Когда она прибыла в особняк, хозяйка уже отбыла. Служанка, проводив ее, по обыкновению удалилась, и вскоре она осталась совершенно одна.

Это был самый роскошный и помпезный особняк во всей Крентии.

Благосклонность, которую король Крентии проявляет к своей фаворитке, намного превосходит авторитет самой королевы. Этот особняк служил наглядным доказательством того влияния, которым обладала мадам Маржолен. Поэтому не было ничего удивительного в том, что свет здесь не гас до глубокой ночи, даже если не проводилось никаких приемов. Мадам Маржолен имела привычку держать особняк ярко освещенным, словно намекая на то, что ее власть будет длиться вечно.

Сегодняшний день не стал исключением.

Посреди украшенной золотом комнаты она какое-то время стояла в оцепенении. Периодически она подходила к окну, пока наконец полностью не задернула шторы.

Затем она опустилась на диван, коротая время с несколько растерянным выражением лица. Время от времени она хмурилась и поправляла лиф платья на груди, словно наряд доставлял ей неудобства. При каждом ее движении красное платье, усыпанное ослепительными драгоценными камнями, шуршало и переливалось. Этот яркий, насыщенный цвет еще больше подчеркивал ее и без того бледную, алебастровую кожу.

Платье, туго стягивающее талию и подчеркивающее фигуру, оставляло открытыми хрупкую линию плеч и тонкие руки. Там, где по праву должны были красоваться роскошное ожерелье и тяжелые браслеты, было пусто, а из глубокого декольте вызывающе выглядывали белые округлости груди.

Из-за того, что к столь роскошному платью не было надето ни единого украшения, обнаженная кожа бросалась в глаза с особой откровенностью. Открытые участки тела медленно остывали. Беспричинно потерев предплечья, она поправила распущенные белые волосы, перекинув их на грудь. Лишь немного прикрыв смущающее ее декольте, она позволила себе расслабиться, и ее лицо приняло спокойное выражение.

Огонь в камине едва слышно потрескивал, а за дверью царила тишина. Сидя с прямой спиной, она то и дело бросала взгляды на плотно закрытую дверь. Чем больше проходило времени, тем сложнее ей было скрывать напряжение за напускным спокойствием, и ее красные глаза безостановочно следили за входом.

Неосознанно покусывая накрашенные темной помадой губы, она в конце концов потянулась к стоявшей на столе бутылке вина. Движения, которыми она наливала вино в прозрачный бокал, были несколько резкими. Аромат напитка оказался настолько сильным, что сладкий запах в одно мгновение заполнил комнату.

В тот самый миг, когда на поверхности прозрачного стекла остался четкий красный отпечаток губ...

Тук-тук.

Из-за тихого, но отчетливого стука рука, подносившая вино к губам, сильно дрогнула. Поспешно опустив бокал, она обернулась к двери.

— Это Сабин.

Гость, назвавший свое имя, не стал дожидаться ее ответа и открыл дверь. За бесшумно и плавно отворившейся створкой показалась высокая мужская фигура. У мужчины с черными волосами и синими глазами были довольно резкие черты лица, а под глазами залегли легкие тени, выдавая его усталость.

Сама того не ведая, она приподнялась, с тревогой глядя на него. Еще днем, когда они виделись, он выглядел настолько утомленным, что она гадала, не болен ли он, а сейчас его лицо и вовсе казалось изможденным.

Я слышала, что в последнее время у него прибавилось работы, и он совсем закрутился...

В глубине души ей хотелось спросить, все ли с ним в порядке, но губы отказывались размыкаться. Пока она с потемневшим лицом рассматривала его, Сабин тщательно проверил, нет ли в комнате других служанок. Он по натуре был человеком дотошным во всем, и это стало своеобразным ритуалом, который он неизменно выполнял при каждом посещении этой комнаты.

Лишь убедившись, что в комнате она совершенно одна, Сабин наконец повернулся к ней. Встретившись с его синими глазами напрямую, она невольно напряглась.

— Вы не в трауре.

От его замечания ее веки дрогнули, и она опустила взгляд.

— Даже если вы находитесь в пределах особняка, в такое время, когда скончалась королева, вам следует быть осторожной даже в мелочах.

В ответ на его строгое и суровое замечание она лишь сглотнула пересохшим горлом и в итоге отвернулась. Несколько раз облизав губы и успокоив бешено бьющееся сердце, она напрягла голос.

— К чему эти внезапные нравоучения.

К счастью, голос прозвучал холодно и надменно. Поначалу ей было непривычно, но после множества тренировок теперь этот тон выходил у нее весьма правдоподобно.

— Гроб еще даже не предали земле, — произнес Сабин.

«Она все равно сгниет под моими ногами, так какой смысл носить эти жалкие траурные одежды на пару дней дольше?»

— Ее ведь все равно скоро закопают.

Вспоминая язвительную насмешку сестры, которую она слышала всего пару часов назад, Нинетт изо всех сил постаралась сымитировать этот тон. Она не осмелилась повторить услышанные ею слова точь-в-точь, поэтому ответила, максимально смягчив их, но это не должно было вызвать подозрений. Крепко стиснув зубы, она опустилась на диван. Ей казалось, что если она не выпьет вина, ее напряжение сразу же раскроют.

Однако она так и не смогла потянуться за бокалом. Причиной тому стал Сабин, который незаметно приблизился и, встав позади спинки дивана, положил руки ей на плечи.

— Вы правы.

Мужская рука совершенно естественно скользнула вниз по шее и линии плеч.

— К тому же, факт остается фактом: ваш нынешний наряд идет вам куда больше, чем эта жалкая траурная одежда.

Он мягко подхватил пряди волос, которые она перекинула на грудь, и откинул их ей за спину. Когда открылись четко очерченные ключицы и белые холмики груди, рука мужчины замерла.

— Вы не надели ожерелье.

Она поняла, о чем он говорит. Он, несомненно, имел в виду рубиновое колье, которое подарил король, сказав, что оно отлично подойдет к этому платью. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на его прикосновения, она расслабила плечи и взяла бокал.

— В нем неудобно.

В ответ на это откуда-то сверху послышался тихий смешок. Сама того не ведая, она подняла взгляд.

Тот, кто всегда взирал на мир холодным, ледяным взглядом, сейчас смотрел на нее сверху вниз со слабой улыбкой на губах. Заметив в его глазах тепло, которое она раньше и представить себе не могла, она почувствовала, как сердце, которое она едва успокоила, снова отчаянно забилось в груди.

С улыбкой глядя на застывшую от удивления девушку, Сабин наклонился к ней и спросил тихим голосом:

— Это значит, вы дозволяете мне двигаться так, как мне вздумается?

«У вас слишком нежная кожа, даже от малейшего трения остаются царапины. Впредь вам лучше снимать все украшения».

Хотя ее выбор был продиктован именно этими недавними словами Сабина, ей стало неловко от того, что он так открыто все понял. Учащенно моргая, она попыталась незаметно увернуться от его руки и отстраниться, но он опередил ее: обхватив ее за подбородок, он повернул ее лицо к себе. Глаза, в которые ей и без того было трудно смотреть долго, теперь изучали ее с самого близкого расстояния. В его синих зрачках отражалось ее лицо, застывшее в глупом оцепенении.

— Не волнуйтесь, я не оставлю следов на вашей шее.

— Я об этом и не переживаю.

Стоило ей ответить едва слышным шепотом, как слабая улыбка Сабина бесследно исчезла. Заметив в его глазах знакомый жар, она почувствовала, как кровь прилила к ее окоченевшему телу. Высунув кончик языка и облизав нижнюю губу, она тихо произнесла:

— Кому, как не тебе, лучше всего знать, что видно чужим глазам, а что нет.

— Ха...

Его искривленные губы словно усмехались, но в то же время в них сквозило легкое раздражение. Рука, державшая ее за подбородок, соскользнула по коже, задела ключицы и медленно помассировала мягкую грудь.

— Да, я отлично знаю. Знаю, насколько много другие могут увидеть, глядя на ваше тело.

Его длинные пальцы, дразняще ласкающие кожу, непринужденно скользнули под ткань одежды. Мужская рука, протиснувшись внутрь туго зашнурованного лифа, повторяющего контуры тела, властно сжала ее грудь. И без того зажатая в тесном пространстве, плоть болезненно отозвалась на грубую хватку. От откровенных движений, жестко стимулирующих сосок, она непроизвольно приоткрыла губы. Дыхание становилось все более частым, а внизу живота появилось тягучее напряжение.

