Лэн мог только сказать: «Я тебя поддержу».

Жун Синъи тихо пробормотал: «Как будто я тебе поверю!»

Они не стали развивать эту тему. Жун Синъи, проживший неделю в школе, попросился поужинать в ресторане, и Си Лэн с готовностью согласился, пригласив его куда-нибудь и даже позволив ему выбрать ресторан, что было совершенно не похоже на его обычно строгий и бережливый характер.

«Так... жить в школе не так уж и плохо, хи-хи». Жун Синъи, которому всегда становилось радостно, усмехнулся, а затем внезапно сказал на ходу: «Гэ, я не вернусь ни завтра, ни послезавтра вечером, я буду с мамой».

Если бы он жил здесь, ему пришлось бы рассказывать Си Лэну о каждом своём позднем возвращении домой. Он не был уверен, что сможет сохранить этот секрет. Его мать много работала, уходила рано и возвращалась поздно, у неё было мало времени присматривать за ним, и её было легче обмануть, чем брата.

Си Лэн с готовностью согласился.

За ужином Си Лэн поднял еще один вопрос: «Я подумываю о переезде в другую квартиру, конечно, не такую хорошую, как эта, но хотя бы с тремя спальнями…»

Жун Синъи тут же отложил палочки для еды, пристально глядя на него, его глаза молча говорили: «Ты снова убегаешь?»

Однако Си Лэн спросил его: «Тогда ты всё ещё хочешь жить там? Со мной?»

«…А?» Жун Синъи был ошеломлён, поднял брови и изобразил ярость. «Конечно! Только не говори мне, что ты собираешься сбежать с Бан Ли!?»

«Нет», — тихо ответил Си Лэн. «Аренда подразумевает частые переезды, боюсь, тебе будет трудно привыкнуть к менее роскошному жилью».

«Я не привык жить в таком роскошном месте...» Жун Синъи следовал за братом, праведно говоря: «Ну, я буду немного скучать по Мин Чжи-гэгэ, но разлука заставляет сердце любить сильнее... и к тому же, я чувствую себя виноватым каждый раз, когда вижу его, переезд — это хорошо, я перееду с тобой».

Си Лэн только молчал.

Чувство вины за обман Мин Чжи, которое он так долго сознательно игнорировал, теперь вернулось к нему с ещё большей силой. Сильное чувство вины нахлынуло на него, словно цунами.

Все говорили, что у Мин Чжи вспыльчивый характер, что он — ходячая «пороховая бочка» в индустрии развлечений, но Мин Чжи относился к нему искренне, невероятно терпимо, невероятно добро.

Раньше он не верил, что врожденная натура людей определяет их характер, он считал, что если бы он и Жун Синъи выросли в любящей и теплой обстановке, как Ло Цзяянь, они бы тоже были добрыми, щедрыми и жизнерадостными.

Однако, несмотря на то, что Жун Синъи рос в той же среде, он явно отличался от него.

Мин Чжи дал ему почувствовать, что это отличие, неотъемлемое качество характера, действительно является врожденным.

Погруженный в свои мысли, Си Лэн невольно провёл рукой по волосам. Непослушные кудри мешали обзору, лезли в глаза и раздражали. Он несколько раз откинул волосы назад, сделал несколько глубоких вдохов и наконец решился, достав телефон.

Ленг: 【Добрый вечер, извини за беспокойство… Дело в том, что я хочу расторгнуть договор аренды.】

A1: 【…………】

A1: 【Ты подписал договор аренды сроком на один год, никаких возвратов за расторжение договора】

Для Си Ленга прошлого эти слова стали бы смертельным ударом, ведь он даже не хотел покупать йод и пластыри в магазине.

Но теперь он не только заработал довольно много денег, но и эту арендную плату Мин Чжи уже вернул, да еще и добавил сверху.

Си Лэн, полагая, что Мин Чжи может не признаться, что он хозяин дома, не стал об этом упоминать.

Лэн: 【Хм-м, всё в порядке. Я проверил, даже одноэтажные квартиры внизу стоят больше десяти тысяч в месяц. Если не получить возврат, значит, я тебя обманул, спасибо.】

Пусть обман закончится здесь.

Но Мин Чжи чуть не взорвался от злости. Спасибо? Спасибо, чёрт возьми.

Сделав несколько затяжек сигаретой, чтобы успокоиться, он несколько раз проверил разговор между «А1» и «Ленгом», и его хмурое лицо стало еще сильнее.

Открыв дверь, он вдруг успокоился.

Если бы он сейчас поспешил, его личность как владельца дома, несомненно, раскрылась бы.

Но, учитывая интеллект Си Ленга, догадался ли он уже об этом?

Если бы он уже догадался, не только не отплатив ему, но даже разозлив его??

Логика Мин Чжи была столь же неразумной, как и его собственная, никогда не позволявшая себе страдать внутренне.

Итак, Мин Чжи вернулся в свою квартиру, осторожно закрыл за собой дверь и открыл новую пачку сигарет.

Наступила осень, и он перешёл на новый вкус — Strawberry Double Burst с насыщенным фруктовым ароматом. Он подумал, что Си Лэну понравится, но мысли его блуждали: когда же он сможет дать Си Ленгу попробовать его?

Си Лэн планировал сбежать из его квартиры.

Мысли Мин Чжи вернулись к текущему вопросу, и он ответил по принципу А1: 【На самом деле я еще и лжец】

Он не рассказал Си Лэну, кто он на самом деле – хозяин дома, и Си Лэн тоже его не выдал. Он не знал, рассердится ли Си Лэн, но что, если Си Лэн не такой уж рациональный и беззаботный, каким кажется, что он чувствителен и легко расстраивается?

Для художника сентиментальность была нормой.

Думая так, настроение Мин Чжи постепенно улучшилось, и он продолжил печатать.

【Но это была не моя идея】

【Продолжение обмана позже было необходимостью】

【Ложь не всегда исходит из плохих намерений, иногда правда тоже может причинить вред】

【Что ты думаешь?】

К этому времени он уже докурил сигарету и прислонился к подоконнику, молча ожидая ответа Си Лэна.

Одна секунда, две секунды, три секунды…

Мин Чжи контролировал свои беспокойные ноги, замечал мимолетный индикатор «печатает…», постепенно уловив что-то в затянувшемся молчании собеседника.

Он сел за компьютер и проверил записи видеонаблюдения из коридора за последние несколько дней.

Он перемотал десятки часов отснятого материала, затем несколько раз перетаскивал ползунок прогресса и, наконец, нашел то, что искал.

Помимо походов за покупками и обедов со своей женой, Си Лэн практически не общался с другими людьми.

Человек, посетивший его вчера днем, оказался родственником режиссера «Unlimited Escape Room» Шэн Цзяо, но он привел с собой незнакомую женщину.

Мин Чжи не стал строить догадки, а напрямую позвонил Шэн Цзяо, чтобы подтвердить информацию.

«Мин-лаоши, так поздно…»

Приветствие Шэн Цзяо было прервано собеседником.

«Что случилось с Си Лэном?»

Шэн Цзяо рассказал о том, как он привел Оу Хуэйсинь в студию Си Лэна, об их обсуждении и соглашении о выставке, сказав, что они очень хорошо ладили, и Си Лэн даже дарил им картины, не было никаких конфликтов.

Таким образом, даже дарение картин было привилегией, которую он не мог получить даже по отношению к своему кумиру, который ему нравился на протяжении трех лет.

«Не то», — снова перебил Мин Чжи. «Что-нибудь ещё?»

Шэн Цзяо порылся в памяти: «Ну, на самом деле, есть…»

«Я обсуждал что-то наверху в компании, и когда пошёл выпить кофе, выглянул в окно и увидел его внизу», — сказал Шэн Цзяо. «Напротив него сидел мужчина, довольно высокий, но ниже его ростом, на вид лет сорока-пятидесяти, немного мерзавец. Они немного поговорили, а затем Си Лэн ушёл первым».

"Вот и все?"

«Да, и всё. Я же не мог подслушивать с десятого этажа, правда?»

Мин Чжи повесил трубку.

Слишком мало информации, а Си Лэн был настолько молчалив, что не мог понять, что произошло.

Но прежде чем направиться к соседям, он вдруг вспомнил, что за два дня до переезда Си Лэна, когда он шел в эту ветхую съемную квартиру, он встретил кого-то по дороге.

Ему лет сорок-пятьдесят, он выглядел как негодяй, в телефоне у него была фотография юного Си Лэна, челка закрывала глаза, а выражение лица было мрачным, словно он должен ему восемь миллионов...

Он вспомнил, что эта фотография была довольно милой.

Роскошная двухуровневая квартира была пуста, в ней проживали только один человек и кот.

Си Лэн сидел на ковре в гостиной, обняв колени, держа в руках телефон, тихий и молчаливый.

К сожалению, никто не мог рассказать ему секрет, который, вероятно, обрадовал бы Жун Синъи: эта поза, его молчаливое и обеспокоенное выражение лица делали его точной копией своего брата-подростка.

Но все их сходства проистекают из демонической крови, текущей в их жилах, холодной, изменчивой, жадной и необузданной, низших генов.

Посмотрев еще несколько раз на окно беззвучного чата, Си Лэн опустил руку и выключил экран телефона.

Отдохнув как следует, он собрался подниматься наверх. Он снова включил телефон, намереваясь отправить сообщение, что соберёт вещи и съедет как можно скорее.

Он опустил голову и нажал кнопку отправки.

Но от двери послышалась легкая вибрация, он замер, это было невозможно в хорошо звукоизолированной роскошной квартире.

Если только кто-то не прижимал телефон к двери, усиливая вибрацию и делая ее слышной изнутри.

Затем раздался ожидаемый стук, стук, стук, стук, стук, — никакого ритма, только нескрываемая настойчивость.

Си Лэн подошел к двери и осторожно приоткрыл ее.

Но кто-то снаружи толкнул дверь, и началась конфронтация.

Успешно ворвавшись в квартиру соседа, Мин Чжи немного смягчился, убрал руку, которой давил на дверь, и спокойно положил запасной телефон обратно в карман.

"…Привет."

Весь его гнев сгустился в один короткий слог, его темные глаза, подавляя бурные эмоции, устремились на лицо Си Лэна.

Белки его глаз, видневшиеся под темными зрачками, выражали свирепый взгляд; его глубоко посаженные глаза и узкие двойные веки, которые появлялись только тогда, когда он смотрел вверх, также выражали свирепый взгляд.

Однако мгновение спустя его брови слегка расслабились, аура ярости и устрашения мгновенно рассеялась, и все изменилось на 180 градусов.

Он даже выдавил из себя улыбку: «Сосед, добрый вечер».

«…»

Он все еще не собирается признавать, что является владельцем квартиры.

Си Лэн, чувствуя себя виноватым, естественно, не стал его выдавать, его взгляд переместился на руку Мин Чжи.

Мин Чжи щедро поднял руку, позволяя ему рассмотреть её. Ещё больше, чем татуировка с кольцом на среднем пальце левой руки, привлекал внимание красный шарф, обмотанный вокруг запястья три-четыре раза – непринуждённый, уличный образ, очень стильный.

«Твой шарф». Мин Чжи даже добавил пояснение, а затем спросил владельца шарфа: «Как ты думаешь, он хорошо выглядит?»

«…»

Си Лэн был в полном восторге от чувства стиля топ-звезды.

Честно говоря, ему это тоже пришлось по вкусу, и он не смог удержаться и взглянул еще раз.

Затем Мин Чжи спросил: «Ты не собираешься пригласить меня войти?»

«Мм-хм, заходи».

Си Лэн повернулся и отошел в сторону.

Он по-прежнему сохранял спокойствие и безразличие, как стоячая вода, без агрессии, тихий и одинокий, но если кто-то настойчиво подошел бы к нему и упал в воду, то нельзя было бы винить кого-то другого в том, что он утонет.

Несмотря на это, Мин Чжи поспешил за ним на кухню.

Си Лэн взял для своего гостя нераспечатанную бутылку воды: «Вот, выпейте воды, сегодня никакого алкоголя».

Мин Чжи, все еще раздраженный, возразил: «Разве я пришел сюда за водой?»

Он не собирался признаваться, что является владельцем квартиры, но и ходить вокруг да около с Си Лэном тоже не было решением, поэтому он небрежно нашел оправдание: «Джексон слышал, что ты хочешь расторгнуть договор аренды».

«Хм-м-м», — кивнул Си Лэн. «У меня теперь есть кое-какие сбережения, я не могу больше злоупотреблять чужой добротой».

«О?» — Мин Чжи улыбнулся, но взгляд его остался холодным, а в голосе прозвучал сарказм. «Я думал, я тебе не нравлюсь как сосед».

«…Мин Чжи». На этот раз Си Лэн действительно назвал его по имени, а затем, помолчав, серьёзно сказал: «Я лжец».

Выражение лица Мин Чжи тоже было серьезным, но он сказал: «Я думаю, ты ошибаешься, ты вор».

«…» Серьёзная атмосфера мгновенно рассеялась. Си Лэн на мгновение замолчал, словно желая сказать: «Ты вор, укравший сначала мою резинку для волос, а потом и шарф».

Но он не мог произнести эти дразнящие слова, отведя взгляд.

«Си Лэн», — неумолимый Мин Чжи подошел ближе и продолжил: «Ты еще и подлый вор».

Си Лэн был готов это признать, лжец по своей природе подлец, какая семья воспитала такого человека.

Однако Мин Чжи посмотрел на него с улыбкой, в ее взгляде не было ни гнева, ни раздражения, ни намека на упрек, даже игривый блеск.

Си Лэн уставился на него, не произнося ни слова.

В тишине он услышал, как Мин Чжи сказал:

«Украл мое сердце».

«И отказывается брать на себя ответственность».

Глава 52: Отвратительный характер

В тихом баре тихо звучала мягкая музыка, воздух был наполнен ароматом древесных благовоний и легким привкусом алкоголя, что создавало спокойную и расслабляющую атмосферу.

Этот тихий и элегантный бар совершенно не соответствовал темпераменту Мин Чжи, но, по крайней мере, здесь не было внезапной рок-музыки, от которой он отказался, как от стоптанного ботинка.

Мин Чжи выбрал место.

Он также вызвал на бой Цяо Юйсена.

Если быть точным, Цяо Юйсэнь, принимавший ванну у себя дома, внезапно получил сообщение с адресом и властной фразой «Иди сюда», и через полчаса он прибыл.

Мин Чжи взглянул на него и сначала спросил: «Ты давно не играл на улице?»

Цяо Юйсэнь, естественно, знал, что он имел в виду под словом «играть», разглаживал складки на пиджаке и, посмеиваясь, оправдывался: «Я просто примчался с… встречи».

Мин Чжи: «Хех».

Он ему явно не поверил.

Но личная жизнь Цяо Юйсена не имела к нему никакого отношения, поэтому он не придал этому особого значения, заказав самое дорогое вино для человека, пришедшего на их ночную встречу, а затем перейдя сразу к делу: «Си Лэн ведет себя странно».

«Прежде чем ты расскажешь мне, как странно он себя ведет», — сказал Цяо Юйсэнь, хорошо знавший своего старого друга по проницательному лисьему взгляду, — «расскажи мне, что ты сделал».

Мин Чжи помолчал: «Может быть, это можно считать признанием?»

Затем Си Лэн тихо извинился, как будто сделал что-то не так, полностью разрушив романтическую атмосферу.

Минь Чжи нахмурился и поправился: «Нет, он и до признания вёл себя странно, так что это не ко мне. Возможно, это связано с его семьёй, с детством…»

Он резко остановился, не желая пока делиться тайным прошлым Си Лэна с Цяо Юйсеном, даже если это были всего лишь его догадки.

Признание?

Цяо Юйсен все еще пытался переосмыслить эти слова.

Хотя он и подозревал, что Мин Чжи не так уж и порядочен, как утверждал, это было слишком неожиданно, не правда ли? Прошёл всего месяц с тех пор, как Си Лэн переехал по соседству с Мин Чжи.

Сам-то он пока партнершу не нашел, о чем Мин Чжи думал, хех.

Скептически настроенный, он продолжил спрашивать: «Что ты сделал перед признанием? Не говорите мне, что ты… пропустил несколько шагов?»

Он мог бы спокойно рассказать Чжу Минлану о принудительном поцелуе, но Цяо Юйсэнь? Хе-хе. Этот человек уже не раз пользовался услугами Си Лэна, даже если делал это под видом помощи, это всё равно было неприемлемо, избиение было бы меньшей из его проблем.

Минь Чжи не ответил, и Цяо Юйсэнь, судя по всему, догадался, что это, вероятно, что-то возмутительное. Сяо Лэн обладал добрым нравом, но при этом твёрдыми принципами, поэтому неудивительно, что он столкнулся с властным Минь Чжи.

Цяо Юйсен уверенно сказал: «Он тебя заинтересовал с первой встречи, не так ли?»

«Если это было любопытство, то да. Я никогда раньше этого не чувствовал», — Мин Чжи был честный, не нуждаясь в раздумьях, говоря всё одним махом: «Когда мы встретились во второй раз, я отвез его домой. В третий раз я вдруг почувствовал… он был очень милым».

На самом деле, встреча на парковке, когда он застал маленького фаната за продажей автографов, была их второй встречей, но это было последствием инцидента в аэропорту, а также немного неловко, поэтому Мин Чжи не стал ее засчитывать, объединив с их первой встречей.

«Посмотри на себя, так ясно это помнишь». Цяо Юйсэнь покачал дужкой очков, часто вздыхая. «Ц-ц-ц, и играешь в любовь с первого взгляда? О, нет, любовь с третьего взгляда?»

Это было четвертое зрение.

Мин Чжи, не обращая внимания на его поддразнивания, словно одержимый кем-то другим, логично заметил: «Точно так же, как подружившись, встретившись один раз и немного пообщавшись, можно понять, совместимы ли вы, верно?»

Цяо Юйсен уклонился от ответа: «Но когда вы встретились в первый раз, вы поссорились, не так ли?»

Мин Чжи усмехнулся: «Разве мы сейчас не делаем то же самое?»

«Ладно, как скажешь». Цяо Юйсен не стал с ним спорить. Огни бара отражались в его стаканах, пока он помешивал свой напиток, а затем медленно добавил: «Но... Сяо Лэн другой».

Мин Чжи закрыл рот, на удивление терпеливо ожидая продолжения.

Если он заводит друзей, то, безусловно, будет долго наблюдать. Я слышала от Цзяянь, что он всегда был довольно замкнутым, дружил только с Цзяянь. В университете то же самое. Он предпочитал работать по ночам, чем жить в общежитии с однокурсниками. Он никогда не жил в общежитии, даже дня.

«Он медленно погружается в атмосферу, ему трудно открыться другим», — Цяо Юйсэнь опустил взгляд, глядя на мерцающую жидкость, кружащуюся в его стакане. «Если ему кто-то нравится, то сейчас… похоже, Цзяянь — единственный вариант».

Мин Чжи подавил раздражение и холодно рассмеялся: «Повтори это снова?»

«Вот почему я и проверил это для тебя раньше. Во время фотосессии я заметил, что он не испытывает к Цзяян таких чувств».

Цяо Юйсен небрежно улыбнулся, затем встал и направился в туалет, но вдруг обернулся на полпути.

«Какое совпадение». Помолчав, Цяо Юйсэнь сказал, притворяясь беззаботным тоном: «Угадай, кого я увидел?»

Мин Чжи даже не потрудился произнести ни единого слога.

Цяо Юйсэнь продолжил: «Я увидел Сяо Цзяянь, которая пил в одиночестве и выглядел подавленным».

Он взглянул в сторону кабинки, где сидел Ло Цзяянь, настолько поглощенный своим занятием, что промахнулся стаканом по своему рту.

Ло Цзяянь был симпатичным, общительным и безобидным красавцем, и его популярность недавно резко возросла благодаря «Безлимитной квест-комнате». Он сидел там один, утопая в жалости к себе, не подозревая, что на него устремлены несколько пар хищных взглядов.

Вскоре после этого кто-то подошел к нему с напитком.

«Эй, ты заметил…» — Цяо Юйсэнь, казалось, не беспокоился, продолжая свой односторонний разговор с Минь Чжи. «У вас с Сяо Цзяянь, похоже, судьба сложилась непростая? Ты выбираешь бар наугад, а всё равно натыкаешься на него?»

Минь Чжи слегка замолчал, его взгляд на Цяо Юйсена был глубоким и многозначительным.

«Ты веришь в судьбу?»

Довольно неожиданный и философский вопрос.

Цяо Юйсэнь был не из тех, кто утруждает себя философскими вопросами, он небрежно улыбнулся: «Зависит от того, будет ли судьба на моей стороне».

Мин Чжи продолжил: «Что, если все совпадения — это судьба? Ты думаешь, что между тобой и кем-то крепкая связь, и поэтому постоянно сталкиваешься с ним. Если чувства возникают естественным образом, это здорово, но если нет, судьба сама сведёт вас вместе. Вот такая судьба».

Неизменная, привычная улыбка Цяо Юйсена медленно исчезла.

«Но человек, о котором я говорю, — это не ты», — продолжил Мин Чжи. «Ты полюбил человека, которого судьба тебе предназначила, но из-за судьбы ты не можешь и не сможешь быть с ним».

Улыбка Цяо Юйсена полностью исчезла.

Минь Чжи закончил свою туманную и поэтическую речь, молча попивая вино, изредка поглядывая на Цяо Юйсена.

«…Клянусь Богом, у меня нет других намерений по отношению к Сяо Лэну», — Цяо Юйсэнь, поняв, что имеет в виду Мин Чжи, поспешно пообещал: «Во-первых, он не в моём вкусе, я просто ценю его с эстетической точки зрения. Во-вторых, мы…»

Мы оба на высоте.

Но он растянул слова, не закончив предложение.

Мин Чжи не стал спрашивать, держась холодно и отчужденно, по-видимому, не осознавая, что он только что пропустил.

Хех.

Настроение Цяо Юйсена значительно улучшилось, ему понравилось видеть чрезмерно самоуверенное и собственническое поведение Мин Чжи.

Допив напиток, Минь Чжи поднял взгляд, его глаза потемнели в тусклом свете. Он прижал пальцы к вискам, предчувствуя боль, и сказал: «Разве я не говорил тебе добиваться Ло Цзяянь?»

Как и ожидалось.

Знакомая головная боль.

Лицо Цяо Юйсена застыло.

Мин Чжи осознал это, его головная боль быстро утихла, казалось, что это можно преодолеть силой воли, но чем решительнее он был, тем менее эффективной становилась боль.

«Тебе нравится Ло Цзяянь, да?» — уверенно сказал Минь Чжи. «Я никогда не видел тебя таким великодушным, перестань искать оправдания. Твои чувства к нему другие».

Цяо Юйсэнь, чьи чувства анализировал убежденный холостяк, усмехнулся: «…Чем они отличаются?»

Мин Чжи спросил: «Ты когда-нибудь был так осторожен с кем-нибудь?»

Цяо Юйсен на мгновение ошеломился.

Минь Чжи внезапно встал, словно собираясь уйти. И лишь тогда он взглянул на Ло Цзяянь, явно обеспокоенную этим человеком. Чем вежливее и деликатнее вела себя Ло Цзяянь, тем агрессивнее становился этот бесстыдник.

Однако Мин Чжи не обратил на это внимания, небрежно взглянул в сторону и повернулся, чтобы уйти: «Я ухожу, не нужно меня провожать».

Цяо Юйсен неподвижно сидел на барном стуле, смотрел ему вслед и медленно потягивал напиток.

Пока Мин Чжи не покинул бар.

Цяо Юйсен вздохнул с улыбкой, поправил очки и наконец подошел к Ло Цзяяню.

— Сегодня запланирован ремонт лестничной клетки, пожалуйста, воспользуйтесь лифтами. Приносим извинения за возможные неудобства.

Ярко-красные объявления были вывешены у входа в подземный паркинг и на первом этаже.

Но это замечание было явно излишним. За исключением редких отключений электроэнергии, Мин Чжи никогда не видел, чтобы кто-то ещё пользовался лестницей.

За исключением Си Лэна.

Мин Чжи, погрузившись в свои мысли, уставил на ничего не значащее объявление.

Последние несколько дней Си Лэн был занят подготовкой к выставке, в перерывах снимая третий эпизод «Unlimited Escape Room», а затем возвращаясь, чтобы продолжить свою работу.

Он был занят весь день и вернулся из Художественного музея Гуйчжэня только вечером.

И новость о том, что он вошел в комплекс, и его лицо просканировала охрана на воротах, немедленно дошла до Мин Чжи, настоящего владельца.

Си Лэн, ничего не заметив, направился к жилому зданию, вошел, как обычно, и был остановлен у входа на лестничную клетку.

Рабочий сидел на лестнице и красил потолок. Пол был покрыт пластиковыми листами, в воздухе стоял резкий запах, повсюду были разбрызганы брызги краски.

Рабочий заметил его и громко крикнул: «Эй! Не подходите сюда! Ремонт подъезда, молодой человек, поднимитесь на лифте, будьте осторожны, не испачкайте одежду».

Си Лэну оставалось только отступить.

Ремонт в конце концов будет завершён, если он просто подождёт. Уже время ужина, рабочие, должно быть, почти закончили. Они ведь не стали бы работать сверхурочно только ради того, чтобы отремонтировать лестницу, правда?

Си Лэн долго колебался.

Он всегда делал все возможное, чтобы избежать своего ужасного прошлого.

Но чем больше он избегал этого, тем настойчивее кошмар преследовал его, не предлагая спасения.

Он уже однажды умер и теперь возродился.

Размышляя об этом, Си Лэн впервые за столько лет поднялся на лифте, быстро закрыл глаза и нажал кнопку закрытия, не давая себе передумать.

Лифт медленно поднимался, номера этажей менялись: 1, 2, 3…

У него сжалось горло, когда он снова и снова повторял себе, что лифт откроется у его двери, у его нынешнего дома, дома, который он делит со своим братом и Бан Ли, где безопасно и комфортно...

И сосед, сварливый, но очень добрый к нему и к его брату.

Снаружи не было ничего. Ни высокого и сильного отца из его воспоминаний, ни насилия, ни крови.

Дин.

Но он все еще не мог сдержаться, пристально глядя на медленно открывающиеся двери лифта, находясь в состоянии повышенной готовности.

Его напряженное и настороженное выражение лица мгновенно исчезло, словно пыль, развеиваемая легким ветерком.

Мин Чжи стоял у двери так близко, что почти прислонялся к ней, также преграждая путь Си Лэну.

Точно так же, как Жун Хайгао. Он высчитывал время возвращения старшего сына из школы и ждал его в засаде у входа в лифт.

Лифт в этом старом здании работал медленно. Иногда, когда Си Лэн пытался сбежать на лифте, Жун Хайгао, преследуя его по лестнице, всегда первым добегал до низа, останавливая лифт и блокируя дверь.

Ему некуда было бежать.

Если он не успеет выскочить до того, как закроются двери лифта, его ждет настоящий ад, из которого нет выхода.

Иногда другие жильцы лифта, видя это, вскрикивали от удивления, а затем разворачивались и убегали, боясь оказаться втянутыми в происходящее.

Кошмар прошлого захватил Си Лэна, лишив его возможности отреагировать, оказавшись лицом к лицу с Мин Чжи. Он стоял там в оцепенении, не зная, как двигаться.

Мин Чжи посмотрел на него и вдруг сказал: «Это следует считать десенсибилизирующей терапией, верно?»

Зрачки Си Лэна сузились.

Пока он говорил, Мин Чжи настойчиво поцеловал его, затмив страх прошлого.

Все тени, все страхи разрушены этими сильными руками.

Рука, сжимавшая его затылок, была твердой, не давая ему отступить или уклониться, и лишь постепенно расслаблялась по мере того, как поцелуй становился глубже, переплетение их губ и языков, ласка кончиков его пальцев на шее Си Лэна — все это было наполнено нескрываемой нежностью.

Двери лифта, закрываясь, остановились в нескольких сантиметрах от них, почувствовав тепло их тел, словно столкнувшись с невидимым барьером, а затем отступили.

Многократное закрытие и открытие.

Пока у обоих не перехватило дыхание.

Си Лэну стало немного не хватать кислорода. Он инстинктивно вспомнил, что не стоит мешать общественным местам, и хотя менее двадцати человек, пользующихся одним лифтом, было более чем достаточно, он всё же потянул Мин Чжи, освобождая место для лифта, который они занимали уже несколько минут.

Мин Чжи прислонился к его плечу, словно пьяный, и шмыгнул носом.

…Ты так хорошо пахнишь.

В тот самый момент, когда эта мысль пришла ему в голову, Минь Чжи внезапно вернул себе проблеск рассудка, решив, что эта мерзкая мысль, вероятно, недоступна для Си Лэна. Он сглотнул, прогоняя её.

Поэтому он просто уткнулся носом в плечо Си Ленга и сдержанно сказал: «С запахом мяты».

Си Лэн выглядел озадаченным: «…У меня не было мятных леденцов, и я не курил».

Мин Чжи тоже нашел это странным: «Но ты пахнешь мятой, это твой шампунь или гель для душа?»

«Ни то, ни другое», — ответил Си Лэн. «Я пользуюсь средствами без запаха».

Если не считать запаха, это вполне соответствовало его личности.

Но это было странно.

Может быть, это был запах мяты, который чувствовал только он? Это было ещё более озадачивающе.

Мин Чжи воспользовался возможностью понюхать еще несколько раз.

Си Лэн колебался, но в конце концов не оттолкнул его, а лишь слегка прижал кулак к левой стороне груди Мин Чжи, намекая, что этого достаточно.

Однако реакция Мин Чжи была настолько драматичной, что трудно было сказать, насколько она была притворством.

«…Больно!» Он нахмурился, его красивое лицо исказилось. «Ради того, чтобы поцеловать тебя, я принёс такую огромную жертву».

Си Лэн был ошеломлен: «Правда?»

«Хм-м-м», — кивнул Мин Чжи. «Твой кулак».

Си Лэн потерял дар речи и беспомощно произнес: «Пойдем домой».

Затем добавил: «Хорошо?»

Мин Чжи, довольный, наклонился ближе, испытывая удачу: «Мм-гм, к тебе домой».

Си Лэн шел впереди, спиной к Минь Чжи, и вдруг сказал: «Пахнет клубникой».

«Что?» — Мин Чжи был ошеломлен, а затем, прежде чем полностью осознать услышанное, выпалил: «Ты тоже думаешь, что я хорошо пахну?»

Си Лэн несколько секунд молчал, немного сбитый с толку.

Пока кто-то не дернул его за шарф, и у него не осталось другого выбора, кроме как повернуться.

«…Это из-за сигарет, да?» Он опустил глаза, и его взгляд упал на губы мужчины. «Клубничный двойной взрыв».

Мин Чжи: «…»

Ой.

Два месяца назад Си Лэн и представить себе не мог, что его шарф станет детской игрушкой для взрослых и целью бесстыдного вора.

«Мы дома, что ты еще скрываешь?»

«Не то чтобы я не видел этого раньше».

Он не мог спорить с неразумным хозяином, да и скрывать это сейчас не было смысла. Он развязал шарф, взглянул на Минь Чжи и аккуратно спрятал его в карман.

«Не волнуйся, я больше его не украду».

Мин Чжи улыбнулся, его слова прозвучали не очень убедительно.

«…»

Си Лэн поднял взгляд и спросил: «Тебе что-то нужно?»

Это был всего лишь случайный вопрос, но Мин Чжи вдруг стал серьёзным: «Лао Чжу сказал мне, что то, что я сделал с тобой, было подобно разрушению идола…»

В голове Си Лэна возник огромный вопросительный знак, но выражение его лица оставалось неизменным, пока он ждал продолжения от Мин Чжи.

Но ты должен понимать, что я так отношусь только к тебе, а не к другим своим поклонникам, только к тебе. Дело не в том, что у меня есть какой-то изъян, можешь поискать в интернете. Я всегда говорил им быть осторожнее, не бегать за мной в реальной жизни, сосредоточиться на своей реальной жизни, не фантазировать обо мне. Я бы никогда не стал с ними встречаться. Я больше всех против того, чтобы айдолы спали с фанатками.

Эти слова были немного грубыми.

Си Лэн не знал, что ответить, он открыл рот, но не издал ни звука.

Минь Чжи, наблюдая за выражением его лица, подумал, что Чжу Минлан и вправду несет чушь.

Подумав немного, он перефразировал свои слова: «Может быть, потому, что я был слишком добр к тебе, ты не знаешь, как ответить мне взаимностью?»

«Это не проблема, хочешь — отвечай взаимностью, не хочешь — нет. Можешь не торопиться, искать другие пути, я никуда не спешу».

Си Лэн ещё больше растерялся. Ложь в его желудке бурлила и разрасталась, поднимаясь к горлу и душив его.

Он мог только молчать.

«Разве я не говорил, что мне нравятся тихие люди?» Мин Чжи посмотрел на него с улыбкой в глазах: «Я не могу быть в этом виноват один. Если бы ты больше говорил, я бы не был таким настойчивым».

Конечно, если бы Си Лэн был разговорчив, он мог бы использовать совершенно другой набор аргументов.

Си Лэн криво улыбнулся и наконец заговорил: «Я... я не знаю, что сказать».

«Тогда ничего не говори. В любом случае, можешь жить здесь дальше», — Мин Чжи принял решение за него. «Если ты не против того, чтобы я был твоим соседом, но чувствуешь себя виноватым, то просто балуй меня больше, как тебе такое?»

Баловать.

Адамово яблоко Си Ленга слегка дернулось, выдавая нотку беспокойства и беспомощности.

Мин Чжи намеренно выдержал длительную паузу, внимательно наблюдая за его реакцией.

Спустя долгое время он обратился с удивительно простой просьбой: «Я хочу твой портрет».

Си Лэн, очнувшись от оцепенения, с готовностью согласился: «Хорошо».

Но все не так просто, добавил Мин Чжи: «Но я хочу нарисовать его сам, научи меня».

«…»

Властная натура этого человека была поистине последовательной.

Жун Синъи не было дома, а маленькие ножки Бан Ли не поспевали за ним, поэтому они вдвоем отправились в студию на чердаке.

Си Лэн вдруг почувствовал легкое сожаление: ему не следовало обустраивать студию на чердаке над главной спальней.

Мансарда была уединенной и тихой, на первый взгляд изолированной от нижнего этажа, но, глядя вниз с перил, он мог полностью видеть свою личную спальню, даже мог видеть запертую дверь спальни.

Это необъяснимым образом создавало иллюзию тайной встречи.

«Присаживайся».

Си Лэн указал на стул за мольбертом, позволяя Мин Чжи сесть.

Затем он убрал холст, заменив его деревянной чертежной доской, к которой был прикреплен чистый лист ватмана, чтобы новички могли практиковаться.

«Используйте карандаш аккуратно, а все ошибки можно стереть этим ластиком».

Мин Чжи взял карандаш и ластик. Они молча смотрели друг на друга больше десяти секунд, а затем Мин Чжи вдруг нахмурился и буднично скомандовал: «Тогда садись вон там, ты же модель. Разве ты не должен знать об этом больше меня?»

«…» Си Лэн помолчал. «Разве ты не просишь меня тебя учить?»

«Нельзя быть в двух местах одновременно», — Мин Чжи улыбнулся, уверенно держа карандаш и жестикулируя. «Я посмотрел несколько обучающих видео, попробую сначала рисовать. Разве ты не должен сначала оценить мои основы?»

Его логика была безупречна.

Си Лэн лишился дара речи, усевшись на диван напротив него и взяв в руки книгу в качестве реквизита, чтобы смягчить неловкость и скоротать время в качестве модели.

«Я начинаю, не двигайся».

Он выглядел вполне профессионально, но если бы это не было областью компетенции Си Лэна ,он, вероятно, не смог бы раскусить его блеф.

Он прищурил один глаз, театрально поднял карандаш и указал на Си Лэна.

Си Лэн взглянул на него, остро заметив, что тот просто притворяется, держа конец карандаша, измеряющего его с расстояния двух метров по горизонтали и вертикали, и кто знает, что именно он измеряет.

Си Лэн любезно напомнил ему: «Это не тот способ измерения».

Мин Чжи был полн уверенности: «Все учителя рисования в обучающих видео делают именно так».

Си Лэн лишился дара речи и собирался встать: «Дай-ка подумать».

«Модель не может двигаться», — тут же остановил его Мин Чжи. «И никаких разговоров, ты же профессионал, как ты можешь так ошибаться?»

Си Лэн снова сел и замолчал.

Мин Чжи что-то писал на бумаге, на его губах играла улыбка, выражение его лица было возбужденным.

Си Лэн часто была моделью в художественной студии, но быть моделью для одного человека было для него впервые; оказаться под пристальным взглядом этих глаз было даже более неловко, чем оказаться в центре бесчисленных взглядов.

Он мог только опустить голову и делать вид, что читает.

И этот взгляд, невероятно напряжённый, словно обводящий контур его волос, черты лица, скользящий по его шее...

«Си Лэн».

Мин Чжи вдруг тихо позвал:

Си Лэн поднял взгляд.

Мин Чжи перестал рисовать и серьёзно посмотрел на него: «Я знаю, ты красивый, очень красивый, высокий и невероятно отчуждённый. Но я просто нахожу тебя… милым. Я нахожу тебя очень милым. Необъяснимо».

Глаза Си Ленга слегка моргнули, но он не отреагировал.

«Разве ты не должен спросить меня сейчас?» — Мин Чжи приподнял бровь. «Спроси меня, что я нахожу в тебе милым?»

На этот раз Си Лэн знал, как ответить.

Он поднял руку, сделав движение «молния» по всему рту, затем приложил палец к губам, говоря «тссс».

Итак, модели не разрешалось говорить, согласно правилу Мин Чжи, которому Си Лэн послушно следовал.

Мин Чжи усмехнулся, затрясшись от смеха, и совсем позабыв о рисовании.

Думая, какой ты невероятно милый в таком виде.

Глава 53: Любовь с третьего взгляда

В тихом баре тихо звучала мягкая музыка, воздух был наполнен ароматом древесных благовоний и легким привкусом алкоголя, что создавало спокойную и расслабляющую атмосферу.

Этот тихий и элегантный бар совершенно не соответствовал темпераменту Мин Чжи, но, по крайней мере, здесь не было внезапной рок-музыки, от которой он отказался, как от стоптанного ботинка.

Мин Чжи выбрал место.

Он также вызвал на бой Цяо Юйсена.

Если быть точным, Цяо Юйсэнь, принимавший ванну у себя дома, внезапно получил сообщение с адресом и властной фразой «Иди сюда», и через полчаса он прибыл.

Мин Чжи взглянул на него и сначала спросил: «Ты давно не играл на улице?»

Цяо Юйсэнь, естественно, знал, что он имел в виду под словом «играть», разглаживал складки на пиджаке и, посмеиваясь, оправдывался: «Я просто примчался с… встречи».

Мин Чжи: «Хех».

Он ему явно не поверил.

Но личная жизнь Цяо Юйсена не имела к нему никакого отношения, поэтому он не придал этому особого значения, заказав самое дорогое вино для человека, пришедшего на их ночную встречу, а затем перейдя сразу к делу: «Си Лэн ведет себя странно».

«Прежде чем ты расскажешь мне, как странно он себя ведет», — сказал Цяо Юйсэнь, хорошо знавший своего старого друга по проницательному лисьему взгляду, — «расскажи мне, что ты сделал».

Мин Чжи помолчал: «Может быть, это можно считать признанием?»

Затем Си Лэн тихо извинился, как будто сделал что-то не так, полностью разрушив романтическую атмосферу.

Минь Чжи нахмурился и поправился: «Нет, он и до признания вёл себя странно, так что это не ко мне. Возможно, это связано с его семьёй, с детством…»

Он резко остановился, не желая пока делиться тайным прошлым Си Лэна с Цяо Юйсеном, даже если это были всего лишь его догадки.

Признание?

Цяо Юйсен все еще пытался переосмыслить эти слова.

Хотя он и подозревал, что Мин Чжи не так уж и порядочен, как утверждал, это было слишком неожиданно, не правда ли? Прошёл всего месяц с тех пор, как Си Лэн переехал по соседству с Мин Чжи.

Сам-то он пока партнершу не нашел, о чем Мин Чжи думал, хех.

Скептически настроенный, он продолжил спрашивать: «Что ты сделал перед признанием? Не говорите мне, что ты… пропустил несколько шагов?»

Он мог бы спокойно рассказать Чжу Минлану о принудительном поцелуе, но Цяо Юйсэнь? Хе-хе. Этот человек уже не раз пользовался услугами Си Лэна, даже если делал это под видом помощи, это всё равно было неприемлемо, избиение было бы меньшей из его проблем.

Минь Чжи не ответил, и Цяо Юйсэнь, судя по всему, догадался, что это, вероятно, что-то возмутительное. Сяо Лэн обладал добрым нравом, но при этом твёрдыми принципами, поэтому неудивительно, что он столкнулся с властным Минь Чжи.

Цяо Юйсен уверенно сказал: «Он тебя заинтересовал с первой встречи, не так ли?»

«Если это было любопытство, то да. Я никогда раньше этого не чувствовала», — Мин Чжи был честен, не нуждаясь в раздумьях, говоря всё одним махом: «Когда мы встретились во второй раз, я отвез его домой. В третий раз я вдруг почувствовал… он был очень милым».

На самом деле, встреча на парковке, когда он застал маленького фаната за продажей автографов, была их второй встречей, но это было последствием инцидента в аэропорту, а также немного неловко, поэтому Мин Чжи не стал ее засчитывать, объединив с их первой встречей.

«Посмотри на себя, так ясно это помнишь». Цяо Юйсэнь покачал дужкой очков, часто вздыхая. «Ц-ц-ц, и играешь в любовь с первого взгляда? О, нет, любовь с третьего взгляда?»

Это было четвертое зрение.

Мин Чжи, не обращая внимания на его поддразнивания, словно одержимый кем-то другим, логично заметил: «Точно так же, как подружившись, встретившись один раз и немного пообщавшись, можно понять, совместимы ли вы, верно?»

Цяо Юйсен уклонился от ответа: «Но когда мы встретились в первый раз, мы поссорились, не так ли?»

Мин Чжи усмехнулся: «Разве мы сейчас не делаем то же самое?»

«Ладно, как скажешь». Цяо Юйсен не стал с ним спорить. Огни бара отражались в его стаканах, пока он помешивал свой напиток, а затем медленно добавил: «Но... Сяо Лэн другой».

Мин Чжи закрыл рот, на удивление терпеливо ожидая продолжения.

Если он заводит друзей, то, безусловно, будет долго наблюдать. Я слышала от Цзяянь, что он всегда был довольно замкнутым, дружил только с Цзяянь. В университете то же самое. Он предпочитал работать по ночам, чем жить в общежитии с однокурсниками. Он никогда не жил в общежитии, даже дня.

«Он медленно погружается в атмосферу, ему трудно открыться другим», — Цяо Юйсэнь опустил взгляд, глядя на мерцающую жидкость, кружащуюся в его стакане. «Если ему кто-то нравится, то сейчас… похоже, Цзяянь — единственный вариант».

Мин Чжи подавил раздражение и холодно рассмеялся: «Повтори это снова?»

«Вот почему я и проверил это для тебя раньше. Во время фотосессии я заметил, что он не испытывает к Цзяян таких чувств».

Цяо Юйсен небрежно улыбнулся, затем встал и направился в туалет, но вдруг обернулся на полпути.

«Какое совпадение». Помолчав, Цяо Юйсэнь сказал, притворяясь беззаботным тоном: «Угадай, кого я увидел?»

Мин Чжи даже не потрудился произнести ни единого слога.

Цяо Юйсэнь продолжил: «Я увидел Сяо Цзяянь, которая пил в одиночестве и выглядел подавленным».

Он взглянул в сторону кабинки, где сидел Ло Цзяянь, настолько поглощенный своим занятием, что промахнулся стаканом по своему рту.

Ло Цзяянь был симпатичным, общительным и безобидным красавцем, и его популярность недавно резко возросла благодаря «Безлимитной квест-комнате». Он сидел там один, утопая в жалости к себе, не подозревая, что на него устремлены несколько пар хищных взглядов.

Вскоре после этого кто-то подошел к нему с напитком.

«Эй, ты заметил…» — Цяо Юйсэнь, казалось, не беспокоился, продолжая свой односторонний разговор с Минь Чжи. «У вас с Сяо Цзяянь, похоже, судьба сложилась непростая? Ты выбираешь бар наугад, а всё равно натыкаешься на него?»

Минь Чжи слегка замолчал, его взгляд на Цяо Юйсена был глубоким и многозначительным.

«Ты веришь в судьбу?»

Довольно неожиданный и философский вопрос.

Цяо Юйсэнь был не из тех, кто утруждает себя философскими вопросами, он небрежно улыбнулся: «Зависит от того, будет ли судьба на моей стороне».

Мин Чжи продолжил: «Что, если все совпадения — это судьба? Ты думаешь, что между тобой и кем-то крепкая связь, и поэтому постоянно сталкиваешься с ним. Если чувства возникают естественным образом, это здорово, но если нет, судьба сама сведёт вас вместе. Вот такая судьба».

Неизменная, привычная улыбка Цяо Юйсена медленно исчезла.

«Но человек, о котором я говорю, — это не ты», — продолжил Мин Чжи. «Ты полюбил человека, которого судьба тебе предназначила, но из-за судьбы ты не можешь и не сможешь быть с ним».

Улыбка Цяо Юйсена полностью исчезла.

Минь Чжи закончил свою туманную и поэтическую речь, молча попивая вино, изредка поглядывая на Цяо Юйсена.

«…Клянусь Богом, у меня нет других намерений по отношению к Сяо Лэну», — Цяо Юйсэнь, поняв, что имеет в виду Мин Чжи, поспешно пообещал: «Во-первых, он не в моём вкусе, я просто ценю его с эстетической точки зрения. Во-вторых, мы…»

Мы оба на высоте.

Но он растянул слова, не закончив предложение.

Мин Чжи не стал спрашивать, держась холодно и отчужденно, по-видимому, не осознавая, что он только что пропустил.

Хех.

Настроение Цяо Юйсена значительно улучшилось, ему понравилось видеть чрезмерно самоуверенное и собственническое поведение Мин Чжи.

Допив напиток, Минь Чжи поднял взгляд, его глаза потемнели в тусклом свете. Он прижал пальцы к вискам, предчувствуя боль, и сказал: «Разве я не говорил тебе добиваться Ло Цзяянь?»

Как и ожидалось.

Знакомая головная боль.

Лицо Цяо Юйсена застыло.

Мин Чжи осознал это, его головная боль быстро утихла, казалось, что это можно преодолеть силой воли, но чем решительнее он был, тем менее эффективной становилась боль.

«Тебе нравится Ло Цзяянь, да?» — уверенно сказал Минь Чжи. «Я никогда не видел тебя таким великодушным, перестань искать оправдания. Твои чувства к нему другие».

Цяо Юйсэнь, чьи чувства анализировал убежденный холостяк, усмехнулся: «…Чем они отличаются?»

Мин Чжи спросил: «Ты когда-нибудь был так осторожен с кем-нибудь?»

Цяо Юйсен на мгновение ошеломился.

Минь Чжи внезапно встал, словно собираясь уйти. И лишь тогда он взглянул на Ло Цзяянь, явно обеспокоенный этим человеком. Чем вежливее и деликатнее вел себя Ло Цзяянь, тем агрессивнее становился этот бесстыдник.

Однако Мин Чжи не обратил на это внимания, небрежно взглянул в сторону и повернулся, чтобы уйти: «Я ухожу, не нужно меня провожать».

Цяо Юйсен неподвижно сидел на барном стуле, смотрел ему вслед и медленно потягивал напиток.

Пока Мин Чжи не покинул бар.

Цяо Юйсен вздохнул с улыбкой, поправил очки и наконец подошел к Ло Цзяяню.

— Сегодня запланирован ремонт лестничной клетки, пожалуйста, воспользуйтесь лифтами. Приносим извинения за возможные неудобства.

Ярко-красные объявления были вывешены у входа в подземный паркинг и на первом этаже.

Но это замечание было явно излишним. За исключением редких отключений электроэнергии, Мин Чжи никогда не видел, чтобы кто-то ещё пользовался лестницей.

За исключением Си Лэна

Мин Чжи, погрузившись в свои мысли, уставился на ничего не значащее объявление.

Последние несколько дней Си Лэн был занят подготовкой к выставке, в перерывах снимая третий эпизод «Unlimited Escape Room», а затем возвращаясь, чтобы продолжить свою работу.

Он был занят весь день и вернулся из Художественного музея Гуйчжэня только вечером.

И новость о том, что он вошел в комплекс, и его лицо просканировала охрана на воротах, немедленно дошла до Мин Чжи, настоящего владельца.

Си Лэн, ничего не заметив, направился к жилому зданию, вошел, как обычно, и был остановлен у входа на лестничную клетку.

Рабочий сидел на лестнице и красил потолок. Пол был покрыт пластиковыми листами, в воздухе стоял резкий запах, повсюду были разбрызганы брызги краски.

Рабочий заметил его и громко крикнул: «Эй! Не подходите сюда! Ремонт подъезда, молодой человек, поднимитесь на лифте, будьте осторожны, не испачкайте одежду».

Си Лэну оставалось только отступить.

Ремонт в конце концов будет завершён, если он просто подождёт. Уже время ужина, рабочие, должно быть, почти закончили. Они ведь не стали бы работать сверхурочно только ради того, чтобы отремонтировать лестницу, правда?

Си Лэн долго колебался.

Он всегда делал все возможное, чтобы избежать своего ужасного прошлого.

Но чем больше он избегал этого, тем настойчивее кошмар преследовал его, не предлагая спасения.

Он уже однажды умер и теперь возродился.

Размышляя об этом, Си Лэн впервые за столько лет поднялся на лифте, быстро закрыл глаза и нажал кнопку закрытия, не давая себе передумать.

Лифт медленно поднимался, номера этажей менялись: 1, 2, 3…

У него сжалось горло, когда он снова и снова повторял себе, что лифт откроется у его двери, у его нынешнего дома, дома, который он делит со своим братом и Бан Ли, где безопасно и комфортно...

И сосед, сварливый, но очень добрый к нему и к его брату.

Снаружи не было ничего. Ни высокого и сильного отца из его воспоминаний, ни насилия, ни крови.

Дин.

Но он все еще не мог сдержаться, пристально глядя на медленно открывающиеся двери лифта, находясь в состоянии повышенной готовности.

Его напряженное и настороженное выражение лица мгновенно исчезло, словно пыль, развеиваемая легким ветерком.

Мин Чжи стоял у двери так близко, что почти прислонялся к ней, также преграждая путь Си Ленгу.

Точно так же, как Жун Хайгао. Он высчитывал время возвращения старшего сына из школы и ждал его в засаде у входа в лифт.

Лифт в этом старом здании работал медленно. Иногда, когда Си Лэн пытался сбежать на лифте, Жун Хайгао, преследуя его по лестнице, всегда первым добегал до низа, останавливая лифт и блокируя дверь.

Ему некуда было бежать.

Если он не успеет выскочить до того, как закроются двери лифта, его ждет настоящий ад, из которого нет выхода.

Иногда другие жильцы лифта, видя это, вскрикивали от удивления, а затем разворачивались и убегали, боясь оказаться втянутыми в происходящее.

Кошмар прошлого захватил Си Лэна, лишив его возможности отреагировать, оказавшись лицом к лицу с Мин Чжи. Он стоял там в оцепенении, не зная, как двигаться.

Мин Чжи посмотрел на него и вдруг сказал: «Это следует считать десенсибилизирующей терапией, верно?»

Зрачки Си Лэна сузились.

Пока он говорил, Мин Чжи настойчиво поцеловал его, затмив страх прошлого.

Все тени, все страхи разрушены этими сильными руками.

Рука, сжимавшая его затылок, была твердой, не давая ему отступить или уклониться, и лишь постепенно расслаблялась по мере того, как поцелуй становился глубже, переплетение их губ и языков, ласка кончиков его пальцев на шее Си Лен — все это было наполнено нескрываемой нежностью.

Двери лифта, закрываясь, остановились в нескольких сантиметрах от них, почувствовав тепло их тел, словно столкнувшись с невидимым барьером, а затем отступили.

Многократное закрытие и открытие.

Пока у обоих не перехватило дыхание.

Си Лэну стало немного не хватать кислорода. Он инстинктивно вспомнил, что не стоит мешать общественным местам, и хотя менее двадцати человек, пользующихся одним лифтом, было более чем достаточно, он всё же потянул Мин Чжи, освобождая место для лифта, который они занимали уже несколько минут.

Мин Чжи прислонился к его плечу, словно пьяный, и шмыгнул носом.

…Ты так хорошо пахнишь.

В тот самый момент, когда эта мысль пришла ему в голову, Минь Чжи внезапно вернул себе проблеск рассудка, решив, что эта мерзкая мысль, вероятно, недоступна для Си Лэна. Он сглотнул, прогоняя её.

Поэтому он просто уткнулся носом в плечо Си Ленга и сдержанно сказал: «С запахом мяты».

Си Лэн выглядел озадаченным: «…У меня не было мятных леденцов, и я не курил».

Мин Чжи тоже нашел это странным: «Но ты пахнешь мятой, это твой шампунь или гель для душа?»

«Ни то, ни другое», — ответил Си Лэн. «Я пользуюсь средствами без запаха».

Если не считать запаха, это вполне соответствовало его личности.

Но это было странно.

Может быть, это был запах мяты, который чувствовал только он? Это было ещё более озадачивающе.

Мин Чжи воспользовался возможностью понюхать еще несколько раз.

Си Лэн колебался, но в конце концов не оттолкнул его, а лишь слегка прижал кулак к левой стороне груди Мин Чжи, намекая, что этого достаточно.

Однако реакция Мин Чжи была настолько драматичной, что трудно было сказать, насколько она была притворством.

«…Больно!» Он нахмурился, его красивое лицо исказилось. «Ради того, чтобы поцеловать тебя, я принёс такую огромную жертву».

Си Лэн был ошеломлен: «Правда?»

«Хм-м-м», — кивнул Мин Чжи. «Твой кулак».

Си Лэн потерял дар речи и беспомощно произнес: «Пойдем домой».

Затем добавил: «Хорошо?»

Мин Чжи, довольный, наклонился ближе, испытывая удачу: «Мм-гм, к тебе домой».

Си Лэн шел впереди, спиной к Минь Чжи, и вдруг сказал: «Пахнет клубникой».

«Что?» — Мин Чжи был ошеломлен, а затем, прежде чем полностью осознать услышанное, выпалил: «Ты тоже думаешь, что я хорошо пахну?»

Си Лэн несколько секунд молчал, немного сбитый с толку.

Пока кто-то не дернул его за шарф, и у него не осталось другого выбора, кроме как повернуться.

«…Это из-за сигарет, да?» Он опустил глаза, и его взгляд упал на губы мужчины. «Клубничный двойной взрыв».

Мин Чжи: «…»

Ой.

Два месяца назад Си Лэн и представить себе не мог, что его шарф станет детской игрушкой для взрослых и целью бесстыдного вора.

«Мы дома, что ты еще скрываешь?»

«Не то чтобы я не видел этого раньше».

Он не мог спорить с неразумным хозяином, да и скрывать это сейчас не было смысла. Он развязал шарф, взглянул на Минь Чжи и аккуратно спрятал его в карман.

«Не волнуйся, я больше его не украду».

Мин Чжи улыбнулся, его слова прозвучали не очень убедительно.

«…»

Си Лэн поднял взгляд и спросил: «Тебе что-то нужно?»

Это был всего лишь случайный вопрос, но Мин Чжи вдруг стал серьёзным: «Лао Чжу сказал мне, что то, что я сделал с тобой, было подобно разрушению идола…»

В голове Си Лэна возник огромный вопросительный знак, но выражение его лица оставалось неизменным, пока он ждал продолжения от Мин Чжи.

Но ты должен понимать, что я так отношусь только к тебе ,а не к другим своим поклонникам, только к тебе. Дело не в том, что у меня есть какой-то изъян, можешь поискать в интернете. Я всегда говорил им быть осторожнее, не бегать за мной в реальной жизни, сосредоточиться на своей реальной жизни, не фантазировать обо мне. Я бы никогда не стал с ними встречаться. Я больше всех против того, чтобы айдолы спали с фанатками.

Эти слова были немного грубыми.

Си Лэн не знал, что ответить, он открыл рот, но не издал ни звука.

Минь Чжи, наблюдая за выражением его лица, подумал, что Чжу Минлан и вправду несет чушь.

Подумав немного, он перефразировал свои слова: «Может быть, потому, что я был слишком добр к тебе, ты не знаешь, как ответить мне взаимностью?»

«Это не проблема, хочешь — отвечай взаимностью, не хочешь — нет. Можешь не торопиться, искать другие пути, я никуда не спешу».

Си Лэн ещё больше растерялся. Ложь в его желудке бурлила и разрасталась, поднимаясь к горлу и душив его.

Он мог только молчать.

«Разве я не говорил, что мне нравятся тихие люди?» Мин Чжи посмотрел на него с улыбкой в глазах: «Я не могу быть в этом виноват один. Если бы ты больше говорил, я бы не был таким настойчивым».

Конечно, если бы Си Лэн был разговорчив, он мог бы использовать совершенно другой набор аргументов.

Си Лэн криво улыбнулся и наконец заговорил: «Я... я не знаю, что сказать».

«Тогда ничего не говори. В любом случае, можешь жить здесь дальше», — Мин Чжи принял решение за него. «Если ты не против того, чтобы я был твоим соседом, но чувствуешь себя виноватым, то просто балуй меня больше, как тебе такое?»

Баловать.

Адамово яблоко Си Ленга слегка дернулось, выдавая нотку беспокойства и беспомощности.

Мин Чжи намеренно выдержала длительную паузу, внимательно наблюдая за его реакцией.

Спустя долгое время он обратился с удивительно простой просьбой: «Я хочу твой портрет».

Си Лэн, очнувшись от оцепенения, с готовностью согласился: «Хорошо».

Но все не так просто, добавил Мин Чжи: «Но я хочу нарисовать его сам, научи меня».

«…»

Властная натура этого человека была поистине последовательной.

Жун Синъи не было дома, а маленькие ножки Бан Ли не поспевали за ним, поэтому они вдвоем отправились в студию на чердаке.

Си Лэн вдруг почувствовал легкое сожаление: ему не следовало обустраивать студию на чердаке над главной спальней.

Мансарда была уединенной и тихой, на первый взгляд изолированной от нижнего этажа, но, глядя вниз с перил, он мог полностью видеть свою личную спальню, даже мог видеть запертую дверь спальни.

Это необъяснимым образом создавало иллюзию тайной встречи.

«Присаживайся».

Си Лэн указал на стул за мольбертом, позволяя Мин Чжи сесть.

Затем он убрал холст, заменив его деревянной чертежной доской, к которой был прикреплен чистый лист ватмана, чтобы новички могли практиковаться.

«Используйте карандаш аккуратно, а все ошибки можно стереть этим ластиком».

Мин Чжи взял карандаш и ластик. Они молча смотрели друг на друга больше десяти секунд, а затем Мин Чжи вдруг нахмурилась и буднично скомандовал: «Тогда садись вон там, ты же модель. Разве ты не должен знать об этом больше меня?»

«…» Си Лэн помолчал. «Разве ты не просишь меня тебя учить?»

«Нельзя быть в двух местах одновременно», — Мин Чжи улыбнулся, уверенно держа карандаш и жестикулируя. «Я посмотрел несколько обучающих видео, попробую сначала рисовать. Разве ты не должен сначала оценить мои основы?»

Его логика была безупречна.

Си Лэн лишился дара речи, усевшись на диван напротив него и взяв в руки книгу в качестве реквизита, чтобы смягчить неловкость и скоротать время в качестве модели.

«Я начинаю, не двигайся».

Он выглядел вполне профессионально, но если бы это не было областью компетенции Си Ленга, он, вероятно, не смог бы раскусить его блеф.

Он прищурил один глаз, театрально поднял карандаш и указал на Си Лэна.

Си Лэн взглянул на него, остро заметив, что тот просто притворяется, держа конец карандаша, измеряющего его с расстояния двух метров по горизонтали и вертикали, и кто знает, что именно он измеряет.

Си Лэн любезно напомнил ему: «Это не тот способ измерения».

Мин Чжи был полна уверенности: «Все учителя рисования в обучающих видео делают именно так».

Си Лэн лишился дара речи и собирался встать: «Дай-ка подумать».

«Модель не может двигаться», — тут же остановил его Мин Чжи. «И никаких разговоров, ты же профессионал, как ты можешь так ошибаться?»

Си Лэн снова сел и замолчал.

Мин Чжи что-то писал на бумаге, на его губах играла улыбка, выражение его лица было возбужденным.

Си Лэн часто была моделью в художественной студии, но быть моделью для одного человека было для нее впервые; оказаться под пристальным взглядом этих глаз было даже более неловко, чем оказаться в центре бесчисленных взглядов.

Он мог только опустить голову и делать вид, что читает.

И этот взгляд, невероятно напряжённый, словно обводящий контур его волос, черты лица, скользящий по его шее...

«Си Лэн».

Мин Чжи вдруг тихо позвал:

Си Лэн поднял взгляд.

Мин Чжи перестал рисовать и серьёзно посмотрел на него: «Я знаю, ты красивый, очень красивый, высокий и невероятно отчуждённый. Но я просто нахожу тебя… милым. Я нахожу тебя очень милым. Необъяснимо».

Глаза Си Лэна слегка моргнули, но он не отреагировал.

«Разве ты не должен спросить меня сейчас?» — Мин Чжи приподнял бровь. «Спроси меня, что я нахожу в тебе милым?»

На этот раз Си Лэн знал, как ответить.

Он поднял руку, сделав движение «молния» по всему рту, затем приложил палец к губам, говоря «тссс».

Итак, модели не разрешалось говорить, согласно правилу Мин Чжи, которому Си Лэн послушно следовал.

Мин Чжи усмехнулся, затрясшись от смеха, и совсем позабыв о рисовании.

Думая, какой ты невероятно милый в таком виде.

Глава 54: Ты мне нравишься

Самостоятельная работа Мин Чжи, нарисованная и стертая, стертая и нарисованная, через несколько часов веки Си Лэна начали опускаться.

Долго молчавшая модель, освободившись от ограничений его приказа, встала и подошла к художнику-любителю.

Мин Чжи отреагировал быстро, быстро вынув кнопки из четырех углов ватмана, сложив его пополам и спрятав на груди.

Спрятав его на виду.

Си Лэн помолчал: «Дай-ка подумать?»

Мин Чжи наотрез отказался: «Нет».

У Си Лэна не было опыта преподавания рисования, но он мог примерно догадаться по торопливым и скрытным движениям Мин Чжи, многозначительно спросив: «Каким чудовищем ты меня нарисовал…»

Мин Чжи улыбнулся, не сказав ни слова.

К счастью, у Си Лэна был немалый опыт преподавания стрельбы из лука, и он терпеливо убеждал: «Даже некрасивая невеста должна встретиться со своими родственниками. Если ты не позволишь мне увидеть это, как я смогу тебя учить?»

Однако ответ Мин Чжи оказался совершенно неожиданным: он намеренно широко открыл рот, его круглый металлический стержень языка заблестел и стал отчетливо виден.

«А что, если невеста не уродлива?»

«…Ей еще предстоит встретиться с родственниками мужа».

«А что, если родственники со стороны супруга или супруги уехали?»

Си Лэн понял, что шутит, но не знал, как ответить, поэтому ему оставалось только промолчать.

Такова была его натура, а также его обычный способ избегать сложных вопросов.

Однако Мин Чжи не стал оставлять эту тему без внимания, продолжая спрашивать: «Дай мне хотя бы фотографию посмотреть, неужели тебе совсем не любопытно?»

Си Лэн попытался вернуть разговор в нужное русло, беспомощно вздыхая: «…Разве тебе не пора учиться рисовать?»

Улыбка Мин Чжи была многозначительной, он даже не пытался притворяться: «Хм-хм, я учусь».

В результате они вновь оказались в несколько неловком положении.

Си Лэн в очередной раз пожалел о том, что выбрал чердак в качестве своей студии.

После всего этого он мало что преподавал, и ночь становилась все темнее.

Полночь, колокола не звонят.

Однако — стук, стук, стук…

Из-за двери раздался странный стук, каждый удар был громче предыдущего, жуткий и тревожный.

И тихий, осторожный голос: «Ге…»

«Сяо И?» — осознал Си Лэн и нахмурился. «Сегодня только среда, не так ли?»

Но он всё равно пошёл проверить. Спускаясь вниз, он не забыл оглянуться и сказать: «Подожди меня, не спускайся, не издавай ни звука».

Это сделало встречу еще более похожей на тайную встречу.

Даже если он этого не осознавал, улыбка Мин Чжи выдала его.

Он сжал губы и быстро спустился вниз, чтобы открыть дверь.

Снаружи действительно стоял мятежный подросток.

«Ах, ты меня до смерти напугал». Жун Синъи, испугавшись собственных действий, и его персиковые глаза загорелись, когда он убедился, что это его брат, воскликнул: «Гэ! Так ты был дома. Ты меня напугал».

Си Лэн тихо вздохнул, пристально глядя на него: «Я же сказал тебе, что это мой дом, если кто-то и убежит, так это не я».

Жун Синъи деловым тоном заявил: «Я бы тоже не стал убегать из дома».

«Тогда что происходит?» — спросил Си Лэн. «Выскользнул из общежития?»

Он не ожидал, что Жун Синъи сможет улизнуть из такой надежной школы.

«Общежитие есть общежитие, дом есть дом… это не побег», — логика Жун Синъи была безупречна. «Я не мог спать в общежитии, мои соседи так громко храпели! Я чуть не взорвался! Посмотри на мои тёмные круги…»

Си Лэн прищурился и несколько секунд разглядывал его, неохотно обнаружив несколько воспаленных сосудов из-за недостатка сна, даже не таких сильных, как когда он все лето играл дома в видеоигры.

Си Лэн, естественно, не поверил: «Тогда я завтра пойду с тобой в школу и найду тебе другое общежитие».

Жун Синъи лишился дара речи.

Он закатил глаза, оглядел квартиру, неловко сменил тему: «Гэ, что ты делаешь так поздно ночью? Опять рисуешь? Рисуешь Мин Чжи-гэгэ?»

Си Лэн насторожился: если Жун Синъи случайно проговорится, ему конец.

«Нет», — он поспешно выпроводил Жун Синъи. «Иди спать, я передам сообщение твоему учителю, больше так не делай…»

Си Лэн сегодня был невероятно любезен.

Жун Синъи был слишком счастлив, чтобы думать об освещенном чердаке.

Отправив Жун Синъи обратно в комнату и велев ему спать, Си Лэн тоже не стал выходить. Он достал телефон и отправил Мин Чжи сообщение.

【Мы с Сяо И в его комнате, ты иди первым】

【Увидимся в следующий раз】

Подождав некоторое время и убедившись, что Жун Синъи на кровати крепко спит, он выключил последнюю прикроватную лампу и тихо вышел из комнаты.

Бан Ли спал на кошачьем дереве в гостиной, свернувшись калачиком, как и Жун Синъи.

Он не стал тревожить котенка, тихо поднялся наверх, толкнул дверь и осторожно позвал: «…Мин Чжи?»

«Хм?»

Мин Чжи высунул голову из-за перил чердака.

«…Почему ты все еще здесь?»

«Жду тебя, конечно», — буднично ответил Мин Чжи.

Си Лэн взглянул на телефон. Привыкнув допоздна рисовать, он тоже чувствовал тяжесть в веках. «Уже почти час, ты не вернёшься?»

Возможно, из-за того, что он был сонным, обычно холодный и отчужденный человек казался гораздо мягче.

Не воспользоваться этим — значит поступить не по-мужски.

Мин Чжи, прислонившись к перилам и поддерживая подбородок одной рукой, посмотрел на него сверху вниз, а затем через некоторое время сказал: «Слишком лень двигаться, я просто посплю здесь».

Даже если «здесь» было где-то по соседству.

«Мне пришлось бы спуститься на два этажа вниз, чтобы попасть домой», — добавил Мин Чжи.

У Си Лэна не было другого выбора: «Тогда я пойду приготовлю для тебя гостевую комнату».

«Не нужно, это хлопотно», — наотрез отказался Мин Чжи. «Я вижу, этот диван можно разложить в кровать. Он коротковат, но спать по диагонали должно быть удобно».

Если молодой господин настаивал на жесткой езде, Си Лэн не мог его остановить.

«Просто дай мне одеяло».

Мин Чжи хотел спать на диване, но это создавало некоторые неудобства для Си Лэна.

Главная спальня на втором этаже была особенно просторной, вдвое больше комнаты Жун Синъи, с потолком высотой более трёх метров. С одной стороны располагались обычная двуспальная кровать и ванная комната, с другой – гардеробная, размером с обычную спальню, а над гардеробной располагался лофт.

Другими словами, если бы Мин Чжи оперся на перила и посмотрел вниз, он бы увидел прямо свою кровать.

Си Лэн ворочался в постели, не в силах найти удобное положение.

Он просто сел и посмотрел вверх.

Ночь была темной, но он был уверен, что сможет разглядеть эти темные глаза, потому что они были яркими, как звезды в ночи.

Он посмотрел несколько секунд, но их там не было.

Мин Чжи не смотрел на него с перил. Он подумал: зачем стоять, если можно лечь.

Но даже лёг обратно, он всё ещё не мог заснуть.

Телефон на тумбочке слегка завибрировал, ярко светя в темноте.

Чжэнчжу (Идол): 【Эй, ты спишь?】

[Примечание переводчика: Чжэнчжу — сленговое слово, используемое фанатами для обозначения знаменитости или артиста, которыми они восхищаются, «айдола» или «главного человека». Поклонники часто используют этот термин, обсуждая действия своих кумиров или делясь информацией о них в интернете.]

Парень на чердаке отправил сообщение со своего основного аккаунта, и, судя по всему, оно было серьезным.

Си Лэн сел, вцепившись в одеяло и держа телефон в руках, инстинктивно выключил экран, а затем снова включил его.

Как мерцающие лампочки в темном зале концерта.

Он вдруг это осознал и снова посмотрел на чердак. Минь Чжи, видя внизу свет, должно быть, заметил, что он прочитал сообщение, но не ответила.

Он мог ответить только «нет».

Над экраном сразу же появился индикатор «идет набор текста…».

Мин Чжи долго печатал.

【Ты знаешь, у меня скверный характер, но я невероятно терпелив с тобой. Это странно, нет никакой особой причины, ты просто особенный для меня, не такой, как все, ты единственный в своем роде】

【Хотя я не знаю, что ты от меня скрываешь, я уверен, что мне это тоже понравится】

Си Лэн замер, его палец нерешительно завис над клавиатурой.

Минь Чжи всегда был прямолинеен и не ходил вокруг да около. Он чувствовал, что Си Лэн что-то скрывает, но, вероятно, не подозревал, что тот солгал.

Мин Чжи продолжал печатать.

На экране появились еще два сообщения.

【Мне понравилось всё в тебе】

【Включая то, что тебе в себе не нравится】

Си Лэн молча смотрел на телефон, боясь случайно коснуться экрана, поэтому он держался за края.

Он зарылся под одеяло, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Неудивительно, что ты — главный герой.

Чем больше я тебя узнаю, тем более отвратительным себя чувствую. Видимо, предвзятость судьбы была не напрасной.

Человек, однажды написавший: «Судьба не может заставить меня покориться», внезапно утратил всякую волю к сопротивлению. Он чувствовал себя совершенно измотанным, его глаза медленно закрывались.

Но его телефон все еще вибрировал.

Сообщения от Мин Чжи продолжали приходить.

【Может быть, ты проецируешь на меня все свои желания и неоправданные ожидания, потому что ты мой фанат? Ты, наверное, думаешь, что я невероятно успешен, у меня идеальная жизнь, безупречный характер, и поэтому боготворишь меня?】

【Но это не настоящий я, это просто то, что ты себе представляешь】

【Я не бог, моя жизнь тоже беспорядок, у меня бесчисленное множество недостатков (см. мои скандалы)】

【Разве ты не хочешь узнать настоящего меня? Моё прошлое и музыкальное проклятие — тебе явно интересно】

【Точно так же, как я хочу узнать тебя.】

Си Лэн спрятался под одеялом, его лицо то и дело освещал экран телефона.

Мин Чжи оказался гораздо более зрелым, чем он думал.

Си Лэн никогда активно ни с кем не сближался, никогда не переступал вежливые социальные границы, но необъяснимым образом, как и сказал Мин Чжи, необъяснимым образом, его понимание этого человека также постепенно углублялось.

Все это благодаря усилиям Мин Чжи, его открытости и искренности.

Мысли Си Лэна блуждали, его разум был необычайно хаотичен, он чувствовал себя так, будто прожил две жизни напрасно.

Телефон завибрировал — пришло новое сообщение.

【Также】

Всего два слова, закладывающие основу.

Пока Си Лэн представлял себе очередной раунд сентиментальных слов,

появилось следующее предложение.

【Мне холодно】

Еще одно предложение.

【Не сплю с тобой, физически замерзаю. Кожаный диван очень холодный.】

«…»

Со свистом.

Си Лэн сбросил одеяло и встал с кровати.

Он порылся в шкафу и нашел толстое флисовое одеяло и пару хлопчатобумажных пижамных штанов.

Сегодня Мин Чжи был в рваных джинсах. Даже если бы колени не были видны, спать в них всё равно было бы неудобно.

Он поднялся на чердак, неся в руках множество мягких тюков.

Мин Чжи лежал на спине на диване-кровати, его глаза были темными и глубокими, а взгляд, казалось, был устремлен на Си Лэна.

Что-то показалось мне странным.

Си Лэн подошел ближе и увидел, что Мин Чжи снял серьги.

Его левое ухо было гладким и голым, оно выглядело странно незнакомым.

Маленькая черная бриллиантовая сережка-гвоздик на мочке его правого уха все еще была на месте, и Си Лэн не мог не взглянуть на нее еще раз.

В этот момент Мин Чжи резко сел,и расстояние между ними резко сократилось.

Си Лэн замер.

Мин Чжи не стал приближаться, слегка наклонив голову, чтобы Си Лэн мог видеть его левое ухо, а затем сказал: «После того, как я вернулся с пляжа, мне постоянно снились с тобой сны, и мое сердце защемило, поэтому я сделал себе пирсинг».

«Раньше я думал, что правое ухо прокалывают только геи, поэтому всегда оставлял его пустым».

Си Лэн, не зная, как ответить, его ресницы дрожали, он опустил взгляд.

«Вот, одеяло».

На Мин Чжи упало одеяло.

«И ещё пара брюк. Новые».

Пара брюк приземлилась на одеяло.

Мин Чжи вдруг необъяснимо усмехнулся.

Си Лэн взглянул на эти улыбающиеся глаза.

Мин Чжи больше ничего не сказал, только через некоторое время сказал два простых слова.

"Спокойной ночи."

Его сердце екнуло.

Он вдруг вспомнил эту идиому, а затем усомнился в ней.

Он не должен прыгать, а должен стучаться.

Неудивительно, что в литературе, в стихах любовь всегда связывалась со смертью, с разрушением.

У него был большой опыт решения неприятных ситуаций и беспорядков, но на этот раз он, похоже, не смог с ними справиться.

Он колебался на чердаке, раздумывая, стоит ли позволить Мин Чжи спать на его кровати, а самому занять диван.

После долгих раздумий,

Забудь это.

Если бы они начали обсуждать, кто где спал, то сегодня ночью им не удалось бы поспать.

Он спрятался в темноте на некоторое время, обдумывая, возможно, одну десятитысячную часть своих бурных эмоций, а затем тихо ответил:

«Ммм, спокойной ночи».

Глава 55: Через невзгоды к звездам

Рано утром брат Жун Синъи неохотно отправил его в школу.

«Гэгэ! Гэ!» Жун Синъи, чья кокетливость не удалась, начал вести себя бесстыдно. «Только не говори, что ты кого-то прячешь дома, вот почему ты так хочешь от меня избавиться!!»

Си Лэн помолчал: «Кто пытается от тебя избавиться? Мне нечего было делать, а теперь из-за тебя мне приходится рано вставать и идти в школу».

Он усвоил урок и глубокие разговоры, а также любые разговоры, способные вызвать сильные эмоциональные колебания, определенно не подходят для сна, и едва заметные темные круги под глазами были тому подтверждением.

В сочетании со светлой кожей и необычайно длинными волосами он был немного похож на персонажа аниме, например, на Безликого.

Но более привлекательная версия.

Жун Синъи, напротив, был полон энергии. В конце концов, он был молод и привык к поздним ночам и ранним подъёмам, характерным для китайского студента.

«Знаешь, гэ», — сказал Жун Синъи с тостом во рту, его голос звучал немного приглушённо. «Половина девчонок в моём классе шипперят тебя и Мин Чжи-гэгэ, ха-ха-ха!»

Си Лэн поперхнулся собственной слюной, прикрыл рот рукой и тихо закашлялся.

Затем он ударил Жун Синъи по затылку: «Пошли».

Жун Синъи вскрикнул.

Си Лэн закрыл за ними дверь и, пока Жун Синъи не обращал внимания, отправил сообщение спящему Минь Чжи.

【Я отвезу Сяо И в школу, а ты сможешь пойти домой, когда проснёшься】

Эти слова прозвучали так, будто он его отвергал.

Си Лэн наклонил голову, удалил вторую половину предложения и напечатал его заново.

【Я отвезу Сяо И в школу, можешь поспать в моей кровати】

Си Лэн подумал, что у него есть некоторое понимание поведения Мин Чжи.

Проводив Жун Синъи и немного побродив снаружи, он вернулся домой около полудня, полагая, что Минь Чжи уже ушел.

И перед уходом этот человек, скорее всего, что-то оставит или украдет, чтобы обозначить своё присутствие. Например, его вчерашний шедевр.

Однако он не смог найти никаких следов этого… абстрактного искусства.

И ничего не пропало, как ни странно.

Только портрет Мин Чжи маслом из мансарды был перенесен вниз и аккуратно поставлен на тумбочку.

«…»

Действительно.

Персональная выставка Си Лэна вот-вот должна была пройти закрытый предварительный показ, в основном для друзей и родственников организаторов и коллег-художников. Поклонникам оставалось лишь с нетерпением ждать.

Солнечная сентябрьская суббота.

Си Лэн уехал рано утром, чтобы завершить подготовку вместе с Оу Хуэйсинем, нынешним директором Художественного музея Гуйчжэня.

Одной из главных причин финансовых трудностей Художественного музея Гуйчжэня были его размеры. Три здания плюс смотровая башня, словно европейский замок. Обширный газон, зелень, небольшой ручей — и всё это на дорогой земле. Даже ежедневное обслуживание требовало значительных расходов.

Персональная выставка Си Лэна проходила в главном здании, занимая три просторных этажа. Планировка и организация потока посетителей были уникальными, включая доступ к смотровой башне через крытый мост на третьем этаже.

Были приглашены несколько недавно обретённых друзей Си Лэна. Вскоре после открытия музея, чтобы выразить свою поддержку, приехал Цяо Юйсэнь.

Си Лэн провел для него экскурсию по первому этажу.

В художественном музее было немноголюдно, и впечатления от осмотра были превосходными. Когда они вернулись ко входу, появились ещё двое гостей – двое молодых людей с яркой внешностью, в масках, которые только привлекали внимание.

У одного из них были очаровательные глаза цвета персика, чем-то похожие на глаза Жун Синъи, что заставило Си Лэна присмотреться еще раз.

Но при ближайшем рассмотрении они были явно другими, эти яркие и ясные глаза, естественная уверенность, он казался из другого мира, как и мужчина, который был рядом с ним, чей темперамент был более холодным, каждый жест выдавал хорошее воспитание.

Цяо Юйсэнь, видя любопытство Си Лэна, прошептал: «Ты знаешь, кто они?»

Си Лэну они показались знакомыми, но он не был уверен и покачал головой: «Не знаю, кажется, они пара».

«Точно», — сказал Цяо Юйсэнь. «Это Шэнь У и Мэн Хуайчжи. Шэн Цзяо, наверное, их пригласил».

Оба были знаменитостями, о которых Си Лэн слышал, особенно после того, как их тайный брак по договоренности наделал много шума в индустрии развлечений в прошлом году, принеся папарацци и маркетинговым агентствам немалые деньги.

Даже Си Лэн, возродившийся через три года в будущем, составил о них некоторое впечатление.

Цяо Юйсэнь, найдя что-то более интересное, потерял интерес к картинам и спросил: «Как ты думаешь, какая из них лучшая?»

Си Лэн не очень интересовался личной жизнью других людей, небрежно отвечая: «Шэнь У».

Однако Цяо Юйсэнь удивлённо выдал: «А?», его интерес был задет, и он не отпустил его: «Как ты догадался? Я даже не догадался».

«Потому что его имя состоит из двух иероглифов», — сказал Си Лэн. «Как и у меня».

Цяо Юйсен молчал несколько секунд, а затем начал неудержимо смеяться, сотрясаясь от смеха.

«Честно говоря, — сказал Цяо Юйсэнь, — у моих старших братьев и сестёр имена состоят из двух иероглифов, и поначалу они были категорически против того, чтобы мама дала мне имя из трёх иероглифов. Но в то время было модно давать детям английские имена и похожие по звучанию китайские имена, поэтому я оставил своё имя».

В описании романа семья Цяо Юйсэня не упоминалась, лишь вкратце описывая его как богатого молодого господина. Узнав, что у Цяо Юйсэня есть старшие братья и сёстры, Си Лэн не удивился, даже инстинктивно почувствовав, что они оба выдающиеся личности, в отличие от легкомысленного и жадного до удовольствий Цяо Юйсэня.

Немногие люди были по природе жизнерадостны и любили улыбаться, а даже те, кто был жизнерадостным, не всегда носили на лице деловую улыбку.

Если только они не выросли в очень строгой среде или не были заброшенным и неуспешным ребенком, из-за чего у них развилась привычка наблюдать за выражениями лиц других и прятаться за маской.

Си Лэн несколько секунд смотрел на него, ничего не говоря, а затем отвернулся.

Затем он неожиданно спросил: «Тебя тоже влечет к Цзяян?»

Этот простой вопрос неожиданно лишил обычно болтливого Цяо Юйсена дара речи.

Текущая ситуация казалась знакомой, как в тот вечер, когда Минь Чжи раскрыл чувства Цяо Юйсэня в баре. Однако Си Лэн был гораздо менее агрессивен, чем Минь Чжи, лишь небрежно упомянув об этом, а затем продолжил: «Мне нужно идти, можешь осмотреться сам, Цзяянь скоро придёт».

Ло Цзяянь прибыл в художественный музей ещё до одиннадцати часов. Он тут же огляделся в поисках Си Лэна.

Но поприветствовать его пришел Цяо Юйсэнь.

Одного вида Цяо Юйсена было достаточно, чтобы он лучезарно улыбнулся и подбежал к нему, с энтузиазмом поприветствовав: «Джексон! Ты рано!»

Улыбка Цяо Юйсеня стала шире, солнечный свет за окном стал ярким, его очки в золотой оправе заблестели.

«Сяо Лэн только что провел для меня экскурсию. Он сейчас занят, так что я покажу тебе все, что ты скажешь?»

«Отлично! Здорово!»

Ло Цзяянь был полон энтузиазма.

Говорили, что Цяо Юйсэнь покажет Ло Цзяянь всё своими глазами, но на самом деле он мало что смыслил в масляной живописи. Он уже забыл большую часть технических терминов, которые недавно объяснял Си Лэн.

Ло Цзяянь, с другой стороны, понимал лучше, он не очень разбирался в живописи, но он знал намерения и привычки Си Лэна.

«Все работы А Чжао — это серии, он немного страдает обсессивно-компульсивным расстройством», — пояснил Ло Цзяянь. «Смотри, картины в каждой области имеют единый стиль и цветовую палитру, а в следующей — совершенно другие. Его стиль очень разнообразен. Но в целом, все они выдержаны в его неповторимом стиле, очень сильные и запоминающиеся…»

Цяо Юйсэнь терпеливо слушал, непривычно долго храня молчание.

"Что ты думаешь?"

Внезапный вопрос и ясные, яркие глаза, устремленные на него, лишили Цяо Юйсеня дара речи.

Ло Цзяянь терпеливо подождал, а затем улыбнулся: «Мы недавно снимали «Безлимитную квест-комнату», и я не могу отделаться от ощущения, что в этих картинах есть что-то большее. Как ты думаешь, А Чжао спрятал в них какой-то код?»

«Эй, я что, параноик?»

Цяо Юйсен улыбнулся: «Нет, подумай еще раз, может быть, в этом действительно что-то есть».

Ло Цзяянь не просто сосредотачивался на картинах, он время от времени поглядывал на человека рядом с собой.

«Что случилось?» — небрежно спросил он, увидев, что Цяо Юйсен смотрит в свой телефон.

«Я проверяю, приехал ли Мин Чжи», — Цяо Юйсэнь убрал телефон. «Он не отвечает на мои сообщения, наверное, уже здесь».

Ло Цзяянь улыбнулся, глаза его заблестели: «Правда?»

Цяо Юйсэнь беспомощно улыбнулся: «Хм-м, он, наверное, внизу, всерьёз любуется искусством, так что у него нет на меня времени».

Мин Чжи всегда ясно представлял себе иерархию в своем сознании, не проявляя притворства.

Цяо Юйсэнь, привыкший к тому, что его игнорируют, не особо возражал, просто нынешнее страстное и преданное поведение Мин Чжи было немного чрезмерным, он не был уверен, будет ли это более точным описанием: «одержимый» или «околдованный».

Услышав, что его кумир может быть внизу, Ло Цзяянь, естественно, почувствовал некоторое беспокойство, но после нескольких записей Мин Чжи уже не был таким недоступным, как раньше, он стал приземленным коллегой, и фанатизм погони за звездами несколько угас.

Итак, лучезарно улыбаясь, он сказал Цяо Юйсеню: «Тогда давайте продолжим подниматься наверх, кажется, там есть еще один этаж».

В это время Мин Чжи находился на первом этаже.

Он внимательно наблюдал, почти просверлив взглядом картины, все еще стоящие в первом выставочном зале.

Он видел большинство этих работ в студии Си Лэна. В съёмной квартире эти картины были разбросаны повсюду, словно мусор. На чердаке дуплекса они также были сложены стопками, закрывая обзор и размывая детали.

Но теперь, выставленные в просторном и элегантном художественном музее, все картины были тщательно скомпонованы, размещены на своем месте, больше не мешая друг другу, а дополняя друг друга.

Как будто они здесь свои.

Подобно покрытым пылью жемчужинам, после долгого периода тьмы и забвения, они наконец-то снова увидели дневной свет, и их блеск засиял.

Это было волшебство живописи.

Даже Мин Чжи, чьи навыки рисования ограничивались набросками, не мог не согласиться: это было так же захватывающе, как музыка.

Но он также признал, что 80% этого, вероятно, заслуга художника. Он всегда был бесстыдно предвзят, любил дом и его ворону – разве это не человеческая добродетель?

Си Лэн сказал, что в последние годы он писал только его портреты, похоже, он не лгал.

Он почти закончил первый этаж, и картин с человеческими чертами действительно было очень мало. Даже если они и были, то были фрагментарными и абстрактными, лишенными всякого человеческого сходства, словно Пикассо возродился.

Он вернулся в первый выставочный зал, остановился перед этими абстрактными работами и снова и снова рассматривал их.

Слева направо, затем справа налево.

Он внезапно замер.

Маршрут был обозначен слева направо, но он, как всегда, не следовал правилам и снова оглядывался. Только тогда он заметил, что, начиная с картины справа, взгляды всех картин, казалось, соединились.

И на этой картине были спрятаны четыре буквы, назад .

Он проследил за взглядом этих странных глаз, возвращаясь к исходной точке, картине слева, но взгляд на этой картине был направлен в потолок, он посмотрел вверх, но там ничего не было.

Он задумался на мгновение.

Мин Чжи открыл путеводитель по выставке. Он был из тех людей, которые никогда не утруждают себя инструкциями, а всегда делают то, что хотят. Но сейчас он внимательно изучил путеводитель.

Похоже, это была работа Си Ленга, нарисованная от руки. На ней были отмечены места расположения выставочных залов, а каждая картина была пронумерована.

Картина перед ним была F1-01.

Его палец провел вертикальную линию вверх — к F2-05 в третьем зале на втором этаже.

Убедившись в своей цели, Мин Чжи тут же поднялся наверх.

Чтобы поддержать выставку, охватывающую три этажа, Си Лэн практически вынес на свет все свои скрытые работы, даже создал несколько инсталляций, каждый день уходил рано и возвращался поздно, работая по несколько ночей подряд.

Третий зал на втором этаже представлял собой инсталляцию цифрового медиа-искусства.

Его окружало трехмерное, ослепительное ночное небо завораживающе-голубого цвета с вращающимися золотыми точками света, как будто он находился в космосе.

Здесь не было картин, всё пространство было заставлено произведениями искусства Си Лэна. Минь Чжи любовался ими, прогуливаясь вокруг и оценивая место прямо над «F1-01».

Освещение в выставочном зале изменилось, и он понял, что полный оборот, начиная от противоположной стены и заканчивая в его текущем местоположении, занимает около пяти минут.

Окружающее его пространство внезапно осветилось.

В углу он увидел квадратную электрическую розетку с неприметной выгравированной рядом цифрой «05».

Не зная отправной точки на первом этаже, кто бы мог подумать, что электрическая розетка — это вторая часть головоломки?

Рядом случайно оказался цилиндрический постамент, увенчанный серым метеоритом. В комнате было несколько таких постаментов, словно космическая декорация.

Мин Чжи пошарил за постаментом и нашел скрытый шнур питания.

Он включил его в розетку, и серый метеорит мгновенно загорелся, превратившись в яркую желтоватую планету.

Итак, это был планетарный светильник.

Когда загорелся свет, над ним появился небольшой черный текст:

Per aspera ad astra

Латинский девиз.

Ниже приведен полезный перевод: «Через тернии к звездам».

Минь Чжи снова достал путеводитель по выставке. Третий зал, в котором он находился, назывался «Вселенная», а четвёртый, расположенный рядом, — «Звёзды».

Осторожно отключив планетарную лампу, не желая облегчать задачу тем, кто придет после него, Мин Чжи снова отправился в путь.

Третий зал также обладал уникальной атмосферой. На этот раз не было никаких чётких инструкций, но больше всего внимания привлекали лазерные лучи, образующие созвездия благодаря отражению в зеркалах.

На стене висела схема двенадцати созвездий, а трехмерная карта звездного неба, сформированная прожекторами перед ним, была созвездием Рака.

Какое совпадение.

Даже если бы он не был Раком, он нашел бы способ связать это с собой, а он как раз был Раком.

А сам художник, Си Лэн, родился 3 марта по знаку зодиака Рыбы. Это легко запомнить, но для нынешнего Рака это не имеет никакого значения.

Тск, тск.

Мин Чжи был в прекрасном настроении и некоторое время предавался своему волнению, прежде чем взял себя в руки и сосредоточился на головоломке.

Подсказок для этого уровня было слишком мало, из-за чего он оказался сложнее, чем он себе представлял.

Он несколько раз обошёл выставочный зал, сталкиваясь с каждым лазерным лучом. Он даже встретил знакомого коллегу, певца Мэн Хуай Чжи, с которым часто себя сравнивал.

И законная супруга Мэн Хуай Чжи.

Мэн Хуайчжи обычно держался отчужденно и неприступно, вежливо здороваясь только в том случае, если их взгляды встречались.

Такой притворщик.

Эти двое взяли на себя инициативу поприветствовать его, во главе с жизнерадостным Шэнь У.

"Ты один?"

Мин Чжи приподнял бровь, глядя в сторону: «Разве рядом со мной нет кого-то в белом, разве ты не видишь его?»

«…………»

Освещение в выставочном зале было тусклым, что изначально создавало романтическую атмосферу, но его слова мгновенно превратили ее в сцену ужаса.

Шэнь У и Мэн Хуайчжи, не желая навязываться, ушли бок о бок, болтая и оглядываясь: «Мы не видели Си Лэна, разве художник не придёт? Я раньше редко бывал на художественных выставках».

Мэн Хуай Чжи сказал: «Это мой первый раз».

Шэнь У улыбнулся: «Тогда в следующий раз у нас будет опыт».

Они ушли, болтая и смеясь.

Мин Чжи: «?»

Что это были за люди, которые пришли сюда специально, чтобы продемонстрировать свою любовь? Это ещё больше упрощало чувство собственного превосходства без чувства вины.

Влюбленные отправились в следующий выставочный зал, оставив Мин Чжи нахмуренным и погруженным в глубокие раздумья.

Через некоторое время он встал, достал из кармана путеводитель по выставке и посветил на него фонариком. Бумага стала полупрозрачной, но скрытых кодов на ней не оказалось.

Кстати, не слишком ли велика схема созвездий на стене? Одно созвездие было размером с весь путеводитель по выставке.

Мин Чжи вдруг спохватился и поспешно прикрепил руководство к стене, совместив его с диаграммой.

Под ярким светом линии созвездий просвечивали с обратной стороны бумаги.

Сначала он попытался сопоставить его с Рыбами, но безуспешно. На мгновение он задумался: созвездие художника не входит в число подсказок, это маловероятно.

Затем он переключился на Рак.

Снова осветив его, он увидел, что несколько произведений искусства в путеводителе были искусно соединены линиями созвездия.

Начиная с нижнего правого угла, от первой работы на первом этаже, вверх, по пути, по которому он поднимался наверх. Затем горизонтальная ветвь влево, через третий и четвёртый залы на втором этаже, — его траектория.

А затем ответвление в верхний правый угол, путь, по которому он не шел.

Мин Чжи взглянул наверх, на конец верхней ветки.

Это была наблюдательная вышка.

Он подавил свое волнение, поспешно покинул зал, последовал по тропе Рака, перебежал через длинный небесный мост и продолжил путь вверх.

Тьфу, тьфу, тьфу.

По пути Мин Чжи слышал только шум ветра и собственное взволнованное дыхание.

Его зрение стало шире и ярче.

Он быстро поднялся по винтовой лестнице и оказался на верхнем этаже смотровой башни.

Круглая наблюдательная башня, ветер, дующий из одного окна и выходящий из другого, хорошо проветриваемый, сильный бриз, ерошащий его волосы, его серьги блестят среди темных прядей.

Си Лэн стоял у окна.

Красивая белая рубашка, красивое кожаное колье, красивые вьющиеся волосы.

Такой ослепительный.

«На восток».

Минь Чжи, отдышавшись, выдал последнюю подсказку, найденную им по пути: достал телефон и посмотрел на компас. И действительно, восток указывал прямо на Си Лэна, который выглядел слегка растерянным.

Он улыбнулся, чрезвычайно довольный: «Это не ты?»

Си Лэн постепенно пришёл в себя, явно удивлённый скоростью решения выставочной головоломки. Он всё ещё настраивал телескоп.

«Я разгадал головоломку». Мин Чжи, глядя на него, нарочито спросил: «Где моё сокровище?»

Си Лэн сказал: «Вот оно».

Однако Мин Чжи пристально посмотрела на него.

Поняв, что его слова вызвали недопонимание, Си Лэн открыл рот, собираясь объясниться.

«О?» — Мин Чжи шагнул вперед, глядя в окно, а затем с, казалось бы, веселым выражением лица спросил: «Сокровище — это любование пейзажем вместе с тобой?»

На самом деле, это был просто пейзаж. Си Лэн настраивал телескоп и не успел уйти.

Но по непонятной причине Си Лэн ничего не объяснил, а лишь слабо улыбнулся, обернувшись на Минь Чжи и показав мельком свои белые зубы, а затем взглянув на сочные зеленые горы вдали.

Они стояли рядом, некоторое время молча, и легкий осенний ветерок дул между ними, мягко шелестя.

Длинные вьющиеся волосы Си Лэна развевались на ветру и даже касались щеки Мин Чжи.

В этот момент фраза «свежий осенний воздух» словно обрела осязаемую форму.

Не только пейзаж снаружи, но и человек рядом с ним.

Глава 56: Симулирование послушания и игра в жертву

Суббота вечер.

Жун Синъи украдкой выскользнул с заднего сиденья такси, наклонился и помахал рукой человеку, сидевшему внутри.

Его давно потерянный друг в очках появился, глядя на великолепные ворота Клаудтоп-1, и у него отвисла челюсть, когда он воскликнул: «Ух ты…»

Жун Синъи гордо поднял подбородок: «Не удивляйся так!»

Его друг охотно сделал ему комплимент, но, к сожалению, несмотря на свое любопытство, он не смог сегодня прийти.

Они вдвоем обошли павильон внизу.

Жун Синъи остановился и снова крикнул: «Лян Цзы, поторопись».

Его друг обнял свой рюкзак, поджал губы и выглядел обеспокоенным.

Жун Синъи нетерпеливо покачал плечами: «Быстрее! Ударь меня!»

Его друг никак не мог заставить себя сделать это, медленно подняв руку. Жун Синъи не дрогнул и даже не моргнул, но в конце концов лишь ткнул его в ямочку на щеке.

Жун Синъи на мгновение замолчал: «…Ты идиот!?»

Его друг нерешительно сказал: «Я думаю, твой брат вполне разумен, просто скажи ему правду, что тебе нравится жить дома, веди себя кокетливо, попроси его разрешить тебе ездить на работу и обратно…»

«Нет, так не получится», — Жун Синъи сделал серьёзное лицо. «А в следующем месяце мне придётся взять отпуск, чтобы присоединиться к тренировочному лагерю, прогуливать школу ради шоу на выживание. Как мне это объяснить?»

Чтобы ездить на тренировки и взять двухмесячный отпуск для участия в шоу на выживание, Жун Синъи придумал план, который, по мнению его друга, был совершенно абсурдным: притвориться, что над ним издеваются в школе.

Его друг прошептал: «…Это ложь».

«Он тоже солгал, мы квиты», — небрежно сказал Жун Синъи, подставляя своё красивое лицо. «Давай, ударь меня».

«…»

Они задержались до заката, и из апартаментов наверху доносился аромат еды.

Шлепок!

Жун Синъи, не дрогнув, ударил себя по лицу.

Его друг был ошеломлен, его губы дрожали несколько секунд, прежде чем он отреагировал, как раз когда Жун Синъи собирался сделать это снова, поспешно остановив его: «Ты присоединяешься к шоу на выживание, что, если ты  изуродуешь себя?»

Жун Синъи: «Я не буду этого делать, я знаю, как контролировать свою силу».

«Нет, не делай этого…» Его друг не только отказался его ударить, но даже взял его за руку. «Твой брат обязательно согласится, хватит, хватит».

Эти двое оказались в тупике.

Обычно Мин Чжи ездил на машине и поднимался на лифте прямо из подземного гаража в свою квартиру, чтобы не сталкиваться с двумя детьми, бродящими наверху.

Но сегодня он случайно зашел в магазин возле входа в комплекс и возвращался, когда до его ушей донесся знакомый, чистый и молодой голос.

Это был Жун Синъи.

Он остановился, не приближаясь к ним, а найдя укромное место для наблюдения.

Левая щека Жун Синъи, где была ямочка, покраснела и опухла.

Минь Чжи нахмурился, переведя взгляд на подростка в очках напротив, предполагая, что он виноват, но увидел страдание на молодом, нежном лице. Он даже достал бутылку минеральной воды и позволил Жун Синъи поднести её к щеке, чтобы уменьшить отёк.

Странный.

Мин Чжи приподнял бровь, продолжая осторожно наблюдать.

Жун Синъи наотрез отказался от бутылки с водой: «Нет! Это для моего брата! Какой в этом смысл, если отёк спадёт?»

…Хм?

Его друг вздохнул: «А что, если твой брат не верит, что тебя травили в школе? Тогда разве это не напрасно? Серьёзно. Если ты не расскажешь брату, если не спросишь его, как ты узнаешь, поддержит ли он твоё участие в шоу на выживание?»

Жун Синъи небрежно сказал: «Рассказать ему – значит, приговорить к смерти! Подумай сам, согласятся ли твои родители?»

«Но он же твой брат, и он сам на варьете...»

«Поскольку он уже окончил университет... айя, он, может, и терпит, если я иногда пропускаю занятия, но брать такой длительный отпуск просто невозможно».

Мин Чжи примерно понял ситуацию из их разговора.

Если так подумать, Жун Синъи уже около месяца пытался тонко уговорить его принять предложение стать наставником вокала для «Shining Boys».

От Цяо Юйсэня он узнал, что Жун Синъи сам подал заявку на участие в «Сияющих мальчиках». А почему Жун Синъи не рассказал ему лично, возможно, он причислил его к Си Лэну?

Эта догадка позабавила Мин Чжи.

Теперь, похоже, Жун Синъи пытался притвориться, что подвергается издевательствам, чтобы получить разрешение присоединиться к шоу на выживание.

Как будто Си Лэн на это клюнет.

Внезапно поняв, что он понимает Си Лэна лучше, чем собственного брата, настроение Мин Чжи улучшилось, и он вернулся домой взволнованный.

Си Лэн услышал, как открылась дверь, обернулся, чтобы посмотреть на возвращающегося Жун Синъи, и замер, поспешно приближаясь к нему, не сводя взгляда с его опухшей щеки.

Жун Синъи опустил голову, избегая его взгляда, отталкивая его протянутую руку.

«…Не трогай меня».

Затем, словно трудный подросток, он проскользнул обратно в свою комнату и захлопнул за собой дверь.

«…?»

Си Лэн, естественно, не оставил это без внимания, ворвался в комнату Жун Синъи и загнал его в угол.

«Кто это сделал?»

Его голос был полон гнева.

Глядя на Жун Синъи, глаза которого были опущены, поведение которого было мрачным, и на его брата, имевшего с ним некоторое сходство, Си Лэн снова застыл.

Злость.

Это была его инстинктивная, бездумная реакция после того, как он увидел рану на лице Жун Синъи.

Точно так же, как отреагировал Мин Чжи, увидев шрам на его шее.

Но он не был таким же сдержанным, как Мин Чжи, и не дал своему незрелому младшему брату ни малейшего шанса на побег, с силой отдернув его руку, чтобы осмотреть след от пощечины на его лице.

«Сядь и не двигайся», — Си Лэн подавил гнев, пытаясь успокоиться. «Ты ещё где-нибудь ранен?»

Жун Синъи молчал, лишь слегка сопротивляясь, когда Си Лэн попытался пристальнее его осмотреть: «Оставь меня в покое!»

Он не мог сравниться по физической силе со взрослым Си Лэном и был легко побежден, его рубашка была поднята.

Честно говоря, его сопротивление казалось немного вялым, как будто он сам его и провоцировал.

Си Лэн смутно почувствовал что-то странное.

На худой спине мальчика красовался большой синяк, шокирующее зрелище; он не знал, был ли он от удара о что-то или от удара ногой.

Си Лэн вдруг почувствовал раздражение: «Ты столкнулся с ним по дороге?»

Под этим «ним» подразумевался, естественно, их биологический отец, Жун Хайгао.

Реакция Жун Синъи на отца была еще более суровой, чем у Си Лэна, но он спокойно покачал головой, не проявив никаких эмоциональных колебаний.

Си Лэн почувствовал лёгкое облегчение, это было хорошо. Если Жун Хайгао всё ещё сможет найти Жун Синъи, его усилия перевести его в другую школу будут напрасны.

Он продолжил спрашивать: «Тогда кто это сделал?»

«Никто», — Жун Синъи огляделся. — «Я упал».

Си Лэн спросил: «Ты упал лицом вниз?»

«Ммм-хмм».

Уклончивость Жун Синъи напомнила ему тех жалких детей из фильмов и сериалов, над которыми издевались в школе.

Но то, что Жун Синъи подвергался издевательствам? Невозможно. Скорее всего, он сам был издевателем.

Если бы его действительно запугали, он бы либо принял ответные меры, либо обратился бы за помощью к кому-то более сильному.

Он определенно не был тем человеком, который способен переносить трудности в одиночку: у него были мать, брат и много друзей.

Более того, если бы эта международная школа допустила издевательства, учитывая, что плата за обучение составляет более двухсот тысяч юаней, ее бы немедленно закрыли.

Си Лэн больше ничего не сказал, схватил бутылочку с мазью от синяков и бросил ее Жун Синъи, равнодушно сказав: «Тогда наноси ее сам, я не хочу, чтобы люди думали, что я тебя избиваю».

…Что?

Он больше не собирался спрашивать?

Жун Синъи в шоке поднял голову и услышал, как Си Лэн спросил: «Ты сам не знаешь, как это применять?»

Он прикусил губу и послушно нанес мазь.

Ночью, когда Си Лэн готовился ко сну, Жун Синъи пришёл и постучал в его дверь; его всё ещё опухшее лицо выглядело жалким: «Гэгэ…»

Си Лэн не дрогнул, его отношение не изменилось: «Что случилось?»

«Я…» Жун Синъи вошёл, немного помедлив, а затем, не в силах продолжать притворяться, прямо сказал: «Я больше не хочу жить в общежитии».

Однако, к его удивлению, казалось бы, упрямый и неразумный опекун с готовностью согласился: «Хорошо».

Жун Синъи был ошеломлен: «…Ты даже не собираешься спросить почему?»

«Разве ты не говорил, что твои соседи по комнате храпят?» Си Лэн вспомнил все свои выдуманные оправдания. «А потом ты ещё жаловался на их вонючие ноги».

«Это правда!» Жун Синъи надул щеки. «Значит, со следующей недели я смогу жить дома?»

"Хорошо."

«…»

Это было слишком просто, не правда ли?

Речь о просьбе отпустить его на шоу на выживание чуть не выскользнула из его уст, но Жун Синъи поспешно проглотил ее, чувствуя, как у него сжимается горло.

Забудь об этом, осталось еще два месяца, он сможет поднять этот вопрос позже.

«Спасибо, ге! Спокойной ночи~»

«Ммм-хмм».

Неожиданно для себя оказалось, что больше всех от перехода Жун Синъи в дневную школу пострадал его сосед.

Поскольку Жун Синъи каждый вечер оставался дома, соседу, который также был знаменитостью и его кумиром, было не так удобно навещать его.

Так продолжалось до выходных, пока Жун Синъи не уехал к своей матери.

Выяснить это было очень просто: Мин Чжи нужно было всего лишь спросить своего соседа, собирается ли он сегодня в полдень готовить еду или обедать вне дома.

Си Лэн сказал, что в десять у него был завтрак, но он еще не голоден и собирается поесть днем.

Только одинокие люди, живущие одни, имеют привычку питаться дважды в день.

Мин Чжи остался очень доволен.

Серьёзная тема на этом закончилась, и Мин Чжи внезапно отправила случайное сообщение:

Чжэнчжу (Идол): 【Я хочу положить свои штаны в холодильник, как и ты】

Лэнг: 【Никто не кладет штаны в холодильник】

Первое — бессмыслица, второе — серьёзное его поправление.

Но первый упорствовал, разговаривая сам с собой.

Чжэнчжу: 【Нет, я хочу положить свои штаны в холодильник, как и ты】

Чжэнчжу: 【Чтобы они стали холодными штанами】

Чжэнчжу: 【Хахахаха】

Ленг: 【…】

Чжэнчжу: 【Я действительно хочу увидеть твоё безмолвное выражение лица, но, к сожалению, меня там нет】

Он даже казался немного раскаивающимся.

Наконец, возвращаясь к основной теме,

Чжэнчжу: 【Сначала поешь, сегодня вечером я принесу тебе вкусную еду】

Си Лэн ответил: «Хорошо».

Он был немногословен, но всегда первым заканчивал разговор.

Мин Чжи, думая, что больше нечего сказать, нажал на абстрактный рисунок на фотографии профиля Си Лэна.

Новое уведомление подняло наверх сообщение Си Лэна.

Мин Чжи улыбнулся и с довольным видом убрал телефон.

Недавно он присоединился к съемкам криминального фильма в роли второго плана с ограниченным экранным временем, но сложным персонажем, морально неоднозначной и сложной личностью, со множеством опасных сцен погонь и драк.

В восемь часов вечера он пришел к двери Си Лэна с едой на вынос из популярного ресторана неподалеку от съемочной площадки.

Как и хозяин дома, он передал Си Лэну пластиковый пакет, естественно переобулся и вошел, а затем нагло попросил: «Принеси немного алкоголя».

Си Лэн подошел к холодильнику и, как раз собираясь спросить, чего он хочет, обернулся и увидел в нескольких дюймах от себя красивое лицо.

Мин Чжи бесшумно подкрался к нему сзади.

Мышцы его рук мгновенно напряглись, пальцы, сжимавшие бутылку, слегка напряглись, но только выражение лица и тон остались спокойными, когда он спросил: «…Что случилось?»

Мин Чжи не стал брать спиртное, а вместо этого заглянул в холодильник: «Проверяю, не спрятал ли ты там штаны».

Си Лэн беспомощно вздохнул: «…Ты уже закончил с этим?»

«Понял», — усмехнулся Мин Чжи. «Я видел, как ты потерял дар речи».

Си Лэн лишился дара речи, непреднамеренно добавив еще один смайлик, означающий «молчание».

В Пекине был октябрь, времена года менялись, температура была невысокой, но отопление включат только через месяц.

Си Лэн закрыл все окна, чтобы сохранить тепло. После горячего ужина и выпивки ему стало тепло во всем теле.

Мин Чжи тоже снял куртку.

Под его прохладной кожаной курткой неожиданно оказалась рубашка с короткими рукавами, обе руки которой были открыты, из-за чего возникли опасения, что он может простудиться.

Си Лэн взглянул, затем его взгляд задержался.

"Что?"

Минь Чжи поднял руку, повернув локоть, догадавшись, что Си Лэн смотрит на синяк. Он, пострадавший, проявил удивительное безразличие: «Сегодня я упал с крыши».

Си Лэн замер: «…Крыша?»

Неужели к этому стоило относиться так легкомысленно?

Си Лэн нахмурился еще сильнее, ему хотелось что-то сказать, но он остановил себя.

Мин Чжи взглянул на него, выражение его лица стало веселым: «Ешь больше».

Лицо Си Лэна стало серьезным, аппетит у него пропал, взгляд постоянно был устремлен в сторону беззаботного человека.

Минь Чжи, зная, когда следует остановиться, снова показал ему свой локоть, спрашивая: «Хочешь потрогать его?»

Си Лэн осторожно вытянул палец, боясь причинить ему боль.

Затем снова прикоснулся к нему.

Он нахмурился.

Сверху раздался смешок. Си Лэн понял, отодвинул палец и посмотрел на него. Синяк уже стёрся, стал красным и фиолетовым.

Мин Чжи усмехнулся: «Это макияж».

Си Лэн был возмущен, услышав, как он пробормотал, словно про себя: «Если бы я был действительно ранен, я бы тебе не сказал».

Си Лэн поджал губы: «…Просто ешь свою еду».

Они ужинали до полуночи. Мин Чжи, сославшись на пьянство, отказался уходить, развалившись на диване.

Он также начал пьяно раскрывать секреты, но не свои собственные, предав своего верного маленького поклонника: «Я видел Сяо И внизу, как он попросил своего друга ударить его, и когда тот отказался, он сделал это сам».

Си Лэн не удивился: «Потому что он хочет ездить на работу».

Мин Чжи открыл глаза, на его губах появилась понимающая улыбка: «Это так?»

Он вспомнил, что более важной причиной, вероятно, было присоединение к шоу на выживание «Сияющие парни», верно?

«Ладно». Си Лэн, однако, сменил тему, также упомянув группу «Shining Boys»: «Джексон слышал, что группа «Shining Boys» хочет пригласить тебя стать наставником по вокалу. Тебе не обязательно выступать, просто учи детей».

Сонная дымка в темных глазах Мин Чжи рассеялась, его взгляд стал ясным и пристальным, когда он посмотрел на Си Лэна.

Си Лэн пошёл за пивом с журнального столика, его выдающийся кадык слегка покачивался, когда он запрокинул голову. Через мгновение он пробормотал себе под нос: «Это шоу будет иметь огромный успех, невероятно популярно».

«Ой», — Мин Чжи вдруг нахмурился, слегка сжавшись в комок. «Это из-за алкоголя? Боль вернулась… везде, мышцы, кости».

«Я знаю, что Сяо И притворялся, будто его запугали». Си Лэн, видя драматизм Мин Чжи, невольно улыбнулся. «Но ему всего 15, он несовершеннолетний, а тебе?»

Мин Чжи улыбнулся, и его тон был праведным: «Мне всего 25. Я ведь совершеннолетний, не так ли?»

Си Лэн :«…»

Даже прожив две жизни, Мин Чжи все еще старше его. Кто в это поверит?

Но Мин Чжи, вероятно, был пьян, он был бы более терпим.

Он не заметил, что его собственный взгляд и тон были необычайно мягкими, когда он посмотрел на Мин Чжи и сказал: «Но ты старше меня».

Мин Чжи согласно промычал: «Хм-м, я старше тебя».

Никакого более глубокого смысла эти слова не несли.

Минь Чжи, вероятно, был слишком пьян, чтобы даже здраво мыслить. Когда Си Лэн попытался отправить его домой, он вцепился в диван, не шевелясь.

«Мин Чжи».

«Мин-шэнь».

«Мин Чжи-ге».

Спустя долгое время Мин Чжи наконец слегка приоткрыл глаза, в них читалось изумление.

Си Лэн помахал рукой перед лицом, но реакции не последовало.

«Тебе так нравится спать на диване?»

Мин Чжи снова закрыл глаза, неопределенно напевая: «Мм-хм».

Си Лэн вздохнул и снова позвал его по имени, но ответа не последовало.

Подумав немного, Си Лэн спросил: «Ты вообще знаешь, кто ты?»

Веки Минь Чжи дрогнули, слегка приоткрывшись, когда он взглянул на человека, сидящего перед ним на корточках. Через мгновение он внезапно протянул руку и погладил кудри Си Лэна, улыбнувшись и ответив: «Я Сяо Лэн».

Си Лэн не смог сдержать смешка: «Хм?»

Любопытно, какую еще ерунду мог сказать Мин Чжи.

Однако Мин Чжи лишь пристально посмотрел ему в глаза, его взгляд был ясен и сосредоточен, а слова звучали невероятно отчетливо.

«Я гэгэ Сяо Лэна».

Си Лэн замер.

Через некоторое время Мин Чжи снова спросил: «Хочешь?»

Си Лэн отвел взгляд: «У меня нет гэгэ… Мне он не нужен».

Мин Чжи надавил: «Так ты не хочешь?»

«…» Си Лэн на мгновение замолчал, меняя тему: «Ты пьян».

"Нет."

Эта сцена показалась мне знакомой.

Как в ночь их первого поцелуя на чердаке.

Реальность и воспоминания переплелись. У Си Лэна перехватило дыхание, он снова ощутил давно забытое чувство беспомощности.

«Точно так же, как ты защищаешь и заботишься о Сяо И», — серьезно произнес Мин Чжи, слово за словом, — «я тоже хочу защищать и заботиться о тебе, как гэгэ».

— Но я солгал тебе.

Эти слова то и дело вертелись у него на языке, но Си Лэн с силой проглатывал их, словно осколки стекла, причиняя себе боль.

Горло горело, а грудь наполняло сильное чувство пустоты. Си Лэн вдруг осознал, что давно не курил.

Он вёл себя бунтарски и необузданно, заявляя, что это лишь причудливость художника, но на самом деле его принципы были крепче любых стен. Он не был зависим от сигарет и алкоголя, у него не было неконтролируемых желаний. Он ненавидел Жун Хайгао, но в то же время видел в нём урок.

Поскольку в его жилах текла половина крови этого человека, он испытывал особый страх, боялся стать тем, кто находится под контролем своих  желаний.

И вот, он взглянул на полусонного Мин Чжи, немного подумав, все-таки взял сигареты и зажигалку и вышел на балкон.

Он выкурил полпачки за один раз.

Если ложь рано или поздно должна была раскрыться, то чем скорее, тем лучше. Добровольное признание было лучше, чем быть вынужденным признаться.

Но он обнаружил, что не может этого сделать. С каждым днём он становился всё менее и менее способным на это. Как медленно сдувающийся воздушный шарик.

Оставив Мин Чжи в гостиной, он поднялся наверх один, запер дверь и включил музыку.

Но он не мог успокоиться, его сердце билось в смятении, гораздо более сильном, чем любой кошмар.

…

Мин Чжи на диване, естественно, не спал.

Он увидел, как Си Лэн отлучился из гостиной, вышел на балкон покурить, вернулся, чтобы накрыть его одеялом, а затем поднялся наверх.

Поднялся наверх.

Поднялся наверх?

И не спустился вниз через час.

Мин Чжи резко сел, сонливость его полностью исчезла, он почувствовал невероятное раздражение.

Он вдруг вспомнил, как Жун Синъи вскользь упомянул, что Си Лэн фригиден. Жун Синъи показался ему маленьким мальчишкой, несущим чушь. Неужели это правда?

Ни за что.

Он взглянул на темную лестницу.

Но их отношения действительно зашли в тупик. Он искренне признался, даже дал обещания, сравнимые с предложением руки и сердца, искренние и искренние, но дальше их отношения не продвинулись.

Мин Чжи достал телефон и нашел Джексона в своих контактах WeChat.

Мин: 【Там?】

Мин: 【Я снова предложил себя, я даже был пьян, совершенно без сознания】

Этим «ним» мог быть только Си Лэн, но… было действительно сложно не посмеяться над этим парнем.

Джексон: 【Ты сейчас пьян и без сознания?】

Мин Чжи: 【Для него】

Джексон: 【Хорошо】

Сегодня Цяо Юйсен, похоже, был полон решимости дать трудный отпор.

Эх, и кто его баловал?

Мин Чжи: 【Похоже, твоя личная жизнь в последнее время не очень ладится?】

Джексон: 【Отвали】

В тот момент, когда Цяо Юйсэнь отправил сообщение, появился красный восклицательный знак.

Цяо Юсен: «?»

Мин Чжи, по сути, предвидел его гнев и заранее заблокировал его. Но это не означало, что он был по-настоящему зол.

Причина, по которой Мин Чжи жил так свободно на протяжении последних 25 лет, заключалась главным образом в том, что, когда у него не ладилось, он не позволял другим быть счастливыми.

В этот момент Цяо Юйсэнь внезапно понял его принцип и вместо этого отправил ему текстовое сообщение.

【Вы оба лучшие】

Затем заблокировал его в ответ.

Когда ночь сменилась днем, два старых друга по-прежнему значились в черных списках друг у друга.

Мин Чжи положил телефон на стол, одной рукой поддерживая подбородок, а другой слегка постукивая по столу, погрузившись в свои мысли.

В этот момент появилось новое сообщение.

Шиничи: 【Мин Чжи-гэгэ, ты дома? (Ерзание emoji.jpg)】

Сяо И?

Мин Чжи нахмурился, ответил «нет», а затем добавил, что находится в своей студии.

Его студия на самом деле была размером с обычную развлекательную компанию, его собственное королевство, где он правил безраздельно, и только Чжу Минлан осмеливался бросить вызов его власти.

Жун Синъи, который был в десять раз более разговорчив, чем его брат, сначала отправил ему пару милых эмодзи, справляясь о его самочувствии, а затем осторожно спросил, может ли он приехать.

Хм? Легкодоступное решение проблемы тревоги и молчания, вызванных Ленг-Ленгом.

Мин: 【Хорошо】

Мин: 【Я угощу тебя ужином】

Шиничи: 【Не нужен ужин!】

Шиничи: 【(Котёнок идёт.jpg)】

Жун Синъи, взволнованный, прибыл к своему кумиру, где его встретил Чжу Минлан, лично проводивший его наверх. Это была большая честь, но Жун Синъи так нервничал, что споткнулся. Он даже нервно сглотнул, когда Чжу Минлан постучал в дверь.

Чжу Минлан, доставивший человека, был немедленно отпущен: «Вы можете идти».

Чжу Минлан тактично отступил, закрыв за собой дверь.

«Что случилось?» — Мин Чжи сразу перешел к делу.

Жун Синъи с любопытством оглядел его кабинет, затем улыбнулся, на одной щеке появилась ямочка, что, естественно, польстило ему: «Мин Чжи-гэгэ, твоя компания такая большая, ты сегодня выглядишь таким красивым».

Мин Чжи на мгновение замолчал, выражение его лица стало сложным: «Не мог бы ты поделиться этим комплиментом со своим братом?»

Жун Синъи закрыл рот и почесал голову.

Ему показалось, что Мин Чжи в компании не так общительный, как дома. Или, может быть, дело было в том, что раньше брат всегда был рядом, а он впервые оказался наедине с Мин Чжи? Внезапно ему стало неловко.

Мин Чжи, увидев это, пошёл принести ему выпить, изменив тон и мягко заговорив: «Всё в порядке, ты можешь рассказать мне всё, что тебя беспокоит?»

«Н-без проблем…» Жун Синъи поспешно покачал головой. «Это…»

Он сделал два шага к столу Мин Чжи и случайно взглянул на лежащий на нем документ, на котором были отчетливо видны слова «Сияющие мальчики».

Он тихонько произнёс «ах».

Мин Чжи тут же взял документ, на который смотрел, и показал ему его: «Лао Чжу только что принес его».

«Тогда, Мин Чжи-гэгэ, ты решил стать наставником по вокалу для «Сияющих мальчиков»?» Глаза Жун Синъи заблестели. «Очень надеюсь, ты согласишься…»

В этот момент вернулся Чжу Минлан.

Он принес Жун Синъи свежеиспеченное печенье и свежемолотый латте, получив в ответ милую улыбку и «спасибо», думая, что не зря же он забрал и отвез этого ребенка, даже его ворчливый босс теперь казался немного милее.

После минуты удовлетворения Чжу Минлан нерешительно произнес: «Босс…»

«Хм-хм, что такое?» — Минь Чжи поприветствовала их обоих. «Сяо И, подожди минутку, съешь печенье».

Жун Синъи, который еще не был готов, послушно сел и начал есть.

Неожиданно слова Чжу Минлана оказались теми же.

«Босс», - вздохнул Чжу Минлан, - «сегодня последний день, по поводу этого громкого предложения о наставничестве, можете ли вы дать мне определенный ответ?»

Надутые щеки Жун Синъи сдулись, уши навострились.

Однако Мин Чжи был равнодушен, его тон был саркастическим: «Они приглашают меня стать наставником и ставят мне ультиматум?»

«Нет-нет, просто съёмки вот-вот начнутся», — попытался его урезонить Чжу Минлан. «Они не могут искать кого-то другого, пока ты официально не откажешься».

Жун Синъи молча кивнул в знак согласия.

«Прекрати. Разве они не выбирают между мной и Мэн Хуайчжи?» Минь Чжи невозмутимо смотрел на него. Он слишком хорошо знал тактику Чжу Минлана и многозначительно спросил: «Мэн Хуайчжи официально отказался?»

Чжу Минлан много раз усмехнулся, его пухлое лицо стало ещё круглее, а потом, спустя какое-то время, сказал: «Знаешь, его стиль не подходит „Shining Boys“, это был просто запасной план. Посмотрите на их наставников по рэпу и танцам, все такие драматичные, обязательно возникнут споры. Мэн Хуайчжи для этого не подходит».

Жун Синъи, слушавший их рядом, слегка нахмурился: ему действительно очень нравились песни Мэн Хуай Чжи.

Мин Чжи: «Ближе к делу».

Чжу Минлан вздохнул, сдаваясь: «Он женат, ему нужно сопровождать мужа на международные соревнования, иначе почему бы команда программы была так настойчива на тебе?»

Он потерял дар речи.

Он ненавидел Мэн Хуайчжи, что он за человек, если хочет, чтобы весь мир узнал о его жене?

«…»

Нелепый.

Почему этот парень снова разозлился?

В этот момент Жун Синъи тоже подошел, чтобы уговорить его: «Минь Чжи-гэгэ, пожалуйста, согласись!»

Минь Чжи, взглянув на черты его лица, необъяснимо напоминавшие черты Си Лэна, вдруг крикнул Чжу Минлану, который удрученно собирался уходить: «Хорошо, я соглашусь».

"Действительно!?"

«Спросите еще раз — и ответ будет «нет».

«…»

Сегодня Жун Синъи выбрал идеальное время: он стал свидетелем того, как его кумир подписал контракт на участие в шоу на выживание, о котором он мечтал! Он не мог быть счастливее, его прежние тревоги полностью забылись.

«Мин Чжи-гэгэ, вообще-то я…»

«Ты прошёл прослушивание», — перебил его Мин Чжи. «Я знаю».

Жун Синъи на несколько секунд застыл в шоке: «Ты... ты знаешь...»

Вот это было здорово.

«Пообещай мне, что сохранишь это в тайне от моего брата, хорошо? Дело вот в чём…»

Официальная трансляция «Shining Boys» была запланирована на конец этого года, но закрытый тренировочный лагерь для стажеров начался гораздо раньше, почти за месяц. Он включал в себя профессиональную подготовку, съемки ознакомительных видеороликов, заселение в общежитие, запись первого выступления на сцене, распределение по командам, репетицию заглавной песни…

Жун Синъи планировал поручить маме взять отпуск, скрывая это от Си Лэна как можно дольше, поставив его перед фактом. Если бы он не выбыл в первом раунде, доказав своё мастерство, Си Лэн, вероятно, не заставил бы его уйти.

Выжидающие глаза Жун Синъи увлажнились, его длинные и густые ресницы делали его похожим на жалкое маленькое животное, но выражение лица Минь Чжи было серьезным, а его суровое поведение еще больше напоминало поведение его брата.

«Чем я могу тебе помочь? Думаешь, ты сможешь это скрыть?»

Жун Синъи лишился дара речи: «Я…»

«Даже если ты скроеш  свой отпуск, все увидят тебя, когда шоу выйдет в эфир».

Словно задумавшись о чем-то, Мин Чжи поднял бровь, и серьезное выражение его лица исчезло.

«Тогда мне придется запретить ему выходить из дома, связываться с внешним миром и даже пользоваться Интернетом — ты хочешь, чтобы я посадил его в тюрьму?»

Глава 57: Подлий характер

Позиция Мин Чжи была ясной и твердой, заставив Жун Синъи рассказать Си Лэну правду.

Жун Синъи не относился к типу людей, хранящих секреты, и его отношения с братом были хорошими, однако этот вопрос сильно беспокоил его, заставляя нервно грызть ногти.

«Мин Чжи-гэгэ, ты не знаешь…»

Мин Чжи поспешно спросил: «Не знаю чего?»

«С самого детства мой отец хотел, чтобы я усердно учился. Он говорил, что только учёба может изменить нашу судьбу». Глаза Жун Синъи блеснули, и он помолчал несколько секунд, прежде чем закончить предложение: «…чтобы мы не закончили так же, как он».

Мин Чжи хотел спросить еще что-то, но Жун Синъи, прежде веселый и жизнерадостный, внезапно поник, как гриб, опустив глаза, и пробормотал: «Последние несколько лет мы почти не виделись, я игнорировал его».

«Забудь, я понял». Наконец, Жун Синъи, похоже, принял решение и спросил: «Хорошо, Минь Чжи-гэгэ, есть ли поблизости хорошие торговые центры? Я хочу купить брату подарок, прежде чем говорить ему».

После долгих раздумий ему в голову пришла лишь неуклюжая идея принести подарок, словно ласка, наносящая визит курице.

Мин Чжи не стал его отговаривать, но у него были другие дела, поэтому он отправил с ним Чжу Минлана.

Знаменитый тренер, обладатель золотой медали, стал нянькой, что стало большой переменой.

Однако как раз в тот момент, когда они оба счастливые возвращались после покупок, как раз перейдя улицу возле главного входа компании, дорогу им преградил потрепанный мужчина средних лет.

Жун Синъи замер, его тело напряглось — инстинктивная реакция на всепоглощающий страх.

Чжу Минлан почувствовал что-то неладное и позвал его.

Жун Синъи вышел из оцепенения и поспешно схватил его за руку: «Чжу шушу, пойдем…»

Но Жун Хайгао уже шагнул вперед: «Жун Синъи!»

Чжу Минлан был озадачен и услышал только, как мужчина позвал Жун Синъи по имени, но его тон был явно враждебным.

Он нахмурился, чувствуя, как в нем просыпаются отцовские инстинкты, когда он заслоняет собой подростка, повернувшись к агрессивному мужчине и спросив: «Кто ты?»

«Кто я?» Черты лица у мужчины были неплохие, но выражение его лица было свирепым и злобным, а улыбка — ещё более свирепой. Он то и дело поглядывал на прячущегося Жун Синъи и медленно произнёс: «Конечно, я его отец».

«…Нет, это не так», — Жун Синъи попытался спрятаться еще сильнее.

Вероятно, этим человеком был отец Жун Синъи, но он определенно не выполнил своих обязанностей отца.

Жун Хайгао был готов к отказу Жун Синъи. Видя, что Чжу Минлан хорошо одет, он вежливо обратился к нему: «Я действительно его отец, подожди, я покажу тебе…»

Жун Хайгао опустил голову, чтобы обыскать карманы. Чжу Минлан воспользовался моментом, достал телефон и отправил сообщение Мин Чжи.

«Вот, посмотри сам», — Жун Хайгао показал ему фотографии на телефоне. «Это он и его брат, а это его свидетельство о рождении, видишь? Он родился недоношенным, провёл какое-то время в инкубаторе, обошёлся мне в десятки тысяч».

«Этот мерзавец даже укусил меня в прошлый раз, а я даже не держал на него зла», — сказал Жун Хайгао с улыбкой. «Спасибо, можете просто отдать его мне».

Чжу Минлан тоже улыбнулся, но теперь его обычно веселое лицо выражало ауру опасности и устрашения.

Улыбка на лице Жун Хайгао постепенно исчезла, когда он услышал вопрос Чжу Минлана: «Что за чушь ты несешь?»

Жун Синъи тоже этого не ожидал, тёплая рука даже погладила его по затылку. Чжу Минлан повернулся к нему, и его тон мгновенно изменился: «Не бойся, Шушу примет тебя обратно».

Жун Хайгао был ошеломлен, а затем взорвался.

«Ты ублюдок! Как ты смеешь!? Это мой сын! Куда ты его тащишь!?»

Ужасающий и жестокий человек мгновенно показал свое истинное лицо, бросившись вперед, чтобы схватить Жун Синъи.

"Остановись"

Позади них раздался глубокий и холодный мужской голос, тихий, но он легко заставил его остановиться.

Чжу Минлан поспешно схватил Жун Синъи и побежал к зданию компании.

Жун Хайгао не погнался за ними, а обернулся, чтобы найти источник голоса. И это была та самая цель, которую он преследовал целый месяц!

По сравнению с Минь Чжи, Жун Синъи был просто неожиданным бонусом.

Он тут же сделал свой выбор, подобострастно подойдя к Мин Чжи: «Большая звезда! Мин Чжи, да? Наконец-то я тебя нашёл, твой администратор – это нечто, судя по внешности, меня бы даже не зарегистрировали».

Брови Мин Чжи слегка нахмурились.

Он уже встречал этого человека раньше.

В последний раз, около съемной квартиры Си Лэна, он держал фотографию подростка Си Лэна, выглядевшего свирепым и агрессивным, как коллектор, и грубо спрашивал, видел ли он человека на фотографии.

Однако, когда он рассказал об этом Си Лэну, тот был скрытен, тонко сменив тему.

В прошлый раз Си Лэна кто-то преследовал у входа на телестанцию, а затем ему внезапно потребовали расторгнуть договор аренды.

И вот теперь он снова встретил этого человека.

Он утверждал, что является отцом Жун Синъи, что, естественно, означало, что он был отцом Си Лэна.

Все странные детали внезапно встали на свои места.

Минь Чжи никогда не видел своего родного отца: тот уже два года как умер, когда его признала семья Цзян. Хотя это было печально, но, по крайней мере, это давало мальчику возможность представить себе надёжного и любящего отца.

А некоторым людям жить было хуже, чем быть мертвым.

Как и этот человек перед ним.

Глаза Мин Чжи были холодны.

Жун Хайгао подобострастно подошёл к нему, потирая руки, и сказал: «Я видел в интернете, что вы с Жун… нет, с Си Лэном, близки. Вы, должно быть, дали ему кучу денег, верно? Не знаю, куда он теперь переехал, наслаждается жизнью, игнорируя меня, своего отца. Что вы об этом думаете?»

Он все говорил и говорил, и Мин Чжи ответил только тремя словами:

"Ну и что?"

Жун Хайгао на несколько секунд потерял дар речи, цокнул языком и, отбросив притворство, прямо сказал: «Вам, наверное, нужно поддерживать хорошие отношения со своими поклонниками, да? Но вы выбрали не того человека…»

Мин Чжи проигнорировал все его односторонние обвинения Си Лэна в холодности, бессердечности и низком характере.

«Он довольно отчужденный».

Простое предложение прервало бессвязную речь Жун Хайгао, его терпение истощилось, и он спросил в последний раз: «Что-нибудь еще?»

Жун Хайгао открыл рот, тщательно обдумывая слова, прежде чем заговорить: «Он сбежал из дома в 17 лет, он тебе об этом рассказывал? Он никому не рассказал, даже младшему брату. Тот плакал несколько дней…»

Мин Чжи слегка замер.

Неудивительно, ведь хотя оба брата явно глубоко заботились друг о друге, между ними также существовала странная дистанция.

Вот в чем была причина.

Жун Хайгао воспользовался своим преимуществом: «Как ты думаешь, этот ребенок вообще человек?»

Однако Мин Чжи опустил глаза и тихо пробормотал: «Должно быть, он чувствует себя очень виноватым».

Семнадцатилетний Си Лэн не мог защитить себя, он знал, что дом — опасное место, и лучшее, что он мог сделать, — это уйти одному. Его брат был слишком юн, и семнадцатилетний юноша не мог взять его с собой, да и вырастить его он не мог.

Насколько Мин Чжи знал, мать Жун Синъи была еще жива, и Жун Синъи часто ходил к ней домой.

Мин Чжи предположил, что если мать Жун Синъи и забрала его с собой, то, вероятно, это произошло после побега Си Лэна. Будучи главной мишенью для насилия, после его смерти женщина могла уйти только вместе с ребёнком.

Мин Чжи почти сразу понял логику Си Лэна: он не ошибался, и он, должно быть, чувствовал себя очень виноватым.

Лицо Мин Чжи потемнело.

Однако Жун Хайгао подумал, что его извращенные слова сработали, и усмехнулся: «Ты тоже так думаешь, не так ли?»

Мин Чжи, не изменив выражения лица, лишь спросил: «Чего ты хочешь?»

«Я видел, что он довольно популярен в интернете. Все говорят, что он холоден снаружи, но тёпл внутри, без конца его хвалят. Если бы его истинное лицо раскрылось, это бы точно разрушило его репутацию, не так ли?» — алчная натура Жун Хайгао постепенно проявилась. «Ты теперь с ним близок, это определённо негативно скажется и на тебе. Я знаю, что вы, знаменитости, заботитесь о своём имидже, и вы ещё и богаты, я не прошу многого…»

Чжу Минлан все еще оправдывался по телефону, когда Си Лэн выбежал, поспешно поймал такси и практически со всех ног побежал к Мин Чжи.

Он не стал оглядываться по сторонам и не успел разобраться с восторженными сотрудниками, просившими автографы. Секретарша проводила его прямо на лифте наверх.

У дверей лифта стоял Мин Чжи, выглядевший спокойным и уравновешенным.

Увидев его, беспокойство Си Лэна уменьшилось вдвое.

Его страх перед открывающимися дверями лифта почти прошёл. Теперь Си Лэн не выказал ни малейшего страха, лишь лёгкую панику: «С Сяо И всё в порядке?»

«Он в моём кабинете, Лао Чжу с ним». Мин Чжи помолчал, а затем сказал: «Этот человек в конференц-зале, хочешь пойти со мной?»

Ресницы Си Лэна дрогнули, и через некоторое время он кивнул: «Хорошо».

Жун Хайгао, увидев, что Мин Чжи вернулся, как и обещал, и даже привел с собой неуловимого Си Лэна, решил, что его план сработал.

Минь Чжи и Си Лэн сели рядом, а затем указали на Жун Хайгао, сидевшего напротив них: «Хочешь что-нибудь ему сказать?»

Жун Хайгао неловко усмехнулся, нервно пытаясь сменить тему: «Нет, ничего. Разве мы уже не говорили? Мы хорошо поговорили, теперь всё в порядке. Мин-цзун, послушай…»

«Что ты ему сказал?»

Си Лэн резко встал, на его обычно бесстрастном лице появилось обеспокоенное выражение.

Жун Хайгао посмотрел на него, улыбаясь: «Просто говоришь о том, как сильно ты похож на меня, твой дорогой отец?»

Лицо Си Лэна слегка побледнело.

«Минь-цзун…» Жун Хайгао продолжал льстить Минь Чжи, потирая руки и явно прося денег, что было слишком хорошо знакомо Си Лэну.

Однако Мин Чжи тоже встал, обошёл вокруг Жун Хайгао и, глядя на него сверху вниз, сказал: «Поскольку тебе больше нечего сказать, уходи».

Улыбка на лице Жун Хайгао медленно исчезла.

Си Лэн поспешно подошел, пытаясь остановить Жун Хайгао прежде, чем тот успеет что-либо сделать.

Как и ожидалось, поведение Жун Хайгао резко изменилось, он агрессивно крикнул на Мин Чжи: «Эй! Ты…»

Желудок Си Лэна сжался от отвращения, а мысль о том, чтобы разделить кровь этого человека, вызывала у него еще большую тошноту.

Как его увидит Мин Чжи?

Более десяти лет он считал Жун Хайгао своим врагом, давно отказавшимся от всяких ожиданий отцовской любви, всегда казавшимся равнодушным и безразличным, но теперь...

Из-за слов и действий Жун Хайгао, из-за его биологического отца, как к нему отнесется Мин Чжи?

Кончики пальцев Си Лэна похолодели.

Он не знал, что делать, и мог лишь попытаться остановить Жун Хайгао. Однако Минь Чжи, словно предвидя это, схватил Жун Хайгао за руку и с силой вывернул её, заставив его вскрикнуть от боли.

«Если я расскажу об этом папарацци, он утащит тебя на дно!!»

«Он мой сын, я знаю его лучше всех, он помешан на деньгах, я попросил лишь немного, а он отказался, даже не позаботившись о своем младшем брате, эгоистичный и бессердечный…»

«Он лжец, тебя обманули! Почему ты такой глупый? Ты настаиваешь на том, чтобы быть дураком, и думаешь, что такой, как он, будет благодарен? Шутка!»

Жун Хайгао, не в силах сопротивляться, прибегнул лишь к угрозам и оскорблениям.

Си Лэн покрылся холодным потом, его горло сжалось.

Мин Чжи, не знавший значения слова «угрозы», был в ярости, но, увидев выражение лица Си Лэна ,подавил свой гнев и медленно разжал кулак.

Этот негодяй пристрастился к азартным играм, характер у него был вспыльчивый, детство двоих детей прошло в темноте и под гнетом насилия.

Даже такой человек, как Си Лэн, все еще находится под сильным влиянием своей детской травмы.

Каким бы праведным ни было дело, он не мог прибегнуть к насилию в присутствии Си Лэна.

И он остановился.

«Я не хочу применять насилие в его присутствии».

Мин Чжи с силой бросил извивающегося мужчину на пол, холодно глядя на него сверху вниз.

«Так что уходи сам».

Поскольку негодяй Жун Хайгао отказался уйти сам, всегда готовые к действиям телохранители Мин Чжи ворвались и вытащили его из здания компании.

В конференц-зале воцарилась тишина.

Си Лэн все еще пребывал в растерянности, его лицо выражало замешательство и недоумение.

Каждое слово Жун Хайгао заставляло его сердце сжиматься, но Мин Чжи, невозмутимый, даже выгнал его, и теперь он спокойно пил воду, как будто ничего не произошло.

Сердце Си Лэна было в смятении. После внутренних переживаний он наконец небрежно спросил: «Ты ведь… не дал ему денег, верно?»

"Конечно, нет."

"…Это хорошо."

Мин Чжи поднял глаза и с улыбкой спросил: «Что, теперь ты беспокоишься о моих деньгах?»

В этих словах было что-то странное, и Си Лэн нахмурился, но не придал этому особого значения.

Думая, что Жун Хайгао все еще его биологический отец, он не был уверен, как судить этого человека перед Минь Чжи, впервые замешкавшись по такому пустяковому поводу, и наконец тактично сказав: «Он — бездонная яма, и он не имеет к тебе никакого отношения».

Слова Жун Хайгао все еще звучали в его голове.

Называя его эгоистичным, бессердечным, лжецом с низшими генами.

Си Лэн потер ткань своих штанов, а затем через некоторое время не удержался и спросил: «Что еще он тебе сказал?»

Мин Чжи, всегда видящая его душу сквозь защиту, улыбнулся и беззаботно сказал: «То есть, доверить тебя моей заботе?»

Си Лэн был ошеломлен, но затем, поняв, что он имел в виду, сказал с беспомощным выражением лица: «Как это возможно?»

Лицо Мин Чжи стало серьёзным: «Он хотел моих денег и всё время говорил о тебе гадости. Я не глупый, я могу судить сам».

Глаза Си Лэна слегка дрогнули.

Минь Чжи, казалось, не обратил на это внимания, цокнул языком и встал, взглянув на стул, на котором сидел Жун Хайгао, и явно раздраженно сказал: «Я собирался дать ему шанс извиниться перед тобой, иначе я бы давно избил его и выгнал».

Глава 58: Титаник

Сердце Си Лэна наполнилось смешанными чувствами.

Все, что принес ему Мин Чжи, находилось за пределами его опыта, и точно так же, как он уже почти приспособился, Мин Чжи дарил ему новые, неописуемые эмоции и переживания.

Он посмотрел на Мин Чжи, и замешательство в его глазах усилилось, словно непроницаемый туман, отделяющий его от этого мира и всех остальных.

Такие красивые карие глаза, словно цветное стекло, прекрасные, но хрупкие.

«Си Лэн».

Наконец, услышав, как он зовёт себя по имени, Си Лэн поднял голову. Лицо мужчины по-прежнему оставалось холодным и отчуждённым, глаза — словно холодные звёзды, серьги и пирсинг в губе — острыми, всё его существо излучало пронзительную ауру.

Но в его взгляде была и неописуемая нежность.

Сердце Си Лэна на мгновение дрогнуло, когда он ответил: «…Хм?»

Мин Чжи заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

«Посмотрим, улучшились ли мои навыки завязывания волос».

Си Лэн прибежал, и его изначально аккуратный хвост распустился, поэтому Мин Чжи развязал его, намереваясь снова завязать.

Си Лэн слегка повернулся, чтобы Мин Чжи, сидевшему позади него, было легче работать.

«Твои волосы стали длиннее?» Мин Чжи быстро заметил перемену: эти кудрявые волосы всё больше походили на волнистые. Чем длиннее они становились, тем чётче становились локоны. Довольно интересно.

«Хм-хм», — Си Лэн позволил Мин Чжи делать всё, что тот захочет. «Я давно их не стриг, теперь они достаточно длинные для конского хвоста».

Каждый раз, когда пальцы Мин Чжи касались кожи вокруг его уха, по его спине пробегала дрожь.

Улучшилось ли мастерство Мин Чжи в завязывании волос или нет, можно сказать сомнительно, но его техника флирта определенно стала более утонченной.

Они оба это знали.

Через некоторое время, всё ещё не завязывая волосы, рука Мин Чжи скользнула сначала к затылку, потом к переду. Даже чёрная водолазка не смогла остановить вторжение, эластичная ткань сдвинулась, и уродливый шрам снова коснулся его.

Он не помнил, сколько раз это случалось, но Си Лэн все равно инстинктивно напрягся, не сопротивляясь.

«Он тоже это сделал?»

«…Ммм-хмм».

Такой широкий и глубокий шрам на таком уязвимом месте.

Если бы он оказался на несколько миллиметров глубже, Си Лэн мог бы умереть, умереть где-то в неизвестном ему месте, еще до того, как они встретились.

Мин Чжи был в ярости.

Тупая боль в груди заставила его вернуться к здравому смыслу, и он сделал глубокий вдох, обняв Си Лэна за плечи и поддерживая его сзади.

Си Лэн почувствовал тяжесть на груди, лёгкое давление. Человек позади него ткнулся носом ему в ухо, беззастенчиво вдыхая его запах.

Было немного неловко. Си Лэн не удержался и сказал: «Мне нужно вернуть Сяо И».

Мин Чжи наотрез отказался: «Лао Чжу сказал, что он спит, не торопись».

Через некоторое время Си Лэн снова тихо пробормотал: «Я действительно то, что он сказал».

Мин Чжи приподнял бровь: «Но я так не думаю».

Си Лэн сказал: «Если ты так не думаешь, это не значит, что это неправда».

«Но ты же сказал, что я главный герой», — небрежно ответил Мин Чжи. «Значит, я устанавливаю правила».

Си Лэн слегка поджал губы, а затем вспомнил об основе своих отношений с Мин Чжи – о лжи о том, что он его фанат. В этот момент его охватило чувство вины, он почти задыхался.

После долгой внутренней борьбы он смог лишь сказать: «Мои слова не имеют значения, не верь мне».

«Тогда разве это не означает...» — нелогично возразил Мин Чжи, — «что ты отличаешься от него».

"Я…"

Его прервал поцелуй в мочку уха.

У Си Лэна перехватило дыхание. Опустив взгляд, он увидел, как его грудь быстро поднимается и опускается, а на ней лежит рука Мин Чжи.

«У тебя есть еще какие-нибудь шрамы?»

"…Нет."

«Но ты только что сказал, чтобы я тебе не верил».

«…»

«Приходи ко мне сегодня вечером, дай-ка я посмотрю, а?»

Звонок Чжу Минлана прозвучал в неподходящее время.

У Жун Синъи сегодня были и занятия, и танцевальная практика, а также тайна предстоящего прослушивания, терзавшая его мысли, уже истощила его, и после того, как он испугался Жун Хайгао, добравшись до безопасного места в кабинете Мин Чжи, он фактически уснул.

Проснувшись, Чжу Минлан немедленно связался со своим начальником.

Мин Чжи: «…»

Чжу Минлан подождал и неожиданно услышал голос Си Лэна: «Хорошо, мы сейчас приедем, спасибо».

Чжу Минлан: «…?»

Си Лэн быстро привел в порядок свои растрепанные волосы, оставив две пряди, чтобы прикрыть уши, и пошел с ним в кабинет Мин Чжи.

Короткие волосы Жун Синъи торчали во все стороны после сна, напоминая естественные кудри, что делало его сходство с Си Лэном еще более очевидным.

Он сонно порылся в бумажном пакете с веерным принтом и достал красиво упакованный клубничный торт.

«Мин Чжи-гэгэ сказал, что тебе нравятся пирожные из этого магазина», — сказал Жун Синъи. «Я купил это на свои карманные деньги, специально для тебя…»

В последний раз, когда Минь Чжи водил Жун Синъи в школу, он скупил все популярные товары из этого магазина, заявив, что они предназначены для детей, но все они оказались в желудке Си Лэна.

Си Лэн нахмурился: «Почему ты вдруг делаешь мне подарок?»

Должна быть причина столь необычного поведения.

"Я…"

Жун Синъи, чья смелость мгновенно испарилась из-за небрежного вопроса брата, почти пожелал снова упасть в обморок, его взгляд инстинктивно обратился к Минь Чжи за помощью.

Мин Чжи, воспользовавшись ситуацией, сказал: «Приходи ко мне сегодня вечером, я тебе расскажу».

Си Лэн: «…»

Жун Синъи, все еще невинно улыбаясь, подыграл: «Тогда ге, йоу, хихи, я смогу немного побыть наедине с Бан Ли!»

В ту ночь, как и было обещано, прибыл Си Лэн.

Он не был уверен, было ли его нынешнее активное поведение продиктовано желанием загладить свою вину.

Он больше не противился близости с Мин Чжи, но он не был человеком, легкомысленно относящимся к отношениям, их неоднозначное взаимодействие, поцелуи и прикосновения уже перешли черту, что-то большее...

Текущая ситуация, основанная на лжи, ощущалась как некая сделка.

Если так будет продолжаться, эти необычные отношения только пойдут по неверному пути и не приведут ни к чему хорошему.

Раздираемый противоречивыми чувствами, Си Лэн замешкался у двери соседа. Нажав на дверной звонок, он внезапно передумал и повернулся, чтобы уйти.

Но на его телефон пришло сообщение.

Чжэнчжу (Идол): 【Пароль *****, заходи сам】

«…»

Мин Чжи услышал дверной звонок, он, вероятно, был занят, Си Лэн лишь тихо вздохнул, ввел пароль и открыл дверь.

Бип—

Вошел Си Лэн, его мысли все еще лихорадочно искали решение.

Гостиная была ярко освещена, повсюду горел свет, но Мин Чжи не было видно.

«Хм?»

Легкое недоумение успокоило его тревогу, и Си Лэн медленно обошел квартиру, высматривая Мин Чжи.

Ни звука.

Он опустил голову, чтобы проверить телефон, и собирался ответить, как вдруг услышал сзади приближающиеся шаги, спускающиеся по лестнице.

Он обернулся, посмотрел вверх и замер.

Мин Чжи спустился по лестнице, вытирая влажные волосы полотенцем, и, приподняв бровь, спросил: «Ты здесь?»

Си Лэн: «…»

Честно говоря, Си Лэн впервые увидел Мин Чжи без серёг. Его внимание полностью приковали эти немного незнакомые уши, довольно бледные, чуть влажные от мокрых волос.

А этот человек был одет в свободный халат, воротник небрежно расстегнут, но, казалось, ничего не замечал и спокойно шел к нему.

Это был не просто намек, это было явное приглашение.

К счастью, Си Лэн, приехавший всего лишь в гости, был одет подобающим образом.

Чёрная водолазка, чёрные брюки и простые очки в чёрной оправе – он был готов выйти в любой момент. Одетый в простое чёрное, он считал свой наряд вполне обыденным.

Но, увидев официально одетого Си Лэна ,шаги Мин Чжи замедлились, его прежняя собранность и легкость исчезли.

Честно,

Разве мужчина в облегающем свитере с высоким воротом не выглядит столь же соблазнительно, как и сексуальная звезда в прозрачном платье?

Осень, обычно ничем не примечательное время года, вдруг приобрела иное очарование.

Си Лэн даже заправил край свитера в штаны.

И последний штрих — очки в черной оправе.

Чем больше он пытался казаться серьезным и равнодушным, тем больше это выходило ему боком, подталкивая его в другую крайность.

Каждый со своими мыслями, они постепенно приближались друг к другу.

«Присаживайся», — первым заговорил Мин Чжи, заставляя себя сохранять спокойствие, сидя на диване.

"…Хорошо."

Си Лэн сел, инстинктивно чувствуя, что лучше не упоминать о халате или о чем-либо, связанном с купанием.

«Ладно, Сяо И», — Си Лэн первым заговорил о том, что его больше всего беспокоило: «Что с ним не так? Зачем он сегодня пришёл к тебе в компанию?»

Длинные ресницы Мин Чжи отбрасывали тени, а его тёмные глаза после умывания стали ярче обычного. Он откинул влажные волосы назад, словно тщательно уложив их влажными, и изредка капли воды стекали по вискам.

Он посмотрел на Си Лэна, особенно на очки в черной оправе, которые он увидел впервые, затем, спустя долгое время, снял полотенце с шеи и продолжил вытирать волосы, говоря: «Он подал заявку на участие в «Сияющих парнях», прошел прослушивание, он должен присоединиться к съемкам в следующем месяце, съемки закрыты на три месяца».

Лицо Си Лэна не выразило удивления: «Я догадался».

Мин Чжи, как и ожидалось, подумал, что Си Лэн не будет мешать брату следовать за своей мечтой, он понимал этого человека лучше, чем своего кровного брата.

Мин Чжи довольно улыбнулся: «Он также пытался убедить меня стать вокальным наставником, я согласился».

«Наставник по вокалу? Это здорово», — улыбнулся Си Лэн. «Это шоу станет хитом, ты станешь ещё популярнее, чем прежде».

В прошлом наставником по вокалу группы «Shining Boys» был музыкальный продюсер, который сам не очень хорошо пел и всегда давал поверхностные советы стажерам. Позже его даже уличили в эксплуатации стажеров, что едва не привело к обвинению программы в его адрес.

Если бы активным наставником был Мин Чжи, это, несомненно, была бы беспроигрышная ситуация для обеих сторон.

Опыт его прошлой жизни дал ему знание о будущем «Сияющих мальчиков», и он также твердо верил в способности и характер Мин Чжи.

«Ладно», — взгляд Мин Чжи упал на портфель, который держал Си Лэн, — «что это?»

Си Лэн дал ему ответ, который тот никогда не мог себе представить.

Молодой человек, одетый во все черное, с поразительно бледной кожей, открыл черную сумку-портфель и, словно учитель, достал оттуда чертежную доску, бумагу, карандаши, канцелярский нож и ластик.

Мин Чжи вдруг почувствовал себя немного неловко в своем мягком халате.

Си Лэн также понимал, что его действия немного абсурдны, но он мог лишь продолжить, серьезно сказав: «Разве ты не хотел нарисовать меня?»

«Поэтому я вызвал частного репетитора домой посреди ночи?»

«Если тебе нравится думать об этом таким образом…»

«…»

Мин Чжи вдруг вспомнил слова Цяо Юйсена.

— Вы оба на высоте.

Он, естественно, не воспринял это всерьёз, думая, что тот просто несёт чушь. И разве Си Лэн из тех, кто рассказывает другим о своих личных делах? Даже он не знал, откуда Цяо Юйсэнь мог знать?

Но.

Мин Чжи опустил глаза и на некоторое время задумался.

Пока Си Лэн снова не заговорил, спросив: «Мы рисуем?»

Мин Чжи сказал: «Я пойду переоденусь».

Си Лэн, естественно, согласился, желая, чтобы он поторопился, и практически вздохнул с облегчением.

Мин Чжи вернулся, переодевшись в простой белый вязаный кардиган, используя простой цвет, чтобы скрыть свое волнение.

Си Лэн прикрепил к деревянной чертежной доске бумагу размером примерно А4, чтобы можно было рисовать, держа ее на коленях.

Минь Чжи пошёл включать отопление, и уже через несколько шагов на его свежевымытой спине выступил тонкий слой пота. Он снял кардиган, оставив только футболку.

Свитер Си Лэна было нелегко снять, но, к счастью, он не боялся жары.

Си Лэн протянул приготовленные художественные принадлежности: «Ты хочешь ,чтобы я встал или…»

«Просто ложись », — Мин Чжи отступил назад и предложил ему диван.

Си Лэн лишь сел, решив, что «лежать» — это преувеличение. Он переспросил: «Какую позу?»

«Ложись», — повторил Мин Чжи, а затем вдруг спросил что-то совершенно не связанное с темой: «Ты видел «Титаник»?»

В голове Си Лэна тут же возникла классическая сцена из классического фильма, которая как раз была связана с его профессией.

Мужчина и женщина, случайно встретившиеся на круизном лайнере, между ними вспыхнула искра, женщина лежит обнаженной на диване, мужчина рисует ее, их страстное желание, замаскированное искусством, выраженное в романтической и чувственной форме.

Подумав немного, Си Лэн ответил: «…Мм-хм».

«Тогда раздевайся и ложись на диван».

«…»

Си Лэн долго колебался.

Когда Мин Чжи уже думал, что тот непременно откажется, он неожиданно вытащил край свитера из-за пояса.

Затем, с равнодушным лицом, нерешительно спросил: «Могу ли я просто снять рубашку?»

Глава 59: Водолазка и отсутствие рубашки

Чрезмерное сотрудничество Си Лэна может быть способом выразить благодарность или, возможно, способом отсрочить неизбежный конфликт из-за их общего «высшего» статуса.

У Минь Чжи не было времени на раздумья. Раз Си Лэн был готов снять его, он не имел права отказываться.

Не говоря уже о том, что просьба к модели полностью раздеться не была излишней, и художник мог оказаться первым, кто потерял контроль.

Его кадык дернулся, и он услышал свой собственный слегка хриплый голос: «Тогда просто сними рубашку».

Хотя он все еще в водолазке.

Боже мой.

Температура была всего около десяти градусов по Цельсию, но, поскольку отопление работало на полную мощность, Си Лэн, естественно, не стал надевать на себя несколько слоев одежды, чтобы подвергнуть себя пыткам.

Хотя его профессией была живопись, а образ жизни — домоседом, он всегда ценил свой «оборотный капитал», выбирая подработки, которые также служили ему физическими упражнениями, например, стрельбой из лука.

Поэтому его телосложение было не хрупким или худым, а подтянутым и рельефным, его мышцы — поджарыми и рельефными.

Как мужское тело может быть таким сексуальным?

Вот как выглядела «игра с огнем».

Минь Чжи наконец-то смог взять карандаш. Заметив слегка неестественное выражение лица Си Лэна, который притворялся, что занят поиском удобного положения на диване, всё ещё держа в руках очки в чёрной оправе, которые он снял, он сказал:

«Надень очки обратно», — голос Мин Чжи был немного хриплым. «Просто ляг на бок, подложив руку под подушку. Так удобнее. Я рисую медленно».

Си Лэн подчинился.

Он лежал на диване, и к его сексуальности добавлялась легкая доля опьяняющей лени, его длинные вьющиеся волосы, разбросанные по бледной руке, были смертоносны.

Это было похоже на то, как будто он случайно выпил медицинский спирт, пытаясь напиться, 95% чистоты, думая, что он просто пьян и чувствует себя блаженно, но на самом деле умирая, испытывая последний прилив энергии перед концом.

Трудно было описать, что он чувствовал; у него не было слов.

Мин Чжи, воспользовавшись тем, что модель его не видела, что-то беспорядочно чертил на бумаге, притворяясь серьезным и сосредоточенным.

Си Лэн, конечно же, не был таким уж небрежным и беззаботным, каким казался. За две жизни вместе взятые он впервые снял рубашку перед кем-то. Даже одной рубашки было достаточно, чтобы ему стало не по себе, каждый сантиметр кожи казался чужим.

Мин Чжи, сосредоточенный на своем рисунке, вдруг спросил: «Когда ты учился рисовать, ты рисовал обнажённых моделей?»

В его словах, казалось, звучала ревность, но Си Лэн честно ответил: «Да, на первом курсе».

«О», — Мин Чжи выборочно принял его ответ. «Ты сказал, что я не должен верить твоим словам, так что это «нет».

Си Лэн молчал, на его губах играла улыбка. Он быстро скрыл её, взглянул на художника-любителя и вдруг сказал: «Но такой красивой модели, как ты, ещё не было».

«Естественно», — Мин Чжи с готовностью принял комплимент, на его лице появилось самодовольное выражение, и он стал выглядеть еще красивее.

На этот раз Си Лэн не смог сдержать улыбку.

Мин Чжи тут же сказал: «Твое выражение лица изменилось, как мне теперь тебя нарисовать?»

Си Лэн: «…»

Час рисования показался ему долгим, но он был наполнен пустой болтовней, что избавило его от неловкой затянутости.

Си Лэн оделся и привел себя в порядок, прежде чем отправиться смотреть шедевр Мин Чжи.

Сегодня вечером реакция Мин Чжи была замедленной, он вспомнил о необходимости спрятать рисунок только после того, как подошел Си Лэн, но было уже слишком поздно.

Глядя на то, что Мин Чжи рисовал и стирал целый час, он не мог произнести ни слова.

"…Что это?"

Рисунок был настолько абстрактным, что его было почти невозможно узнать.

Минь Чжи, однако, поднял бровь и с улыбкой сказал: «Это старик Дин, он должен мне два шарика. Я сказал, что у него три дня, чтобы вернуть их, он сказал четыре, поэтому я пошёл к нему домой. Три шнитт-лука за три мао и три фэня, кусок тофу за шесть мао и шесть фэней, засахаренный боярышник за семь мао и семь фэней…»

Видя озадаченное выражение лица Си Лэна Мин Чжи объяснил так, словно это была самая очевидная вещь: «Старик Дин, наш учитель рисования научил нас этому в начальной школе».

«…»

Очевидно, абстрактный и комичный «Старик Дин» на рисунке не имел никакого отношения к самой модели, хотя «два шарика» вместо глаз были обведены кружками, возможно, символизируя его очки.

А тело старика Дина, верхняя половина которого была белой, с двумя горизонтально нарисованными пуговицами на груди, нижняя половина, тщательно заштрихованная карандашом и заканчивающаяся двумя линиями, — это были… его ноги?

Си Лэн не был уверен.

Мин Чжи предложил свое художественное объяснение: «Когда ты лежал, твои ноги, сложенные вместе, немного напоминали хвост русалки».

«Но ты покрасил его в черный цвет», — подумал Си Лэн, прибегнув к своим навыкам абстрактного мышления. — «Он больше похож на хвост пингвина».

«Так строго? Кто тебе сказал носить чёрные брюки?» Улыбка коснулась глаз Мин Чжи, его тёмные глаза заискрились весельем, когда он посмотрел на Си Лэна, а затем медленно и мягко произнёс: «Си лаоши».

Си Лэн, чувствуя себя немного неловко, отвел взгляд и спросил: «Тот, кого ты нарисовал в прошлый раз, тоже был Стариком Дином?»

Мин Чжи, притворяясь глубокомысленным, ответил по-английски: «Версия без очков».

Версия без очков.

Но разве старик Дин без очков не был все еще стариком Дином?

Си Лэн онемел, оставив свои внутренние комментарии при себе.

Будучи немногословным человеком, он обычно не был склонен дразнить других, но, столкнувшись с Мин Чжи, он не смог сдержаться.

Мин Чжи внезапно протянул руку и коснулся старомодных очков в черной оправе на переносице, повторив: «Версия без очков».

Си Лэн замер, а затем почувствовал лёгкость на носу, когда очки, разделявшие их, сняли. Его шею держали, а тело неудержимо наклонялось вперёд, а губы поймал взгляд человека, смотревшего на него снизу вверх.

Пока Мин Чжи рисовал, волосы его высохли естественным образом, а концентрированный запах шампуня оставался на лице Си Лэна при его движениях, оставляя приятный фруктовый аромат.

Поцелуй был легким и коротким, не дав ему достаточно времени, чтобы разглядеть фрукт, прежде чем Мин Чжи отпустил его.

Он вышел из оцепенения, встретившись взглядом с парой непроницаемых темных глаз.

Голос Мин Чжи был хриплым: «Ты сейчас пойдешь домой или…?»

У Си Лэна сжалось горло, и он, естественно, решил пойти домой.

Мин Чжи остался сидеть на стуле для рисования, не провожая его.

Когда дверь тихо закрылась, Мин Чжи встал, отбросил в сторону абстрактного «Старик Дин» и чертежную доску и посмотрел на пустой диван. Образ Си Лэна, лежащего там без рубашки, все еще не выходил у него из головы, словно выжженный на сетчатке глаз.

До этого его импульсы к Си Лэну исходили в основном из сердца, а затем шли из разума, пока сегодня, столкнувшись с этим первобытным, физическим влечением напрямую, он не почувствовал беспокойства и волнения.

Он лег на диван, где только что был Си Лэн, его окутал прохладный и освежающий аромат мяты, воздух был наполнен присутствием Си Лэна.

Он потерся носом о диван, затем наклонился, чтобы привести себя в порядок, его дыхание было тяжелым.

«Ге… гэ?»

Стук в дверь ванной.

Через несколько минут Си Лэн выключил воду, быстро привел себя в порядок, надел пижаму и пошел открывать дверь.

«Почему ты так долго?» — с подозрением спросил Жун Синъи.

Си Лэн, не меняя выражения лица, вытираясь полотенцем, сказал: «Я знаю».

«Что? Знаешь…?» Жун Синъи на мгновение растерялся, затем его глаза расширились, голос задрожал. «Тогда, тогда… могу ли я… попросить отпуск?»

Жун Синъи возбужденно заикался.

«Разве я не говорил, что могу простить тебя за один безрассудный поступок, но только один раз?» — сказал Си Лэн. «Я сдержу обещание, ты можешь присоединиться к шоу на выживание».

"Действительно?"

«Ммм-хмм».

Жун Синъи потер глаза, словно проверяя, не спит ли он.

Сначала Си Лэн хотел погладить его по голове, но, вспомнив, что только что сделала эта рука, остановил себя.

Только сказал: «Удачи».

Жун Хайгао, вернувшись в тот день с пустыми руками от Мин Чжи и увидев его богатство, не захотел так просто сдаваться.

Он не совсем понимал, как работает индустрия развлечений, но знал, что утечка информации может принести прибыль, поэтому он решил разоблачить Си Лэна.

Это было бы идеально. Си Лэн, будучи любителем, приобрёл огромную популярность всего на одном шоу, даже создав кавер-версию с топ-звездой Мин Чжи. Бесчисленные люди наблюдали за ним, ожидая, когда он оступится.

Жун Хайгао впервые опубликовал пост на Weibo, утверждая, что он отец Си Лэна, и раскрывая настоящее имя Си Лэна — Жун Чжао. Кто-то в индустрии наверняка сможет узнать прежнее имя Си Лэна и проверить его заявления.

Он был весьма изобретателен, когда дело касалось использования теневых методов зарабатывания денег.

Вскоре после его публикации на Weibo с ним связался один из аккаунтов маркетологов, который подтвердил отправку фотографий подростка Си Ленга и сразу же попросил его адрес, попросив о личной встрече — классическая сделка «деньги за информацию».

Ничего не подозревая, Жун Хайгао с нетерпением ждал в своей съемной квартире прибытия крупной суммы денег.

Глядя в глазок, можно было увидеть, что стучащийся в дверь человек выглядел утонченным и ученым, с тонким лицом и очками в золотой оправе.

Он открыл дверь, не задумываясь, и подобострастно поприветствовал его: «Входите, пожалуйста, как мне к вам обращаться… гм?»

Однако посетитель был не один: за его спиной стояли трое крепких мужчин в черных костюмах и солнцезащитных очках, выглядевшие как телохранители, и создававшие угрожающую ауру.

Жун Хайгао почувствовал опасность и попытался закрыть дверь, но они уже быстро вошли.

К счастью, молодой человек, возглавлявший группу, выглядел именно так, как и хотел: он улыбался и вежливо представился: «Моя фамилия — Цяо».

Жун Хайгао тут же подобострастно улыбнулся: «Цяо-цзун, Цяо-цзун, приятно познакомиться».

Посетителем был Цяо Юйсэнь.

Он привез сюда на задание трех телохранителей, лично отобранных Мин Чжи.

— После освобождения из списка заблокированных он неожиданно получил это важное задание. Мин Чжи также сказал, что, если он хорошо справится с работой, он может простить ему комментарий «оба топа», который вывел его из себя.

Хех.

Он улыбнулся, не сказав ни слова.

В любом случае ему больше нечего было делать, и для этого ему нужно было только поговорить.

Он запер за собой дверь, поднял взгляд и подал знак трем телохранителям.

Жун Хайгао, все еще фантазировавший о деловой сделке, был застигнут врасплох: трое сильных мужчин схватили его за конечности и быстро привязали к стулу.

Цяо Юйсэнь проигнорировал его крики о помощи и угрозы, включил камеру, тщательно протер стул, а затем, через некоторое время, неторопливо сел напротив него.

Нечистая совесть невероятно чувствительна к опасности, а может, это просто паранойя. Жун Хайгао, обливаясь потом, с раскрасневшимся лицом и шеей, возмущённо воскликнул: «Это похищение! Это незаконно! Я вызову полицию!»

«Шантаж, нападение…» Один из телохранителей, раздраженный его шумом, пнул его, чтобы заставить замолчать, и холодно сказал: «Ты думаешь, мы боимся тюрьмы?»

«В этом нет необходимости», — Цяо Юйсэнь остановил телохранителей, невинно улыбнувшись Жун Хайгао, а затем резко сказал: «Это твой дом, ты пригласил нас. Шушу, если кто-то и похищает кого-то, то это ты должен похитить меня. Я, очевидно, более ценная цель».

Нагло поменялись ролями.

А Жун Хайгао, не в силах возразить, покрыл спину холодным потом.

Как и тот богач, которого он встретил, когда искал Си Лэна, даже если бы это был обычный человек с роскошными часами, он бы всё равно рискнул. Но этот человек, излучающий богатство и власть, мгновенно заставил его съёжиться, не осмеливаясь даже прикоснуться к нему.

То же самое было и с Цяо Юйсеном, стоявшим перед ним.

Он знал, что такой человек действительно может отправить его под суд, а то и в тюрьму.

Чистая совесть никогда не боится ночного стука, но его совесть была тяжко отягощена.

Цяо Юйсэнь остановил телохранителей не из доброты, а чтобы выполнить указания Мин Чжи, сказав Жун Хайгао прямо перед камерой: «Сначала спроси, как он избил своих сыновей, а потом... позаботьтесь о нем».

Выражение лица Жун Хайгао резко изменилось.

Откуда ему было знать? К тому же, избиение жены и детей когда-то было для него обыденностью, такой же обыденностью, как еда и питье; он даже не помнил подробностей. И всё же эти дети до сих пор носят на себе шрамы.

Он молчал, а телохранитель схватил его за запястье и начал его непрерывно выкручивать.

«Ааааааа!!!!»

Жун Хайгао был весь в холодном поту, его крики пронзали воздух.

«Я расскажу… Я расскажу !»

Его рука онемела от боли; он даже не знал, сломана ли она.