— И я знаю, до каких пределов дозволено заходить мне.

— Сабин.

Шелковое платье, что было на ней надето, оказалось очень тонким, а поскольку под ним не было никакого нижнего белья, очертания затвердевшего соска проступали сквозь ткань со всей откровенностью. Видя, как она неосознанно подалась вперед, словно прося ласкать ее усерднее, Сабин тихо выругался сквозь зубы. Его пальцы инстинктивно сжались сильнее. Издав короткий стон от хватки, граничащей с болью, она обхватила Сабина за шею.

— Дозволите ли вы мне услужить вам и сегодня?

Разминая ее грудь, Сабин попросил разрешения, которое на самом деле не имело никакого смысла. Она поспешно притянула его губы к своим. Стоило ей торопливо протолкнуть язык в его рот, как Сабин охотно ответил на поцелуй. Это было безмолвное позволение, знаменующее начало действа, которое им предстояло разделить.

А еще это была отчаянная попытка заткнуть рот Сабину на случай, если он вдруг произнесет имя ее сестры-близнеца.

Сабин...

Тень Сабина Леандра, жаждущего мадам Маржолен, сплелась воедино с тенью Нинетт Роузмонд, жаждущей помощника своей старшей сестры.

Сегодня, как и всегда, это была пугающе сладкая, будоражащая ночь обмана.

— Добро пожаловать, леди Роузмонд.

Нинетт легкой поступью следовала за почтительно склонившейся дворцовой служанкой. Из-за колонн, в щели приоткрытых дверей, отовсюду она чувствовала на себе тайные, украдкой бросаемые взгляды.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как она начала бывать во дворце, но здесь все еще было бессчетное множество тех, кто не мог отвести от Нинетт глаз. Белоснежные волосы, цвет которых невозможно было воссоздать ни одним красителем, и красные глаза сами по себе были диковинкой, а в сочетании с тонкими, гармоничными чертами лица и безупречной, мягкой на вид кожей они делали ее похожей на мифическое существо, так что в этом не было ничего удивительного.

Некоторая красота вызывает настолько непривычные чувства, что к ней не решаешься протянуть руку.

Именно такой была Нинетт Роузмонд.

Однако все эти взгляды притягивала не только ее красота. Этот интерес и попытки поймать хотя бы один ее взгляд были связаны с тем, что Нинетт носила фамилию «Роузмонд».

Ибо если бы кто-то осмелился поднять мятеж против короля Крентии, ему ни за что не удалось бы спастись от клинка семьи Роузмонд.

Семья Роузмонд была королевским тесаком мясника, которым можно было взмахнуть где угодно, а также левой рукой короля, сгребающей в себя всю грязь. Поскольку эта семья из поколения в поколение существовала исключительно ради королевского дома, ни один из маркизов Роузмонд никогда не женился; они просто выбирали и воспитывали наследника, которому предстояло всю жизнь прожить цепным псом короля. Ради этой особой семейной традиции в самых разных уголках страны рождались и исчезали незаконнорожденные дети с различными задатками, и лишь выжившие из них попадали в семью Роузмонд, удостаиваясь чести стать славным расходным материалом королевского дома.

То же самое касалось и прекрасных сестер-близнецов, которых однажды привел маркиз Роузмонд.

Эти сестры с белоснежными, как снег, волосами и ярко-красными, как рубины, глазами обладали нереально красивой внешностью и были незаконнорожденными детьми маркиза Роузмонда. Привлекающие к себе взоры уже одной своей внешностью, они стали центром всеобщего внимания сразу после дебюта в высшем обществе. И даже привлекли внимание короля Крентии.

Старшая из близнецов, Кассандра Роузмонд, прекрасно знала, как заставить себя сиять. В полной мере использовав свою таинственную красоту, она в мгновение ока завоевала расположение короля Крентии, и маркиз с радостью решил преподнести ее королю. Записанная в качестве второй жены какого-то престарелого провинциального графа, Кассандра стала графиней Маржолен, и обустройство ее покоев в королевском дворце было лишь делом времени.

Дальше все пошло как по маслу. Кассандра пленила сердце короля и быстро закрепилась в высшем обществе. Тем временем младшая сестра, Нинетт Роузмонд, красиво наряженная и послушно сидящая, лишь отстраненно наблюдала за тем, как стул ее сестры стремительно возвышается над всеми, пока не осталась совсем одна.

Нинетт, словно накрытая прозрачным стеклянным колпаком, сидела непорочно, точно диковинный цветок, став для других объектом зевацкого любопытства. Послушно, следуя приказу своего отца. Чтобы однажды быть принесенной в дар ради удовольствия следующего короля Крентии.

Точно так же, как ее сестра стала радостью для нынешнего короля Крентии.

— Мадам Маржолен ожидает вас внутри.

— Спасибо, что проводили.

Когда она с легкой улыбкой поблагодарила служанку, та глубоко поклонилась, словно не смея принять столь великую честь. При виде этого излишне почтительного отношения Нинетт горько усмехнулась.

— Нинетт!

Как только она переступила порог оранжереи, ее окликнул уверенный голос. Сидевшая там женщина, прибывшая первой, радостно улыбнулась Нинетт.

— Кассандра.

В отличие от Нинетт, закутанной в черную ткань от запястий до самой шеи так, что не было видно ни миллиметра кожи, Кассандра была одета в платье, смело обнажающее тело, и усыпана ослепительными драгоценностями. Ее и без того красивое лицо выглядело еще более выразительно благодаря яркому макияжу. Именно благодаря такому разительному контрасту в нарядах люди различали Нинетт и Кассандру.

Но с другой стороны, это также означало, что без подобных отличий их было бы почти невозможно различить.

— Я специально позвала тебя попозже, ты выспалась?

— Я и обычно сплю достаточно. Ты же знаешь.

В отличие от Кассандры, ведущей активную светскую жизнь, будни Нинетт были крайне однообразными и ограниченными. Маркиз Роузмонд, словно одержимый мизофобией, стремился поддерживать безупречную чистоту репутации Нинетт. Нинетт не получала и половины приглашений, которые приходили на ее имя. Она не появлялась на людях, если только это не было строго отобранное, приличное мероприятие. То же самое касалось и ее круга общения. Люди, с которыми Нинетт могла общаться, были крайне ограничены, а ее расписание контролировал маркиз.

В жизни Нинетт, где от контроля маркиза невозможно было скрыться, единственной переменной могла стать лишь Кассандра. Прочно утвердившись в статусе королевской фаворитки, Кассандра стала слишком влиятельной, чтобы маркиз Роузмонд мог ей управлять, и теперь она могла вызывать Нинетт к себе, когда бы ей ни захотелось. Как, например, сегодня.

— Понимаешь, Нинетт. Когда обычно много отдыхаешь, а потом вдруг делаешь то, чего раньше не делала, то устаешь еще больше.

Кассандра, вероятно, имела в виду лишь то, что сестра охраняла ее покои вместо нее, но Нинетт, которую эти слова задели за живое, отвела взгляд и промолчала.

— Благодаря тебе вчерашняя ночь прошла гладко. Сабин тоже ничего не сказал.

Нинетт молча опустилась напротив Кассандры. Взяв столовые приборы, Кассандра продолжила легким тоном:

— Теперь ты могла бы даже выходить на банкеты вместо меня.

Хотя она и говорила так, Нинетт знала: Кассандра никогда не допустит подобной ситуации. Ведь Кассандра не хуже маркиза Роузмонда тщательно контролировала связи Нинетт. В высшем обществе Крентии не было никого, кто бы не знал о том, что мадам Маржолен бесконечно опекает сестру, которая была для нее словно вторая половинка.

И даже помимо этого, Нинетт понимала, что Кассандра искренне наслаждается властью над другими в светском обществе. У нее не было никаких причин делиться этим удовольствием с Нинетт, которая об этом даже не просила.

Кассандра, с готовностью бросившаяся к вершине власти, выглядела весьма энергичной и радостной. Она улыбалась каждый день, а ее взгляд на окружающих был безгранично высокомерным. И если бы кто-то спросил, завидует ли ей Нинетт...

Нинетт совершенно, ни капельки ей не завидовала. Если уж на то пошло, ей не хватало не власти Кассандры, а лишь одного-единственного человека, что находился рядом с ней.

Всегда.

— Рада слышать, что он ничего не сказал.