Он умолял Цяо Юйсэня: «Обычно я просто пнул их пару раз, может, пару раз кулаком, как мужчина, понимаешь, когда я выхожу из себя, просто чтобы выпустить пар, понимаешь? Я знал свои пределы, мне не пошло бы на пользу нанесение им серьёзных травм…»

Продолжал оправдываться.

Цяо Юйсэнь, улыбаясь, дал указание телохранителям: «Тогда пните его несколько раз, ударьте его несколько раз кулаками, вы сами решаете, насколько сильно. Будет плохо, если он умрет».

То есть избить его до полусмерти.

Жун Хайгао не совсем понимал, о чём идёт речь, но он отчётливо помнил, что сделал со своими сыновьями! Он был в ужасе, и к тому времени, как на него обрушились кулаки и ноги сильных телохранителей, он потерял последний шанс признаться и просить о снисхождении. У него даже не было времени вздохнуть или взмолиться.

Его тело болело, лицо опухло, во рту был привкус крови.

В порыве отчаяния в дверь вдруг настойчиво постучали.

Насилие прекратилось, и глаза Жун Хайгао загорелись. Он крикнул в сторону двери: «Помогите!»

Телохранитель быстро закрыл ему рот.

Цяо Юйсен спокойно пошёл открывать дверь.

На улице стоял мужчина средних лет с угрюмым лицом: «Что за шум? Неужели нельзя спокойно поспать?»

«Мой дядя упал, ничего серьёзного. Извините за беспокойство», — Цяо Юйсэнь мило улыбнулся. «Шушу, здесь, для вас».

Глаза мужчины чуть не вылезли из орбит, когда он увидел несколько стоюаневых купюр, сунутых ему в руку.

«Вот так? В следующий раз будь осторожнее». Мужчина улыбнулся, положив «извинения» в карман, и его отношение к делу полностью изменилось. «Ты такой заботливый племянник, просто позвони мне, если что-нибудь понадобится, я живу этажом ниже».

Цяо Юйсен согласился, как раз когда собирался закрыть дверь,

Жун Хайгао отчаянно боролся за его спиной: «Эй! Подождите! Помогите…»

Прежде чем он успел договорить, его рот снова оказался прикрыт, а глаза беспомощно расширились.

Наблюдая, как закрылась дверь, сосед снизу исчез из виду.

Это было просто абсурдно! Тот парень внизу, он не только видел его раньше, они ещё и крупно поссорились из-за протечки воды, а теперь его так легко подкупить, он закрыл на всё глаза, как будто он слепой!?

Это чувство надежды, то появляющееся, то исчезающее, это чувство беспомощности повергло его в еще более глубокое отчаяние, чем любая физическая боль.

«Пожалуйста, отпустите меня, я знаю, что был неправ…»

Эти слова наконец возымели действие. Цяо Юйсэнь жестом приказал телохранителям остановиться и спросил: «В чём ты не прав?»

«Я…» Жун Хайгао не мог этого сказать.

Цяо Юйсен надавил: «В чем ты не прав?»

Жун Хайгао несколько раз сглотнул и наконец признался: «Я был неправ, мне не следовало их бить, я потерял контроль».

«Ты их просто не ударил». Взгляд Цяо Юйсена стал холодным, его обычная неизменная улыбка исчезла. «Ты чуть не убил Си Лэна».

Услышав это, Жун Хайгао резко отреагировал: «Ты ошибаешься! Это он пытался меня убить ! Он напал на меня с ножом…»

Под холодным и пронзительным взглядом Цяо Юйсена он постепенно успокоился, его глаза нервно забегали по сторонам, он пытался преуменьшить значение своих действий: «Я не думал, это была самооборона, если бы я не схватил нож, он бы ударил меня!»

«Сколько ему было лет? В начальной или средней школе?» — Цяо Юйсэнь не принял его оправданий. «Это домашнее насилие и нападение, а жертвами были несовершеннолетние, это как минимум десять лет тюрьмы, хочешь верь, хочешь нет».

Жун Хайгао лишился дара речи.

«Всё, хватит». Цяо Юйсэнь больше не хотел с ним спорить, он взял камеру, просмотрел отснятый материал, длившийся больше часа, и сказал телохранителям: «Давайте покончим с этим».

Жун Хайгао подумал, что его спасение наконец-то пришло.

Но телохранители надели на него маску, погрузив его в темноту. Цяо Юйсэнь тоже перестал говорить.

Через мгновение он ощутил прохладу на шее, и запоздалое покалывание.

Его руки были связаны, он не мог проверить источник боли.

Но он почувствовал, как по его шее стекает жидкость, пропитывая воротник.

По сравнению с реальной угрозой его жизни, порез на шее, предыдущие удары руками и ногами были ничем.

«…Что ты сделал!? Это убийство! Ты попадёшь в тюрьму!»

«Кто тебя убил?» — спокойно спросил Цяо Юйсэнь. «Ты ведь ещё можешь кричать, правда?»

Жун Хайгао запаниковала, отчаянно сопротивляясь и крича: «Вызовите полицию! Я умираю! Тебя похоронят вместе со мной!!»

Цяо Юйсен не ответил.

Жун Хайгао кричал и плакал, его голос постепенно слабел, пока он не впал в полное отчаяние.

Затем к нему вернулось зрение.

Он думал, что попал в ад, но человек перед ним все еще был замаскированным дьяволом.

Цяо Юйсен улыбнулся и напомнил ему: «Почему бы тебе не посмотреть вниз?»

Жун Хайгао на несколько секунд замер, прежде чем отреагировать.

Он увидел на своей груди липкую, неизвестную жидкость, похожую на мучной клейстер, вязкую в тепле, но быстро высыхающую, образующую корки, похожие на кровь, и пачкающую одежду.

Телохранитель любезно развязал ему руку, позволив осмотреть шею, которая, по его мнению, была перерезана.

Порез был неглубоким, но кровотечение остановилось.

Но ощущение, будто я побывал у врат ада, было реальным.

Он все еще неудержимо дрожал, его взгляд был расфокусирован, как будто он был во сне.

Улыбка Цяо Юйсена не изменилась: «Не волнуйся, мне просто нужно тебе кое-что сказать».

Жун Хайгао задрожал еще сильнее, понимая, что этот улыбающийся человек зловещ и хитер, волк в овечьей шкуре!

Цяо Юйсэнь, выглядя немного с отвращением, легонько похлопал его по плечу и сказал: «Не связывайся с теми, с кем не следует связываться».

Сказав это, он выключил камеру, аккуратно убрал ее и сказал трем телохранителям: «Ладно, пойдем».

Глава 60: Нарушение правил

Примерно в то же время, когда Цяо Юйсэнь отправился преподать урок Жун Хайгао, новости о пристрастии Жун Хайгао к азартным играм достигли стола Мин Чжи.

Согласно записям о незаконных займах, его увлечение азартными играми началось шестнадцать лет назад, когда Си Лэну было всего четыре года.

Жун Хайгао владел небольшим супермаркетом, унаследовав приданое своей первой жены, которое он позже потерял вместе с домом. Он переехал в дешёвую квартиру вместе с Си Лэном, арендовав машину, чтобы уговорить другую женщину выйти за него замуж. Меньше чем через год родился Жун Синъи.

Около десяти лет назад ставки Жун Хайгао в азартных играх росли все больше и больше, переходя от маджонга и покера к игровым автоматам и другим видам азартных игр.

Казино, которое он часто посещал, было тем же самым, знакомым местом.

Мин Чжи ранее расследовал деятельность этого казино и обнаружил связи между его инвесторами и компанией, которой руководил его дядя Цзян Цзинсянь.

Благородный человек на людях, преступник в личной жизни — такова была общая черта этих людей. Чем они были богаче, тем жаднее они становились.

Это ничем не отличалось от ненасытных требований Жун Хайгао.

Жун Хайгао усвоил болезненный урок, но уже через несколько дней новости о Си Лэне просочились в интернет.

Именно то же самое сказал Жун Хайгао, когда просил у него денег.

Глядя на встревоженного Чжу Минлана, Мин Чжи спокойно сказал: «Цзян Суннань сделал это».

В течение многих лет Цзян Суннань усердно пытался испортить его репутацию, его главной целью было подорвать его позиции в борьбе за семейное наследство.

Но, к сожалению, старик был опытен, и по сравнению с теми, кто действительно был морально развращен и занимался незаконной деятельностью, его скандалы были всего лишь мелкими дрязгами, незначительными.

Он дал Чжу Минлану дельное указание: «Разберись с этим, сообщи этим маркетинговым агентствам мою позицию, скажи им, чтобы не испытывали судьбу».

Подумав немного, он добавил: «И еще, наша супертема КП…»

Чжу Минлан не мог понять, о чем он думает, и осторожно спросил: «...Выключить его?»

«Нет», — тут же возразил Мин Чжи. «Избавьтесь от этих нарушителей спокойствия, будь то платные тролли или нет, уберите их. Разве это не супертема для шипперства? Разве они не могут соблюдать правила?»

Чжу Минлан: «…»

Профессиональные действия команды Мин Чжи в этой ситуации были быстрыми, бесшумными и своевременными.

Си Лэн все еще просматривал скриншоты вредоносных сообщений, которыми Цяоцяо и Ло Цзяянь поделились в групповом чате, споря от его имени, когда сообщения исчезли.

Си Лэн задумался на мгновение и нашел в списке чата «Чжэнчжу (Идол)».

Он колебался до следующего вечера, а затем отправил сообщение, которое подготовил ранее: 【Ты что-то делал в последнее время?】

Мин Чжи не ответил на его вопрос, но затронул тему, которую никогда бы не смог себе представить.

【Я иду в казино, чтобы увидеть твоего отца. Хочешь пойти со мной?】

Естественно, ему пришлось уйти.

Теперь они были соседями. После того, как Си Лэн ответил «да», Мин Чжи постучал в дверь, и они вместе сели в его машину.

Мин Чжи снова сел за руль. Вместо того чтобы спросить о причине, Си Лэн сначала задал самый насущный вопрос: «Ты собираешься встретиться с ним один?»

Мин Чжи намеренно пошутила: «Ты разве не пойдешь со мной?»

Си Лэн: «…»

Затем Мин Чжи объяснил: «Мои люди уже там, не волнуйся».

Затем Си Лэн спросил о причине.

Мин Чжи лишь коротко ответил: «Увидишь».

За окном высотки и неоновые огни постепенно отступали. Внедорожник доехал до окраины города, до ничем не примечательного курорта, но в его подвале таился целый мир, роскошный и живой, превосходящий даже шумный центр города.

Они вошли через VIP-зал и оказались в помещении, похожем на роскошный гостиничный номер. Мин Чжи указал Си Лэну на потайную дверь, а сам отправился в соседний номер.

Мин Чжи не стал объяснять дальше, и Си Лэн тоже не стал сомневаться в его намерениях. Как только они расстались, Си Лэн обернулся и через большое одностороннее зеркало снова увидел фигуру Мин Чжи.

Он видел, как Жун Хайгао сидит там, в то время как Жун Хайгао ничего не замечал, заметив только приближающегося к нему Минь Чжи.

Они сидели друг напротив друга, между ними стоял карточный стол.

Рядом с ними стоял торговец, в углу — двое телохранителей.

Си Лэн почувствовал лёгкое успокоение: по крайней мере, Минь Чжи не один на один с Жун Хайгао. Но он всё ещё не понимал, что тот задумал сегодня.

«Мин-зонг, ты попросил меня прийти сюда…?»

Голос Жун Хайгао донесся до Си Лэна через громкоговоритель в углу.

Отношение Жун Хайгао к Минь Чжи было по-прежнему почтительным, но с ноткой чего-то странного, похожего на сопротивление или, возможно, страх.

Одна его рука была на перевязи, лицо и шея были покрыты бинтами, в углу глаза все еще был виден синяк.

Итак, Мин Чжи действительно что-то сделал.

Минь Чжи, теперь на удивление спокойный, сказал: «Мы, конечно же, здесь играть в карты. Разве тебе не нужны деньги? Так выиграй их сам».

Жун Хайгао, услышав это, неожиданно замешкался. Он не думал, что Минь Чжи будет с нему терпеливым, но не мог сдержать жадность, бушевавшую в его крови.

Он сглотнул и спросил: «Во что мы играем?»

Мин Чжи сказал: «Я не очень разбираюсь в этих играх, давайте сыграем во что-нибудь простое, в блэкджек».

В тот момент, когда он сказал: «Я, честно говоря, не знаю», глаза Жун Хайгао загорелись. Он попытался сдержать выражение лица, неискренне произнёс: «Всё в порядке, я тоже не очень хорошо это делаю».

«Тогда давай заключим сделку», — Мин Чжи указал на дилера. «Я буду банкиром».

Си Лэн сам не играл в азартные игры, но отлично знал эти азартные игры. В блэкджеке игроки получали один из самых высоких процентов выигрыша — почти 50%, но всё же меньше. Если дилер не жульничал, в долгосрочной перспективе игроки всё равно проигрывали больше, чем выигрывали.

Но всегда находились люди, которые считали себя счастливчиками и думали, что смогут обыграть казино.

Правила блэкджека также были очень простыми и лёгкими для освоения. Достоинства карт на руках суммировались, превышение 21 считалось перебором, а выигрыш присуждался тому, чьё число ближе всего к 21, но не перебор.

Игрок мог либо взять ещё одну карту, либо остановиться. То есть, чем ближе его очко к 21, тем выше риск перебора. Что касается дилера, он должен был взять ещё одну карту, если сумма его очков была меньше 17, и остановиться, если больше 16.

Игра только началась, и Си Лэн не мог не нервничать.

Мин Чжи на самом деле не умел играть, как он и сказал.

Он продолжал просить карты, пока дилер не напомнил ему: «У тебя сумма очков больше 16, больше брать нельзя».

Мин Чжи, казалось, не был обеспокоен: «Ну ладно».

Жун Хайгао подсчитал, что у Мин Чжи на руках максимум 16 или 17 карт, иначе он бы не стал продолжать бить, поэтому он тут же изменил свой план и ударил.

Минь Чжи намеренно спрятал свои карты, даже избегая Си Лэна за стеклом, так что Си Лэн мог видеть только карты Жун Хайгао.

22.

Пытаясь испытать удачу, Ронг Хайгао неожиданно потерпел неудачу.

Дилер переложил его фишки к Мин Чжи. Затем Мин Чжи открыл свои карты – 16.

Так близко! Жун Хайгао был расстроен, его боевой дух разгорелся от этого почти промаха. Он даже крикнул дилеру: «Давай ещё раз, я хочу сделать ставку…»

Он взглянул на Мин Чжи, который действительно не умел играть, и подумал, что раз фишки дал Мин Чжи, то он ничего не потеряет, поэтому поставил половину.

Жун Хайгао был опытным игроком, а Мин Чжи постоянно непреднамеренно раскрывал свои карты, так что Жун Хайгао на самом деле выиграл совсем немного.

Настроение Жун Хайгао поднялось, но он все еще был немного неуверен, поэтому подтвердил: «Могу ли я действительно обменять эти фишки на наличные и забрать их с собой?»

«Да», — сказал Мин Чжи. «Но тебе также придётся вернуть то, что ты потерял. Независимо от того, можешь ты себе это позволить или нет, я заставлю тебя заплатить».

Жун Хайгао вспомнил о трёх телохранителях в прошлый раз и невольно содрогнулся. Он прекрасно знал, какие методы эти люди будут использовать, чтобы заставить его заплатить долги.

«Я даю тебе шанс сделать выбор сейчас», — улыбнулся Мин Чжи. «Хочешь продолжить?»

Если бы Си Лэн знал, что в прошлый раз с Жун Хайгао расправился именно Цяо Юйсэнь, он бы сразу понял, что эти двое играют в хорошего и плохого полицейского.

Ни у кого из них не было добрых намерений, не говоря уже о том, что Цяо Юйсена послал Мин Чжи.

Даже не имея этой информации, он все равно прекрасно понимал, что лучшим ответом было «нет».

Азартные игры приведут только к разорению.

Но сейчас об этом думать не было нужды, самодовольный Жун Хайгао уже дал свой ответ, его лицо раскраснелось от волнения: «Продолжайте, конечно, я хочу продолжать».

Как и ожидалось.

Безнадежно.

Глаза Си Лэна были холодны, он не мог даже смотреть на него, его взгляд переместился на Мин Чжи, который по-прежнему выглядел расслабленным и безразличным.

Однако безразличие Мин Чжи, как любителя, по-видимому, не было связано с его богатством.

"Бац"

В большинстве случаев он предпочитал бить. Си Лэн предположил, что, пока сумма его карт не превышала 16, он инстинктивно бил, не заботясь о том, проиграет он или нет.

Дилер раздал ему карту.

Мин Чжи перевернул его и проверил, наконец позволив Си Лэну увидеть его: это был король, 13.

На этот раз он поставил три четверти своих фишек, и если он проиграет, то будет неприятно. Си Лэн невольно нахмурился.

Кто бы мог подумать, что Мин Чжи, не меняя выражения лица, положит карту обратно, подтолкнет ее к дилеру и спокойно скажет:

«Измени это».

«…?»

«Изменить? Что??»

Жун Хайгао чуть не подпрыгнул со своего места, но телохранители оказались быстрее. Он лишь наблюдал, как Минь Чжи дважды менял свою карточку.

Затем раскрыл свою руку.

Лучшая на данный момент рука Ронга Хайгао — 20, к сожалению, уступила идеальной руке Мин Чжи — 21.

«Ты жульничаешь!» Жун Хайгао сердито указал на Мин Чжи. «Это не считается! Дилер…»

Дилер проигнорировал его обвинения и передвинул фишки.

Перед Мин Чжи уже скопилась небольшая горка фишек.

«Ты согласился поиграть со мной, разве я не спросил, не хочешь ли ты остановиться? А ты отказался». Мин Чжи презрительно посмотрел на него, слабо улыбнувшись.

«Теперь ты не можешь просто уйти, когда захочешь». Мин Чжи подпер подбородок рукой и небрежно сказал: «Разве казино работают не так? Тебе это должно быть знакомо лучше, чем мне. Выигрываешь и хочешь уйти?»

Губы Жун Хайгао задрожали, онемев.

Под пристальным взглядом двух телохранителей ему оставалось лишь продолжать эту нечестную игру.

Наконец, даже небеса не выдержали и послали ему удачу. Его первой картой был туз, что соответствовало 1 или 11. Он удвоил ставку и взял ещё одну карту, неожиданно получив 10, что не только увеличило его очко до 21, но и стало самой старшей комбинацией – блэкджеком.

Это был, несомненно, его самый удачный день за игорным столом!

Мин Чжи напротив него по-прежнему выглядел расслабленным и скучающим, подперев подбородок рукой, а его взгляд блуждал по стеклянной стене.

Он не мог видеть Си Лэна, но через стекло Си Лэн ясно видел дубинку в руке Жун Хайгао.

У Мин Чжи на данный момент было две карты рубашкой вверх и одна открытая карта номиналом 10, он даже не посмотрел на свою вторую карту.

Жун Хайгао намеренно сделал выражение сожаления, как будто у него была больная рука, проверяя его: «На этот раз ты не попадешь?»

«Нет», — небрежно ответил Мин Чжи. «Покажи руку».

Другой картой Мин Чжи, шанс которой составлял один из нескольких десятков, оказался туз.

Блэкджек.

Тот же результат, выигрывает банкир.

Глаза Жун Хайгао расширились от недоверия.

Мин Чжи только что не просил поменять ему карту? Выиграть у него по чистой случайности было для него ещё более разрушительно, чем обман.

«Невозможно! Ты, должно быть, жульничаешь!» — закричал Жун Хайгао, его лицо исказилось. «Ты нарушаешь правила, это не считается!»

Словно услышав веселую шутку, Мин Чжи рассмеялся: «Нарушаешь правила?»

Этот смех не был полностью насмешливым, Си Лэн мог сказать, что он искренне веселился.

Он улыбнулся и сказал Жун Хайгао: «Я — правила, и что?»

Глава 61: Кто любит его

Мин Чжи впервые разыгрывал карты не из помеченной колоды. Ранее ему выпала десятка, и он всё равно настаивал на взятии карты, меняя её, если превышал лимит, — откровенный обман.

Однако вероятность того, что Мин Чжи вытянет десятку, была на удивление высока, но, несмотря на все его попытки, ему так и не удалось получить блэкджек.

Но на этот раз он даже не посмотрел на оставшуюся карту, и оказалось, что это блэкджек, точно такой же, как у Жун Хайгао. Ему невероятно повезло: он выиграл по правилу, согласно которому дилер выигрывает при одинаковой сумме очков, полностью разгромив Жун Хайгао.

Немного подумав, Си Лэн посмотрел на продавца, скрывая выражение его лица за солнцезащитными очками.

Он понял.

Все карты, все карты, которые привели Жун Хайгао в восторг, все карты, которые сбросил Мин Чжи…

Они были преднамеренно организованы дилером по указанию Минь Чжи.

Си Лэн покачал головой и тихонько усмехнулся.

Жун Хайгао уже был повержен, что сэкономило телохранителям немало усилий.

Мин Чжи холодно посмотрел на него сверху вниз, не забыв добавить оскорбление к обиде: «Не забудь заплатить».

Жун Хайгао, с рассеянным взглядом и безжизненным телом, был вытащен телохранителями.

Мин Чжи встал и подошел к стеклянной стене, его сторона которой представляла собой просто зеркало. Си Лэн затаил дыхание, поняв, что взгляд Мин Чжи направлен не на него.

Он его не видел.

Но Мин Чжи всё же подошёл и постучал по стеклу.

Си Лэн наблюдал за ним, а затем, спустя некоторое время, спросил: «Ты меня слышишь?»

К сожалению, Мин Чжи тоже его не слышал, он в одиночестве изучал стекло и все дальше отходил от Си Лэна.

Си Лэн поспешно последовал за ним, не сводя с него глаз.

Мин Чжи постучал еще несколько раз, а затем внезапно приложил ладонь к стеклу.

Си Лэн ничего не понял.

Но он не стал придавать этому особого значения и просто приложил ладонь к стеклу.

Их ладони соприкоснулись, разделенные холодным односторонним зеркалом.

Лишь после того, как Минь Чжи убрал руку, Си Лэн осознал абсурдность своего поступка.

«Я думал, там есть какой-то механизм», — сказал Мин Чжи в пустоту. «Подождите, я сейчас же подойду».

«…»

Снова в машине.

Си Лэн не мог вспомнить, сколько раз он бросал взгляды на человека рядом с собой; его движения были незаметны, но не ускользали от внимания Минь Чжи.

«Почему ты всё время смотришь на меня?»

Немного подумав, Си Лэн сказал: «А что, если тебя сфотографируют в казино? Делать это ради него… оно того не стоит».

«Думаю, оно того стоит», — Мин Чжи небрежно улыбнулся, бросив на него взгляд. Проехав некоторое время, он продолжил: «Не волнуйтесь, со всеми, кого мы встретили по дороге, я уже поговорил».

Си Лэн не успокоился.

Помимо своего деликатного положения как публичной фигуры, Мин Чжи также пользовался поддержкой семьи Цзян, могущественной и влиятельной семьи, между членами которой развернулась ожесточенная борьба за наследство. Его присутствие в казино могло быть истолковано как нечто скандальное.

Даже если Мин Чжи был главным героем этого мира, его участие в его отношениях, недолговечном союзе в качестве пушечного мяса, могло изменить его обычно беззаботную жизнь.

«Это может доставить мне некоторые неприятности», — честно признался Мин Чжи. «Но это не большая проблема, которую мне в конце концов придётся решить, просто это случилось раньше, и это никак не связано с тобой».

Си Лэн посмотрел на него.

Мин Чжи внезапно добавил: «Это не имеет к тебе особого отношения».

Си Лэн сделал паузу: «…Имеет ли это какое-либо отношение ко мне или нет?»

«Я не хочу, чтобы у тебя сложилось впечатление, что я отдалился, поэтому и говорю, что это связано». Мин Чжи даже пошутил: «Немного, но не сильно».

Си Лэн обычно не интересовался личными делами других людей, но Мин Чжи неоднократно подбрасывал ему такие подсказки, и он не мог удержаться, спросив: «Семейные дела?»

Мин Чжи поправил: «Семейные дела Цзяна имеют значение».

В романе не раскрывались подробности семейного происхождения Минь Чжи, предоставлялась лишь ключевая информация.

В основном, роман повествует о конфликте между Минь Чжи и его двоюродным братом Цзян Суннанем, а также о последующем любовном треугольнике. Отец Цзян Суннаня, дядя Минь Чжи, Цзян Цзинсянь, в романе описывается лишь как способный человек, унаследовавший большую часть семейного бизнеса Цзян. Он выполнял всю работу, в то время как Минь Чжи, пользовавшийся расположением деда, просто получал дивиденды и владел множеством объектов недвижимости.

Хотя половина активов семьи Цзян досталась Минь Чжи, по праву она принадлежала ему и его отцу. Цзян Цзинсянь также получил немалую долю, поскольку обладал реальной властью в компании, поэтому распределение было вполне справедливым.

Даже если сюжет изменится, фаворитизм старика по отношению к Минь Чжи будет нелегко переубедить, и Си Лэн, тщательно обдумав ситуацию, решил, что слова Минь Чжи, вероятно, правдивы, и в этом нет ничего страшного.

Визит Мин Чжи в казино для встречи с Жун Хайгао был довольно сдержанным, но все же привлек внимание человека с корыстными мотивами.

Цзян Суннань последние несколько месяцев снимал программу «Квест без ограничений» с Минь Чжи, и Цзян Цзинсянь перезвонил ему, чтобы задать вопросы о взаимоотношениях Минь Чжи и другого гостя, Си Лэна.

Разве они не были просто кумиром и его поклонницей? Возможно, с каким-то обменом выгодами. Цзян Суннань не совсем понимал.

«Этот человек — отец Си Лэна, ты же знаешь, правда?» — Цзян Цзинсянь показал ему фотографии, собранные частным детективом. «Ты даже слил информацию о Си Лэне, чтобы дискредитировать Минь Чжи, чтобы заставить его потратить деньги на замалчивание новостей? Как ты думаешь, как это на него повлияет?»

Цзян Суннань не ответил.

«Но на этот раз ты хорошо справился», — похвалил его Цзян Цзинсянь, проявив редкую для себя мягкость.

Цзян Суннань недоверчиво поднял глаза, на его лице не читалась радость, а лишь глубокая хмурость.

«Он разобрался с негативными комментариями в адрес этого парня, это пустяки, в конце концов, он должен защищать своего поклонника. Но это еще не все…» — Цзян Цзинсянь все больше возбуждался, его мягкая маска постепенно трескалась, и он выпалил: «Мин Чжи даже помог ему справиться с отцом, страдающим от игровой зависимости. Публичная личность, идет в казино со своей любовницей, какая наглость!»

Нахмуренное лицо Цзян Суннаня стало еще более хмурым, когда он услышал это, и он не смог удержаться от вопроса: «…Казино?»

Выражение лица Цзян Цзинсяня слегка изменилось: «Вам не стоит беспокоиться по этому поводу».

«Папа, — продолжал Цзян Суннань, — он пошел в казино? Откуда ты знаешь?»

У Цзян Суннаня были связи с несколькими папарацци-агентствами, но даже эти вездесущие люди не сообщали ему столь сенсационные новости.

Цзян Цзинсянь никогда особо не интересовался личной жизнью Минь Чжи, и его действия по дискредитации и нападкам на Минь Чжи встречали презрение.

«Заткнись». Взгляд Цзян Цзинсяня помрачнел, голос его понизился, и он предупредил: «Не спрашивай о том, о чём не следует спрашивать».

«…Да, отец». Цзян Суннань опустил голову.

В семье Цзян все питали симпатию к Минь Чжи, даже его строгий отец был к нему добр и нежен, словно заботливый дядя.

Хотя он и знал, что это всего лишь маска, он никогда не получал даже этой фальшивой привязанности.

До сегодняшнего дня, до этого момента. Цзян Цзинсянь, только что отчитавший его за переступку, теперь мягко спросил: «Минь Чжи действительно любит мужчин?»

Любовь старика к Минь Чжи объяснялась лишь смертью сына. Он позволил ему сохранить фамилию матери, но никогда не стал бы потакать ему до такой степени, чтобы лишить его родословной. Или, скорее, зная своего отца, Цзян Цзинсянь понимал, что тот ждет, когда Минь Чжи родит ему правнука, который вернет себе фамилию Цзян.

Цзян Суннань был ошеломлен этим неожиданным вопросом.

Честно говоря, после съемок нескольких эпизодов Цзян Суннань так и не увидел ничего общего между Минь Чжи и Си Лэном. Ни один из них не показался ему похожим на тех гомосексуалов, которых он встречал раньше.

То, что Мин Чжи подавил негативные новости о Си Лэне и позволил пользователям сети сводить их вместе, не было удивительно. Хотя он никогда раньше не использовал подобную маркетинговую тактику, никто не отказался бы от популярности и денег, особенно учитывая невероятную привлекательность Си Лэна и его уникальную личность. Даже он не мог удержаться от того, чтобы не бросать на него еще несколько взглядов, часто раздражаясь и злясь.

Си Лен был особенным, подумал он.

А теперь отец спрашивал его, нравятся ли Минь Чжи мужчины?

Он никогда не рассматривал такой ответ. Он замер, а затем увидел, как отец качает головой, в его глазах читается разочарование.

«Иногда я действительно задумываюсь, ты действительно мой сын или сын Цзян Цышао?»

Цзян Цышао был покойным отцом Минь Чжи, дядей Цзяна Суннаня, никчемным вторым сыном семьи Цзян, избалованным, несмотря на свою бесполезность.

На лице Цзян Цзинсяня читались разочарование, холод и отвращение.

«Встань на колени».

Цзян Суннань, привыкший к этому, тут же опустился на колени.

Цзян Цзинсянь взял длинный черный кнут, поднял руку и хлестнул им по стоящему на коленях сыну.

Цзян Суннань крепко прикусил губу, не издав ни звука.

Сегодняшнее наказание закончилось раньше обычного. Похоже, бунтарство Минь Чжи его порадовало. Выплеснув свои эмоции, он вновь принял свою строгую и властную отеческую манеру поведения, сказав Цзян Суннаню: «Теперь все идеально, Минь Чжи не только отказывается от фамилии Цзян, но и заводит отношения с мужчиной, так что, вероятно, наследников больше не будет…»

Цзян Суннань слушал, опустив глаза, молча, пока…

«Ты уже не молод, ты так долго в индустрии развлечений, чего ты добился? Лучше жениться и завести детей, доказать свою состоятельность», — сказал Цзян Цзинсянь. «Ты старший внук, твой сын будет старшим правнуком, возможно, единственным — дочь тоже подойдет, я уже старый, у меня нет завышенных ожиданий от молодого поколения, главное — быть милым и послушным».

«Включи свадьбу в планы». Цзян Цзинсянь быстро организовал свадьбу сына. «Я выберу для тебя несколько подходящих девушек, тебе просто нужно будет найти время, чтобы с ними познакомиться».

Цзян Суннань наконец забеспокоился и не смог удержаться, чтобы не крикнуть: «…Папа!»

Но когда эти холодные глаза скользнули по нему, у него перехватило дыхание, слова, которые он хотел сказать, застряли там, и он, почтительно опустив голову, сменил обращение: «Отец».

Цзян Цзинсянь выглядел довольным и кивнул: «Хорошо, тогда можешь возвращаться».

Мин Чжи обычно не встречался ни с кем из семьи Цзян вне работы, но на этот раз инициатором встречи выступил Цзян Суннань.

Он примерно догадался о намерениях Цзян Суннаня и с готовностью согласился.

Цзян Суннань сразу перешел к делу: «Вы с Си Лэном… что между вами происходит?»

Мин Чжи в ответ спросил: «Что, ты всё ещё думаешь о моём веере? Тебе так нравится, когда тебя ругают?»

Хотя Мин Чжи часто подвергался критике в интернете за свои оскорбительные высказывания, когда дело касалось вопросов, непосредственно затрагивающих его интересы, его ответы всегда были тщательными и безупречными.

Он также мог легко вывести из себя тех, кто пытался выведать у него информацию.

Цзян Суннань несколько раз усмехнулся, тонко поддразнивая его: «Он довольно интересный…»

Мин Чжи не стал ходить вокруг да около: «Если хочешь быть с мужчиной, забудь о фамилии Цзян, Цзян Цзинсянь тебя убьёт».

Обменявшись всего несколькими словами, они уже поняли намерения друг друга.

Но Цзян Суннань не мог оставить это без внимания. Он пытался получить информацию, но не мог удержаться и сказал: «Пока я женюсь и подарю ему внука, ему будет все равно на все остальное. В любом случае, в этой индустрии большинство супружеских пар живут своей жизнью, и он не исключение».

«Как угодно». Мин Чжи отпил глоток кофе, затем внезапно изменил тон, посмотрел прямо на Цзян Суннаня и сказал: «Но Си Лэн, даже не думай об этом».

Зрачки Цзян Суннаня сузились. Он неосознанно коснулся пишущей ручки в кармане.

Однако взгляд Мин Чжи ясно показывал, что он в курсе происходящего. Тем не менее, Мин Чжи, казалось, не был обеспокоен, слабо улыбнулся, поставил чашку и недвусмысленно сказал: «Я выйду за него замуж».

Последние несколько дней он тщательно и рационально размышлял. Он уже много лет не работает в музыкальной индустрии, почему же его обида на Мэн Хуай Чжи с каждым днем только усиливалась?

Вероятно, это произошло потому, что Мэн Хуай Чжи был первой знаменитостью высшего уровня, открыто заявившей о своей ориентации, и он обожал демонстрировать свои чувства, почти мечтая сделать татуировку на лбу со словами «женат» и «счастливо и стабильно женат».

Хотя он и не хотел этого признавать, это было правдой: он ревновал, и его самообладание было сломлено.

«Я выйду замуж за Си Лэна». Минь Чжи, добавив свое имя, повторил это еще раз.

Цзян Суннань: «…»

Цзян Суннань: «?»

После шокирующего заявления Мин Чжи, инициатор скандала, подлил масла в огонь: «И он тот, кого ты не сможешь заполучить, даже если захочешь, его внешность, его богатство и наша абсолютная преданность друг другу — это тот вид брака на всю жизнь, о котором можно только мечтать».

Долгое молчание.

Цзян Суннань, с осложненным взглядом, посмотрел на невозмутимого Минь Чжи и нерешительно произнес: «…Ты же знаешь, что я это записываю, верно?»

Мин Чжи по-прежнему оставался равнодушным: «Ну и что?»

Однако Цзян Суннань нахмурился и выразил несогласие.

Он не собирался напоминать Мин Чжи, что их позиции различаются, что он обязательно передаст эту запись отцу, которая в конечном итоге дойдет до их деда.

Спустя долгое время он по-прежнему ничего не говорил, не насмехался и не иронизировал.

«Ты не понимаешь», — беззаботно улыбнулся Мин Чжи, глядя на небо за окном. — «Я даже бросаю вызов судьбе, что мне тогда семья Цзян?»

На следующий день Цзян Цзинсянь с волнением отправился в старый дом семьи Цзян под предлогом визита к своему пожилому отцу.

В ходе беседы он между делом затронул тему отношений Мин Чжи с мужчиной.

«Оба наших ребёнка работают в индустрии развлечений, неужели я не понимаю, как всё устроено?» — Цзян Бинъан, однако, был очень упрям и его было нелегко переубедить. Он не воспринял это всерьёз и вместо этого отчитал старшего сына: «Я слышал, что сейчас популярно создавать ролевые игры, особенно мужские, ты преувеличиваешь…»

Цзян Цзинсянь не имел другого выбора, кроме как рискнуть и прослушать запись, которую ему дал Цзян Суннань. Голос Цзян Суннаня изменился, в то время как голос Минь Чжи, каждое его слово, отчетливо доносилось до ушей старика.

Цзян Цзинсянь наблюдал за изменением выражения лица своего отца, за тем, как росла его уверенность.

Однако его ждал яростный стук трости по полу и резкий крик…

«Встань на колени!»

Сердце Цзян Цзинсяня замерло, тело отреагировало быстрее, чем разум, и он ловко опустился на колени.

У старика были совершенно разные подходы к воспитанию детей. К старшему сыну он применял принцип «пожалеешь розгу — испортишь ребенка», извлек уроки из своего первого опыта воспитания и вырастил способного наследника, в то время как к младшему сыну, Цзян Цышао, он относился с чрезмерной снисходительностью, одаривая его всей своей отцовской любовью.

«Цышао никогда не хотел с тобой соревноваться, да и не смог бы, даже если бы захотел, он умер так рано…» Лицо и шея Цзян Бинъана покраснели от гнева, рука дрожала, когда он держал кнут. «Он его единственный сын, твой собственный племянник! Цзян Цзинсянь!»

Цзян Бинъан был невероятно проницательным человеком, более того, враждебность Цзян Цзинсяня по отношению к Минь Чжи очевидна в этой записи.

Он просто не мог не знать, что Мин Чжи, заявляющий о своем намерении жениться на мужчине, был бунтарем, он просто не мог не знать, что Мин Чжи, будучи знаменитостью, обычно очень осторожен в своих словах, и его нынешняя прямолинейность — явный вызов деду!

Но Цзян Бинъан был настолько предвзят, что тут же встал на сторону Минь Чжи.

«Папа, я просто подумал, что тебе следует это знать». Цзян Цзинсянь, терпя боль, спокойно сказал: «Меня также беспокоит его брак…»

После нескольких ударов плетью гнев Цзян Бинана немного утих.

Но его взгляд, обращенный к старшему сыну, был холодным, словно он смотрел на незнакомца.

«Сначала займись своими собственными проблемами».

Цзян Цзинсянь почувствовал опасность, но на его лице сияла безупречная, нежная улыбка; он выглядел искренне озадаченным и спросил отца: «Папа, этот мальчишка Цзян Суннань снова тебя расстроил?»

«Я говорю о тебе, ты разве не понимаешь?» — тон Цзян Бинана стал еще холоднее. — «Я спрашиваю тебя, неужели семье Цзян чего-то не хватает, я тебе что-то должен? Я позволил тебе управлять компанией, а не использовать ее как игровую фишку. Если это всплывет в СМИ, цена акций рухнет, цепочка капитала разорвется, даже самые крупные и сильные компании могут рухнуть в одночасье! Я всю жизнь тяжело работал, а из-за твоих ошибок я буду похоронен вместе с тобой!»

Лицо Цзян Цзинсяня побледнело, когда он мгновенно понял, что отец знает о его инвестициях в казино. Он попытался объяснить: «Папа, позволь мне объяснить…»

Цзян Бинъан проигнорировал его, ударив тростью: «Убирайся!»

"Папа…!"

Цзян Цзинсяня вытащили наружу телохранители его отца.

Вилла все еще была охвачена смятением. В просторной гостиной, обставленной мебелью из красного дерева, разносилось учащенное дыхание Цзян Бинъана.

Пока он снова не крикнул: «Выходи!»

Мин Чжи спокойно и неторопливо вышел из-за ширмы.

«Использовать своего дядю, чтобы угрожать мне, только из-за этого?» — Цзян Бинъан, свирепо и холодно глядя на Минь Чжи, спросил, не отрывая от него взгляда. — «Хочешь выйти замуж за мужчину?»

Мин Чжи, не дрогнув, встретил его взгляд и прямо сказал: «Верно».

«Ты вообще понимаешь…» — Цзян Бинъан попытался успокоить дыхание, подавить гнев и вразумить его. — «Неспособность продолжить род — величайшее неповиновение! Если ты сейчас передумаешь, я прощу тебе все твои прошлые ошибки и глупости».

«Я очень почтителен к родителям». Мин Чжи даже усмехнулся: «Только не к семье Цзян. Моя фамилия Мин, вы же знаете».

«Мин Чжи!»

«Да, Минь Чжи». Минь Чжи намеренно выделил свое имя, подливая масла в огонь. «Разве вам это совершенно не ясно?»

Слабое сходство с его покойным вторым сыном, содержавшееся в этих холодных и решительных глазах, мгновенно исчезло.

Цзян Бинъан поднял руку.

Предвидя это, Минь Чжи легко удержал пожилого мужчину: «Вы не имеете права меня бить, я не Цзян».

Ожидавшие телохранители бросились вперёд и оттащили Минь Чжи.

«Ты, ты…» — грудь Цзян Бинъяна вздымалась от гнева. — «Посмотри на себя, ты хоть немного похож на своего отца?»

Мин Чжи перестал сопротивляться, посмотрел на него и улыбнулся: «А что, если я не буду сопротивляться?»

Цзян Бинъан был невероятно проницательным и подозрительным.

Мин Чжи вспомнил, что когда ему было восемь лет, он жил с бабушкой, получая минимальные пособия, и их жизнь становилась все труднее. В то время к ним в дверь постучали несколько мужчин в черных костюмах.

Они приходили три раза.

В первый раз, подобно грабителям, они обыскали дом и сделали фотографии, возможно, даже забрав несколько прядей его волос.

Неделю спустя они пришли снова, сообщив его бабушке, что Минь Чжи, возможно, является внуком богатой семьи Цзян, и отвезли его и бабушку в больницу.

В ожидании результатов Минь Чжи и его бабушка остановились в роскошном отеле. В третий раз Цзян Бинъан лично приехал к нему. Через несколько дней его наконец-то забрали в семью Цзян.

Внешность Минь Чжи сочетала в себе лучшие черты его родителей, и, возможно, потому что он тоже был мужчиной, он больше походил на своего отца.

Но чем дольше Цзян Бинъан смотрел на этого непокорного человека перед собой, тем больше чувствовал себя чужим.

Немного поколебавшись, он дал указание подчиненным: «Я ухожу, возьмите его с собой. Лао Чжан, иди ко мне в кабинет… принеси детские волосы Цышао».

Телохранители снова схватили Мин Чжи за руку и бросили его на заднее сиденье машины.

Их целью была частная больница, куда они направлялись по VIP-полосе. В роскошной палате появился врач, которому Цзян Бинъан лично доверял, и под его пристальным взглядом взял у обоих образцы крови и волос.

Цзян Бинъан следил за врачом, контролируя весь процесс проведения теста на отцовство. Еще один образец был отправлен в государственную больницу класса А, что обеспечило двойную страховку.

Когда он обнаружил Минь Чжи более десяти лет назад, он провел четыре или пять тестов на отцовство, проверив образцы волос Минь Чжи, свои собственные и Цзян Цышао. Он также провел анализы на определение группы крови и визуализационные исследования.

Мин Чжи, несомненно, был ребенком Цышао.

Но сегодня, подстрекаемый Мин Чжи, он вдруг вспомнил, что лично не контролировал процесс тестирования, всегда поручая отчеты своим подчиненным.

После того как у него возникли подозрения, все прежнее неповиновение Мин Чжи и его упрямый отказ сменить фамилию теперь казались неопровержимым доказательством.

Возможно, этот непокорный ребенок вовсе не был Цзяном!

Однако он не знал, испытывать ли ему разочарование или облегчение.

—Результаты подтвердили их кровное родство.

Он снова получил тот же результат.

Вернувшись с докладом, Цзян Бинъан, увидев пустую комнату, снова разозлился и закричал на телохранителей, сбившихся в кучу в углу: «Где Минь Чжи?!»

«Э-э…» — с обеспокоенным выражением лица телохранитель осторожно произнес: «Молодой господин кому-то позвонил, настоял на уходе, мы не посмел его остановить».

До объявления результатов телохранители по-прежнему относились к Минь Чжи с уважением, как к молодому господину семьи Цзян. Цзян Бинъан мог лишь выплеснуть свой гнев, бросив отчёт, а не обвиняя их.

Мин Чжи попросил своего помощника привезти машину, велел ему списать сверхурочные, оставил его у входа в больницу и уехал один.

Раньше он, возможно, даже не знал, куда идти. У него было более десятка объектов недвижимости, половина из которых была куплена на собственные деньги, а половина подарена дедом.

И вот, сам того не заметив, он уже мчался по шоссе к Cloudtop One.

Как это ни парадоксально, у него было почти сто миллионов поклонников: одни любили его внешность и талант, другие — его статус и богатство, третьи — кровь, текущую в его жилах, но, похоже, никто не любил его настоящего.

Но.

В его памяти возник образ холодного и безразличного лица Си Лэна, а также его редкая, едва заметная улыбка.

【Дом?】

Мин Чжи отправил сообщение своему соседу-домоседу.

Си Лэн обычно был дома, всегда прямо по соседству, тихий и неторопливый, словно мягкая улитка, запертая в своей квартире.

Однако, задавать этот вопрос было ошибкой, сегодня Си Лэн неожиданно дал отрицательный ответ.

Ленг: 【Не дома, только что вышел. Сяо И скоро снимается в «Сияющих мальчиках», он вернется только через три месяца. Я поведу его и его маму на ужин, вернусь позже.】

Раз, два, три, четыре…

Мин Чжи скучающе тыкал пальцем в экран телефона, считая.

Си Лэн ответил 49 символами, включая знаки препинания, четко объяснив ситуацию и даже сообщив, что вернется домой поздно.

Хех.

Уголки губ Минь Чжи изогнулись вверх.

Ленг: 【Что случилось?】

Си Лэн даже отправил еще одно сообщение.

Хех, теперь 53 символа.

Мин Чжи: 【Где ты едешь?】

Си Лэн ответил названием ресторана, а затем конкретным филиалом, поскольку это была сеть, и в Пекине было пять заведений.

Мин Чжи изменил пункт назначения в навигационной системе, добавив тот же самый адрес.

Следующий красный свет был уже далеко. У него зачесались пальцы, и он снова взял телефон, пролистывая ленту фан-аккаунта Си Лэна «WinterSunshineForZhi».

Он слегка замер.

В последний раз, когда он проверял, сообщений было более десяти тысяч, почему же сейчас их осталось всего несколько десятков?

Легким движением он достиг дна.

Сохранилось лишь несколько постов, самый ранний из которых — карандашный набросок, сделанный Си Лэном, который сейчас служит обоями и заставкой на его телефоне.

Где были предыдущие посты? Большинство из них были вполне обычными, а скриншоты… менее обычных были, зачем Си Лэн их удалял?

Он нахмурился, погруженный в размышления, затем нашел скриншоты и внимательно рассмотрел их один за другим.

Чем дольше он смотрел, тем более незнакомой казалась обстановка.

Эти комментарии, которые так его заинтриговали, что он даже поцеловал своего маленького поклонника… неужели их действительно опубликовал Си Лэн?

Глава 62: Возвращение на круги своя

Си Лэн, Е Нань и Жун Синъи пришли в ресторан и поговорили о последних событиях, но он чувствовал себя неловко, подозревая, что может подойти Минь Чжи.

К счастью, Жун Синъи с восторгом подробно рассказал о своих и своего брата приключениях с соседом. Если бы Минь Чжи появился без приглашения, это не должно было бы слишком шокировать Е Наня.

Е Нань привыкла к бережливости. По сравнению с этим банальным сценарием из фильма «Мой сосед — большая звезда», ее больше волновали практические вопросы.

«В прошлый раз, когда я мельком взглянула на него у входа, он выглядел как очень высококлассный, роскошный комплекс». Уголки глаз и губ Е Нань слегка опустились. «А сосед — знаменитость? Такая известная знаменитость? Тогда… сколько стоит аренда? Сможет ли Сяо Лэн вообще себе это позволить?»

Жун Синъи, привыкший к роскошной двухуровневой квартире, не был смущен, лишь сейчас, после напоминания матери, осознав: «…Это правда. Мы живем там уже больше трех месяцев, верно? Сколько стоит аренда?»

Си Лэн равнодушно заметил: «Не стоит об этом беспокоиться, ешь свою еду».

Когда Жун Синъи впервые посетил Cloudtop One, он заподозрил, что его брат занимается незаконной деятельностью ради заработка. Несколько дней спустя, узнав через Weibo об участии брата в развлекательном шоу, он, подумав, что знаменитости зарабатывают большие деньги, не стал зацикливаться на этом.

Но время летело, а квартира по-прежнему находилась по соседству с квартирой Мин Чжи, в месте, которое даже большинство малоизвестных знаменитостей не могли себе позволить.

Проводив Е Наня, братья вернулись в «Облачный городок».

«Гэ», — наконец заговорил Жун Синъи, словно повзрослев за одну ночь. — «Я знаю, что ты, конечно, можешь позволить себе оплатить аренду за несколько месяцев, но разве не расточительно жить там долгое время? Месяц за месяцем арендной платы, наверное, хватит, чтобы купить квартиру моей мамы, не так ли?»

Си Лэн усмехнулся: «Ты даже не изучал цены на жилье?»

«Мм-м», — энергично кивнул Жун Синъи. «Я скоро уезжаю на съемки, и тебе будет скучно жить одному в такой большой квартире, правда? Меня не будет три месяца!»

«Эй…» Си Лэн слегка растерялся, но на его губах появилась лёгкая улыбка. «Значит, я плачу деньги за то, чтобы снять для тебя большую квартиру? Я ведь и сам справлюсь, верно?»

Жун Синъи притворился, что зевает, и озорно улыбнулся ему.

Такси проезжало мимо перекрестка. Красный свет от рекламного щита растянулся и исказился, падая на бледный, высокий нос Си Лэна.

Он достал телефон, холодный свет экрана отражался в его карих глазах.

Последнее сообщение.

«Чжэнчжу (Идол)» тебя задело.

Мин Чжи всегда тыкал его пальцем после окончания разговора, чтобы его сообщения не затерялись в потоке.

Но на этот раз он неправильно истолковал намерения Минь Чжи, тот не появился в ресторане. Возможно, возникли более срочные дела? Даже если бы ему нечем было заняться, Минь Чжи вряд ли стал бы специально ехать к нему.

Они провели два часа за едой и беседой. Он колебался, размышляя, стоит ли отправить еще одно сообщение, чтобы сообщить об этом Минь Чжи.

Но сообщать обо всем, раскрывать его местонахождение, было бы слишком странно.

«Я всё ещё надеюсь оставаться соседом  с Минь Чжи-гэгэ», — внезапно сказал Жун Синъи. — «Хотя ты сейчас зарабатываешь деньги, индустрия развлечений нестабильна, тебе следует больше копить… разве ты не планируешь купить дом и жениться в будущем? Ну, ничего страшного, если ты не женишься, воспитание детей слишком дорогое, ты можешь просто воспитывать меня… подожди, пока я стану звездой в «Сияющих парнях», у меня будут рекламные контракты, я отплачу тебе вдвойне».

Си Лэн потерял дар речи, не найдя возможности прервать брата и ожидая, когда тот закончит свои мечтания.

«Не волнуйся, аренда очень дешевая». Си Лэн немного подумал, а затем сказал правду: «Хозяин квартиры — это человек, которого ты тоже знаешь».

Жун Синъи наклонил голову.

Си Лэн сказал: «Это квартира Минь Чжи. Он сдал ее нам через друга по сниженной цене. Он даже придумал фальшивого арендодателя, вероятно, чтобы избежать неловкой ситуации».

«…»

Несмотря на то, что Жун Синъи был знаком с Минь Чжи уже довольно давно и они хорошо ладили, он все же с подозрением относился к этому поступку, который выходил далеко за рамки «угождения фанатам».

«Гэ, скажи мне правду, — Жун Синъи посмотрел на безразличное лицо Си Лэна, — ты ведь на самом деле… не продавал свое тело, правда?»

«…Не говори глупостей». Си Лэн попытался возразить, не понимая, насколько нелепо звучат его слова. «Разве Мин Чжи нужно кого-то… покупать?»

К счастью, Жун Синъи этого не заметил, лишь недоуменно воскликнув: «Что?».

Си Лэн поспешно добавил: «В конце концов, мы теперь друзья, и он всегда щедр к своим друзьям. Я подписал договор аренды на год, мы обсудим это, когда истечет срок. Переезд сейчас его расстроит».

Однако Жун Синъи был еще больше обеспокоен, его серьезное выражение лица заставило его понизить голос: «Хотя сейчас вы в хороших отношениях… но он пригласил тебя на шоу именно потому, что ты его поклонник, вы подружились, потом стали соседями, и все ближе и ближе, верно?»

Сердце Си Лэна замерло, когда он понял, что его сестра обеспокоена его переживаниями.

Как и ожидалось, Жун Синъи продолжил: «Если он узнает, что ты лгал ему с самого начала… он выгонит нас?»

Переезд из роскошной квартиры, которая им не принадлежала, не был большой проблемой. Просто…

Жун Синъи нахмурился, прикусил губу и сказал: «Я подумал, что хотя я и застряну в тренировочном лагере на три месяца, по крайней мере, он будет рядом в качестве наставника… Уже так давно прошло, еще несколько месяцев будет достаточно, верно?»

Сердце Си Лена заколотилось, и он быстро закрыл рот Жун Синъи: «Не стоит слишком много об этом думать».

В мире романов поднимать флаги было опасной игрой.

Прежде чем подняться наверх, Си Лэн намеренно свернул с пути, остановился под квартирой Минь Чжи и, посмотрев вверх, заметил, что свет там выключен.

Ещё не дома, наверное, занят работой?

На следующей неделе Жун Синъи уезжает в Наньдао на три месяца для съемок в закрытом режиме. Ему нужно было многое подготовить: взять академический отпуск и попросить учителей задавать ему домашние задания. Два месяца отпуска плюс зимние каникулы — он не мог полностью бросить учебу, иначе бы превратился в идиота.

В последние несколько дней оба брата были очень заняты и так и не увидели своего неуловимого соседа.

В тот день, когда Си Лэн и его семья ужинали вне дома, Минь Чжи, небрежно взглянув на фан-аккаунт Си Лэна в Вейбо, пока ждал на светофоре, почувствовал неладное и внезапно изменил направление, направившись к Чжу Минлану.

Чжу Минлан был озадачен, готовясь поужинать со своей женой и дочерью.

Мин Чжи стоял у двери, не входя, а лишь спрашивая: «Лао Чжу, куда ты дел письма, которые я получил в аэропорту в тот день?»

Чтобы Чжу Минлан не перепутал слова, он особо подчеркнул: «В июне, когда я впервые встретил Си Лэна, я передал вам письмо, которое он мне дал в машине».

За исключением таких случаев, как прямые трансляции в честь дня рождения, Мин Чжи обычно не читал письма, которые ему присылали фанаты. Это также было одним из его замечаний.

Однако, хотя он всегда бездумно поручал сбор писем своему менеджеру и помощнику, он не выбросил ни одного из гор писем, полученных за последние семь лет, большая часть которых хранилась на вилле в пригороде.

Спустя некоторое время Чжу Минлан, всё ещё пытаясь вспомнить: «Это должно быть на вилле Сишань, верно? …Эй, подожди».

Увидев, что Минь Чжи собирается уйти после этих нескольких слов, он поспешно окликнул его.

«Помню, в тот день я получил не так много писем, спасибо тебе за то, что ты исчез», — Чжу Минлан быстро поправил свои слова. — «Наверное, я подумал, что их немного, поэтому поставил их на книжную полку в компании».

Мин Чжи тут же снова повернулся.

"Привет…"

На этот раз Чжу Минлан не смог его остановить. Видя его торопливые и решительные движения, и едва уловимый оттенок… угрозы?

Он остановился, его мысли были полны вопросов, он ждал завтрашней работы.

Проснувшись, Чжу Минлан, как профессиональный менеджер, внезапно осознал происходящее и удивленно воскликнул: «Ах!», чем напугал жену и дочь. Не объясняя ничего, он выбежал наружу.

Мин Чжи уже был в офисе. Этот сложный босс даже не воспользовался комнатой отдыха, а уснул прямо на гостевом диване.

Чжу Минлан не стал его беспокоить, осторожно закрыл дверь и направился к своему захламленному столу, заваленному конвертами и письмами.

Мин Чжи открыл все последние письма от поклонников с книжной полки, разбросав их повсюду. Он вспомнил, что письмо, которое Мин Чжи небрежно передал ему в тот день, было розовым, его прислал Си Лэн, розовое письмо?

Это казалось довольно несовместимым с характером Си Лэна.

Интуиция его руководителя подсказала ему что-то странное. Он посмотрел на спящего на диване Мин Чжи, а затем на письма в его руке.

Розовый конверт и письмо внутри имели одинаковый узор, словно комплект. Он взял письмо.

Как и большинство писем от поклонников, это письмо, состоящее из нескольких сотен слов, выражало восхищение и наилучшие пожелания кумиру в сдержанном, но искреннем тоне.

Подпись: Сяо Нуан.

После просмотра шоу «Unlimited Escape Room» некоторые фанаты сказали, что Си Лэн холоден снаружи, но тёпл внутри, и дали ему прозвище Нуаннуань.

Если бы Си Лэн несколько месяцев назад называл себя Сяо Нуанем, это имело бы смысл?

Однако почерк в этом письме, каждый иероглиф написан аккуратно и тщательно, показался несколько детским и не совсем соответствовал образу Си Лэна.

Чжу Минлан внимательно прочитал содержание.

В основном всё было нормально, как по шаблону, за исключением того, как обращались к Мин Чжи… Моя дорогая малышка?

Хм?

В этот момент по его спине пробежал холодок.

Чжу Минлан медленно обернулся и встретился взглядом с парой холодных, темных глаз.

Чжу Минлан, держа письмо в руках, с сомнением спросил: «…Это… почерк Си Лэна?»

Мин Чжи только что проснулся, его глаза все еще были покрасневшими, а голос слегка хриплым: «Нет».

«Возможно, он доставил это кому-то другому, ведь некоторые фанаты не могут посещать очные мероприятия», — небрежно заметил Чжу Минлан, наблюдатель со стороны. — «Он довольно любезен, это всего лишь небольшая услуга».

«Наверное, у него не хватает денег». Губы Мин Чжи дрогнули, на лице появилось выражение, похожее на веселье: «Как будто ему платят за доставку писем для других».

«Офлайн-мероприятия такие дорогие, ты же знаешь», — вздохнул Чжу Минлан. «Проводить целый день в аэропорту, чтобы заработать небольшую плату за доставку, ему бы лучше устроиться на подработку, там бы заработал больше денег, зачем? Наверное, он просто сделал одолжение».

Мин Чжи спросил: «Тогда как ты думаешь, зачем он поехал в аэропорт, чтобы… ждать меня?»

Разве это был вопрос? Чжу Минлан, не раздумывая, ответил: «Потому что он твой поклонник!»

Возмутительные комментарии поклонниц Си Лэна в его фан-аккаунте в Weibo, которые так его тогда взволновали и даже довели до поцелуя с Си Лэном, теперь лишь заставили его замолчать.

Чжу Минлан почувствовал опасность и попытался найти предлог, чтобы уйти.

«Подожди», — остановил его Мин Чжи.

Чжу Минлан неохотно вернулся, приняв мудрый и опытный вид, и убедительно сказал: «Что случилось? Поссорились? В отношениях так бывает, они делают людей параноиками и иррациональными! Но это уже слишком… Не говори мне, что ты думаешь, будто Си Лэн не твой поклонник? Как такое возможно? Он никак не мог предвидеть твое участие в развлекательном шоу, а раньше он был таким равнодушным, даже не отвечал на мои сообщения, не стоит так уж сильно переживать».

Мин Чжи неосознанно потер большой палец о указательный. Спустя долгое время он наконец произнес: «Разве Ло Цзяянь тоже не мой поклонник? Ты даже рекомендовал его мне».

Чжу Минлан кивнул: «Ну и что?»

«Я спросил его», — сказал Мин Чжи. «Я ему тоже нравился много лет, но Си Лэн начал охотиться за звёздами вместе с ним только в этом году, после своего дебюта».

«Он хотел посетить одно из моих рекламных мероприятий, но его агентство не разрешило. Си Лэн сказал, что он свободен, и он также может сделать для него фотографии. Си Лэн работал почти каждый день и не имел много денег, поэтому Ло Цзяянь, естественно, не хотел его обременять».

Чжу Минлан, слушая, невольно двигал ногами, желая немедленно покинуть этот кабинет, где назревала буря.

Мин Чжи внезапно поднял на него взгляд, его темные глаза были нечитаемы, а серебряные серьги резко блестели.

Спустя долгое время Мин Чжи снова заговорил, его голос был спокойным.

«Чтобы успокоить Ло Цзяяня, он сказал ему, что тоже является моим поклонником».

Чжу Минлан: «…»

Если бы он мог повернуть время вспять, он бы никогда не приехал сюда и не выслушал эту ужасающую историю о любовном треугольнике.

В течение следующих нескольких дней Си Лэн так и не увидел своего соседа, Минь Чжи.

Перед сном он погладил кота, надел куртку, спустился вниз и посмотрел на окна соседнего дома.

Тьма.

Мин Чжи не было дома?

Он нахмурился, открыл телефон, новых сообщений от Мин Чжи не было, этот надоедливый тип вдруг изменился.

И ещё одна странность: арендодатель, «А1», удалил свой аккаунт, и теперь его фотография профиля серая.

Немного подумав, он открыл окно чата с именем «Чжэнчжу (Идол)» и отправил сообщение.

Лен: 【Ты в последнее время очень занят и тебя давно не было дома?】

Как раз когда он собирался убрать телефон и подняться наверх, тот завибрировал у него в руке.

Мин Чжи ответил мгновенно.

Чжэнчжу: 【Мм-хм, остаетесь в компании】

Чжэнчжу: 【Вы везете Сяо И в Наньдао, верно? В каком отеле вы остановитесь?】

Си Лэн ответил, назвав название отеля и время отъезда.

Чжэнчжу: 【Увидимся】

Лен: 【Хорошо】

Разговор закончился, и Си Лэн, держа телефон в руках, стал ждать, сам не понимая, чего именно он ждет.

Через пять минут.

«Чжэнчжу (Идол)» тебя задело.

Два дня спустя Си Лэн лично отвёз Жун Синъи в Наньдао, где в течение трёх месяцев должны были проходить съёмки фильма «Сияющие мальчики».

Для Си Лэна это была первая поездка в тропический регион. На острове было тепло и солнечно, море и небо плавно сливались вдали, а на горизонте виднелись парусные лодки, напоминая ему о его последнем морском путешествии.

Это воспоминание также связано с Минь Чжи.

Его ложь длилась уже почти полгода. Он никак не мог к ней привыкнуть, она была словно бомба замедленного действия, постоянно напоминая ему о своем присутствии всякий раз, когда он расслаблялся.

Они остановились в отеле, который Си Лэн забронировал на ночь. На следующее утро Си Лэн отправил своего все еще плачущего 15-летнего брата в отель, предоставленный съемочной группой программы.

Вернувшись в свой отель, Си Лэн снова остался один.

Вскоре Мин Чжи отправил сообщение с вопросом: «Какой у тебя номер комнаты?»

Они не виделись несколько дней, а завтра Мин Чжи должен был начать съемки, поэтому у него было мало свободного времени, кроме сегодняшнего вечера.

Он назвал номер своей комнаты и спросил: «Ужинаем сегодня вместе?»

Чжэнчжу: 【Хорошо】

Чжэнчжу: 【Давай закажем еду в номер】

Сегодня Мин Чжи не шутил, его сообщения были прямыми и лаконичными, он поддерживал совершенно отстраненный образ.

Но когда прибыл Минь Чжи, Си Лэн с первого взгляда заметил его усталость. Его волосы были уложены, профиль — острый и привлекательный, он, вероятно, даже пользовался консилером, но покрасневшие глаза не ускользнули от внимания Си Лэна.

Си Лэн спросил его: «Ты был занят в последнее время?»

После недолгого молчаливого зрительного контакта Мин Чжи слегка опустил взгляд и согласно промычал.

Си Лэн взял стакан воды. Внезапный, резкий и прямой вопрос Минь Чжи чуть не заставил его подавиться.

«Тебе нравится Ло Цзяян?»

«Кашель…» Си Лэн, не колеблясь, вытер рот и сказал: «Он мне раньше нравился, это нельзя назвать симпатией…»

Он посмотрел на человека, сидящего рядом с ним. Его прежние неуверенные чувства, по сравнению с нынешними, теперь были предельно ясны.

Покачав головой, он снова с большей уверенностью сказал: «Дело было не в симпатии. Просто мне не хватало некоторых качеств, которые меня привлекали».

«Теперь мы просто друзья».

Этот ответ был неожиданным, но вполне разумным.

Сердце Си Лэна бешено колотилось в груди. Спустя долгое время выражение лица Минь Чжи немного смягчилось, и тон его тоже изменился: «Так честно, не боишься, что я рассержусь?»

Си Лэн, однако, неловко потер штанину и почти неслышно вздохнул: «…Я не хочу тебе лгать».

Кто знает, сколько невысказанных слов скрывалось в этом вздохе.

Мин Чжи вдруг улыбнулся и, сменив тему разговора в шутливом тоне, сказал: «Так, я нашел еще несколько скриншотов».

Си Лэн почувствовал неладное и слегка нахмурился, но, увидев обычное жизнерадостное настроение Минь Чжи, не смог удержаться от улыбки: «Какие скриншоты?»

«Я только что понял, что ты удалил свой фан-аккаунт», — сказал Мин Чжи. «К счастью, я уже сделал скриншоты всех улик. Я даже нашел несколько, которые тебе раньше не отправлял».

Си Лэн: «…»

Прежде чем он успел его остановить, Мин Чжи уже начал читать с телефона: «Мин Чжи-геге такой потрясающий…»

Невозможно.

Он специально отфильтровал их по ключевому слову «gege» и удалил все в ту ночь, когда дал Мин Чжи свой фан-аккаунт.

Си Лэн слегка помолчал, а затем с уверенностью произнес: «Я обычно так тебя не называю».

«Мзгг, это же Мин Чжи гэге?» — поддразнил Мин Чжи, изогнув губы в улыбке. «Пропустил несколько, когда удалял?»

«…» Си Лэн глубоко вздохнул, вынужденный признать свою вину за те посты в Вэйбо, «Прекрати читать… когда я давал тебе свой аккаунт, я не ожидал, что ты будешь просматривать все мои старые онлайн-размышления».

«Так не пойдёт».

Мин Чжи быстро спрятал свой телефон.

Затем он продолжил, драматично и с трудом сдерживая эмоции, декламируя: «У меня так сильно болит спина, так мучительно, я вынесу всю эту боль в одиночку, чтобы избавить тебя от этих страданий».

«…………»

Си Лэн бросился вперёд, инстинктивно протянув руку, пытаясь выхватить телефон у Минь Чжи.

Мин Чжи, подготовившись к этому, ловко увернулся от его атаки. Расстояние между ними мгновенно сократилось, и их теплое дыхание смешалось.

Си Лен замер.

Глубокие, темные глаза Мин Чжи смотрели на него, на губах играла игривая улыбка, голос слегка охрип, когда он продолжал читать: «Возможно, я слишком сексуален, я беременею, просто глядя на Мин Чжи-геге…»

Мин Чжи, с неизменным выражением лица, читал возмутительные слова с экрана своего телефона, в то время как Си Лэн, слушатель, быстро менял выражение лица.

«И что теперь?» — спросил Мин Чжи, улыбаясь ему. — «Я уже в твоей комнате».

Даже Си Лэн, переживший столько всего, невольно пробормотал: «Я… Минь Чжи, послушай меня…»

«Что ты говоришь?»

«Это были всего лишь… интернет-ажиотаж… не настоящие».

— Неужели? — улыбнулся Мин Чжи. — Все они?

В улыбке читалась какая-то нечитаемая нотка, и у Си Лэна возникло плохое предчувствие.

Но он не смог воспользоваться этой последней возможностью, остался безмолвным, ожидая продолжения от Минь Чжи и планируя ответить после того, как тот закончит.

Мин Чжи снова улыбнулся.

«Но эти предложения…»

Мин Чжи сделал паузу.

«Я их выдумал».

Глаза Си Лэна расширились, он потерял контроль над выражением лица.

У него ещё было время, он ещё мог объяснить, что не помнит свои старые посты в Weibo, их было слишком много, и вполне понятно, что он не всё помнит.

"Я…"

Но горло у него было словно зажато куском льда, холодное и сдавленное, он не мог произнести ни слова.

Улыбка на губах Мин Чжи исчезла, когда он, слово за словом, спросил: «Что ты хочешь ,чтобы я услышал?»

Он давал ему еще один шанс, но Си Лэн по-прежнему не мог говорить, только смотрел на него.

Этот взгляд, полный противоречий, сожаления, печали, такой сложный и неописуемый, создавал впечатление, будто Си Лэн — жертва, вынужденная оказаться в этой ситуации, обманувшая чьи-то чувства против своей воли.

Мин Чжи снова рассмеялся, но в его глазах читалась холодность.

Си Лэн молчал, его и без того скудный словарный запас был словно наглухо запечатан. За время их общения Си Лэн постепенно раскрылся перед ним, став более разговорчивым. Они были как старые друзья, чувствовали себя комфортно и непринужденно, даже редкие паузы были для них общим удовольствием.

Но теперь все вернулось на круги своя.

«Ха-ха-ха…»

Мин Чжи мог лишь рассмеяться.

Это было абсурдно.

Значит, всё это было ложью?

Си Лэн действительно испытывал чувство вины, намекая на это фразами вроде «не верь мне». Но он, как дурак, всегда брал вину на себя, довольствуясь лишь фальшивой улыбкой в ответ.

Он был таким жадным, таким жалким.

Постепенно его смех утих, а глаза покраснели.

У Си Лэна перехватило дыхание, и он наконец смог произнести: «Ты… всё знаешь?»

«Знаю что?» — самоуничижительно спросил Мин Чжи. — «Знаю, что ты посетил мое офлайн-мероприятие в честь Ло Цзяянь, передал письмо другого человека,три года притворялся, что я тебе нравлюсь, через свой фан-аккаунт, и участвовал со мной в развлекательном шоу только ради денег».

«Или, может быть, ты просто притворяешься недоступным, флиртуешь со мной, чтобы жить в моей квартире, чтобы я добровольно тратил на тебя деньги, поддерживал твоего брата и решал все твои проблемы?»

Мин Чжи замер, его взгляд был холодным, словно он смотрел на незнакомца.

Его обвинения, острые как ножи, следовали одно за другим.

«Ты считаешь, что пошел на огромную жертву?»

«Ты испытываете отвращение? Компромиссы, продажа своего тела…»

«Нет, — поспешно перебил Си Лэн, — дело не в этом».

Но кроме «нет», он не знал, как объяснить.

Мин Чжи остановился, ожидая, что он еще скажет.

Си Лэн впервые возненавидел свой ограниченный словарный запас.

«…Мин Чжи».

Спустя долгое время он произнес лишь эти два слова.

Мин Чжи пришлось его подгонять: «Скажи что-нибудь, Си Лэн».

Си Лэн смотрел на него прямо своими прекрасными карими глазами, ясными и яркими, без тени вины или сожаления, но с искренней серьезностью.

"Мне жаль."

Мне жаль.

Мин Чжи раньше насмехался над банальными фразами в фильмах и сериалах, например: «Если бы „извините“ работало, то какой смысл в полиции?»

Он и представить себе не мог, что сам будет так чувствовать.

Он безрадостно рассмеялся, покачал головой и спросил: «Простить?»

Ресницы Си Ленга задрожали, и он тихо выдавил из себя «мм-хмм».

«Мне очень жаль, ты заслуживаешь лучшего».

Глава 63: Сияющие мальчики

На следующий день состоялась репетиция первого сценического представления мюзикла «Сияющие мальчики».

Жун Синъи так нервничал, что не спал всю ночь и приехал раньше времени.

Си Лэн уже сидел на диване, чем его напугал.

После недолгого молчаливого наблюдения за спиной брата, Жун Синъи осторожно подошёл к нему и тихо позвал: «…Гэ?»

«Ге?»

Си Лэн, казалось, очнулся от оцепенения только тогда, когда перед ним появился Жун Синъи.

Он улыбнулся, встал и сказал: «Готов? Я тебя отвезу».

Однако Жун Синъи нахмурился: «Что случилось? Ты опять не спал?»

У его брата была светлая кожа, поэтому темные круги под глазами были очень заметны, когда он не высыпался.

Было раннее утро, Си Лэн улыбнулся, как только увидел его, это было слишком странно!

Си Лэн ничего не ответил. Жун Синъи снова спросил: «Что случилось? Если тебе плохо, просто отдохни, сегодня всего лишь репетиция, я вернусь вечером».

Си Лэн перестал выдавливать из себя улыбку, одобрительно промычал и снова сел. Как только Жун Синъи подошел к двери, он добавил: «Удачи».

Он пожелал удачи, но выглядел подавленным, словно воздушный шар, спускающий воздух.

Это также повлияло на настроение Жун Синъи, который, незнакомый со студией, беспокоился о своем брате и все время отвлекался.

И он не мог спросить Мин Чжи, его там не было.

Жун Синъи услышал, как кто-то разочарованно вздохнул и пробормотал имя Минь Чжи. Из четырех наставников отсутствовал только он.

Мин Чжи не выпускал новых песен уже три года, но у него по-прежнему было бесчисленное количество поклонников. Три стажёра из компании Huoshu Entertainment выбрали его песни, и их компания наняла профессионального хореографа.

Компания Huoshu Entertainment была крупной развлекательной компанией, а звезды среди этой группы мелких игроков постоянно были окружены лестью, некоторые даже говорили, что все трое обязательно получат оценку 3А (три звезды).

Жун Синъи молча закрыл уши и отправился заниматься в одиночестве.

На следующий день состоялась официальная запись.

88 стажеров расположились на ярусных местах в зрительном зале. Ведущей была актриса Линь Яньран, сияющая даже с минимальным макияжем. Затем один за другим появлялись наставники, и стажеры разразились ликующими возгласами и криками.

Однако Жун Синъи был слишком взволнован, чтобы издать хоть звук, и, как и его брат, спрятался в углу, притворяясь грибом.

Камера несколько раз пронеслась мимо него, пока почти не приблизилась к его лицу. Он удивленно поднял взгляд, и на экране появились его сверкающие глаза цвета персикового цветка и едва заметная ямочка на левой щеке.

Присутствовавшие стажёры наблюдали за своими конкурентами, а сотрудники диспетчерской, привыкшие видеть красивых мужчин и женщин, не могли не восхищаться его лицом.

«Этот парень очень симпатичный».

«Жаль, что у него не очень хорошие навыки, и он всего лишь самостоятельный стажер…»

Первые несколько групп стажеров были никому не известным пушечным мясом. Наставники один за другим принимали болезненные выражения лиц. Спустя полчаса их глаза наконец загорелись.

«Мы из компании Huoshu Entertainment…»

Красивые стажеры по очереди представлялись.

«Huoshu Entertainment». Строгие требования наставницы по танцам Соул скрывались за её очаровательной улыбкой; все знали, что её единственное безобидное качество — это милое лицо. «Тогда я буду предъявлять к тебе очень высокие требования».

Жэнь Сюй, занимающий центральную позицию, вчера услышал от Жун Синъи, как тот мило разговаривал по телефону со своей девушкой, а тот даже огрызался на него, когда тот проходил мимо, поэтому у него сложилось о нем сильное впечатление.

Но его отношение к наставникам было совершенно иным: он уверенно заявил: «Мы вас не разочаруем».

«Хорошо, пожалуйста, начинайте ваше выступление».

С начала записи они получили самую высокую оценку.

Но все четыре наставника были тщательно отобраны командой программы и сами обладали высокой квалификацией. Они по-прежнему откровенно указывали на недостатки новичков, сначала хваля их, а затем критикуя.

"Но-"

С каждым «но» лицо Рен Сюй темнело.

Он ждал, что его наставник по вокалу скажет что-нибудь приятное, но наставником оказался Мин Чжи.

Тишина была для него высшей похвалой.

Он взял микрофон, и его слова были резче, чем у любого из других наставников: «Теперь вы группа, поэтому я буду обращаться к вам вместе. Проще говоря, что касается вокала, моя оценка — F, провал».

Четыре наставника должны были обсудить и выставить оценки вместе, но Мин Чжи начал с самой худшей возможной оценки — «неудовлетворительно». Естественно, все трое были недовольны. Если бы остальные три наставника, чтобы сохранить лицо Мин Чжи, действительно поставили им «неудовлетворительно»…

Жэнь Сюй поспешно схватил микрофон и шагнул вперед: «Мин-лаоши, мне нужно кое-что сказать…»

Мин Чжи поднял бровь, даже не потрудившись взять микрофон, и жестом глаз сказал: «Говори».

Жэнь Сюй ещё больше разозлился и не смог удержаться от ответа: «Вы не выпускали новых песен уже много лет, возможно, вы не знакомы с нынешними трендами. Мы исполняем танцевальную музыку в стиле айдолов, с которой вы, возможно, тоже не очень знакомы. Мы внесли некоторые изменения в вашу песню, повысили тональность, вы это вообще заметили? Как вы можете просто сказать, что мы проваливаемся?»

«Когда ты окажетесь на моем месте, — холодно ответил Минь Чжи, — тогда ты сможешь задать мне этот вопрос».

Эти слова вызвали в зале хор восторженных возгласов.

Мин Чжи, не обращая на них внимания, сказал стажерам на сцене: «Теперь вы можете только спросить: „Почему?“».

Лицо Жэнь Сюй помрачнело, он вынужден был смириться и, изменив слова, спросил: «…Тогда почему?»

«Из-за твоего отношения я не хочу тебе ничего рассказывать». Мин Чжи положил микрофон, даже не взглянув на него.

По залу разнеслись шепотки, на лицо Рен Сюй было почти невыносимо смотреть.

Однако наставница по танцам, Соул, доброжелательно улыбнулась и сказала: «После нашего разговора мы можем поставить тебе только оценку B. Продолжай усердно работать, цзяю».

Двое других его товарищей по команде получили самую низкую оценку — «F». Они выдавили из себя улыбку, поблагодарили наставников и, с мрачными лицами, с унынием покинули сцену.

Мин Чжи лишь мельком взглянул на выражения их лиц, запечатлённые на большом экране, и ничего не сказал.

Просто размышляю вслух, ведь популярность у публики не зависела исключительно от удачи.

Ведущая, Линь Яньран, улыбаясь, попыталась сгладить ситуацию: «Характеристики этих стажеров из Huoshu Entertainment очень похожи на характеры Минь-лаоши в прошлом».

«Ты имеешь в виду…» — Мин Чжи поднял голову и холодно улыбнулся, — «У них нет того, что нужно, чтобы стать звездой первой величины, но есть соответствующий настрой?»

«Ого!»

Еще одна волна шокированных возгласов «ого!» и «черт!» из зала, сопровождаемая непреднамеренными аплодисментами.

Судя по сегодняшним действиям Мин Чжи, он что, планировал сделать популярные темы своим домом?

Съемочная группа, естественно, обожая драматизировать происходящее, направила на него все камеры.

Однако Мин Чжи знал, когда остановиться, и, опустив голову, проверил свои записи.

Режиссер поспешно дал указание оператору приблизить изображение. Время выступления на начальном этапе составляло всего несколько минут, и поскольку одновременно выступало несколько стажеров, комментарии других наставников были краткими, они использовали простые партитуры или просто отмечали галочками и крестиками.

Наставник в рэпе заметил камеру и прикрыл свои записи, не позволяя их снимать.

В любом случае, главной целью оператора был не он, а он продолжал двигаться за спиной Минь Чжи.

Мин Чжи отказался объяснять раскритикованным стажерам причины, но при этом его записи были очень подробными. Он распечатал ноты для каждой песни, по одной для каждого стажера, отметив все фальшивые и нестройные партии.

Ноты для группы Huoshu Entertainment были именно теми, что упоминал Жэнь Сюй, с приподнятой тональностью, покрытыми красными и зелеными метками — зрелище было ужасным.

Честно говоря, режиссер, увидев это, подумал, что иногда говорить правду больнее, чем молчать…

В течение следующих получаса в студии сохранялась напряженная атмосфера. Никто из следующих учеников не произвел особого впечатления, даже добродушная наставница по танцам лишь качала головой.

Мин Чжи совершенно потерял интерес к комментариям. Когда он сталкивался с действительно ужасным вокалом, он снимал наушники на полпути, даже не удосуживаясь слушать.

Стажеры, нервно поднимаясь на сцену, затем уныло уходили, получив оценки «С» или «Неудовлетворительно».

До появления первого независимого стажера.

Наставники все еще обсуждали результаты предыдущего стажера, когда услышали удивленные вздохи и шепот стажеров позади себя.

Все трое подняли головы, слегка ошеломленные.

«Да, Синъи, верно… тебе 15 лет?» Глаза наставницы по танцам Соул загорелись, на лице появилась нежная улыбка. «Я слышал, ты самый молодой стажер».

Жун Синъи крепко сжимал микрофон, в его руке читалось явное волнение, но улыбка сияла: «Ага, мне исполнится 15 в следующем месяце, я учусь в третьем классе средней школы».

Из зала снова раздались удивленные и завистливые шепотки, его называли «диди» — неужели дети сейчас так хорошо развиваются? Мин Чжи смутно услышал, как кто-то сказал, что они на целый цикл китайского зодиака старше его.

Наставница по танцам Соул, проникшись к нему еще большей симпатией, не удержалась и заговорила: «Диди, тебе когда-нибудь говорили… что ты очень милый?»

В её словах чувствовался намёк на взрослую иронию, но Жун Синъи, не совсем поняв, просто честно ответил: «Нет».

«Даже ваши родители? Вы должны им сказать, зрители обязательно скажут это, когда увидят шоу». Наставник по танцам Соул, не зная о его семейном положении, поговорил с ним как с родственником, а затем спросил: «Вы больше похожи на свою мать или на своего отца?»

Жун Синъи несколько раз прикусил губу, выглядя немного растерянным. Наставники и ученики подумали, что он нервничает, подбадривали его и говорили, чтобы он не боялся.

Жун Синъи взял себя в руки, улыбнулся, и на его щеке появилась ямочка: «Мне бы… больше походить на свою геге?»

Глаза наставников загорелись, и они тут же спросили: «У тебя есть старший брат?»

«Ага, он пошёл со мной».

Все инстинктивно посмотрели в сторону входа.

Линь Яньран, улыбаясь, вмешалась: «Эй, мы отвлеклись от темы, это не передача о воссоединении семьи, почему всем так любопытна его семья?»

«Хахахаха——»

В студии раздался взрыв смеха, прежде напряженная атмосфера сменилась расслабленной и гармоничной.

Жун Синъи, человек, находящийся в центре этих перемен, ничего не подозревая, стоял на сцене и неловко улыбался.

Мин Чжи вернул тему, кивнув ему: «Готов? Можешь начинать выступление».

Жун Синъи, начав с нуля, самоучка, большую часть времени посвящал танцам. По крайней мере, он мог петь, просто открыв рот, но тренировка конечностей — это не то, что можно сделать за одну ночь.

Однако его танцевальное выступление было не очень хорошим. Сам он, казалось, не замечал никаких проблем: пел и танцевал, обильно потел, по-прежнему ярко улыбался, а его прекрасные глаза, похожие на цветки персика, сверкали.

У наставницы по танцам Соул сложилось хорошее первое впечатление о нем. Учитывая его возраст и статус независимого стажера, она не возлагала больших надежд на его танцевальные навыки, в основном ее комментарии были ободряющими: «Ты явно очень много работал, это нормально — ошибаться, забывать движения, самое главное — не паниковать, закончить выступление, это элементарное уважение к зрителям. Я вижу твой потенциал, цзяю, диди~»

Наставники были гораздо более воодушевлены, чем прежде, и относились к Жун Синъи довольно хорошо. Теперь остался только Минь Чжи, красноречивый наставник, который, казалось, съел порох.

Он поднял взгляд, его острый взгляд скользил по нервничающему подростку на сцене.

Спустя несколько секунд он опустил взгляд на свои записи, а затем наконец заговорил.

«У тебя хороший тембр голоса, но ты даже основ вокализации не знаешь, больше ничего не скажу». Он по-прежнему был прямолинеен, по крайней мере, не ругался: «У тебя три месяца, учись усердно, твоя база слаба, тебе придётся работать в несколько раз усерднее, чем другим».

«Ваша общая оценка — C».

Жун Синъи не привык к его непривычной серьезной манере поведения, но все же неоднократно кивал, смиренно принимая критику.

«Спасибо, Мин Чжи-гэгэ».

Мин Чжи замер и молчал.

В зале также царила тишина.

Жун Синъи, выпалив это, затем осознав свою ошибку, но уже слишком поздно что-либо менять, просто поклонился всем наставникам под углом девяносто градусов.

«Спасибо, Пип-геге, спасибо, Соул-цзецзе…» Затем он обернулся, и ведущий тоже обернулся: «Спасибо, Яньран-цзецзе!»

Обе женщины ярко улыбнулись ему: «Пожалуйста, диди».

В студии снова раздался смех.

Запись первого этапа началась в полдень. Почти сто стажеров по очереди выступали, плюс комментарии наставников, и все закончилось только вечером.

Команда программы предоставила им получасовой перерыв. Наставники, будучи знаменитостями, вместе со всеми стажерами перекусили и выпили.

Жун Синъи сидел в среднем ряду, позади Минь Чжи. Он несколько раз пытался заговорить с ним, но так и не нашел подходящего момента, испытывая странное беспокойство.