Из-за старательных и настойчивых движений мужских бедер, не прекращавшихся всю прошлую ночь, у Нинетт до сих пор ныли ягодицы и бедра. Несмотря на столь страстно проведенную ночь, с наступлением рассвета Сабин с таким видом, будто все напрочь забыл, холодно возвращался к своему обычному состоянию.

Пусть эта связь и началась с уговора считать все лишь сном, каждый раз, сталкиваясь с подобным, Нинетт испытывала горечь от невозмутимости Сабина. И это при том, что именно благодаря его твердости ей удавалось вдоволь утолять свои желания, не раскрывая правды ни Кассандре, ни самому Сабину.

Почувствовав какую-то необъяснимую тоску, Нинетт принялась бесцельно ковыряться в салате и сменила тему:

— Но ты уверена, что мы можем вот так спокойно пить чай? Разве тебе не следует присутствовать на похоронах...

В ответ на обеспокоенные слова Нинетт Кассандра подперла подбородок рукой и рассмеялась.

— Ох, Нинетт. При жизни я была для нее бельмом на глазу, неужели ты думаешь, что после смерти она захотела бы видеть, как я трусь возле короля?

— Но ведь пойдут разговоры среди остальных.

— И что они мне сделают? Поднимут мятеж против меня, живой, чтобы последовать за мертвой королевой? Как они посмеют?

— Кассандра...

— Не волнуйся, Нинетт. На этот раз у меня действительно хорошее предчувствие. Прошлой ночью Его Величество был полон сил. Он просто не хотел меня отпускать, понимаешь?

Кассандра подалась вперед к Нинетт и загадочно улыбнулась.

— Так что в этот раз я точно понесу ребенка королевской крови.

В ее тихом голосе сквозило нескрываемое вожделение. Нинетт, сдерживая невольный вздох, потупила взор.

У короля Крентии уже было трое взрослых детей. Один из них, рожденный королевой, был законным наследником и, по сути, главным претендентом на трон. И хотя его официально не провозгласили наследным принцем, все воспринимали его как преемника короля.

В этом смысле Кассандра вошла в королевский дом исключительно для удовольствия монарха. Маркиз Роузмонд также желал, чтобы Кассандра играла только эту роль, а потому всегда уделял особое внимание датам ее встреч с королем и контрацепции. Поначалу и Кассандра верно следовала воле маркиза. Вплоть до того момента, пока полностью не завладела сердцем короля.

— Я скоро покончу с твоими мучениями.

С тех пор, как Кассандра, опасаясь соглядатаев, приставленных отцом, начала наряжать Нинетт в свои платья и оставлять ее в особняке вместо себя, прошло уже довольно много времени. Кассандра тайком посещала спальню короля, избегая взора маркиза Роузмонда, который различными способами блокировал возможность ее беременности.

Король полностью поддался наслаждению, которое дарила ему Кассандра, и не желал, чтобы маркиз мешал им, поэтому все шло легко. Однако из-за преклонного возраста короля добиться цели за пару ночей было непросто. Но Кассандра не сдавалась, а следовательно, росло и количество дней, когда Нинетт приходилось скрывать отсутствие сестры.

А это означало, что с тех пор, как Нинетт начала делить постель с Сабином, тоже прошло уже немало времени.

С тем самым Сабином, который принимал ее за Кассандру.

— Мадам Маржолен.

В тот самый миг, когда раздался строгий, но суровый голос, Нинетт невольно затаила дыхание.

Обычно, когда Кассандра встречалась с Нинетт, никто не смел к ним приближаться, кроме одного-единственного человека.

Сабина.

Сабин был помощником Кассандры. С тех самых пор, как она забрала его с собой при переезде из поместья маркиза Роузмонда в королевский дворец, Сабин и по сей день преданно служил ей, став ее руками и ногами.

Он был человеком, который служил своей госпоже настолько слепо, что при одном лишь взгляде на Сабина все тотчас вспоминали Кассандру. То, что именно он заслужил право стоять к Кассандре ближе всех, было вполне закономерным итогом.

— Ох, ну что за очередная докука приключилась.

Кассандра с откровенным раздражением на лице уставилась на дорожку, ведущую ко входу в оранжерею. Нинетт, сглотнув пересохшим горлом, тоже медленно повернула голову.

Спутанные от пота волосы, глаза, потемневшие от похоти, горячее, твердое тело — эти образы ураганом пронеслись в ее мыслях. Поразительно, но мужчина, с которым она еще пару часов назад кувыркалась в постели, словно дикий зверь, сейчас стоял перед Нинетт в безукоризненно строгом наряде, с безупречным и опрятным видом.

Едва заметив Нинетт, сидящую напротив Кассандры, он чуть заметно нахмурился. На его ледяном, застывшем лице не было и следа того тепла, что она видела вчера. Глаза за прозрачными стеклами очков смотрели на нее лишь с холодком.

Она думала, что уже привыкла видеть его равнодушие по отношению к себе, но поймать на себе такой взгляд после того, как еще пару часов назад они страстно сплетались телами, заставило ее почувствовать укол обиды и уныния. Чтобы скрыть свою уязвимость, она изобразила еще более ясную улыбку, на что Сабин лишь насмешливо прищурился и отвел взгляд.

Оценив внешний вид Кассандры, небрежно сидевшей за столом и подпиравшей подбородок рукой, он достал свои карманные часы.

— Церемония похорон завершится через три часа. У вас достаточно времени, чтобы переодеться.

— Боже правый, ты все-таки заставишь меня нацепить на себя эту черную тряпку?

Кассандра всем своим видом выказала отвращение и протест, но Сабин, ничуть не дрогнув, произнес твердым тоном:

— Когда вы будете встречать Его Величество перед дворцом, на вас должны быть траурные одежды.

Место, где они находились, было оранжереей на территории королевского дворца, которую король построил специально для мадам Маржолен. В этих стенах, что бы мадам Маржолен ни делала, никто не посмел бы сказать ей ни слова упрека.

Но встречать короля у входа во дворец — совершенно иное дело. Каким бы огромным ни было влияние мадам Маржолен, сегодня был день похорон королевы. И независимо от того, насколько скверной была репутация королевы при жизни, по крайней мере сегодня весь народ королевства будет скорбеть по ней.

— Тц. Эта женщина доставляет мне неприятности даже после смерти.

Кассандра тоже, похоже, понимала, что упорствовать дальше не стоит. В ответ на ее недовольное цоканье языком Сабин спокойно добавил:

— Вокруг внезапной кончины королевы ходит много разговоров.

— Какой еще внезапной? Есть ли в Крентии хоть один человек, который не знал бы, что эта женщина постоянно болела и чахла?

— Осторожность не повредит.

— Слишком много шума.

Отмахнувшись от нотаций Сабина, Кассандра вернула свое внимание к еде, стоявшей перед ней.

— Жди там. Я только начала есть.

При этих словах Сабин с бесстрастным лицом склонил голову. Кассандра возобновила трапезу, ненадолго прерванную его появлением. А Нинетт, которая на время их разговора тихо слилась с фоном, осторожно подняла глаза. Стол ломился от аппетитных блюд. Бегая глазами от Кассандры к Сабину и обратно, Нинетт тяжело сглотнула.

Ей не слишком нравилось то, что они вдвоем перешептывались и ели, заставив человека стоять и ждать. Немного поколебавшись, Нинетт осторожно разомкнула губы.

— Если сир Леандр еще не завтракал, возможно, мы могли бы вместе...

— Нинетт.

Кассандра, изящно отрезающая ножом кусочек мяса, перебила ее спокойным голосом:

— Это собака, которую я содержу.

Округлив глаза, Нинетт замолчала. Кассандра, не обращая ни малейшего внимания на реакцию сестры, с полупрезрительной усмешкой взмахнула ножом в воздухе.

— Как собака может сидеть за одним столом с людьми?

Столь откровенное и бесцеремонное унижение было слишком грубым, чтобы произносить это прямо в лицо человеку. Нинетт рефлекторно обернулась к Сабину. Он стоял прямо, опустив глаза, с покорным выражением лица, всем своим видом показывая, что ему совершенно безразлично, как Кассандра с ним обращается. Его невозмутимость лишь придавала вес словам сестры.

Несмотря на то, что преданного помощника назвали собакой, он не выказал ни капли обиды, и от этого стало больно самой Нинетт. Хотя на самом деле она уже не в первый раз видела абсолютную покорность Сабина Кассандре.