Другой стажер, сидевший рядом с ним, Лян Чжун, сказал ему: «Мне кажется, Минь-шэнь довольно хорошо к тебе относится».

Жун Синъи был ошеломлен, его выражение лица слегка помрачнело: «Правда?»

По сравнению с обычным положением дел, это была полная противоположность.

Но это была работа, он должен был быть профессиональным и беспристрастным, именно таким он восхищался.

«Мы оба получили оценку C». Лян Чжун, думая, что тот расстроен из-за низкой оценки, толкнул его локтем и ухмыльнулся: «Положите их вместе, и получится сердечко!»

Жун Синъи невольно улыбнулся, на его щеке появилась ямочка.

Камера мастерски повернулась к ним, запечатлев это важное взаимодействие в рамках мужской музыкальной группы.

После перерыва запись продолжилась, все в студии были измотаны, а снаружи кто-то незаметно передал новость о первой записи «Shining Boys».

【Melon | slsn первый этап】

【MZ, похоже, сегодня в плохом настроении, совсем испортила мне настроение… Сердце мамы болит】

На плакате также были размещены несколько новых цитат Мин Чжи, например: «Прежде чем задавать мне вопросы, опуститесь до моего уровня» и «У него нет всего, что нужно, чтобы стать звездой первой величины, но есть характер», настолько реалистичные, что даже прохожие не стали бы в этом сомневаться.

3L: Просто скажите напрямую, кто ваш наставник, это же очевидно, 23333

4L: Не надо, даже аббревиатуры могут привести к получению письма от адвоката, я защищаю себя.

7L: Хахахаха, я умираю от смеха, твой кумир не совсем неизвестен, аааах, не могу дождаться, чтобы увидеть полный эпизод, может, они просто отредактируют его и выпустят прямо сейчас??

После перерыва атмосфера в студии не сильно улучшилась. Никто из последующих стажеров не произвел впечатления, даже добродушный наставник по танцам качала головой.

Мин Чжи совершенно потерял интерес к комментариям. Когда он сталкивался с действительно ужасным вокалом, он снимал наушники на полпути, даже не удосуживаясь слушать.

Стажеры, нервно поднимаясь на сцену, затем уныло уходили, получив оценки «С» или «Неудовлетворительно».

До появления первого независимого стажера.

Наставники еще обсуждали предыдущего стажера, когда услышали удивленные вздохи и шепот позади себя.

Все трое подняли головы, слегка ошеломленные.

«Да, Синъи, верно… тебе 15 лет?» Глаза наставницы по танцам загорелись, на лице появилась материнская улыбка. «Я слышала, ты самая молодая стажерка».

Жун Синъи крепко сжимал микрофон, заметно нервничая, но его улыбка сияла: «Ага, мне исполнится 15 в следующем месяце, я учусь в третьем классе средней школы».

Из зала снова прокатилась волна удивленных и завистливых шепотов, называя его «диди»: неужели дети сейчас так хорошо развиваются? Мин Чжи смутно услышал, как кто-то сказал, что он на целый цикл китайского зодиака старше его.

Танцевальный наставник, проникшись к нему еще большей симпатией, не смог удержаться от того, чтобы завязать непринужденную беседу: «Диди, тебе когда-нибудь говорили… что ты очень милый?»

В ее словах чувствовался намек на взрослую игривость, но Жун Синъи, поняв ее лишь отчасти, просто честно ответила: «Нет».

«Даже ваши родители не похожи? Вы должны им сказать, зрители обязательно скажут об этом, когда увидят шоу». Наставница по танцам, не зная о его семейной ситуации, поговорила с ним, как с ребенком родственника, а затем спросила: «Вы больше похожи на маму или на папу?»

Жун Синъи колебался, выглядя довольно беспомощным. Наставники и ученики внизу подумали, что он нервничает, подбадривали его и говорили, чтобы он не боялся.

Жун Синъи взял себя в руки, улыбнулся, на его щеке появилась ямочка: «Мне бы… больше походить на свою геге?»

Глаза наставников загорелись, и они тут же спросили: «У вас есть старший брат?»

«Ага, он пошёл со мной».

Услышав это, все инстинктивно посмотрели в сторону входа.

Ведущая Линь Яньран, улыбаясь, вмешалась: «Эй, мы что, отклонились от темы? Это же не передача о воссоединении семьи, почему всех так интересует его семья?»

«Хахахаха——»

В студии снова раздался смех, напряженная атмосфера рассеялась.

Жун Синъи, центр этих перемен, ничего не подозревая, стоял на сцене и неловко улыбался.

Мин Чжи вернула тему, кивнув ему: «Вы готовы? Можете начинать выступление».

Жун Синъи, начав с нуля, самоучка, большую часть времени посвящал танцам. Для пения ему, по крайней мере, достаточно было просто открыть рот, в то время как овладеть движениями конечностей за одну ночь было непросто.

Однако его танцевальное выступление по-прежнему оставляло желать лучшего. Сам он, похоже, не замечал проблем, пел и танцевал с лучезарной улыбкой на лице, а его прекрасные глаза цвета персикового цветка сверкали от пота.

У наставницы по танцам сложилось хорошее первое впечатление о нем. Учитывая его возраст и статус независимого стажера, она не возлагала больших надежд на его танцевальные навыки, в основном ее комментарии были ободряющими: «Я вижу, что ты очень много работал. Независимо от того, совершаешь ли ты ошибки или забываешь движения, самое важное — не паниковать и закончить выступление. Это элементарное уважение к зрителям. Я верю в твой потенциал, цзяю, диди~»

Наставники были гораздо более воодушевлены, чем прежде, и относились к Жун Синъи довольно хорошо. Теперь остался только Мин Чжи, наставник по вокалу, который, похоже, был в плохом настроении.

Он поднял взгляд на нервничающего подростка на сцене, его острый взгляд скользнул по нему.

Спустя несколько секунд он опустил взгляд на свои записи, а затем наконец заговорил.

«У тебя хороший тембр голоса, но ты даже не знаешь базовых приемов вокализации, больше ничего не скажу». По крайней мере, он не ругался. «У тебя три месяца, работай усердно, твоя база слаба, тебе нужно приложить в несколько раз больше усилий, чем другим».

«Ваша общая оценка — C».

Жун Синъи не привык к его непривычной серьезной манере поведения, но все же неоднократно кивал, смиренно принимая критику.

«Спасибо, Мин Чжи-гэгэ».

Мин Чжи замер и молчал.

В зале также царила тишина.

Жун Синъи, выпалив это, а затем осознав свою ошибку, поклонился всем наставникам под углом девяносто градусов.

«Спасибо, Пип-гэгэ, спасибо, Душа-цзецзе…» Затем он повернулся к ведущему: «Спасибо, Янран-цзецзе!»

Обе женщины ярко улыбнулись ему: «Пожалуйста, диди».

В студии снова раздался смех.

Запись начального этапа началась в полдень. Почти сто стажеров по очереди выступали, плюс комментарии наставников, и все это продолжалось до вечера.

Команда программы предоставила им получасовой перерыв, во время которого звездные наставники и стажеры перекусили и выпили.

Жун Синъи сидел в среднем ряду позади Минь Чжи. Он несколько раз пытался заговорить с Минь Чжи, но так и не нашел подходящей возможности, испытывая странное беспокойство.

Другой стажер, сидевший рядом с ним, Лян Чжун, сказал ему: «Мне кажется, Минь-шэнь довольно хорошо к тебе относится».

Жун Синъи был ошеломлен, его лицо слегка помрачнело: «Правда?»

По сравнению с обычным положением дел, это была полная противоположность.

Но это была работа, он должен был быть профессиональным и беспристрастным, именно таким он восхищался.

«Мы оба получили тройки». Лян Чжун, подумав, что тот расстроен из-за оценки, толкнул его локтем и ухмыльнулся: «Положите их вместе — получится сердечко!»

Жун Синъи не смог сдержать смех, и на его щеке появилась ямочка.

Камера мастерски запечатлела эти важные кадры для реалити-шоу о выживании мужской группы.

После перерыва запись продолжилась, все в студии были измотаны, а снаружи просочились новые слухи о первой записи «Shining Boys».

【Дыня | slsn первый этап】

【Кажется, МЗ сегодня встала не с той ноги и совсем испортила моего малыша… Сердце мамы болит】

На плакате также были размещены несколько новых цитат Мин Чжи, например: «Прежде чем задавать мне вопросы, опуститесь до моего уровня» и «У него нет того, что нужно, чтобы стать звездой первой величины, но есть характер», настолько реалистичные, что в них поверят даже случайные читатели.

3L: Просто скажи напрямую, кто твой наставник, это же так очевидно, 23333

4L: Не надо, даже его инициалы могут принести тебе письмо от адвоката, я себя защищаю

7L: Хахахаха, я умираю от смеха, так что твой кумир не совсем неизвестен, аааах, не могу дождаться полного эпизода, неужели они не могут выпустить его прямо сейчас??

Глава 64: Горечь любви

Для Жун Синъи это был первый опыт выезда из дома и участия в съемках под открытым небом, и Си Лэн, хотя и надеялся на его самостоятельную жизнь, все же волновался, поэтому последние несколько дней он оставался в Наньдао.

Телефон Жун Синъи был конфискован, поэтому связаться с ним можно было только до и после съемок, а также с большой группой фанатов, ожидавших за оградой, издалека наблюдавших за происходящим и приветствовавших его.

В этом не было необходимости.

Сегодня состоялась официальная запись первого выступления, и Си Лэн планировал вернуться домой, убедившись, что Жун Синъи чувствует себя хорошо. Ему нужно было пополнить запасы корма для Бан Ли и почистить её лоток, а также через несколько дней ему предстояло сниматься в «Квест-комнате без ограничений».

Он не был уверен, приедет ли Мин Чжи снова сниматься с ним.

Кстати, сейчас он ждал у номера Минь Чжи в отеле, надеясь получить от него какие-нибудь новости о Жун Синъи.

Спрашивать его о ком-то другом, пока он еще злился, было все равно что воспользоваться его злостью, подлить масла в огонь. Си Лэн прекрасно это понимал, но все равно ждал.

Даже если речь шла не о Жун Синъи, он все равно хотел сказать что-то другое.

Но он не знал, что сказать.

Пока его запутанные эмоции постепенно не распутались и не улеглись, Мин Чжи так и не вернулся.

Стажерам из «Shining Boys» приходилось находить время для закрытых съемок, в то время как наставники, все очень занятые люди, продолжали летать по работе, приезжая примерно раз в неделю. Один раз для проверки прогресса, один раз для официального выступления.

После сегодняшних съемок настало их редкое совместное застолье.

Длительные сессии звукозаписи были утомительными. Генеральный директор выразил свою признательность роскошным ужином в лучшем ресторане острова. Видя, как прежде вялые люди снова набираются сил, они окружили директора, готовясь отправиться на следующее место.

Минь Чжи попросил Чжу Минлана сначала вернуться и собрать свой багаж.

Около девяти часов вечера Чжу Минлан вернулся в отель и столкнулся с Си Лэном, который ждал у двери Минь Чжи.

Они посмотрели друг на друга и быстро поняли мысли друг друга.

Чжу Минлан неловко почесал затылок: «Я здесь, чтобы собрать вещи для босса, он должен быть на ужине, он только начался, он, вероятно, вернется через два-три часа».

Си Лэн одобрительно промычал, но не ушёл.

Чжу Минлан мысленно вздохнул, прошел мимо него и вошел в комнату, отправив сообщение Минь Чжи с просьбой сообщить о ситуации.

【Босс! Си Лэн ждёт вас у двери! Не знаю, как долго он ждёт…】

Но Мин Чжи ничего не ответил.

Довольно странно.

Чжу Минлан, погруженный в свои мысли, начал собирать вещи, а через час снова проверил телефон — ответа по-прежнему не было.

У него возникло плохое предчувствие, и он поспешно позвонил генеральному директору. Как и ожидалось, Мин Чжи не пошёл на ужин, а сбежал на полпути!

Чжу Минлан попытался позвонить Минь Чжи, и трубку взял бармен в баре.

Он потерял дар речи.

Он поспешно побежал его искать и снова столкнулся с Си Лэном у двери. Открыв рот, он, решив сначала разобраться с беспорядком, устроенным его боссом, пробормотал: «Вы поистине мой предок», и быстро исчез из поля зрения Си Лэна.

Мин Чжи пил в одиночестве за барной стойкой.

К счастью, в баре было немного посетителей. Бармен, получивший щедрые чаевые, пока Мин Чжи был еще трезв, теперь выполнял функции его личного телохранителя, старательно присматривая за ним.

У Чжу Минлана все еще болела голова.

Он сел рядом с Мин Чжи и беспомощно крикнул: «Босс!»

Немного подумав, он спросил: «Ты разве не проверял свой телефон?»

Он не видел сообщения Си Лэна, поэтому топил свою печаль в одиночестве.

После того как Мин Чжи еще несколько раз окликнул его, он наконец повернул голову, прищурив сонные глаза, и сосредоточил взгляд на полноватом мужчине средних лет перед собой.

«Эй», — Мин Чжи посмотрел на него, внезапно заговорил, а затем задал более неуместный вопрос: «Я что, похож на идиота?»

Чжу Минлан: «…»

Он притворился дураком, но Мин Чжи неустанно продолжал: «Меня легко обмануть? Меня в конце концов обманут и лишат всего? Говори».

Он даже выкрикнул свое имя: «Чжу Минлан».

Чжу Минлан хотел заговорить, но не мог, ни слова.

В конце концов, он лишь с жалостью посмотрел на Минь Чжи, невероятно снисходительным взглядом, нежно похлопав его по плечу: «Всё в порядке, можешь плакать, если хочешь, это не стыдно, тебе всё равно нечего терять передо мной».

«…»

Он был в отчаянии.

Глаза Мин Чжи покраснели, словно извергающийся вулкан, но в конце концов он не смог выплеснуть свой гнев, лишь тяжело вздохнув от смирения.

Его губы задрожали, и как раз в тот момент, когда Чжу Минлан подумал, что его сейчас отругают, он выдавил из себя:

«Горечь любви — это поистине ужасная штука».

Чжу Минлан: «…»

Он не знал, что сказать, он не мог сейчас вести себя как пророк и сказать: «Эй, видите? Я же говорил!»

Не зная, что сказать, он повторял пустые слова утешения: «Я знаю, я знаю…»

Мин Чжи, не выдержав, сказал: «Ты же знаешь, что это такое».

Чжу Минлан повысил голос: «Ладно, ладно, ладно, я кое-что знаю!»

Мин Чжи: «…»

Он был в ярости.

После того как Чжу Минлан покинул отель, Си Лэн нахмурился, немного поколебался, а затем тоже спустился вниз.

Он даже не знал, где именно состоится ужин команды, но, по словам таксиста, большинство ресторанов на острове, включая лучший ресторан, сосредоточены в одном районе.

Поэтому он отправился в указанный водителем торговый район, наслаждаясь ночным морским бризом, всё ещё чувствуя себя потерянным и не понимая, зачем пришёл.

В море разноцветных неоновых вывесок он не знал, куда идти.

Он шел по тропической пляжной улице по неровному каменному тротуару.

Побродив некоторое время без цели, он добрался до знакомого угла, а рядом с ним находился круглосуточный бар.

Словно по влечению какой-то невидимой силы, он вошел.

В баре было очень мало посетителей, даже свет на танцполе не горел из-за нехватки людей, не было ни диджея, ни певца, было необычно тихо.

Барная стойка была длинной, свет приглушенным, отбрасывая красочные блики сквозь висящие бокалы.

На краю игрового поля стоял ряд барных стульев, бармен протирал стаканы, за столом сидел только один посетитель.

Он взглянул лишь со спины, но сразу заметил бриллиантовую серьгу, широкие плечи и узкую талию — это, несомненно, был Минь Чжи.

Но Мин Чжи выглядел пьяным, сгорбившись над мраморной барной стойкой.

Си Лэн не стал сразу подходить к нему, сначала огляделся, полагая, что Чжу Минлан, поспешно покинувший отель, не оставит Минь Чжи одного.

Он направился к туалету, и прежде чем кого-либо увидеть, услышал голос Чжу Минлана, уже не тот игривый, что обычно, а более тихий и уверенный.

Вероятно, он разговаривал по телефону со своей женой и дочерью.

Си Лэн быстро развернулся и вернулся обратно.

Вернувшись в барную зону, он заметил несколько пустых стульев в углу. Немного подумав, он заказал напиток, а затем попросил официанта принести бумагу и ручку.

Он знал, что не умеет красиво говорить, что он не общительный человек, замкнутый и отчужденный.

Но иногда он надеялся сохранить отношения с кем-то, даже если это было сложно и требовало от него преодоления своего главного недостатка — глубоко укоренившегося инстинкта избегать.

Ему очень хотелось снова поговорить с Мин Чжи, но он не знал, что сказать и как это сделать; спешка привела бы только к неловкости и недопониманию.

Как и в ту ночь, когда Жун Синъи сбежал из дома, он поддался внезапному порыву броситься под дождь. Увидев Жун Синъи, сидящего на корточках у стены, он остановился, руководствуясь здравым смыслом, и вернулся, чтобы подготовиться, прежде чем подойти ближе.

Теперь он сидел в незаметном, темном углу, молча наблюдая за Минь Чжи вдалеке.

Он щёлкнул ручкой, опустил голову и начал рисовать на бумаге.

…

Чжу Минлан рассказывал своей дочери сказку на ночь.

Позитивная и воодушевляющая адаптация высокомерной и возмутительной повседневной жизни его босса. Разговор затянулся, он вдруг увидел, что прошло уже более тридцати минут, и, поняв, что что-то не так, поспешно вернулся, чтобы проверить, как дела у Минь Чжи.

К счастью, Мин Чжи никуда не ушёл, лишь на столе осталось несколько пустых стаканов.

Он склонился над столом, казалось, без сознания. Мин Чжи не был слабаком, и даже в пьяном виде он мог связно отчитывать людей. Впервые он видел его в таком состоянии, полумертвом.

«Босс, пойдём обратно». Чжу Минлан подошёл и попытался поднять его. «Проснись, я не могу тебя нести…»

Он несколько раз потянул, никакой реакции.

Он заметил недопитый стакан виски, наполовину наполненный янтарной жидкостью.

Лед давно растаял, и под стакан положили небольшой кусочек бумаги.

Он с любопытством достал его.

Затем его глаза постепенно загорелись.

Он сильнее потряс Мин Чжи, возбужденно крича: «Босс, проснись! Твои страдания закончились!»

Глава 65: Проблемы в отношениях

Быстрый набросок, сделанный синей шариковой ручкой.

В отличие от карандашей, шариковые ручки нельзя было стереть, но каждый штрих художника был уверенным, линии — плавными и расслабленными, всего несколькими движениями передавая образ мужчины, сидящего на барном стуле и пьющего в одиночестве.

Но Мин Чжи крепко спал, когда рисовал это, и, несомненно, это был профиль Мин Чжи по его воспоминаниям.

«Он действительно красавец». Чжу Минлан не мог не восхититься им и лишь закрыл рот, получив в ответ гневный взгляд от Минь Чжи.

Вместе с рисунком стоял наполовину полный стакан виски. Тяжелый хрустальный стакан для виски идеально подходил в качестве пресс-папье.

Мин Чжи поднял появившийся из ниоткуда стакан и залпом допил оставшийся виски.

«Эй, эй, эй!»

Чжу Минлан снова протестовал.

Мин Чжи проигнорировал его и продолжил рассматривать рисунок.

Главным объектом снимка был он сам, но на заднем плане, в углу, стоял стул, на котором сидел… пингвин.

Голова маленького пингвина была опущена, черные хвостовые перья торчали вверх из-за его человекоподобной позы, а в ластах он держал что-то похожее на бумагу и ручку.

Как мило.

Он покачал головой, пытаясь избавиться от этой мысли, а затем, немного подумав, внезапно задал случайный вопрос: «Он сегодня был в черных брюках?»

Чжу Минлан: «…?» Откуда он это запомнит?

Мин Чжи раздраженно цокнул языком, затем, немного подумав, аккуратно сложил листок бумаги и положил его в карман.

Почти не спав всю ночь, Мин Чжи, согласно первоначальному расписанию, утром вылетел обратно в Пекин.

Чжу Минлан подумал, что тот может изменить свои планы, поколебался, а затем решил ничего не говорить и не создавать себе проблем.

Но Мин Чжи носил солнцезащитные очки с того момента, как они покинули отель, и даже после того, как устроился на своем месте в самолете и положил подушку на шею, очки остались на нем.

Чжу Минлан неуверенно спросил: «Босс… вы ведь не плакали прошлой ночью под одеялом?»

Мин Чжи без колебаний: «Нет».

«Тогда почему вы в солнцезащитных очках в самолете?»

"Не ваше дело."

«Да, сэр».

Видя, что его босс действительно убит горем, Чжу Минлан, что необычно, не стал с ним спорить.

Мин Чжи: «…»

Раздражает. Неужели он выглядел настолько жалко?

Спустя некоторое время Мин Чжи слегка приподнял солнцезащитные очки и взглянул в сторону, увидев Чжу Минлана, который смотрел на него с сочувствием и жалостью; он не знал, как долго тот наблюдал за ним.

Мин Чжи, не выражая никакого недовольства, быстро надел солнцезащитные очки.

Чжу Минлан тихо вздохнул: «Видишь, тебе просто нужно быть потише, даже в состоянии сильного опьянения Си Лэн придет тебя искать. Это просто его характер, он осторожен, он уже собрал много смелости ради тебя, если бы ты только проявил хоть немного слабости…»

— Серьёзно, чей вы менеджер? — раздражённо спросил Мин Чжи. — Я злюсь, разве это не видно?

Чжу Минлан молча отвел взгляд: «…»

Он действительно не мог сказать.

Запись первого эпизода «Shining Boys» завершилась, популярность шоу взлетела до небес, в интернете циркулировали различные слухи и утечки, а репутация некоторых стажеров была испорчена еще до выхода шоу в эфир.

Возможно, это произошло из-за болтливости внутри съемочной группы, а может, это была своего рода предшоу-ажиотаж. В любом случае, не спрашивая Минь Чжи, Си Лэн уже собрал немало информации о Жун Синъи.

Жун Синъи был полным любителем, не имевшим поддержки какого-либо агентства, в отличие от многих стажеров с устоявшейся фан-базой. Поначалу на него обращали внимание очень немногие, его упоминали лишь изредка как самого молодого участника группы.

Но всего за несколько дней этот парень обрёл группу поклонников благодаря своей официальной фотографии и видеоролику с самопрезентацией, и, как сообщается, даже вошёл в число немногих стажёров, прошедших в класс А через оценку за исполнение тематической песни.

Сцена, в которой стажеры звонили своим семьям, должна была выйти в эфир после клипа на заглавную песню, поэтому Си Лэну оставалось только терпеливо ждать.

Кроме того, поездка Минь Чжи в Наньдао легко вызвала целую бурю негодования. Он не только резко раскритиковал популярную стажерку, но и, по слухам, имел проблемы в личной жизни, или, скорее, изменил свой семейный статус, что объясняло его вспыльчивость.

Это имело смысл.

Даже Си Лэн не смог этого отрицать.

Пользователи сети снова обнаружили намеки на возможные отношения Мин Чжи и проанализировали их в соответствии с хронологией событий. Во-первых, его внезапное проявление заботы о поклонниках вызвало подозрения. По мнению опытных фанатов, это обычно означает, что айдол состоит в отношениях, пытаясь таким образом компенсировать чувство вины перед фанатами.

Хотя Мин Чжи и действовал по своему капризу, беспокоиться не стоило, были и другие доказательства.

Намеренное ношение чужой резинки для волос в аэропорту и прохождение через зону эконом-класса… Увеличение частоты его публичных выступлений, улучшение его характера на шоу «Unlimited Escape Room», нехарактерная для него командная работа и даже квирбейтинг… все это указывает на одно —

Твой геге влюблён.

Популярная тема #ОтношенияМинЧжи# представляла собой полный хаос.

【По моему десятилетнему опыту фанатки, когда твой кумир внезапно становится твоим мужем, это потому, что кто-то действительно называет его мужем…】

【К счастью, Мин-ге всегда был очень похож на мужа】

【Самый очевидный признак того, что знаменитость-мужчина встречается с кем-то, — это отказ от фанатов, которые пребывают в заблуждении, верно?】

【Аааа, я убита горем】

【Мин-ге отказывается от девушек фанаток с момента своего дебюта, нет никакой возможности, чтобы у него были тайные отношения, он сказал, что объявит об этом, если будет встречаться! Я верю в Мин-ге!!】

【…Я сдалась, он может встречаться с кем хочет, кто сможет приручить Мин-ге — королева】

Но нынешняя ситуация была не просто мимолетной интригой: в рекламных материалах, весьма навязчиво, утверждалось, что в личной жизни Мин Чжи произошли изменения. Его холодное выражение лица и солнцезащитные очки на протяжении всей поездки из Наньдао идеально совпадали с новостями о его критике стажеров в программе «Shining Boys».

Эмоции болельщиков были как на американских горках, никто не мог быть уверен, ветер постоянно менял направление.

【Так они расстались? Если да, то я рада】

【Возможно, всё закончилось, даже не начавшись, ведь Мин-ге, сосредоточенный на карьере, самый красивый!!】

【Всё в порядке, гэгэ… можешь просто оставаться собой… ругай и кричи сколько хочешь… я могу притвориться, что не замечаю твоих тонких проявлений нежности】

Благодаря возможностям интернета, всегда найдётся кто-то, кто угадает правильно, а с учётом огромной популярности Мин Чжи даже случайный комментарий может получить десятки тысяч лайков.

Си Лен потер виски, у него болела голова.

Неожиданно, в этот решающий момент, Мин Чжи внезапно вошел в Weibo, опубликовав скриншоты поста маркетингового аккаунта о своих проблемах в отношениях, а также несколько комментариев от фанатов, предусмотрительно зацензурировав имена пользователей, не являющихся знаменитостями.

Комментарии, которые он заскриншотил и опубликовал, — в том числе те, в которых говорилось, что у него могли быть отношения с момента дебюта, те, в которых утверждалось, что он расстался, те, в которых говорилось, что отношения закончились, даже не начавшись, и те, кто считал, что у него ничего не было, советовали ему сосредоточиться на карьере.

На эти, казалось бы, не связанные между собой комментарии, всего девять скриншотов, он ответил тремя простыми словами.

@MinZhiV: Подделка, не верьте.

Фанаты снова пришли в ярость.

【？？？】

【Что здесь фейк?? Какая часть фейк???】

【Черт возьми, Мин-ге лично опроверг слухи???】

【Значит, они не расстались? Они все еще вместе, но поссорились??】

【Объясните, пожалуйста, четко, аааах】

Час спустя Си Лэн снова проверил Weibo.

Популярная тема #MinZhiRelationship# всё ещё оставалась в тренде, к ней присоединилась ещё одна —

#МинЧжиОбъяснитПонятно#

Однако Мин Чжи хранил молчание и исчез из интернета.

То ли это было действие алкоголя, то ли последствия утихания сильных эмоций, но после возвращения в Пекин разум Минь Чжи оставался вялым, он чувствовал себя апатичным и не проявлял никакого интереса к общению со своими поклонниками.

В интернете царил хаос, в то время как двое участников событий жили мирно.

Вскоре после этого Си Лэн вернулся в Пекин и снова задумался о переезде.

Переезд мог снова разозлить Мин Чжи, но если тот проигнорирует это и будет игнорировать его, похоже, Мин Чжи не сможет успокоиться самостоятельно. А если ему придётся объясняться, он сможет лишь тщательно подбирать слова, многократно набирая и удаляя их.

Доказательства были неопровержимы, все предположения Минь Чжи оказались верны; ему нечего было объяснять.

Он, волоча багаж, поднялся на лифте наверх, полностью сосредоточившись на телефоне. Только когда прозвучал звуковой сигнал, он поднял взгляд и увидел медленно открывающиеся двери лифта.

Мин Чжи, заметив его боязнь лифтов, часто ждал его здесь.

Мин Чжи показал ему, что преодоление страха заключается не только в том, чтобы смотреть ему в лицо, пока не привыкнешь к нему, но и в том, чтобы заменить его другим, прекрасным воспоминанием.

Например, человек, стоящий сейчас у дверей лифта.

Но на этом обычно живом лице, опущенные веки выдавали усталость, а темные глаза были тусклыми и безжизненными.

«…»

После долгого молчания, когда никто из них не двигался и не говорил, двери лифта автоматически закрылись.

Подождав несколько минут, Си Лэн снова нажал кнопку.

Человека снаружи уже не было.

Мин Чжи прислонился к двери.

Его телефон завибрировал в кармане.

Лао Чжу: 【Босс, посмотрите это видео?】

У него всё ещё болела голова от похмелья. Он уже собирался закрыть глаза на надоедливого Чжу Минлана, когда случайно коснулся пальцем видеокамеры.

Он нажал кнопку воспроизведения, и изображение стало ярче.

Это были записи с камер видеонаблюдения казино в тот день, из комнаты, где находился Си Лэн.

Стена с его стороны была зеркалом, а с стороны Си Лэна — прозрачным стеклом. С точки зрения камеры, он видел Си Лэна в комнате, а себя — за стеклом.

Он долго об этом думал и в итоге не отправил Си Лэну видеозапись своего разговора с Жун Хайгао. В конце концов, в казино он был относительно снисходителен.

Учитывая, что Жун Хайгао всё ещё был отцом Си Лэна, у него были некоторые сомнения. Но, увидев Си Лэна на видео, он не заметил никаких признаков семейной привязанности к своему биологическому отцу. Его холодное и безразличное лицо проявляло нервозность только тогда, когда он оказывался в невыгодном положении.

Наконец, в связи со своей сокрушительной победой, Си Лэн, там, где он не мог видеть, одарил всех редкой и искренней улыбкой, ничем не сдержанной, потому что за ним никто не наблюдал.

Что это означало? Разве он не мог чаще улыбаться в его присутствии? Игра в недотрогу.

Раздраженный Мин Чжи продолжил наблюдение.

Недавно, играя в интеллектуальные игры с Шэн Цзяо в «Unlimited Escape Room», он дал волю своему воображению и подумал, что в казино может быть секретный проход, спрятанная кнопка, которая повернет стекло в двух направлениях или перенесет его на другую сторону.

И вот он, как дурак, стал рассматривать стеклянную стену на видео.

Си Лэн последовал за ним от одного конца до другого.

В конце концов, он приложил руку к зеркалу, пытаясь найти какой-то механизм. И Си Лэн тоже приложил руку к стеклу, их ладони соприкоснулись.

…Выглядит еще глупее, чем он сам.

Он никогда не встречал такого мастера-рыболова Си, глупого и бестолкового, с ужасными навыками рыбалки.

"Идиот."

«Это возмутительно!»

Но в ту ночь некий человек, словно рыба на раскаленной сковородке, ворочался в постели, весь поджарившись с обеих сторон.

Глава 66: Любовь к дому и его ворону

Чжэнчжу (айдол): 【Вам нельзя двигаться.】

Си Лэн проснулся и обнаружил это сообщение на своем телефоне.

Его арендодатель, сбросив свою маску "А1", отправил ему уведомление с его основного аккаунта, и в его тоне не было места для возражений.

Завтра они снова встретятся для последней записи программы «Unlimited Escape Room» в пригороде Пекина.

Си Лэн ответил: «Хорошо».

Чжу Минлан постучал в дверь рано утром и пригласил его сесть в машину.

Он спустился вниз и сел в фургон. Мин Чжи уже сидел там, с угрюмым лицом, в заднем углу.

Чжу Минлан жестом предложил ему сесть сзади. Двое помощников тоже ждали; после того, как он сядет, они займут отдельные места в среднем ряду.

Си Лэну ничего не оставалось, как присоединиться к Минь Чжи и сесть на другом конце длинного дивана.

Разговор начался с подколки со стороны Си Лэна.

Но не «подмигивание» в WeChat, Мин Чжи посмотрел вниз на руку, которая тыкала его в тыльную сторону ладони.

Увидев его реакцию, Си Лэн продолжил, доставая что-то из кармана, его рука, сжатая в кулак, коснулась пальцев Минь Чжи.

Мин Чжи нахмурился, выражение его лица все еще было раздраженным, но ладонь, не совсем подчиняясь ему, инстинктивно раскрылась.

Затем Си Лэн положил загадочный маленький предмет себе на ладонь.

Это была черная резинка для волос.

Мин Чжи: «…»

Что это значило — пытаться привязать его к себе на всю жизнь этой никчемной безделушкой?

Минь Чжи был по-настоящему разгневан.

Но это не помешало ему найти неуклюжую попытку Си Лэна примириться с ним невероятно милой. Ему с трудом удалось сдержать улыбку.

Вся его энергия была сосредоточена на контроле над губами, а темные, бесстрастные глаза казались еще более свирепыми.

Си Лэн думал, что знает, как извиниться, но это «извинение» явно имело обратный эффект, только усугубив ситуацию.

Если он не мог извиниться, то, казалось, становился совершенно бесполезным, подобно новорожденному младенцу или дикому животному, впервые встретившемуся с человеком.

Весь его жизненный опыт, его рациональное мышление — всё исчезло.

А Мин Чжи ответил: «Мне это даже не нравится».

Хорошо.

Си Лэн опустил глаза; по крайней мере, он предвидел такую реакцию, и его тревожное сердце немного успокоилось.

Однако затем Мин Чжи сказал: «Просто в восторге от дома и вороны, которая в нём сидит».

Си Лэн снова потерял дар речи, его рука, потянувшаяся за резинкой для волос, застыла.

В разгар колебания Мин Чжи сжал пальцы, резко взмахнул запястьем и сунул в карман «вещь», которая, по его словам, ему не нравилась.

Они сидели на противоположных концах длинного дивана, молча.

Наконец, Мин Чжи, повернувшись к окну, небрежно заметил: «У тебя снова отросли волосы».

Си Лэн поднял руку и коснулся вьющихся кончиков волос, согласно напевая.

За две жизни он впервые позволил своим волосам отрасти длиннее ключиц, достаточно длинным для полноценного конского хвоста. Прежде непослушные локоны теперь стали гораздо аккуратнее, все больше напоминая тщательно уложенные волны.

В этот момент его телефон завибрировал.

Возможно, учитывая присутствие других сотрудников в машине, Мин Чжи переключился на мессенджер.

Чжэнчжу (айдол): 【Что такого особенного в Ло Цзяяне?】

Увидев это сообщение, Си Лэн тут же взглянул на Минь Чжи, у которого было холодное выражение лица.

Чжэнчжу: 【Потому что он отличается от тебя?】

Чжэнчжу: 【Это звучит так, будто мои чувства ничего не значат :)】

Си Лэн поджал губы, что-то печатал и удалял, даже текстовые сообщения не могли спасти его скудный словарный запас.

Мин Чжи несколько раз взглянул на него, подозрительно нахмурившись, вероятно, гадая, что он делает, поскольку его собственный телефон оставался беззвучным.

Мин Чжи продолжил печатать.

Чжэнчжу: 【Ло Цзяянь действительно не похож ни на кого из тех, кого я встречал раньше, но ты тоже, ты ещё более особенный, ты это чувствуешь?】

Чжэнчжу: 【Но Ло Цзяянь определённо приятнее тебя】

Чжэнчжу: 【Всем, кроме меня :)】

Чжэнчжу: 【Каждый раз, когда я говорю Джексону, чтобы он добивался его, у меня начинает болеть голова, потому что Джексон — мой брат, поэтому он не может его любить, верно?】

Чжэнчжу: 【Ты сказал, что я главный герой, он тоже главный герой?】

С хлопком телефон Си Лэна упал на пол.

Он быстро наклонился, чтобы поднять его, его пальцы шарили под сиденьем, как раз в тот момент, когда экран снова загорелся.

Чжэнчжу: 【Ты знаешь, как трудно мне противостоять судьбе, а ты всё ещё лжёшь мне】

Он явно был зол, но в его словах чувствовалась нотка обиды.

Си Лэн поспешно взял телефон и снова начал печатать.

Мин Чжи был быстрее.

Чжэнчжу: 【Извиняться нельзя】

Си Лэн удалил то, что печатал.

Вы ткнули «Чжэнчжу (Идол)».

Мин Чжи повернул голову.

Си Лэн не смел встретиться с ним взглядом, вместо этого глядя в окно.

«Останови машину».

Голос Мин Чжи.

Все в машине были озадачены, а помощник впереди выглядел еще более растерянным, чем Си Лэн.

Несмотря на всеобщее недоумение, никто не осмелился задать ему вопрос. Фургон остановился, как было приказано, Минь Чжи открыл дверь и внезапно выскочил наружу.

Взгляд Си Лэна проследил за ним. Наступила ранняя зима в пустынных пригородах Пекина, деревья стояли голые. И в этом безлюдном месте, у дороги, где светило самое яркое солнце, росло несколько сливовых деревьев, украшенных несколькими маленькими белыми цветочками.

Си Лэн замер, не зная, в настроении ли Минь Чжи сейчас любоваться полевыми цветами.

Минуту спустя Мин Чжи вернулся к машине и, глядя на растерянных пассажиров, лишь сказал: «Езжай».

Чжу Минлан, его помощники и водитель, погружённые в вопросы, вернулись к своим обязанностям, тактично ничего не спрашивая.

Си Лэн, сидевший ближе всех к Минь Чжи, почувствовал слабый аромат цветков сливы и вдруг вспомнил, что шампунь Минь Чжи со сложным ароматом, кажется, имеет похожий запах.

«Подойди ближе, поверни голову».

Мин Чжи положил свежесобранные белые цветы сливы себе на колени и дал указания Си Лэну.

Си Лэн послушно наклонился ближе, не только следуя указаниям, но и инстинктивно слегка опустив голову, предполагая, что Минь Чжи целится ему в волосы.

Мин Чжи, одновременно забавляясь и раздражаясь, фыркнул, продолжая тянуться к затылку Си Лэна, сначала развязывая ему хвостик.

Си Лен почувствовал щекотку в распущенных волосах, и, судя по движениям, явно ощутил, как кто-то неуклюже расплетает ему прическу. Он невольно спросил: «Опять косички?»

«Не беспокойся  об этом», — тон Мин Чжи был слегка напористым.

Си Лэн больше ничего не сказал.

До этого он пил и смотрел «Мир животных», пока не отключился, совершенно не подозревая, что кто-то всю ночь играл с его волосами, и узнал об этом только на следующее утро, когда Жун Синъи указал ему на маленькие косички.

Даже когда у него были длинные волосы, они всё равно не были такими длинными, как у девушки. На этот раз Мин Чжи мог заплетать только тонкие косички.

После некоторых усилий Мин Чжи собрал оставшиеся волосы, связав их косичками, не вытаскивая кончики, и сформировал небрежный пучок.

После того как Мин Чжи закончил говорить, Си Лэн инстинктивно поднял руку, чтобы проверить свою прическу.

Но Мин Чжи быстро схватил его за запястье, прижал вниз и тихо, близко к уху, проговорил: «Не двигайся».

Си Лен замер.

Когда Мин Чжи аккуратно вставил свежие цветки сливы в волосы, его окутал изысканный цветочный аромат.

Си Лэн ничего не видел и нерешительно спросил: «…Цветы?»

Мин Чжи крепко держал его за запястье, чтобы тот не испортил его шедевр, и по-прежнему властным тоном сказал: «Тебе нельзя их снимать».

Си Лэн: «…»

Главное, чтобы Чжэнчжу (айдол) был счастлив.

Подумав об этом, Си Лэн перестал беспокоиться о своей прическе. Прибыв на место назначения, он приготовился выйти из машины.

Однако неожиданно информация о сегодняшней записи просочилась в прессу, и место проведения мероприятия заполнилось поклонниками шоу и гостями.

Съемочной группе пришлось отправить людей, чтобы расчистить дорогу, прежде чем фургон Мин Чжи смог добраться до места назначения. Некоторые фанаты узнали машину и разразились оглушительными криками, которые проникали сквозь окна.

Как раз когда Си Лэн собирался поправить прическу, Мин Чжи снова схватил его за запястье. Он был бессилен, наблюдая, как Мин Чжи в очередной раз надевает себе на запястье резинку для волос Си Лэна — ту самую, которую Си Лэн только что дал ему, когда они сели в машину.

Си Лэн не мог не напомнить ему: «Снаружи фанаты».

«Снимать их по-прежнему запрещено», — сказал Мин Чжи, имея в виду цветы в своих волосах.

Они говорили о разных вещах.

Они вдвоём вот так просто вышли из машины.

«Аа ...

Си Лэн, лично испытав на себе безумие толпы фанатов, смущенно опустил голову.

«Кондиционер CP ааааа…»

«Я знала, что Лен Бао придет с Мин-ге!!»

«Стоило подождать три часа на холодном ветру, рыдаю…»

"Ленг Ленг! Посмотри сюда! Ааааа, он посмотрел на меня!!!"

«Мин-ге, что означал этот загадочный пост в Вейбо? Объясни!»

Только сегодня Си Лэн наконец понял, почему Минь Чжи сбежал из дома в аэропорту.

Мин Чжи, давно привыкший к тому, что его окружают фанаты, не видел ничего подобного встречам и проводам в аэропорту. Он был спокоен и собран, даже сделал два шага навстречу фанатам, отвечая на их самый насущный вопрос под еще более громкие крики.

«Загадочно? Не загадочно, а именно в буквальном смысле».

«Ты столько всего перепостил, и все это фейк? Тогда что это значит? Вы не состоите в отношениях, и проблем в отношениях нет?»

Мин Чжи не только общался с фанатами, но и улыбался, демонстрируя невероятное внимание к своим поклонникам.

«Мм-хм, решайте сами.»

«Черт возьми, опять эта резинка для волос, смотри!!»

«Неужели это действительно его девушка? Ааааах!»

По мере того как толпа вокруг Мин Чжи росла, крики нарастали, словно волны.

Как раз когда Мин Чжи собирался повернуться и уйти, сзади раздался голос…

«Мин-ге! Эта резинка для волос точно принадлежит Лен Лен, верно? Верно?»

«Серьёзно, фанаты CP могут перестать так явно демонстрировать своё поведение перед айдолом?!»

Мин Чжи остановился и обернулся.

Ещё одна странная улыбка и доброжелательное напоминание: «Не ссорьтесь, не всем было легко сюда попасть».

«Аааах!»

«Хорошо, геге, я понял, всхлипы…»

«Пошли». Чжу Минлан, не выдержав больше, подошёл и утащил Минь Чжи прочь.

Благодаря стремлению к вниманию Мин Чжи, Си Лэн тоже оказался в эпицентре событий.

«Лэн Ленг, сегодня у тебя специально растрепанная прическа?»

Си Ленг: «…»

«А эти маленькие косички, хахахаха!»

«Смотрите! В волосах Ленг Ленг два маленьких цветочка?»

«Правда? Цветущая слива!!»

«Аааах, мой красивый, прекрасный и милый малыш…»

«Может быть, это Мин-ге вплел тебе цветы в волосы?»

«А может, он ещё и волосы тебе завязал? Ха-ха-ха, очень вероятно, судя по его умению».

«Аааах, я умираю!»

«Эй! Вы, фанаты CP…»

«Успокойтесь, успокойтесь, Мин-ге только что сказал нам не драться!!»

Си Лэн: «…»

Попрощавшись с чрезмерно восторженными болельниками, он был встречен сотрудниками команды, чья реакция мало чем отличалась от реакции восторженных фанатов.

«Ах, Чжао, твои волосы…?» — первым заговорил Ло Цзяянь, на несколько секунд опешившись, а затем ярко улыбнулся и похвалил: «Выглядят очень хорошо».

Увидев неловкое и беспомощное поведение Си Лэна, настроение Мин Чжи еще больше улучшилось, и он ответил за него: «Я тоже так думаю».

Си Лэн: «…»

Цяоцяо подошла и добавила свою искреннюю похвалу: «Действительно, это отличается от твоего обычного стиля, очень расслабленный и непринужденный образ. Такую небрежную прическу сложно сделать, но тебе она очень идет!»

Си Лэн: «…Правда?»

По мере того как толпа становилась все больше, режиссер Шэн Цзяо также сказал: «Тогда давайте снимем с маленькими цветочками, ха-ха-ха, фанатам это очень понравится».

Си Лэн был бессилен, но он не из тех, кто зацикливается на мелочах: если его не смущает мужчина в цветах, то он не будет носить длинные волосы. Он кивнул: «Хорошо».

К этому моменту Мин Чжи вернулся к своему обычному расслабленному поведению, все следы их прежнего конфликта исчезли.

Настроение Си Лэна тоже значительно улучшилось, на его губах появилась легкая улыбка.

Мин Чжи, проницательный, обернулся, прищурив глаза: «Опять тайком улыбаешься за моей спиной?»

Си Лэн сдержал выражение лица, инстинктивно подавив улыбку: «…Нет».

Мин Чжи посмотрел на исчезающую улыбку: «Все еще говорю нет».

«Эй, эй, эй, вы двое закончили?»

Цзян Суннань внезапно вмешался, прервав их разговор раздраженным голосом.

Он закончил съемки своего последнего сериала и после завершения работы покрасил волосы в бордовый цвет.

Он был единственным из присутствующих, кто знал истинную природу их отношений, поскольку ему удалось заставить Минь Чжи признаться: «Я выйду за него замуж», о чем он теперь сожалел.

Наблюдать за их флиртом воочию было невероятно раздражающе.

Глава 67: Это флирт

Последняя запись квеста «Unlimited Escape Room» завершилась без происшествий.

Казалось, их отношения вернулись в норму, и они снова отправились домой вместе.

Но путешествие прошло в молчании, и то, что произошло, не так-то легко было забыть.

Поздней ночью, лежа на просторной двуспальной кровати в тихой комнате с высокими потолками, Си Лэн невольно подумал: такой финал не так уж плох, если им удастся сохранить хотя бы видимость мира.

Но он также неосознанно коснулся губ, поцелованных лишь одним человеком, и посмотрел на уродливый шрам на шее, который ценил только один человек.

Не сумев уснуть, он рисовал всю ночь.

Поэтому он сразу же увидел сообщение, которое Мин Чжи отправил посреди ночи.

Чжэнчжу (айдол): 【Меня легко обмануть?】

Си Лэн наконец-то нашел время ответить, быстро набрав два слова.

Ленг: 【Нет】

Следующая секунда.

Чжэнчжу: 【Меня не так-то легко обмануть】

Си Лэн: «…» Правильный ответ. Он вздохнул с облегчением.

Чжэнчжу: 【Потому что ты мне нравишься, поэтому ты меня и обманул】

У Си Лэна перехватило дыхание.

Он тут же открыл поле ввода, напечатал один символ «I» и замер.

Не нуждаясь в его ответе, Мин Чжи продолжил засыпать нас вопросами.

Чжэнчжу: 【Ты обманом заставишь меня поехать в Мьянму, чтобы мне пересадили почки?】

Чжэнчжу: 【Если мне пересадят почки, это ведь не принесет тебе никакой пользы, верно?】

Си Лэн переключился на браузер и поискал «почки». Первый результат поиска по теме: «Важны ли почки для мужской функции?»

«…?»

В то время как Си Лэн изо всех сил пытался справиться со своим эксцентричным соседом, на другом конце тропического острова с его вечной весной, «Сияющие мальчики» с волнением готовились к своему первому выступлению.

Жун Синъи, прошедший в класс А по итогам оценки тематических песен, имел приоритет в выборе композиций. Он помнил совет Минь Чжи: у него был хороший тембр голоса, но оставляла желать лучшего вокальная техника. В последнее время он много тренировался, но по-прежнему уделял основное внимание своему слабому месту — танцам.

Первое выступление представляло собой индивидуальную оценку навыков: по одной песне для танцев, вокала, рэпа, а также в общей категории, разделенной на группы А и В. Для танцевальной категории он выбрал песню «Shining» одной из старших мужских групп.

Он первым выбрал группу А, известную как «Сияющая». Однако спустя долгое время к нему никто больше не присоединился.

На живом выступлении превосходный вокал был гораздо привлекательнее танцев. Танец для песни «Shining» был сложным, и никто из остальных стажеров класса А не специализировался на танцах; все они выбрали комплексную категорию «Группа А», образовав группу, которая отпугнула остальных.

Лишь когда настала очередь класса B, к нему наконец присоединился Рен Сюй из Huoshu Entertainment, первым выбрав группу B «Сияние» под пристальным взглядом всех присутствующих и став его противником. Он даже ухмыльнулся Жун Синъи, явно настроенный враждебно.

Следующий стажер группы B, как и Рен Сюй, специализировался на танцах, и его танцевальные навыки, безусловно, находятся на уровне класса А.

Немного поколебавшись перед этими двумя, он выбрал группу Б, где был Рен Сюй.

Оставшиеся стажёры перешептывались между собой: «Рен Сюй формирует команду Мстителей…»

Сердце Жун Синъи тоже сжалось. Он не ожидал, что, бросив вызов своей слабости, он окажется в опасной зоне.

По крайней мере один человек выбыл бы из проигравшей команды. Среди 88 участников несколько человек тайно держали свои телефоны при себе, зная о текущих онлайн-трендах. Популярность Жун Синъи была достаточно высока, чтобы его не исключили в первом раунде, но если бы они решили оказаться в его команде, их бы только потянуло вниз, подвергнув опасности…

Жун Синъи могла лишь наблюдать, как пополняется группа «Сияние» B.

Затем настала очередь класса С, и наконец к нему подошел другой самостоятельный стажер, Лян Чжун.

«Эм… я не очень хорошо танцую, вы меня примете?»

Жун Синъи мог лишь беспомощно вздохнуть: «Присоединяйся к нам, если не боишься смерти».

Однако Лян Чжун был в восторге: «Кто боится! Давайте сделаем это!»

Их главным преимуществом, вероятно, был позитивный настрой и умение работать в команде. К ним добровольно присоединились еще трое стажеров. Остальные шесть были стажерами класса F, у которых не было другого выбора.

С тех пор как Жун Синъи присоединился к «Сияющим парням», Си Лэн активно участвовал в онлайн-дискуссиях, быстро улучшая свое понимание фанатской терминологии и становясь настоящим преданным фанатом.

Честно говоря, если бы его фальшивая фанатская личность раскрылась чуть позже, он, возможно, пережил бы тот допрос.

Он пролистал посты, увидев последнюю утечку: составы команд для первого выступления, среди которых наиболее примечательной была танцевальная группа «Мстители» — группа B, и явно обреченная группа A, возглавляемая «цветочной вазой», которой суждено было быть принесенной в жертву.

«Ваза для цветов» — так Жун Синъи называли Тянь Цзю (Сладкое вино) из-за его ямочек на щеках и милой внешности; это прозвище одобрил даже его старший брат.

Обнаружив «сладкое вино» в группе аутсайдеров, будучи при этом лидером, Си Лэн испортил себе настроение.

Пока он предавался раздумьям, ему позвонил Мин Чжи.

Мин Чжи обычно связывался с ним через сообщения, поэтому этот внезапный звонок так его взволновал, что он дважды нажал не ту кнопку, прежде чем наконец ответить.

"…Привет?"

«Я в Наньдао», — сразу же объявил Минь Чжи о своем местонахождении.

Си Лэн был ошеломлен: «В тренировочном лагере?»

«Мм-м, я сейчас… руковожу ими». Злоупотребление служебным положением со стороны Мин Чжи было наглым: он не только раскрыл ситуацию в тренировочном лагере, но и спросил: «Хочешь с ним поговорить?»

Си Лэн помолчал немного, сдерживая волнение и тщательно обдумывая ответ: «…Здесь наверняка есть операторы, которые снимают, верно?»

Мин Чжи не раздумывая ответил: «Ага, они прямо здесь, гадают, с кем я разговариваю».

Си Лэн больше ничего не сказал.

«Ничего страшного, если ты сейчас не хочешь разговаривать», — в голосе Мин Чжи слышалась улыбка. — «Я слышал, что у них будет возможность воспользоваться телефонами перед официальным выступлением, чтобы позвонить своим семьям».

Оператор: «!!!»

Что он только что услышал?? Объём информации в этом разговоре оказался намного больше, чем он мог себе представить…

«Хорошо, до свидания».

Мин Чжи повесил трубку, спокойно посмотрел на ошеломленного оператора и небрежно спросил: «Что?»

«Мин-лаоши!» — оператор поспешно последовал за ним. — «Если не секрет, с кем ты только что разговаривал?»

Мин Чжи притворился загадочным: «Я тебе ничего не скажу».

Но он не просил оператора держать это в секрете. Хотя он ничего не сказал напрямую, по сути, он сказал всё!

После съемок оператор с волнением отправился искать режиссера и с нетерпением ждал следующего дня. Мин Чжи не просил вырезать этот фрагмент разговора.

Режиссер поправил очки и, переключившись в режим дедукции, сказал: «Значит, мой наставник Мин действительно влюблен? Черт, я не ожидал, что такая сенсация сама собой окажется у нас в руках».

Ещё один человек, просмотрев видеозапись, присоединился к обсуждению: «Судя по его словам, его партнёрша — родственница стажёра? Это взрывоопасно… наши рейтинги взлетят до небес!»

«Так кто же это? Аааа, есть у кого-нибудь предположения?» — спросил кто-то, заинтригованный.

«Стажеры, у которых есть родственники в индустрии… только один». Кто-то быстро нашел личные данные стажеров. «Но они не были опубликованы, и нас попросили сохранить это в тайне. Лян Чжун, он племянник Лян Шу, тот актер, о котором ходят слухи, что он бойфренд Линь Яньран…»

Одна взрывоопасная сплетня сменяла другую, и персонал был ошеломлен.

«Но, похоже, это никак не связано с наставником Мином?»

«Партнёром наставника Мина должен быть обычный человек, верно? Обычный родственник стажёра… это как искать иголку в стоге сена, как мы вообще можем догадаться? Неудивительно, что он не возражал против наших съёмок! Если бы это был не обычный человек, он бы уже объявил об этом, не был бы таким скрытным, и мы бы не были в это вовлечены».

«В любом случае, это нужно показать в эфире! Гарантированно станет популярной темой!» Режиссер хлопнул себя по бедру. «Так, во время телефонного разговора будьте внимательны, если заметите подозрительных стажеров, сообщите мне».

…

За два дня до официального выступления, после долгого дня репетиций, стажеры вернулись в свои общежития и получили невероятно хорошие новости.

Бессердечная команда разработчиков наконец-то проявила милосердие! Им разрешили пользоваться телефонами в течение часа! Чтобы позвонить своим семьям!

Однако телефоны были предоставлены командой программы — это были старые добрые стационарные телефоны, чтобы предотвратить поиск в интернете отзывов аудитории и оценок участников, и тем самым обеспечить справедливость.

Жэнь Сюй, который тайно хранил свой телефон, прекрасно знал, что, хотя в группе Жун Синъи было не так много талантливых танцоров, их популярность была невероятно высока: самый низкий рейтинг среди них составлял 39-е место по количеству просмотров фанкамов с заглавной песней, но все одиннадцать из них имели рейтинг выше среднего.

Результаты выступления основывались на голосовании зрителей, и популярность играла огромную роль, победа его команды «Мстителей» не была гарантирована.

Жэнь Сюй был раздражен, оставаясь в танцевальной студии со своими двумя товарищами по команде из той же компании на репетиции, когда к ним пришел сотрудник, сообщивший хорошие новости о телефонных звонках и попросивший их пройти в небольшую комнату, подготовленную командой программы, чтобы воспользоваться предоставленными телефонами.

«Телефонные звонки?» — нахмурился Рен Сюй, понимая, что времени мало и им придётся тренироваться по очереди в группах, поэтому он сказал: «Пусть начнут остальные, мы же тренируемся».

Но сотрудник почесал затылок: «Осталась только танцевальная группа, и группа А тоже репетирует, там больше людей. Почему бы вам не остановиться на время и сначала не объявить о своих решениях? Если не хотите, то ладно, но другого шанса не будет, подумайте об этом…»

«…Что?» — глаза Рен Сюй расширились от недоверия. Он бросился мимо сотрудника к двери другой танцевальной студии.

Дверь была слегка приоткрыта, внутри виднелась тонкая полоска яркого белого света.

Он слышал звуки молодых голосов, самый громкий из которых принадлежал Жун Синъи, выкрикивавших ритм и постоянно подбадривавших своих измученных товарищей по команде.

Рен Сюй замер в дверях.

Двое его товарищей по команде тоже подхватили эту тему, и как раз когда они спросили: «Что случилось?», оба ахнули и воскликнули: «Вся их команда тренируется сверхурочно? Как это возможно?»

Лицо Жэнь Сюй помрачнело. Он невольно пробормотал: «Тем, у кого слабые основы, приходится работать усерднее, пошли».

После того, как все трое закончили свои звонки, сотрудник наконец-то пришел в танцевальную студию, где репетировала группа А.

Подростки, до этого измученные и валявшиеся на полу, получив этот неожиданный сюрприз, все вскочили, стремясь позвонить.

Жун Синъи, как лидер, позволил своим товарищам по команде начать первым, а сам сделал последний ход.

Было уже поздно, и остальные члены команды быстро закончили свои звонки, в течение десяти минут.

Удрученный Лян Чжун вышел через мгновение. По-видимому, его родители рано ложились спать, и разбудить их, как только они засыпали, было невозможно, он не мог до них дозвониться.

Было уже за полночь. Его матери, Е Нань, нужно было рано утром идти на работу, и она точно спала.

Изначально Жун Синъи также хотел позвонить Си Лэну.

Оператор, заметив его колебание, спросил: «Кому ты звонишь?»

Жун Синъи взял трубку, на его лице появилась милая улыбка и ямочка: «Мой ге!»

«Ге!»

Из телефона, с которого звонили с неизвестного номера, раздался знакомый, полный энергии голос.

В тот момент тихая квартира словно ожила.

Си Лэн уже получил инсайдерскую информацию от Минь Чжи, но не был до конца уверен и спросил: «Сяо И?»

«Мм-м, команда разработчиков разрешила нам позвонить семьям, мы можем поговорить час, но нам это не нужно, правда?..» Жун Синъи был взволнован, его слова лились рекой, он выплескивал все, что хотел сказать. «Так, ты дома?»

«Да, Бан Ли тоже здесь».

Получив утвердительный ответ, Жун Синъи, честно говоря, немного разочаровался.

«Я думал, ты уже тайком прилетел…» — пробормотал Жун Синъи. «Представление послезавтра. Гэ, ты приедешь?»

Си Лэн намеренно поддразнил его: «Угадай».

«Ты заставляешь меня гадать? Ты изменился, ге», — буднично сказал Жун Синъи. — «С кем ты общаешься в последнее время?»

Он лишь пошутил, но Си Лэн замолчал.

«Только не говори мне, что это правда…»

Он это знал, с тех пор как в волосах Си Ленга появились эти четыре маленькие косички, что-то было не так!

Он каждый день ходил в школу; он и не подозревал, чем занимается его холодный брат за его спиной.

Жун Синъи, недавно прошедший обучение работе со СМИ, не забыл прикрыть рот рукой и взглянул в камеру.

«У меня нет билета». Си Лэн должен был сказать правду, он не был уверен, что Минь Чжи вдруг даст ему билет.

Жун Синъи, на этот раз, был с ним на одной волне, но, глядя в камеру, с трудом сдержал слова «Мин Чжи-геге».

Просто сказал: «Тогда почему бы вам не прилететь? Достать билет не должно быть сложно, ты всегда можешь купить перепроданный…»

«Ты хочешь, чтобы я купил билет у перекупщика?» — усмехнулся Си Лэн. — «Ьы  мне возместишь?»

«Тц…»

Си Лэн, опасаясь, что тот расплачется, первым делом напомнил ему: «В тренировочном лагере повсюду камеры, нельзя просто так, между делом, упоминать Минь Чжи».

Жун Синъи, на удивление надежный человек, несмотря на долгое отсутствие в его жизни, сказал: «Конечно, я это знаю».

Затем Си Лэн продолжил: «Я не уверен, что он все еще злится на меня…»

Си Лэн использовал местоимение «он», кратко объяснив ситуацию Жун Синъи.

И при этом небрежно обошли стороной последующую реакцию Мин Чжи, например, его игру с волосами, принуждение носить цветы во время съемок и т.д.

«Если он больше не злится, то даже если не предложит билет, он должен хотя бы спросить, пойду ли я на представление, верно?»

Как говорится, человек часто не замечает собственной ситуации. Хотя Мин Чжи звонил ему всего два дня назад, спрашивая, хочет ли он поговорить с Жун Синъи, это могло быть просто проявлением заботы Мин Чжи о Жун Синъи, его настоящего поклонника.

Си Лэн привык быть один, жить один, справляться с трудностями в одиночку.

Поздно ночью он не смог сдержаться и во время этого редкого телефонного разговора доверился своему младшему брату, который был на шесть лет младше его, даже попросив у него совета.

Он потер виски, понимая, что рассказал слишком много.

Однако Жун Синъи серьезно обдумал свои слова, дважды издав «хм?» разным тоном.

«Гэ… хотя мне ещё нет 16, — наконец произнёс Жун Синъи, — но это совсем не похоже на… драку».

Си Лэн поспешно спросил: «Тогда что же это?»

Жун Синъи прищурился, цокнул языком и с презрением посмотрел на всех.

«Это совершенно очевидно…»

Жун Синъи не смог произнести это вслух, замялся, избегал камеры и прикрыл рот рукой, прежде чем закончить фразу голосом, похожим на голос комара.

«Флирт — это хорошо!»

Глава 68: Чей фанат

Внезапное разоблачение фальшивой личности Си Лэна как фаната ошеломило Жун Синъи, и его прошиб холодный пот.

К счастью, Си Лэн сказал, что все это в прошлом, превратив свой ночной телефонный разговор в эмоциональные американские горки.

Если подумать, это был первый раз, когда он видел, чтобы Си Лэн так сильно переживал за его отношения с кем-либо, даже Ло Цзяянь померк по сравнению с ним. Когда Си Лэн ещё жил дома, Ло Цзяянь всегда сам навещал его, а Си Лэн оставался равнодушным.

Когда Си Лэн признался, что притворялся фанатом, его поведение уже было очень странным: он говорил, что они с Минь Чжи хорошо ладят, что он хочет с ним дружить, что он наконец-то адаптировался и не хочет, чтобы эти отношения закончились слишком скоро.

А высокомерный Мин Чжи, узнав об обмане, отреагировал неожиданно странно.

Это был гнев? Отсутствие реакции, но вплетение цветов в волосы, напоминание о необходимости позвонить ему во время деловой поездки в Наньдао — если это был гнев, то его резкая критика стажеров могла быть описана только как безумие.

Что касается того, почему он назвал эти странные действия «флиртом», то это, естественно, было связано с супертемой про кондиционеры, и ничего больше, ведь ему было всего 15, он даже не держал девушку за руку, он был ещё ребёнком…

После его непреднамеренного «флирта» Си Лэн на другом конце провода долго молчал.

«Как у тебя дела в последнее время?»

Наконец, неловкий и формальный вопрос о самочувствии его младшего брата.

Ничего не подозревая, Жун Синъи выпалил все: «Я выбрал танцевальную категорию, я даже лидер, но наша команда не очень сильна…»

Си Лэн, не обладавший даром красноречия, просто молча слушал и наконец сказал: «Цзяю».

Жун Синъи всё ещё не хотел класть трубку, пробормотав: «Жаль, что ты не можешь прийти на представление».

Си Лэн помолчал несколько секунд, а затем сказал: «Я пытался достать билеты, когда они поступали в продажу, но не смог. В любом случае… цзяю, если ты выйдешь в финал, я обязательно найду способ там быть».

Он сделал паузу, затем, не получив ответа от Жун Синъи, добавил мягким, ночным голосом: «Даже если я приду, ты, вероятно, не сможешь меня увидеть, в зале будет слишком много людей».

«Я точно смогу тебя увидеть!!» — уверенно сказал Жун Синъи. — «Разве там нет большого экрана, который бы фиксировал реакцию зрителей? На всех концертах, на которых я был, так было бы странно, если бы тебя не снимали!»

Эти слова, казалось, восхваляли внешность его брата, и Си Лэн усмехнулся: «Разве не будет больше хлопот, если меня будут снимать на видео? Сейчас я…»

Он не закончил свою фразу. В данный момент он был замешан в скандале с Минь Чжи.

Жун Синъи, игнорируя его опасения: «Хм, просто приходи, а о проблемах подумаешь потом».

«Тогда я повешу трубку?»

«Мм-м, пока».

Среди ночи Жун Синъи, закончив разговор и убедившись, что его телефон полностью заряжен, почувствовал, что может тренироваться еще два часа.

К сожалению, его товарищи по команде не смогли угнаться за ним и вернулись в общежитие отдохнуть. Там остался только Лян Чжун, возившийся со своим планшетом и заучивавший тексты песен на иностранном языке.

Честно говоря, предвзятое отношение к самостоятельным стажерам было вполне понятным. Лян Чжун был воплощением всех стереотипов. Ему с трудом удавалось даже запоминать тексты песен. Единственная причина, по которой он оказался в классе С, заключалась в том, что наставники увидели в нем потенциал, он тренировался всего две недели и был всего на год старше Жун Синъи.

Увидев приближающегося Жун Синъи, он отложил планшет, взглянул на время и с удивлением сказал: «Ты действительно говорил целый час!»

Жун Синъи был ошеломлен, он тоже только что это осознал.

Как он мог разговаривать с Си Лэном целый час? Это просто невероятно.

Затем Лян Чжун сказал: «У вас с твоим ге такие хорошие отношения?»

«Верно». Жун Синъи поднял бровь и гордо улыбнулся. «Завидуешь?»

Волнение Жун Синъи продолжалось до следующего дня, за день до выступления, последней репетиции, когда его новообретенный друг в тренировочном лагере блестяще выступил.

Лян Чжун втайне сказал ему, что он племянник известного актера Лян Шу, который придет на представление со своими родителями, местами в первом ряду. И они найдут возможность принести ему что-нибудь перекусить за кулисы после спектакля, в том числе и для Жун Синъи.

Жун Синъи: «…»

Звук его разбитого сердца был подобен осеннему ветру, сметающему опавшие листья.

Лян Чжун услышал об этом от ведущей Линь Яньрань во время сегодняшней репетиции. Говорили, что ходят слухи о романе Линь Яньрань и Лян Шу, и, наблюдая за их общением, Жун Синъи решил, что слухи, вероятно, правдивы — это был его первый личный опыт общения со сплетнями в индустрии развлечений.

Мин Чжи также присутствовал сегодня на репетиции.

Хотя он уверенно заявил Си Лэну: «Это явный флирт!», увидев Минь Чжи лично, после того как выяснилось, что Си Лэн притворился его фанатом, он все равно не осмелился подойти к нему, а просто усердно тренировался со своими товарищами по команде.

Вполне естественно, что Си Лэн не придет; если же он все-таки придет, это будет приятным сюрпризом, и не будет необходимости продолжать расспрашивать…

Жун Синъи успокоил себя, не подозревая, что после того, как Си Лэн закончил разговор, он увидел несколько сообщений от Чжу Минлана.

Несколько скриншотов с простыми пояснениями: авиабилеты, бронирование отеля и билет на первое представление — всё тщательно оформлено.

В тот самый момент, когда Жун Синъи проводил свою последнюю репетицию, Си Лэн покидал Пекин.

На следующий день в 14:00 официально началось первое публичное представление мюзикла «Shining Boys».

В полдень начали прибывать зрители. На большом экране на сцене показывали закулисные кадры подготовки стажеров, переодевания, нанесения макияжа и причесок, интервью, приветствия зрителей.

Си Лэн был тщательно замаскирован, спрятавшись среди восторженных поклонников.

Сегодня на нем была широкополая панама и те же очки в черной оправе, что и в прошлый раз. Внутри было немного душно, поэтому он не надел маску, но все равно был достаточно закрыт, и с маской его могли бы принять за такую звезду, как Мин Чжи, окружающие его фанаты.

Он участвовал всего в одном развлекательном шоу, поэтому его известность еще не была столь высока.

Зрители входили в соответствии с категориями своих билетов. Он был в числе первых, и мог свободно выбрать любое место вокруг Т-образной сцены. Он огляделся и выбрал место между группами поклонников Лян Чжуна и Жун Синъи.

Ровно в два часа на сцене появилась ведущая Линь Яньран, находившаяся всего в нескольких метрах от нее и хорошо видимая даже без большого экрана.

«Ааааах!!!»

Независимо от того, к какой группе фанатов они принадлежали, все кричали, требуя помощи ведущего.

Кто-то даже крикнул: "Яньрань-цзецзе! Лян-гэ пришел!?"

Спрашивает о её предполагаемом бойфренде.

Сплетни — это часть человеческой природы. Независимо от того, были ли они поклонниками Линь Яньрань или нет, всем хотелось урвать кусочек свежих сплетен.

Линь Яньран, оставаясь на сцене, продолжала улыбаться, следуя сценарию.

Появились четыре наставника, зал разразился ликующими возгласами, и личная жизнь Линь Яньрань перестала волновать, а внимание общественности переключилось на Минь Чжи.

Си Лэн отчётливо слышал несколько криков, например:

«Мин-ге, вы встречаетесь? Скажи что-нибудь, если нет!!»

«Мин-ге! Твоя девушка пришла?!»

«Молчание Мин-ге означает, что он это признает!»

Си Лэн молча опустил голову, готовясь надеть маску.

Но обстановка оказалась гораздо более хаотичной, чем он себе представлял, в окружении людей. Свет был направлен на сцену, зрительские места были приглушены, освещены были только светящимися палочками и плакатами фанатов. Было трудно даже отличить мужчин от женщин, не говоря уже о том, чтобы узнать лица.

Однако его высокий рост выделял его из толпы.

«Аааах, я ничего не вижу!!!»

«Чувак, ты можешь подвинуться? Ты слишком высокий!»

Он загораживал им обзор.

Си Лэн: «…»

На сцену вышла первая группа стажеров, и поклонники наставников наконец успокоились. Хитрая команда организаторов намеренно устроила выступление менее популярных стажеров, и большинству зрителей оставалось лишь молча ждать своих любимцев.

Танцевальные коллективы, пользующиеся наибольшей популярностью, должны были выступать последними.

Первый рейтинг должен был быть объявлен после выступлений, поэтому Си Лэн мог лишь приблизительно оценить его, основываясь на обсуждениях в интернете: группа А Жун Синъи пользовалась большей популярностью, а группа Б Жэнь Сюй была сильнее по уровню мастерства, но, судя по поддержке зрителей, у группы Б тоже было немало поклонников.

Каждый из 1001 зрителя имел устройство для голосования. С начала и до конца командных состязаний они могли голосовать за любую команду в любое время, также допускалось воздержание. Команда-победитель получала пять тысяч бонусных голосов за каждого участника, и команда с наибольшим общим количеством голосов автоматически проходила дальше.

Выдающееся выступление может полностью компенсировать накопившееся за месяц снижение популярности.

В тот момент Жун Синъи занимал примерно 20-е место в рейтинге, поэтому Си Лэн не беспокоился о его выбывании, но он был лидером, и выбывание любого из товарищей по команде в его возрасте стало бы тяжелым ударом.

Си Лэн крепко сжимал в руке устройство для голосования, его сердце бешено колотилось, когда он наблюдал за выступлениями первых шести команд, а также голосовал за несколько команд, которые ему понравились.

Наконец, настала очередь танцевальной группы, и обе команды вышли на сцену вместе, чтобы представиться.

Камера, снимавшая зрителей, переключилась на место, где собрались болельщики обеих команд, проведя взглядом по морю огней, а затем внезапно остановилась, приблизила изображение и неожиданно показала крупным планом нескольких восторженных фанатов.

Заметив камеру, девушки, некоторые вздрогнули и закрыли лица плакатами, другие же, еще больше обрадовавшись, раскраснелись и начали выкрикивать слова поддержки.

22 стажера на сцене несколько расслабились и с энтузиазмом отвечали своим поклонникам.

В этот момент камера снова переместилась, запечатлев единственное спокойное лицо в толпе, и приблизила изображение, пока на большом экране не остался только крупный план.

Широкополая панама, закрывающая большую часть лица, скромная черная ветровка, никакой фанатской атрибутики.

Тем не менее, он по-прежнему невероятно привлекал внимание, и публика начала перешептываться.

«Мужчина-фанат!»

«Чей это поклонник?»

«Какой красавец! Такое маленькое личико, такой фотогеничный…»

Си Лэн с опозданием понял, что его снимают.

Те, кто находился дальше, смотрели на большой экран, а те, кто находился рядом, смотрели прямо на него.

«Аааах, смотри в камеру!»

«Улыбнись! Улыбнись!»

Девушки вокруг него с восторгом подбадривали его.

Си Лэн поднял взгляд, открыв своё лицо. На переносице у него были очки в чёрной оправе, несколько прядей чёрных вьющихся волос выбивались из-под шляпы, подчёркивая его светлую кожу.

Затем-

«Аааах, чёрт возьми!?»

«Что? Что? Кто этот красавчик?»

«Это же Си Лэн, верно? Верно?!»

«Ааааа, Си Лэн во плоти!»

"Чей фанат Лэн Лэн? И И?"

«Кто не знает, что Лэн Лэн— поклонник  Минь-шена?»

«Прийти на выступление в честь своего наставника? Я умираю от смеха…»

«Мин-ге тоже смотрит на экран, аааах, взаимная тоска — это так здорово!»

На большом экране на сцене показывали крупные планы стажеров. Все начали перешептываться из-за этого неожиданного перерыва, только Жун Синъи стоял там, ошеломленный.

Перед тем как камера отошла, Си Лэн слегка улыбнулся и беззвучно произнес: «Цзяю».

Жун Синъи, подтолкнутый Лян Чжунем, наконец-то очнулся от оцепенения.

«Это Си Лэн!» — Лян Чжун был так взволнован, что его глаза заблестели. «Я большой поклонник „Unlimited Escape Room“!»

Поняв это, Жун Синъи отвел взгляд и небрежно фыркнул: «Сосредоточься на своем выступлении».

Лян Чжун закрыл рот.

Оператор быстро приблизил изображение, не забыв запечатлеть это взаимодействие.

«Мне всё равно, Лэн Лэн наверняка тоже фанат! Иначе зачем бы он здесь был?»

«Возможность отправиться в погоню за звёздами вместе со своим кумиром – это же невероятно, такое бывает раз в жизни!»

«Лэн Лэн определённо набросился на Мин-шэня, просто посмотрите его Weibo, он такой большой фанат!!»

«Мне всё равно, Лэн Лэн— наш фанат!»

«Он поклонник своего наставника! Перестань мечтать!»

«Он явно наш фанат!! Твоя будущая невестка!!!»

«Хахахаха, правда…»

Си Лэн, участник инцидента: «…?»

В разгар нового витка жарких дискуссий (споров) свет на сцене погас, и представление официально началось.

Глава 69: Прикоснись к своему

Танцевальная группа А, в которой выступает Жун Синъи, показала на удивление выдающееся выступление.

Они не были сильнейшими по отдельности, но их идеально синхронизированная хореография и исключительная командная работа блистали.

Они уже практически представляли собой настоящую мужскую группу.

Подведены итоги голосования, и они с небольшим отрывом обошли танцевальную команду группы B, получившую наибольшее количество голосов в целом, что стало идеальным завершением выступления.

Си Лэн также был отмечен в различных отчетах об оценке его работы.

Съемка внутри помещения была запрещена, но яркие описания фанатов, без фотографий, лишь подпитывали воображение и очаровывали пользователей сети.

Пока в сеть не просочилось видео, запечатлевшее те несколько секунд, когда Си Лэн посмотрел в камеру с легкой улыбкой на лице.

Си Лэн, присутствовавший на представлении в узком кругу, в отличие от своего холодного и отстраненного поведения в «Unlimited Escape Room», был воплощением мягкости, олицетворением артиста, а в сочетании с кудрявыми волосами и панамой это выглядело идеально.

Самым распространенным комментарием было: "Превосходный кандидат в мужья, слюнки текут, слюнки текут".

【Когда твой кумир внезапно становится идеальным кандидатом в мужья… вы знаете, что это значит [ссылка: очевидные признаки отношений айдола]】

【Возможно ли, что Си Лэн тоже состоит в отношениях?】

【Это «тоже» очень интригует…】

【«Unlimited Escape Room» — поистине лучшее шоу знакомств】

【Ха-ха, даже шоу знакомств не так успешны】

【Кстати, у Лэн Лэна длинные волосы, он носит черные резинки для волос… а Мин-ге?】

【Ааа, фанаты CP, уходите, я не хочу это слышать!!!】

【Как прохожий, я тоже нахожу это очень интересным】

【Мне было интересно, как Мин-ге удалось сохранить это в секрете, то, что им управляет Лэн Лэн, вполне логично, ха-ха-ха】

…

После выступления Си Лэн не смог сразу уйти, его окружали группы поклонников.

Хотя он и не был звездой первой величины, находиться в окружении поклонников было все равно что ягненку войти в логово тигра.

Он какое-то время неловко раздавал автографы, а после того, как толпа разошлась, подошла другая группа девушек, показывая ему плюшевые игрушки и значки на своих сумках.

Он посмотрел на них с некоторым недоумением: «…Это… я?»

Девочки восторженно закивали: «Да! И Мин-шен тоже! Мы сами их придумали!!»

Он понял, они были фанатами CP. Неудивительно, что они раньше спорили о том, является ли он его фанатом, некоторые из них на самом деле были поклонниками наставников, и встреча с ним стала неожиданной неожиданностью.

Поскольку они были его поклонниками, он раздавал им автографы более аккуратно.

Увидев его дружелюбное поведение, поклонники робко попросили: «Эм… не могли бы вы нарисовать для нас небольшой портрет?»

Си Лэн записал просьбу нарисовать текст, но вежливо отказался: «Я не очень-то рисую людей».

Однако фанаты по-прежнему были в восторге и с радостью принимали автографы.

«Ааааах!»

«Я понял, я понял!»

…Что понял?

«Лэн Лэн имеет в виду, что он привлекает только Минь-шэня, все, расходитесь!»

Си Лэн: «…»

День был полон хаоса.

После выступления зал был в ужасном состоянии, завален выброшенными сувенирами с символикой фанатов.

Сотрудники службы безопасности из съемочной группы подошли и сопроводили Си Лэна за кулисы.

Си Лэн теперь был публичной фигурой, поэтому он отправился за кулисы, чтобы поприветствовать молодых стажеров.

Лян Чжун тут же осыпал его комплиментами: «Ух ты! Лэн-ге! Все говорят, что ты фотогеничен, но я думаю, что вживую ты выглядишь еще лучше!»

Си Лэн почувствовал странное родство с этим мальчиком, он был словно его старший брат.

Однако его старший брат,Жун Синъи, вел себя на удивление отстраненно и приблизился  лишь с неохотой после того, как Лян Чжун его туда утащил.

Братья обменялись взглядами. Жун Синъи ярко улыбнулся и сказал: «Лэн-ге! Я тоже давно твой поклонник!»

Притворяясь, что не знакомы друг с другом?

Си Лэн усмехнулся: «А ты тоже хочешь автограф?»

Жун Синъи, будучи полностью вовлеченным в свой проект, с готовностью согласился.

Двое парней получили автографы. Лян Чжун даже похвастался Жун Синъи: «Он пожелал мне удачи в дебюте, ха-ха, тебе он этого не говорил, правда?»

Жун Синъи больше не мог притворяться: «Тц… кому это вообще интересно!!»

Си Лэн молча наблюдал за их уходом, прекрасно понимая, что у этого парня, Лян Чжуна, был сценарий, в котором он, будучи аутсайдером, неуклонно поднимался по карьерной лестнице и в итоге дебютировал на пятом месте.

В прошлой жизни Жун Синъи не участвовал в шоу «Сияющие мальчики», а два года спустя попал в автомобильную аварию, в результате которой ему ампутировали конечность. Независимо от его итогового места в этой жизни, пока он был цел и невредим, этого было достаточно. Си Лэн надеялся осуществить свою мечту, но не был чрезмерно амбициозен.

«Си Лэн».

Позади него раздался знакомый мужской голос.

Си Лэн, непритязательный пушечный ...

Сегодня Мин Чжи был необычайно весел. Возможно, потому что стажеры показали себя хорошо, он щедро их похвалил, особенно Жун Синъи, назвав восемью значимыми словами: «Ярко сияет, у тебя многообещающее будущее».

Си Лэн посмотрел на него, его карие глаза были необычайно мягкими, а голос его нежным тоном произнес: «Спасибо».

Мин Чжи не поддался на уговоры, его улыбка была нечитаема: «О? Я думал, ты снова собираешся извиниться».

Си Лэн: «…»

Значит, этот человек еще не оправился от случившегося, и настроение Си Лэна резко упало.

Ему не стоило просить помощи у Жун Синъи, веря, что этот сопляк несёт чушь.

Какой флирт!

Но Мин Чжи помахал ему рукой и сказал: «Пошли».

Си Лэн сделал шаг ближе и спросил: «Куда?»

Мин Чжи усмехнулся: «А куда же еще, кроме ужина и возвращения в отель?»

Они спокойно вернулись в отель.

С наступлением ночи Си Лэн по-прежнему не мог уснуть. Как и в ту ночь на пляже во время первой записи, и во многие последующие ночи, когда его разум был слишком беспокойным, чтобы заснуть.

Немного подумав, он достал телефон, немного поколебавшись, пока его палец случайно не соскользнул, и он нажал кнопку «Отправить».

Было разослано беспрецедентное приглашение.

Ленг: 【Хочешь пойти посмотреть на океан?】

У него замерло сердце, и он поспешно попытался сдержать его, но индикатор «печатаю…» уже появился.

Затем?

«Чжэнчжу (Идол)» тебя задело.

Индикатор набора текста исчез. Мин Чжи ничего не отправил и упустил возможность отозвать свое сообщение.

Примерно через пять минут он уже собирался лечь в постель, когда вдруг раздался стук в дверь.

Он встал, обмотал шею шарфом и пошел открывать дверь.

Снаружи стоял Мин Чжи в стильном пальто, всегда человек дела, произнесший всего два слова: «Пошли».

«…» Си Лэн сделал паузу. «Я переоденусь».

«Тогда я буду тебя ждать». Мин Чжи небрежно вошёл в его комнату.

К счастью, Си Лэну, на которого пристально смотрели, не пришлось менять весь свой наряд, он лишь надел более теплую куртку, и теперь ему не нужно было скрывать свой шрам от Минь Чжи. Он небрежно снял шарф и завязал его снова.

Придя в себя, он не забыл напомнить Мин Чжи: «На море ветрено, тебе тоже следует надеть шарф».

Мин Чжи не двинулся с места: «Я думал, здесь тепло, я не взял с собой одеяло».

Си Лэн нашел свой собственный шарф и предложил: «Надень его в любом случае, на всякий случай».

«Разве это не называется…»

Си Лэн: «Хм?»

Мин Чжи закончил свою фразу словами: «Идеальный муж».

Си Лэн: «…»

Мин Чжи махнул рукой: «Пошли».

На ставшем теперь тихим острове они прогуливались под лунным светом, в сопровождении шума волн.

Даже в начале зимы на этом тропическом острове ночной ветерок был прохладным и трепал им волосы.

Сначала Си Лэн шел впереди, затем инициативу перехватил Минь Чжи, который, в отличие от импульсивного предложения Си Лэна, похоже, имел в виду конечную цель, что и привело его к палатке.

«Сегодня ночью мы можем переночевать в палатке, так что тебе не будет холодно».

Должно быть, он поручил кому-то всё организовать до своего приезда. Он был не только человеком дела, но и очень внимательным.

Это не совсем соответствовало представлению Си Лэна о себе как о диком животном, но спать в палатке определенно было комфортнее, чем на пляже.

Си Лэн хотел поблагодарить его, но проглотил слова, подумав, что Минь Чжи это не понравится, и изменил фразу на: «Это приятно».

Ответ Мин Чжи был совершенно не по теме: «Я знаю, что я хороший человек».

Си Лэн: «…»

Мин Чжи: «Но я не ко всем отношусь хорошо».

Ресницы Си Лэна задрожали, он снова потерял дар речи.

Палатка была частью дизайна отеля: белые куполообразные палатки, закрепленные на пляже или скалах, довольно прочные, с более просторным внутренним пространством, чем в обычной палатке, с большой удобной кроватью; две молчаливые фигуры смотрели друг на друга под прозрачной крышей, открывая вид на звездное ночное небо.

Проблема заключалась в том, что там была только одна кровать.

Мин Чжи, ничуть не смутившись, сел на край кровати, ослабил шарф на шее и сказал:

«Расскажи мне о Ло Цзяане».

«Расскажите, почему он тебе нравился».

«…»

Си Лэн инстинктивно почувствовал, что эта тема не успокоит Минь Чжи, а может даже иметь обратный эффект.

Но тут Ло Цзяянь случайно отправил сообщение с вопросом о сегодняшнем выступлении Жун Синъи.