То, что в высшем обществе Сабина называли цепным псом Кассандры, не было никаким секретом. Более того, все понимали такое отношение Сабина. Ведь Кассандра была женщиной, которая приковывала к себе взгляды абсолютно всех. Если бы она так рано не попалась на глаза королю, каждый человек в высшем обществе, независимо от возраста и пола, хотя бы раз попытался бы за ней приударить.

И дело было не только во внешности. Нинетт и Кассандра выглядели одинаково, но Кассандра была несравнимо более живой и сияющей. Она была настолько чрезмерно обворожительной, что, когда они стояли рядом, Нинетт казалась невзрачной, несмотря на идентичные черты лица.

— Кассандра. Так говорить неправильно.

— Моей нежной сестренке это показалось слишком грубым? И что мне с тобой делать, раз ты такая добрая.

Кассандра, не придав замечанию Нинетт никакого значения, звонко рассмеялась. Нинетт с несколько смешанными чувствами посмотрела на сестру, а затем бросила короткий взгляд на Сабина. И тут же испуганно замерла.

Тот, кто, как она думала, не обращал на их разговор никакого внимания, смотрел на нее холодным взглядом. Этот взор был ледяным, словно он упрекал Нинетт за то, что она самонадеянно посмела сделать замечание о словах его госпожи.

«Дозволите ли вы мне услужить вам и сегодня?»

Ей с трудом верилось, что это был тот самый мужчина, который произносил подобные слова. Нинетт, пытаясь справиться с нахлынувшим унынием, отвела взгляд.

Аппетит пропал окончательно.

***

Нинетт и Кассандра были «выжившими Роузмондами».

Среди множества семян, которые маркиз Роузмонд разбросал повсюду, чтобы получить ребенка с выдающимися задатками, эти проросли в весьма превосходной форме.

Матерью сестер-близнецов была кочевница, как говорили, происходившая из немногочисленного клана из далеких, неизвестных краев. Привлекшая внимание маркиза Роузмонда исключительно своей загадочной красотой, она, родив близнецов, получила огромную сумму отступных и покинула эти земли вместе со своим кланом. Близнецы же воспитывались вместе с «другими незаконнорожденными детьми семьи Роузмонд».

У семьи Роузмонд было несколько отдаленных поместий, предназначенных для воспитания внебрачных детей — своего рода инкубаторы, где собирали и растили детей со схожими задатками.

Нинетт и Кассандра провели свое детство в месте, где были собраны дети с «выдающейся внешностью». Ничего не зная о внешнем мире, дети росли, выполняя одинаковый распорядок дня, и подсознательно воспринимали друг друга как соперников. Нинетт росла в полной уверенности, что так живут абсолютно все люди на свете.

Прошло время, и однажды Кассандра сказала:

— Ты и я, мы выживем, Нинетт.

Она произнесла эти слова тогда, когда еще ничего не было решено. Это было своего рода заявление, клятва, что они обязательно выживут. Кассандра уже тогда была такой сильной. Она в корне отличалась от Нинетт, которая не умела ничего, кроме как красиво улыбаться.

Как Кассандра и сказала, маркиз Роузмонд выбрал именно их сестер. Так они были вписаны в семейное древо маркиза и, наконец, вышли в свет под фамилией Роузмонд. Нинетт считала, что всем этим она обязана Кассандре, поэтому, когда сестре требовалась ее помощь, она с готовностью соглашалась. Во всем она уступала Кассандре право первого выбора. Она поддерживала Кассандру, сделавшую ее «выжившей Роузмонд», и без колебаний уступала ей все, чего та желала.

— Этот, кажется, сгодится.

Когда глаза Кассандры загорелись при взгляде на Сабина, привычка уступать, укоренившаяся за долгие годы, не позволила Нинетт вовремя закрыть себе рот.

— Он будет полезен.

Но даже если бы Нинетт тогда на месте сказала, что так нельзя, что она сама хочет оставить его при себе, изменилось бы хоть что-нибудь? Нинетт часто предавалась фантазиям, вспоминая день, когда Сабина официально назначили помощником Кассандры. Представляла, как говорит сестре, что хочет этого мужчину. Как Сабин клянется в верности не Кассандре, а ей.

Но Нинетт знала: ее голос не дошел бы до Кассандры, а даже если бы и дошел, это не стало бы явью.

— Я стану помощником леди Кассандры.

Потому что Сабин тоже желал Кассандру.

— Не становитесь у меня на пути.

Потому что Сабин сам прочертил эту черту перед Нинетт.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Трапеза закончилась рано.

Причина крылась в том, что Нинетт не обладала достаточной наглостью, чтобы неспешно наслаждаться едой, заставляя человека, не являющегося прислугой, бесконечно стоять рядом. Поскольку Нинетт и без того ела немного, количество еды, поставленной перед ней, почти не убавилось. Кассандра лишь цокнула языком, глядя на сестру, которая отложила приборы, сославшись на отсутствие аппетита.

Как только стало ясно, что трапеза подошла к концу, Сабин попросил Кассандру уделить ему время, и Нинетт тактично поднялась со своего места. Разговор, начавшийся у нее за спиной, велся настолько тихо, что нельзя было разобрать ни слова. Решив, что это из-за ее медлительности, Нинетт поспешила и быстро покинула оранжерею.

— Госпожа!

Служанка Энни, ожидавшая Нинетт у выхода, тут же подбежала к ней, как только та переступила порог.

— Такой редкий выход в свет, а возвращаемся раньше, чем ожидалось...

Произнесла Энни, бросив быстрый взгляд в сторону оранжереи. Вероятно, она видела, как туда входил Сабин. Проследив за ее взглядом, Нинетт тоже мельком обернулась.

— Кажется, Кассандра очень занята.

— Да уж, теперь у нее наверняка прибавится хлопот.

После смерти королевы Кассандра фактически стала полноправной хозяйкой дворца. Даже если сейчас, во время траура, она будет вести себя тихо, в будущем ее, как фактическую хозяйку, ждут еще более насыщенные дни. Судя по тому, что даже после смерти супруги король провел ночь с Кассандрой, фавор, которым она пользовалась, вряд ли угаснет в ближайшее время.

Впрочем, разве осмелилась бы Кассандра мечтать о более высоком положении, не будь ее власть столь прочной?

— Я понесу дитя королевской крови.

Как же ярко блестели глаза Кассандры, когда она однажды на рассвете без предупреждения ворвалась в спальню Нинетт и произнесла эти слова.

В тот момент Нинетт вспомнила сестру из их детства, которая с уверенностью заявляла, что они «выживут». В отличие от Нинетт, которая довольствовалась лишь тем, что осталась в живых, Кассандра мечтала о большем: о высоком положении и неоспоримой власти. Даже если это означало предательство семьи Роузмонд, к которой они принадлежали.

Кассандра уверенно шла к цели, о которой говорила. Конечно, этот путь не будет легким, но Нинетт знала, что сестра и в этот раз добьется своего.

Однако, в отличие от прошлого, на этот раз Нинетт не сопровождала ее на этом пути. Нинетт просто стояла на своем месте, время от времени оказывая Кассандре мелкие услуги, и тихо, затаив дыхание, коротала время.

До сих пор ее вполне устраивало такое положение вещей. И она думала, что так будет и впредь.

— Нинетт, побудь на моем месте. Чтобы никто не заметил моего отсутствия.

Ах, если бы она только не согласилась на просьбу Кассандры.

— При каждой возможности я буду наведываться в спальню Его Величества. Но если отец узнает, он тут же вытащит меня из дворца. Ведь он видит наследником Первого принца.

Если бы она, как и прежде, довольствовалась малым и просто существовала, плывя по течению времени.

— Просто притворись мной на несколько часов, до рассвета. Все равно в это время особые гости не приходят. А если вдруг заявится Сабин, скажи, что я устала, и пусть доложит завтра.

— Может, лучше сказать Сабину правду и попросить о помощи?

— Сабин — цепной пес нашего отца.

— Но он же предан тебе.

— Я не хочу создавать ни единого повода для риска.

Сестра с точно таким же лицом крепко сжала руку Нинетт и прошептала:

— Ты ведь знаешь, что ты единственная, кому я полностью доверяю?

Так было до того, как они выжили, так осталось и после.

Как она могла отвергнуть эти слова? Нинетт уступила просьбе Кассандры: надела ее платье и нанесла яркий макияж. Она начала копировать ее манеру речи и выражения лица. Соглашаясь, она наивно полагала, что ей нужно лишь посидеть в ее покоях с вечера до поздней ночи, и она вряд ли с кем-то столкнется.

Подменить сестру всего на пару часов. Что в этом сложного? Нинетт думала, что это не принесет никаких серьезных изменений в ее скучную и размеренную жизнь. Но...

— Ой?

Нинетт, погрузившаяся в свои мысли, услышала удивленный голос Энни. Придя в себя, она заметила выходящего из оранжереи Сабина и замерла.

Она-то думала, что они обсуждают что-то невероятно важное, но, судя по тому, как быстро он вышел, это было вовсе не так.

Они стояли не так уж далеко от оранжереи, но Сабин, словно вообще не замечая Нинетт, прошагал мимо крупными шагами. Энни, которой, видимо, пришлось не по нраву такое отношение, со злобным выражением лица повысила голос и окликнула его:

— Здравствуйте, сир Леандр!

Приветствие было настолько громким, что его было невозможно проигнорировать, и взгляд Сабина в конце концов обратился в их сторону. Мельком взглянув на Энни, он перевел глаза на Нинетт.

— Вы еще не ушли.

— Д-да.

Фраза была самой обычной, но то, что она заставила Нинетт сжаться, было, несомненно, заслугой этого ледяного, холодного голоса и выражения лица Сабина.

Заметив, как при робкой улыбке плечи Нинетт слегка опустились, Энни свирепо сверкнула глазами. Сабин был вассалом семьи маркиза Роузмонда и помощником Кассандры, а потому должен был падать ниц перед Нинетт. Конечно, ходили слухи, что он ни перед кем, кроме Кассандры, не склоняет головы, но все же с Нинетт он обязан был вести себя почтительно!

Уперев руки в бока, Энни уже открыла было рот, чтобы указать Сабину на его дерзость, но тот опередил ее, произнеся равнодушным голосом:

— Как раз направляюсь к маркизу Роузмонду. Я провожу вас.

Он вел себя так, словно делал одолжение; любой человек, обладающий хоть каплей гордости, непременно отказался бы от подобного предложения. Энни посмотрела на свою госпожу с надеждой, что та отклонит его, хотя бы для виду.

Однако, вопреки ожиданиям Энни, лицо Нинетт залилось краской. Увидев это, Энни с разочарованным видом надула губы.

— Спасибо.

— Не за что.

В ответ на его сухой тон Нинетт поспешно взяла себя в руки и протянула ему руку. Несмотря на то, что этот эскорт был не более чем формальностью, сердце Нинетт предательски затрепетало. А она и не подозревала, что Энни, глядя на нее, готова была лопнуть от досады.

***

Как только они прибыли в поместье маркиза, Сабин сразу же развернулся и ушел, заявив, что будет ждать хозяина дома в гостиной. Его поведение, явно демонстрирующее, что он составил ей компанию лишь потому, что им было по пути, заставило Энни в сердцах топнуть ногой.

— И все это из-за того, что маркиз держит вас взаперти.

Энни, помогавшая Нинетт снять верхнюю одежду после возвращения в покои, в конце концов не выдержала и заговорила.

— Отец не держит меня взаперти.

— Он контролирует каждого, с кем вы встречаетесь, а стоит вам хоть на секунду выйти на улицу, приставляет к вам десятки стражников. Разве в таких условиях осмелишься куда-то пойти? Это и есть завуалированный домашний арест.

Энни жаловалась не первый день, поэтому Нинетт уже привычно пропускала ее ворчание мимо ушей.

— Он просто переживает, как бы я не связалась с дурной компанией и не попала в беду.

— Чтобы узнать, как устроен мир, нужно больше видеть и общаться с разными людьми. Вы выросли такой наивной, вот и влюбились в этого бесчувственного чурбана.

Энни, постоянно находящаяся рядом с госпожой, не могла не знать, кому принадлежит ее сердце. Уже давно догадавшись о безответной любви Нинетт, она при каждом удобном случае пыталась переубедить ее, но все было без толку.

— Ох, миледи. Уж поверьте, я бы с радостью поддержала вас, но, как ни крути, он вам не пара. Да если вы прямо сегодня вечером заявитесь на любой банкет, к вам выстроится очередь из мужчин, куда более ласковых, обходительных и вежливых, чем он! Наша госпожа не заслуживает такого отношения! Но вы нигде не бываете, вот и не знаете!

Чем больше она говорила, тем сильнее распалялась, под конец даже начав стучать себя кулаком в грудь. Глядя на нее, Нинетт лишь слабо улыбнулась и ответила:

— Послушать тебя, так я тут в заточении сижу.

— Так ведь это и есть самое настоящее заточение!

Нет, это было совершенно не так. Хотя Нинетт действительно приходилось получать разрешение маркиза на каждый свой шаг, если бы он и вправду так строго следил за ней, то давно бы уже узнал, что она подменяет Кассандру. Маркиз не испытывал к Нинетт той настороженности, с которой относился к ее сестре.

— Энни, ты опять треплешь госпоже нервы?

Служанка, только что вошедшая в комнату, непринужденно вмешалась в разговор. Это была Жанетт, еще одна горничная, прислуживающая Нинетт.

— Жанетт! Нет, ты только послушай. Ну какая еще аристократка каждый раз берет с собой целый отряд, стоит ей только выйти из дома?

— Это лишь доказывает, как сильно маркиз дорожит госпожой.

Спокойно ответив на возмущения Энни, Жанетт по одному сняла все украшения, в изобилии громоздившиеся на голове Нинетт. Почувствовав, как ее отяжелевшей голове стало хоть немного легче, Нинетт удобно откинулась на спинку кресла. Тем временем Энни продолжала свои жалобы:

— Если честно, как бы сильно он ею ни дорожил, всему есть предел! Ведь наша госпожа даже выйти из дома свободно не может, только если ее не позовет мадам Маржолен!

— Тшш, прекрати. Что, если кто-то услышит?

— Если он так беспокоится, мог бы просто приставить к ней хорошего личного рыцаря!

Слушая перепалку служанок, Нинетт лишь горько усмехнулась.

Была одна вещь, о которой Энни не знала.

А именно то, что Нинетт уже отклонила предложение маркиза приставить к ней личного рыцаря, который бы охранял ее днем и ночью.

Когда она рассказала об этом Кассандре, та помрачнела и предупредила:

— Если к тебе приставят кого-то подобного, ты не сможешь свободно передвигаться.

Ее слова были не лишены смысла. Если бы характер Нинетт был хоть чуточку более общительным, маркиз Роузмонд, не спрашивая ее мнения, однажды просто взял бы и назначил ей личного рыцаря. Достаточно было посмотреть на Кассандру. В отличие от Нинетт, Кассандра, которая часто выходила в свет и не избегала общения, уже давно обзавелась личным рыцарем и помощником.

Приставлять на целый день рыцаря к Нинетт, которая, в отличие от Кассандры, почти все время проводила дома, было бы пустой тратой человеческих ресурсов. И все же недавно маркиз Роузмонд невзначай поинтересовался у Нинетт, нет ли у нее на примете какого-нибудь рыцаря, которого она хотела бы видеть в качестве своего телохранителя.

Кассандра расценила это как попытку отца следить за ней через Нинетт. Ведь Кассандра души не чаяла в сестре-близнеце и часто приглашала ее во дворец для приватных бесед. Поэтому, услышав об этом, она пришла в ярость, и испытала огромное облегчение, узнав, что Нинетт отказалась на месте.

— Спасибо, Нинетт. Обо мне заботишься только ты!

Тогда Нинетт лишь улыбнулась в ответ на слова сестры. Ей не было нужды озвучивать свои истинные мысли: если у нее появится личный рыцарь, то тайком ускользать из особняка по ночам, чтобы играть роль Кассандры, станет практически невозможно. А значит, и ее тайные встречи с Сабином окажутся под угрозой, поэтому она ни за что на это не согласится.

Хотя она и отказалась тогда, маркиз оставил ей возможность передумать. Поэтому Нинетт в тишине обдумывала, каковы были намерения отца, решившего вдруг, ни с того ни с сего, приставить к ней рыцаря.

Маркиз Роузмонд наверняка понимал, насколько обременительно для Нинетт каждый раз выходить в свет в сопровождении целого отряда личной гвардии. Но разве не стало бы гораздо удобнее передвигаться, имея рядом всего одного, но очень искусного рыцаря? Это избавило бы от лишних хлопот со сборами, он всегда был бы рядом, и за поведением Нинетт было бы легко наблюдать.