Си Лэн ответил всего двумя словами: «Он победил».

Однако Ло Цзяянь на этом не остановился: 【Отлично!!! Ах Чжао, ты еще не спишь?】

Это было довольно сложно.

В этот момент Мин Чжи наклонился ближе и спросил: «С кем ты разговариваешь?»

Си Лэн больше не смел лгать и честно ответил: «Цзяянь».

«Дай мне свой телефон?»

Мин Чжи по-прежнему вежливо спрашивал.

Си Лэн не смог отказать и, недолго думая, отдал свой телефон.

Его действия порадовали Минь Чжи, который, взяв телефон, сразу же позвонил Ло Цзяяню.

Ло Цзяянь тут же ответил, но из уст говорящего неожиданно раздался голос: «Это я, Минь Чжи».

Ло Цзяянь безразлично повторил: «…Минь-шэнь?»

«Мм-м». Мин Чжи, прижимая пальцы к вискам в предвкушении боли, медленно и отчетливо произнес: «Си Лэн сейчас со мной, свяжись с ним в рабочее время, если у тебя есть какие-либо дела».

Затем он повесил трубку.

Даже самый невнимательный человек поймет собственнический тон в его словах.

Выражение лица Си Лэна, у которого только что выхватили телефон, осталось неизменным, что очень обрадовало Минь Чжи, который великодушно вернул телефон.

А Си Лэн сегодня, словно внезапно просветившись, не только не убрал телефон, но даже спросил: «…Он тебе больше не нужен?»

Хех.

Мин Чжи с трудом сдержал улыбку, сохраняя суровое выражение лица, и отдал его телефон.

Как только Си Лэн вздохнул с облегчением, Мин Чжи, с безразличным выражением лица, начал читать с телефона: «Я хочу умереть в постели mzlg».

«…»

Суд идола никогда не заканчивался.

Си Лэн уже успокоился и спокойно спросил: «Ты и это выдумал?»

«Нет», — Мин Чжи поднял телефон. «Убедись сам».

Си Лэн мельком взглянул на это и тут же почувствовал головокружение.

Раньше, удаляя свои посты в Weibo, он фильтровал их по ключевым словам, и, естественно, пропустил gg (gege), а также lg (laogong – муж).

Чжэнчжу (айдол) был довольно снисходителен, скриншоты, которые он выбрал во время первого этапа судейства, были относительно безобидными.

Но теперь Мин Чжи, не проявив больше милосердия, показал ему поистине возмутительные скриншоты.

Си Лэн: «…»

Мин Чжи сел на край кровати и серьезно сказал ему: «По-моему, извинения ничего не значат. Если ты действительно чувствуешь, что был неправ, покажи это своими действиями».

Он всегда был человеком дела. Говорил то, что думал, делал то, что хотел, — совершенно в отличие от Си Лэна.

Си Лэн неловко заерзал и прокрутил страницу вниз.

Однако следующая фотография была не скриншотом, а снимком, сделанным во время выступления на большом экране: панама, очки в черной оправе, улыбка на губах.

"…Извини."

Телефон Мин Чжи внезапно стал похож на горячую картошку. Си Лэн тут же выключил экран и вежливо вернул телефон.

Мин Чжи взял телефон, не отрывая взгляда от лица Си Лэна, и продолжил: «Вместо того чтобы извиняться, почему бы тебе не воплотить эту ложь в жизнь?»

«Когда ты приобретаешь чью-либо компанию, независимо от того, приносит она прибыль или убытки, ты несёшь ответственность. Ты же не можешь просто наслаждаться выгодами, а потом жаловаться продавцу, когда дела идут плохо, верно?»

«Ты купил чей-то фан-аккаунт, пользовался преимуществам, будучи моим фанатом, и теперь должны взять на себя ответственность за свои слова».

Сегодня вечером Мин Чжи вел себя необычно агрессивно.

Си Лэн потерял дар речи.

Мин Чжи резко встал и подошел к нему, остановившись всего в нескольких сантиметрах, его взгляд встретился со взглядом Си Лэна.

«Ты действительно такой холодный?» Казалось, он что-то искал в этих спокойных, как феникс, глазах. Взгляд Мин Чжи был напряженным, руки, однако, беспокойными, и спустя некоторое время он улыбнулся: «О, ты не такой».

Ресницы Си Лэна слегка дрожали, дыхание постепенно становилось прерывистым, а черные ресницы слегка увлажнялись.

Выражение лица Минь Чжи было безразличным, но, воспользовавшись замешательством Си Лэна, его рука скользнула под пояс, пересекая последнюю границу.

Он не понимал почему, но, обычно столь нетерпимо относясь к физическому контакту, у него даже в голову не приходило сопротивляться.

Мин Чжи слегка повернул голову и поцеловал его в губы, прижавшись ногой к ноге Си Лэна. Движимые первобытными инстинктами, они потерлись друг о друга.

Их дыхание слилось воедино, словно серебряные нити, и их принадлежность друг другу была очевидна.

Стоять было неудобно, ноги тоже ослабели. Естественно, они упали на кровать.

Мин Чжи, проявив проницательность, перевернулся и прижал ничего не подозревающего Си Лэна к себе.

Он провел пальцами по длинным волосам Си Лэна, его голос охрип, когда он спросил: «Каковы наши отношения сейчас? Я хочу услышать это от тебя».

«…»

Си Лэн пришёл в себя проблеск здравого смысла, однако его беспокоило нечто другое, не говоря уже о неуместности их нынешних действий: этот человек был избранником этого мира, главным героем.

Он на мгновение задумался, оттолкнул руку Минь Чжи и взял её своей, рукой художника.

«Я сегодня ничего не готовил…»

На данный момент это было все, что он мог сделать.

Однако его тактика затягивания очень порадовала Минь Чжи: его темные глаза сузились от удовольствия, а изредка с губ срывались тихие стоны.

Поначалу он думал, что этот процесс займет много времени, но кто знает…

Разве ты не должен был быть главным героем?

Влага на его ладони принадлежала не ему. Он с недоверием посмотрел на Минь Чжи, стоявшего над ним.

«Ты думал, что меня кто-то уже трогал? Чувствительность — это нормально, возможно, ты действительно немного фригидный».

Однако Мин Чжи был откровенен и прагматичен.

«И ты даже прижимаешься ко мне, как я могу устоять?»

Си Лэн: «…»

«Не двигайся, дай мне это сделать».

( Воу, они па па сделали? Или я не так поняла?)

Мин Чжи взял инициативу в свои руки, фактически заставив его замолчать.

Во второй раз они оба были измотаны, особенно Мин Чжи, который выполнил большую часть работы.

Небрежно вымыв руки, Мин Чжи рухнул на кровать и заснул.

Он не забыл занять только половину двуспальной кровати.

Си Лэн сидел с другой стороны, совершенно не спал.

Последствия желания всегда оставляли чувство пустоты, но теперь рядом с ним лежал кто-то, настоящее, теплое тело, ровно дышащее, с красивым лицом.

Он никогда не чувствовал себя таким довольным.

Подумав об этом, он немного полежал, а затем подперся одной рукой.

Мин Чжи снова забыл снять серьги.

Ночь усиливала эмоции, а шум волн за палаткой служил идеальным заглушением.

Он необъяснимо потянулся к тому месту, которое вызвало у него любопытство.

Твёрдый металл серьги, мягкая мочка уха — странное сочетание текстур.

Во сне у Минь Чжи дернулись веки, что испугало Си Лэна который быстро отдернул руку.

Но Мин Чжи не произнес ни слова и не открыл глаз, вместо этого он открыл рот и… высунул язык.

Одно дело не снимать серьги перед сном, но вот пирсинг в языке – это уже совсем другое. Неужели он не боялся проглотить его во сне?

Си Лэн почувствовал одновременно и веселье, и беспомощность, понимая, что означает высунутый язык, и легонько щелкнул по нему пальцем, в его отказе звучала нотка веселья: «…Кто захочет прикоснуться к твоей серьге на языке?»

Глаза Мин Чжи оставались закрытыми, но на губах появилась улыбка, и в его тоне звучала насмешка: «Ты уже столько раз это пробовал, а всё ещё презираешь?»

Глава 70: Ты мне просто нравишься

Си Лэн резко проснулся, широко раскрыв глаза.

Рассвет наступил рано у моря, молочный свет, льющийся сквозь световое окно, падал на беспорядочно лежащую двуспальную кровать.

В его затуманенном, только что проснувшемся зрении верхняя часть тела мужчины была обнажена, его гладкие и хорошо очерченные мышцы купались в утреннем свете. Его движения замерли, когда Си Лэн внезапно проснулся, в его темных глазах читалось недоумение.

«Почему ты так легко проснулся?» — Мин Чжи, держа в руках одеяло, нахмурился. — «Я тебя ещё даже не укрыл».

Ему не нужно было спрашивать, снился ли Си Лэну кошмар, он всё видел: как Си Лэн вздрагивал, отшатываясь от него, и как широко раскрылись его глаза от страха и паники.

Мин Чжи недоуменно пробормотал: «Ты никогда раньше не был таким?»

«В прошлый раз на диване я был пьян, а до этого ты спал на чердаке, далеко-далеко», — Си Лэн, придя в себя, потер лоб. — «Наверное, это рефлекс, поэтому я всегда живу один, и даже когда Сяо И нет дома, я запираю дверь своей спальни».

Он не уточнил, какой именно рефлекс, но это могло быть только одно: посттравматическое стрессовое расстройство, страх быть ударенным.

Мин Чжи помолчал некоторое время, а затем сказал: «Это твой предлог, чтобы хотеть, чтобы я… переспал с тобой в рамках десенсибилизационной терапии?»

Он сделал паузу, слегка опустив взгляд. «…Надеюсь, это всего лишь предлог».

Си Лэн открыл рот, но ничего не сказал.

На этот раз Мин Чжи не сменил тему, его взгляд был прикован к нему пристально, пронзительно и прямо, словно он заглядывал ему в самую душу.

Минь Чжи все еще держал одеяло. Взгляд Си Лэна проследил за одеялом до руки Минь Чжи, затем он опустил голову, его губы нежно коснулись татуировки «молчи».

У Мин Чжи перехватило дыхание: «Притворяешься милашкой?»

«…» Си Лэн притворился полусонным и медленно тихо произнес: «Хм?»

Мин Чжи невольно улыбнулся.

«Ты собираешься снова заснуть?»

"Нет."

"Хорошо."

На этот раз ни один из них не был пьян, ни один не проспал, ни один не ушел первым. Солнечное, освежающее утро, наполненное невыразимой неловкостью, гораздо более тревожной, чем страстная ночь.

Может быть, им просто стоит снова лечь спать?

Эта мысль мелькнула в голове Си Лэна.

Но он решил, что больше не сможет спать.

Он не мог игнорировать мужчину без рубашки рядом с собой, даже если закрывал глаза, образ всё равно оставался перед ним.

Объективно говоря, ему нравилась внешность и телосложение Минь Чжи.

Вернее, только когда его чувства стали ясными, он понял свои истинные предпочтения. Он также осознал, что невероятно привередлив, и что существует целый «тип», включающий всего одного человека.

Си Лэн небрежно спросил: «…А где твоя одежда?»

Мин Чжи дал случайный ответ: «Хм? Мне не холодно».

Си Лэн: «…» Кто об этом спрашивал?

«Я их вчера испачкал, и запасных не взял». Серьезность Мин Чжи длилась всего две секунды, затем он вдруг улыбнулся, его темные глаза озорно заблестели. «А еще, чтобы показать тебе свои мышцы».

Полюбовавшись на оцепенение Си Лэна, он поправил свои многозначительные слова: «Пресс, тот самый, который ты хотел увидеть раньше».

Си Лэн: «…»

Мин Чжи взял шарф, который Си Лэн подарил ему вчера вечером, простой и универсальный серый кашемировый шарф. Шарф был большим, и он небрежно накинул его на шею, как полотенце, откинул волосы назад, а затем бросил телефон на кровать.

«Сфотографируйте меня».

Си Лэн согласно кивнул; благодаря своему опыту прошлой жизни, посвященной погоне за звездами, его навыки фотографии были хороши. Он знал, как запечатлеть лучшие ракурсы Минь Чжи.

Как только он открыл камеру, Мин Чжи сказал: «Мне нужно кое-что опубликовать в Вейбо».

Движения Си Лэна замерли.

Светлое и подтянутое тело мужчины все еще было обнажено. Его хорошая фигура — это одно, но шарф, небрежно накинутый на шею, одновременно обнажающий и скрывающий, делал его еще более соблазнительным, чем полная нагота.

«Вот так?» — Си Лэн, сохраняя спокойствие, тактично предложил: «Боюсь, тебя подвергнут цензуре».

Эти слова почему-то позабавили Минь Чжи, и в его глазах появилась улыбка.

Си Лэн с опозданием понял: не истолковал ли Минь Чжи его слова как проявление собственничества?

Прежде чем он успел что-либо объяснить, Мин Чжи с готовностью пошел на компромисс: «Тогда сфотографируйте меня со спины».

На этот раз Си Лэн не возражал, найдя подходящий ракурс и сделав несколько фотографий.

Затем, не изменив выражения лица, он удалил те фотографии, которые раскрывали слишком много информации.

Мин Чжи подошел и посмотрел фотографии, не забирая телефон обратно. Когда Си Лэн спросил его об этом, он наконец сказал: «Опубликуй это для меня и добавь подпись».

Увидев его властный вид, Си Лэн усмехнулся и сказал: «Мне бы следовало поучиться у тебя и собрать вещи».

Мин Чжи разразился смехом: «Разве это не моя шутка?»

Си Лэн, не обращая на него внимания, закончил свою холодную шутку: «Так я стал тем, кто носит с собой штаны».

Мин Чжи усмехнулся, ничуть не смутившись.

Си Лэн беспомощно вздохнул: «Если ты не пытаешься выглядеть круто, почему бы тебе самому это не опубликовать?»

«Хотя может показаться, что я ленюсь и прошу тебя публиковать посты за меня, — праведным тоном сказал Мин Чжи, — на самом деле ты можешь играть с моим телефоном сколько угодно».

Си Лэн: «Я не люблю играть с телефонами».

Мин Чжи: «Тогда неудивительно, что ты мне нравишься».

«…»

Си Лэн не смог противостоять его извращенной логике, сунув ему телефон обратно: «Опубликуй сам, я не пишу подписи».

Мин Чжи снова сказал: «Мне просто нравятся люди, которые молчат».

Си Лэн поправил: «Это я печатаю».

Мин Чжи: «Тогда ты напечатал?»

Вынудив тихого человека вступить в перепалку и доведя его хорошее настроение до предела, Мин Чжи резко сменил тактику, улыбнулся, забрал телефон и лег на кровать.

«Хорошо, я сам это опубликую».

Си Лэн был в полном отчаянии.

«Вот так», — Мин Чжи показал ему свой телефон после редактирования, — «как получилось?»

Си Лэн нахмурился: «Эти слова…»

«Цитата Леонардо да Винчи, художника, написавшего Мону Лизу». Мин Чжи не удержался и похвастался, самодовольно усмехнувшись: «Откуда я знаю больше, чем ты? Ха-ха».

Прочитав это, Си Лэн неожиданно ответил: «Я только рисую, я не читаю».

Мин Чжи, как всегда, не скуп: «Мне нравятся люди, которые не читают».

«…»

«Хорошо, я перестану тебя дразнить». Мин Чжи перевернулся на другой бок, посмотрел на Си Лэна и сказал: «Иди посмотри на реакцию фанатов, ведь это твоя фотография».

Си Лэн открыл телефон. Первым постом в его ленте было последнее обновление Минь Чжи в Weibo.

@MinZhiV: Артист, не обладающий многогранным талантом, не достоин похвалы. [Фото]

Он даже добавил комментарий под фотографией, закрепив его вверху.

Цитата:

Фотография Леонардо да Винчи, сделанная Лэном.

Две претенциозные иностранные фразы, цитата да Винчи, фотография Лэна.

【!!!】

【Черт возьми, Мин-ге, откуда ты знаешь, что скоро Новый год? Ааааа】

【Фото, сделанное Лэн Лэн?? Кто умер от сладости? О, это я!!!】

【Только вчера вечером присоединилась к фандому через репозиторий, и вот этот пир… мне это снится…】

【Черт возьми, Мин-ге, почему ты без одежды?? А почему бы тебе не обернуться? Тебе есть что скрывать?】

【У тебя что-то на груди, чего мы не видим???】

【Я лучше поверю, что я Цинь Ши Хуан, чем что эти двое не спали вместе прошлой ночью】

【Кстати, у Лэн Бао потрясающие навыки фотографии, так что все виды искусства связаны…】

【Лэн Бао заслуживает как минимум миллион лайков!!!】

«Скоро Новый год».

Мин Чжи вдруг спокойно вздохнул, словно это не он только что вызвал очередную бурю в интернете.

Си Лэн, читая комментарии, с бешено бьющимся сердцем, все еще не мог смириться с происходящим и пробормотал: «Я даже домой не смею идти».

Он по-настоящему боялся, что его окружит толпа в аэропорту, от такого ужаса приходилось спасаться бегством даже обычно невозмутимому Минь Чжи.

«Тогда останемся здесь до второго выступления», — небрежно предложил Мин Чжи. «Я могу тайком отвезти тебя в тренировочный лагерь, чтобы ты увидел Сяо И, может быть, даже выведу его на ужин».

Злоупотребление своим положением также имело свои пределы, и Си Лэн сдержанно заметил: «Достаточно просто видеть его».

Он с готовностью согласился остаться в Наньдао на время отпуска, договорившись с помощником Минь Чжи о том, чтобы тот ежедневно навещал Бан Ли, кормил ее и убирал за ней.

Си Лэн с опозданием осознал, во что ввязывается.

Во-первых, условия для сна ночью.

Бронирование номера в отеле было всего на два дня. Ему нужно было либо доплатить за продление, либо переехать в номер Мин Чжи. А если бы он что-то нарушил, Мин Чжи либо снова бы напомнил о его обмане, либо продолжил бы допрос по поводу возмутительных комментариев фанатов.

Он решительно перебрался в номер Минь Чжи.

Император Мин был очень доволен.

Официальной причиной их совместного проживания была десенсибилизирующая терапия, что, по утверждению Мин Чжи, и было правдой.

Естественно, невысказанный подтекст был понятен им обоим.

Номер в пятизвездочном отеле был полностью оборудован.

Си Лэн ещё не был готов… подавать главный приз, а Мин Чжи, к своему удивлению, после того как вчера прямо проверил, не замерз ли он, теперь был отстранённым и равнодушным, словно совершенно другим человеком, и просил своего помощника купить кучу художественных принадлежностей с доставкой в номер отеля.

Самые большие тюбики масляной краски, самая большая бутылка скипидара, как у настоящего императора.

Но материалов было так много, что, помимо самостоятельной живописи, любителю оставалось лишь немного потратить их впустую.

Си Лэн тоже вспомнил об одном обещании и спросил Минь Чжи: «Ты все еще хочешь меня нарисовать?»

Мин Чжи нарочито спросил: «Неужели тебе действительно нравится тот старик Дин, которого я нарисовал?»

Какая извращенная логика.

Си Лэн был совершенно измучен им.

Затем его обхватили за шею и игриво поцеловали в ухо, отчего он вздрогнул.

После минутного самодовольства Мин Чжи прошептал ему на ухо: «Ты рисуешь меня, но еще не нарисовал мой портрет в полный рост».

«—Обнаженого».

«Хорошо», — Си Лэн не возражал, лишь серьёзно напомнив ему: «Не простудись».

Мин Чжи снял рубашку, оставив только нижнее белье, и лег на диван — то ли от лени, то ли для того, чтобы повторить неуклюжую имитацию «Титаника», которую он устроил той ночью.

Си Лэн, сосредоточившись на поставленной задаче, погрузился в чисто творческое состояние, рассматривая идеально сложенное мужское тело, словно врач, изучающий образец.

Это Мин Чжи не мог лежать неподвижно.

«Ты действительно такой холодный?»

На этот раз Си Лэн слегка кивнул: «…Возможно».

Теперь настала очередь Минь Чжи потерять дар речи.

«Я всегда соглашался с платоновской концепцией духовной любви», — сказал Мин Чжи. «Связь душ важнее физического удовлетворения».

Си Лэн взглянул на свое нижнее белье и про себя подумал: неужели?

«Мои… потребности не очень высоки», — Мин Чжи поерзала на диване. «Но после знакомства с тобой, это как… открыть шлюзы».

Си Лэн, всё ещё сидя и рисуя, ответил: «На самом деле, Платон был геем, ему нравились молодые парни. У него были романы с несколькими своими учениками».

«Правда?» Мин Чжи удивился лишь на полсекунды, а затем, как и ожидалось, сказал: «Как и следовало ожидать от художника, впечатляет».

«…Он был философом».

«Разве он не писал стихи? Очень артистичный человек».

«…Модель, пожалуйста, помолчи», — сказал Си Лэн, не в силах возразить, и прибегнул к навязыванию правил.

Мин Чжи улыбнулся и замолчал, подражая жесту Си Лэна.

Но он не мог долго оставаться неподвижным, и через несколько секунд его беспокойство снова брало верх.

«Си-лаоши, могу я… позаботиться о себе? Можешь отвернуться или наблюдать».

«Или, если хочешь можешь нарисовать это сами».

Си Лэн: «…»

Прошло несколько дней, мирно, но не совсем спокойно.

После первого выступления с песней «Shining Boys» половина из 88 стажеров выбыла из соревнований, это была жестокая конкуренция. Те, кто прошел первый тур, не смели расслабляться и работали еще усерднее, готовясь ко второму выступлению.

Мин Чжи провел несколько дней в тренировочном лагере, руководя ими и, наконец, проявив себя как ответственный наставник.

Он безжалостно отчитывал стажеров, но это не остановило рост его фан-базы, а ореол главного героя действительно бросал вызов логике.

Однажды утром, после того как они оба рано проснулись, Си Лэн вдруг сказал: «Сегодня я хочу пойти на пляж и порисовать».

Мин Чжи уже согласился встретиться с командой программы и своим менеджером, поэтому ему оставалось только сказать: «Но сегодня мне нужно идти и сопровождать этих сорванцов, я не могу пойти с тобой».

«…Я знаю, я тебя об этом не прошу». Си Лэн, завязывавший волосы, остановился, посмотрел на него, держа в руке прядь вьющихся волос, и сказал: «Я просто предупреждаю. После завтрака я пойду один и, вероятно, буду рисовать до захода солнца».

«А, понятно», — Мин Чжи без стеснения улыбнулся и поддразнил: «Понимаю, ты идеальный кандидат в мужья».

«…»

В наш век информации секреты и личная жизнь знаменитостей были подобны огню, завернутому в бумагу.

Рестораны Си Лэна и Минь Чжи уже полмесяца находятся в Наньдао!! Кто бы мог это понять!!

Дела говорили громче слов. Эти двое, совпадающие по IP-адресам и ничего не публикующие в Weibo, лишь подпитывали воображение фанатов…

Новогодние празднования фанатов CP не прекращались, барабаны и фейерверки, супертематика оставалась оживленной каждый день.

Глава 71: Музыкальное проклятие

Второе публичное выступление с спектаклем «Shining Boys» определит 35 стажеров, которые пройдут дальше из нынешних 45.

Исключению подлежат были всего десять человек, но никто не смел расслабляться, полагая, что вероятность в 1/4 не выпадет на их долю.

Чем дальше продвигался конкурс, тем преданнее становились фанаты. Изначально они делили свои голоса между понравившимися им стажерами. По мере того как конкуренция усиливалась и количество мест уменьшалось, они концентрировали свои голоса на своих фаворитах, обеспечивая им дебют.

Таким образом, общий рейтинг претерпел значительные изменения. Жун Синъи, первоначально занимавший высокое 19-е место благодаря своей популярности среди прохожих, опустился на 28-е, едва избежав выбывания.

«Это тревожный звонок для фанатов, в следующий раз они сосредоточат свои голоса, он точно останется в безопасности», — сказал Мин Чжи. — «Это хорошо, не волнуйся».

Хмурое выражение лица Си Лэна смягчилось, он улыбнулся и слегка прикусил губу: «Всё в порядке, я знаю, все эти места для дебюта уже куплены».

«На самом деле нет», — не стал скрывать Мин Чжи. — «В лучшем случае продаются два места, четыре или пять бронируются заранее, а одно или два зависят от реального мастерства».

Казалось бы, справедливая система всеобщего голосования долгое время подвергалась манипуляциям — это было хорошо известное, но негласное правило.

Компании, которые заранее забронировали места, с самого начала шоу получали больше экранного времени для выбранных ими стажеров, их сюжетные линии и пути развития были тщательно продуманы, и они даже не находились на одной стартовой линии с другими обычными стажерами.

Среди независимых стажеров, добившихся известности и успешно дебютировавших на сцене, были только Лян Хуай и нынешний национальный центр.

Мин Чжи внезапно спросил: «Дебютирует ли Рен Сюй?»

Си Лэн был ошеломлен этим неожиданным вопросом, а затем честно ответил, основываясь на воспоминаниях о своей прошлой жизни: «Нет… Он должен был быть девятым, совсем немного не дотянул до проходного балла».

Мин Чжи с готовностью принял его предсказание, а затем слегка нахмурился: «Это нехорошо, компания Huoshu Entertainment полна решимости выпустить на сцену одного из своих стажеров».

Си Лэн откровенно сказал: «Я даже не помню имен других их стажеров».

Эти двое были ещё дальше от дебютных позиций, чем Рен Сюй.

В настоящее время, несмотря на 28-е место в рейтинге, Лян Чжун, с которым он был близок, неожиданно оказался на 12-м месте. Жун Синъи завоевал симпатию поклонников и подружился с набирающим популярность Лян Чжуном, поэтому выход в финал не должен стать для него проблемой.

За восемь мест для дебютантов боролись несколько компаний, и эти два независимых стажера неожиданно оказались «темными лошадками», заставив конкурирующие компании даже временно отложить свои внутренние распри и объединить силы против них.

Жэнь Сюй, занимающий сейчас 11-е место, чуть ниже зоны дебюта, был в плохом настроении. Вечером ему позвонил менеджер и сообщил, что компания уже начала покупать голоса, но, к сожалению, его фан-база недостаточно сильна. После этого ему посоветовали умерить свой высокомерие.

«Ты же смотрел эти романы и сериалы, верно? Типа «красивый, сильный,и несчастный», юные девушки обожают такие», — сказал менеджер. «Е Синъи случайно упомянул свою семейную ситуацию в чате, сказав что-то о том, что никогда не был в парке развлечений, что у него дома мыши… Хотя это немного мелодраматично, ты даже не представляешь, как сильно это нравится фанатам», — продолжил менеджер. «А твои отношения с этим парнем — это уже перебор, слишком много хорошего — это плохо. Активность в супертеме, посвященной отношениям Е Синъи и Лян Чжуна, в три раза выше, чем у тебя… Мы даже устроили тебе сцену «драки»…»

Рен Сюй был раздражен.

«И есть хорошие новости». Менеджер сменил тему. «Е Синъи — это сценический псевдоним, его фамилия — Жун. Довольно интересно, он сменил фамилию только после того, как присоединился к шоу. Мы также узнали, что он учится в Хайнинской международной школе, все его душещипательные истории, вероятно, выдуманы».

«В любом случае, сосредоточься на тренировках, выступи хорошо, и ты обязательно дебютируешь. Лучше всего, если он выбудет на ранней стадии, если нет, мы просто подождем финальной прямой трансляции…»

Сериал «Shining Boys» по-прежнему пользовался огромным успехом, каждый эпизод попадал в тренды, его популярность была беспрецедентной.

У аккаунта Жун Синъи в Weibo, созданного незадолго до его участия в шоу, уже было двести тысяч подписчиков, что является удивительным числом.

После того как у него конфисковали телефон, единственной его публикацией в Weibo стала запись, сделанная в день создания аккаунта, который стал местом сбора новых и старых поклонников и собрал сотни тысяч комментариев.

@YeXingyiyeahV: Это сделал мой друг! [Фото]

На фотографии он держит Бан Ли, который быстро набрал вес после стерилизации. Чтобы скрыть квартиру Минь Чжи, Си Лэн размыл фон, сосредоточив внимание на мальчике и трехцветной кошке.

В комментариях фанаты продолжали настойчиво пытаться выяснить личность этого загадочного старшего брата.

【Я проверила всех знаменитостей-мужчин с фамилией Е… есть ли ещё какие-нибудь артисты, похожие на И Бао? Аааах, как любопытно!!】

【С его внешностью было бы обидно, если бы его дядя не дебютировал】

【Его дядя, должно быть, красивый и добрый, И И так к нему привязан, постоянно звонит ему, постоянно упоминает его… пожалуйста, команда, верните И И телефон, чтобы он мог выложить несколько фотографий своего красивого дяди, хорошо?】

【Я слышала, что SLSN тратит целое состояние на приглашение семей стажеров на финал, его дядя должен приехать, правда???】

…

Время пролетело незаметно, и когда Жун Синъи готовился к третьему публичному выступлению, декабрь подходил к концу.

Ещё один телефонный разговор. Жун Синъи взволнованно сообщила Си Лэну хорошую новость: «Гэ! Я слышал, что команда-победитель третьего выступления получит возможность выступить на новогоднем гала-концерте KBN… Ты поедешь?»

Си Лэн усмехнулся и спросил: «Ты настолько уверены в своей победе?»

«Да! Чтобы этого достичь, сначала нужно поставить цель!» — уверенно спросил Жун Синъи. — «Так ты идёшь?»

«То есть, теперь так запросто просить своего гея потратить деньги?»

— Разве я не говорил, что заплачу тебе вдвойне, когда разбогатею? — пробормотал Жун Синъи. — Или можешь найти кого-нибудь другого, кому заплатить.

Си Лэн невольно подумал, что с таким характером, как у Жун Синъи, если не случится ничего катастрофического, жизнь у него никогда не будет хуже, чем у него.

Посмеявшись и выслушав очередную порцию бессвязных рассуждений, Си Лэн произнес несколько кратких ободряющих слов и повесил трубку.

Кстати, о новогоднем гала-концерте KBN.

Это был важный сюжетный момент в романе, но он произошел более чем через три года, через шесть месяцев после его смерти.

В тот момент отношения между главным героем, Гонгом и Шоу, уже находились в неопределённом состоянии, их разделял лишь тонкий слой бумаги. Одержимый и собственнический злодей Гонг, сошедший с ума от неразделённой любви, подсыпал наркотик главному герою Шоу, но из-за неожиданного поворота событий это непреднамеренно пошло на пользу главному герою Гонгу.

Вспоминая этот сюжет сейчас, Си Лэн уже не мог оставаться отстраненным наблюдателем, и его хмурое выражение лица становилось все более мрачным.

Ощущение стеснения в груди, чувство беспокойства.

Он схватил ни в чем не повинную Бан Ли и несколько раз погладил ее, но настроение у него все равно не улучшалось.

Он доверял Минь Чжи, но не был уверен, сможет ли тот подчиниться правилам этого мира. Минь Чжи рассказывал ему, что каждый раз, когда он просил Цяо Юсэня добиваться Ло Цзяяня, у него начинала болеть голова, и ему также было не по себе после первых нескольких поцелуев.

Си Лэн, держа на руках Бан Ли, вернулся в свою комнату. Пока он разговаривал по телефону, Мин Чжи тоже был занят, вторгшись в его студию на чердаке, но вежливо лишь рисовал на обрывках бумаги.

Си Лэн подошёл, чувствуя себя несколько беспомощным: «Здесь целая стопка бумаги для рисования, зачем мне использовать мои выброшенные черновики?»

Мин Чжи с восторгом показала ему свой последний шедевр, "Смотри".

На листе бумаги был набросок, который не очень удовлетворил Си Лэна, — рисунок Минь Чжи, главная проблема которого заключалась в слегка неуместной композиции.

Однако Мин Чжи кое-что добавил в это большое пустое пространство.

Не сумев вырваться из рамок образа Старика Дина при рисовании людей, он переключился на пингвинов — милого и неуклюжего пингвина, живо нарисованного на бумаге, с детской непосредственностью, голова которого прислонена к схематичному человечку Мин Чжи рядом с ним.

«Если я выпущу ещё один альбом, я использую эту обложку, что ты думаешь?»

Си Лэн, сохраняя спокойное выражение лица, посмотрел на взволнованного Минь Чжи: «Ты планируешь снова заниматься музыкой?»

Волнение Мин Чжи мгновенно улетучилось. Он посмотрел на рисунок в руке и пробормотал: «Это правда», — и, казалось, хотел смять и выбросить его, но, немного поколебавшись, аккуратно сложил.

«Музыкальное проклятие», — впервые серьезно спросил Си Лэн. — «Почему?»

31 декабря, канун Нового года.

В последние несколько лет, помимо работы и покупок, Си Лэн редко выходил из дома, особенно избегая выходов в праздничные дни, поскольку чем оживленнее был внешний мир, тем больше ему было скучно.

Но в этом году его энергичный сосед пригласил его куда-нибудь сходить и даже попросил взять с собой сменную одежду.

Си Лэн, недоумевая, подчинился.

Он уже хорошо привык к поездкам в машине Мин Чжи, пристегнул ремень безопасности и вдруг спросил: «Ваш последний концерт был, разве не три года назад?»

Если быть точным, то ровно три года назад, день в день, Мин Чжи оставил музыку.

Мин Чжи согласно кивнул и сказал: «Сегодня мы поедем в City T».

Си Лэн ответил, а затем спросил: «Можно ли послушать твою музыку по дороге?»

«Это немного странно». Тон Мин Чжи уже не был таким скрытным, как раньше, игриво ответив на вежливую просьбу Си Лэна: «Я же здесь, слушаю свои старые песни, какой в этом смысл?»

«…» Си Лэн придумал, как с ним взаимодействовать. «Тогда петь вживую?»

Мин Чжи усмехнулся, притворяясь смиренным: «Нет, я разучился».

"Кроме-"

У Си Лэна было плохое предчувствие.

Как и ожидалось, Мин Чжи продолжил: «Разве ты не пробовал сегодня утром? Пирсинг на языке, который я сегодня ношу, слишком большой, он влияет на мою речь».

Си Лэн: «…»

Кстати, пирсинг на языке и татуировка «молчи» на пальце Мин Чжи появились у него после новогоднего концерта.

Пытаясь понять, что случилось с Мин Чжи на том публичном концерте, я думал, что ему надоело петь, но эта линия рассуждений изначально была ошибочной и привела лишь к неверному выводу: пирсинг на языке и татуировка были истолкованы как романтическое признание в отказе от музыки.

На самом деле, это были предупреждения самому себе.

Он использовал этот метод, чтобы напоминать себе: «Больше не пой, твоя музыка — проклятие».

Машина ехала по шоссе и прибыла в Сити Т, соседний город, к старому, построенному своими руками дому в пригороде.

Стены были серыми и облупившимися, углы заросли сорняками, чистой была только каменная дорожка, ведущая к дому, которой, судя по всему, часто пользовались, но, к сожалению, из-за плотного графика — не на длительное время.

По дороге Мин Чжи сказал: «Моя мама умерла, когда мне было семь лет».

Этот сюжетный момент Си Лэн уже знал из плана романа, но от самого Минь Чжи он услышал об этом впервые.

Мин Чжи продолжил: «Она внезапно умерла от переутомления. Работая в ночную смену в круглосуточном магазине, расставляя товары на полках, она внезапно потеряла сознание».

«Я начала интересоваться музыкой примерно в три года. Она неустанно работала, чтобы оплатить мне уроки игры на фортепиано. Один урок стоил триста юаней, это три дня ее работы».

Си Лэн стоял рядом с ним, молча слушая.

«Моя бабушка жалела ее и всегда говорила: "Забудь об этом", но мама отказывалась сдаваться, у них произошла ужасная ссора», — рассказал Мин Чжи. «А потом, рано утром следующего дня, бабушка уехала, она потратила все свои сбережения на оплату моего обучения, чтобы маме не приходилось так тяжело работать».

Си Лэн внимательно слушал, и в его голове медленно зарождалась мысль: несмотря на бедность, Минь Чжи вырос в окружении любви, неудивительно, что он стал тем, кем является сегодня.

«Моя мама здесь». Мин Чжи, повернув за угол, направился во двор и указал на небольшой холмик среди сорняков: «Просто посмотрите, кланяться не нужно. Мы завтра навестим вашу маму?»

Си Лэн тихо кивнул: «Хорошо».

Проникнув в дом через менее защищенную заднюю дверь, эти двое выглядели как хитрые воры.

Но в этом доме явно нечего было красть, точно так же, как и в том месте, где раньше жил Си Лэн.

«Позже я переехал в семью Цзян, потом дебютировал, но бабушка не хотела ехать со мной в Пекин и настаивала на том, чтобы жить здесь одна», — продолжил Минь Чжи. «Я не смог её уговорить, поэтому просто оставил её в покое. Она не любила, когда дома были незнакомцы, поэтому я нанял домработницу, которая каждый день готовила ей еду. Она жила в маленьком домике по соседству, совсем рядом, так что могла присматривать за ней».

Рассказывая о своем прошлом, он сохранял спокойный и безразличный тон, но его рука, однако, беспокойно перебирала мягкие, вьющиеся кончики волос Си Ленга.

Следующая история превзошла все ожидания Си Лэна.

Это даже заставило его задуматься: неужели этот мир — всего лишь роман?

Те моменты, которые не описаны подробно, например, его собственное мрачное и несчастное детство, разбитые мечты Жун Синъи.

Всё это было ужасающе реально, жестоко реально, даже Мин Чжи, один из главных героев, не смог от этого убежать.

Новогодний концерт 31 декабря три года назад был грандиозным событием, подготовка к которому заняла целый год.

К сожалению, его бабушка была старой и не могла выносить шум и толпу на концерте, состояние ее здоровья этого не позволяло.

Концерт не транслировался в прямом эфире, но Мин Чжи хотел, чтобы она увидела его выступление, поэтому он специально договорился с оператором о прямой трансляции специально для неё.

Домработница приготовила ужин для своей бабушки в городе Т, помогла ей настроить компьютер, который купил ей Мин Чжи, а затем вернулась в соседний дом, ожидая начала концерта в восемь часов.

Это был страстный и потрясающий рок-концерт.

Пожилая женщина не совсем понимала этот жанр музыки, но она видела, что сцена большая и красивая, а ее внук выступает, сияя ярко, гордо и харизматично.

Она гордилась им.

Мин Чжи всегда беспокоился о её здоровье и даже не осмеливался взять её на концерт. Однако, несмотря на все свои расчёты, он и представить себе не мог, что интенсивная рок-музыка спровоцирует инсульт.

Возможно, она пыталась позвать на помощь, но Мин Чжи не знал, потому что его музыка заглушала все остальные звуки, включая отчаянные крики бабушки и ее последние слова, обращенные к нему.

Его концерт продолжался до полуночи. Соседка, домработница, рассказала ему, что пожилая женщина с проблемами слуха включила музыку на такую громкость, что слышала ее даже из соседней комнаты, и ей приходилось спать в берушах.

На следующее утро, когда экономка пришла готовить завтрак, она обнаружила холодное тело пожилой женщины.

…

Си Лэн не знал, как ответить на рассказы Минь Чжи о прошлом; его и без того скудный словарный запас застыл, словно сосульки, свисающие с карниза.

«Я тебе всё рассказал, только тебе». Выражение лица Мин Чжи было серьёзным. «Ты назвал меня главным героем, но я косвенно стал причиной смерти двух людей, которые любили меня больше всего».

«Поэтому я думаю, что этот мир, включая тебя самого, может оказаться не таким, каким ты его себе представляешь».

Спустя долгое время Си Лэн наконец заговорил: «Внезапная смерть и инсульт — это несчастные случаи, никто не мог их предсказать».

Собравшись с духом, Си Лэн медленно и чётко произнёс:

«До последнего момента твоя бабушка наблюдала за тобой, за твоим сияющим блеском на сцене. Слушала твой голос, твою любимую музыку».

«Если смерть — это сон, от которого ты никогда не проснёшься, то отныне все её сны будут о тебе».

Эти нежные карие глаза очаровали его.

Мин Чжи подумал, что теперь ему уже не сбежать.

Его голос был мягким, как падающий снег, а прикосновение к нему – словно перышко, нежным, легким и слегка щекочущим.

«Ее внук всегда был рядом, она, должно быть, чувствовала себя очень счастливой. Мин Чжи, ты так не думаешь?»

Глава 72: Не любовь

Си Лэн не очень хорошо умел утешать людей.

Но он также не задумывался о том, как утешить Мин Чжи, слова просто вырвались сами собой, движимые простым и чистым желанием — он хотел, чтобы Мин Чжи был счастлив, точно так же, как ночные признания Мин Чжи не давали ему уснуть.

Мин Чжи пристально посмотрела на него, и вдруг у него возник вопрос, на который он не нашел ответа: «Какие у нас теперь отношения?»

Си Лэн слегка замер, неосознанно избегая его взгляда, в его голове промелькнули какие-то нежные слова, но в конце концов он решил сказать правду: «Я не знаю».

Увидев недовольное выражение лица Минь Чжи, Си Лэн опустил взгляд, но всё ещё настаивал: «Кроме истории с фанатом,я тебе не лгал. Думаю, ты заслуживаешь лучшего, это тоже не ложь».

…Тогда лучше было бы солгать.

Даже в такой теплой и гармоничной атмосфере Си Лэн мог легко все испортить несколькими словами.

Действительно, Си Лэн никогда не оказывал сопротивления, даже изредка проявлял едва заметные признаки привязанности, но никогда не выражал ему своих чувств.

Чем больше Мин Чжи думал об этом, тем больше раздражался и прямо спрашивал: «Ты вообще понимаешь, что говоришь?»

Си Лэн точно знал, как его спровоцировать, кивнул и повторил: «Мм-м, ты заслуживаешь кого-то получше меня».

В конце концов, именно Мин Чжи отвёз его в Сити Т, и он несёт ответственность за свои действия. Он молчал всю дорогу, а той же ночью отвёз Си Лэна обратно в Пекин.

Ответ Си Лэна не был импульсивным, а был тщательно обдуманным.

Мин Чжи действительно оказался более зрелым, чем он себе представлял, но он также был слишком импульсивным, находился под влиянием гормонов и дофамина, теряя рассудок. Он считал, что Мин Чжи следует успокоиться, всё обдумать и принять рациональное и правильное решение.

Именно это и обдумывал Си Лэн.

Прежде чем они достигли точки невозврата, прежде чем последний слой бумаги был разорван, еще было время, чтобы минимизировать ущерб.

В последующие несколько дней Си Лэн не выходил из дома и, естественно, не виделся со своим соседом.

Приближался новогодний гала-концерт телеканала KBN, с нетерпением готовились различные выступления, приглашения, словно снежинки, разлетались в руки знаменитостей и влиятельных лиц в холодную китайскую зиму.

Всю ночь шел снег, мир за окном был покрыт белым покрывалом. Си Лэн стоял у двойного окна, погруженный в свои мысли, пока резкое отражение не начало щипать глаза, после чего он наконец задернул шторы, поднялся наверх и закрыл заодно и мансардное окно в своей студии.

Внезапно потемневшая студия на чердаке была заполнена его последними картинами.

Яркое и живое море, белый куполообразный шатер, возвышающиеся скалы, золотой закат, растекающийся по пляжу… картины, которые он создавал в течение этих двух недель в Наньдао, неустанно, одну за другой.

А еще Мин Чжи в различных обличьях, заполняющий каждый уголок студии и квартиры, его присутствие неоспоримо.

Некоторые картины были написаны по фотографиям, некоторые — с натуры, а некоторые — по его снам за последние несколько ночей.

Он обнял Бан Ли и продолжал предаваться размышлениям, когда зазвонил телефон — звонок от Ло Цзяяня.

«Ах, Чжао, ты дома? Можно мне зайти?»

«Мм-м». Си Лэн опустил Бан Ли на землю: «Да, иди сюда».

Для Ло Цзяяня это была первая встреча с Бан Ли вживую. Он мгновенно очаровался пухленьким, мягким созданием и начал гоняться за ней по квартире.

Си Лэн невольно напомнил ему: «Будь осторожен, она робкая, может поцарапать незнакомцев».

Ло Цзяянь с сожалением пробормотал: «Правда? Она такая милая. Но странно, если она такая робкая, зачем ей царапать людей?»

«Возможно, потому что она бездомная, она боится людей», — сказала Си Лэн. «Царапание — это форма самозащиты».

«Хорошо», — уныло ответил Ло Цзяянь, отступая на несколько шагов назад.

Си Лэн, глядя на него, подумал: если бы это был Минь Чжи, он, вероятно, ответил бы: «Ну и что, если она поцарапается?»

Затем он, не задумываясь, взял Бан Ли на руки, чем сильно раздражал маленькую кошечку, заставляя ее мяукать и сопротивляться, пока она к нему не привыкла.

«Ты сегодня пришёл…» — Си Лэн моргнул и спросил: «Что-то случилось?»

Ло Цзяянь поджал губы, на его лице читалось беспокойство.

Си Лэн всегда мог это определить, судя по его прошлой жизни и по этой.

Ло Цзяянь встретил его знакомый взгляд, и его глаза мгновенно покраснели.

Но из-за этих бесчувственных друзей и собственной небрежности он потерял право доверять Си Лэну. К тому же, его мелкие проблемы были ничто по сравнению с прошлым Си Лэна.

"Ничего…"

Как раз когда ему показалось, что вопрос решен, Си Лэн спросил: «Проблемы в отношениях?»

Он резко поднял взгляд, его влажные миндалевидные глаза дрожали.

Си Лэн открыл банку пива и неожиданно сказал: «Мы друзья, можешь рассказать мне, если хочешь».

Ло Цзяянь был удивлен и тронут, но в то же время в нем присутствовала неописуемая горечь.

«Присаживайся». Си Лэн жестом пригласил его сесть и налил ему стакан горячей воды.

Однако Ло Цзяянь сказал: «Я тоже хочу пива».

Си Лэн угостил его пивом, потакая его прихотям.

Несмотря на разлад между ними, незначительные просьбы Ло Цзяянь всё же были выполнены. Действия Си Лэна были именно такими, какими он их описывал: они по-прежнему оставались друзьями.

Ло Цзяянь, держа в руках холодную банку, пробормотал:«Мне вот интересно, нравлюсь ли я Хань Ю и остальным?»

Си Лэн никак не отреагировал, видимо, ожидая этого.

Но Ло Цзяянь ничего не понимал. Ему потребовалось много времени, чтобы это осознать. Он беспомощно смотрел на Си Лэна и продолжал спрашивать: «Так вот почему они так добры ко мне, вот почему они ненавидят тех друзей, которых я ценю?»

Си Лэн, не в силах игнорировать его взгляд, смог лишь ответить: «Возможно».

Естественно, он давно понимал эти простые истины.

«Но если я им нравлюсь, почему они мне не сказали?» — недоуменно спросил Ло Цзяянь, нахмурившись, вспоминая произошедшее. «Это так странно, я раньше думал, что это просто дружба… словно мои глаза были затуманены, я ничего не мог ясно видеть».

Си Лэн сделал небольшую паузу.

«Забудь об этом». Ло Цзяянь вдруг ярко улыбнулся, поставив нетронутую кружку пива. «Можно мне посмотреть твою студию? В прошлый раз я был слишком пьян…»

Си Лэн не возражал. Но его студия была заполнена портретами Минь Чжи в разных позах, даже один висел над кроватью, который Минь Чжи тайно туда повесил, а он забыл снять.

«Ты написал так много картин с изображением Минь-шэня», — невольно воскликнул Ло Цзяянь, а затем улыбнулся: «Почему бы не выложить их в интернет? Они такие замечательные».

Он и раньше выкладывал свои картины в интернет, просто чтобы укрепить свой имидж среди поклонников.

В этом сейчас не было необходимости.

Си Лэн небрежно ответил: «Просто какие-то случайные каракули».

«Они явно очень хороши!» — щедро похвалила Ло Цзяянь. — «Жаль, что ты не можешь нарисовать один и для меня…»

Си Лэн инстинктивно прижал пальцы ко лбу, немного ошеломленный своим энтузиазмом.

«Забудь об этом». Ло Цзяянь снова сменил тему, доставая из кармана приглашение. «Новогодний гала-вечер KBN, это твое приглашение, я специально принес его для тебя».

Си Лэн вовремя принял приглашение.

«Ты обязательно должен там быть, выступление Сяо И будет первым, после него он уедет», — сказал Ло Цзяянь со своей обычной яркой и жизнерадостной улыбкой. «Ты же придешь, правда? Чтобы увидеть Сяо И».

Си Лэн кивнул: «Мм-хм».

Новогодний гала-концерт KBN стал грандиозным событием.

За столами собрались знаменитости и влиятельные деятели из разных областей, наслаждаясь ужином, беседуя и смеясь.

Си Лэн прибыл вовремя, как и было обещано, и Ло Цзяянь с энтузиазмом вышел его поприветствовать.

Сегодня Ло Цзяянь была одет в элегантный белый костюм и выглядел просто сияющим.

Ло Цзяянь оглядел его, когда он шел впереди. Си Лэн, впервые присутствовавший на гала-вечере, был все еще одет в повседневную одежду: светло-серый свитер с высоким воротником и пальто верблюжьего цвета.

«Я не брал костюм напрокат», — объяснил Си Лэн свой выбор одежды, прежде чем Ло Цзяянь успел что-либо спросить. «Я уйду после выступления Сяо И».

«Вот как…» Лицо Ло Цзяяня слегка помрачнело, затем он улыбнулся и, следуя словам Си Лэна, сказал: «Тогда давай перекусим, а потом пойдем искать Сяо И за кулисами».

Двое нашли неприметный круглый столик в углу и присоединились к Цяо Юсэню, который случайно оказался там. Они немного поболтали, а затем пообщались с несколькими людьми, которые подошли поздороваться — среди них были знаменитости и бизнесмены, — и все начинали с эмоционального, но уместного приветствия: «Я ваш поклонник».

Си Лэн небрежно ответил, оглядывая банкетный зал: «Минь Чжи я не видел».

Свет погас, и ведущая в сверкающем платье в пол появилась на сцене, представив первых исполнителей.

Жун Синъи успешно занял первое место в третьем публичном выступлении и вышел на сцену вместе со своими товарищами по команде, Лян Чжуном, занявшим центральное место. После трех выступлений ребята уже не выглядели такими нервными, как раньше, и их выступление зажгло публику.

«Спасибо всем! С Новым годом!»

Во главе с Жун Синъи они низко поклонились.

Бурные аплодисменты.

Жун Синъи поднял голову, словно что-то заметив, на мгновение замер, а затем улыбнулся еще шире, на левой щеке появилась ямочка, и он как бы махнул рукой в определенном направлении.

Си Лэн тоже улыбнулся ему, и усталость от общения мгновенно исчезла.

Когда стажеры «Shining Boys» покидали сцену, Ло Цзяянь под аплодисменты поспешно дернула Си Лэна за рукав и прошептал: «Пошли! За кулисы!»

Цяо Юсэнь, стоявший напротив, сбавил обороты в хлопках и наблюдал, как двое встали и незаметно ушли.

Среди нынешних товарищей по команде Жун Синъи только Лян Чжун был с ним с самого первого выступления, остальные впервые познакомились с Си Лэном, артистом-любителем, прославившимся благодаря эстрадному шоу.

Вживую он оказался ещё красивее, чем на экране!

Глаза мальчиков загорелись, их вопросы и болтовня были полны энтузиазма и непринужденны.

Он вежливо отклонял все просьбы о портретах, относясь ко всем одинаково.

Они не отчаялись.

«Лэн-ге! Слухи о тебе и Мин-шене правдивы?»

Жун Синъи ответил: «Ты практически уже в индустрии, разве ты не знаешь, что все эти сценки с участием девушек — всего лишь фантазии фанатов?»

«Ленг-ге! Как думаешь, я буду таким же красивым, как ты, если отрастю волосы?»

Жун Синъи ответил: «Серьезно, почему бы тебе не посмотреть в зеркало и не взглянуть правде в глаза?»

Жун Синъи постоянно перебивал, и после непродолжительной беседы Си Лэн так и не успел толком ничего сказать.

В завершение Ло Цзяянь раздал всем автографы, и семеро парней ушли со своей добычей.

Перед уходом Жун Синъи замешкался, Лян Чжун вытащил его наружу, но он внезапно вырвался и побежал обратно, быстро сказав Си Лэну, прежде чем его товарищи по команде успели услышать:

«Ге, ты обязательно должен выйти в финал!»

Си Лэн кивнул: «Хорошо».

Жун Синъи, с ямочкой на щеке, добавил: «И Цзяянь-гэ тоже!»

Ло Цзяянь широко улыбнулся ему, соглашаясь.

Взгляд Си Лэна слегка мелькнул, когда он прощался с Жун Синъи. Он не собирался задерживаться надолго и повернулся, чтобы уйти.

Однако Ло Цзяянь следовал за ним, словно маленький хвостик, от которого он не мог избавиться.

«Ах, Чжао, подожди меня…»

Си Лэн остановился и подождал, сказав ему: «Ты возвращайся, я иду домой».

Ло Цзяянь, недолго думая, сказал: «Тогда я пойду с тобой, общаться скучно».

У Си Лэна не было другого выбора. Он шел по длинному коридору, и даже добравшись до пустой открытой террасы, Ло Цзяянь все еще тихо следовал за ним.

Он остановился, чтобы покурить.

Достав из кармана пальто зажигалку и сигареты, он не стал обходить стороной Ло Цзяяня.

Докурив сигарету, Ло Цзяянь всё ещё стоял там. Он слегка повернул голову, выдохнул дым в ночь, а затем снова повернулся и посмотрел на Ло Цзяяня.

Ло Цзяянь улыбнулся ему и заботливо сказал: «Всё в порядке, ты куришь, я никуда не спешу, наконец-то у нас появилась возможность встретиться…»

Си Лэн докурил сигарету, потушил её и, не закуривая, прямо спросил: «У тебя ко мне много вопросов?»

Ло Цзяянь замялся, слегка покачав головой.

«Ничего страшного, можешь спросить».

"Я…"

Ло Цзяянь по-прежнему выглядел обеспокоенным, словно хотел что-то сказать, но колебался.

Си Лэн беспомощно вздохнул: «Наверное, тебе кажется, что в последнее время я отношусь к тебе холодно, но это я, настоящий я. Ты ничего плохого не сделал, это моя проблема».

Эти слова попали прямо в точку, и Ло Цзяянь с ожиданием посмотрел на Си Лэна, надеясь услышать что-нибудь ещё.

Но взгляд Си Лэна, нежно-карий, хотя и казался мягким, как ночь, был пронзительным.

«Если хочешь знать почему, я могу тебе всё рассказать». Си Лэн сделал небольшую паузу, а затем медленно продолжил: «Но это может сделать тебя ещё несчастнее».

«Всё в порядке!» — поспешно, почти умоляюще сказала Ло Цзяянь. — «Просто скажи мне…»

«Джиаян».

Си Лэн первым назвал его имя.

Как и в прошлые десять лет, это было интимное обращение из двух слогов, но оно казалось в тысячу раз более далёким, чем тот летний день на шумном и душном спортивном поле, когда они впервые встретились.

«На самом деле, я не фанат Минь Чжи», — спокойно ответил Си Лэн. «Ты не мог посещать его офлайн-мероприятия после дебюта, я хотел тебе помочь, поэтому сказал, что тоже его фанат — не переживай, я подрабатывал, разнося письма и подарки или собирая автографы на этих мероприятиях, и не тратил деньги зря».

Выражение лица Ло Цзяяня быстро менялось, его переполняли самые разные эмоции, затем он наконец кивнул и спросил: «…И что?»

На этот раз Си Лэн долго молчал.

Ло Цзяянь смотрел на него с ожиданием, и наконец, его прекрасные губы зашевелились.

До его ушей донеслось несколько едва слышных слов, разносимых ночным ветром.

«Ты мне нравился раньше».

Ло Цзяян замер.

Спустя некоторое время он несколько раз моргнул, и его глаза постепенно увлажнились.

«Это в прошлом», — продолжил Си Лэн. «Мы не подходим друг другу, дружба — это хорошо, я хочу, чтобы ты был счастлив. Как друг».

Ло Цзяянь больше не мог улыбаться, даже фальшивой улыбкой, он неосознанно несколько раз покачал головой.

Ложь причиняла боль, но и честность тоже.

Начав это, он должен был оставаться жестоким до конца. По сравнению с погрязшим во лжи и самообманом, чистый разрыв отношений требовал большей смелости, не так ли?

Си Лэн посмотрел на него и серьезно, слово в слово, сказал: «Хотя ты мне и раньше нравился, это чувство… не было любовью. Меня просто привлекали некоторые твои качества, которых мне не хватало. Поэтому я и сказал, что ты не сделал ничего плохого, это была моя проблема».

Ло Цзяянь не мог с этим смириться, качал головой, словно барабаном, и поспешно спросил: «Откуда ты можешь быть так уверены?»

Он был в отчаянии: «Нравится кто-то — значит нравиться кому-то…»

«В тот момент я не был уверен, но теперь знаю».

Си Лэн опустил взгляд, прижав руку к груди, где находилось сердце, периодически теряющее контроль и даже желающее сбежать с кем-нибудь.

Поэтому он мог лишь сказать самые жестокие слова человеку, которого знал больше десяти лет, своему другу детства, своему единственному другу, человеку, в которого был влюблен.

«Я это испытывал, чувство любви, трепет в сердце… но не к тебе, Цзяянь».

Глава 73: Сгорание

Мин Чжи опоздал, его красивое лицо было угрюмым в этот веселый маленький новогодний вечер.

У него не было никакого настроения праздновать, даже Новый год. Он всё ещё злился на Си Лэна, и эта злость не утихала уже несколько дней.

Придя туда, он увидел беспорядок на столе, за которым сидел в одиночестве Цяо Юсэнь, подавленный и пытавшийся заглушить свою печаль. Это зрелище показалось ему странно знакомым, словно он смотрел в зеркало.

Он разозлился еще сильнее.

Не обращая внимания на тех, кто подходил поздороваться и поболтать с ним, он направился прямо к Цяо Юсэню, держа руки в карманах, и снисходительно спросил: «Почему ты пьёшь в одиночестве?»

Цяо Юсэнь, подперев подбородок рукой, проигнорировал его.

Мин Чжи на мгновение задумался, прижал пальцы к вискам и спросил: «Ты за ним ухаживал?»

В этот раз головная боль была не такой сильной, лишь незначительная, вызывающая раздражение.

Цяо Юсэнь явно замер, затем поднял взгляд со своей обычной хитрой, лисьей улыбкой и притворился равнодушным: «Он мне даже не нравится, зачем мне за ним ухаживать?»

«О?» — недоверчиво поднял бровь Мин Чжи. — «Тогда откуда ты знаешь ,о ком я говорю?»

Цяо Юсэнь не ответил.

«Предыдущие были просто ради забавы, я никогда не видел, чтобы ты так сильно к кому-то привязывался». Мин Чжи небрежно сел и налил себе выпить: «Неужели это твой первый раз, когда тебе кто-то нравится, и ты играешь в игру «страх перед близостью»?»

Поддавшись его настроению, Цяо Юсэнь тоже разозлился: «…Я же говорил, что он мне не нравится, это было просто шуткой».

«Даже если это просто ради развлечения, всё равно нужно добиваться своего, верно? Какой смысл пить в одиночестве, надеясь, что у него разовьётся телепатия?» Мин Чжи усмехнулся: «Хех, я не знал, что у тебя ещё и избегающий тип привязанности».

За прошедшее десятилетие Цяо Юсэнь ни разу открыто не спорил с этим парнем, лишь жаловался про себя, но сейчас он не смог сдержаться и выпалил: «К чёрту твой избегающий тип привязанности!»

«Ты вообще знаешь, что такое избегающий тип привязанности?» — Мин Чжи, говоря вразрез с основной мыслью, продолжил: «Я специально изучал этот вопрос, даже спрашивал у врача. Такие люди в детстве не получали безусловной любви от родителей, поэтому они не верят, что кто-то полюбит их во взрослом возрасте…»

«Холодные, пессимистичные, с сильным чувством границ, кажущиеся независимыми, но на самом деле невероятно неуверенные в себе. Когда они наконец встречают кого-то, кто им нравится, чем больше этот человек им нравится, тем больше они его избегают, постоянно говоря что-то вроде: „Я недостоин, надеюсь, ты найдешь счастье“, — это ужасно раздражает».

Цяо Юсэнь, прислушавшись, почувствовал, что что-то не так, и растерянно нахмурился: «О ком ты говоришь?»

«Я пойду найду Си Лэна». Мин Чжи резко встал. «Где он?»

Цяо Юсэнь, естественно, ничего не знал; единственная информация, которой он располагал, заключалась в том, что Си Лэн и Ло Цзяянь уехали вместе.

Мин Чжи, и без того разгневанный, был на грани взрыва, услышав это: «Серьезно? Ты даже не последовал за ними? Ты так много выпил, что у тебя мозг и ноги перестали работать?»

Голова у Цяо Юсэня действительно пульсировала от алкоголя, и, не в силах дать никаких полезных советов, он вздохнул: «Пойдем посмотрим».

Этот отель был построен на склоне горы, его планировка сложна, коридоры извилистые, перед банкетным залом на первом этаже расположены различные террасы и сады, а величественная арка соединяется с внешней лестницей, ведущей вниз к бассейну и лужайке.

Свернув за несколько углов, они увидели арку, которую ранее видел Мин Чжи, а лестница внизу была темной.

Мин Чжи небрежно взглянул на нее, но Цяо Юсэнь остановился и пристально посмотрел на нее.

Затем, оставив Минь Чжи позади, он направился к пустой арке.

Перед аркой находилась лестница, ведущая вниз. Только подойдя ближе и посмотрев вниз, он увидел Ло Цзяянь, прячущуюся в темном углу лестничной клетки и тихо всхлипывающего.

Услышав приближение кого-то, он поспешно вытер лицо и поднял голову, безучастно глядя в пустоту: «…Джексон?»

Цяо Юсэнь наклонился, мягко улыбаясь, и тихим голосом спросил: «Что случилось, Сяо Цзяянь?»

«Ничего». Голос Ло Цзяяня был приглушенным, он не хотел об этом говорить.

«Ничего страшного, если ты не хочешь разговаривать», — Цяо Юсэнь заботливо присел рядом с ним и протянул чистую салфетку. «Вот».

Ло Цзяянь всхлипнул, взял салфетку и сказал: «Спасибо».

Цяо Юсэнь оставался с ним, молча, его мысли метались.

Ему не нужно было спрашивать; он предположил, что печаль Ло Цзяянь, скорее всего, связана с Си Лэном.

Лестница была низкая, обзор был ограничен, он не знал, ушел ли Мин Чжи.

Над ним снова издевались.

Он тихо вздохнул, так тихо, что даже Ло Цзяянь, стоявший рядом, этого не заметил.

Ло Цзяянь постепенно успокоился.

«Почему ты так добр ко мне… Джексон?»

Цяо Юсэнь ничего не ответил, лишь улыбнулся.

Однако невинный маленький белый кролик в его глазах теперь был полон решимости докопаться до сути: «Почему ты так добр ко мне?»

«Ты так расстроенииз-за проблем в отношениях?» — Цяо Юсэнь, уклоняясь от ответа, игриво улыбнулся, помолчал, не получив ответа, а затем предложил: «Я забронировал номер наверху, хочешь подняться и отдохнуть? Гарантированно забудешь обо всех своих проблемах».

Даже ничего не подозревающий Ло Цзяянь понял это откровенное предложение, недоверчиво глядя на стоящего перед ним человека и, всё ещё питая крупицу надежды, спросил: «…Что ты имеешь в виду? Я тебе нравлюсь?»

Цяо Юсэнь сделал паузу, затем снова улыбнулся и задал еще один вопрос: «Ты пойдешь?»

«То есть ты просишь… о встрече?» Ло Цзяянь нахмурился. Он прекрасно знал, как хорошо к нему относился Цяо Юсэнь, и всё же делал такое легкомысленное предложение?

Более убедительно было бы сказать, что он ему нравится.

В тот момент Ло Цзяянь почувствовал, будто освободился от невидимых оков, и его прежде неопределенные чувства стали ясными.

Он медленно поднялся, глядя на человека, который всегда скрывал свои истинные эмоции за очками.

«Цяо Юсен».

«Ты собираешься дождаться, пока тебе надоест играть, станет скучно, а потом сказать, что я тебе тоже нравилась раньше?»

Улыбка Цяо Юсэня наконец померкла.

Прекрасные глаза Ло Цзяянь были красными.

«Почему ты не сказал мне раньше? Видеть, как я выставляю себя дураком, разве это было так весело?!» Он с трудом сдержал рыдания и закричал: «…Что я сделал не так?»

Цяо Юсэнь отвел взгляд, подумав о Минь Чжи, который находился неподалеку, вздохнул и спросил: «Что тебе сказал Си Лэн?»

Этот вопрос мгновенно дал возможность выплеснуть накопившиеся эмоции расстроенному Ло Цзяяню.

Он рыдал, изливая свою боль: «Он говорил, что я ему нравлюсь раньше…»

«Как и ожидалось», — подумал Цяо Юсэнь.

Однако Минь Чжи был ошеломлен. Он не ожидал, что Си Лэн действительно расскажет об этом Ло Цзяяню, но нынешнее состояние Ло Цзяяня…

«Но потом он сказал, что это на самом деле не было проявлением симпатии, он понял это только сейчас, потому что…»

Он долго и терпеливо слушал, так и не узнав, куда делся Си Лэн.

Мин Чжи, поглощенный заботами о Си Лэне, собирался отправиться на его поиски лично.

Сзади доносились сдавленные рыдания Ло Цзяяня: «Он сказал, что испытал чувство любви, что у него есть человек, который ему действительно нравится, но это не я».

Он посмотрел на Цяо Юсэнь, вспоминая бесчисленные картины в комнате Си Лэна, и неуверенно спросил: «Это… Минь-шэнь?»

Мин Чжи, услышав все происходящее и внезапно утихнув, не стал медлить и поспешно отправился на первый этаж, чтобы найти швейцара.

Хотя сегодня все, кто приходил и уходил из отеля, были знаменитостями и влиятельными людьми, в его глазах Си Лэн был особенным, уникальным и незабываемым человеком.

Если бы Си Лэн ушёл, швейцар бы точно это запомнил.

Оба швейцара дали ему отрицательный ответ. Они не видели, как Си Лэн уходил, помнили лишь, что он приехал до шести часов.

Итак, дело закрыто.

Но Си Лэна не было в банкетном зале на новогоднем гала-вечере, Мин Чжи бродил по холлу отеля, пока к нему не подошла администратор, узнав его с первого взгляда и спросив, приехал ли он на гала-вечер искусств в Остине.

Сегодня был канун Нового года в этом роскошном отеле, и списки гостей совпадали: Мин Чжи получил приглашения на оба мероприятия.

Поначалу его не интересовали ни то, ни другое, особенно то, что проходило наверху, — скучное светское мероприятие для богатых и влиятельных людей, без песен и танцев.

Напомнив себе об этом администратор, он вдруг вспомнил: если бы Си Лэн не ушел, смог бы он подняться наверх?

Он действительно изменился, и, что удивительно, стал отдавать предпочтение общению, а не себе.

Ему нужно было подняться наверх, даже если он был зол, он пришел сюда ради Си Лэна и не уйдет, не попрощавшись с ним.

Как раз когда Си Лэн собирался покинуть отель, он столкнулся с Шэн Цзяо, директором «Unlimited Escape Room», который не только работал с ним над развлекательным шоу, но и познакомил его с художественным музеем, а также пригласил на гала-вечер, организованный аукционным домом этажом выше.

На мероприятии присутствовало множество видных деятелей из мира искусства: руководители аукционных домов, известные кураторы и художники… связи, о которых Си Лэн, который когда-то лишь мечтал стать художником, и представить себе не мог.

Он не умел общаться с людьми, но, к счастью, Шэн Цзяо оказался рядом, чтобы познакомить его, обменяться несколькими словами и контактной информацией.

Шэн Цзяо пошёл поздороваться со знакомыми. Си Лэн, отправившись один, пошёл за угощениями.

Небольшой пирожок, нежный и сливочный, в меру сладкий, вкус роскоши.

Но всё равно это было не так хорошо, как те, которые часто покупал Мин Чжи.

Доев торт, он обернулся и встретился с проницательным взглядом мужчины с поднятыми глазами, чья грозная аура не ослабевала даже в костюме.

Это был Цзян Суннань.

Цзян Суннань через три года подсыпал главному герою наркотик, движимый смесью любви и ненависти, возможно, также с примесью мести своему кузену, Минь Чжи. По его мнению, Минь Чжи забрал слишком много того, что по праву принадлежало ему.

Си Лэн старался избегать его. Он предположил, что нынешняя враждебность Цзян Суннаня по отношению к нему, вероятно, связана с Минь Чжи, он был близок к нему, а популярность Минь Чжи взлетела до небес благодаря его фансервису и их паре, поэтому было бы странно, если бы Цзян Суннань не был зол.

И тут подошло еще одно знакомое лицо, заискивающее перед Цзян Суннанем, это был Хань Ю, с которым он познакомился на вечеринке у Ло Цзяяня, тот самый, который назвал его «подкаблучником».

Си Лэн молча отвел взгляд, поставил тарелку и приготовился уйти.

Однако Хан Ю внезапно бросился ему навстречу, преградив путь.

Держа в руках бокал шампанского и изображая фальшивую улыбку, Хан Ю громко сказал: «Выпей это, пусть прошлое останется в прошлом, и отныне ты мой брат».

Репутация Хан Ю среди богатых и влиятельных людей была не очень хорошей, но в глазах общественности ему всё же удалось сохранить определённый авторитет.

Хан Ю намеренно устроил сцену, его голос был достаточно громким, чтобы его услышали все вокруг.

Именно это он и намеревался сделать, используя взгляды этих людей и их впечатление о Си Лэне, восходящем художнике, чтобы заставить его выпить этот бокал «вина примирения».

К сожалению, Си Лэн не был человеком, стремящимся сохранить лицо.

Однако неподалеку от Хань Ю взгляд Цзян Суннаня, казалось, был прикован к нему…

Си Лэн взял себя в руки, глядя на бокал шампанского, который Хань Ю подвинул ближе: «Если ты это не выпьешь, значит, ты не считаешь меня братом».

Чем нерешительнее вел себя Си Лэн, тем самодовольнее и увереннее становился Хань Ю.

Но молчание Си Лэна объяснялось не его противоречивыми чувствами по поводу выпивки — ему бы следовало не плеснуть вином в лицо Хань Ю. Он размышлял над вышедшим из-под контроля сюжетом романа.

Может быть, в этом напитке что-то есть?

В этот самый момент,

Мин Чжи прибыл в идеальное время.

Прибытие Минь Чжи всегда сопровождалось драматизмом. Си Лэн, услышав шум, посмотрел в сторону входа и увидел человека, чья аура была даже более свирепой, чем у Цзян Суннаня.

На нем был костюм, который Си Лэн видел на нем впервые: четкий и облегающий крой, широкие плечи и длинные ноги придавали ему невероятно стильный вид.

Си Лэн быстро отвел взгляд, но Минь Чжи, не отрывая от него взгляда, направился прямо к нему.

Подобно тому, как Цзян Суннань организовал слежку папарацци за Минь Чжи и разоблачение его скандалов, естественно, вокруг Цзян Суннаня, одного из его самых доверенных подчиненных, также находились люди Минь Чжи.

Несколько дней назад Цзян Суннань раздобыл у своего подчинённого… наркотики. Минь Чжи следил за ним, но не ожидал, что Цзян Суннань будет настолько наглым, явно намереваясь использовать их на Си Лэне.

Он уже говорил, что собирается жениться на Си Лэн, и независимо от их нынешней ссоры или холодной войны, этот мерзавец Цзян Суннань явно напрашивался на неприятности.

Он подошел к Си Лэну,схватил бокал шампанского и, не раздумывая, выпил его залпом.

Си Лэн на мгновение замер, слегка приоткрыв рот.

Но Мин Чжи, не говоря ни слова, повернулся и направился к Цзян Суннаню.

На лице Цзян Суннаня мелькнуло удивление, а последующие слова Минь Чжи подтвердили его дурное предчувствие.

«Лучше не слишком доверять своим подчиненным, Цзян Суннань».

Сердце Цзян Суннаня сжалось. Неужели Минь Чжи знал о том, что он подмешал наркотик в шампанское?

Как и ожидалось, Мин Чжи холодно посмотрел на него и добавил: «Возвращайся и готовься, придумай, как вымолить у меня прощение».

Лицо Цзян Суннаня заметно помрачнело, но он по-прежнему упрямо отказывался отступать: «Тогда зачем ты это выпил? У тебя есть время угрожать мне, почему бы тебе не позаботиться о себе?»

Мин Чжи холодно ответил: «Это мои вещи, неужели ты думаешь, я не знаю, что это такое?»

Он делал вид, что всё в порядке, но Цзян Суннань, заметив, как быстро краснеет его шея, не смог удержаться от усмехнуться: «Посмотрим, что будет дальше».

Из их короткого разговора Си Лэн уже подтвердил свои подозрения.

Увидев, как Минь Чжи направляется в туалет, он поспешно последовал за ним.

Мин Чжи склонился над раковиной и несколько раз плеснул холодной водой себе на раскрасневшееся лицо.

Это было чем-то похоже на их первую встречу в туалете аэропорта, только их позы и положения были обратными.

Си Лэн некоторое время наблюдал за ним, а затем не удержался и подошел, тихо спросив: «Ты в порядке?»

Однако Мин Чжи, равнодушно отступив на шаг назад, ответил: «Не подходи ближе».

Си Лэн нахмурился.

Покраснение влажных щек Мин Чжи было неестественным, даже внезапная лихорадка не могла бы появиться так быстро. Хотя такое не должно было случиться с главным героем, он невольно задавался вопросом… не под воздействием ли он наркотиков?

Нахмурив брови, он спросил: «С этим шампанским что-то не так?»

«Только сейчас понял, что с ним что-то не так?» — Мин Чжи поднял голову, по его лицу стекали капли воды, быстро испаряясь из-за высокой температуры тела, дыхание участилось. — «Если бы это был не я, ты действительно собирался это выпить?»

На мероприятии присутствовало много видных деятелей из мира искусства, и отказаться от бокала шампанского было бы сложно. Хан Ю также продемонстрировал примирение, и отказ от тоста не только оскорбил бы его, но и показал бы его мелочность.

Мир искусства и индустрия развлечений были похожи: таланта могло не хватать, но репутации не было; он еще не достиг того уровня, когда мог бы действовать так же безрассудно, как Мин Чжи.

«Я бы это не пил», — без колебаний ответил Си Лэн, — «Я бы, наверное, плеснул ему на лицо».

«О, ты очень мстительный». Сердце Мин Чжи забилось быстрее вместе с повышающейся температурой тела, грудь заметно вздымалась от небрежной улыбки, и он сделал паузу, прежде чем продолжить: «И все же ты всегда меня злишь».

Си Лэн потерял дар речи, бесполезное «Прости» едва не вырвалось у него из уст, но тут же было проглочено.

В конце концов он лишь спросил: «Мин Чжи, ты в порядке?»

«Вовсе нет», — раздраженно ответил Мин Чжи, не скрывая своих чувств.

Он ослабил галстук и расстегнул две пуговицы рубашки, но жара не покидала его.

Его обнаженные ключицы были покрасневшими, все тело словно горело.

Мин Чжи умылся и снова расстегнул воротник, но жар не покидал его, дыхание было прерывистым. Глядя на спокойного и невозмутимого Си Лэна, стоявшего рядом, он почувствовал еще большее раздражение.

По крайней мере, Си Лэн не бросил его просто так.

В противном случае он может окончательно потерять контроль над собой, схватить Си Лэна за воротник, прижать к стене, затащить в пустую кабинку, запереть дверь и сожрать его.

«Как же ты обычно умён, думая, что всё понимаешь? Я всё так ясно объяснил, почему же ты всё ещё не понимаешь? Или, скорее, притворяешься, что не понимаешь, притворяешься дураком, ведёшь себя так, будто всё понимаешь рационально и всезнающе, будто ты меня так хорошо понимаешь…»

Си Лэн молчал, пока Минь Чжи подходил ближе, его взгляд был прикован к уклончивому взгляду Си Лэна.

Их носы почти соприкасались, Мин Чжи слегка наклонил голову, его губы коснулись мягких, прохладных, пахнущих мятой губ Си Лэна.

Но это была капля в море, несколько незначительных капель дождя на бушующем пожаре, мгновенно превратившихся в белый дым.

Он обхватил лицо Си Лэна ладонями, поглаживая его ухо, а затем переместился в волосы. Поцелуй стал глубже, движения — грубее, пальцы запутались в мягких, вьющихся волосах Си Лэна, полные собственничества и безудержной страсти.

Он внезапно осознал, что затащил Си Лэна в стойло.

Небольшое замкнутое пространство заслоняло шум и свет снаружи, их тяжелое дыхание эхом разносилось и усиливалось. Их взгляды встретились, их груди прижались друг к другу, их сердца бешено колотились, и они снова поцеловались.

Подол пиджака Минь Чжи приподнялся от их движений, и даже сквозь брюки Си Лэн чувствовал его возбуждение.

Он продолжал бесцеремонно и нагло тереться о ногу Си Лэна, невзирая ни на ситуацию.

Движимый чувством вины или, возможно, желанием загладить вину, Си Лэн сказал: «Тебе не следовало пить это за меня… Позволь мне… помочь тебе».

Мин Чжи остановился, его лицо раскраснелось, но темные глаза, тем не менее, были ясными и спокойными, словно замерзшее озеро в кромешной ночи.

Интенсивность его взгляда вызвала у Си Лэна мурашки по коже, погасив только что вспыхнувшую искру желания, словно слабое пламя на холодном ветру.

Мин Чжи несколько секунд смотрел на него, затем его взгляд опустился, и он, казалось, заинтересовался водолазкой, которую носил Мин Чжи, молнией, легким рывком за металлический язычок которой открылась уязвимая часть его шеи, шрам.

Но Мин Чжи лишь прикоснулся к серебряной молнии, и холодный металл, казалось, успокоил его.

Затем он отдернул руку, поправил пиджак, скрывая нарастающее возбуждение, обошел Си Лэна, открыл дверь и вышел.

Си Лэн стоял там, ошеломленный.

Он вышел из кабинки и огляделся.

Стена из зеркал, отражающая лишь его собственную одинокую фигуру, оглушительная тишина, шаги Минь Чжи давно затихли.

Мин Чжи спустился по пустой пожарной лестнице вниз, отправил сообщение Чжу Минлану, а затем сел в свою машину на парковке.

Его тело разгорячилось и занервничало, он опустился на сиденье, закрыл окно, наконец вздохнул с облегчением, снял помятый пиджак и накрыл им колени.

Чжу Минлан обеспокоенно оглянулся: «Босс… вы в порядке? Вам действительно не нужно ехать в больницу?»

«Ты хочешь, чтобы я вот так поехал в больницу?» Даже короткое предложение истощило его силы. Он несколько раз тяжело вздохнул, глубоко вдохнул и продолжил: «Иди домой, я справлюсь».

Чжу Минлан мог лишь согласиться.

Для ветерана индустрии развлечений его жизнь, за исключением редких выговоров, могла бы быть похожа на сказку. Он только слышал о темной стороне индустрии развлечений, но никогда не видел ее своими глазами.

Таким образом, его знания об этих наркотиках ограничивались слухами и вымышленными историями.

Увидев, что Мин Чжи всё ещё рассудителен, его опасения развеялись. В любом случае, посторонним вход в Облачный городок был закрыт, и не стоило беспокоиться о том, что его босса… воспользуются. А мужчины ведь могут… позаботиться о себе сами, верно?

Во время поездки Мин Чжи был полусонным, глаза его были закрыты, брови нахмурены, он подавлял беспокойство.

«Мы приехали, босс». Чжу Минлан припарковал машину и подошел открыть дверь, но не осмелился прикоснуться к нему.

У Минь Чжи подкосились ноги, ему пришлось опереться на дверной косяк, чтобы выбраться наружу.

«Если Си Лэн спросит, не забудь сказать ему, — лицо Минь Чжи покрылось потом, дыхание было прерывистым, — что я ушёл домой».

Отправив Чжу Минлана прочь, он один поднялся на лифте наверх.

Дверь в комнату соседа тихо закрылась, и он взглянул на нее.

В пустом коридоре было отчетливо слышно его собственное тяжелое, учащенное дыхание.

Он открыл свою дверь и осторожно закрыл её за собой.

В настоящий момент пароль от этой двери знали только он и Си Лэн.

На этот раз на рыбалку отправился мастер-рыболов Мин.

Глава 74: Желая, чтобы рыба клюнула

Хань Ю, получив выговор от Цзян Суннаня, потерял лицо и ничего не добился, его попытки завоевать расположение старшего сына Цзян обернулись полным провалом.

В тот самый момент, когда он был в ярости, к нему неожиданно подошел человек.

Ло Цзяян.

Он ещё не отказался от идеи возложить надежды на Ло Цзяяня.

Сегодня он не мог уйти домой с пустыми руками, не так ли? Он тут же применил тот же трюк, приготовив для Ло Цзяянь восхитительный коктейль.

Глаза Ло Цзяянь все еще были красными, его взгляд был одновременно жалким, прекрасным и беззащитным — зрелище, от которого сердце сжималось от боли.

Си Лэн вернулся на место проведения мероприятия, чтобы поискать Минь Чжи, но его там не оказалось.

После долгих поисков выражение его лица и походка остались неизменными, но сердце начало бешено колотиться.

Куда делся Мин Чжи? Мог ли он подняться наверх, чтобы снять номер? Если бы он снял номер в отеле, его бы сфотографировали? Мог ли кто-то попытаться воспользоваться этим, отправив кого-нибудь к нему в номер?

Даже если эти опасения были напрасны… сможет ли Мин Чжи справиться с действием наркотика самостоятельно? Не нанесет ли это необратимый вред его организму? И будет ли ореол главного героя Мин Чжи по-прежнему действовать, если он окажется втянутым в его отношения, словно пушечное мясо?

Си Лэн не был уверен.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, он мог бы спросить Хан Ю.

Цзян Суннань уже в гневе ушел, а Хань Ю все еще бродил по залу, выискивая подходящую мишень, чтобы выплеснуть на нее свой гнев.

В этот момент к нему подошёл Ло Цзяянь. Хань Ю поприветствовал его фальшивой улыбкой, и Ло Цзяянь, всё ещё пребывая в печали, не подозревал о потенциальной опасности.

Он по-прежнему плохо умел отказывать людям, даже этому явно подозрительному напитку.

Си Лэн быстро подошёл и, прежде чем кто-либо из них успел среагировать, взял стакан и вылил его содержимое.

Сладкая жидкость брызнула на лицо Хан Ю.

Хан Ю был ошеломлен, его рот был открыт, он смотрел на молодого человека холодными и равнодушными глазами, полными недоверия.

По толпе прокатилась волна вздоха.

Си Лэн, ничуть не смутившись, тихо сказал Ло Цзяяню: «Тебе следует вернуться пораньше, или ты ждешь, пока кто-нибудь другой придет и защитит тебя?»

Глаза Ло Цзяяня защипнули, и он чуть снова не расплакался: «…Что я сделал не так?»

«Ты ничего плохого не сделал», — тихо вздохнул Си Лэн, а затем, после небольшой паузы, добавил: «…Но тебе никто ничего не должен. Разве нет?»

Ло Цзяянь, потеряв дар речи, открыл рот.

«Я видел Джексона у входа», — Си Лэн смягчил своё строгое выражение лица, пытаясь мягко уговорить его: «Поговори со мной, вы оба мои друзья, я не хочу, чтобы кто-то из вас был несчастен».

«Я сейчас уйду».

Быстро уладив ситуацию, Си Лэн, недолго думая, повернулся и покинул место проведения мероприятия.

Сообщения Чжу Минлана оставались непрочитанными в течение получаса.

Си Лэн стоял внизу, посмотрел на квартиру Минь Чжи и убедился, что в гостиной горит свет.

Он волновался всю дорогу, и только сейчас вспомнил проверить телефон, обнаружив ранее отправленное Чжу Минланом сообщение о том, что он отвёз Минь Чжи домой, и что если Си Лэн волнуется, он может пойти проведать его.

…Мин Чжи был под воздействием наркотиков, и он говорил ему, чтобы тот пошел и проверил, как он себя чувствует.

Несмотря на то, что он прекрасно это знал, он всё же постучал в дверь Минь Чжи.

Казалось, Минь Чжи, находившийся внутри, ничего не слышал и не стал открывать дверь, поэтому Си Лэну оставалось только самому ввести пароль.

Первое, что он заметил, это то, что отопление не было включено. Температура внутри была ненамного выше, чем снаружи, его водолазка и пальто были как раз кстати, он пересек ярко освещенную, пустую гостиную и направился в спальню.