Нинетт подумала:

Возможно, количество моих «официальных выходов» увеличится.

Похоже, отец решил, что пришло время достать ее из стеклянной витрины, где он так бережно ее хранил, и показать свету.

Близнецы были тщательно отобранными детьми семьи Роузмонд. Как и для Кассандры, у маркиза Роузмонда была припасена роль и для Нинетт.

В отличие от Кассандры, Нинетт была абсолютно покорна воле маркиза Роузмонда. Отчасти это объяснялось ее мягким характером, но в то же время, видя, как Кассандра берет инициативу в свои руки и ведет себя вызывающе, Нинетт инстинктивно старалась держаться в тени. Чтобы соблюсти баланс, хотя бы одной из сестер-близнецов нужно было угождать отцу. Это было своего рода разделение ролей.

И ее суждение оказалось верным.

Благодаря этому к настоящему времени маркиз Роузмонд проникся к Нинетт относительным доверием. Было заметно, что он считает, будто у нее не хватит духу натворить бед.

— Наша госпожа в будущем станет королевой!

— Энни, нельзя бросаться такими словами.

На немедленное замечание Нинетт Энни плотно сжала губы. Она замолчала, но по ее лицу было ясно, что в глубине души она все равно считает себя правой.

Уверенность Энни не была лишена оснований. То, чего отец ожидал от Нинетт, — это стать утешением для будущего наследника, которому предстоит управлять этой страной. Энни свято верила, что эта роль предназначена королеве, но Нинетт знала правду. Отец не сделает ее королевой. Он посадит Нинетт на место фаворитки, точно так же, как сделал это с Кассандрой.

Главный претендент на престол. Сын покойной королевы и Первый принц этого государства.

Все высшее общество знало, что однажды Нинетт преподнесут ему. Точно так же, как Кассандру, ослепительно наряженную, преподнесли королю — в качестве красивой игрушки для услады принца. Следовательно, если частота выходов Нинетт в свет увеличится, то с большой долей вероятности это будет связано именно с принцем.

— Госпожа, прибыл маркиз.

Как только Нинетт переоделась в удобное домашнее платье из черной ткани, из-за двери доложил слуга. Нинетт вышла из комнаты, чтобы поприветствовать маркиза.

Маркиз Роузмонд, только что вошедший в холл и передававший пальто дворецкому, заметил Нинетт и мягко улыбнулся.

— Вы вернулись, отец.

— Ты еще с утра уехала к Кассандре, а вернулась так рано.

— Кассандра казалась занятой. Я не могла ей мешать.

— Да, дел у нее должно быть невпроворот.

Сказав это, маркиз Роузмонд помрачнел. Разумеется, он тоже знал о слухах, ходивших в обществе, будто за смертью королевы стоит мадам Маржолен.

— Она ничего не говорила?

— Всё как обычно.

— Вот как... Если она вдруг попросит о чем-то безрассудном, обязательно скажи мне.

— Я ведь ничего не умею, о чем таком Кассандра может меня попросить? Вы же знаете.

На мягкий ответ Нинетт маркиз вздохнул.

— Если бы Кассандра унаследовала хотя бы половину твоего характера. Внешне вы словно две капли воды, так почему же внутри вы настолько разные?

Качая головой и цокая языком, маркиз вдруг посмотрел куда-то в сторону. Услышав о прибытии маркиза, из гостиной вышел Сабин.

— Маркиз Роузмонд. Давно не виделись.

— Сабин?

Лицо маркиза тут же исказилось.

— Кассандра, видимо, опять задумала какую-то нелепость.

— Как вы знаете, политическая обстановка нестабильна. Мадам Маржолен нуждается в поддержке и доверии своей семьи, она надеется найти утешение у своих родных.

На гладкий, заученный ответ Сабина маркиз презрительно усмехнулся.

— Послушать тебя, так можно подумать, что ты отдал свою жизнь в руки Кассандры, Сабин. Я спонсировал тебя не для этого.

— Я лишь делаю все возможное для госпожи, которой служу. Ведь именно этому, абсолютному повиновению, вы меня учили, маркиз.

— Тц.

Хотя он и покачал головой, но раз не выгнал его сразу, значит, собирался по крайней мере выслушать, что скажет Сабин. Наблюдая за их разговором, Нинетт незаметно отступила на шаг.

— Я пойду к себе. Поговорите с сиром Леандром, отец.

При этих словах маркиз Роузмонд кивнул и повернулся. Сабин последовал за шагающим впереди маркизом. Убедившись, что Сабин даже случайно не удостоил ее взглядом, Нинетт равнодушно отвернулась.

***

Сегодня день похорон, да к тому же она провела прошлую ночь с королем, поэтому я думала, что сегодня она будет вести себя благоразумно...

Глядя на служанку Кассандры, пришедшую за ней, Нинетт не могла скрыть внутренней растерянности. Но была ли Нинетт в замешательстве или нет, служанка молча протянула ей черный плащ. Всем своим видом она показывала, что ее интересует только выполнение порученного ей задания.

В конце концов, накинув плащ, Нинетт осторожно последовала за служанкой. Выйдя наружу через потайной ход, ведущий за пределы поместья, она увидела ожидавшую ее карету. Это была та самая карета, в которой Нинетт обычно перевозили в особняк Кассандры. Огромный экипаж был полностью черным, так что по одному лишь его внешнему виду невозможно было догадаться, кому он принадлежит. Внутри, несомненно, было приготовлено платье Кассандры.

Служанка, севшая в карету вместе с Нинетт, ловкими и быстрыми движениями помогла ей переодеться. На этот раз, как ни странно, это было черное платье с длинными рукавами. Однако, в отличие от скромного цвета, платье было сшито из переливающегося шелка, с глубоким вырезом, обнажающим ложбинку на груди, и ослепительно сверкало, словно осыпанное золотой пылью.

Вдобавок, ниже туго затянутой талии юбка струилась по телу, подчеркивая каждый его изгиб. От ощущения мягкого, но тонкого и легкого платья, похожего скорее на нижнее белье, Нинетт непроизвольно ощупала себя.

— ...И это все?

— Это платье, в котором госпожа сегодня встречала Его Величество.

Боже мой, она встречала короля в таком виде?

Она лишь соблюла видимость траура, выбрав черный цвет, но на самом деле это платье явно было создано для того, чтобы вовсю демонстрировать королю свою женскую привлекательность. Представив, как Кассандра сделала столь смелый выбор, надев это платье на мероприятие, где присутствовали не только вассалы короля, но и главные приближенные королевы, Нинетт лишь подивилась. Ей казалось, что она никогда в жизни не сможет сравниться с дерзостью Кассандры.

Пока она в немом изумлении переваривала эту мысль, служанка, которая в полумраке кареты уже успела быстро нанести ей макияж и поправить прическу, напоследок достала украшение.

— Я бы не хотела надевать украшения...

— Мне было строго поручено проследить, чтобы вы его надели.

Услышав твердый ответ служанки, Нинетт неохотно кивнула, и та застегнула на ее шее тяжелое колье с опалами.

— Что ж, теперь мы отправляемся.

Колеса черной кареты, стоявшей в темноте, беззвучно пришли в движение.

Помаячив для вида на заднем дворе, чтобы все приняли ее за Кассандру, Нинетт вошла в особняк сестры. Большинство прислуги, работавшей в особняке Кассандры, за редким исключением, были глухонемыми. Но осторожность никогда не бывает лишней, поэтому Нинетт не расслаблялась до тех пор, пока не оказалась в покоях совершенно одна.

Добравшись до комнаты, оставалось лишь ждать, если не случится ничего непредвиденного. Ведь в этом особняке не было слуг, которые посмели бы без спроса войти в спальню Кассандры в столь поздний час.

Оказавшись в комнате, Нинетт по привычке огляделась. Разумеется, спальня была пуста, но природная осторожность заставляла ее каждый раз проверять все лично. Затем она повернулась к зашторенному окну.

Появляться у окна было необходимо, чтобы показаться соглядатаям, приставленным отцом, но в то же время это служило своего рода сигналом. Негласным знаком... зовущим кое-кого прийти в эту комнату.

Они не договаривались об этом специально, так вышло само собой. Но в такие дни, как сегодня, когда шторы были плотно задернуты, Нинетт в глубине души начинала сомневаться. Вновь и вновь, несмотря на то, что они уже бессчетное количество раз делили постель.