Мин Чжи как раз выходил из ванной, обмотанный свободным полотенцем, и всё его тело было насквозь мокрым.

Увидев это, Си Лэн замер, а затем, вместо того чтобы уйти, спросил: «Ты… принял холодный душ?»

Дыхание Минь Чжи все еще было тяжелым и учащенным, его обнаженная грудь заметно вздымалась, он ничего не ответил, и Си Лэн подошел ближе, капля воды с его влажных волос упала ему на руку ледяной.

Была середина зимы.

Отсутствие отопления и холодный душ означали, что он либо рисковал жизнью, либо пытался поднять себе температуру.

Тем не менее, жар в теле Минь Чжи не спадал.

Его нынешнее состояние было явно хуже, чем на месте проведения мероприятия: глаза были затуманены, и ему требовалось некоторое время, чтобы сфокусироваться на человеке перед ним.

Он даже наклонился ближе, чтобы понюхать, и невнятно пробормотал: «Ты так хорошо пахнешь…»

Си Лен замер.

Мин Чжи внезапно схватил его за запястья холодными, мокрыми руками, не давая ему вырваться, а затем зубами расстегнул молнию на его водолазке.

Шрам, который он скрывал, снова показался.

Однако в этот момент Мин Чжи был не в себе, полностью поддаваясь инстинктам, и вцепился зубами в беззащитное горло Си Лэна.

«Шипение…»

Си Лен тихонько ахнул, не понимая, от боли ли это или от холода тела Минь Чжи.

После нескольких укусов Мин Чжи отпустил его, и его теплый, влажный язык теперь нежно и ласково облизывал безобразный шрам.

Слюна могла бы остановить кровотечение и залечить раны, а может быть, и уменьшить образование рубцов? — наугад подумал Си Лэн, не понимая, о чём думает Минь Чжи, — или, может быть, это просто зверь, питающийся слюной, чтобы… разложить свою добычу?

Он не осознавал этого, но горло, куда его целовали, онемело, а в спине покалывало.

Его держали только за руки, но всё его тело было неподвижно.

Затем губы Мин Чжи двинулись вверх, коснувшись его губ.

Мин Чжи, придя в себя, отпустил запястья, и из его горла вырвалось хриплое предупреждение.

«Если ты сейчас же не убежишь…»

Затем последовал тихий вздох.

«Будет уже слишком поздно».

Воспользовавшись последним шансом на побег, Си Лэн вернулся в соседний дом.

Тишина, пустота, слышно было только его собственное учащенное дыхание, влажное пятно на лацкане пальто — следы от тела Минь Чжи.

Он приподнял лацкан и понюхал, но запаха шампуня или геля для душа не было. Вероятно, Мин Чжи просто несколько раз принял холодный душ.

Успокоив дыхание, он пошёл на кухню, слабо прислонился к дверце холодильника и достал самый крепкий алкоголь.

Он выпил половину бутылки залпом.

Однако, когда он снова ввел пароль на двери соседа, раздался звуковой сигнал, замок отперся, но дверь не открылась.

Мин Чжи запер его изнутри.

Си Лэн проявил упрямство, возможно, также подпитываемое алкоголем; в любом случае, он не только не уходил, но и начал стучать в дверь, одновременно отправляя сообщения и звоня.

Ленг: 【Открой дверь, это я】

Ленг: 【Открой дверь】

Ленг: 【Пропущенный звонок】

Ленг: 【Пропущенный звонок】

…

Он был полон решимости добиться того, чтобы эта дверь открылась для него.

Спустя долгое время,

Щелчок.

Дверь медленно приоткрылась, и Си Лэн тут же уронил телефон.

Мин Чжи, с затуманенным сознанием и замедленной реакцией, даже не успел заметить вернувшуюся фигуру, как его лицо обхватили две руки, и он страстно поцеловал его в губы.

Точно так же, как он целовал его раньше.

На этот раз роли поменялись местами, динамика власти изменилась.

Впервые в жизни, неожиданно, невероятно, приятный сюрприз.

Си Лэн поцеловал его страстно, пылко, словно изливая все эмоции, которые подавлял всю жизнь.

Глаза Минь Чжи расширились. Си Лэн смотрел на него, целуя, и в его карих глазах уже не было привычного спокойного безразличия, а сверкали страстные взгляды, словно желая поглотить его.

Затаив дыхание, Си Лэн быстро снял пальто и куртку, небрежно бросив их на пол, даже не взглянув на них.

Его необычайная инициативность была словно самое мощное противоядие, вытащившее Минь Чжи из наркотического оцепенения. Прежде чем он успел что-либо сказать, его губы снова оказались в объятиях элегантного молодого человека, от силы поцелуя у него слегка заныли зубы.

Задыхаясь, Си Лэн не забыл дать указание: «Сними свою серьгу с языка, боюсь, я её проглочу».

О, готовишся к битве?

Мин Чжи, с улыбкой глядя на него, ловко снял пирсинг с языка одной рукой и небрежно бросил его на пол, где он упал рядом с его мягким пальто.

Пока Си Лэн снимал надоедливую серьгу с языка, он тоже не остался в стороне, схватил подол свитера и натянул его на голову.

У Мин Чжи не было времени ни восхищаться, ни ценить, как губы Си Лэна снова коснулись его губ.

Агрессивный и неумолимый.

В разгар всего этого Мин Чжи невольно вздохнул: «…К счастью, отопление не включено».

Он горел, его сердце и тело были объяты пламенем.

Лестница была слишком далеко, поэтому они, спотыкаясь, попали в гостевую комнату на первом этаже, расположенную там же, что и соседняя комната Жун Синъи.

Даже кровать была похожа. Если бы Жун Синъи знал, что его спальня оформлена в стиле его кумира, он, вероятно, был бы в восторге.

Но в тот момент у него не было времени на подобные мысли.

На Мин Чжи был только халат, который давно уже распахнулся, обнажив его гладкую, подтянутую спину и плечи, а мягкая ткань скомкалась вокруг бедер.

Теперь, когда он лежал, это стало еще более заметно, его невозможно было игнорировать даже сквозь халат.

Достоинство главного героя, Гонг, во всей красе.

Мысли Си Лэна на мгновение отвлеклись. Его зрение перевернулось: синее постельное белье превратилось в белый потолок, а над ним, наполовину в тени, виднелось красивое лицо Минь Чжи.

Его прямой взгляд был прикован к Си Лэну, голос его был тихим и хриплым: «Угадай, почему я сказал тебе бежать раньше. А?»

Си Ленг испытывал плохое предчувствие, но не смог сдержаться, притянул Минь Чжи к себе за затылок и продолжил поцелуй.

После некоторого времени на изучение вопроса, готово.

Мин Чжи внезапно спросил: «Ты хочешь, чтобы я был сверху?»

«…Сверху?»

«А вот наоборот», — нахмурился Си Лэн.

Но он ничего не сказал, снова и снова безжалостно целуя Минь Чжи.

Этот поцелуй был не просто каплей в море, он подливал масла в огонь, пламя разгоралось все сильнее, превращаясь в бушующий ад.

«Джексон сказал мне, что ты лучший».

Си Лэн на несколько секунд заколебался, а затем согласно промычал.

«Хотя бы дайте мне хоть какой-то контроль…» — настаивал Мин Чжи. «Я хочу быть на вершине».

Си Лэн «…»

У него было предчувствие, что сегодня вечером он играет с огнём.

Мин Чжи, который всего несколько месяцев назад был гетеросексуалом, был неопытен в этом, но он явно был возбужден, к тому же его накачали наркотиками, так что все было бы не так уж плохо, верно? Даже если бы это было так, Си Лэн мог бы позаботиться о нем, это не было бы потерей.

Поэтому он небрежно приготовился, затем поправил положение Си Лэна, поддерживая его.

Си Лэн, осознав происходящее, широко раскрыл свои карие глаза от недоверия.

«В будущем будь более инициативным, как сейчас». Мин Чжи посмотрел на него сверху вниз и тихо вздохнул: «Ты даже не представляешь, насколько это эффективнее любого афродизиака».

Мин Чжи медленно сел, его тело обняло Си Лэна, того самого Си Лэна, о котором он так мечтал. Телом и душой он наконец-то полностью влюбился в этого человека.

Глава 75: Взаимное участие

Очень жарко.

В хаотичной ночи, полной переплетенных конечностей, это было единственное ощущение, которое запечатлелось в туманном сознании Си Лэна.

Мин Чжи обхватил его лицо ладонями, наклонился, их лбы соприкоснулись, и он тихо прошептал: «Так жарко…»

Он не был уверен, что именно имел в виду Мин Чжи.

Си Лэн приподнял голову и ответил на поцелуй, его губы коснулись губ Минь Чжи.

Действие препарата на Минь Чжи, казалось, несколько ослабло, его движения замедлились, но поцелуй стал глубже, он слегка покусывал нижнюю губу Си Лэна, его голос звучал тихо и властно: «В будущем будь более активным, но только со мной. Понял?»

Си Лэн ничего не ответил словами, но теперь он знал, что делать: он приподнял Минь Чжи, сел рядом с ним, и прежде чем тот успел нахмуриться от отталкивания, решительно ответил на поцелуй, словно желая проглотить эту несуществующую серьгу на языке.

Они пришли в себя, но запутывание продолжалось, шум воды не прекращался всю ночь.

Измученные, их тела были покрыты следами близости, они прижались друг к другу, прислушиваясь к сильному и довольному биению своих сердец.

Си Лэн несколько раз провел кончиками пальцев от талии Минь Чжи к его груди, осторожно касаясь, а затем отводя их.

Мин Чжи прямо спросил: «Хочешь потрогать?»

Си Лэн на мгновение замолчал, обеспокоенный: «…У тебя болит сердце?»

Сегодняшний вечер был гораздо более… напряженным, чем просто поцелуи. Мин Чжи полностью бросил вызов сюжету романа, пошел другим путем, связавшись с ним, словно пушечное мясо.

«Тогда прикоснись».

Мин Чжи взял его руку и положил его ему на левую сторону груди, прямо над сердцем.

«Ты это чувствуешь?»

Си Лэн беспомощно воскликнул: «Откуда я могу это чувствовать?»

«Конечно, можешь, тук-тук-тук». Мин Чжи серьёзно посмотрел на него и, слово в слово, произнёс: «Оно бьётся для тебя».

Си Лэн невольно задумался...

Жаль, что этот человек не писал песен о любви.

Он мог бы даже добавить немного рэпа, ругаясь и изливая эмоции, полный индивидуальности. Не нужно было бы специально что-то выдумывать, достаточно было бы просто облечь свой повседневный язык в тексты.

Си Лэн трижды за три дня возвращался домой, каждый раз на десять минут, кормил кошку, чистил лоток и выходил на просьбу Бан Ли с презрением.

Он не знал, пахнет ли от него другими людьми или он пренебрегает своими обязанностями, но даже у маленького кота теперь появился вспыльчивый характер.

Он опустился на колени, пытаясь успокоить кошку, которую принес домой его брат: «Молодец, Бан Ли…»

Бан Ли внезапно повернула голову, широко раскрыв рот, и он приготовился к укусу, но она лишь высунула язык и лизнула его запястье.

Красное пятно, отчетливый след от укуса в том месте, где она лизнула.

Как и в тот раз, когда он впервые привёл Жун Синъи в эту квартиру, только теперь этот след от укуса принадлежал другому человеку.

«Это не рана».

Он неловко отдернул руку и продолжал гладить кошку, пока она не уснула, после чего незаметно ушел к соседям.

Кстати, появление Бан Ли было несколько неожиданным. Для входа в лифт требовалась электронная карта, а дверь на лестничную площадку была тяжелой, как она сюда попала?

Мин Чжи небрежно заметил: «О, я вывел её к твоей двери».

Так вот, именно Мин Чжи принес домой их кошку.

Си Лэн беспомощно вздохнул: «Тогда ты будешь за неё отвечать».

«О?» — Мин Чжи лукаво улыбнулся, воспользовавшись случаем, чтобы спросить: «В каком качестве я должен отвечать за твою кошку?»

…

После недели… совместного проживания в холодные январские дни в Пекине отопление работало всего два дня, что позволило сэкономить электроэнергию, но не воду.

Четвертое публичное выступление с мюзиклом «Shining Boys» состоялось через несколько дней, а финал – две недели спустя.

В этот период наставники работали в тренировочном лагере в Наньдао. Минь Чжи, занятый другими делами, не смог остаться и, как всегда, безответственно спланировал приехать в последнюю минуту, накануне четвертого выступления.

В последние несколько дней он проводил репетиции и аттестацию стажеров дистанционно.

Планировка главной спальни в квартире Минь Чжи была такой же, как и в соседней квартире: без антресоли, потолок высотой более трех метров, просторная и светлая. Си Лэн проснулся, никого не увидел, протер сонные глаза и встал с кровати с растрепанными кудрявыми волосами.

Ситуация оказалась еще более экстремальной, чем в соседней квартире: Мин Чжи переделал эту большую квартиру, оставив всего две спальни, явно не собираясь принимать гостей, и теперь обе спальни были… в ужасном состоянии.

Си Лэн, проведя рукой по волосам, направился во вторую спальню по соседству, в кабинет и студию Минь Чжи.

Он вошёл и увидел Мин Чжи за своим столом, занятого чем-то, с включенным компьютером, из которого едва доносилась музыка группы «Shining Boys». Он писал и рисовал на листе бумаги, время от времени поглядывая на экран.

«…Что ты делаешь?» — спросил Си Лэн, подойдя к нему.

Поскольку они провели вместе ночь, тело Си Лэна все еще помнило его, и цепляние за него было чисто физическим рефлексом.

Чтобы было ясно, это не имело никакого отношения к его психическому состоянию.

Мин Чжи уже был одет: в свитер с пингвиньим рисунком и свободные клетчатые брюки, выглядел расслабленным и непринужденным. Увидев Си Лэна в пижаме, даже не умывшегося, он с удивлением и весельем посмотрел на него, отчего уголки его губ слегка приподнялись.

Си Лэн, всё ещё не совсем привыкнув к этому, потянулся за уголок рта, продолжил идти и снова спросил: «Что случилось?»

Теперь он стоял рядом с Минь Чжи. Посмотрев вниз, он увидел на экране: репетиция танцев только что закончилась, и несколько из них отдыхали и пили воду вдалеке, три головы склонились друг к другу перед экраном, глаза их были широко раскрыты.

Си Лэн не мог вспомнить, из какого именно эпизода это было, и то, как трое подростков пристально смотрели на экран, немного смущало его.

Он случайно взглянул в верхний правый угол экрана и увидел верхнюю часть тела Мин Чжи, свитер с пингвином, а также… его талию и ноги.

Си Лэн: «…………»

Мин Чжи объяснил: «Я общаюсь с детьми по видеосвязи».

Дети? Такое интимное, но в то же время непривычное обращение…

Все стажёры были слегка ошеломлены.

Си Лэн быстро отошёл от камеры. К счастью, он не пытался ничего хитроумного предпринять, ходил спокойно, не позволяя камере запечатлеть его лицо.

«Лаоши! Кто это только что был?» — набрался смелости один из «детей» и спросил.

Мин Чжи взглянул за кадр, а затем небрежно ответил: «Хм? Мой сосед по комнате».

Стажеры: «…?»

У наставника тоже были такие же соседи по комнате?

Затем Мин Чжи напрямую дал указание команде программы по видеосвязи: «Режиссер, вырежьте это».

«Но не забудьте прислать мне копию».

«…?»

Все стажёры были ошеломлены, наблюдая, как он продолжал серьёзно работать, пролистывая свои записи, указывая на их проблемы с голосом одну за другой и щедро хваля их за успехи.

Отопление работало слишком сильно, и Си Лэн тихо сидел неподалеку, сопровождая его.

Почувствовав легкий жар, он потянул за воротник свитера, обнажив часть ключицы.

На его светлой коже видна темно-красная отметина, особенно бросающаяся в глаза.

Все юные стажёры уставились на них.

А сегодня наставница Мин на удивление хорошо себя вела, что придало им уверенности.

«Лаоши…» — проницательно спросил кто-то, — «Что это у тебя на шее?»

Мин Чжи поднял взгляд, осмотрел шею через окно видеозвонка, а затем спокойно солгал: «Хм? Сезонная аллергия».

Си Лэн поднял голову: «?»

Разве он не использовал тот же самый предлог для ношения шарфа летом?

Новости об отношениях и совместном проживании Мин Чжи быстро распространились среди команды программы «Сияющие парни».

Он мог попросить их вырезать видео, чтобы его не увидела национальная аудитория, но он не мог контролировать склонных к сплетням сотрудников.

В результате сплетни о наставнике затмили самих стажеров. Мин Чжи, действительно, был в центре внимания, куда бы он ни пошел, звезда среди звезд, впечатляет.

Однако сам Мин Чжи в последнее время был занят: руководил стажерами, а также… проводил время со своим соседом по комнате, не устраивал скандалов в Вейбо, не делал официальных заявлений, похоже, забыв о своем предыдущем заявлении о том, что он объявил миру о своих отношениях.

В основном потому, что Си Лэн не проявлял никакого намерения это делать, даже не произнеся ни единого сладкого слова.

Это был решающий период для шоу на выживание, поэтому Мин Чжи решил оставить все как есть, не желая вовлекать в него Жун Синъи, который был сосредоточен на своих тренировках.

Кстати, Жун Синъи не знал, что его брат теперь редко бывает дома.

Прежде чем официально объявить о своих отношениях, Мин Чжи еще многое предстояло обсудить со своей немногословной… партнершей.

После всех их ночных развлечений атмосфера была как раз подходящей.

Мин Чжи вдруг спросил: «Разве ты не должен мне объяснить, что ты имел в виду, когда сказал: „Ты заслуживаешь лучшего“?»

Си Лэн на мгновение замолчал.

Пока его волосы не взъерошила нетерпеливая рука, пальцы которой переместились к затылку.

«Потому что я подумал, что ты слишком импульсивен, немного влюблен», — Си Лэн невольно произнес: «Я хотел, чтобы ты успокоился и принял рациональное решение».

«Я совершенно трезв, я знаю, чего хочу, я хочу тебя, и моя способность признать это показывает, что я не так уж и безнадежен», — усмехнулся Мин Чжи праведным тоном. — «Это ты отказываешься это признать, твоя проблема гораздо серьезнее, это ты страдаешь от неразделенной любви».

Си Лэн посмотрел на него, в его глазах читалась беспомощная улыбка, уголки глаз слегка изогнулись в улыбке.

«Если ты не страдаешь от неразделенной любви, тебе следует наслаждаться тем, чего ты хочешь. Я предлагаю себя тебе, о чем ты вообще думаешь? Хотя бы… сначала выжми из меня все соки?»

Эти слова были поистине грубыми.

«Вместо того чтобы постоянно избегать, лучше сдаться». Мин Чжи, после серьезной фразы, добавила насмешливую: «Айя, любовная тоска действительно неизлечима, господин Си, который считает себя таким спокойным и рациональным».

Си Лэн не смог сдержаться и, используя свой скудный словарный запас, сказал: «Извини».

Выражение лица Мин Чжи мгновенно изменилось: «Повтори это еще раз, и я уйду».

«Тогда…» Си Лэн, не зная, чем заменить «извини», посмотрел на человека перед собой и, внезапно поддавшись мысли, сказал: «Тогда давайте повторим?»

…

Си Лэн лежал на животе, опираясь локтями на верхнюю часть тела.

Мягкое шелковое одеяло скользило по его плечам, вдоль гладкой спины, к слегка впалой талии.

Мин Чжи, наконец оправившись от опьяняющего наслаждения, пошёл за сигаретами и пепельницей.

Он небрежно поставил пепельницу на ковер, закурил сигарету и протянул ее Си Лэну, который все еще лежал на животе, небрежно напомнив ему: «Будь осторожен, чтобы не сжечь ковер».

Мин Чжи тоже лег на живот, они закурили только одну сигарету. Си Лэн сделал несколько медленных затяжек, лопнув только одну из двух бусинок, и, как и ожидалось, человек рядом с ним сказал: «Дай мне затянуться».

Си Лэн протянул ему сигарету.

Денег у них было достаточно, но их жизнь теперь казалась еще более… скромной, чем прежде.

Спустя мгновение Си Лэн вздрогнул и поспешно напомнил ему: «Осторожно с пеплом».

Но было уже слишком поздно: «…Оно сгорело».

Мин Чжи беззаботно усмехнулся: «Набить ковер татуировкой».

Затем он выбросил окурок, в котором еще оставался привкус разных, но дополняющих друг друга бус, и наклонился, чтобы поцеловать Си Лэна.

Если говорить мягко, они были родственными душами, проще говоря, похожи друг на друга.

Подумав об этом, Си Лэн не смог сдержать смех.

Мин Чжи с улыбкой спросил: «Над чем ты смеешься?»

Си Лэн повернул голову, посмотрел на человека рядом с собой и серьезно, слово в слово, произнес: «Ты изменил мою судьбу».

Он редко проявлял подобную сентиментальность, но Минь Чжи не принимал этого, говоря: «Никто, кроме тебя самого, не может изменить твою судьбу».

Си Лэн поднял взгляд, его глаза замерцали.

Мин Чжи перевернулся, подперев себя рукой, и завис над Си Лэном.

После недолгого молчаливого взгляда Мин Чжи наклонился и нежно поцеловал кончик его носа.

Рука, нежно поглаживавшая его ухо и волосы, тоже была невероятно нежной.

Голос мужчины, глубокий и хриплый в ночи, произнес: «В лучшем случае, я лишь причастен к твоей судьбе».

Трогательный момент длился всего три секунды.

Мин Чжи опустил бедра, его глаза и уголки губ изогнулись в улыбке: «Вот так. Ха-ха».

Ощущение от поглаживания гладкой ноги Мин Чжи было отчетливым, жар был обжигающим.

«…» Но ведь ты же причастен к моей… спине, верно?

Си Лэн быстро перевернулся и поменялся местами.

Мин Чжи, оказавшись теперь внизу, не возражал, поглаживая плечи и шею Си Лэна и серьезно отвечая: «Ты тоже причастен к моей судьбе, мы оба вовлечены».

Си Лэн, не зная, что сказать, наклонил голову, чтобы поцеловать его.

Затем он почувствовал невесомость, его зрение снова перевернулось, Мин Чжи прижал его к земле, его улыбка была хитрой, а темные глаза сверкали.

Даже обычно равнодушный характер Си Лэна теперь пробудился. Он снова перевернулся и прижал Минь Чжи к земле.

Поначалу Мин Чжи просто дразнил его, но постепенно перестал желать проигрывать, начал подставлять Си Лэну подножку ногами, играя нечестно.

Си Лэн редко вступал в драки, кто бы мог подумать, что ему предстоит испытать такой захватывающий способ ссоры со своим партнером по постели?

Они по очереди боролись за превосходство, ни один из них не хотел уступать. На самом деле они не дрались, просто всякий раз, когда один из них одерживал верх, он целовал того, кто был ниже, тем самым разжигая и гася огонь.

В разгар зимы им обоим было жарко и они вспотели.

«Прекрати… Я устал…» — задыхаясь, проговорил Си Лэн.

«Тогда перестань меня дразнить». Мин Чжи, одержав верх, был готов положить этому конец.

Си Лэн, развалившись на кровати и отдыхая, слегка повернул голову, заметив белизну за окном, и воскликнул: «Идет снег, смотри, идет сильный снегопад!»

Мин Чжи не обманулся: «Не думай, что я не знаю, что ты пытаешься устроить мне засаду».

«Посмотри на снег», — настаивал Си Лэн.

«Хорошо». Казалось, Мин Чжи пошел на компромисс, но его взгляд по-прежнему был прикован к Си Лэну.

Си Лэн был в замешательстве, и в следующую секунду руки Минь Чжи оказались между ним и одеялом, его конечности зажали Си Лэна, прежде чем он повернулся, чтобы посмотреть.

Такая осторожность.

Си Лэн не смог сдержать смех.

Услышав его смех, Мин Чжи тут же сказал: «Даже не думай об этом».

Си Лэн ничего не сказал, уткнувшись лицом в плечо Минь Чжи, нежно закрыл глаза и ласково, с любовью, поглаживал его крепкую спину.

За окном завывал ветер, тяжело падал снег, их время застыло в теплых объятиях, почти в вечность.

Глава 76: Молчаливое признание

Четвёртое публичное выступление с спектаклем «Сияющие мальчики» прошло успешно. Мин Чжи прилетел на запись, а на следующий же день вернулся, чтобы сообщить Си Лэну последние новости.

В настоящее время Жун Синъи занимает восьмое место в рейтинге, впервые участвуя в дебютных соревнованиях и обеспечив себе место в финале.

Имена финалистов будут объявлены на следующей неделе, а финальная прямая трансляция состоится через неделю, в последний день празднования Лунного Нового года, на шестой день нового года.

Хотя его дебют казался неизбежным, Мин Чжи, немного подумав, все же честно сказал Си Лэну: «Сяо И определенно попадет в финал, но его шансы на дебют невелики. Небольшая манипуляция с голосами может легко выбить его из турнира. Он может просто не пройти дальше».

Нынешний рейтинг Жун Синъи уже стал неожиданностью.

Даже если он пропустит дебют, Си Лэн сказал: «Он уже повзрослел, он сможет принять это, каким бы ни был результат».

Мин Чжи сказал: «Я просто боюсь, что он заплачет и будет тебя беспокоить».

Си Лэн усмехнулся: «Тогда просто отругай его».

«Хм? Разве ты не должен был быть его любящим старшим братом?»

«Я никогда этого не говорил», — равнодушно ответил Си Лэн. «Я просто выполняю свои обязанности опекуна».

Поскольку Мин Чжи так и не подтвердил свои отношения официально за столько дней, он, поглощенный этим вопросом, естественно, не упустил возможности использовать это словесное преимущество: «Хм, тогда мне тоже следует его наказать».

Си Лэн улыбнулся.

Взгляд, устремленный на него, тут же сфокусировался на нем, и он инстинктивно попытался сдержать улыбку, но здравый смысл быстро остановил его, губы слегка дрогнули в этой борьбе.

Мин Чжи, забавляясь его изменившимся выражением лица, тихонько усмехнулся.

«…Мин Чжи».

Он хотел притвориться раздраженным, но не смог сдержать улыбку, заразившись смехом Минь Чжи.

Пока эти двое проявляли друг к другу нежные чувства, а финал шоу «Shining Boys» приближался, интернет был наводнен новостями о шоу.

А слухи о таинственной партнерше наставника Мина тоже распространились с невероятной скоростью.

Минь Чжи игнорировал слухи, отвечая формально, но богатая и влиятельная семья Цзян не собиралась это оставлять. За два дня до Нового года его вызвал дед.

Си Лэн остановился в отеле Cloudtop One, позвонил своей мачехе Е Нань и пригласил ее посмотреть выступление Жун Синъи в финале.

Команда программы, получив значительную выгоду от участия этих молодых стажеров, щедро покрыла все расходы на поездку двух членов семьи каждого стажера в Наньдао на финал.

Тщательно убедившись, что платить будет команда программы, а не Си Лэн, Е Нань с облегчением вздохнул, с радостью согласился и небрежно спросил его о планах на Новый год.

Си Лэн сказал: «Как обычно».

Е Нань, зная его характер, не стала расспрашивать, лишь напомнила: «Хорошо, сегодня Новый год, съешь что-нибудь вкусненькое, ты сейчас зарабатываешь деньги, не жадничай, тётя заранее поздравляет тебя с Новым годом».

Си Лэн вежливо поблагодарил её.

После того, как они повесили трубку, дома остались только он и Бан Ли.

Он не имел привычки разговаривать с милой маленькой кошечкой, а Бан Ли была еще интереснее: очень замкнутая кошка, проводившая большую часть времени за едой и сном, изредка игнорируя его, когда была в плохом настроении.

Даже у случайного кота был похожий на него характер.

Поскольку делать было нечего ,Си Лэн пораньше достал свой чемодан, полагая, что сможет не спешить с упаковкой вещей и ничего не забудет, когда поедет в Наньдао.

Бан Ли, спавший на кошачьем дереве, внезапно, словно молния, спрыгнул вниз и залез в свой чемодан. Пухлый, черно-желто-белый комочек шерсти, даже свернувшись калачиком, занимал половину места и отказывался уходить.

Си Лэн несколько раз пытался вытащить её, но так и не смог.

«Мяу, мяу, мяу!» Обычно молчаливый кот тоже начал мяукать, вероятно, предвкушая поездку с чемоданом.

«…» Си Лэн сдался, позволив ей пока остаться в чемодане.

Затем он поднялся наверх, чтобы привести в порядок свои картины, аккуратно сложив их стопкой. Си Лэн, уже не привыкший к одиночеству, достал телефон и обнаружил новый «A1».

Это был основной аккаунт Минь Чжи. Он заменил претенциозное «Чжэнчжу» на «А1».

Лэн: 【Ты собираешься на Новый год к семье Цзян?】

Или проведешь Новый год со мной?

Мин Чжи всегда понимал его невысказанные слова, даже чрезмерно их интерпретируя, но на этот раз…

А1: 【Мне нужно вернуться】

Лэн: 【Хорошо】

А1: 【Даже не пытаетесь меня остановить?】

Лэн: 【…Они твоя семья, тебе следует вернуться】

Мин Чжи ответил «хорошо», его тон был нечитаемым.

Даже живопись перестала приносить удовольствие в новогодний период.

На улице было слишком шумно, дети играли и кричали еще с Нового года, даже с десятого этажа не удавалось избежать шума. Вид из двухуровневой квартиры был приятным, ничем не загороженным, вдали был виден ярко освещенный мост через реку.

Ночью на мосту вспыхнул красочный и ослепительный фейерверк.

Утром в канун Нового года мне позвонил Цяо Юсэнь.

Может быть, новогоднее поздравление? — ответил Си Лэн.

Неожиданно Цяо Юсэнь спросил: «Минь Чжи с вами?»

Си Лэн был ошеломлен: «Нет».

Цяо Юсэнь протяжно произнес «а», в его голосе звучала легкая тревога: «Не говорите мне, что его дедушка посадил его под домашний арест… его дедушка очень консервативен, и его телефон тоже могут конфисковать, я не могу с ним связаться».

Си Лэн спокойно повесил трубку и попытался написать сообщение или позвонить Минь Чжи, но ответа не последовало, обычно быстро отвечающий Минь Чжи был действительно недоступен.

Он открыл страницу Мин Чжи в Weibo, и его последняя публикация была повтором поста недельной давности, посвященного финалу шоу «Shining Boys», ничего нового он не выкладывал. Фанаты поздравляли его с Новым годом в комментариях.

Си Лен потёр виски.

Дедушка Минь Чжи действительно был приверженцем традиций. В романе старик был огромным препятствием в отношениях главных героев, постоянно создавая проблемы для главного героя Шоу, пытаясь заставить его сдаться. Но главный герой Гун не заботился о семье Цзян и не понимал затруднительного положения главного героя Шоу, что привело к множеству недоразумений между ними, растянувшихся на десятки тысяч слов.

Но в романе не упоминалось о том, что Минь Чжи был помещен под домашний арест, а с учетом характера Минь Чжи, этого старика было бы нелегко контролировать.

После недолгих раздумий,

Если он хотел выяснить причину, то самым эффективным методом было отправиться туда напрямую.

Он привык встречать Новый год в одиночестве, но Мин Чжи нарушил его многолетнюю рутину, и пути назад не было.

Он позвонил Цяо Юсену, вкратце упомянув об этом, и Цяо Юсен, как всегда, с энтузиазмом предложил отвезти его в дом семьи Цзян, чтобы узнать, жив ли Минь Чжи или мертв.

Цяо Юсэнь, естественно, шутил. Однако, взяв на руки Си Лэна, он увидел, как обеспокоенно тот выглядит.

«…Не волнуйся», — с опозданием добавил Цяо Юсэнь. — «Он не умрет».

Си Лэн ничего не ответил, его спокойный взгляд был прикован к пейзажу за окном.

Цяо Юсэнь подъехал к старинному вилльному району, где резиденция семьи Цзян была самой роскошной и внушительной из всех.

Под руководством молодого господина из семьи Цяо все шло гладко.

Человек, в данный момент замешанный в скандале с Минь Чжи, находился здесь, и эта новость дошла до ушей Цзян Бинъана, как только они вошли в комплекс.

К тому моменту, когда Си Лэн вошел в виллу, старик уже ждал его.

После того как Цяо Юсэнь принял роды, он остановился у двери и спросил Си Лэна: «Ты сам с этим справишься?»

Си Лэн в ответ задал вопрос: «Это Минь Чжи всё организовал?»

Цяо Юсен улыбнулся, не сказав ни слова.

Си Лэн тихо вздохнул: «Тогда можешь возвращаться».

«Ты уверен, что справишься с этим в одиночку?»

«Мм-хм».

Цяо Юсэнь ушел .Си Лэн спокойно стоял напротив старика, рядом с ним — еще одна пожилая женщина с седыми волосами, предположительно бабушка Минь Чжи. У нее не было агрессивной ауры Цзян Бинъана, но она и не поздоровалась с молодым гостем.

К счастью, прежде чем Си Лэну пришлось сразиться с ними обоими наедине, Минь Чжи, по-видимому, освободившись из заточения, поспешно спустился вниз.

Затем Цзян Бинъан поднял взгляд, его холодный взгляд был устремлен на самого любимого внука.

«Скажу прямо, я не согласен». Выражение лица Цзян Бинъана было серьезным, в его тоне не было места для возражений. «Неспособность продолжить род — это величайшее неповиновение. Не могу поверить, что ты становишся все более и более наглым, теперь еще и вмешиваешься  в дела человека? Больше ничего не скажу, я могу тебе потакать во всем остальном, но не в этом».

Си Лэн хранил молчание.

Мин Чжи потянул его за руку: «Сядь».

Они втиснулись на одноместный диван, и каждое их едва заметное движение выдавало их знакомство.

Цзян Бинъан, стоявший напротив, естественно, понял, что эти двое, вероятно, уже… всё сделали за его спиной.

Си Лэн опустил взгляд, вспоминая сюжет романа.

Мин Чжи не ожидал от него красноречия и заговорил первым: «Мы здесь не для того, чтобы спрашивать твоего разрешения, а просто чтобы сообщить тебе…»

Си Лэн перебил: «Мне нужно кое-что сказать».

Все взгляды обратились к нему.

В романе смерть отца Минь Чжи была, на самом деле, довольно подозрительной: автомобильная авария, произошедшая по вине водителя, а не полностью божественное вмешательство. За этими двумя словами, «халатность», скрывалось нечто большее.

А чрезмерная предвзятость Цзян Бинана по отношению к младшему сыну могла легко вызвать зависть у тех, чьи интересы оказались под угрозой.

Поэтому Си Лэн между делом спросил: «Действительно ли смерть отца Минь Чжи была несчастным случаем?»

Взгляд Цзян Бинъана мгновенно помрачнел, когда он понял, что это обвинение в адрес его старшего сына. Он тут же выпалил: «Что ты имеешь в виду? Пытаешься посеять раздор в моей семье?»

«Просто скажи, сколько ты хочешь?»

Цзян Бинъан очень часто произносил подобные фразы, возможно, он говорил то же самое матери Минь Чжи более двадцати лет назад.

Си Лэн покачал головой, оттащив Минь Чжи назад, когда тот уже собирался поговорить с дедом, и спокойно сказал:

«Я просто хочу сказать тебе, Мин Чжи тебе ничего не должен, ты дал ему много денег, но только потому, что он твой внук, а семье Цзян нужен наследник. Если бы не ты, его родители, возможно, не расстались бы, возможно, не умерли бы так рано…»

Цзян Бинъан был в ярости, яростно стуча тростью: «Чепуха! Без меня где бы были твой сын и внук?!»

Си Лэн остался невозмутимым, опустив глаза, и спокойно закончил: «Это ты ему должен».

Мин Чжи был ошеломлен, уставившись на него с приоткрытым ртом.

Бабушка Цзян, отложив чайный сервиз, поспешно подошла, чтобы помедитировать и успокоить разгневанного Цзян Бинана.

Она ласково обратилась к ним двоим: «Сяо Чжи, тебе следует уйти первым, вернись и хорошенько все обдумай, больше не зли своего деда».

«Ты это слышал?» — спросила она. Мин Чжи, однако, выглядел еще более вызывающе, схватил Си Лэна за руку, их пальцы переплелись, и она сказала Цзян Бинъану: «Даже бабушка бы так ради тебя не поступила».

Не обращая внимания на гнев старика, он продолжил: «Я выйду за него замуж».

Си Лэн слегка замер, а Цзян Бинъан невесело усмехнулся.

«Тогда попробуй: пусть он подпишет брачный договор, не получив от вас ни цента, посмотрим, согласится ли он».

«Хорошо, ты прав, мы подпишем договор и поженимся».

«…»

После того, как его слова были использованы против него, Цзян Бинъан чуть не упал в обморок от гнева.

«Мин Чжи!»

Даже рассудительную бабушку оттеснили в сторону. Цзян Бинъан в ярости схватил кнут и, не задумываясь, набросился на Минь Чжи.

Треск!

Кнут остановился в нескольких сантиметрах от Мин Чжи, который даже не вздрогнул, когда внезапно появилась рука, принявшая удар на себя.

Мин Чжи замер на несколько секунд, его недоверие смешивалось с тревогой, он схватил Си Лэна за плечи и закричал: «…Что ты делаешь? Почему ты заблокировал удар? Он же не ударит меня! Даже если бы ударил…»

Выражение лица Си Лэна оставалось неизменным, словно он только что не использовал руку, чтобы заблокировать удар кнутом, и он спокойно сказал: «Я не боюсь ударов».

Мин Чжи, не обращая внимания на двух ошеломленных старейшин, в гневе вытащил Си Лэна из виллы, всю дорогу молча кипя от ярости.

Он захлопнул дверцу машины, руки его все еще слегка дрожали, когда он сжимал руль.

Рука Си Лэна все еще слабо пульсировала, к счастью, он был одет в теплую зимнюю одежду, и это был всего лишь один удар плетью, ничто по сравнению с побоями, которые он перенес в детстве.

Он посмотрел на молчаливого Минь Чжи и неуверенно спросил: «…Ты сердишься?»

«Мм-хм». Мин Чжи резко нажал на педаль газа, словно выплескивая свои эмоции, его голос был слегка приглушенным: «Злюсь на себя».

Си Лэн спросил: «Почему?»

«Если бы я действительно захотел уйти, они бы меня не остановили», — признался Мин Чжи. «Но я хотел, чтобы ты пришел меня спасти, сказал им, как сильно я тебе нравлюсь, а затем четко обозначилтсвою позицию, чтобы они больше не доставляли тебе хлопот».

Си Лэн слабо улыбнулся: «Я так и предполагал».

Мин Чжи всё ещё был зол. Он некоторое время смотрел на Си Лэна, остановил машину, засучил рукав, чтобы осмотреть красный синяк, и пробормотал: «Идиот».

Си Лэн ответил: «Мм-хм».

Мин Чжи был в полном отчаянии.

«Я не буду подписывать брачный договор». После долгого молчания Минь Чжи внезапно заговорил.

Си Лэн на несколько секунд замолчал, а затем спросил: «Не слишком ли рано жениться?»

Это явно было лишь предлогом, нежеланием вступать в брак.

«Даже если дело не в браке, — беспомощно пробормотал Мин Чжи, совершенно раздраженный, — то кем мы теперь стали? Неопределенной, неофициальной… ситуацией «друзья с выгодой»?»

Си Лэн с опозданием покачал головой: «…Нет».

«Какого человека ты считаешь подходящим для меня? Си Лэн». На светофоре Мин Чжи повернулся к нему и по пунктам спросил: «А ты не можешь стать для меня таким человеком, каким считаешь меня… лучше?»

Си Лэн криво усмехнулся: этот человек действительно был неразумен.

«Забудь об этом», — вздохнул Мин Чжи, пытаясь успокоиться. — «Я просто хочу знать, какое место я занимаю в твоем сердце? Скажи мне правду».

«Неужели я даже менее важен, чем Ло Цзяянь?»

Си Лэн поспешно покачал головой.

Но он всё ещё не знал, что сказать.

Он прекрасно понимал уроки двух жизней: ему не нужна была ничья помощь, молчаливо тонуть в собственном мире было вполне нормально, но Мин Чжи всегда врывался туда с силой.

Пока он не превратился в лягушку, сваренную в теплой воде, привыкшую к этому ощущению, не в силах вырваться на свободу, тонущую в пучине зависимости.

Если он не умел рисовать, как же он мог выразить эти чувства?

Они прибыли в пункт назначения. Мин Чжи забронировал ужин на Новый год в китайском ресторане, только для двоих. Красный дверной проем, праздничный и величественный.

Поблизости не было подземной парковки, поэтому Мин Чжи припарковался у дороги, небрежно крикнув: «Поехали!»

После того как Си Лэн вышел из машины, Мин Чжи вдруг сказал «хорошо», затем вернулся в дом и достал подарочный пакет.

Внутри лежал молочно-белый кашемировый шарф.

«Наденешь  этот?»

«Хорошо». Си Лэн снял полосатый шарф, который был на нём.

«Сегодня Новый год, тебе стоит купить новый шарф». Мин Чжи аккуратно завязал его, улыбаясь, и похвалил: «Мм-м, выглядит хорошо, как и ожидалось, я сам его выбрал».

«Или, может быть, ты хорошо выглядишь, и шарф это подчеркивает».

Мин Чжи что-то пробормотал себе под нос.

Си Лэн, как обычно, терпеливо слушал, не пропустив ни слова.

Внезапно,

"Я тебя люблю."

Си Лен замер.

Сквозь падающий снег он долго смотрел на серьезное выражение лица мужчины, а затем наконец произнес: «Мин Чжи».

Мин Чжи слегка приподнял глаза, не ожидая от этих губ никаких нежных слов.

После долгих внутренних терзаний на протяжении всего пути Си Лэн наконец выдавил из себя: «Ты — моя лучшая оценка».

Первая буква алфавита, первая арабская цифра.

Он посмотрел на Минь Чжи и серьезно сказал: «Минь Чжи, ты мой первый».

( Ааааа, наконец -то признание)

Глава 77: С Новым годом

Мин Чжи, держа в руках шарф, который он только что завязал для длинноволосого юноши, мягко притянул его к себе.

Они обнялись и поцеловались на улице зимней ночью, под падающие на них снежинки.

Как и любые близкие любовники.

Они были просто любовниками, а не ослепительным знаменитостью и фальшивым поклонником которую он с таким трудом разтопил.

Наконец, Си Лэн первым двинулся с места, заставив себя прийти в себя и напомнить Минь Чжи: «Будь осторожен, нас могут сфотографировать».

Мин Чжи, казалось, ненасытно облизнул губы и уверенно сказал: «Папарацци тоже должны праздновать Новый год…»

Он велел ему не сглазить.

А теперь...

В тот самый момент, когда он дерзко это заявил, он поднял глаза и увидел объектив фотоаппарата в окне автомобиля на противоположной стороне улицы.

Поняв, что их заметили, фотограф быстро спрятался, окно машины поднялось, двигатель завелся, и машина быстро уехала.

Невзрачный, пыльный черный «Фольксваген» с четким посланием: у нас есть доказательства ваших отношений! Готовьте выкуп за фотографии!!

Раньше к представителям семьи Мин Чжи никогда не относились подобным образом.

С тех пор как он начал намеренно или ненамеренно демонстрировать аксессуары Си Лэна, особенно после того, как папарацци, сфотографировавшие его курящим, добились успеха, эти люди, которые когда-то потерпели сокрушительное поражение в попытках получить на него компромат, теперь цеплялись за него, как пиявки, усердно даже в новогоднюю ночь.

В последнее время Минь Чжи не появлялся на публике, а местонахождение виллы семьи Цзян держалось в секрете.

«Должно быть, это этот мерзавец Цзян Суннань меня предал».

Мин Чжи мгновенно всё понял. Мелкие уловки Цзян Суннаня не представляли собой ничего страшного, но всё же раздражали.

Си Лэн не знал, что сказать, лишь подбодрил его: «Пойдем внутрь, ты не голоден?»

Фотографии уже были сделаны; Мин Чжи совсем не волновался.

«Отлично, теряем деньги ещё до начала Нового года».

Несмотря на жалобный тон, в его глазах читалась улыбка.

Си Лэн посмотрел на него с недоумением.

В следующую секунду его лицо обхватили две теплые руки, кончики пальцев нежно скользили от уголков глаз к скулам.

Встретившись взглядом с этими проницательными, словно звёзды, глазами и почувствовав неповторимое тепло, он услышал смешок Мин Чжи.

«Просто рассматривай это как способ отпугнуть от себя неудачу».

Его слова по-прежнему были шутливыми, но в них чувствовалась искренняя теплота.

Возможно, из-за того, что Си Лэна ударили кнутом, Мин Чжи еще раз осмотрел свою руку, а затем потрогал свои кудрявые волосы.

Затем пробормотал:

«Ты должен быть здоров. Живи дольше, чем я».

Это была небрежная фраза, но Си Лен замер.

Спустя долгое время он наконец нашел способ справиться с этими странными эмоциями, потянул Минь Чжи за запястье и слегка напряженно подтолкнул его: «Давай поговорим внутри, на улице слишком холодно».

Мин Чжи улыбнулся и официально ответил: «Хорошо».

«Я тут подумал, Ло Цзяянь меня уже не так сильно беспокоит», — сказал Мин Чжи, пока они шли. «Если бы ты не помог ему попасть на мои офлайн-мероприятия, я бы, наверное, никогда тебя не встретил и даже не знал бы твоего имени».

Си Лэн долго молчал.

«Что за „продление жизни“…» — наконец заговорив, Си Лэн повернулся к нему, — «ты говоришь так, словно неизлечимо больной человек произносит свои последние слова».

Затем он быстро замолчал, мысленно отругав себя за болтливость: «Не повезло».

Мин Чжи смотрел на него с улыбкой.

«Раз уж ты сказал, что я главный герой, разве я не должен жить вечно?» — небрежно, но в то же время уверенно ответил Мин Чжи. — «Если ты проживешь дольше меня, то это будет вечно».

Они отмечали Новый год в отдельном зале, это был семейный ужин только вдвоём, и всё же они не чувствовали себя одинокими.

Впервые они ощутили радость и спокойствие Нового года, их настроение было подобно праздничным красным куплетам и фонарям.

Маленькие красные фонарики были подобны страстному пламени, покрытому слоем мягкого снега; сочетание холода и тепла было неожиданно гармоничным, контраст цветов – прекрасным.

На обратном пути Си Лэн, возможно, опасаясь побеспокоить Минь Чжи, произнес фразу: «Это по пути обратно, не крюк, просто остановитесь на перекрестке».

«Проблема в том, что это объезд или нет?» — усмехнулся Мин Чжи. — «А чем ты занимаешься?»

«Если бы я хотел сохранить это в тайне, я бы не просил тебя отвезти меня туда». Си Лэн по-прежнему не говорил этого прямо.

Заинтригованный Минь Чжи прибыл по адресу, указанному Си Лэном. Большинство магазинов на этой улице были закрыты. Си Лэн направлялся в багетную мастерскую с закрытыми ставнями.

«Я знаю владельца, он вчера закончил оформлять картину в раму, а потом поспешил обратно в родной город на Новый год, у него не было времени доставить её, поэтому он сказал мне приехать и забрать её самому».

Си Лэн подошел, ловко нашел ключ, спрятанный под камнем у дороги, вставил его в замок и со стуком поднял металлические ставни.

Мин Чжи подошёл помочь, небрежно поддразнив: «Отлично, ещё один новый опыт для меня — быть соучастником ограбления».

«…Это не ограбление, он мне сюда велел прийти», — серьезно сказал Си Лэн. — «А ты уже столько у меня всего украл».

Мин Чжи тихонько усмехнулся.

Двое вошли в пустующую багетную мастерскую и включили свет.

Мин Чжи бродил вокруг, а Си Лэн сразу же приступил к своей картине, открыл защитную картонную коробку, осмотрел её, затем снова закрыл и вернулся к Мин Чжи с картиной: «Я закончил».

Мин Чжи не двинулся с места, лишь поднял бровь: «Неужели ты не дашь мне это увидеть?»

«Давай посмотрим, когда вернёмся, нам придётся переупаковать её после вскрытия».

«Всё в порядке, я не против хлопот», — сказал Мин Чжи. «Я могу отнести это тебе обратно под своей защитой, любой ущерб ляжет на меня».

«Покажи мне».

Си Лэну ничего не оставалось, как открыть картонную коробку и вынуть слой толстого поролонового наполнителя.

Мин Чжи с нетерпением наклонился ближе, его серьга коснулась уха Си Лэна.

Си Лэн замер, не отходя от картины, и смотрел на полотно в раме, на котором Минь Чжи изображен в этой… интимной позе.

Это была картина, которую Минь Чжи никогда раньше не видел.

И их первая совместная работа.

Мастер оформил картину в красивую деревянную раму, источающую легкий прохладный аромат, а слой прозрачного акрила защищал ее от царапин.

Общий тон картины — мрачный, туманный и романтический ночной пейзаж. Источником света служили огни города за окном, едва заметно очерчивающие две размытые фигуры.

У окна голова Си Лэна была опущена, его длинные, вьющиеся волосы и тени скрывали черты лица.

Мин Чжи тут же спросил: «Почему я не вижу твоего лица?»

Си Лэн сказал: «Потому что я написал только твой портрет».

Мин Чжи неожиданно потерял дар речи, услышав, как его собственные слова были использованы против него.

Он продолжал рассматривать картину.

На картине Минь Чжи, с четкими чертами лица, прислонился к плечу Си Лэна; у обоих во рту сигареты, зажженные концы соприкасаются, между ними вспыхивает маленькая, теплая, оранжево-красная искра.

Они никогда не пробовали эту позу, этот способ прикуривания сигареты. Мин Чжи спросил: «Значит, ты хотел попробовать прикурить мою сигарету вот так?»

«Так легко обжечься», — сказал Си Лэн. — «Мне просто показалось, что на картине это хорошо смотрится».

«Тогда на картине ты освещаете мою, или я освещаю твою ?» — продолжали задавать вопросы Мин Чжи, словно ученик начальной школы, впервые посетивший художественный музей.

Си Лэн терпеливо ответил: «Я об этом особо не задумывался».

Мин Чжи продолжил: «Обычно я освещаю твой светильник, но на этой картине кажется, будто я использую твой».

«…» — раздраженно воскликнул Си Лэн. — «Тогда в следующий раз попробуем, я воспользуюсь твоим».

Довольный Мин Чжи предложил: «Я отнесу картину, переупаковывать её не нужно, мы просто положим её на заднее сиденье».

Картина маслом была примерно один метр на один метр, и Минь Чжи, несмотря на свой высокий рост, легко нёс её в руках.

Они ушли, Си Лэн с грохотом опустил металлические ставни, и громкий шум эхом разнесся по тихой улице.

Звук привлек внимание двух девушек, несущих сумки с фейерверками.

Они посмотрели друг на друга, один замер, потом другой, затем посмотрели друг на друга, а потом побежали к ним!

Мин Чжи и Си Лен, застигнутые врасплох, не смогли среагировать.

«Черт возьми, это действительно кондиционер CP!!!»

Услышав, как их самих называют «кондиционером», он почувствовал странное, но забавное чувство.

Одна из поклонниц инстинктивно воскликнула, а затем, поняв свою ошибку, поправилась: «Кхе-кхе, то есть, Мин-шэнь и Лэн Лэн, что вы здесь делаете? Не говорите мне, что мне мерещится…»

«Аааа, это действительно Мин-шен!»

«Прости, Мин-шен, я немного громко высказался, пожалуйста, не обращай внимания…»

После первоначального восторга двое фанатов, на удивление вежливо, отступили на два шага назад. Кто бы мог подумать, какая репутация у Мин Чжи среди поклонников, что заставила их быть такими осторожными.

Но сегодня вечером Мин Чжи был невероятно нежен, просто невообразим.

Он даже спросил их: «Вы мои поклонники или поклонники Си Лэна?»

Это был безвыходный вопрос, но две фанатки, явно мастера эмоционального интеллекта, всё же помнили правило не слишком явно демонстрировать свои симпатии к кумирам перед ними, тактично и сдержанно ответив: «Мы ваши поклонницы».

«О». Однако Мин Чжи раскусил их. «Значит, вы фанаты CP?»

Двое фанатов обменялись взглядами.

«Должно быть, это судьба. У вас есть бумага и ручки? Я дам вам совместный автограф».

«…»

«А вы нет?» — терпеливо напомнил им Мин Чжи.

Си Лэн и двое фанатов смотрели на него с недоверием.

«Тогда давайте сфотографируемся», — сказал Мин Чжи.

Си Лэн: «…»

Неожиданный новогодний сюрприз ошеломил двух поклонников CP. Через мгновение они отреагировали, восторженно закричали, поспешно достали телефоны и чуть ли не прыгали от радости.

Мин Чжи, пребывая в щедром настроении, порадовал своих поклонников, не забыв пригласить Си Лэна: «Хотите присоединиться к нам?»

Двое высоких мужчин стояли позади девушек, соблюдая вежливую дистанцию, и фотографировались вместе.

Поскольку на фотографии были они оба, и это был канун Нового года, Мин Чжи напомнил двум поклонникам: «Не публикуйте это фото, держите его при себе, иначе вас ждут последствия».

Фанаты: «…»

Этот человек то улыбается, то угрожает им! Не слишком ли быстро он раскрыл свою истинную сущность?

Но они не осмелились возразить, послушно кивая и обещая.

«Э? Мин-шен, это картина у тебя в руках?»

Казалось, Мин Чжи ждал этого вопроса, и, притворившись вежливым, первым спросил Си Лэна: «Можно я им покажу?»

После недолгого молчания Си Лэн кивнул: «Да, это изначально был подарок именно тебе».

Две девушки больше не могли сдерживаться, его небрежные слова вызвали хоровое вопль: «Аа ...

А ещё: «Он такой подкаблучник!»

Си Лэн: «…?»

Мин Чжи поспешно остановил их, повернул картину и показал ее двум поклонникам, практически виляя своим несуществующим хвостом.

Затем ещё один раунд — аа ...

Си Лен потёр виски.

«Можно сфотографировать картину… Мин-шен?»

Мин Чжи сегодня вечером был на удивление любезен, и фанаты не удержались и, пожелав удачи, снова обратились с просьбой.

Мин Чжи снова, без необходимости, спросил Си Лэна: «Они смогут?»

Си Лен кивнул.

Двое поклонников с восторгом фотографировали только что оформленную в раму картину, на их телефонах также была фотография, где они вчетвером, они были невероятно счастливы.

Перед уходом Мин Чжи еще раз предупредил их: «Не публикуйте совместное фото, поняли?»

«Да, да!»

«Тогда картина… можно ее опубликовать?»

Мин Чжи улыбнулся: «Ну разве это не просто фанарт?»

«Да-да, фанарт! Просто фанарт, нарисованный самим айдолом, ну и что?!»

Благодаря двум встреченным фанатам, они также ощутили праздничную новогоднюю атмосферу.

Вернувшись домой, после того как Си Лен умылся и переоделся, прежде чем он успел застегнуть пижаму, дверь внезапно распахнулась. Его силой вытащили наружу и прижали к кровати.

«Нам нужно нанести лекарство на твою руку, иначе завтра она опухнет».

Си Лэн послушно снял свою наполовину застегнутую пижаму.

На руке у него была лишь едва заметная красная отметина. Раньше Си Лэн даже не обращал внимания на подобные мелкие травмы, забывая о них через некоторое время.

Мин Чжи тщательно нанес  лекарство, напомнив ему: «Учитывая, сколько я потратил на покупку этих фотографий, тебе нужно с этого момента лучше заботиться о себе».

Си Лэн улыбнулся, а затем внезапно вспомнил о своей случайной смерти в прошлой жизни, еще до встречи с Минь Чжи, в месте, о котором Минь Чжи ничего не знал.

Его взгляд мелькнул. Он почувствовал, как теплая рука переместилась с его руки на плечо, поправляя прядь волос, и услышал, как Мин Чжи сказал: «С тобой все должно быть в порядке, хорошо?»

Его мягкие слова прозвучали как приказ.

Си Лэн послушно дал обещание, слегка улыбнувшись: «Хорошо».

После общения с семьей Цзян, ужина и общения с поклонниками, они немного устали. Они лежали в постели, обнимая друг друга, и некоторое время не двигались.

Укутавшись в мягкую постель и прижавшись к теплому телу, Си Лэн сонно пробормотал: «В последние несколько дней я плохо спал…»

Мин Чжи искусно истолковал его слова: «Хм? Ты хочешь сказать, что не хочешь оставаться дома один, особенно в Новый год?»

Си Лэн: «…»

Мин Чжи: «Твое молчание означает, что я прав».

Этот человек был ужасно надоедливым, но Си Лэн не мог сдержать улыбку, крепко обнял его, не говоря ни слова, просто прижавшись к нему.

Мин Чжи погладил его по затылку, перебирая пальцами его все более длинные кудрявые волосы, а затем, внезапно, на мгновение отключив свой влюбленный мозг, многозначительно спросил: «Неужели ты отрастил волосы ради меня?»

«…»

Си Лэна было довольно легко понять: помимо притворства, что он его поклонник, он почти никогда не лгал. Молчание или смена темы были равносильны согласию.

Мин Чжи продолжил про себя: «Угадай, почему раньше моим идеальным типом были длинные, волнистые волосы и сексуальность?»

Этот вопрос интересовал Си Лэна, и, поскольку его затронул Минь Чжи, он спросил: «Почему?»

«В детстве я видел, как девочки в моем классе играли с куклами, и мне казалось, что они красивые, а самое главное, куклы не разговаривают, они были намного лучше этих соплячек. Можно сказать, это стало моим сексуальным пробуждением», — откровенно сказал Мин Чжи. «Мальчики всегда обсуждали, какие девочки красивые, но я был другим, я всегда говорил им, что меня это не интересует, что мне нравятся длинные волнистые волосы».

«С начальной школы и до старших классов они считали меня невероятно крутым. Другие же гонялись за инфантильными девочками, а я уже нацелился на сексуальных богинь».

«Я всё это время хранил себя для тебя, как это иронично».

Си Лэн не смог сдержать смех.

На его вопрос был дан ответ, но возник новый: «…Почему тебе вдруг это пришло в голову?»

Мин Чжи сказал: «Боюсь, ты будешь ревновать, а поскольку ты даже не скажешь об этом, мне придётся слишком много рассказывать. К тому же, я старше тебя, поэтому должен быть более терпимым».

«…» Си Лэн сменил тему. «Уже поздно, давай спать».

Мин Чжи не смог сдержать смех и, намеренно растягивая слова, добавил: «Ладно, давай~ поспим~»

Тихий и красивый молодой человек, на первый взгляд холодный и отстраненный, но его любовь, очевидно, проявляется в его поступках и почти переполняет его.

Сильнее любых слов.

«Спокойной ночи, Лэн Лэн». Мин Чжи протянул руку, чтобы выключить свет.

«Спокойной ночи». Си Лэн сделал небольшую паузу, намеренно не используя «Минь-шэнь» или какое-либо другое прозвище, и в его голосе звучала улыбка, когда он назвал его «Минь-ге».

Редкое возвращение.

Мин Чжи: «…»

Это был не тот тип отношений который ему нравилось.

В самой южной части Китая, на острове, стажерам, находившимся в закрытом режиме в течение трех месяцев, предоставили трехдневные новогодние каникулы.

Большинству из них предстоял долгий путь домой, а на севере стоял сильный мороз, поэтому лучше было насладиться вечной весной на острове.

Однако Жун Синъи твердо решил вернуться домой, не сообщив об этом Си Лэну заранее, на случай, если брат откажется, чтобы сделать ему сюрприз.

Неизвестно, был ли Си Лэн удивлен или нет, но Жун Синъи определенно был шокирован.

Он сел на утренний рейс и прибыл домой в полдень, взволнованно ввел пароль и открыл дверь, но увидел, что по телевизору идет последняя серия «Сияющих мальчиков», странно, без звука.

В квартире было очень тихо, и он неосознанно приглушил шаги, медленно приближаясь к дивану.

Это был его дом, в этом нет никаких сомнений.

Но вот сидел на диване… тот  кто поднял глаза и встретился с ним взглядом… Мин Чжи-геге?

Хм?

Он что, не в ту квартиру пришёл?

Но его отец тоже был здесь.

Лежа на коленях у Минь Чжи, не замечая его прихода, он закрыл глаза, расслабился и крепко спал.

А Мин Чжи, голова Си Лэна покоилась у него на коленях, левая рука нежно поглаживала плечо Си Лэна, правая рука лежала на подлокотнике дивана, Бан Ли свернулся калачиком у него на локте.

Внезапно в голову Жун Синъи пришло одно слово.

негодяй.

Жун Синъи был ошеломлен. Мин Чжи, опасаясь, что тот поднимет шум, приложил палец к губам и произнес «шш».

Однако, как только он убрал руку с плеча Си Лэна, тот проснулся, слегка пошевелился на коленях у Минь Чжи, открыл глаза и пробормотал: «Хм… когда я уснул?»

Мин Чжи небрежно ответил: «Заставляют тебя вставать так рано, чтобы рисовать?»

Жун Синъи, человек-невидимка: «…»

Полусонный Си Лэн все еще помнил, как взял руку Минь Чжи и поднес ее к своим губам, поцеловав прямо там, где была татуировка.

Однако Мин Чжи неожиданно отдернул руку.

Си Лэн нахмурился, приподнялся, волосы у него все еще были растрепаны, и тут он увидел неподалеку застывшего Жун Синъи.

Ему показалось, что он видит галлюцинации.

Он моргнул, это действительно был Жун Синъи, во плоти. Это скованное и неловкое выражение лица резко контрастировало с его лучезарной улыбкой на экране телевизора.

Си Лэн: «…»

Спустя долгое время Жун Синъи наконец смог произнести: «Гэ…»

Настроение Си Лэна было не намного лучше, но он был старше, его характер был более сдержанным и спокойным, поэтому он умел это скрывать.

В этот момент раздался спокойный голос Мин Чжи, обращавшийся к двум людям, которые смотрели друг на друга: «Я пришел посмотреть с ним передачу, он уснул, пока мы смотрели».

«А… правда?»

Персиковые глаза Жун Синъи расширились, его взгляд был прикован к обнаженной шее Си Лэна.

Он давно привык к шраму Си Ленга.

Но на эти тёмно-красные отметины, переплетённые со шрамом, на эти неряшливые маленькие засосы, он не мог смотреть.

…Если бы он сказал, что это аллергия, разве это было бы совсем невозможно?

"Что происходит?"

«Всё именно так, как ты видишь». Си Лэн прижал руку ко лбу, тщательно обдумав свои слова, а затем решил сказать правду: «…Мы вместе».

Мин Чжи замер, в его голове развернулись фейерверки.

Официально отмечается в Новый год, как это замечательно!

Глава 78: Семья из трех человек

Жун Синъи попытался осмыслить это, а затем попробовал еще раз.

История любви его брата оказалась гораздо более шокирующей, чем его кулинарные способности…

«Вместе?» — спросил Жун Синъи, всё ещё цепляясь за крошечную надежду. — «Что ты имеешь в виду?»

Си Лэн потер виски и сказал: «Ты еще молод, я не считал нужным тебе об этом говорить, но мне нравятся мужчины…»

«Или, вернее, он мне нравится».

Брови Мин Чжи взлетели практически до самой линии роста волос.

Однако взгляд Жун Синъи нахмурился, и он перевел взгляд на своего верного соседа, своего почитаемого кумира.

«Мне не нравятся мужчины», — сказал Мин Чжи уверенным тоном. — «Он мне просто нравится».

Жун Синъи: «…»

Боже мой.

И что еще хуже, эти двое, совершенно не обращая внимания на чувства 15-летнего подростка, силой выдали ему такую шокирующую новость, а затем потребовали, чтобы он держал это в секрете!

Ему казалось, что его заживо пожирают муравьи.

«Что ты хочешь на обед?» — попытался сменить тему Си Лэн, спросив обоих.

К сожалению, обед никого не интересовал, даже его.

«Твоё признание кому-то ещё более странно, чем твоя гомосексуальность…» — пробормотал про себя Жун Синъи, его маленькое личико исказилось от стыда. — «Гэ, ты же фригидный?»

«Я не фригидный», — спокойно сказал Си Лэн, но надел шарф в жаркой комнате, совершенно излишне.

Под шарфом скрывалось неопровержимое доказательство того, что он… не был фригидным.

«…» Жун Синъи с трудом пытался осмыслить услышанное. Спустя некоторое время он решил проигнорировать их и неловко отошёл: «Пойду соберу вещи…»

Спустя некоторое время Жун Синъи осторожно выглянул наружу и обнаружил, что двое, стоявшие снаружи, соблюдали приличную дистанцию, вместе расставляя цветы и ярко-красные ягоды — довольно праздничное украшение к Новому году.

Не говори глупостей, неужели его брат действительно занимается составлением цветочных композиций?

Убедившись, что ничего лишнего нет, Жун Синъи шагнул вперед и крикнул: «Минь Чжи-гэгэ…»

Оба обернулись, но Жун Синъи обратился только к Минь Чжи: «Минь Чжи-гэгэ, можешь подойти на минутку? У меня вдруг появилась идея, как изменить текст песни».

Си Лэн озадаченно посмотрел на Минь Чжи.

Мин Чжи загадочно улыбнулся, ничего не сказал, лишь согласился, затем оставил его и отправился к Жун Синъи.

Неужели у этих двоих теперь действительно есть от него какие-то секреты?

Си Лэн нахмурился. Несмотря на сильное любопытство, он не смог заставить себя спросить. Он просто пошел на кухню готовить обед.

Жун Синъи вышел из своей комнаты и увидел еще более ужасающую картину: его брат снова готовил еду.

Мин Чжи, оставив расстроенного Жун Синъи, отправился на кухню, чтобы помочь Си Лэну. Всего за полчаса Си Лэн не успел приготовить целую кучу кулинарных казусов: он сделал всего две порции лапши, простой бульон с яйцами и нарезанным зеленым луком.

Жун Синъи нахмурился и, заботливо подойдя, сказал: «Всего две тарелки? Тогда ешьте вы двое, не беспокойтесь обо мне».

Но Си Лэн сказал: «Я  ожидал твоего возвращения, эта лапша долголетия — для тебя».

День рождения Жун Синъи пришелся на конец года. Си Лэн уехал из дома осенью, пропустив свой 11-й день рождения и все последующие.

Хотя раньше они никогда не отмечали дни рождения, это был его первый день рождения после их воссоединения спустя столько лет.

К сожалению, в свой день рождения Жун Синъи был в тренировочном лагере в Наньдао. Си Лэн увидел в спин-оффе «Дневников сияющих парней» о жизни в общежитии, что Лян Чжун и его соседи по комнате купили ему торт на день рождения.

Пятнадцатилетний Жун Синъи получил множество поздравлений с днем рождения, но только не от брата. Си Лэн не знал, нужны ли ему вообще его поздравления.

В общем, он приготовил лапшу долголетия, а ел ли её Жун Синъи или нет — это уже его дело.

Лапша долголетия? Значит, это была лапша долголетия.

Глядя на две тарелки с кулинарными неудачами, Жун Синъи все еще не мог поверить своим глазам.

«Тогда почему здесь две миски?» — подыгрывая, спросил Мин Чжи. — «Одна из них для меня?»

Это было нелепо, даже добровольно соглашаться съесть это кулинарное безобразие.

Выражение лица Жун Синъи было поистине удивительным.

Если подумать, Мин Чжи отпраздновал свой 25-й день рождения 4 июля этого года, вскоре после их первой встречи в аэропорту, но тогда они были практически незнакомы и даже не имели контактной информации друг друга.

«Я приготовил слишком много», — Си Лэн слегка опустил глаза. «Если хочешь попробовать… можешь, только попробуй, не нужно всё доедать».

Какой же он предвзятый, да и сам он явно отлично готовит… — подумал про себя Жун Синъи.

Но Жун Синъи по-прежнему послушно взял тарелку лапши долголетия и села напротив Минь Чжи, и они ели вместе.

Си Лэн, естественно, сел рядом с Минь Чжи.

Мин Чжи съел два глотка лапши, выражение его лица осталось неизменным, он даже не вздрогнул, в то время как Си Лэн, напротив, с тревогой наблюдал за ним.

Когда они почти закончили есть, Мин Чжи достал телефон: «Закажу торт, попрошу доставить его поскорее».

«!» — Жун Синъи поднял взгляд от кулинарного провала, и его мир мгновенно озарился радостью.

Мин Чжи, разговаривая по телефону, повернулся к Си Лэнгу и спросил: «Какой вкус тебе нравится?»

Жун Синъи: «…?»

Си Лэн был ошеломлен, наклонив голову: «Я?»

«А как насчет мятного шоколада? Вижу, это новый вкус», — снова спросил Мин Чжи. — «Выглядит немного странно, но, возможно, тебя ждет сюрприз?»

Си Лэн улыбнулся: «Ага, решайте сам».

Мин Чжи: «Тогда решено… доставка до семи часов вечера, неплохо».

Преимущество откровенности с Жун Синъи заключалось в том, что им больше не нужно было ничего от него скрывать; после преодоления трудностей, связанных с признанием правды, страдал только Жун Синъи.

Жун Синъи: «…» Просто покончи со мной сейчас же.

На следующий день наступил второй день лунного Нового года. Жун Синъи получил красные конверты с деньгами от обоих своих старших братьев. Поздно вечером все трое отправились запускать фейерверки.

В конце концов, его долгий путь домой не был напрасным: его израненное маленькое сердечко исцелилось благодаря большим красным конвертам с деньгами.

На третий день лунного Нового года они вместе вылетели в Наньдао, готовясь к финалу «Сияющих мальчиков».

Каждый участник мог привести на финал двух членов семьи или друзей. Жун Синъи привёл свою мать, Е Нань, и своего лучшего друга, студента в очках.

Си Лэн, с помощью своего парня, планировал посмотреть выступление за кулисами. Таким образом, ему не пришлось бы выступать перед национальной аудиторией, а также он мог бы провести время с Жун Синъи во время перерывов, чтобы снять волнение.

Репетиция состоялась в канун Нового года.

Сначала все участники исполнили заглавную песню вместе, затем свои новые песни в группах, после чего последовали выступления выбывших участников, и, наконец, индивидуальные выступления финалистов, либо пение, либо танцы.

Си Лэн не дожил до конца, Мин Чжи забрал его и ушел раньше, заявив, что им следует приберечь некоторые сюрпризы для официального выступления завтра.

Си Лэн, полагая, что, не являясь членом съемочной группы, он нарушит правила, посмотрев всю передачу заранее, поэтому, естественно, согласился.

Выступление Жун Синъи в качестве сольного исполнителя представляло собой песню, известную балладу, не захватывающую и не взрывную, к тому же, поскольку её уже бесчисленное количество раз исполняли другие артисты, это не дало бы ему никакого преимущества, а могло бы даже выявить его слабые стороны.

Жун Синъи в данный момент занимал восьмое место, едва попадая в число дебютантов, и был главным конкурентом Жэнь Сюй. Жэнь Сюй теперь был на девятом месте, а за ним следовал надоедливый Лян Чжун.

В последнее время он испытывал сильное давление и легко выходил из себя.

Даже при поддержке своего агентства он все еще опасался, что эти два независимых стажера создадут проблемы и поставят под угрозу его гарантированное место в дебютном туре.

К счастью, выбор тем для своих индивидуальных выступлений был вполне обычным.

Во время финальной прямой трансляции количество голосов не было ограничено, и финальное выступление могло кардинально изменить ситуацию. Конечно, это также значительно упростило агентствам манипулирование голосами в пользу своих собственных стажеров.

В ночь финала семейные места были расставлены с одной стороны сцены. Члены семей 15 финалистов, держа в руках различные предметы поддержки, приветствовали своих детей.

Зрители в прямом эфире тоже были очень взволнованы, восхищаясь силой генетики. Особенно одна из участниц, которую с самого начала шоу обвиняли в пластической хирургии, — ее мать и сестра, пришедшие поддержать ее, были даже красивее ее.

На экране появилось множество комментариев, восхваляющих их красоту.

Камера сфокусировалась на членах семьи Жун Синъи в заднем углу. Е Нань, впервые присутствовавшая на таком масштабном мероприятии, нервничала, как и ее спутник, студент в очках, державший плакат с пустым выражением лица, словно робот, вынужденный работать.

Фанаты, увидев группу поддержки Жун Синъи, стали наблюдать еще внимательнее: таинственный гэгэ, которым они так интересовались, наконец-то должен был появиться сегодня, не так ли?

【Этот парень в очках — геге Ии?】

【Он похож на старшеклассника из нашей школы, отличника! Третьекурсник】

【В том же классе, что и Ии? Его одноклассник?】

【Хотя очкастый диди довольно симпатичный, я думаю, наш геге должен быть потрясающе красивым】

Ведущий любезно перешёл к семейной секции, чтобы взять интервью у них, удовлетворив всеобщее любопытство. Когда настала очередь друга в очках, он дал разочаровывающий ответ: «Я одноклассник Е Синъи, его лучший друг…»

Жун Синъи использовал для участия в конкурсе фамилию своей матери, его друг в очках это помнил и ничего не рассказал во время импровизированного интервью.

Лян Чжун, ожидавший за кулисами, тут же толкнул Жун Синъи локтем, слегка возмущенно спросив: «Разве я не твой лучший друг?»

Жун Синъи: «…» Ты такой обычный, но такой уверенный в себе.

Камера быстро запечатлела их взаимодействие; они были самой популярной парой этого сезона. Жун Синъи, живой, жизнерадостный и разговорчивый, только этот глуповатый Лян Чжун мог лишить его дара речи и заставить закатить глаза.

«Я чуть не умираю от волнения! Не беспокойте меня!» Жун Синъи оттолкнул Лян Чжуна. «Ты потом забудешь слова песни».

В комментариях все еще обсуждался брат Жун Синъи.

【Пришёл ли дядя И И?】

【Ааа, как любопытно!!】

【Почему его дядя такой загадочный…】

【Может, потому что он слишком популярен и боится, что его жизнь пострадает, если он покажется?】

Лян Чжун, не менее любопытный, спросил: «Так, а где твой ге? Почему его нет здесь, чтобы посмотреть представление?»

Однако Жун Синъи сказал: «Он здесь, он просто поприветствовал тебя и пожелал удачи на дебюте».

«…Что?» — Лян Чжун растерялся и немного подумал: «Подожди, я что-то пропустил? Ты сказал, что я встречался с твоим братом? Твой брат… может быть…?»

Жун Синъи быстро прикрыл рот рукой: «Тебе бы лучше заучивать тексты песен, чем сплетничать!»

Что касается его отношений с Си Лэном, Жун Синъи держал это в секрете.

По двум причинам.

Его брат прославился благодаря шоу «Unlimited Escape Room» и был близок к Минь Чжи, одному из наставников «Shining Boys». Если бы он на раннем этапе раскрыл, что является младшим братом Си Лэна, это определенно вызвало бы критику, обвинения в погоне за популярностью, в совместном попадании в индустрию развлечений ради денег, и это могло бы даже скомпрометировать Минь Чжи.

Он также хотел проверить, насколько далеко он сможет продвинуться со своими навыками. Выход в финал сегодня уже намного превзошел его ожидания.

Кроме того, он ждал подходящего момента.

Он хотел объявить имя своего брата миру, когда будет к этому готов.

В этот момент Си Лэн находился в комнате отдыха за кулисами.

Стажеры готовились выйти на сцену, наставники уже заняли свои места, а он остался в гостиной, наблюдая за прямой трансляцией на большом экране вместе с Чжу Минланом.

Кстати, Мин Чжи даже специально попросил своего менеджера остаться с ним, кто знает, о чём он так беспокоился.

С присутствием Чжу Минлана в зале не было слишком тихо. В третий раз он сказал Си Лэну: «Не волнуйся слишком сильно, есть только два исхода: дебют или нет…»

Си Лэн невольно криво усмехнулся: «Я не нервничаю, тебе тоже следует сесть».

Чжу Минлан усмехнулся и сел.

Выступление на сцене прошло гладко.

Си Лэн вчера присутствовал на репетиции, и благодаря стилизации и костюмам качество сцены значительно улучшилось: стажеры теперь выглядят как будущие звезды, ярко сияющие, а зрители внизу аплодируют и кричат.

И его сестра была среди них.

В море огней имя Жун Синъи занимало значительную площадь, оранжево-желтые вывески: И И, И Бао, Е Синъи. А фраза, которую ранее использовал Минь Чжи для его описания, теперь, по мнению его поклонников, звучит так: «Ярко сияет, у него многообещающее будущее».

Си Лэн внимательно наблюдал, уголки его губ невольно изогнулись в улыбке.

«Они вот-вот покинут сцену, вернутся, чтобы переодеться и подготовиться к своим индивидуальным выступлениям», — напомнил ему Чжу Минлан.

Си Лэн кивнул, и когда стажеры покинули сцену, камера сфокусировалась на наставниках. Все, казалось, были в хорошем настроении, только Мин Чжи, как обычно, выглядел нетерпеливым и угрюмым.

Как только у наставников появилась короткая пауза, камера переключилась на ведущего на сцене. Он воспользовался случаем, чтобы незаметно уйти. Си Лэн не видел его на большом экране, но слышал свист и неодобрительные возгласы из зала, жалующегося на то, что он снова убежал.

Несмотря на свой плотный график, Мин Чжи поспешил за кулисы.

Увидев его, Си Лэн не удивился, в его глазах появилась улыбка, когда он посмотрел на него и сказал: «У тебя растрепанные волосы».

Сегодня волосы Мин Чжи были тщательно уложены: короткие черные пряди были зачесаны назад, несколько прядей небрежно обрамляли лицо, смягчая резкие черты, подчеркивая высокий нос и тонкие губы, а уголки губ озаряли легкую игривую улыбку.

«Правда?»

Рядом стояло зеркало, но он не смотрел в него, направившись прямо к Си Лэну, словно желая увидеть мир его глазами.

Си Лэн протянул руку и поправил волосы, слегка взъерошив приплюснутые назад пряди.

Си Лэн, сосредоточившись на поправлении волос, вдруг невольно задержался на ней.

В глазах Си Лэна мелькнула легкая беспомощность, а Чжу Минлан, находившийся неподалеку, тактично отвел взгляд, притворившись невидимым.

Перерыв был коротким, и после недолгой минуты близости Минь Чжи поспешно потянул Си Лэна за собой, сказав: «Пойдём, пойдём к Сяо И».

Комната отдыха для стажеров была просторной и оживленной, несколько операторов снимали со всех ракурсов, прямая трансляция все еще продолжалась.

Перед тем как войти, они оба соблюдали вежливую дистанцию.

Прибытие Мин Чжи и его неожиданного гостя Си Лэна мгновенно подожгло и без того оживлённую прямую трансляцию!

【Аааа, это Лэн Лэн!!!】

【Я всё думала, почему Лэн Лэн не смотрел выступление, он что, пробрался за кулисы??】

【Хахаха, Лэн Бао всегда делает большие дела тихо】

【Лэн Лэн сегодня здесь как член семьи наставника? (Просто спрашиваю, без обид)】

【Фанаты пары «Кондиционер» такие везучие, аааа】

【Даже объединившись… они даже не пытаются это скрывать?】

【Боятся, что стажёры проголодаются на сцене, поэтому сначала кормят их собачьим кормом (】

【Серьёзно, мой радар пар никогда не ошибается, в прошлый раз мы шипперили настоящую пару, значит, и эта тоже настоящая】

Си Лэн беседовал с финалистами, желая своей сестре удачи в последнем выступлении.

«Просто делайте все, что в ваших силах, независимо от результата».

Хотя Си Лэн не питал больших надежд на дебют Жун Синъи, тот не знал, что ждет его в будущем, и это было его с трудом завоеванное место в финале, было бы жаль, если бы он не смог дебютировать. Жун Синъи не сталкивался со многими неудачами в жизни; Си Лэн опасался, что тот не сможет с этим справиться.

Однако Жун Синъи усмехнулся, громко заявив: «Ты так говоришь, потому что думаешь что я не дебютирую, верно? Ничего страшного, если я не дебютирую, даже выход в финал — это чистая удача, поверь мне…»

Жун Синъи наклонился к его уху и прошептал, что, за исключением его и Лян Чжуна, остальные 15 финалистов представляли крупные агентства, и их шансы на дебют были очень малы.

Си Лэн был удивлен проницательностью брата, но прежде чем он успел что-либо сказать, Минь Чжи подбежал и разнял их, шепнув Жун Синъи: «Нас снимают».

Жун Синъи: «…»

Он не произнес это вслух, но, вероятно, думал: «Это вы двое должны избегать подозрений!!!»

Си Лэн улыбнулся.

Их взаимодействие, словно в семье из трех человек, вновь вызвало бурные обсуждения в прямом эфире.

【????? Что-то странное? Мин-шэнь ревнует к И И??】

【Лэн Лэн и И И кажутся такими близкими… они раньше встречались?】

【Какие отношения у Лэн Лэна и И И? Мне кажется, они немного похожи, можно так сказать?】

【Хотя черты лица у них разные, пропорции, выражения лиц, аура… они действительно похожи】

【Сестры, у меня есть смелая теория…!】

Глава 79: Мой брат

Накал страстей в интернете быстро утих. Камера вернулась на сцену, где выбывшие участники снова выступили, и слезы текли ручьем.

В то время как в трендах появлялись новости о финале «Shining Boys», незаметно возникли несколько шокирующих откровений, которые распространились подобно вирусу по различным рейтингам и онлайн-группам.

#Жун СинъиПосещаетМеждународнуюШколу#

#Жун СинъиФейкНищетыБедности#

#Жун СинъиНастоящееИмяЖунСинъи#

Было очевидно, что Жун Синъи стал мишенью.

Пользователи сети не знали о реальной семейной ситуации Жун Синъи. Судя по просочившейся в интернет информации, Жун Синъи учился в известной международной школе, годовая плата за обучение в которой превышала годовой доход большинства семей. Фотография его студенческого удостоверения также была опубликована, как и свидетельства одноклассников, что подтверждает, что это не просто слухи.

А те редкие упоминания о своей семейной ситуации в ходе шоу создавали картину бедности и лишений, заставляя поклонников хотеть стать его матерью, осыпая его сочувствием и любовью.

И теперь им говорили, что Жун Синъи, богатый молодой господин, притворялся бедным, изображал из себя жертву, и они ему поверили?

Среди стажеров были и другие из богатых семей, и образ богатого ребенка был популярен, но притворяться бедным, чтобы вызвать сочувствие, одновременно наслаждаясь роскошной жизнью, разве это не значит относиться к своим поклонникам, которые так усердно его поддерживали, как к дуракам?

Это откровение вызвало бурную реакцию у пользователей сети, быстро переросшее в общественное осуждение.

Некоторые здравомыслящие фанаты пытались его защитить, призывая дождаться его ответа после финала, но для праведных наблюдателей это было неприемлемо. Если бы ему позволили дебютировать обманным путем, его было бы гораздо сложнее отстранить позже!

Даже поклонники других стажеров присоединились к борьбе: те, кто не попал в число дебютантов, отчаянно пытались вытеснить его, а те, кто оказался внутри, опасаясь быть связанным с ним, были полны решимости сопротивляться.

Во время прямой трансляции изменения в рейтинге объявлялись каждые полчаса.

Жун Синъи и Жэнь Сюй, занявшие восьмое и девятое места, находятся в наиболее нестабильных, но в то же время и наиболее многообещающих позициях, что напоминает болельщикам о необходимости тщательно голосовать.

Прохожие и поклонники других стажеров спонтанно призвали всех голосовать за Рен Сюй, чтобы ни одна паршивая овца не испортила всю корзину…

Жун Синъи, ничего не подозревая, ждал за кулисами своего финального выступления. А в зале отдыха Чжу Минлан нервно расхаживал взад-вперед, словно обеспокоенный отец, предварительно сообщив Си Лэну о слухах в интернете.

«Вероятно, это компания Huoshu Entertainment, — сказал Чжу Минлан, — это не только портит общественный имидж Сяо И, но и вызывает сочувствие к Жэнь Сюй, даже втягивая в это поклонников других стажеров, чтобы обеспечить дебют Жэнь Сюй». Он продолжил: «Но не волнуйтесь, босс подготовил доказательства того, что вы и Сяо И… пострадали, мы опубликуем их, когда Сяо И будет на сцене, на пике зрительской аудитории».

Си Лэн никак не ожидал, что жизнь, которую он так усердно обеспечивал своему брату, обернется против него, когда Жун Синъи намеренно притворится бедным и будет обманывать всех. Странное чувство в сердце: они с Жун Синъи жили жизнью, которой не заслуживали, но за это всегда приходится платить, не так ли?

Но Мин Чжи, будучи к этому готов, собирался за них расчистить завал.

Странное чувство в сердце не покидало его, по крайней мере, горечь немного поутихла.

«Пока не говори об этом Сяо И, подожди, пока он не выступит». Си Лэн спокойно принял решение, а затем спросил Чжу Минлана: «Если я сейчас опубликую в интернете заявление о том, что я старший брат Сяо И, это сработает? Фанаты знают, что я не богат, я смог отправить Сяо И в международную школу только после того, как начал работать в индустрии развлечений…»

Чжу Минлан загадочно улыбнулся: «Не нужно, просто посмотрите выступление Сяо И здесь, оператор подойдёт позже, ты можешь подготовиться».

Си Лэн был озадачен.

Он привык к тому, что его снимают на видео, и не возражал против повторного появления в прямом эфире, поэтому кивнул в знак согласия.

Когда выступление одного из стажеров подошло к концу, ведущий появился на сцене под аплодисменты и возгласы одобрения, объявив имя следующего исполнителя — Е Синъи.

Его поклонники восторженно кричали, размахивая атрибутами поддержки, но также доносились и шепотки, атмосфера в зале казалась странно напряженной.

«Далее Е Синъи исполнит песню „Starlight“ под аккомпанемент гитары. А также его первую оригинальную песню…» — объявил ведущий. — «„My Brother“».

Си Лэн замер: «Разве он вчера на репетиции не исполнял только „Звездный свет“?»

Чжу Минлан, явно что-то понимая, усмехнулся и сказал: «Я тоже не слышал его первого публичного выступления».

Ослепительные огни сцены были направлены на подростка в центре. Выражения лиц зрителей скрывались в темноте, шумный гул стихал с началом музыкального вступления, разноцветные световые вывески покачивались.

Однако комментарии в прямом эфире были гораздо менее приятными.

【Просто прохожий, любопытно, действительно ли Е Синъи разыграл карту жертвы на шоу? Этот образ сработал очень хорошо】

【Многие знаменитости пытались притвориться бедными и потерпели сокрушительное поражение, а все эти богатые детишки всё ещё жаждут сочувствия фанатов?? Не ожидал, что фанаты будут верить в это в 2025, 2333 годах】

【Тот, кто может участвовать в шоу на выживание в таком юном возрасте, не может быть бедным】

【Честно говоря, наряд мамы Е Синъи выглядел довольно обычным. Он не менял имя, чтобы скрыть свою личность, он просто взял фамилию матери?】

【Мне кажется, здесь что-то ещё есть, давайте сначала послушаем песню】

【Это песня, которую Сяо И написал для своей ге! С нетерпением жду!!!】

Жун Синъи сначала исполнил «Звездный свет», известную балладу, текст которой перекликается с его путешествием за последние три месяца.

«Далее будет моя авторская песня…» — Жун Синъи, держа микрофон, с едва заметной ямочкой на щеке, тихо произнес: «„Мой брат“, написанная для моего брата, слова, которые я всегда хотел ему сказать».

Все наставники с нетерпением ждали его выступления.

Жун Синъи поправил микрофон.

На большом экране позади него и в левом нижнем углу экрана прямой трансляции одновременно отображалась информация о песне.

Слова: Е Синъи

Композиция: Е Синъи / Мин Чжи

Аранжировка: Е Синъи / Мин Чжи

Аудитория прямой трансляции: 【!!!!!!!!!!】

【Мин-шен снова пишет песни?? Раз в жизни, аааах】

【Наверное, он просто немного помог? Его имя написано на обороте】

【Мин-ге помогает стажёру с композицией и аранжировкой — это ещё более странно???】

【Аааах, субтитры промелькнули слишком быстро, я не рассмотрела их чётко】

【Я видела, но подумала, что мне показалось…】

【Неудивительно, что И И тоже отругали, а Мин-шен, кажется, был с ним относительно мягок?】

【Хахаха, с таким особым отношением нелегко справиться】

【Так какие у них отношения?? Мин-шен стал наставником, может быть, это тоже из-за него? Я так и знала, для независимого стажера попасть в финал не может быть так просто…】

【Тишина, тишина! Начинается!!】

Хотя Мин Чжи немного помогал с композицией и аранжировкой, текст песни был написан исключительно Жун Синъи, возможно, несколько раз отправляясь Мин Чжи на доработку, при этом он постоянно переписывал и отправлял его повторно, пока не одобрил.

Отсюда и нынешнее название «Мой брат».

Жун Синъи мягко закрыл глаза, погрузился в свои эмоции и начал петь свою первую авторскую песню.

Его чистый и светлый голос уже был высоко оценен Мин Чжи во время его первого выступления на сцене. Мощные и энергичные песни из предыдущих выступлений ему не совсем подходили. Держа микрофон вот так, тихо петь, было гораздо трогательнее.

«Геге, ты на шесть лет старше меня, ты мой геге»

«Геге, я на шесть лет младше тебя, я твоя диди»

Нежная мелодия, простые и незатейливые слова, словно чистый ручей, впадающий в ущелье, проникают в сердца слушателей.

Си Лэн, сидевший в гостиной, встал, его взгляд был прикован к сияющей фигуре его брата на экране.

«Ты меня защищаешь, это естественно».

«Но я никогда тебя не защищал».

«Я робкий и трусливый, умею только убегать и плакать».

«А ты смелый и сильный, идеал, на который я хочу быть похожим».

Услышав это, Си Лэн несколько раз моргнул и про себя подумал: «Это неправда».

Голос Жун Синъи слегка дрожал от слез, но он все еще крепко держал микрофон и решительно пел.

«Геге, не сомневайся!»

«Я уже вырос, мне не нужно, чтобы ты подрезал мне крылья!»

«Геге, взлетай, я тоже хочу, чтобы твои мечты воплотились в жизнь!»

Несколько строк он произнес, а не спел, но никто не посчитал это ошибкой. Напротив, глубоко тронутые его эмоциями, они приветствовали его аплодисментами, их глаза постепенно краснели.

«Ты — лунный свет в небе, чистый и яркий»

«Ты — безмолвный океан, бескрайний и безграничный»

«Геге, ты моя опора»

«Наконец-то кто-то есть, чтобы защитить тебя»

«Чтобы защитить тебя…»

Песня закончилась.

Жун Синъи опустил голову, его мягкая челка прикрывала нежное лицо.

Бесчисленные поклонники приветствовали его, подбадривали, поддерживали и глубоко любили.

Его рука, державшая микрофон, слегка дрожала, голос его дрожал от рыданий, когда он говорил:

«Геге, спасибо…»

Си Лэн, наблюдая за этой сценой на большом экране, сжимая горло и понимая, что Жун Синъи его не слышит, всё же не смог удержаться и тихо ответил:

"Пожалуйста."

Как и говорилось в тексте песни, он был его геге, на шесть лет старше, и именно так он должен был поступать, хотя и не считал, что сделал это идеально.

Как, например, тот год, когда ему было 17, его внезапный уход.

Это было уже достаточно хорошо, и Жун Синъи не стал его винить, он и не ожидал многого.

Неожиданно Жун Синъи поднял голову, его прекрасные глаза цвета персикового цветка покраснели, он посмотрел в камеру и снова сказал: «Гэгэ, прости меня».

Си Лен замер.

«Я никогда тебя не защищал… рыдания, рыдания, прости меня…»

Жун Синъи безудержно рыдал на сцене.

Он неоднократно вытирал слезы руками, как трехлетний ребенок.

У него был размазанный макияж и растрепанные волосы.

Но зрители всё равно приветствовали его аплодисментами.

«Аааах, Сяо И, не извиняйся!»

«Ты самый лучший! Мы тебя любим! Геге тоже тебя любит!!»

«Геге здесь? Было бы жаль, если бы он не услышал это в прямом эфире…»

«Геге, ты слышал? Это песня, которую Сяо И написал и спел для тебя!»

Даже зрители прямой трансляции, спорившие и обсуждавшие ситуацию, в этот момент почувствовали укол сочувствия.

【Независимо от того, лгал Е Синъи или нет, по крайней мере, его чувства к брату настоящие】

【Я плачу, рыдаю】

【Их братская связь так трогательна, так вызывает зависть…】

【Его брата нет рядом? Как жаль】

【Команда программы, я даю вам еще один шанс! Смотрите трансляцию с его братом в прямом эфире!!】

По стечению обстоятельств,Жун Синъи выступил последним из 15 финалистов.

После его выступления должен был начаться очередной раунд голосования. В ожидании ведущий напомнил ему: «Сяо И, посмотри на большой экран».

Жун Синъи тут же обернулась.

На экране оператор только что пересёк коридор, подошёл к двери гостиной и осторожно открыл её.

Чжу Минлан уже ушёл, в гостиной оставался только Си Лэн.

Он стоял перед большим экраном, на котором транслировалось происходящее на сцене, а затем обернулся, услышав, как кто-то вошёл. Братья, разделённые камерой, наконец увидели друг друга.

Миллионы зрителей, как в прямом эфире, так и онлайн, наконец-то увидели лицо загадочного гэгэ Жун Синъи.

Никто не произнес ни слова, секрет раскрылся благодаря смене ракурсов камеры. Жун Синъи, удивленный тем, что съемочная группа немедленно принялась снимать Си Лэна, застыл на месте, его реакция говорила сама за себя.

Чжу Минлан предупредил Си Лэна о приближении оператора, но Си Лэн не смог сдержаться, его самая уязвимая сторона была выставлена напоказ бесчисленным зрителям.

Сегодня вечером его волосы были собраны в свободный конский хвост, несколько локонов ниспадали на плечи, кожа была светлой и прозрачной.

Черные волосы, бледная кожа, красота и хрупкость, лишь эти карие глаза, теперь обрамленные красноватым оттенком, блестят от непролитых слез, словно наполненные осенней меланхолией.

Зрители прямой трансляции были в восторге, их комментарии буквально заполонили экран.

【Черт возьми!! Я так и знал!! Значит, Си Лен — это же гэгэ И И, верно!? Верно, верно??】

【Ааа, должно быть!】 «Эту инстинктивную реакцию невозможно подделать!»

【«Внезапно я почувствовала, что их ауры так похожи, какое-то… сильное, но в то же время хрупкое чувство, у меня сердце сжимается, я плачу»】

【«Аааах, мой любимый участник и другой мой любимый участник на самом деле братья, двойная радость, кто меня понимает!!!»】

【«Плачу, плачу, плачу, хотя мне его жаль, Лэн Бао такой красивый, даже когда плачет»】

【Хотя мне его жаль, я также… пускаю слюни…»】

【«Такой горячий, серьезно»】

【Ребята… Давайте будем честны, я уже облизываю экран】

【Оператор, который плачет в каждом эпизоде, действительно эволюционировал】

【Эта хрупкая красота, аааах»

В этот момент, когда Си Лэн всё ещё пытался сдержать слёзы, сзади оператора вошёл ещё один человек.

Казалось, его не смущала камера, он небрежно подошел к Си Лэну, вызвав очередную волну криков в прямом эфире, но ничего не сказал, просто молча смотрел на Си Лэна.

Спустя мгновение,

Си Лэн невольно моргнул, и слезы навернулись ему на глаза, стекая по влажным темным ресницам.

Мин Чжи посмотрел на него, его губы слегка изогнулись в улыбке, в глазах мелькнула искорка веселья, но взгляд был нежным и ласковым.

«Как можно выглядеть настолько бесстрастным, даже когда плачешь?»

( Блин не закидайте танками, я много читала про братьев, и тут моя извращённая фантазия на воображала что Жун любит Си Лэна но он робкий и труслив что бы что-то сказать и может любить его молча и тайно )

Глава 80: После прослушивания

Си Лэн усмехнулся.

Его тело дрожало от смеха, с длинных ресниц скатывались новые слезы.

Мин Чжи тоже рассмеялся: «Просто плачь, зачем ты смеешься?»

Си Лэн: «Мне захотелось рассмеяться».

Мин Чжи: «Ты выглядишь ненатурально».

Си Лэн спросил: «Что такое подделка?»

«Я тоже не знаю», — сказал Мин Чжи. «В последнее время я чаще общаюсь со своими поклонниками, и они говорят, что я притворяюсь».

Их непринужденная беседа была наполнена нескрываемой фамильярностью и близостью.

Не обращая внимания на шумиху, которую они вызывали в прямом эфире, Мин Чжи похлопал оператора по плечу и беззвучно прошептал: «Довольно».

Оператор покинул гостиную, и на этом прямая трансляция закончилась.

Восторженные зрители оставили в комментариях множество вопросительных знаков.

Закрыв дверь гостиной, Мин Чжи снова подошелик Си Лэну и нежно обнял его.

Появление Минь Чжи заставило Си Лэна подумать, что слезы наконец-то прекратятся, но его глаза, жгучие, совершенно вышли из-под контроля, и слезы хлынули по лицу.

А поскольку его талию обхватили, он даже спрятаться не смог.

Он мог лишь отвернуться, вытирая слезы рукавом, неожиданно повторив инстинктивный поступок Жун Синъи.

Но Мин Чжи не собирался так просто отпускать его, взял за подбородок, отвернул лицо и нежно поцеловал его, смахнув слезы мягкими губами.

Си Лэн замер, неподвижно.

Сначала его ловкий язык скользнул по влажному лицу Си Лэна, затем переместился к губам, нежно посасывая и мягко покусывая.

По мере того как поцелуй становился все более страстным, Си Лэн также умело отвечал на него.

Но затем, движимый инстинктом, Мин Чжи снова начал тереться о него, бесстыдно и неуместно, вне зависимости от времени и места.

Он внезапно пришёл в себя. Чтобы не давать Мин Чжи больше поводов для критики, оттолкнув его, он пробормотал ему в губы хриплым голосом:

«Ты забыл…»

«Ты наставник?»

«И что мы здесь делаем?»

Мин Чжи: «…»

В этот момент, во время прямой трансляции, голосование вот-вот должно было завершиться, и нотариус готовился к нему, камера фокусировалась на нервничающих стажерах и ободряющих выражениях лиц наставников.

Примечательно, что место наставника по вокалу было пустым.

Однако поклонники и зрители точно знали, где он находится.

【Мин-ге всё ещё с Лэн Лэном, и ему даже на работу наплевать???】

【Этот парень, я потерял дар речи】

【Все, кто настаивал, что Лэн Лэн — фанат стажёра, посмотрите сами, он явно пришёл за нашим братом, а также как член семьи наставника…】

【Просто смирись со своей судьбой, ЧжиМи (фанатки Мин Чжи), твоя будущая невестка практически подтверждена (дог для защиты)】

По мере того как скандал набирал обороты, Мин Чжи, один из вовлеченных в него участников, вернулся в самый последний момент.

Выражение его лица было спокойным, внешний вид по-прежнему безупречным, однако волосы, казалось, были уложены заново, слегка растрепанные, одной серьги не хватало. Обычно он не пользовался тональным кремом, поэтому он не размазывался, но губы были необычно красными, как будто он накрасил их помадой.

…Верить, что он пользуется помадой, было абсурднее, чем теория о том, что он носит губы золовки.

Но эта сенсационная сплетня пока не вызвала особого ажиотажа, голосование как раз подошло к концу, и нотариус передал окончательные результаты ведущему.

Чтобы создать интригу, ведущий опросил 15 стажеров, спросив, есть ли им что сказать.

Рейтинг был окончательным, никакие красноречия не могли его изменить.

Некоторые из стажеров, понимая, что у них нет надежды на дебют, расплакались перед камерой, другие же щедро поздравляли популярных стажеров, вызывая сочувствие у прохожих.

Хозяин приехал к Жун Синъи.

«Надеюсь, мне удастся дебютировать вместе с Лян Чжунем…» — в голосе Жун Синъи звучала неуверенность.

Ведущий, как и ожидалось, продолжил: «А что, если из вас двоих дебютировать сможет только один?»

Жун Синъи улыбнулся, на его щеке появилась ямочка: «Тогда я определенно надеюсь, что Лян Чжун дебютирует».

В глазах недоброжелателей это, естественно, были всего лишь пустые слова, но Лян Чжун, хорошо его зная, мгновенно покраснев, поспешно покачал головой.

Жун Синъи продолжил: «Пусть вас не обманывает жизнерадостный и беззаботный вид Лян Чжуна, я несколько раз видел, как он, делая вид, что идет в туалет, потом оставался там на час-два, многократно просматривая свое выступление и делая подробные записи».

«У него обычно очень хорошая память, но на сцене он часто забывает слова песен. Он слишком переживает, хочет выступить хорошо, и именно нервозность заставляет его забывать. Каждый раз, когда он ошибается, он расстраивается больше всех, но просто не показывает этого, прячется под одеялом и плачет посреди ночи, думая: «Я не знаю».

Лицо и шея Лян Чжуна мгновенно покраснели: «Не верьте ему! Я не такой!»

Зрители разразились смехом.

А поклонники Лян Чжуна, смеясь сквозь слезы, не знали, что его с самого начала шоу называли бесполезным, хотя он постоянно совершенствовался, но все равно не мог избавиться от ярлыка «не умеет петь, не умеет танцевать», и даже дважды занимал первое место в трендах из-за своих ошибок на сцене.

А Жун Синъи, как его лучший друг в тренировочном лагере и одновременно главный конкурент, заявил национальной аудитории, что Лян Чжун не шутит, он работает усерднее всех, он заботится больше всех, а его обычное беззаботное поведение — лишь способ скрыть свои переживания от тех, кто о нем заботится.

После трогательного признания Жун Синъи поклонники в зале закричали: «Вы обязательно дебютируете вместе!»

«Давай пройдёмся по цветочной дороге, Е Синъи! Давай пройдёмся по цветочной дороге, Лян Чжун!!»

«Дебют! Дебют!»

Всего было восемь дебютных мест, и ведущий начал объявлять результаты с седьмого места, оставив восьмое место в качестве финальной интриги.

Шестое и седьмое места, как и ожидалось, заняли популярные участники с самого начала соревнований, но лицо Рен Сюй, которому не суждено было дебютировать на высокой позиции, помрачнело, когда он услышал имена своих конкурентов.

Даже если бы он и добился успеха, оказаться ниже этих двоих всё равно было бы неприятно.

Ведущий продолжил: «Далее, пятое место…»

Взгляд Рен Сюй был прикован к хозяину, он внимательно ждал, когда тот назовёт его имя.

Однако-

«Поздравляем Лян Чжуня!»

Что?

Лян Чжун, постоянно находившийся на грани выбывания, в итоге добился отличного результата, заняв пятое место и успешно дебютировав.

Все, включая Лян Чжуна, были в полном недоумении.

Жун Синъи отреагировал первым, обняв Лян Чжуна, крича, смеясь и плача, будучи еще счастливее, чем если бы он сам дебютировал.

Лян Чжун, потрясенный его поведением, наконец очнулся от оцепенения. Дебютировавший не выказал никакой радости, а лишь разрыдался. После нескольких вызовов ведущего и настойчивого толчка со стороны Жун Синъи он неохотно поднялся на сцену.

Стоя на отметке «5», он все еще безудержно рыдал, не в силах даже произнести подготовленную речь о дебюте, лишь плача и благодаря своих поклонников, родителей и Сяо И.

После напряженной борьбы за позицию центрального нападающего, наконец, настало время для последнего дебютного выхода.

Большой экран над сценой разделился на три меньших экрана, на которых крупным планом были показаны три стажера, занявшие места с восьмого по десятое, в том числе Жун Синъи и Жэнь Сюй.

«Прежде чем объявить результат…» Ведущий создал интригу, вернулся с листком бумаги и, глядя на Жун Синъи, сказал: «Наставник Мин оставил для вас письмо».

Оставляя письмо только для Жун Синъи, так что он предвзят.

И зрители в первых рядах начали перешептываться, их взгляды были прикованы к пустому месту в секции наставников: куда же опять делся Мин Чжи?

«Сяо И, я очень рад был наблюдать за твоим ростом в течение последних трех месяцев. Ты продемонстрировал исключительный талант, трудолюбие и непоколебимую целеустремленность, часто заставляя забыть, что тебе всего 15 лет. Независимо от того, дебютируешь ты или нет, ты, как и твое имя, ярко сияешь, и у тебя многообещающее будущее».

«Кстати, если ты не дебютируешь, не хотел бы ты предложить свой талант моей компании?»

«Кхм», — прокашлялся ведущий, — «Это „мой“ относится к наставнику Мину, он спрашивает… хочешь ли ты подписать контракт с его компанией».

Это внезапное предложение, словно атомная бомба, сброшенная на публику, вызвало бурю негодования.

«Но тебе не обязательно отвечать сразу…» — продолжил хозяин, зачитывая письмо, и на этом сентиментальная часть закончилась: «Поскольку мне нужно сейчас в туалет, мы можем поговорить наедине позже».

«…»

Ведущий, прочитав письмо, первым опешился.

Из зала раздавались многочисленные возгласы: «Я потерял дар речи», «Это наш Мин-ге!», явно от его давних поклонников, а прохожие и фанаты других стажеров смеялись, невероятно завидуя Жун Синъи. Прямое приглашение от Мин Чжи было намного лучше, чем дебют!

Студия Минь Чжи, как и вся его компания, вращалась исключительно вокруг него: помимо его собственной работы, все инвестиции были направлены в кино и телевидение, никакие другие артисты не делили с ним ресурсы. Другими словами, если бы Жун Синъи подписал с ним контракт, продвижение получил бы только он, он был бы единственным вероятным наследником Минь Чжи.

Жун Синъи, явно не ожидавший этого, был ошеломлен.

Хозяин, широко улыбаясь, спросил его: «Ты хочешь оставить это письмо себе?»

«Да! Отдай мне это!»

Жун Синъи поспешно кивнул, с нетерпением взял письмо, аккуратно сложил его и положил в карман, как талисман.

Вскоре должно было быть объявлено имя последнего дебютанта.

Три маленьких экрана, на каждом из которых был изображен стажер, несколько раз мерцали, затем остановились на одном из них, приблизив изображение, и весь экран был заполнен лишь его удивленным и довольным лицом.

«Поздравляем Цзян Ци! Она успешно дебютировала на восьмом месте!!»

Жун Синъи слегка улыбнулся и поаплодировал своему товарищу по команде, с которым он играет уже три месяца. Микрофон был выключен, и из его уст можно было различить лишь слово «поздравляем».

Лицо Рен Сюй помрачнело, он не смог даже изобразить фальшивое поздравление.

Среди ликующих возгласов, аплодисментов и цветов, среди слезливых поздравлений и объятий стажеров, только он был не на своем месте.

Хотя он и не дебютировал, Жун Синъи продемонстрировал на этой сцене множество своих привлекательных качеств, завоевав бесчисленное количество поклонников.

Возможно, он уже выплакал все свои слезы, напевая брату. Сейчас он был необычайно весел и даже утешал плачущего Лян Чжуна.

«Перестань плакать!» — с трудом отцеплялся от цепляющейся коалы Жун Синъи. — «Мне нужно найти свою ге! Моя мама и Лян Цзы тоже ждут…»

«Ты говорил, что я твоя единственная любовь, рыдаю, рыдаю, рыдаю».

«Кто это сказал? Тебе это снится?»

Мин Чжи, мастер исчезновений, снова вернулся на сцену, поздравил восемь дебютировавших стажеров, а затем, по просьбе съемочной группы, посмотрел их дебютное выступление.

Как только всё закончилось, он снова исчез, на этот раз забрав с собой Жун Синъи, и появлялся и исчезал, словно это был его собственный дом.

Постепенно реакция фанатов изменилась: от безмолвного веселья они перешли к полному отсутствию удивления.

Трехмесячный сериал «Сияющие парни» официально подошел к концу, и возник еще один важный вопрос — усиливающиеся слухи о «невестке» Мин Чжи?

«Неужели Лэн Лэн действительно брат И И?»

«Конечно, я уверен, что они скоро что-нибудь опубликуют в Weibo».

Эти наивные поклонники сериала всё ещё обсуждали эту пустяковую вещь!

«Итак, это Мин-шэнь обожает свой дом и его ворону, так хорошо относится к И И из-за Си Лэна… даже подписал с ним контракт в своей студии, такой он подкаблучник».

«Поскольку Си Лэн и Минь-шэнь участвовали в одном развлекательном шоу и подружились, вполне естественно, что они заботятся о младших братьях друг друга, верно?»

«Мин-ге так долго оставалась за кулисами после того, как камеры перестали снимать… они ведь не просто старые друзья общались, правда?»

«Ха-ха-ха, я начинаю становиться фанатом, влюблённость — это действительно лучшая косметическая операция для мужчины!»

После сомнительных действий компании Huoshu Entertainment некоторые идиоты, не осознавая причиненного ущерба, все еще хотели урвать свой кусок пирога.

Как и неутомимый Жун Хайгао.

А может быть, он был в отчаянии, его долги стремительно росли, и оба его сына стали успешными знаменитостями, зарабатывающими огромные деньги, в то время как он, их отец, был словно крыса на улице, преследуемая коллекторами. Как он мог быть счастлив в такой ситуации?

Сначала он связался с несколькими рекламными агентствами, но все они без исключения отказали ему, независимо от того, какие сенсационные слухи он распространял. Услышав имена Си Лэна и Жун Синъи, они тут же отказали, избегая его как чумы.

Поскольку маркетинговые аккаунты отказались это принять, он создаст свой собственный аккаунт в Weibo и будет публиковать всё сам, весь трафик и прибыль будут принадлежать ему!

Действуя незамедлительно, Жун Хайгао всю ночь не спал, сочиняя длинный пост и прикрепляя в качестве доказательства детские фотографии своих двух сыновей, обвиняя этих двух неблагодарных ребят в том, что они бросили его, своего отца.

Однако, как только его разоблачение начало привлекать внимание, а тема #XiLengRongXingyi# стала популярной, его аккаунт был… заблокирован?

Любопытные новички были в замешательстве.

В этот момент один уважаемый журналист опубликовал в Weibo новый пост — чёрный видеофайл с записью, к которой были любезно добавлены субтитры.

Это была запись, сделанная Цяо Юсеном, когда он отправился учить Жун Хайгао.

Голос Жун Хайгао произнес: «Обычно я просто несколько раз пинал их, может быть, пару раз ударил кулаком, как мужчина, понимаешь, когда теряю самообладание, просто выплескиваю эмоции, ты же понимаешь, да? Я знал свои пределы, мне не было бы выгодно серьезно их ранить…»

«Я был неправ, мне не следовало их бить, я потерял контроль над собой».

«Ты не просто „ударил“ их, — холодно произнес специально обработанный голос, — ты чуть не убил Си Лэна».

«Ты ошибаешься! Это он пытался меня убить ! Он напал на меня с ножом…» — продолжал возражать Жун Хайгао, искажая правду. — «Я не думал, это была самооборона, если бы я не схватил нож, он бы меня зарезал!»

Столкнувшись с его софистикой, этот специально обработанный голос спокойно раскрыл его преступления: «Сколько лет было Си Лэну тогда? В начальной или средней школе? Это домашнее насилие и нападение, и жертва была несовершеннолетней, это как минимум десять лет тюрьмы, хочешь верь, хочешь нет».

Жун Хайгао потерял дар речи.

В конце записи он мог только плакать и умолять о прощении.

Затем этот голос тихо произнес: «Испугались? Разве ты раньше так не обращался с Си Лэном?»

«Я был неправ… Простите, я знаю, что был неправ…»

Запись распространилась в интернете как вирус, и журналист затем опубликовал письменное заявление, в котором утверждал, что их отец был не только жестоким, но и безнадежным игроком, не только пренебрегал своими отцовскими обязанностями, но и эксплуатировал своих маленьких детей, неоднократно угрожая им и шантажируя их.

Такой биологический отец, такая неблагополучная семья – это темная сторона, с которой многие пользователи сети раньше не сталкивались. Трудно представить, как два брата выжили в такой обстановке и стали успешными людьми, какими они являются сегодня.

Все обвинения и сомнения исчезли, уступив место глубокому сочувствию и сопереживанию.

Пока пользователи сети с нетерпением ждали его ответа, Жун Синъи, хорошо выспавшись, зашел в Weibo и поделился новой фотографией.

На фотографии были два брата, на этот раз Си Лэн держал кота, размытый черно-желтый комок шерсти; его длинные волосы ниспадали ниже плеч, что указывало на то, что фотография сделана недавно; Жун Синъи мило улыбался в камеру, не обращая внимания на борьбу брата с убегающим Бан Ли.

@YeXingyiV: Мы с братом дома! [Фото]

Его нетерпеливо ожидавшие поклонники окружили почтовое отделение.

【Аааа, наконец-то появились мамин малыш!!】

【Вы двое становитесь всё больше похожи, ха-ха-ха! Красавчики всегда хорошо смотрятся вместе!!!】

【Так кто же сделал это фото, малыш? [Косой взгляд]】

【Ха-ха-ха, кто знает, тот знает!!!】

Глава 81: Милые безделушки

@MinZhiV: Ты слишком смелый и тихиц; я почти забыл, что тебе больно.

Мин Чжи незаметно зашёл в Weibo и опубликовал эту двусмысленную фразу на фоне слухов об их отношениях.

Фанаты бросились расшифровывать это.

[Спрашиваю по незнанию: Мин-ге что, одержим?]

[Ненавижу вас, голубки, пощадите своих одиноких фанатов…]

[Мин-ге, наверное, просто внезапно захотелось вернуться к своей специальности? В комментариях он написал, что это цитата из Хемингуэя]

[На случай, если новые фанаты не знают, скажу вам, наш Мин-шен — студент факультета сравнительного литературоведения]

[…?? Это самая нелепая сплетня, которую я слышала в этом году]

[Я проверила, Мин-ге действительно изучал литературу? Сравнительное литературоведение??]

[???]

Тема постепенно вышла из-под контроля.

Даже настоящие фанаты были в шоке.

Си Лэн, наблюдая за реакцией фанатов, подумал, что его первоначальный шок был вызван не тем, что он был недостаточно преданным фальшивым фанатом. Трудно было представить, что этот человек всерьез изучает литературу.

Даже сейчас он лежал на коленях у Си Лэна, читал книгу и утверждал, что черпает вдохновение для своей новой песни.

Признаков выхода нового альбома пока не было, но обложка была подтверждена: его набросок, в сочетании с отброшенным эскизом Си Лэна, получился довольно абстрактным, но в то же время проникнутым глубоким художественным мастерством.

Си Лэн пролистал свой телефон и нашел еще одну новость о Минь Чжи.

#БлаготворительноеПожертвованиеМинЧжи#

@PenguinAntiDomesticViolenceFoundationV: Спасибо! //@MinZhiV: Ты такой смелый и тихий; я почти забыл, что тебе больно.

Этот недавно созданный фонд немедленно перепостил загадочный пост Минь Чжи в Weibo.

Фонд по борьбе с домашним насилием, идеально соответствующий словам Мин Чжи.

Си Лэн был ошеломлен, бросив взгляд на человека, серьезно читающего книгу у себя на коленях, и был приятно удивлен. Но что это за пингвин? Неужели нужно было выставлять напоказ какую-то шутку?

Несколько средств массовой информации также опубликовали новости по этой теме.

@NewsExpressV: По сообщению студии Мин Чжи, 5 числа этого месяца он принял участие в создании «Фонда борьбы с домашним насилием «Пингвин»». В прошлом месяце Мин Чжи пожертвовал 33 миллиона юаней на создание этого фонда…

Фанаты, прохожие и недоброжелатели были в шоке: 【?????????】

【Как и следовало ожидать от знаменитости, 33 миллиона — это просто так, без всяких угрызений совести?】

【Многие могут пожертвовать 33 миллиона, но он единственный, кто это сделал , верно??】

【Прости, Мин-шен, мне не стоило тебя критиковать раньше…】

【Этот человек такой капризный, а пожертвовать — это впечатляет!】

【Стать его фанатом (пока он не нарушает закон, я буду поддерживать его безоговорочно)】

【Комментатор выше действительно уловил суть того, что значит быть фанатом ЧжиМи (Мин Чжи) 2333】

【Если сохранять здравый смысл, у меня такое чувство, что он что-то замышляет… будьте осторожны…】

【Подождите, разве число 3300 не немного… День рождения Лэн Лэна — 3 марта, верно?】

【Черт возьми, даже 33 миллиона — это часть вашей уловки??】

Как и ожидалось.

Никто не понимал стиль Мин Чжи лучше, чем его поклонники, порой даже его бойфренд оказывался застигнут врасплох.

Публичное объявление об их отношениях сейчас только навредило бы, поставив под угрозу его карьеру и подвергнув Си Лэна потенциальной кибертравле. Мин Чжи еще не говорил о том, чтобы объявить об этом публично; Си Лэн предположил, что он не сделает этого, не обсудив это с ним сначала.

Но как мог влюбленный мужчина устоять перед соблазном похвастаться, особенно если это была первая любовь, близкая к свадьбе? Ведь если он не будет хвастаться, это будет означать, что он несерьезен!

Мин Чжи посреди ночи незаметно изменил свою биографию в Weibo на «В отношениях».

Естественно, он не мог это скрыть от своих десятков миллионов поклонников.

【????】

【Черт возьми???】

【Ге… это же ты… это Weibo, а не приложение для знакомств】

【Наверное, мне промыли мозги, я не только не удивлена, я даже чувствую… себя счастливой?】

【Честно говоря, сколько мужчин-артистов в этом возрасте не встречаются ни с кем? Большинство из них постоянно состоят в отношениях с подросткового возраста, просто не признаются в этом публично.】

【Смелое предположение: Мин-шен дебютировал в 18 лет, это его первый раз, когда он признает отношения, может быть, это его первая любовь?】

【Аааа】

【Air Conditioner CP YYDS】

[ Примечание переводчика : «Кондиционер КП» — прозвище, данное Си Лэну и Минь Чжи фанатами, образованное от имени Минь Чжи (致, Чжи) и слова «холод» (冷, Лэн), создающее игру слов, связанную с «охлаждением», как у кондиционера.]

【Это победа чистой любви!!!】

【Мин-ге не сказал, кто это, фанаты CP, перестаньте забегать вперед】

…

Хэштег #MinZhiRelationshipConfirmation# возглавил список трендов поздним вечером, получив ярко-красный тег «взрывной».

Однако между «подтверждением» и «объявлением» была разница. Волнение немного поутихло: он лишь признал, что состоит в отношениях, не раскрывая личность своей партнерши, невероятно молчалив, что резко контрастировало с его обычным стилем.

Пока фанаты с нетерпением ждали и снова требовали объяснений, появился Мин Чжи, почтив своим присутствием свою фан-группу и ответив на слухи и домыслы.

Он редко появлялся на публике подобным образом, фанаты с восторгом приветствовали его, выплескивали свой гнев, сплетничали, а затем испытывали судьбу, спрашивая, почему он не проводит прямую трансляцию, не скрывает ли он что-то?

Мин Чжи добродушно ответил: «В следующий раз я проведу прямую трансляцию, у меня дома гости».

Фанаты выражали свое изумление, отвращение и гнев, однако число участников в сети продолжало расти.

Мин Чжи быстро напечатал текст, и в мгновение ока перед ним появилась целая стена информации.

【Просто чтобы еще раз подчеркнуть несколько моментов】

【Повторюсь ещё раз: меньше погони в офлайне, если только это не крайне удобно и вам нечем заняться, тогда я не против. Погоня в офлайне опасна и пустая трата денег. Вокруг столько людей, я даже не вспомню о вас, даже если вы меня изобьёте】

【Я нетерпелив и ненавижу шум, он только расстроит нас обоих】

【Разве разлука не укрепляет чувства? Если хотите, я могу чаще появляться в фан-группе и проводить больше прямых эфиров?】

【В будущем будут автограф-сессии и концерты, буду рад видеть вас всех тогда】

Он мастерски использовал тактику снижения ожиданий перед окончательным объявлением, и эти последние несколько слов успокоили разгневанных фанатов.

【Пожалуйста, избавьте меня от других событий вне сети】

【Этот мужчина влюблен, планирует жениться, нет смысла за ним бегать】

【Используйте это время для путешествий, купите вкусной еды】

【Ваша собственная жизнь всегда должна быть в приоритете. Учитесь усердно, работайте усердно, разбогатейте. Что касается отношений… неважно, состоите вы в них или нет, вокруг слишком много подонков. Выбирайте внимательно, не соглашайтесь на меньшее, хорошо?】

Его слова всегда были прямолинейными, даже немного резкими, но его искренность всегда была очевидна.

Пока Мин Чжи с волнением печатал, Си Лэн, с любопытством наблюдая за ним, наклонился ближе, желая увидеть, что он пишет, и опасаясь, что тот скажет что-нибудь возмутительное и вызовет неприятности.

Однако Мин Чжи слегка поерзал, загадочно спрятав телефон: «Не дам тебе увидеть, фальшивый фанат, присоединяйся к группе, если хочешь посмотреть».

Си Лэн, которого, естественно, не было в группе, был убежден: «Хорошо».

Но он по-прежнему был невероятно любопытен и время от времени поглядывал на Минь Чжи.

Мин Чжи каждый раз это замечал, его глаза и уголки губ изогнулись в улыбке, он по-прежнему не показывал ему свой телефон — какой он некрасивый.

Мин Чжи, пребывая в прекрасном настроении, продолжил общение со своими поклонниками: 【Я ждал его 25 лет. Сейчас я очень счастлив и желаю счастья всем вам】

Он даже откровенно признался, что до 25 лет был холост.

Затем фанаты заполнили экран вопросительными знаками.

【Подожди, он?】

【Геге, почему такая внезапная перемена? Мне страшно??】

【Почему ты вдруг стал таким милым… любовь изменила тебя?】

【…Администратор… это твоя девушка?】

Мин Чжи: 【Нет, ха-ха, это я, конечно, я просто выгнал его, он продолжал давать указания и даже говорить толком не умел ^ ^】

【！！！！！】

【Он?? Он?? Опять он???】

【Значит, это действительно парень!?】

【Черт возьми, почему я не могу отправить сообщение… кажется, Мин-ге заблокировал его имя…】

【Дай-ка я попробую… правда?】

【Значит, это действительно [/Penguin], верно? Ледяной (не могу напечатать эти два символа, я потерял дар речи) [/Penguin][/Penguin][/Penguin]】

【Неудивительно, что фонд тоже [/Penguin][/Penguin][/Penguin]…】

【…Возможно, [/Pig] заблокировал его, чтобы фанаты CP не беспокоили Мин-шена? «Ты слишком много об этом думаешь»

【Это явно для того, чтобы ты не слишком разволновался и не начал ругаться】

【Чем больше он объясняет, тем сильнее я чувствую любовь Мин-шена】

【Аааа, это действительно он или нет!!!】

Как только зашла речь о «бойфренде», ей не было конца.

Мин Чжи ответил лишь на вопросы о том, получал ли он сегодня какие-либо наставления от своего «бойфренда», но ему пришлось прояснить ситуацию и защитить себя.

【Его наставление состояло всего из четырех слов: Говори поменьше】

【Он даже говорить не умеет так хорошо, как я】

Одно сообщение за другим.

Тема постоянно сбивалась с пути, в итоге скатываясь к приторно сладкому собачьему корму.

【Но мне нравятся такие тихие, ха-ха】

【Но он не использует своё молчание как оправдание, он очень старается научиться говорить :D】

【Его любовь проявляется в поступках】

【Действия говорят громче слов, я делюсь этой мудростью с тобой】

【Это значит, не воспринимай мои глупости слишком серьёзно. Ложись спать пораньше, я тоже иду отдыхать, пока】

Фанаты: 【!!!!】

【Черт возьми, семь раз «он», он же не мог случайно написать это семь раз, правда???】

【Значит, это действительно его парень…】

【Поздравляем индустрию развлечений с приобретением второго по значимости «невестки» мужского пола :)】

【Мин-ге, скажи что-нибудь!!!】

【Аааа, он снова убежал!!】

【Слова человека-собаки лживы】

【?? Ладно, он признал, что его слова — чушь】

【…???】

Глава 82: Имена домашних животных

Си Лэн посчитал необходимым серьезно поговорить с Минь Чжи о его расточительных тратах.

Тридцать три миллиона, пожертвовано вот так просто. Благотворительность — это хорошо, но кто-то должен был думать о будущем, даже если жизнь в нищете была крайне маловероятна.

«Ты теперь богат, десятки миллионов могут показаться мелочью», — серьезно сказал Си Лэн. — «Но что, если? В индустрии развлечений много тех, кто добился успеха за одну ночь, но и много тех, кто потерял свое положение и влез в долги. Тебе следует больше экономить, планировать будущее. Легче перейти от бережливости к расточительности, чем наоборот…»

Такая длинная речь – это было редкостью.

Ха-ха, отличный кандидат в мужья!

Мин Чжи улыбнулся и просто ответил: «Хм, хотите заняться моими финансами?»

Инерция Си Лэна мгновенно улетучилась, он понял, что из этого следует, и беспомощно произнес: «Нет».

«Если ты хочешь распоряжаться моими финансами, тогда внеси свое имя в мою прописку (регистрацию по месту жительства)», — сказал Минь Чжи. «Ты же знаешь, что я не слушаю советов».

Си Лэн: «…»

Но Мин Чжи на самом деле не стал бы его злить. После короткой перепалки он вернулся со стопкой свидетельств о праве собственности, разложив их по журнальному столику.

Подобная демонстрация богатства вызвала у Си Цзиньпина легкое недовольство.

«Не говоря уже о моих сбережениях», — Мин Чжи серьезно показал ему их. «Одной только недвижимости достаточно, верно? Достаточно, чтобы мы могли комфортно жить всю жизнь».

«Твои ежедневные расходы высоки, и ты, вероятно, даже не осознаёшь этого. Взгляни на свой годовой отчёт о расходах — держу пари, ты никогда его не видел», — настаивал Си Лэн. «Ты сейчас много работаешь, много зарабатываешь, поэтому не чувствуетешь этого. Попробуй остановиться на работе на два года. Ты пожалеешь об этом, когда твои  расходы превысят твои  доходы».

Хотя подобная проблема вряд ли могла случиться с главным героем, Гонгом, она противоречила его собственным ценностям и принципам, поэтому лучше было обсудить это открыто сейчас, чем спорить об этом позже.

Мин Чжи повторил свои слова: «Тогда у тебя получится».

Си Лэн избегал его взгляда, по-прежнему отказываясь: «Ты должен сам распоряжаться своими деньгами».

Затем добавил: «Ты старше меня».

Мин Чжи: «…»

Как мужчина, он мог с этим поспорить?

Цяо Юсэнь не видел императора с тех пор, как изменил свою биографию в Weibo на «В отношениях».

В последнее время он редко получал на свой телефон императорские указы, не говоря уже о том, чтобы получать их днем, с приглашением на послеобеденный чай.

Джексон: 【Чувак, ты же знаешь, что ночь — моё лучшее время】

Мин Чжи: 【Сегодня у нас свидание, поэтому я сейчас свободный, наты придёшь или нет?】

Цяо Юсен: «…»

Отлично.

При встрече Мин Чжи показался на удивление… другим: от него исходила мягкая аура, его обычная резкость смягчилась, как и говорили его поклонники, он выглядел ненастоящим.

Он даже проявил инициативу и поинтересовался личной жизнью своего лучшего друга: «Как дела у Ло Цзяянь?»

«Как обычно». Цяо Юсэнь не хотел вдаваться в подробности. «Говори, что хочешь».

Мин Чжи обошел стороной светскую беседу и сразу перешел к делу: «Похоже, он не хочет на мне жениться».

«Ты же знаешь о его семейной ситуации, это нормально, что он не хочет жениться, подожди…» — Цяо Юсен вдруг понял, что что-то не так, — «Неужели ты сейчас думаешь о браке? Серьезно, ты только начал встречаться, ты пытаешься его отпугнуть?»

«Подтверждение отношений — это как сначала сесть в автобус, а потом заплатить за проезд, и он, похоже, вполне этим заинтересован», — сказал Мин Чжи. — «Мы уже переспали, разве нам не следует… заплатить и за брачный билет?»

«…Заткнись», — с отвращением сказал Цяо Юсэнь. — «Я возьму с тебя за это деньги».

Мин Чжи, на удивление, сговорчиво: «Хорошо, тогда поговорим еще час».

Цяо Юсен: «…»

Кому вообще захочется зарабатывать такие деньги?

Цяо Юсэнь долго думал и наконец предложил: «В любом случае, не будь слишком прямолинейным, сделай что-нибудь романтичное. Думаю, художники неравнодушны к подобным вещам».

Мин Чжи уверенно сказал: «Хм? Мне кажется, я довольно романтичный».

Цяо Юсен мысленно закатил глаза: «…»

Увидев это, Мин Чжи отступил на шаг назад: «Тогда скажи мне, что такое романтика?»

«Превратить свои чувства и искренность во что-то осязаемое, что-то уникальное, например, если ему нравится луна, ты отправляешься на луну и привозишь оттуда горсть лунной пыли…» Видя, как хмурое выражение лица Минь Чжи усиливается, а подавленный гнев вот-вот вырвется наружу, Цяо Юсэнь загадочно улыбнулся: «Просто подумай об этом сам».

В конце февраля Мин Чжи пришлось отправиться в трехдневную командировку, чтобы выбрать места для съемок своего нового музыкального клипа.

Даже если это было всего три дня, он, естественно, не мог не спросить Си Лэна: «Пойдешь со мной?»

Однако Си Лэн покачал головой и сказал: «Журнал MK попросил меня об интервью, оно состоится послезавтра».

MK был ведущим модным журналом. Для Си Лэна не имеющего ни менеджера, ни связей в индустрии моды, получить такую возможность… Мин Чжи подумал, что все это благодаря проницательному главному редактору, и это достойно похвалы.

Это не было чем-то, что кто-то другой для него организовал, и Си Лэн явно был в хорошем настроении, объясняя: «В прошлом году они запустили новую рубрику для начинающих артистов, редактор, который связался со мной, сказал, что видел мой Weibo еще до моего участия в развлекательном шоу, просто не мог найти мои контактные данные, он очень надеется, что я приму это приглашение…»

Чем больше Си Лэна что-то волновало, тем реже он выражал это напрямую.

Напротив, когда он притворялся фанатом, он непринужденно использовал слово «нравится», но те, кто ему действительно дорог, забывали о каких-либо признаниях с его стороны. Однако его забота всегда присутствовала, тонко выражаясь в его действиях.

То же самое касалось и того, чем он увлекался, его любовь к живописи проявлялась в его неустанном творчестве.

Хотя непринужденное общение в прямом эфире теперь могло принести ему больше дохода, чем кропотливая работа над несколькими картинами, он все же предпочитал живопись, благодаря своей непоколебимой преданности делу. Он не отказывался от подходящих приглашений от индустрии развлечений, но и особого интереса к ней не проявлял.

Увидев это, Мин Чжи смог лишь сказать: «Хорошо, тогда я пойду один».

В его тоне звучала едва уловимая обида.

Си Лэн слегка улыбнулся: «Ага, всего три дня, это недолго. Я встречу тебя в аэропорту».

«Хорошо, разлука укрепляет чувства», — утешил себя Мин Чжи, а затем, немного подумав, сказал: «Не нужно меня забирать, я сам могу вернуться».

Он говорил как ребенок, утверждающий, что ему больше не нужна помощь родителей, чтобы забрать его из школы, и Си Лэн усмехнулся.

Как и ожидалось, продолжил Мин Чжи: «В последнее время появились перекупщики, продающие информацию о рейсах знаменитостей, я боюсь, что мое расписание может быть раскрыто, нет необходимости изображать из себя идеального мужа в такое время».

Эта тема "идеального мужа" никак не хочет исчезнуть… Си Лэн закатил глаза: "Тогда я не буду, даже если ты попросишь".

Глаза и губы Мин Чжи изогнулись в улыбке, игривым тоном он сказал: «Хорошо, будь хорошим мальчиком и жди меня дома».

Затем он быстро поцеловал его.

«Мне просто нравится твое безмолвное выражение лица».

Си Лэн: «…»

Когда Мин Чжи был дома, он раздражал, но когда его не было, в комнате становилось слишком пусто.

После участия в реалити-шоу на выживание Жун Синъи подписал контракт с компанией Минь Чжи, которой руководил Чжу Минлан. Чжу Минлан не предлагал ему много работы, но все же нуждался в его публичных выступлениях для поддержания популярности. Для артистов, участвовавших в реалити-шоу на выживание, популярность приходила и уходила быстро.

Жун Синъи постоянно был занят работой и учебой, у него даже не оставалось времени, чтобы побеспокоить брата.

Поскольку Минь Чжи не было дома, Си Лэн вдруг немного по нему соскучился.

Интервью для журнала MK как раз было запланировано, и ему сказали, что он может привести с собой младшего брата, если тот будет свободен. Жун Синъи с радостью прогулял школу и пошел с ним.

Си Лэн сначала отправился в студию для фотосессии в рамках подготовки к интервью.

Пока он ждал возвращения Жун Синъи из школы, раздался необычный рингтон на его телефоне.

Он быстро это понял.

А1: 【Я решила, что дам тебе ласковое прозвище, только для себя, так как твое имя трудно произнести, я предлагаю тебе три варианта】

A1: 【a. Малыш b. Большой малыш c. Любимица Геге】

Си Лэн «…?»

По всей видимости, у Мин Чжи на обратном пути было слишком много свободного времени.

Лэн: 【…】

Лэн: 【Слишком банально】

Мин Чжи тут же ответил.

A1: 【Старое и устаревшее】

A1: 【Нерешительность автоматически по умолчанию соответствует C】

Си Лэн сдался.

Доносился шум из-за двери, и раздался чистый и громкий голос Жун Синъи: «Гэ!!!»

Он говорил невероятно взволнованно, словно они не виделись много лет, точнее, больше половины месяца.

Его телефон по-прежнему непрерывно вибрировал.

A1: 【Обратный отсчет】

A1: 【3】

A1: 【2】

A1: 【1.5…】

Си Лэн быстро напечатал сообщение, отвечая Жун Синъи.

Лэн: 【А затем】

Очень довольный Мин Чжи любезно отправил голосовое сообщение с голосом своей драгоценной певицы.

A1: 【Голосовое сообщение 2 сек.】

«Гэ, ты закончил?» — Жун Синъи подбежал, словно маленькая ракета.

«Мм-м, закончил, интервью вот-вот начнётся…» — ответил Си Лэн, желая немедленно прослушать голосовое сообщение, и, не успев закончить фразу, поднёс телефон к уху.

Затем его уши поразил тихий и мягкий голос.

«Мм-м, молодец».

Си Лэн: «…»

«Ге?» — недоуменно наклонил голову Жун Синъи. — «Почему ты краснеешь?»

«…»

Собеседование прошло гладко.

Журнал MK также запланировал на сегодня другие интервью, и как только они закончились, прибыл еще один художник.

Жун Синъи отреагировал быстрее всех, возбужденно подбежал и закричал, словно жизнерадостная бабочка на стероидах.

«Хуай Чжи-гэгэ!!» Он выглядел точно так же, как и при первой встрече с Минь Чжи. «Аааа, ты такой красавчик, я твоя поклонник! И ещё, Шэнь У-гэгэ! Мне очень нравятся твои гонки! Так круто! Я так рада, что ты вернулся…»

Си Лэн мельком встретил эту пару в художественном музее и не слишком удивился. Он молча достал телефон и начал записывать привычное для него поведение фаната Жун Синъи.

Хех, он отправит это самодовольному Мин Чжи позже.

К сожалению, встреча Жун Синъи с его новыми кумирами оказалась недолгой; их помощник отправил его обратно в школу.

Си Лэн, поскольку ему не нужно было идти в школу или на работу, задержался и узнал, что они приехали на фотосессию для пары — популярный формат в модных журналах, особенно с этой реальной парой и их огромной популярностью.

Шэнь У, с его общительным характером, очаровательными глазами цвета персикового цветка и родинкой на кончике носа, подошел поздороваться с Си Лэном: «Мы были на вашей выставке в прошлый раз, жаль, что нам не удалось с вами познакомиться…»

От Шэнь У он узнал, что мать Шэнь У происходила из ученой семьи, но вышла замуж за его отца сразу после окончания университета и более двух десятилетий была домохозяйкой. Лишь в прошлом году, после развода с мужем, она вновь вернулась к своему детскому увлечению живописью и каллиграфией.

Некоторое время назад мать Шэнь У познакомилась с молодым художником-живописцем Си Лэном через квест-комнату «Unlimited Escape Room» и очень заинтересовалась его работами. Шэнь У, поняв это, подружился с ним и заказал двойной портрет своей матери и отчима.

Си Лэн обменялся с ним контактной информацией, но с сожалением покачал головой: «Но я не пишу портреты, извините. Я могу добавить фигуры на фон, но они будут очень маленькими, лица неразличимыми. Вас это устраивает?»

Шэнь У, не поняв его скрытого смысла, весело улыбнулся: «Хм? Портрет Минь Чжи, который ты написал, получился очень красивым, я тебе доверяю, рисуй как хочешь».

«…Нет», — Си Лэн вынужден был сказать это прямо. «Я не пишу портреты других людей, максимум — размытые силуэты».

Шэнь У, состоявший в стабильных отношениях, понял и с улыбкой сказал: «Это тоже подойдет, как та картина, которую ты нарисовал для „Квест-комнаты без ограничений“, очень атмосферная, моей маме и дяде Ци она точно понравится».

Затем последовало обсуждение денег.

Шэнь У не очень хорошо справлялся с этим, долго колебался, не зная, как заговорить.

По меняющемуся выражению лица Си Лэна можно было почти догадаться о его внутренней борьбе.

Этот молодой господин, которому никогда в жизни не приходилось беспокоиться о деньгах, явно не знал рыночной цены, опасаясь предложить слишком низкую цену, а также боясь, что Си Лэн сделает ему скидку.

В этот момент Мэн Хуай Чжи протянул ему свой телефон, на экране которого отображалась контактная информация: «Давай добавим друг друга в друзья».

Мэн Хуай Чжи был гораздо более внимательным, ведя себя по отношению к Шэнь У, своей законной супруге, как надежный старший брат.

Совершенно не похожа на ту девушку, которая на четыре года старше Си Лэна.

Хотя и Мэн Хуай Чжи, и Минь Чжи были певцами, их характеры, темпераменты и музыкальные стили существенно различались.

Увидев запрос на добавление в друзья от Си Лэна, Мэн Хуай Чжи быстро принял его, сказав: «Поговорим позже», а затем сказал Шэнь У: «Нам пора начинать съемки».

Шэнь У моргнул своими персиковыми глазами, словно ему еще многое предстояло сказать.

Мэн Хуай Чжи, уже на несколько шагов впереди, мягко окликнул его: «Малыш, иди сюда».

«…»

Си Лэн, случайно съев немного собачьего корма, не стал задерживаться в студии и взял такси домой.

Заскучав по дороге, он открыл окно чата, в списке контактов которого был «A1».

Лэн: 【Вы недавно встречались с Шэнь Ву и Мэн Хуай Чжи?】

У Мин Чжи, судя по всему, было много свободного времени, и он, похоже, получал удовольствие от того, что подшучивал над ним.

А1: 【Ревнуешь?】

Ленг: 【?】

Один вопросительный знак заставил мятежного Мин-шена послушно ответить правильно.

A1: 【М-м, на мероприятии на прошлой неделе мы немного пообщались, но были слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на кого-либо еще, мы не близки, мы даже не друзья в WeChat.】

Как и ожидалось.

Но затем последовало необъяснимое предложение.

А1: 【Я их ненавижу】

Си Лэн: «…?»

Они казались приятными людьми, у них были очень хорошие отношения, известная в индустрии пара моделей, их связь была крепкой, им многие завидовали.

Ненавидеть их, но при этом подражать их ласковым прозвищам – как по-детски.

Глава 83: Весенний марш (Часть 1/2)

Мин Чжи вернулся домой, по-прежнему называя Си Лэна «малышом» прямо в лицо, — прекрасный пример того, как «если мне не стыдно, то стыдно тебе».

А этим «ты» был Си Лэн.

Он не мог спорить с Мин Чжи, поэтому прибегнул к своей обычной тактике — молчанию, мгновенно оглохнув всякий раз, когда произносилось отвратительное «ребенок».

Естественно, Мин Чжи был недоволен и начал спорить с ним: «Ты сам выбрал слово „малыш“, а теперь нарушаешь своё слово? Как ты можешь так себя вести?»

Си Лэн тихонько произнес «ах», его лицо осталось неизменным: «Я тебя не расслышал».

Мин Чжи: «Хе-хе, правда?»

«…» Си Лэн помолчал немного, а затем честно сказал: «Это слишком банально, я не могу это принять, но ничего страшного, если ты иногда это пишешь».

«Не привык? Ничего страшного, я буду так тебя называть, пока ты не привыкнешь, это гораздо проще, чем преодолевать посттравматическое стрессовое расстройство». Мин Чжи снова разволновался, его извращенная логика продолжалась, он даже утверждал, что идет на огромную жертву: «Если ты не можешь адаптироваться, страдаю я. Кроме того, кто тебе сказал, что для такого имени так сложно придумать прозвище? Посмотри на своего брата, фанаты называют его Синсин, И И, а я могу называть тебя только Лэн Лэн. Холодный и отстраненный, мрачный и несчастный — это должно быть прозвище, но из-за него мы выглядим как чужие люди».

Таким образом, человек с именем, состоящим из двух символов, теперь проявлял дискриминацию по отношению к другим людям с такими же именами.

Си Лэн не смог сдержать смех и беспомощно произнес: «Хорошо».

Мин Чжи остался доволен: «Мм-м, молодец».

«…»

Причина, по которой он не мог адаптироваться, заключалась, безусловно, в том, что этот человек просто не называл его «малышом».

Узнать прозвище от других и довести его до крайности — вот что это было?

Казалось, они хорошо ладили, но Мин Чжи всё ещё был обеспокоен.

Он был человеком дела, делал всё, что приходило ему в голову, но сейчас он испытывал сильнейшее в своей жизни побуждение, вынужденное подавлять его, потому что Си Лэн не сотрудничал.

Он уже много раз говорил, что хочет жениться на Си Лэн, и всегда держал своё слово.

Хотя предложение Цяо Юсэня оказалось не очень полезным, Си Лэн действительно был из тех, кто лучше реагирует на доброту. Романтическая сторона маленького художника также была очевидна: например, он любил ходить в одиночестве на пляж посреди ночи, пить и ждать восхода солнца.

Иногда было трудно отличить романтичное животное от дикого.

Романтичный, неповторимый…

Мин Чжи размышлял об этом последние несколько дней.

Затем он отправился в тату-салон.

Надпись «молчи» на его пальце была довольно простой, достаточно легкой, чтобы набить ее самостоятельно правой рукой, как и пирсинг на мочке уха — это была его собственная работа.

Но сегодня…

Татуировщик был весь покрыт татуировками, черно-синий узор тянулся от воротника до уха, однако его лицо выглядело довольно молодо, и он не смутился присутствием знаменитости, с улыбкой спросив: «Что вы хотите набить? Нужны какие-нибудь рекомендации?»

Мин Чжи сказал: «Я хочу сделать татуировку с французской фразой».

Затем он достал телефон, немного подумал и напечатал французскую фразу, которую увидел на футболке Си Лэна, показав ее татуировщику: «Убедитесь, что все точно, не допускайте ошибок».

Затем он жестом указал на свою шею, на область ниже кадыка, длиной примерно в пять-шесть сантиметров: «Здесь, темно-красным, буквы расположены близко друг к другу, желательно так, чтобы выглядело…»

«Как шрам».

Слухи о романе Мин Чжи распространились со скоростью света, и татуировщик мгновенно всё понял, многозначительно улыбнувшись: «Как-то связано с твоим парнем?»

Если личная жизнь знаменитости предстает перед ним во всей красе, не воспользоваться этим было бы не по-китайски.

Мин Чжи, выглядевший несколько отстраненным, лишь согласно промычал.

К сожалению, ему не удалось получить более подробную информацию.

Татуировщик почесал затылок, посмотрел на французскую фразу на экране телефона и с любопытством спросил: «Кстати, что это значит?»

Le sort je ne m'y soumets pas

Он даже не знал, как это произнести, подтверждая каждую букву.

Судьба не заставит меня подчиниться.

Мин Чжи уже запомнил значение этой французской фразы.

Однако он поднял глаза и сказал татуировщику: «Судьба не заставит его подчиниться».

Мин Чжи вышел из тату-салона, кожа вокруг темно-красной татуировки все еще была слегка красной и опухшей. Он нетерпеливо достал телефон, сделал селфи и выложил его в Weibo.

@MinZhiV: Парные татуировки [Фото]

Фанаты уже не были удивлены, но и не были так равнодушны, как его менеджер.

【?????????】

【Боже, это же совсем не приложение для знакомств…】

【Парная татуировка?? Значит, у его парня тоже такая же татуировка??】

【Черт возьми? Эти пользователи сети вообще пытаются что-то понять? Они до сих пор не могут разобраться?】

【Что там вообще написано? Все сгруппировано, я не могу разглядеть. Больше похоже на шрам, чем на татуировку】

【Срочно, срочно, срочно, у кого-нибудь есть похожая парная татуировка???】

【Сделать татуировку на шее слишком очевидно, правда? Это практически официальное объявление…】

Поклонники «компьютера кондиционера» наверняка не пропустят этот очевидный намёк.

Во время съемок «Unlimited Escape Room» Си Лэн не носил шарф, объясняя наличие консилера на шее «сезонной аллергией», а с наступлением осени и зимы он стал носить водолазки и шарфы.

Однако пользователи сети были очень внимательны, и никакие скрытые подсказки не могли ускользнуть от их внимания.

Почти каждый день кто-нибудь с любопытством спрашивал его, почему он всегда носит водолазки, есть ли у него какое-нибудь хроническое заболевание, чувствительно ли у него горло к холоду и так далее. Все это было также из-за беспокойства о нем.

А еще благодаря Мин Чжи, чувство отвращения к себе, которое он испытывал из-за шрама, постепенно рассеялось.

Внезапное публичное появление Мин Чжи «парной татуировки» вызвало волну предположений и обсуждений среди поклонников пары. Некоторые предположили, что у Си Лэна тоже есть татуировка на шее, но затем опровергли это предположение, поскольку на официальных фотографиях он был в шарфе, и, вероятно, в то время они с Мин Чжи не были близки.

Почти никто не догадался, что это шрам. Рана или шрам на горле, вероятно, были за пределами их воображения.

Мин Чжи, с новой татуировкой, вернулся домой и тут же, наклонив голову, показал её Си Лэна.

Отек еще полностью не спал. Си Лэн протянул руку и коснулся покрасневшего участка, тихо сказав: «Наверное, было очень больно делать татуировку здесь».

Мин Чжи, естественно, не смутился: «Не так сильно, как ты».

Си Лэн был им крайне раздражен.

«Не волнуйся, — снова сказал Мин Чжи, — они не догадаются о шраме на твоей шее. Даже если и догадаются, никто не поверит».

Его серьезность длилась всего две секунды: «Если ты сделаешь еще одну татуировку где-нибудь еще, настоящую парную татуировку, поверь или нет, никому больше не будет дела до твоей шеи, ты сможешь носить сколько угодно красивых платков».

Бесстыдно продвигает свою собственную повестку дня.

Си Лэн невольно улыбнулся, но, как всегда, не стал потакать этой бесстыднику: «Я не хочу татуировку».

Мин Чжи: «Хорошо».

«Но…» — Си Лэн внезапно сменил тему, — «Я хочу проколоть уши, сделай это за меня».

Увидев, что Мин Чжи замер и не отвечает, Си Лэн подбодрил его: «Разве ты не продолжал предлагать это? Говорил, что это мне подойдет?»

«Мм-м», — улыбнулся Мин Чжи. «Пара пирсингов — это тоже неплохо».

Послезавтра у Мин Чжи была рабочая командировка, он отсутствовал два дня. Они жили вместе в квартире со студией, чтобы присматривать за Бан Ли, которой было трудно адаптироваться к новой обстановке, а также для удобства Си Лэна в живописи.

— Но эти две квартиры находились всего в нескольких шагах друг от друга, поэтому трудно сказать, насколько неудобно было жить раздельно.

Но Мин Чжи перевез практически все свои вещи.

Си Лэн не смог быстро распаковать все вещи, к тому же опасаясь, что его увидят пользователи сети, поэтому он спустился в комнату Жун Синъи, которая находилась этажом ниже. Комната уже некоторое время пустовала, была чистой и просторной.

Он сел, держа Бан Ли на руках, открыл ноутбук и, пытаясь разобраться с незнакомой функцией прямой трансляции, наконец включил её, но не знал, как уведомить своих поклонников.

Но через минуту,

Группа фанатов, внимательно следивших за каждым его шагом, ворвалась в зал, заполнив экран восклицательными знаками, а затем начала распространять новости; десятки тысяч фанатов хлынули внутрь, и прямая трансляция на несколько секунд затормозилась.

Число онлайн-зрителей продолжало расти, увеличиваясь на десятки и сотни человек.

Даже Си Лэн, который подготовился, не мог не почувствовать легкого волнения. Это была его первая прямая трансляция.

К счастью, у него был Бан Ли.

После первоначального восторга фанаты в прямом эфире начали спрашивать о новом пирсинге в его правом ухе и о знакомой серебряной серьге-кольце.

【!!!!! Серьга принадлежит Мин-ге? Да, это она, правда?!】

【Лэн Лэн, зачем ты сделал пирсинг? Если это никак не связано с Мин-ге, я в это не верю】

Си Лэн подумал, что это он пронзил его.

【Я так и знал!! Резинка для волос, которую Мин-шен всегда носит, ведь принадлежит тебе, правда?!】

【Даже серьги на двоих делятся? Вы двое…】

【Я знала, что есть причина, по которой Лэн Лэн вдруг начал прямую трансляцию и пичкал нас этим собачьим кормом】

【Вкусно, возьму ещё】

Видя, как комментарии выходят из-под контроля,

«Серьга не его, скорее всего, просто такой же фасон», — честно ответил Си Лэн слегка неуверенным тоном, чтобы избежать дальнейших недоразумений.

【 Аа

...

Си Лэн:«…»

К сожалению, он был очень неопытен в общении с пользователями сети, не понимая, что на некоторые вопросы не следует отвечать, а если он и отвечал, то на этом всё заканчивалось.

Раздел комментариев был завален именами, связанными с Мин Чжи, поэтому он, следуя обычной процедуре, взял на руки Бан Ли, который вел себя не очень-то послушно.

«Это моя кошка, Бан Ли. Пятнистая, я её нашла, девочка, ей почти год…» От этих ярких, быстро сменяющихся комментариев у него закружились глаза, и он продолжил, поглаживая кошку: «Её… подбросил к нам сосед, и Сяо И её нашел.. Но я за ней ухаживаю, поэтому она ближе ко мне…»

Он заметил комментарий, сделанный во время разговора.

Почему это по-прежнему связано с Минь Чжи?

【Мин-ге: Неблагодарный кот! Отпусти этого человека! Отдай его мне!!】

Си Лэн улыбнулся.

Он на мгновение отвлекся, и Бан Ли, воспользовавшись моментом, вырвался на свободу, а черно-желто-белое пятно выскочило из его рук, как всегда, не послушно.

Затем Си Лэн тоже вышел из кадра, вернувшись после некоторых усилий весь покрытый кошачьей шерстью.

Раздел комментариев был полон злорадства, хахахахаха.

Си Лэн беспомощно хлопнул себя по лбу. Характер Бан Ли был поистине странным и отстраненным: он не только избегал незнакомцев, но и необъяснимо сопротивлялся телефонам и камерам.

К счастью, отныне это никак не касалось Бан Ли, и с некоторыми вещами ему приходилось справляться в одиночку.

Сегодня он намеренно не надел водолазку, а вместо неё — шарф.

Внимание фанатов было приковано к нему, многие спрашивали, почему он носит шарф даже дома.

Неожиданно Си Лэн ответил на этот вопрос прямо: «Потому что у меня есть шрам на шее».

И в этот момент в студии Чжу Минлан бросился к Минь Чжи с телефоном в руках, восклицая: «Босс!!!»

Он специально выбрал день, когда Мин Чжи не было дома, опасаясь, что тот попытается ему помешать.

Раскрывать свои прошлые раны и предавать их огласке было совершенно излишним: те, кто действительно о нем заботился, пожалели бы его, а те, кто нет, лишь обвинили бы его в том, что он изображает из себя жертву, и в результате он снова пострадал бы.

Естественно, он прекрасно это понимал, иначе он не скрывал бы это так долго и не отреагировал бы так бурно, когда Мин Чжи это обнаружил.

Но Мин Чжи это нравилось, Мин Чжи нравилось в нем все, он бережно хранил этот уродливый шрам, ласкал его, целовал.

Си Лэн снял шарф, на его лице появилась лёгкая улыбка, он посмотрел на своё изображение на экране и пробормотал себе под нос: «Хм, не так уж и уродливо он выглядит?»

【Значит, это был шрам на шее?】

【Ааа, конечно, это не уродливо!!】

【Малыш, ты самый красивый!!!】

【Плачу, плачу, плачу, мое сердце болит за малыша…】

【Такой большой шрам на шее? Так страшно… Мне до сих пор страшно…】

【Это был тот ублюдок? Он вообще человек??】

【Это покушение на убийство…】

【Обнимаю малыша Сяо Ленга】

【Малыш, ты самый красивый! И самый сильный! Мы всегда будем любить и поддерживать тебя!!!】

Си Лэн на мгновение опешился.

Реакция болельщиков была неожиданной, они проявили искреннее сочувствие и заботу.

Прошлое осталось в прошлом, не было необходимости заставлять волноваться тех, кто о нем заботился. Он слегка улыбнулся и тихо сказал: «Все в порядке, я просто начал этот прямой эфир, чтобы рассказать вам об этом. Сезонная аллергия была лишь предлогом».

Естественно, поклонники не возражали против этой незначительной отговорки, засыпая его комплиментами и заставляя чувствовать себя так, будто он сам ничего не понимает.

А вот и отсутствующий Мин Чжи, чье присутствие по-прежнему невозможно игнорировать.

【Значит, это был шрам на шее Лэн Лэна, никак не связанный с парной татуировкой Мин-шена?】

【Аааа, я не знала, прости, Лэн Бао, я больше не буду вас шипперить, всхлипываю…】

Хм? Больше не отправляем заказы?

Си Лэн: «…»

Такое развитие событий было неожиданным.

Даже под яростными нападками со стороны поклонников Мин Чжи, фанаты его сольной группы оставались непоколебимы, но из-за сегодняшнего разоблачения все они пришли извиниться, полагая, что сыпали соль на его раны, раздувая вокруг них романтические отношения.

Это было огромное недоразумение, и коммуникативные навыки Си Лэна вызывали сомнения.

Он хотел объяснить, но замялся.

В этот момент к его прямой трансляции подключился уважаемый VIP-пользователь с статусом «черное золото», предварительно отправив несколько подарков на тысячи юаней, чтобы объявить о своем появлении.

Аудитория: 【?????】

Новым ведущим участником стал пользователь с блестящим ником — Мин Чжи.

Без единого слова, просто отправляя подарки, действия говорили громче слов, доказывая, что фанаты CP не заблуждаются.

Си Лэн: «…»

Глава 83: Весенний марш (Часть 2/2)

В ходе этой прямой трансляции мировоззрение фанатов CP неоднократно разрушалось и восстанавливалось заново, царил хаос. После того, как Си Лэн наконец-то смог отключить функцию пожертвований, ситуация наконец успокоилась.

В прямом эфире они ничего не говорили напрямую, но и ничего не отрицали, что в индустрии развлечений практически равносильно подтверждению их отношений. Фанаты CP ликовали, веселясь всю ночь напролет.

А поскольку оба участника находились в разных городах, они могли общаться по видеосвязи только перед сном.

Мин Чжи сначала спросил, почему Си Лэн открыл прямую трансляцию и показал свой шрам.

Си Лэн на мгновение задумался и сказал: «Это часть меня, я всегда это скрывал, мне как будто стыдно за это».

«Хм? Некоторые вещи определённо следует держать в секрете». Мин Чжи, подперев плечом руку, с тёмными глазами, устремлёнными на Си Лэна, выглядел довольно серьёзным, а затем внезапно улыбнулся: «Нельзя показывать другим, только мне».

Этот человек действительно становился все более и более бесстыдным.

Си Лэн, чье безмолвное выражение лица вновь вызвало восхищение, взял себя в руки и серьезно произнес: «Я думал, что если буду продолжать избегать этого, это будет означать, что я все еще боюсь его, ненавижу себя, не могу взглянуть в лицо прошлому… Изначально я думал, что показывать шрам поклонникам будет очень неловко, но на самом деле все в порядке. Они заботятся обо мне, и я счастлив».

Он серьезно посмотрел на человека на экране; расстояние в тысячи километров немного облегчило произнесение этих сентиментальных слов, и он искренне сказал: «Именно благодаря тебе я осмелился это сделать».

Мин Чжи внезапно сказал: «Подожди минутку», — приподнявшись, уткнувшись в телефон, с блеском в глазах, вероятно, что-то искал на экране.

Затем, подавив в себе нетерпение, он спокойно сказал: «Я буду дома завтра не раньше полудня».

Си Лэн улыбнулся.

«Тогда нужно вставать очень рано, ложиться спать рано, спокойной ночи».

"Спокойной ночи."

Даже после завершения видеозвонка ни один из них не смог уснуть.

Си Лэн снова открыл окно чата.

Лэн: 【Спасибо】

Мин Чжи, как и ожидалось, ещё не спал и тут же ответил:

A1: 【Пожалуйста, перестань говорить «спасибо», это создает ощущение отчужденности】

Увидев это, Си Лэн не удержался и поддразнил его.

Лэн: 【Спасибо[/Счастлива]?】

A1: 【…】

A1: 【[/Happy]？】

Затем…

Лэн: 【Спасибо, малыш】

А1: 【Я беру свои слова обратно】

Си Лэн не мог сдержать улыбку, глядя на экран, пока тот не выключился, и темный экран превратился в зеркало, отражая его неудержимую улыбку.

Он снова включил экран, проводя пальцем по буквам «А1».

Этот человек в своей бесплодной жизни вкладывал любовь, понемногу, пока она не превратилась в океан, смыв всю боль прошлого.

Поскольку встреча должна была состояться завтра, а Минь Чжи нужно было рано вставать, Си Лэн решил, что на этом сегодняшний разговор закончится.

Однако внезапно, неожиданно,

А1: 【Я хочу выйти за тебя замуж】

Лэн: 【…】

Лэн: 【В следующий раз мы можем не обсуждать это перед сном?】

Он снова не сможет уснуть.

A1: 【Тогда назначить дату?】

Им даже нужно было назначать время для обсуждения этого? Си Лэн нахмурился, его пальцы едва коснулись экрана, как…

Всплыло еще одно сообщение от A1, всего пять символов.

【Дата свадьбы】

Си Лэн, человек, движимый сильным чувством цели, должен был понимать, что татуировка на его шее, помимо личного удовольствия, должна иметь и другие цели.

Мин Чжи, который всегда обвинял его в влюблённости, казалось, потерял всякий рассудок, или, вернее, цель Мин Чжи всегда была ясна — быть с ним, всегда.

В мире Минь Чжи выбор партнера означал жизнь, поэтому брак, естественно, чем скорее, тем лучше; он практически хотел завтра утром первым делом отправиться в Управление по гражданским делам.

Чувства Си Лэна были довольно сложными.

Лэн: 【Я не могу сейчас уснуть】

A1: 【Всё в порядке, можешь подумать об этом сегодня вечером, я вернусь завтра, и мы сможем поспать подольше】

Си Лэн тихо вздохнул.

Его собственное решение также было непоколебимым: кроме Мин Чжи, другого варианта не было, плана Б не существовало.

Дело в том, что, прожив две жизни в одиночестве, он привык к свободной и ничем не ограниченной жизни. Хотя теперь он испытывал сильную привязанность к этому человеку, эта привязанность была совершенно иной, чем юридически обязывающее свидетельство о браке.

Две свадьбы, свидетелем которых он стал в детстве, были ужасающими, трагическими и катастрофическими.

Хотя он и знал, что с Мин Чжи определенно стоит провести всю жизнь, не слишком ли быстро все происходит? Он действительно был не готов.

«А1» ткнул тебя.

А1: 【Хорошо?】

Его тон был необычайно мягким и умоляющим.

Два простых слова, от которых сердце Си Лэна наполнилось теплом.

Возможно, осознав двусмысленность своих слов, Мин Чжи быстро добавил:

A1: 【Я спрашиваю, можешь ли ты это рассмотреть, а не прошу ответа прямо сейчас, я бы никогда не сделал предложение онлайн】

Си Лэн улыбнулся.

Лэн: 【Хорошо】

Вы ткнули в «А1».

В течение следующих нескольких дней Си Лэн наблюдал за своим бойфрендом, который временами вел себя по-детски и своенравно, а временами был серьезным и зрелым.

Он был от природы чувствительным, легко замечал доброту, проявляемую по отношению к другим, а также хорошо сопереживал их эмоциям и понимал их поступки.

Эти несколько лишних лет действительно сыграли свою роль. Казалось, Мин Чжи знал его вдоль и поперёк, словно препарировал каждую клетку его существа.

Однако понять Мин Чжи оказалось гораздо сложнее.

После некоторых размышлений я пришел к выводу, что, возможно, сильное желание Минь Чжи жениться отчасти объяснялось влиянием его родителей, которых ему не хватало. Он лелеял прекрасные фантазии о браке, но семья Цзян не могла дать ему чувства принадлежности, поэтому он отчаянно хотел создать собственную семью.

Мин Чжи также нуждался в чувстве безопасности.

Мин Чжи не нуждался в словесных выражениях любви, а в других формах подтверждения.

Как брак.

Если говорить проще, всё было легко понять: Мин Чжи хотел похвастаться, похвастаться, особенно перед одной известной звёздной парой.

Время пролетело незаметно, наступил март, приближался 22-й день рождения Си Лэна, 3 марта.

В последнее время он был занят подготовкой своего личного сайта, посвященного искусству, и собирался отправиться домой, закончив работу.

В Пекине наступила весна, но даже в пять часов вечера солнце все еще высоко стояло в небе. Ясное небо, прекрасная погода.

Он отправил сообщение Мин Чжи: «Ужинать сегодня вечером вне дома?»

A1: 【Закончили работу? Быстрее домой, я хочу попробовать твою стряпню】

Какое-то очень специфическое хобби.

Он напечатал: «Разве ты не знаешь, что сегодня мой день рождения?», а затем удалил это сообщение. Оно звучало так, будто он обвинял Мин Чжи, и к тому же немного… ныло.

Си Лэн на мгновение задумался.

Лэн: 【По дороге обратно куплю пирожное】

Тонкий намёк.

А1: 【Не надо, поторопись и возвращайся домой】

…Что-то было не так.

На обратном пути Си Лэн не мог не думать: «Наверное, Минь Чжи приготовил сюрприз на день рождения».

Он лишь надеялся, что Мин Чжи не будет искать в интернете «как устроить сюрприз на день рождения» или спрашивать совета у своего друга Цяо Юсэня. Пожалуйста, пусть это не будет один из тех вычурных, но отвратительных тортов из мастики, или конфетти и шампанское, или лепестки роз по всему полу.

Наконец-то отпраздновал свой день рождения со своим возлюбленным, но потом пришлось убираться.

«С днем рождения! Ты же не думал, что я забыл, правда?»

Открыв дверь, он увидел некий кремообразный, неопознанный предмет.

Си Лэн замер в дверях.

После того как Си Лэн переобулся, Минь Чжи снова предложил ему неопознанный предмет, самодовольно продолжив: «Я сам его приготовил, я уже пробовал, это очень вкусно, даже лучше, чем в тех дорогих магазинах».

Си Лэн потерял дар речи: «…»

Мин Чжи предвосхитил его реакцию: «Тебе нельзя говорить, что это уродливо».

Не забывая подчеркнуть свои старания, он сказал: «Я никогда не говорил, что ты ужасно готовишь».

Они сели за стол. Си Лэн с любопытством наблюдал за кулинарными способностями Минь Чжи, а тот, казалось, нервничал и постоянно подгонял его. Возможно, понимая непривлекательный вид торта, он не мог дождаться, чтобы доказать, что умеет его пробовать.

Си Лэн послушно задул свечи и отрезал по два ломтика, по одному для каждого из них.

Ни один из кусочков не дошёл до середины торта, и на лице Минь Чжи мелькнуло мимолётное разочарование.

Си Лэн, ничего не подозревая, сосредоточился на дегустации пирога, его движения были медленными и изящными.

«Это очень вкусно».

Мин Чжи с тревогой ответил: «Это неважно».

«…» Си Лэн сделал паузу. «Ты не справился?»

«Если это вкусно, возьмите побольше, отрежьте кусок побольше».

Си Лэн понял.

Он взял нож и осторожно разрезал по диагонали, замедляя движения к низу, чтобы не повредить сюрприз, который приготовил Мин Чжи.

Как и ожидалось, нож наткнулся на что-то твердое. Он боковой стороной ножа снял торт и глазурь, открыв черную коробку, аккуратно завернутую в полиэтиленовую пленку.

Форма этой коробки… Сердце Си Лэна замерло.

Его движения еще больше замедлились, и нетерпеливый Мин Чжи взял инициативу в свои руки, доставая чистую маленькую коробку из полиэтиленовой упаковки.

Отодвинув стул, Мин Чжи вывел Си Лэна на свободное место, опустился на одно колено и, держа коробку, взял его.

Текущая ситуация была очевидна.

Он открыл коробочку, и перед ним предстало прекрасное кольцо из серебра с белыми бриллиантами.

"Ты выйдешь за меня?"

Это был ожидаемый вопрос, но Си Лэн все равно замер, потеряв дар речи.

«Ты же знаешь, я не из тех, кто скрывает свою личность, поэтому такое важное событие я, естественно, хотел бы провести публично, перед огромной толпой, поставить тебя в неловкое положение, заставить тебя сказать „да“», — сказал Мин Чжи, затем его тон немного смягчился: «Я сделал это в частном порядке, потому что боялся, что ты будешь недовольный».

Затем, вернувшись к своему обычному поведению, он сказал: «Я уже столько для тебя сделал, было бы неуместно сейчас отказываться, не так ли?»

Си Лэн усмехнулся: «Значит, ты всё ещё хочешь поставить меня в неловкое положение?»

Мин Чжи притворился растерянным и, оглядываясь, спросил: «Где? В каком месте? Ничего не вижу».

Си Лэн усмехнулся, а затем тихо вздохнул: «Почему ты так спешишь?»

Мин Чжи: «Хм?»

«Я планировал подождать до лета, когда будет теплее», — сказал Си Лэн. «В этот раз я не пропущу твой день рождения».

Поэтому Си Лэн тоже подумывал о том, чтобы сделать предложение в свой день рождения.

Мин Чжи был в отличном настроении, улыбаясь: «Но я предпочитаю весну».

Весенний март, тающий лед.

Как и молодой человек до него, его лучезарная улыбка была предназначена только для него.

Словно одержимый ребенком, Си Лэн, сияя улыбкой, все еще не ответил на предложение напрямую, даже поддразнив его: «Но я предпочитаю лето, что же нам делать?»

Мин Чжи встал, подавляя слегка суровое выражение лица, ущипнул кончик уха, выглядывавшего из-под волос, нежно погладил серьгу в правом ухе, затем гладкую мочку уха с другой стороны, крепче сжимая ее.

«Ответишь ты мне или нет?»

«Если нет, я проколю тебе ещё одно ухо».

Си Лэн не смог сдержать смех.

"Я тебя люблю."

Однако Мин Чжи даже бровью не поднял, его выражение лица было словно говорящим: «Разве это не очевидно?»

«Сейчас не время для сентиментальных признаний, об этом мы поговорим сегодня вечером, даже не думай вставать с постели, не повторив это сто раз». Мин Чжи был необычайно настойчив: «А теперь ответь мне».

Глаза Си Лена изогнулись в полумесяцы, и он улыбнулся.

Мин Чжи теперь был совершенно трезв, не поддавался влиянию красоты и непреклонен: «Ответь мне, это не то, что я хочу услышать».

Улыбка Си Лэна слегка померкла, когда он посмотрел в глаза Минь Чжи.

Темный и нежный, словно тончайший чернильница, он излучает нежность, свойственную только ему.

Он повторил действия Мин Чжи, которые тот совершил ранее: провел пальцами по уху, украшенному серьгами, затем прислонил лоб к лбу Мин Чжи, нежно прижался к нему на мгновение и тихо произнес:

"Я делаю."

Мин Чжи поспешно надел кольцо на палец, но в первый раз промахнулся.

«Мин Чжи», — окликнул Си Лэн слегка смущенного человека, спрашивая: «Выйдешь за меня замуж?»

Мин Чжи, не раздумывая, дважды согласно промычал, попробовал еще раз, и наконец кольцо наделось на его безымянный палец, идеально подойдя по размеру.

Си Лэн неловко потер металлическое кольцо на пальце, а затем сказал: «Между нами огромная разница в финансовом плане, поэтому я думаю, что брачный договор все еще…»

Необходимый.