Стоило ей, поддавшись сомнениям, словно в трансе остановиться у окна, как вскоре раздавались шаги Сабина. От одного лишь звука его шагов, нарушающих тишину, по телу Нинетт пробегала будоражащая дрожь.

Тук-тук.

Раздавшийся за спиной стук в дверь вывел Нинетт из оцепенения. Осознав, что она по привычке стоит, вцепившись в портьеру, она нервно усмехнулась. Начисто позабыв о той обиде, что она испытывала днем, глядя на Сабина, сейчас ее сердце бешено колотилось от одной лишь мысли о том, что он здесь.

— Это Сабин. Я вхожу.

Произнеся это спокойным голосом, он открыл дверь и, едва переступив порог, сразу же окинул комнату взглядом.

— Ты же знаешь, здесь никого нет.

— Осторожность не помешает.

Бросив ей этот равнодушный ответ, даже не взглянув в ее сторону, Сабин всё равно проверил каждый потайной уголок.

— Ни вам, ни мне не пойдет на пользу, если кто-то увидит нас в таком виде.

То, насколько педантично вел себя Сабин, было также проявлением его решимости стереть из памяти всё, что бы ни произошло между ними этой ночью, как только наступит рассвет. Именно потому, что он так четко провел эту границу, Нинетт и осмелилась на подобную авантюру, но с другой стороны, было горько осознавать, что она останется для него лишь игрушкой на одну ночь для удовлетворения похоти. Тем более, что она даже не могла открыто назвать ему свое настоящее имя — всё было соткано из лжи.

— Ты...

— Да?

Видимо, тебя вполне устраивают эти тайные встречи, полные лишь одного наслаждения. Должно быть, это настолько отчаянная безответная любовь, что ты готов довольствоваться ролью игрушки на одну ночь.

Но вместо того чтобы произнести эти глупые, жалкие мысли вслух, Нинетт лишь крепко прикусила губу и повернулась к нему спиной.

— Лучше расстегни ожерелье. Оно тяжелое.

— Хоть я сам и советовал вам снимать украшения, но сейчас мне немного жаль.

— О чем ты?

Нинетт вполоборота посмотрела на Сабина. Быстрым шагом приблизившись к ней, он принялся возиться с застежкой колье и пробормотал:

— Я ведь сам его порекомендовал, будучи абсолютно уверенным, что оно вам подойдет.

Веки Нинетт слегка дрогнули. Пусть Сабин и был доверенным лицом Кассандры, но Нинетт отродясь не слышала, чтобы помощник вмешивался в выбор украшений для своей госпожи.

Только если они не были особенно близки...

Лицо Нинетт слегка напряглось от этой неожиданной и совершенно неприятной новости. Благодаря тому, что она стояла спиной, Сабин не заметил, как вмиг изменилось выражение ее лица. Нинетт нервно сглотнула, пытаясь успокоиться.

При одной лишь мысли о том, как Сабин выбирал это ожерелье для Кассандры, отправляющейся встречать короля, ее нервы сами собой натянулись как струны. В то же время Нинетт почувствовала, как пошатнулась ее наивная и абсолютная вера в то, что всё происходящее в этой комнате бесследно исчезает с восходом солнца, словно мираж.

«Как только этот момент пройдет, вам нужно будет всё забыть. Я лишь служу вам, словно ваш верный пес».

С самого начала Сабин подчеркивал, что не намерен никому позволять узнать об их связи.

Но прошло уже несколько дней с тех пор, как они начали делить постель; возможно ли и вправду сохранять всё то же хладнокровие? Где гарантия, что, глядя на Кассандру с покорным видом, он не вспомнит горячее дыхание прошлой ночи?

— Оно вам не по вкусу?

Возясь с ожерельем, Сабин, вероятно, уловив подавленное настроение Нинетт, осторожно поинтересовался. Крепко стиснув зубы, Нинетт постаралась ответить максимально непринужденным тоном.

— Я считаю, оно отлично подходит к платью.

— А, так дело только в этом.

Видимо, не заметив ничего странного в голосе Нинетт, Сабин не стал допытываться дальше. Но лицо Нинетт, стоявшей к нему спиной, оставалось мрачным.

А что, если Сабин начал проявлять некую «близость» к Кассандре и днем? Или что, если между Кассандрой и Сабином уже проскользнула едва уловимая искра?

Кассандра — фаворитка короля, поэтому она не смогла бы открыто демонстрировать свои чувства, но, поскольку они с Сабином постоянно находятся вместе днем, у них, несомненно, была масса возможностей обменяться тайными знаками внимания.

— ...Я же сказала. Оно тяжелое.

Стоило сомнениям зародиться, как ее воображение разыгралось не на шутку. Если Сабин хоть словом обмолвится Кассандре о прошлой ночи, та со своей проницательностью мгновенно почует неладное. И тогда Сабину не составит труда догадаться, что всё это время он делил постель с Нинетт.

От тревоги ее сердце начало биться всё быстрее.

— Что ж, с этим ничего не поделаешь.

Сабин, не подозревающий о терзаниях Нинетт, спокойно произнес это и расстегнул ожерелье. То, как умело он обращался с украшением, стараясь ни в коем случае не оцарапать кожу, выдавало в нем немалую сноровку.

— Впрочем, все остальные украшения, что я подбирал для вас до этого, тоже смотрелись великолепно.

Эти небрежно брошенные слова лишь еще сильнее затуманили и без того потрясенный разум Нинетт. Ей так и хотелось спросить: «С каких это пор ты вообще выбираешь для неё подобные вещи?», но это был вопрос, который она ни за что на свете не должна была задавать.

Тем временем тяжесть на шее исчезла. Сабин, дразняще скользнув губами по ее затылку, непринужденно обвил руками ее талию. Платье было настолько тонким, что она ощущала каждое движение его пальцев.

— Приятно на ощупь.

Нинетт заметила, что сегодня у Сабина на редкость хорошее настроение. Видимо, поэтому он так много болтал о всяких пустяках. В обычное время его хорошее настроение передалось бы и ей, но сейчас она не могла так беспечно радоваться. Осознание того, что между ним и Кассандрой установилась какая-то связь, мешало ей полностью отдаться наслаждению.

Однако, независимо от ее душевных терзаний, тело послушно реагировало на его прикосновения. Почувствовав, как он сквозь ткань мягко прижимается к ней нижней частью тела, она невольно напрягла бедра.

Заметив, как напряглось тело Нинетт, Сабин тихо рассмеялся.

— Вы так напряжены, что мне вспоминается наш первый день.

— Первый день?

Стоило тугим завязкам распуститься, как платье естественным образом соскользнуло вниз, обнажив белую кожу. От затылка и до округлых плеч посыпались щекочущие поцелуи. Затем губы, проделав тот же путь обратно, легонько прикусили мочку ее уха, и низкий голос произнес:

— Тот первый день, когда вы отдались мне.

— Ах.

— Я тогда удивился, что вы оказались куда более скованной, чем я ожидал.

Нинетт повернула голову и посмотрела на Сабина снизу вверх. Если он говорил о том самом первом дне, то она тоже помнила его более чем отчетливо. Разве можно такое забыть? Напряженное лицо мужчины, освещенное тусклым лунным светом, первобытное вожделение и импульс, которые он в тот миг не смог скрыть.

Она давно знала, что Сабин — беззаветно преданный Кассандре мужчина, но столь откровенное проявление его чувств она увидела тогда впервые. Что же она тогда почувствовала? Видя смятение Сабина, который, разумеется, принимал ее за Кассандру... Нинетт...

Нинетт была охвачена поистине яростной ревностью.

— А ты...

При воспоминании о том дне ее и без того натянутые нервы обострились до предела.

— ...набросился на меня, словно пес в течке.

Не до конца подавленная тревога и обида, порожденная воспоминаниями о прошлом, сплелись воедино, придав ее голосу едва уловимую укоризну. Нинетт нахмурилась и прикусила губу. Она начинала ненавидеть этого человека, не способного разглядеть правду прямо перед своим носом, но в то же время ей было безумно трудно отказаться от его нежных ласк.

— Это правда. Тогда я был сам не свой.

Покорно кивнув, Сабин пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— Я думал, что это будет в последний раз.

— Ты хотел, чтобы это было в последний раз?

— Ох... Вы задаете вопрос, ответ на который очевиден. Что вы пытаетесь услышать?