Он не смог закончить предложение.

Прервано страстным поцелуем.

Си Лэн издал приглушенный протест, слабо сопротивляясь, затем сдался, обнял теплое тело и ответил на поцелуй.

Эти мучительные воспоминания отзывались в его опустошенном сердце, словно он застрял в бесконечном сезоне дождей, его некогда энергичное тело постепенно становилось холодным и онемевшим.

К счастью, он никогда не сдавался, мужественно встречая свою боль лицом к лицу, противостоя самому себе.

И наконец, кто-то пришел, сквозь проливной дождь, найдя его измученную душу в его разбитой оболочке, в его опустошенном мире.

Нужного человека никогда не нужно было преследовать или поклоняться ему как богу.

Он появился, когда ты была наиболее уязвима и беспомощна, держал тебя за руку, когда ты был больше всего измучен, никогда не торопил тебя, лишь нежно шептал.

Пойдём вместе.

Медленно.

Желательно, чтобы каждый день продлился всю жизнь.

В дождь и в солнечную погоду, рука об руку.

Это было спасением друг для друга.

—Конец основной истории—

Глава 84-85: Экстра 1 — С этого момента больше никого, только мы

Синь И (Жун Синъи): 【Мин Чжи-гэгэ, могу ли я получить аванс в размере от трех до пяти миллионов за выступление? Я буду усердно работать во время праздников!! Хочу купить большой дом для своего брата! Это предложение ограничено по времени, иначе его больше не будет, всхлипываю, Мин Чжи-гэгэ…】

Мин (Мин Чжи): 【Ты сам напрашиваешься на то, чтобы тебя наказали】

Жун Синъи: «…?»

После того, как Мин Чжи-геге сошелся со его братом, он стал практически членом семьи, но почему его поведение стало еще хуже?

Сразу после этого раздался звонок от Си Лэна, они, вероятно, были вместе, и этот приторно-сладкий запах собачьего корма — запах семьи.

Си Лэн начал с нравоучений, его голос был строгим: «Жун Синъи! Ты собираешься стать знаменитостью, а вместо того, чтобы учиться чему-то полезному, учишься тратить деньги бездумно? Ты ещё учишься, понимаешь, что если не найдёшь работу, то даже если продашь себя, всё равно ничего не сможешь себе позволить?»

Жун Синъи, потеряв дар речи, после недолгой паузы, почувствовал себя обиженным и не смог удержаться от ответа: «Я хочу купить тебе дом ! А ты меня поучаешь ! Агент по недвижимости сказал, что этот многоквартирный дом очень популярен!»

«У тебя учеба и работа, и еще остается время на просмотр квартир? Не дай себя обмануть», — тон Си Лэна смягчился. «Не делай ничего опрометчивого, пусть Чжу Шушу тебе поможет, если ты действительно хочешь купить квартиру, купи ее для мамы».

Минута молчания в телефонной трубке.

«…Хорошо, но мой отпуск скоро начнётся!» — пробормотал он обиженно.

Си Лэн тихо вздохнул и мягко уговаривал его: «Я не планирую покупать квартиру, тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы купить её для меня».

«Почему?» — недоуменно спросил Жун Синъи на другом конце провода. «Разве не неудобно постоянно жить в съемной квартире? Даже маленькая подойдет, главное, чтобы это был твой собственный дом…»

Под пристальным взглядом Минь Чжи Си Лэн сделал два шага назад и рухнул на диван. Ему пришлось включить громкую связь, сесть плечом к плечу со своим возлюбленным и тщательно обдумать слова, прежде чем произнести: «Есть кое-что, о чём я тебе ещё не говорил…»

Услышав его нерешительный тон, Жун Синъи почувствовал что-то важное и поспешно спросил: «Что это? Расскажи мне поскорее».

«5 мая», — наконец сказал Си Лэн. — «Мы с Минь Чжи женимся, будем жить в Cloudtop One, покупать другую квартиру не нужно».

На другом конце провода — долгая тишина.

«？？？？»

«Что? Это слишком неожиданно!»

«Не совсем», — логично заметил Си Лэн, привыкший к скорости реакции Минь Чжи. — «Подтвердили наши отношения в феврале, сделали предложение в марте».

Жун Синъи: «…………»

Пятнадцатилетний подросток, едва осознав произошедшее, вдруг выпалил: «Не может быть!»

Выражение лица Минь Чжи, стоявшего рядом с ним, мгновенно изменилось.

Си Лэн крепко держал телефон, опасаясь, что его могут выхватить. Он почти ничего не сказал, но каждое слово тронуло Минь Чжи до глубины души.

«Ваши слова „ни в коем случае“ бесполезны».

Удовлетворенный результатом, Минь Чжи остановил свое наступление.

«Нет, я имею в виду, разве тебе не нужно будет покупать дом, когда ты женишься?» — беспокойство Жун Синъи было другим. «Ни в коем случае, дорогой, ты женишься на человеке из его семьи, живешь под чужой крышей, ты всегда будешь в невыгодном положении, это не то же самое, что владеть собственным домом…»

Жун Синъи, несмотря на юный возраст, был на удивление логичен.

Он продолжал бормотать, и вдруг из телефона раздался другой мужской голос: «Я для тебя умер?»

Сегодня тон Мин Чжи был особенно резким.

Жун Синъи был настолько поражен, что потерял дар речи.

Он никак не ожидал, что Си Лэн включит громкую связь, и разве это не его брат? А Мин-шэнь, оказывается, подслушивает их разговор…!

Си Лэн забрал свой телефон, физически не прикасаясь к Мин Чжи, но его слова все еще были защитными: «Мы поженимся, больше никого не будет, только мы вдвоем».

«…» Жун Синъи был немного ошеломлен. «Ладно, хватит уже! Я понял».

"Хорошо."

Си Лэн намеренно подчеркивал свои слова, опасаясь, что этот ничего не понимающий ребенок совершит какой-нибудь необдуманный поступок, особенно с такой крупной суммой денег, что это даже его самого нервировало.

«Понял, я куплю маме квартиру», — настаивал Жун Синъи, а затем добавил: «Тогда, а я могу купить тебе Mercedes-Benz?»

Си Лэн потер лоб; сыновняя почтительность его мятежного младшего брата была уже слишком сильна, и он тихо вздохнул, беспомощно сказав: «Перестань доставлять мне хлопоты. Если у тебя столько денег, что ты не знаешь, куда их девать, просто копи. Сосредоточься на учебе, если потеряешь работу в индустрии развлечений, всегда сможешь найти другую».

«Хорошо», — наконец сдался Жун Синъи и спросил: «Тогда, может, поужинаем вместе? Я угощу тебя, устроим последнее торжество перед твоей свадьбой?»

«Жун Синъи, твой босс здесь». Мин Чжи снова попытался выхватить телефон, в его голосе звучало строгое предупреждение.

«Пока». Си Лэн быстро повесил трубку и сказал угрюмому Минь Чжи: «Мы поужинаем вместе на этих выходных».

Выражение лица Мин Чжи мгновенно просветлело: «Вот это уже лучше».

После небольшого инцидента с Жун Синъи, Мин Чжи внезапно сказал: «Он предлагал тебе купить дом… и сказал, что ты живешь в съемной квартире? Разве он не знает, что ты живешь у меня?»

Си Лэн немного поколебался, а затем объяснил: «Он не знает, что ты домовладелец. Он думает, что мы просто друзья, и ты просто любезно разрешаешь  нам останавливаться у тебя бесплатно».

Немного подумав, он добавил: «Я… на самом деле не поправляю его, и я не хочу, чтобы он чувствовал давление из-за квартиры, он член семьи, я видел, как он рос, и у меня все равно не будет детей».

«Не будь так уверен», — загадочно улыбнулся Мин Чжи, поднимая на руки трехцветную кошку, который играл с его хвостом. — «Может быть, мы найдем мужа для Бан Ли».

Си Лэн слегка улыбнулся: «Я проверил в интернете, если у котов слишком разные характеры, они могут быть несовместимы, это может быть даже опасно. Бан Ли тоже довольно собственнический. Эта идея не осуществима».

Тема постепенно отклонилась от темы.

Си Лэн сказал: «Я проверил, наличие двух кошек может привести к дракам, кошки не такие, как люди, которым нужны друзья, стерилизация тоже может быть вредна для кошки, я планирую в ближайшее время отвести Бан Ли на стерилизацию…»

«Мяу, мяу, мяу!»

Словно понимая человеческий язык, обычно тихий Бан Ли внезапно издал серию резких мяуканий.

Мин Чжи наугад перевел: «Послушай, он говорит, что хочет жениться».

Бан Ли: «Мяу, мяу, мяу, мяу, мяу???»

Си Лэн: «…?»

Глава 85: Дополнение 2 - Спокойной ночи, большая звезда

Поздней ночью.

Си Лэн затаил дыхание, медленно приподнялся и осторожно повернул голову, чтобы взглянуть на спящего рядом с ним человека.

Спустя некоторое время,

Он осторожно протянул руку и взял телефон с тумбочки Мин Чжи.

Хотя Мин Чжи давно разрешил ему посмотреть в телефон, он не смог заставить себя сделать такой недоверчивый поступок перед Мин Чжи, поэтому оставил это без внимания.

Хотя Мин Чжи утверждал, что у него не так много друзей, он был знаменитостью, окруженным бесчисленным персоналом и множеством красивых людей из индустрии, не говоря уже о его аккаунтах в социальных сетях с десятками миллионов подписчиков и бесчисленными личными сообщениями от поклонников.

Даже список контактов в WeChat Си Лэн ещё не успел просмотреть до конца.

Поэтому сегодня вечером состоится второе секретное расследование.

В тот момент, когда он открыл WeChat, у него чуть не остановилось сердце.

Он увидел имя Цяо Юсэня вверху списка чатов — разумеется, ниже своего собственного, которое было закреплено.

После трех секунд колебания, в основном из-за распущенности Цяо Юсэня и ради здоровья и стабильности этих отношений, Си Лэн бескорыстно открыл историю их переписки и пролистал ее до самого начала.

Мин (Мин Чжи): 【Наконец-то он проверил мой телефон】

Что? Мин Чжи узнал?

Начав расследование, он внезапно задохнулся и резко повернул голову, чтобы посмотреть на спящего рядом с ним Минь Чжи. Дыхание было поверхностным и ровным, лицо его было обращено к Си Лэну, глаза и ресницы оставались неподвижными.

Цяо Юсэнь задал вопрос, который его больше всего интересовал.

Джексон: 【Как ты узнал?】

Мин: 【Я крепко спал до утра, но телефон показал два часа активности посреди ночи. Если это был не он, то, может, кот?】

Джексон: 【Ты заранее очистил телефон, просто ждал, пока он проверит? Наконец-то успокоился?】

Мин: 【Отвали, мне нечего скрывать на телефоне】

Мин: 【Я боялся, что он не проверит, что он слишком много об этом подумает】

Мин: 【Теперь мне намного лучше, ха-ха-ха】

Джексон: 【…Так чем же ты так гордишься? Гордишься тем, что тебя расследуют?】

Мин: 【Ты не понимаешь, это его собственничество :D】

Джексон: 【…】

Си Лэн: «…»

Чудом можно было назвать то, что Мин Чжи еще не заблокировали.

Однако Си Лэн был в прекрасном настроении, на его губах играла улыбка.

Затем, взглянув на автоматически записанное время на экране и решив, что его сегодняшнее тайное расследование тоже не ускользнет от внимания Минь Чжи, Си Лэн слегка поднял бровь; это ощущение того, что его полностью раскусили, немного его расстроило.

Он обнял колени, молча наблюдая за спящим Мин Чжи, затем внезапно открыл камеру телефона и сфотографировал это глубокое и безмятежное лицо в темноте, применив автоматически глубокий синий фильтр.

Он обрезал фотографию, оставив только закрытые глаза и половину переносицы, удалив общее пространство между ними и не выделив ни единой детали.

Он некоторое время любовался фотографией, затем человеком на ней, пока его не снова не настигла сонливость. Си Лэн открыл Weibo Минь Чжи и нагло опубликовал тайно сделанную фотографию с эмодзи «спокойной ночи, луна» в качестве подписи.

Он ничего не добавил, но его поклонники отреагировали остро.

【??? Кто администратор?】

【Водяной знак принадлежит Мин-ге, это его телефон, но в это время… привет, невестка?】

【Ааа, посреди ночи… взгляд жены… Я слишком много знаю】

【Ненавижу вас, голубки…】

【Фото сделано Лэн Лэном, верно? Мин-ге всегда публикует необработанные фотографии, он никогда не обрезает их до квадратной формы】

【Показать только его глаза тоже очень… есть ли еще что-то, что нам нельзя видеть?】

【Аааа】

Си Лэн вздрогнул, поспешно заблокировал экран телефона и закрыл его.

Несмотря на то, что его действия сегодня вечером, несомненно, будут раскрыты, он всё же двигался легко, осторожно и осмотрительно.

Лунный свет отражался в его карих глазах, когда он смотрел на спящего человека. На лице Си Лэна невольно появилась улыбка, выражение его лица стало еще нежнее, чем лунный свет. Он наклонился и нежно поцеловал Минь Чжи в щеку.

«Спокойной ночи, большая звезда».

Глава 86: Экстра 3 — Это моя вторая половинка

Возможность сделать публичное заявление представилась им за несколько дней до запланированного получения свидетельства о браке, когда их снова сфотографировали на свидании.

Си Лэн, просматривая Weibo, увидел откровенный пост папарацци, подогревающий интерес к отношениям топ-звезды, привлекающий внимание и порождающий предположения, в ожидании того, кто предложит «выкуп» за фотографии.

Теперь он был хорошо знаком с этими тактиками индустрии развлечений.

Однако на этот раз папарацци просчитались, заявив, что у них есть неопровержимые доказательства отношений некой популярной звезды, даже сделав интимные фотографии пары. Раздел комментариев был полон насмешек и презрения, их называли либо шуткой, либо отчаянной попыткой какого-то никому не известного человека с фальшивыми поклонниками.

Только супертема «Компьютерная панель кондиционера» была в праздничном настроении.

【Мин-ге — топ-звезда с двумя персонажами?】

【Разве Мин-ге не должен быть с тремя персонажами? (шутка)】

【Ха-ха, его статус «в отношениях» висит уже несколько месяцев, что тут раскрывать?】

【И Мин-ге не стал бы давать папарацци такие деньги】

【Кроме того, разве отношения Мин-шена и Лэн Лэн уже не полупубличны? 2333】

【Пытаются ли папарацци раскрыть хорошо известный секрет?】

【Хотя я тоже надеюсь… но, может быть, мы просто заблуждаемся】

【Мне все равно, мой кумир должен быть настоящим!!!】

【Рациональный анализ: Мин-ге использовал местоимение «он» на протяжении всего своего выступления в фан-группе, его партнер должен быть мужчиной, поэтому он никак не может использовать мужчину в качестве прикрытия, Лен Лен на 200% его парень】

【Плачу, когда же они официально объявят…】

【С нетерпением жду объявления, но и немного боюсь QAQ】

【Мин-ге затягивает объявление, потому что планирует что-то грандиозное?】

Он был им.

На том отброшенном эскизе, который ранее нарисовал Мин Чжи Си Лэн, Мин Чжи добавил неуклюжего пингвина, и даже попросил Си Лэна придумать для него стилизованную подпись, частично совпадающую с его собственной.

Два фирменных стиля, переплетенные и абстрактные, но искушенные поклонники CP определенно узнают их и узнаваемые черты.

Мин Чжи действительно планировал использовать этот рисунок в качестве обложки своего нового альбома, выпустив его в день получения ими свидетельства о браке.

Он специально хвастался? Естественно. Но он также учитывал интересы Си Лэна, который предпочитает не привлекать к себе лишнего внимания. Выпуск альбома в тот же день, даже если новость о свадьбе просочится в прессу, не привлечет слишком много внимания.

Си Лэн, размышляя, просматривая эту тему, наконец принял решение.

Официально это тоже было бы неплохо, не так ли?

Мин Чжи получил «угрожавшее электронное письмо» от папарацци на свой рабочий почтовый ящик, не стал его скрывать и показал Си Лэну напрямую: «Я куплю эти фотографии».

Си Лэн, не колеблясь, осторожно положил руку на спину Минь Чжи: «Я не думаю… что есть необходимость тратить на это деньги».

«Хм?» Мин Чжи на мгновение опешился, прежде чем понял, на его губах появилась хитрая улыбка, и он нарочито произнес: «Ты имеешь в виду… ты их купишь?»

«…Думаю, на этот раз нет необходимости тратить деньги впустую», — Си Лэн слегка помолчал, а затем, посмотрев на него с беспомощным выражением лица, сказал.

Весна была в самом разгаре, дни длиннее ночей.

Такие драгоценные и короткие ночи нельзя было тратить на надоедливых папарацци. Они проигнорировали онлайн-ажиотаж, наслаждаясь временем, проведенным вместе.

Си Лэна уже некоторое время мучил один вопрос.

Если бы не Мин Чжи, который разглядел его тревожные мысли и спросил: «Что случилось?», он бы продолжал держать все в себе, пока ему не стало бы все равно.

«Почему ты все время на меня смотришь?» — Мин Чжи недовольно потер лицо и добавил: «И еще хмуришься».

Си Лэн повторил его действия, его рука художника нежно обводила лицо, которое он рисовал сотни раз. После секундного колебания, под терпеливым взглядом Минь Чжи, он серьезно спросил: «Минь Чжи, что тебе во мне нравится?»

Минь Чжи замолчал.

Он внезапно вспомнил себя на пляже, когда заставил Си Лэна говорить о Ло Цзяяне. Теперь ситуация изменилась. Инстинктивно он почувствовал, что это сложный вопрос, на который нет правильного ответа.

И он не мог просто дать формальный ответ: некогда отчужденное и независимое дикое животное было одомашнено, казалось бы, адаптировалось к их совместной жизни, но в глубине души, должно быть, все еще оставались какие-то скрытые комплексы.

Итак, после долгих раздумий Мин Чжи наконец сказал: «Честно говоря, меня изначально заинтересовала твоя внешность, твоя аура, а также это ощущение таинственности, которое заставило меня захотеть… узнать тебя поближе».

«И, изучая тебя, я обнаружил, что ты только кажешься холодным и отстраненным, а на самом деле ты очень нежный, очень милый, что бы ты ни делал, какое бы выражение лица ни выражал, мне это нравится, и твое прошлое тоже вызывает у меня боль в сердце».

Этот ответ был невероятно подробным.

Мин Чжи был очень красноречив, просто он не утруждал себя общением с большинством людей.

Ответив на вопрос Си Лэна, он, естественно, спросил в ответ: «А что тебе во мне нравится?»

Си Лэн, обычно спокойный и невозмутимый, замер.

Улыбка Мин Чжи была игривой: «Всё в порядке, не торопись, тебе нужно искать информацию в интернете?»

Си Лэн ничего не ответил.

Затем, спустя еще несколько секунд, он наконец выдавил из себя: «Ты слишком добр ко мне».

Затем он протянул руку и коснулся переносицы Минь Чжи, произнеся слова, адресованные только этому человеку: «Ты очень красивый, и у тебя прекрасная фигура. У меня тоже есть причины, по которым тебя любят поклонники, но я всего лишь твой фанат, и я никогда… не изменю тебе?»

«Хм, ты уже кое-чему научился в фанатской терминологии», — улыбнулся Мин Чжи. «Узнал её, наблюдая за Сяо И, верно?»

Си Лэн тоже улыбнулся, опустил глаза и сказал немного неуверенным тоном: «Я… сейчас провожу с ним много времени, и мне трудно не чему-то у него научиться».

Мин Чжи в отместку ущипнул его за щеку. Затем он посерьезнел: «Ты любишь меня только потому, что я красивый и хорошо к тебе отношусь? Тебя легко обманут такие плохие парни».

Теперь они были очень хорошо знакомы друг с другом. Си Лэн мягко улыбнулся и поддразнил: «Неужели… много плохих парней так же красивы и так же хорошо ко мне относятся, как ты?»

Мин Чжи: «Зависит от того, кто тебе больше нравится — плохие или хорошие».

Си Лэн улыбнулся.

Его сердце было чистым, а возлюбленный перед ним — единственный в своем роде, лучший в мире, для него всё.

Он не удержался и поддразнил: «А что, если я скажу, что мне нравятся плохие мужчины?»

Этот вопрос заставил Минь Чжи задуматься.

Как раз в тот момент, когда Си Лэн подумал, что загнал его в тупик, Минь Чжи внезапно бросился вперед и прижал ничего не подозревающего Си Лэна к дивану.

Фениксовские глаза Си Лэна заблестели, и это внезапное удивление вернуло ему воспоминание о первом принудительном поцелуе Минь Чжи.

Горло Мин Чжи сжалось, его охватило сильное желание, словно пленявшее возлюбленного, и он, совершенно неожиданно, снова приподнял край рубашки Си Ленга и прижался к его коже.

«Тогда позволь мне показать тебе, насколько плохим я могу быть».

Следующие звуки, приглушенные одеждой, но передаваемые сквозь кожу и кости, достигли ушей Си Лэна. Помимо довольных стонов Минь Чжи, доносилось и его собственное, постепенно углубляющееся дыхание.

…

Прошло довольно много времени.

Вопрос об официальном объявлении был полностью забыт, их мысли всегда прояснялись после интимной близости, это было назначенное им время для углубления взаимопонимания.

Открытое и честное общение, ничего не скрывая, их любовь, их уязвимость.

«У тебя такой огромный мир, тебя обожают так много людей…» — пробормотал Си Лэн, — «Но ты отдал мне весь свой мир».

Мин Чжи хотел, чтобы он был более открытым и уязвимым, ему нравилось слышать эти искренние слова, но в них также присутствовал оттенок грусти, неописуемая смесь эмоций.

Он намеренно пошутил, небрежно отмахнувшись от темы: «Нет, у меня всё ещё есть работа. Ты говоришь  так, будто я твой домохозяин».

После недолгого молчания Си Лэн искренне сказал: «Но у Минь Чжи ничего нет».

На этот раз Минь Чжи ничего не ответил, поэтому Си Лэн повернулся и посмотрел на него.

«Да, у тебя ничего нет», — повторил Минь Чжи слова Си Лэна, а затем добавил нечто непонятное: «Но у тебя есть я».

Си Лэн не понял, слегка наклонив голову: «…Хм?»

Мин Чжи улыбнулся, его темные глаза были полны нежности, а голос его был мягким: «И у тебя есть только я».

Си Лэн тоже улыбнулся.

«Ты улыбаешься мне, только мне», — тон Мин Чжи был мягким, как тишина ночи за окном, — «Возможно, ты даже поцелуешь меня».

Си Лэн слегка нахмурился, явно озадаченный: «Разве это не тот же самый вопрос…?»

Мин Чжи, игнорируя его, продолжал: «Так ты меня поцелуешь?»

Улыбка Си Лэна стала шире: «Хорошо».

…

Прошло еще немало времени.

На рассвете, интернет-сплетни зрели целый день и ночь, папарацци с компрометирующими фотографиями угрожали их разоблачить.

Си Лэн, словно проснувшись от сна, затронул главную тему и вдруг сказал: «Давайте оформим это официально».

Мин Чжи, застигнутый врасплох, «Что?»

Си Лэн не был импульсивным, его следующие слова были еще более уверенными: «Я хочу объявить о наших отношениях».

Мин Чжи на несколько секунд опешился.

Затем он внезапно вскочил с кровати, испугав Си Лэна.

Они поспешно оделись, даже не успев причесаться, просто небрежно провели по волосам руками.

«Сейчас начнём прямую трансляцию», — заявил Мин Чжи.

Си Лэн остановил его: «Хотя бы умойся сначала».

Затем он посмотрел на своего возлюбленного и добавил: «И ещё… так не пойдёт, тебе следует надеть водолазку».

Они смотрели друг на друга как в зеркало, и Мин Чжи, оглядываясь назад, серьезно сказал: «С тобой все в порядке, у тебя скоро сезон аллергии, несколько красных пятен и синяков — это нормально, можешь просто заклеить шрам пластырем, если хочешь».

«…Мин Чжи».

«Мм? Что случилось, детка?»

"…Забудь это."

Сначала Мин Чжи опубликовал в Weibo тизер анонса прямой трансляции, а час спустя прямая трансляция наконец началась.

Фанаты, которые с нетерпением ждали, словно обиженные супруги, ожидающие, когда их поймают на измене, с нетерпением включили телевизор.

Они решили, что первым под обстрелом окажется Минь Чжи.

Он этого не боялся, даже наслаждался вниманием, пока его не прогоняли из сети, а с этим он не справлялся и убегал.

Когда был опубликован тизер, папарацци подумали, что он предпринимает последнюю попытку опровергнуть это, планируя обнародовать доказательства в кульминационный момент прямой трансляции, чтобы максимизировать трафик.

Однако первыми словами Мин Чжи были: «Не нужно гадать, эта двухсимвольная звезда, которую они поймали, — это я».

【?????】

【Что за фигня??? Впрочем, я не особо удивлен…】

【Ге, ты действительно первый в индустрии развлечений, кто называет себя топ-звездой】

【Хахаха】

【Любишь ты его или ненавидишь, он наш Мин-шен】

После такого откровенного и прямого признания реакция фанатов была относительно спокойной, что объясняется его многомесячными наглыми ухаживаниями.

Фанаты с нетерпением ждали ответа на вопрос, кто же эта девушка, но Мин Чжи, уклоняясь от ответа, продолжал говорить, погруженный в свой собственный мир любви.

«Я выбрал его для этой жизни… нет, и для следующей жизни тоже, и для всех жизней после него».

«Мы скоро поженимся».

«На самом деле, я хочу жениться прямо сейчас, но жду подходящей даты годовщины, где-то между нашими днями рождения, с годовщиной того, как мы подтвердили наши отношения и все такое, у нас практически годовщины каждый месяц, ха-ха».

【Свадьба в апреле или мае? Этот временной промежуток кажется немного…】

【День рождения Мин-шена — 7 июля… значит, день рождения его партнерши был совсем недавно? В марте? Черт возьми, кажется, я знаю, кто это】

【Не нужно так скрывать, просто назовите имя напрямую, ха-ха】

Мин Чжи, по-прежнему изображая недоступность, легендарный цундере, мягко улыбался в прямом эфире, подперев подбородок рукой, а его темные глаза сверкали нежностью.

«Вы даже не представляете, какой он милый».

«До того, как мы официально стали парой, он часто засиживался допоздна или просыпался очень рано, а потом не засыпал снова, просто глядя на меня».

«А я даже не знала, ха-ха».

«Он также тайком играл с моими серьгами, потому что я не знал об этом, и иногда забывал снять их, когда спал».

«После того, как мы сошлись, он снимал их с меня. И он больше не просто тайком смотрел на меня, иногда он даже трогал меня, терпеть не могу, трогал, когда я спал».

«Раньше он сам не хотел подтверждать наши отношения, но теперь мне кажется, что это ему больше нужен этот статус?»

«Ненавижу его».

Мин Чжи намеренно растягивал слова, в них звучали самодовольство и гордость.

Больше всего это не выдержали бедные фанаты, смотревшие прямую трансляцию!

【Я больше не могу это терпеть!!!】

【Пощадите нас, одиноких собак, аааах】

【Кто-нибудь поймает этого павлина?】

【Ладно, Мин-ге, мы знаем, что ты говоришь о себе】

【Почему бы тебе просто не сказать: «У меня есть друг…»】

【Хахахахахаха】

【Не верьте словам этого мужчины! Он сам признался! Новые фанаты, помните, что нужно переводить все, что он говорит, наоборот】

【Прикасаться, пока он спит? Не верю, ты, наверное, из тех, кто говорит: «Сейчас я тебя потрогаю, закрой глаза»】

【Так кто же его парень!?】

【Просто скажи нам!!!】

【Мин Чжи, ты что, некомпетентна!?】

Разочарованные фанаты начали оспаривать его мужественность.

Мин Чжи, достаточно похваставшись, наконец перешел к делу: «Позвольте представить его, хотя вы, возможно, уже знаете его, он вам очень нравится, и вы считаете, что мы созданы друг для друга…»

Мин Чжи долго и нудно рассуждал, вызывая у зрителей нетерпение, и наконец, дошел до сути: «Это моя вторая половина».

Он слегка повернул голову и сделал жест.

Увидев бурные комментарии в прямом эфире, Си Лэн подошел к нему с немного смущенным видом.

Он уже собирался взять Минь Чжи за руку, чтобы успокоить своё волнение.

Затем Мин Чжи, хитростью, притянул его к себе за руку и воротник, заставив наклониться, и поцеловал.

Заранее подготовленное приветствие Си Лэна переросло в поцелуй — самую прямую форму знакомства.

【!!!!!!!!!!!!!】

【Аааах】

【Мама, мой CP настоящий, аааах】

【Я знала, что это Лэн Лэн! CP кондиционера настоящий!!!】

【Плач, так мило】

【Хороший поцелуй, чудесный поцелуй, Мин-ге, ты поистине бесстыжая】

【Я одобряю этот брак!】

【Быстро отправьте их в брачную комнату!!!】

Глава 87: Назад к шестнадцати (1) Когда Мин Чжи возвращается в школьные годы Си Ленга

4 июля, день рождения Минь Чжи.

Как знаменитость, он не должен был легкомысленно относиться к своему дню рождения, даже если его не отмечали с размахом. Даже без прямой трансляции для общения с поклонниками, ему все равно пришлось подготовить серию фотографий для Weibo, чтобы оправдать их ожидания и добрые пожелания.

В последние несколько лет он всегда отмечал свой день рождения в компании со своими сотрудниками, причем все организационные вопросы решал исключительно Чжу Минлан, едва соблюдая минимальные требования, чтобы избежать разочарования поклонников. В этом году, после публичного подтверждения их отношений, поклонники, естественно, не стали его прощать, постоянно требуя появления пары на публике с момента объявления об их свадьбе 5 мая.

Однако их совместные дни рождения, будь то день рождения Си Лэна или Минь Чжи, были довольно скромными: только они вдвоём дома, и лишь изредка появлялась кошка, нарушающая их мир.

В свой день рождения Мин Чжи наконец-то опубликовал в Weibo серию из девяти фотографий только вечером.

Стиль этих фотографий был очень своеобразным. В отличие от гламурных фотосессий, которые подчеркивали красоту знаменитостей, эти были сосредоточены на естественных, повседневных моментах и общей атмосфере. Была даже фотография, где он обнимает трехцветную кошку, обе фотографии получились размытыми и сливались с серой тенью фотографа.

Стиль фотографий показался очень знакомым, и, как и тот снимок со спины в шарфе в Наньдао, несомненно, был сделан его второй половинкой.

Подпись служила дополнительным доказательством —

@MinZhiV: Мой день рождения, но желаю вам всем счастья, мне нужен только @XiLengXL [Фото][Фото]…

В хаотичном разделе комментариев царила относительно спокойная атмосфера.

【Я больше не могу это терпеть】

【Прекрати выпендриваться!!!】

【…Я потерплю это ради нового альбома!】

【Брак действительно меняет человека】

【А знаменитости-мужчины тоже становятся одержимыми после свадьбы?】

【Но слова Мин-ге после начала отношений такие милые, почему он сейчас такой обаятельный?】

【Кажется, что они просто демонстрируют свою любовь, но его добрые пожелания нам тоже искренние】

【Здоровые отношения действительно могут изменить человека к лучшему (глядя в небо)】

【Пожалуйста, перестань слишком много думать】

【Хахаха】

【Лэн Лэн— действительно добрый и отзывчивый человек, желаю этим двум красавцам всего наилучшего!】

Сделав фотографии и опубликовав их в Weibo, они бросили телефоны и пошли на кухню.

В этот раз они планировали вместе испечь торт.

Они уже бесчисленное количество раз пробовали всевозможные знаменитые десерты, в основном их приносил Мин Чжи, ведь это был день рождения Мин Чжи, который бывает раз в году, и оба надеялись сделать его особенным.

Возможно, одной из причин было их взаимное, невысказанное недоверие к кулинарным способностям друг друга.

Получившийся торт был… неописуемым, но, по крайней мере, им понравился сам процесс.

Перед тем как разрезать торт, Си Лэн в последний раз участвовал в ритуале загадывания желаний, который он пережил четыре месяца назад. На этот раз настала очередь его возлюбленного.

«Загадай желание». Его карие глаза, отражавшиеся в свете свечей, завораживали.

Это заставило Мин Чжи пристально смотреть на него, не закрывая глаз, и даже произнести вслух свое желание: «Я хочу увидеть тебя в молодости».

Си Лэн нахмурился: «Разве это не помешает исполнению желания? Нельзя же произносить это вслух».

«Нет», — усмехнулся Мин Чжи. — «А разве это сбудется, если я не скажу? У нашего торта есть сверхспособности? Может, он сможет изменить свой внешний вид и вкус в обмен на мое желание?»

«…» Си Лэн взглянул на неаппетитный торт, похожий на кусок выброшенного цемента, и серьезно объяснил: «Все ингредиенты хорошие, соотношение сахара тоже правильное, он просто немного… некрасивый, но на вкус не будет плохим».

Мин Чжи не смог сдержать смех и поцеловал его.

Си Лэн, серьезно следуя установленному порядку, напомнил ему: «После того, как загадаешь желание, нужно задуть свечи».

Мин Чжи так сильно рассмеялся, что случайно задул свечи. Наконец он успокоился и добавил: «Хорошо».

…

…

Он проснулся.

Кровать пуста, подушка рядом с ним холодная.

Мин Чжи резко сел, инстинктивно отправившись на поиски пропавшего Си Лэна. Сделав два шага, он прояснил затуманенное зрение и замер.

Это была… его комната в доме семьи Цзян? Но в ней ощущалось какое-то странное чувство знакомости.

Часть его детских коллекций хранится в шкафу, незаконченные домашние задания разбросаны по столу…

Он откинул крышку.

Его имя, Класс 2 (3), золотой логотип престижной международной школы.

Он посмотрел на себя в зеркало в полный рост.

Высокий и худой подросток, не такой агрессивный, как в свои двадцать с небольшим лет, без пирсинга и татуировок. В какой бы школе он ни учился, его всегда считали красивым и популярным учеником, аккуратным, звездным типом.

Но он, указывая на себя в зеркало, раздраженно воскликнул: «Что за чертовщина…»

Мин Чжи присел на корточки, сравнивая себя с зеркалом.

Он получил ответ от частного детектива всего через час.

Если бы существовал только один мир, его бабочка, то небольшое действие могло бы иметь огромные последствия в будущем: смена школы, время его дебюта, формат концертов и даже способ передвижения.

Возможно…

В юности он загадал желание увидеть Си Лэна, естественно, не ожидая, что такое странное желание действительно сбудется.

Он был на четыре года старше Си Лэна, что в будущем не имело большого значения, даже давало ему словесное преимущество, но сейчас он был красивым 18-летним парнем, а его партнёром… неужели это будет… маленький мальчик из начальной школы?

«Человека, которого вы ищете, я нашел только одного…» — сказал частный детектив. — «Но ему не 12 лет, ему 16, он второкурсник средней школы № 18. Посмотрите на фотографию, это тот человек, которого вы ищете?»

Мин Чжи был ошеломлен.

Хм… значит, параллельная вселенная?

Средняя школа № 18, класс 2 (11).

В классе, где только что закончились промежуточные экзамены, царила расслабленная и радостная атмосфера, звучали смех, болтовня, сплетни и игривые шутки.

Двое мальчиков бежали друг за другом по проходу, когда наткнулись на стол в углу. Мальчик, шедший за ними, поспешно обернулся, сдерживая извинения, глядя на наклонённый стол, молчаливого подростка, сидящего за ним, и кривую строчку в тетради…

Он колебался, пока его друг со странным выражением лица не оттащил его, в его взволнованном тоне и действиях звучала нотка отвращения: «Забудь об этом, пошли».

Мальчик, казалось, почувствовал облегчение, присоединился к шумной толпе со своим другом, болтал и смеялся.

Из-за этого стол в углу кажется еще более изолированным.

Государственная школа, обычный класс, обычная парта на двоих, но с нечетным числом учеников, парта в дальнем углу была занята только одним учеником, которому посчастливилось занять всю парту целиком.

Однако его учебники и канцелярские принадлежности были аккуратно разложены с его стороны, не пересекая невидимую границу.

По сравнению с другими старшеклассниками, у него были немного длинные волосы. В средней школе № 18 не было строгих правил, прогулы и курение не были редкостью, и его чуть более длинные волосы не считались нарушением, к тому же он был учеником художественного отделения, и необычная прическа была нормой.

В то время Си Лэна еще звали Жун Чжао.

Его волосы были длиннее у челки и висков, в основном закрывая лицо, но высокий нос и бледная кожа все равно привлекали внимание, создавая некий образ в стиле японских фильмов.

Одноклассники привыкли к его лицу, не только не смотрели на него, но и избегали. Он всегда был холодным и отчужденным, тихим, одиноким и мрачным, мастером занудства, словно питал к ним обиду, хотя никакого конфликта между ними не было.

В этом возрасте юноши-подростки неосознанно ценили солнечный свет, жизнерадостность и энергию, считая тех, кто находился на противоположном конце спектра, изгоями.

«Черт возьми, черт возьми! К нам приедет студент-переводчик!»

Из двери ворвался человек, взволнованно объявляя о новостях, которые он только что услышал в офисе.

«Что? В наш класс?»

Большинство ответов были озадачены.

«Зачем переводиться посреди семестра? И нашему классу…»

«Вероятно, не смог угнаться за уровнем продвинутых классов».

«Возможно, потому что в нашем классе нечетное количество учеников?»

«Это не может быть причиной…»

Другой студент, возвращавшийся из кабинета, взволнованно сказал: «Я только что видел его издалека, он высокий и худой, выглядит довольно симпатичным…»

Одни обрадовались, другие разочаровались: «Что? Мальчик?»

«Следующий урок у нашего классного руководителя…»

Звонок, звонок, звонок —

Прозвенел звонок.

Более тридцати учеников бросились занимать свои места, оживленный гул продолжался до тех пор, пока в двери не появился их строгий классный руководитель — затем последовала еще одна волна суматохи, ученики вытягивали шеи, едва удерживаясь на своих местах.

«Тихо! Успокойтесь!» — крикнул классный руководитель, а затем, обращаясь к двери, сказал: «Мин Чжи, войди».

«Черт возьми!?»

«Черт, он такой красавчик…»

Классный руководитель хлопнул по парте, выражение его лица было устрашающим, но он не смог заставить замолчать возбужденных учеников.

Не только девушки, но и юноши были поражены этим, казалось бы, нереально красивым подростком, а его стильный наряд еще больше заставил их почувствовать себя неловко на фоне их обычной, неряшливой внешности.

Новая форма еще не была сшита по фигуре; на нем не было и старой, только холодный черный пиджак, свободно расстегнутый, руки в карманах, с непринужденной надменностью.

Его взгляд небрежно скользнул по шумной классной комнате, затем остановился на неприметном углу, застыв на месте. Его томная осанка мгновенно выпрямилась, а темные глаза заблестели, словно драгоценные камни.

Его взгляд был настолько прямым, что даже Си Лэн, обычно старавшийся оставаться незаметным, почувствовал его. Одноклассники всё ещё были поглощены волнением по поводу появления нового красивого одноклассника, но он, с безразличным выражением лица, медленно поднял голову, встречаясь взглядом с незнакомцем.

Это должен был быть всего лишь короткий, случайный взгляд, но подросток тут же очаровательно улыбнулся, делая все возможное, чтобы привлечь его внимание.

Си Лэн, чувствуя себя крайне неловко, быстро опустил голову, игнорируя эту небольшую паузу.

Он услышал, как мальчик представился сам себе.

«Меня зовут Минь Чжи…»

Классный руководитель добавил еще несколько слов, и Мин Чжи отказался от любезного предложения поменяться местами со своими одноклассниками, весело сказав: «Я просто посижу здесь, у меня хорошее зрение».

Писающий Си Лэн замер.

Когда шаги приблизились, ему пришлось снова поднять голову; расстояние между ними сократилось, он ясно видел тонкие волоски на лице мальчика, свое отражение в этих ярких черных глазах.

«Эй», — обратился к нему Мин Чжи, указывая на пустое место рядом с ним у стены. — «Я сижу здесь».

Си Лэн, привыкший к одиночеству, не возражал, отодвигаясь, чтобы освободить место. Стол и пространство под ним были пусты, не только не заняты его вещами, но и очень чисты.

Мин Чжи с радостью сел, с удовольствием склонив голову и наблюдая за своим новым соседом по парте.

Представившись еще раз, он сказал: «Меня зовут Минь Чжи. Чжи — как в слове «экстремальный»».

«Я тебя слышал раньше», — Си Лэн, опустив голову и не глядя на него, большая часть его лица была скрыта за средними по длине черными волосами, — «Твое имя написано на доске».

Мин Чжи улыбнулся, подумав: его возлюбленный был такой внимательным даже в юном возрасте.

Затем, следующий шаг,

«Бао…»

«Си… э-э.»

«Жун, Жун Чжао, верно?»

Даже произнести его имя казалось невероятно сложно.

Но Си Лэн, привыкший к тому, что его игнорируют, не возражал.

Дело было в том, что нерешительное поведение этого мальчика совершенно отличалось от поведения других одноклассников, которые относились к нему как к воздуху; он не мог точно определить разницу, но правильно произнести его имя было не так уж сложно.

Во-первых, «Бао», а существовала ли вообще фамилия Бао?

Затем — «Си», редкая фамилия, фамилия его матери.

Си Лэн нахмурился, мгновенно насторожившись.

Мин Чжи, опытный дрессировщик кошек, привыкший к семейной жизни, естественно сел рядом с ним, словно ничего не замечая, медленно приближая стул, а на его молодом и красивом лице расплылась яркая улыбка.

Си Лэн, как будто его и не существовало.

Мин Чжи: «…?»

Его улыбка постепенно исчезла, нарастало разочарование и чувство соперничества, и он поспешно толкнул своего молчаливого соседа по парте: «Можно мне одолжить твой учебник?»

Си Лэн, даже не поднимая глаз, многозначительно спросил: «Разве в твоей предыдущей школе не использовали стандартные учебники?»

Взгляд Мин Чжи метался по сторонам, он думал: семья Си Лэна была небогатой, а он сам гордился этим, разве притворная бедность не сблизит их? Нынешняя ситуация не позволяла ему тщательно обдумывать ситуацию, поэтому, поразмыслив три секунды, он выпалил: «Мои родители умерли, моя семья бедная, я собирался бросить школу, я продал все свои учебники…»

Эти слова, похоже, тронули Си Лэна, который слегка повернул голову и посмотрел на него.

Мин Чжи настаивал: «Просто одолжи мне учебник, я могу платить тебе за аренду».

Си Лэн на мгновение заколебался, подвинул открытый учебник к Минь Чжи, отвел взгляд и произнес: «Аренда не нужна».

Мин Чжи был вне себя от радости.

Стул под ним бесшумно подвинулся ближе, воспользовавшись общим учебником, чтобы приблизиться к 16-летнему юноше с запахом мяты.

Си Лэн чувствовал себя крайне некомфортно от этого физического контакта, незаметно отстранился и опустил правую руку, чтобы не коснуться вытянутой левой руки Минь Чжи.

Он был правшой, поэтому теперь не мог делать записи.

Естественно, Мин Чжи пришел сюда не с намерением учиться, это противостояние продолжалось некоторое время, и, услышав шорох записей одноклассников, он наконец неохотно сдался, отошел в сторону и напомнил Си Лэну: «Записывай».

Однако Си Лэн тихо сказал: «Если я буду записывать, ты ничего не увидиш ».

Поэтому, подняв руку, чтобы писать, он бы загородил обзор Минь Чжи.

От его нежных слов сердце Мин Чжи смягчилось, и он, не задумываясь, выпалил: «Давай, я просто хочу посмотреть, как ты пишешь».

К сожалению, 16-летний Си Лэн не понял его флирта, и Мин Чжи пришлось добавить: «Я плохо умею записывать, я у тебя научусь».

Мужчинам было трудно отказать в таком проявлении слабости.

Мин Чжи игриво улыбнулся, постукивая пальцем по виску. Си Лэн, наблюдая за ним, подумал, что тот вот-вот произнесет очередную красноречивую речь, но неожиданно он лишь сказал: «Я не очень умный».

Си Лэн молча взял ручку, не забыв слегка наклонить её, чтобы Минь Чжи справа от него мог видеть его почерк.

Идеальный.

16-летний Си Лэн был ещё холоднее и отстранённее, чем в 22 года, но это потому, что он ещё не выработал эту фальшивую социальную маску; по сути, его молодого себя было гораздо легче обмануть.

Мин Чжи был доволен этим новым открытием, подперев подбородок скрещенными руками, склонив голову и наблюдая, как его сосед по парте делает записи, свесив ноги под стол, и от всего своего тела исходила жизнерадостная аура.

Си Лэн же, напротив, под взглядом Минь Чжи напрягал движения, делая паузы каждые несколько слов, но был слишком смущен, чтобы что-либо сказать, лишь прикусывая губу.

Глава 88: Назад к шестнадцати (2) Сейчас все в порядке, а если позже?

У Мин Чжи был богатый опыт общения со взрослым Си Лэном; завоевать расположение более молодого и невинного Сяо Лэна было, естественно, проще простого.

После дня занятий он почувствовал, что они с соседом по парте уже очень хорошо знакомы.

Хотя Си Лэн разговаривал с ним меньше пяти раз.

В средней школе № 18 по вечерам было самостоятельная работа, чего он никогда в жизни не испытывал. Он сидел на жесткой классной скамье, пока вечер не давал ему покоя, уставший и измотанный, и восстановить силы мог лишь любуясь своим соседом по парте.

А его сосед по парте не участвовал ни в каких мероприятиях после занятий, будучи домоседом с детства. Теперь же, похоже, он даже не собирался ужинать, его образ жизни был поистине нездоровым.

Мин Чжи трижды окликнул его, но безрезультатно, поэтому он смог лишь сказать: «Я иду в круглосуточный магазин за закусками. Что тебе нужно?»

Си Лэн: «Нет, спасибо».

Мин Чжи: «Хорошо».

После того как надоедливый сосед по парте покинул класс, Си Лэн наконец взглянул на него, подумав, что этот мальчик, в отличие от остальных, не был настойчив, и, раз его проигнорировали, он, вероятно, больше не будет пытаться.

Одиночество было более расслабляющим, но как только становилось совсем тихо, подкрадывалось неописуемое чувство одиночества.

Немного взволнованный, Си Лэн отложил ручку и достал из ящика заранее приготовленную булочку.

Ло Цзяянь наконец-то нашел возможность подойти к нему.

Стол Минь Чжи находился менее чем в десяти сантиметрах от стены, не оставляя места для прохода. Ло Цзяянь ждал весь день, наконец, когда Минь Чжи ушел, он поспешно обошел стол Си Лэна, протиснулся в узкую щель и сел на место Минь Чжи.

«Опять хлеб на ужин?» Он всегда начинал разговор именно так, естественно.

Си Лэн уклончиво произнес «мм-хм».

Прежде чем они успели обменяться хотя бы несколькими словами,

Мин Чжи вернулся, шагая к ним, его движения были настолько громкими, что они оба подняли на него глаза.

Недовольство Мин Чжи было написано на его лице, и он прямо сказал: «Вставай, это моё место».

Выражение лица Ло Цзяянь помрачнело. Си Лэн, оказавшись между двух огней, выглядел неловко. После недолгой паузы Си Лэн сказал Ло Цзяянь: «Больше не подходи сюда, это место уже занято».

Это место сейчас занято.

Какие прекрасные слова.

Мин Чжи поднял бровь: искусство взаимосвязано, послушайте, у холодного и отстраненного Си Лэна тоже есть скрытый лингвистический талант, который он только и ждет, когда его будущий муж его откроет.

Ло Цзяянь мог лишь прикусить губу и отступить.

Си Лэн не позволил ему протиснуться в щель у стены. Он встал, отдалившись от них обоих, и позволил им поменяться местами.

Мин Чжи довольно сел и поставил на стол большой пластиковый пакет со закусками. Когда он отпустил пакет, еда высыпалась, заняв место его соседа по парте, и ему пришлось посмотреть в другую сторону.

Си Лэн мельком взглянул на это, затем замер, странно посмотрев на своего холодного и отстраненного соседа по парте.

В сумке лежали самые разные… маленькие пирожные, что было совершенно нехарактерно для него.

Сначала Мин Чжи достал тёплый бенто-бокс и подвинул его к Си Лэну: «Сначала поешь, пока ещё горячо».

Си Лэн: «…» Он уже говорил, что ему это не нужно.

Мин Чжи, не обращая на него внимания, продолжал настаивать: «Поешь перед вечерним самообразованием».

Си Лэн повторил: «Мне это не нужно».

Мин Чжи настаивал: «Тогда что же ты ешь?»

Си Лэн спрятал несъеденную обертку от булочки поглубже в ящик.

Мин Чжи, обеспокоенный питанием подрастающего подростка, терпеливо отчитывал его: «Ты станешь истощённым, некрасивым, низким и тощим, даже если вырастешь… хм, ты же знаешь, что такое „веточка“, верно?»

Однако его слова были несколько неприятными.

Си Лэн: «…»

У его соседа по парте совершенно отсутствовало чувство границ.

Но, как ни странно, не раздражает.

«Десерт после ужина», — продолжал бормотать Мин Чжи. «Ты еще растешь, тебе нужно больше есть, больше заниматься спортом и больше отдыхать».

Как будто он и так не продолжал расти.

Си Лэн молчал, но Минь Чжи не хотел сдаваться: «Считай это платой за то, что я одолжил тебе учебник. Мои книги придут только завтра, а формы у меня ещё нет… Или ты можешь одолжить мне свою форму, и я буду оплачивать тебе питание. Ах да, дедушка наконец-то дал мне карманные деньги, теперь у меня нет недостатка в средствах, не волнуйся».

Он вспомнил ту маленькую ложь, которую рассказал ранее, плавно перейдя от образа бедного мальчика, продающего учебники, к образу богатого молодого учителя, без труда обманув шестнадцатилетнего подростка.

Си Лэн, ничего не подозревая, просто сказал: «Ты совсем не похож на человека, который носит школьную форму».

Мин Чжи помолчал, а затем улыбнулся: «Хм? Кажется, ты меня хорошо знаешь».

«…Нет». Си Лэн, чувствуя себя неловко, отвел взгляд: «Это всего лишь предположение».

Си Лэн редко отходил от своего места во время перерывов, за исключением посещения туалета, предоставляя своему надоедливому соседу по парте множество возможностей.

«Я слышал, ты студент художественного факультета, чем ты занимаешься по выходным? Ходишь на художественные курсы?»

«Почему ты такой холодный и отстраненный… можно тебе дать прозвище, Лэн Лэн?»

«Если ты не возражаешь ,тогда я буду тебя так называть…»

«Лэн Лэн, ха-ха.»

Он был похож на надоедливую муху, постоянно жужжал вокруг, испытывая себя на прочность.

Но эта муха знала, когда наступать, а когда отступать, иногда резко останавливаясь, заставляя Си Лэна с любопытством смотреть на него. Он встречал взглядом улыбающееся, красивое лицо, яркий солнечный свет за окном, слегка приподнятые волосы, блестящие золотом, и листья камфорных деревьев, окрашенные в насыщенный зеленый цвет.

Честно говоря, если бы муха выглядела вот так, он, вероятно, был бы более терпимым.

Была ещё одна причина, по которой Мин Чжи не был надоедливым.

Дело было не в том, что он никому не мешал, наоборот, он был популярен. Новоприбывшему ученику не нужно было стараться вписаться в коллектив: друзья и поклонники толпами стекались к нему, несмотря на его неоднократные отказы.

«Мин Чжи, хочешь поиграть в баскетбол?»

«Нет». Мин Чжи, устав от постоянных приглашений, отказался от всех предложений. «У меня плохое здоровье, я не могу заниматься физическими нагрузками».

«А, ну ладно…» — разочарованный мальчик ушел.

«Мин, Мин Чжи», — теперь настала очередь девушки, ее щеки покраснели. — «Эта задача такая сложная, не могли бы ты мне ее объяснить?»

Мин Чжи, совершенно бессердечный и не проявляющий милосердия, заявил: «Если бы я мог решать эти задачи, я бы не учился с тобой в одном классе».

«…»

Убитая горем девушка ушла. Со стороны соседнего стола послышался тихий смешок.

Мин Чжи внезапно оживился, улыбнулся и спросил Си Лэна :«Что смешного? Тоже смотришь свысока на своего одноклассника? Ты, студент художественного факультета, настоящий идиот».

Эти слова, наконец, смогли пробудить в подростке хрупкое чувство собственного достоинства и сильную конкурентоспособность.

«Мои оценки довольно хорошие», — серьезно сказал Си Лэн. «Похоже, ты предвзято относишься к студентам художественных специальностей».

Мин Чжи, не стесняясь, кивнул. «Да».

Он просто хотел посмотреть, как отреагирует Си Лэн, ха-ха.

Си Лэн молчал. Он не мог произнести ни слов, ни сделать ничего, чтобы доказать, что он не идиот, чтобы установить более глубокую связь.

Поэтому ему оставалось только молчать.

Мин Чжи не возражал против тишины, словно обладая неисчерпаемой энергией, день за днем разговаривая со своим соседом по парте: «Почему ты всегда носишь водолазки? Разве не жарко и душно?»

Этот вопрос задел 16-летнего Си Лэна за живое, выражение его лица изменилось, он инстинктивно прикрыл горло рукой и холодно произнес: «Не твоё дело».

«Сейчас это не мое дело, а вдруг в будущем?»

Си Лэн нахмурился, видимо, ничего не понимая.

Мин Чжи ничего не объяснил, необъяснимо улыбаясь, казалось, ничуть не смущенный его холодностью.

Его улыбка заставила Си Лэна растеряться и не знать, как реагировать.

— Хорошо, — Мин Чжи дал ему передышку, — я больше не буду тебя беспокоить, пора вздремнуть.

Рука Си Лэна медленно отпустила его горло.

Он повернул напряженную шею и посмотрел...

Его болтливый сосед по парте, как и обещал, заснул прямо на столе, оставив его одного в привычной тишине.

Наступила привычная тишина, но в тот момент, глядя на спящее лицо мальчика, на его длинные темные ресницы, он вдруг почувствовал себя немного… неловко.

Глава 89: Назад к шестнадцати (3) Теперь мы считаемся друзьями?

До пятницы.

После недели усердной учебы Си Лэн наконец не выдержал и впервые заснул за своим столом во время обеденного перерыва.

Мин Чжи, ранее сонливый, мгновенно пришел в себя.

У него было предчувствие, что он недолго пробудет в мире 16-летнего Си Лэна. Если он не будет действовать быстро, у него не останется времени, и уж точно не потому, что он хотел причинить вред юному Си Лэну.

Нынешний Си Лэн совершенно не мог смириться со своей прошлой травмой, постоянно носил водолазки и плотно облегал тело. Хотя он и не был таким колючим и агрессивным, как ёжик, он всё равно был словно холодный, твёрдый кусок льда.

Даже во сне он полностью скрывал лицо, обхватив голову руками, а его волосы средней длины закрывали щеку.

Но это не было проблемой; как его сосед по столу, Мин Чжи имел преимущество во времени и пространстве.

Мин Чжи некоторое время наблюдал за ним, затем опустил голову совсем под стол.

Затем он мельком взглянул на лицо мальчика снизу.

Одного взгляда было недостаточно, и он невольно протянул руку, но остановился на полпути, сдержанный здравым смыслом.

Прикосновение к лицу определенно разбудит Си Лэна, подумал он на мгновение, остановившись на шее, прикрытой водолазкой, и слегка коснувшись его сквозь ткань…

Удар током!

Си Лэн не только проснулся, но и отреагировал гораздо бурнее, чем ожидал.

Его с силой ударили о стену, голова с громким стуком ударилась о нее, и он даже не заметил пореза на руке от подоконника.

Они замерли, их взгляды встретились.

Си Лэн, резко проснувшись, инстинктивно толкнул Минь Чжи к стене, опрокинув парту, отчего громкий шум напугал половину класса, и все их сонные одноклассники обернулись вслед.

Теперь Си Лэн действительно проснулся, вырвался из кошмара, и его разум снова заработал.

Взгляды, которые он всегда игнорировал, внезапно превратились в острые иглы, пронзающие его со всех сторон.

Он посмотрел на Мин Чжи, который с недоверием держался за подоконник, желая что-то сказать.

В свои 22 года он был не силен в словах, не говоря уже о том, что было у него в 16.

Он не мог разобраться в своих чувствах, его переполняли сильный стыд и желание сбежать, поэтому он совершил самый трусливый поступок: повернулся и убежал, не сказав ни слова.

Даже объяснения не последовало.

Смятенный, он шел по пустому коридору, а его сосед по парте, медленно приходя в себя, освободившись от обиды, думал лишь о том, чего Си Лэн никогда бы не догадался…

Как этот маленький пингвин мог быть таким маленьким ежиком?

«Шипение.»

Мин Чжи с опозданием ахнул, повернув запястье, чтобы осмотреть небольшой порез.

Внезапный уход Си Лэна оставил его место пустым, и одноклассники, больше не сдерживаясь, бросились к нему, болтая и выражая свою обеспокоенность.

«Мин Чжи, ты в порядке?»

«Почему Жун Чжао тебя ударил?»

«Ты разве не знаешь? У него сложная семейная ситуация, мать умерла рано, о нем некому позаботиться, я слышал, что отец тоже жесток…»

«Яблоко от яблони недалеко падает. Тебе следует сменить место и больше с ним не общаться».

Мин Чжи, немного поразмыслив, понял, что незнакомец, которого они описывали, был его возлюбленный.

Он ещё даже ничего не сказал.

И эти невежественные люди уже осуждали его? Так уверены?

Мин Чжи, никогда не терявший терпения в подобных ситуациях, тут же схватил толстого мальчика, который громче всех шумел, схватил его за воротник и с силой толкнул к шкафчикам в задней части класса. Раздался громкий хлопок.

Несмотря на то, что Мин Чжи вернулся из возраста 26 лет, в этот момент он выглядел как любой другой 16-летний подросток: импульсивный и легко выходящий из себя, ссорящийся с одноклассниками из-за, казалось бы, пустяка, под крики девушек.

Только он знал, что это не пустяковое дело.

«Если ты ещё раз будешь так о нём говорить, я тебя каждый раз буду избивать».

Он победоносно поднялся, лениво отряхивая руки с презрительным и вызывающим видом.

Его высокомерие заставило этих задир съежиться и вскочить на свои места.

Си Лэн вернулся как раз перед окончанием послеобеденных занятий; спали очень немногие, но в классе царила зловещая тишина.

Некоторые даже бросали на него взгляды, а затем быстро отводили их.

Си Лэн слегка нахмурился.

Но у него не было времени зацикливаться на этой аномалии, только на очередные сплетни, у него были дела поважнее, а именно… Мин Чжи, сидящий в углу.

Он колебался, кусая губу, пока не выдержал этого обжигающего взгляда и наконец подошел.

Сердце бешено колотилось, он спокойно сел, насторожив уши и прислушиваясь к любым звукам, доносящимся от Минь Чжи, стоявшего рядом.

Мин Чжи ничего не сказал, он не выглядел сердитым, но и не болтал вокруг него, как раньше.

Си Лэн, наконец, перед звонком, нервно заерзал, достал пластыри, купленные в лазарете, и подвинул их по столу.

«…Хм?»

Мин Чжи наконец издал звук.

Его взгляд сначала был прикован к пластырям, затем к Си Лэну.

"…Для меня?"

Си Лэн утвердительно промычал.

«Это ты меня травмировал», — Мин Чжи взял его за руку, изображая холодное и строгое выражение лица, — «Ты должен помочь мне их надеть».

«…»

Си Лэн, понимая свою вину, послушно опустил голову, его движения были отработанными и умелыми.

«Это моя вина», — обработав рану, Си Лэн, всё ещё не поднимая глаз, тихо сказал: «В следующий раз… постарайся не трогать меня, пока я сплю».

«Значит, это означает…» — Мин Чжи, как всегда, умело подбирая слова в свою пользу, — «Всё в порядке, когда ты не спишь».

Си Лэн потерял дар речи.

Мин Чжи улыбнулся, выглядя весьма довольным.

Си Лэн наконец полностью расслабился, напряжение на его хрупком лице спало.

В выходные Си Лэн проводил время в художественной студии, подрабатывая ассистентом и одновременно занимаясь живописью, зарабатывая деньги. Студия, хотя и не имела известных преподавателей, не брала с него плату за обучение, а остальные расходы покрывались за счет его ночной смены в круглосуточном магазине.

Эта жизнь, совмещающая работу и учебу, была утомительной, но Си Лэн к этому привык. В конце концов, дома его ждало нечто гораздо более ужасное, место, которое должно было быть его убежищем.

Он предпочитает работать на нескольких работах.

Минь Чжи следил за ним два дня. Дать ему деньги напрямую было исключено, это задело бы его самолюбие, а Си Лэн был слишком проницателен, его наблюдательность была слишком острой, как у художника. Минь Чжи даже не осмеливался заходить в круглосуточный магазин, боясь быть обнаруженным, и мог только бродить снаружи, тайком наблюдая.

С этим 16-летним любовником было действительно трудно справиться.

Он вздохнул уже в восьмой раз за день.

Наступил понедельник,

В полдень Мин Чжи пошел за свежим обедом, доставленным домработницей, и, с волнением вернувшись в класс, приготовился пригласить своего соседа по парте.

и обнаружить, что его уже нет?

Это ощущение было похоже на то, как если бы медлительная улитка внезапно сбросила свою раковину и улетела.

Он поспешно спросил у окружающих: «Где Жун Чжао?»

Никто не знал, и никому не было дела.

Мин Чжи ждал десять минут, Си Лэн не вернулся. Было ясно, что он был не просто в туалете, он спросил студентов, возвращающихся из столовой, но никто его тоже не видел.

Естественно, он не стал бы просто ждать, а взял бы коробки с обедом и сам пошел бы его искать.

Сначала он исключил многолюдные места, затем менее людные… он небрежно спрашивал прохожих, полностью игнорируя их восхищенные взгляды, собирая только необходимую информацию.

Он слышал, что на крыше научного корпуса есть семиэтажное здание без лифта, куда почти никто не ходит, кроме как на лабораторные занятия.

Мин Чжи, неся с собой два ланч-бокса, начал тренировку по скалолазанию на пустой желудок.

К счастью, его усилия были вознаграждены. Си Лэн неожиданно появился на другом конце крыши, его волосы средней длины были заправлены за уши, а лицо было полностью открыто.

Он наслаждался пустым пространством на крыше, держа сигарету в пальцах.

Мин Чжи подумал: вот почему он в 22 года так искусно курил и пил – это была его давняя привычка.

«Нашёл тебя».

Си Лэн был поражен.

Мин Чжи подошел к нему с напором: «Курит, значит…»

Видя, что новоприбывший — всего лишь его сосед по парте, а не преподаватель, Си Лэн не растерялся, но сигарета в его руке уже погасла, зажечь ещё одну было бы пустой тратой.

«Обучай меня, не волнуйся, я не воспользуюсь твоим положением, я заплачу тебе по рыночной ставке и оплачу твое питание». Мин Чжи поднял руки. «Пойдем, я заранее угощу тебя едой».

Си Лэн неуверенно произнес: «…Я студент художественного факультета».

Слова Мин Чжи были мягкими: «Искусство — лучшая форма воспитания характера».

Си Лэн: «…?»

Мин Чжи, используя как жесткие, так и мягкие методы, сказал: «Если ты не будешь меня учить, я скажу учителю, что ты куришь, у тебя нет выбора».

Си Лэн всё ещё колебался, затем внезапно опустил голову, достал из пачки ещё одну сигарету и протянул её Минь Чжи.

Мин Чжи инстинктивно, привычным движением, взял сигарету, остановившись лишь тогда, когда она достигла его подбородка.

Си Лэн посмотрел на него и ничего не сказал.

Его взгляд ясно говорил: «Перестань притворяться».

Мин Чжи лишь поднял бровь и без колебаний спросил: «Эй, прикурить?»

Минута молчания.

Двое подростков улыбнулись друг другу, и напряжение между ними рассеялось.

«Я стал причиной твоей травмы», — Си Лэн снова напомнил о прошлом инциденте, — «Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе с учебой».

Мин Чжи подумал, что его слова были сказаны как нельзя кстати.

Чуть позже этот небольшой порез даже не оставил бы следа.

Дополнительные занятия после уроков были успешно запланированы, и совместный отъезд домой был вполне естественным.

Хотя они жили в разных направлениях, а уж тем более не жили они в одном месте — это уже зависело от Мин Чжи.

Си Лэн не стал задавать ему вопросов, лишь подумал, что его экстравагантный сосед по парте, похоже, не из тех, кто стал бы ездить в переполненном автобусе.

Им посчастливилось занять места в заднем ряду у окна. Затем, когда закончилось вечернее самостоятельное обучение, студенты хлынули внутрь, быстро заполнив пустой автобус, который был отделен от передней части шумной стеной.

Си Лэн молча надел наушники, чтобы заглушить шум. Проводные наушники тогда еще были популярны и легко запутывались. Его наушники были старыми, провода слегка загибались, как и волосы.

Он только что дослушал песню, когда человек рядом с ним без тени вежливости снял с него один из наушников.

Мин Чжи ловко вставил наушник себе в ухо, соединив их изогнутым проводом, а затем спросил: «С чего же ты денешься?»

Си Лэн всегда избегал разговоров о своей семье, отвечая вопросом: «А как же ты?»

Ответ Мин Чжи был явно неискренним: «То же самое, что и у тебя».

«…» — Си Лэн сделал паузу, — «Я выхожу на улице Бэйчжэн».

Минь Чжи взглянул на карту маршрута и, согласно информации, которую он без труда получил в школе, улица Бэйчжэн была остановкой перед остановкой Си Лэна.

Явно не желая, чтобы за ним следили до дома,

Мин Чжи цокнул языком, с уважением относясь к частной жизни подростка, и с оттенком сожаления сказал: «Тогда и я тоже».

Си Лэн: «…» Слова этого человека не заслуживали доверия.

Но Минь Чжи, верный своему слову, вышел вместе с Си Лэном на улице Бэйчжэн. В этом отдаленном пригороде, в 22:30, автобусы поблизости уже перестали ходить. Си Лэн сильно сомневался, как этот лжец собирается добраться домой.

Однако Мин Чжи ничуть не волновался, последовал за Си Лэном и даже заявил, что провожает его домой.

«…» Си Лэн молчал, намеренно делая обходные пути.

В одиннадцать часов уже было пора отпускать маленького ежика домой. Минь Чжи боялся, что его отругают за то, что он потратил время Си Лэна впустую.

Тихая улица, десять лет назад, идеальная атмосфера. Перед расставанием Мин Чжи, воспользовавшись случаем, попросил у него контактные данные.

«Теперь нас можно считать друзьями?»

Си Лэн ничего не ответил и продолжил идти.

«Если ты ответишь, значит, мы здесь», — Мин Чжи, готовый к этому, ярко улыбнулся, расставив ловушку. — «Если же нет, значит… есть потенциал для дальнейшего развития».

Си Лэн крепче сжал лямку рюкзака и ускорил шаг.

Его молчание дало Мин Чжи самый удовлетворительный ответ. Позади него раздался странный смешок, один за другим, приближаясь.

Си Лэн и представить себе не мог, что кто-то может быть так счастлив из-за его молчания.

До такой степени, что даже он почувствовал себя заболевшим, словно от распространения вируса.

Его голова по-прежнему была опущена, скрыта за слегка вьющимися черными волосами, но уголки его губ невольно изогнулись в улыбке.

Глава 90: Назад к шестнадцати (4) Я научу тебя шаг за шагом, как добиваться меня.

Си Лэн больше не мог терпеть своего соседа по парте!

Переведённый ученик, но более популярный, чем самые известные ученики школы, игнорирующий все дружеские ухаживания и интересующийся только тем, кто его проигнорировал.

Си Лэн ничего не говорил, не признавал их дружбу словами, но они вместе ходили в школу, в магазин, ели и занимались, и в глазах одноклассников они были практически лучшими друзьями.

Даже Ло Цзяянь, знавший Си Лэна гораздо дольше, не смог сблизиться с ним, постоянно подвергаясь насмешкам Минь Чжи, и в конце концов сдался и присоединился к другим жизнерадостным и дружелюбным ученикам.

«Видишь, чувства Ло Цзяяня к тебе поверхностны, — логично заметил Минь Чжи. — Раз он так легко сдаётся, значит, ему явно на тебя наплевать».

Си Лэн, подобно праведному рыцарю, сказал: «Не говорите о нём так».

Заметив раздражение Минь Чжи, Си Лэн отвел взгляд и тихо добавил: «Но я знаю, ты другой».

Гнев Мин Чжи мгновенно улетучился, на его лице появилось самодовольное выражение.

В полдень, на бетонной крыше научного корпуса, под палящим солнцем.

Мин Чжи прислонился к перилам, его короткие черные волосы развевались на сильном ветру, он был таким же свободным и раскованным, каким был сам.

Си Лэн посмотрел на свои уши, и ему вдруг пришла в голову странная мысль: это казалось идеальным местом для нескольких проколов.

Он не привык пристально смотреть на людей, и всего через три секунды Мин Чжи это заметил и прямо спросил: «Почему ты на меня смотришь?»

Взгляд Си Лэна мелькнул, и он смущенно опустил глаза: «Мне кажется, ты не только куришь и пьешь, но и собираешься сделать татуировки и пирсинг».

Мин Чжи сделал паузу, а затем, спустя мгновение, сказал: «Ты тоже получишь, но только один раз».

В глазах Си Лэна мелькнуло удивление, затем возникло долгое, неописуемое чувство узнавания, ощущение будущего, которое еще не наступило.

Их взгляды снова встретились.

Выражение лица Мин Чжи было серьезным: «Ты также отрастишь волосы, достаточно длинные, чтобы собрать их в хвост. Сначала это будет небольшой пучок, затем низкий хвостик. Как у куклы, длинные, волнистые волосы».

Несмотря на описание неизвестного будущего, тон Мин Чжи был невероятно уверенным, бесстрастным, словно он бесчисленное количество раз был свидетелем этого своими глазами. Было невероятно, и еще более невероятно, что Си Лэн не стал задавать ему вопросов.

Увидев это, Мин Чжи продолжил: «Ты когда-нибудь задумывался, почему я такой привязчивый, почему я перевелся сюда, стал твоим соседом по парте, как будто мы знакомы очень давно?»

Си Лэн не сомневался в причине своего перевода, даже чувствовал, что она может быть правдой, но всё равно это было странно, и он нахмурился, тихо вопросительно спросив: «Хм?».

Взгляд Мин Чжи расплылся в улыбке, когда он посмотрел на него и сказал: «Я знаю тебя очень давно».

Си Лен замер, его карие глаза перестали моргать.

«Беги, Лэн Лэн», — Мин Чжи отбросил притворство и прямо сказал: «Я тайком сфотографировал твои рисунки и показал их учителю рисования. Художественная студия Чаоян, ты знаешь это место? Довольно большая и известная. Он надеется, что ты пойдешь туда учиться, а также иногда будешь преподавать другим ученикам, бесплатно, включая проживание и питание, и они даже будут тебе платить».

«Не волнуйся, само твоё поступление в лучшую художественную академию будет стоить больше, чем плата за обучение, тебе даже придётся выплатить премию».

«Прежде чем убегать… если кто-то будет тебя обижать, не забудь сохранить улики, видео- или аудиозапись, что угодно, хорошо?»

Он явно что-то знал, и он был в этом уверен.

Когда его самые сокровенные тайны и травмы были раскрыты, Си Лэн, к своему удивлению, не почувствовал ни сопротивления, ни дискомфорта, и его настороженность по отношению к Минь Чжи еще больше уменьшилась.

«Почему…» — пробормотал он.

Мин Чжи лишь мягко улыбнулся, притворяясь загадочным.

Спустя некоторое время он сказал: «Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал».

Увидев впервые серьёзное выражение лица своего соседа по парте, Си Лэн вздрогнул и сам посерьезнел: «Что случилось?»

«В новогоднюю ночь 2021 года тебе нужно отправиться в город Т. Я запишу адрес…» — сказал Мин Чжи. — «Там живёт пожилая женщина… она очень настороженно относится к незнакомцам, лучше всего, если ты сможешь составить ей компанию, если нет, просто скажи соседке, чтобы она не оставалась одна в эту ночь».

«Они могут не воспринять это всерьез, поэтому мне нужно, чтобы ты был там. Если ты не увидишь, как придет экономка, и услышишь из дома концертную музыку, тебе нужно пойти проверить, чтобы предотвратить что-нибудь плохое для пожилой женщины, например, сердечный приступ».

«Возможно, это прозвучит немного холодно, но я могу лишь попросить тебя об одной услуге: после моего ухода тот, кто был мной в этом мире, вернется, и он, возможно, ничего из этого не вспомнит, он слишком высокомерен, слишком самоуверен, даже если ты ему расскажешь, он, вероятно, тебе не поверит».

"…Ты будешь?"

Си Лэн посмотрел на него, в его глазах читалось беспомощность: «Что такого сложного в поездке в городской метро?»

Мин Чжи тихим и серьезным голосом сказал: «Тебе придется остаться там на всю ночь, а ведь сегодня Новый год, ночью будет очень холодно».

Си Лэн некоторое время молчал, не нуждаясь в раздумьях, его ответ был определён.

Лицо Мин Чжи просветлело, он больше ничего не говорил, их взгляды, полные взаимопонимания, словно пересеклись между ними.

С каждым днем его предчувствие покинуть это место становилось все сильнее, и оставалось еще одно дело, которое нужно было уладить.

Была пятница, никаких вечерних занятий для самостоятельной работы. Как только прозвенел звонок, они вдвоем вышли из класса и направились за пределы школьного кампуса, провожая взглядом заходящее солнце.

Автобусная остановка возле школы была переполнена. Си Лэн, будучи опытным водителем, сказал Минь Чжи: «Давай пройдем до следующей остановки, это недалеко».

Мин Чжи, естественно, с радостью согласился пойти с ним, ярко улыбаясь и говоря: «Конечно!» Затем он отправил сообщение водителю семьи Цзян, чтобы тот вернулся самостоятельно.

До автобусной остановки было совсем недалеко. Мин Чжи намеренно шел очень медленно, и Си Лэн мог только подстраиваться под его темп. Двое высоких, стройных подростков шли так же медленно, как черепахи на бегу.

Увидев уличного торговца жареными закусками, Мин Чжи окликнул Си Лэна :«Хочешь?»

Си Лэн: «…»

«И что-нибудь выпить», — решил сам Мин Чжи. «Мне это… а тебе мятный лимонад».

Си Лэн: «…»

«Знаешь, — сказал Мин Чжи, держа во рту хрустящий кусочек мяса и непринужденно болтая со своим тихим другом, — в будущем я стану звездой первой величины. Через два года я выпущу свою первую оригинальную песню, она станет огромным хитом, и у меня будут рекламные контракты… В 19 лет мой первый официальный альбом разойдется тиражом более миллиона копий. В 20 лет у меня будут многомиллионные рекламные контракты, я буду давать концерты по всей стране, каждый раз с аншлагом».

Си Лэн молча слушал, даже не задавая вопросов по поводу своих, казалось бы, нереалистичных фантазий.

«Но 31 декабря 2021 года состоится мой последний концерт».

Когда их взгляды снова встретились, привычная игривость исчезла, уступив место глубокому сожалению и раскаянию, которые Си Лэн увидел впервые.

Он не знал, что сказать, несколько раз моргнул, прежде чем произнести: «В тот день я пойду в City T, к бабушке, о которой ты говорил…»

«Она моя бабушка», — честно признался Мин Чжи. «В моем реальном мире ее нет уже более трех лет».

Си Лэн быстро мысленно подсчитал время.

Следующие слова Мин Чжи ответили на его вопрос: «В другом мире я на четыре года старше тебя. Когда мы познакомились, тебе было 22, а мне 25. Через несколько месяцев мы начали встречаться. На мой 26-й день рождения ты был со мной, и я загадал желание…»

«Увидеть тебя в молодости».

«Потом я приехал сюда».

Однако внимание Си Лэна было сосредоточено на вопросе: «Что?»

Совершенно очевидно, что ни один бунтующий подросток не стал бы считать себя ребёнком.

— Ну, — улыбнулся Мин Чжи, — мне было 26, так что в 16 лет тебя уже можно считать молодым, верно?

Затем он сказал: «Я думал, тебе будет интереснее узнать, как мы познакомились».

Си Лэн, осознав это с опозданием, не в силах скрыть своих подростковых эмоций, покраснел, глаза его заблестели, и он недоверчиво воскликнул: «Что?!»

Мин Чжи лишь улыбнулся, сохраняя загадку при себе и позволяя юному художнику с богатым воображением додумать все самому.

И, как и ожидалось, щеки и шея подростка тоже покраснели — редкое зрелище для Летнего Си Лэн, каждая секунда была на вес золота.

«Не говори глупостей». Си Лэн схватился за лямку рюкзака, отвернулся и ускорил шаг.

«Эй…» — поспешно догнала Мин Чжи, окликнув: «Лэн Лэн».

Си Лэн раздраженно воскликнул: «Перестань меня так называть!»

«Это не случайное прозвище, — буднично заметил Мин Чжи. — Это твое имя, Си Лэн, а Лэн Лэн — это твое прозвище».

Си Лэн: «Я бы не стал давать себе прозвище».

«Довольно умно», — усмехнулся Мин Чжи. — «Действительно, я называю тебя "малышкой", не потому что мы не близки, а потому что боюсь, что тебе это покажется слишком банальным, верно?»

Си Лэн: «…» Этот человек был таким ненадёжным!

Однако небольшая, бунтарская часть его самого, вопреки всякой логике, надеялась на будущее, описанное Минь Чжи…

Он больше не был один.

Ему нужен был тот, кто любил бы его всем сердцем, кого не волновало бы его прошлое, кого не беспокоила бы его холодность, чей мир вращался бы исключительно вокруг него.

Си Лэн быстро покачал головой, избавляясь от этой нереалистичной фантазии.

«Думаю… уже почти пора, мне пора идти», — раздался голос Мин Чжи позади него.

Шаги Си Лэна замедлились, сердце его сжалось.

«После моего ухода тот, кто был в этом мире, должен вернуться, он, возможно, тебя не вспомнит». Выражение лица Мин Чжи стало серьёзным. «Но ничего страшного, если я влюбился в тебя один раз, я буду влюбляться в тебя снова и снова… и я могу даже сейчас тебе кое-что подсказать».

«Не волнуйся, я шаг за шагом научу тебя, как меня добиваться, это очень просто».

«…Ты будешь за мной ухаживать?» Си Лэн замялся, несколько раз моргнул, казалось, ему было трудно в это поверить, но в то же время он был совершенно уверен в их будущих отношениях, инстинктивно следуя словам Минь Чжи, спросил: «Значит, в будущем я буду за тобой ухаживать?»

Насколько сильно ему должна нравиться чья-то девушка, чтобы начать активно добиваться её расположения? Сейчас он не мог себе этого представить.

«Конечно», — уверенно ответил Мин Чжи. — «Я — звезда первой величины, а ты — фанат. Естественно, это ты за мной ухаживаешь, знаменитость гоняется за фанатом? Это вообще имеет смысл?»

Си Лэн молча обдумал это, медленно покачал головой и неуверенно ответил: «Это кажется не очень разумным».

Мин Чжи подчеркнул: «Это совершенно нелогично».

Си Лэн отвернул голову, спрятавшись за волосами, на его губах появилась легкая улыбка: «Но если это ты, то, кажется, это возможно».

«Что…» — Мин Чжи нахмурился. — «Тебе всего 16, мы познакомились всего несколько дней назад? Не делай вид, что так хорошо меня знаешь, я вижу твою притворность, я просто говорю это не из уважения».

Си Лэн, с холодным и безразличным выражением лица, явно ему не поверил: «О».

Мин Чжи: «…»

Неудивительно, что подростковый возраст называли периодом бунта.

С 16-летним Си Лэном было действительно сложно справиться.

Он уже отставал, просто подумав об этом.

Одинокий подросток не сразу заметил пропавшего человека; лишь ослепленный заходящим солнцем, Си Лэн слегка повернул голову и обнаружил, что место рядом с ним пусто. Он резко остановился.

Он обернулся, заходящее солнце, словно гигантский тающий яичный желток, окутывало его, а стройная фигура мальчика была залита мягким, теплым светом.

Он посмотрел на своего будущего возлюбленного, стоящий на фоне заката.

С точки зрения Мин Чжи, солнечный свет был ослепительным, но стоящий там подросток был также неотразимо красив, его взгляд был завораживающим.

Си Лэн крепко сжал лямку рюкзака, тщательно обдумывая свои слова, прежде чем заговорить.

«Ты всегда преувеличиваешь… вроде того, что мы будем вместе в будущем, что я буду за тобой ухаживать, что ты станешь звездой… честно говоря, я в это не верю».

Угрюмый подросток, его обычно плоские губы вдруг слегка изогнулись вверх,

«Но я уже твой поклонник».

-Конец-

Страница книги Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя в интернете

Table of Contents

Глава 1: Глубоко нежный мужской персонаж второго плана

Глава 2: Дикий мастер фансайта

Глава 3: Подработка фальшивого фаната

Глава 4: Горечь любви

Глава 5: Перепродажа автографов

Глава 6: Крутой парень с волчьей стрижкой

Глава 7: Нищета

Глава 8: Участие в варьете

Глава 9: Давайте поиграем в игру

Глава 10: Его музыка

Глава 11: «Гав»

Глава 12: Фан-аккаунт

Глава 13: Встреча соперников

Глава 14: Добавить друга

Глава 15: Держа его за руку

Глава 16: Скрытая камера

Глава 17: Интимное фото

Глава 18: Тогда зови меня Ге

Глава 19: Психиатрическая больница

Глава 20: Соседи по комнате

Глава 21: Мятные леденцы

Глава 22: Особое отделение

Глава 23: После того, как погас свет

Глава 25: Письмо покойного

Глава 24: Сделка с дьяволом

Глава 26: Никогда не сдавайся

Глава 27: Испытание дружбы

Глава 28: Празднование

Глава 29: Преданный ведомый

Глава 30: Братья

Глава 31: Бродячий котенок

Глава 32: Уродливые шрамы

Глава 33: Потому что я болен

Глава 34: Суд от идола

Глава 35: Романтическое напряжение

Глава 36: Божественный Художник

Глава 37: Встреча пяти человек

Глава 38: Лаская шрам

Глава 39: Лекарство от любви

Глава 40: Принудительное нанесение татуировки

Глава 41: Целенаправленный коллапс

Глава 42: Счастливые квартиры

Глава 43: Просто будьте внимательны

Глава 44: В ловушке сна

Глава 45: Твои глаза

Глава 46: Разрушение Кошмара

Глава 47: Таинственный домовладелец

Глава 48: Еще один поцелуй

Глава 49: Не главный герой

Глава 50: Маленькие косички

Глава 51: Низшие гены

Глава 52: Отвратительный характер

Глава 53: Любовь с третьего взгляда

Глава 54: Ты мне нравишься

Глава 55: Через невзгоды к звездам

Глава 56: Симулирование послушания и игра в жертву

Глава 57: Подлий характер

Глава 58: Титаник

Глава 59: Водолазка и отсутствие рубашки

Глава 60: Нарушение правил

Глава 61: Кто любит его

Глава 62: Возвращение на круги своя

Глава 63: Сияющие мальчики

Глава 64: Горечь любви

Глава 65: Проблемы в отношениях

Глава 66: Любовь к дому и его ворону

Глава 67: Это флирт

Глава 68: Чей фанат

Глава 69: Прикоснись к своему

Глава 70: Ты мне просто нравишься

Глава 71: Музыкальное проклятие

Глава 72: Не любовь

Глава 73: Сгорание

Глава 74: Желая, чтобы рыба клюнула

Глава 75: Взаимное участие

Глава 76: Молчаливое признание

Глава 77: С Новым годом

Глава 78: Семья из трех человек

Глава 79: Мой брат

Глава 80: После прослушивания

Глава 81: Милые безделушки

Глава 82: Имена домашних животных

Глава 83: Весенний марш (Часть 1/2)

Глава 83: Весенний марш (Часть 2/2)

Глава 84-85: Экстра 1 — С этого момента больше никого, только мы

Глава 86: Экстра 3 — Это моя вторая половинка

Глава 87: Назад к шестнадцати (1) Когда Мин Чжи возвращается в школьные годы Си Ленга

Глава 88: Назад к шестнадцати (2) Сейчас все в порядке, а если позже?

Глава 89: Назад к шестнадцати (3) Теперь мы считаемся друзьями?

Глава 90: Назад к шестнадцати (4) Я научу тебя шаг за шагом, как добиваться меня.

О книге