С усмешкой в голосе спросил Сабин. Вместе с тем его дразнящие прикосновения становились всё более глубокими и интимными.

Настойчиво прижимаясь к ней своей тяжелой, налитой плотью, он склонил голову. Его губы приблизились к ее губам так близко, что, казалось, вот-вот сольются с ними, но остановились в миллиметре от них.

— Однако мое положение сейчас оставляет желать лучшего. К тому же наши ночи всегда были слишком коротки.

В ответ на эти слова, просящие разрешения, Нинетт раздраженно рассмеялась. Несколько нервным движением схватив его за шейный платок, она с силой потянула его на себя.

И сегодня она вновь не смогла отвергнуть покорное служение этого мужчины.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

В их первую ночь Нинетт была настолько неопытна, что даже не могла самостоятельно развязать шейный платок Сабина. Не выдержав, он чуть ли не сорвал его с себя, в противном случае они бы прокопались пол-ночи, пытаясь распутать неожиданно сложный узел.

С того самого дня Сабин завязывал свой шейный платок так слабо, что достаточно было слегка потянуть, чтобы он распустился. Как же Нинетт радовалась, когда впервые заметила эту незначительную перемену! Легко снимаемая одежда мужчины, заранее приготовленная вода для омовения, о которой она даже не просила.

Подмечая эти маленькие проявления заботы, Нинетт всё больше тешила себя надеждами. Она убедилась в том, что по крайней мере ему очень нравятся эти ночи с ней, и он хоть немного, но ждет их.

«Он тоже хочет делить со мной постель. А значит, он не станет необдуманно разрушать наши отношения». Так Нинетт обрела уверенность в том, что Сабин не подаст Кассандре ни малейшего виду. И действительно, до сих пор Кассандра, казалось, ни сном ни духом не ведала о связи Нинетт и Сабина.

Однако вся эта уверенность сегодня рухнула в одночасье. А что, если...

— Вы не сосредоточены.

— Ах!

Мужская плоть, до этого двигавшаяся мягко и плавно, вдруг резко и глубоко проникла внутрь. Громадная масса, и без того плотно заполнявшая лоно, с точностью надавила на самую чувствительную точку, вмиг выжигая из головы все тревожные мысли добела.

— Фух, я так старался сдерживаться, а вам, видимо, этого было мало.

— Дело не в..., ах!

Толчок, толчок, толчок!

— Ах... м-м-м!

Из-за силы, с которой он раз за разом вбивался в низ ее живота, и без того обессиленное тело Нинетт беспомощно содрогалось.

Чтобы не отскочить назад от этих напористых, словно упрекающих её толчков, Нинетт рефлекторно попыталась схватить его за предплечья, опирающиеся на кровать, но ее ладони лишь скользили по влажной от пота коже, не находя надежной опоры. В месте их соития гулко раздавались влажные, непристойные звуки чавкающей смазки.

— Ха...

Возбуждение Сабина стремительно нарастало, и он, сгорбив спину, склонил голову, ускоряя свои бедра. Его сухопарое, мускулистое тело с лихвой накрывало миниатюрную Нинетт.

Нинетт, практически оказавшаяся в ловушке под телом Сабина, потерлась затылком о подушку и вздернула подбородок. Ее белоснежная шея блестела от пота.

— М-м-м, да, там, ах!

Длинный и крупный член умело доводил ее до пика наслаждения. Нинетт, познавшая сладострастие за эти бесчисленные ночи, инстинктивно искала самую сильную из известных ей стимуляций. Из-за постоянного трения ее лоно уже давно распухло и пылало. Чувства постепенно затуманивались, а внизу живота разгорался пожар.

Придавленная телом Сабина, Нинетт, постанывая, приподняла бедра. В ее рту скопилась слюна.

— Да! Еще!

— Да что же вы...

Крупные мужские руки с выступившими венами с силой сжали простыню. Это было сделано для того, чтобы в порыве крайнего возбуждения случайно не оставить следов на теле Нинетт.

Каждый раз, когда Сабин проявлял такую трепетную заботу в постели, сердце Нинетт сжималось от боли. Ей приходилось осознавать, кому на самом деле предназначалась эта нежность, не идущая ни в какое сравнение с его дневной холодностью.

Поэтому она невольно обвивала руками его шею и шептала ему на ухо:

— Как же хорошо.

Делая признания, которых он не мог понять.

— Сабин, так хорошо...

Провоцируя и дразня мужчину, который и без того изо всех сил старался не потерять рассудок.

— Черт возьми.

Надеясь, что он, охваченный еще большим наслаждением, будет жаждать ее словно дикий зверь.

— Ах!

Еще один раз, всего лишь еще один раз.

Она убеждала себя, что, видя его неизменно холодное отношение днем, она может продолжать эту связь еще немного.

Но в глубине души она понимала, что эта ложь не может длиться вечно.

К её великому сожалению.

***

Когда же она впервые встретила Сабина?

Маркиз Роузмонд отбирал среди спонсируемых им детей самых способных, привозил их в свое поместье и с ранних лет готовил из них будущих помощников для наследника. Сабин был одним из них. В то время у маркиза Роузмонда уже был сын, рожденный на стороне, который, как будущий наследник, сформировал свой штат помощников.

Но по какой-то причине Сабин не был выбран в качестве его помощника и просто выполнял всевозможную мелкую работу. Это было весьма странно, учитывая, что его сверстники, прибывшие в поместье вместе с ним, уже давно служили молодому маркизу.

— Раз уж только ты сейчас бездельничаешь, займись ими.

В общем, так вышло, что Сабин стал ответственным за обслуживание сестер-близнецов, только что прибывших в семью Роузмонд.

Сабин был слишком высококлассным и способным кадром, чтобы просто играть роль лакея, но в то время Нинетт и Кассандра об этом совершенно не подозревали. Они лишь смутно догадывались, что он, вероятно, занимает высокое положение среди слуг, судя по тому, что его одежда отличалась от нарядов выделенных им служанок.

Во время их первой встречи Кассандра не взлюбила Сабина. Просто потому, что ей не понравился его взгляд. На фоне всей остальной прислуги семьи Роузмонд, лебезящей перед ней, жесткая манера Сабина бросалась в глаза еще сильнее. Тогда Кассандра даже не помышляла о том, чтобы сделать Сабина своим помощником.

— Если перепутаете наши имена, я вас тут же накажу.

В их первый день, когда Сабин представлял им слуг, Кассандра разразилась подобными угрозами. И тут же демонстративно приказала высечь кучера, который привез их в поместье. Потому что во время их первой встречи кучер перепутал имена Нинетт и Кассандры, а потом Кассандра услышала, как он пробормотал себе под нос, что у него «мурашки по коже от того, как они похожи».

То, как кучер выразился, было, конечно, неправильно, но он не мог не перепутать близняшек. В то время даже их одежда была совершенно одинаковой. Нинетт, которая до сих пор не встречала никого, кто мог бы безошибочно различить их с Кассандрой, в глубине души стала переживать за слуг особняка. Поэтому, когда она представлялась, она специально добавила:

— Мне нравится брошь с вышитыми цветами.

К счастью, слуги семьи маркиза Роузмонда оказались догадливыми и прекрасно поняли намек Нинетт. Кассандра не понимала, зачем Нинетт так печется о слугах, но и останавливать ее не стала. Точнее, видимо, не сочла нужным.

Единственным, кто обратил внимание на ее поступок, был один-единственный человек.

— Неужели вам действительно нужно заходить так далеко?

Это были первые слова, с которыми Сабин обратился к ней, не считая формального приветствия во время их первой встречи у маркиза Роузмонда.

Сабин, который почти месяц, словно тень, молча сопровождал близняшек, выполняя их поручения и мелкие просьбы, заговорил с Нинетт, воспользовавшись моментом, когда Кассандра отлучилась.

— ...Это ты мне?

— А здесь есть кто-то еще?

Нинетт, пившая чай в ожидании Кассандры, которая утащила всех слуг и горничных играть в прятки в саду, удивленно округлила глаза.

Ведь всё это время Сабин был словно высечен из камня. Он был настолько незаметен, что Кассандра, забравшая с собой даже горничных, прислуживающих Нинетт, совершенно не обратила на него внимания. Нинетт и подумать не могла, что он заговорит с ней.

Нинетт заметила, что Сабин смотрит на её грудь. А точнее — на брошь с вышитой маргариткой.

— Обязанность слуг — распознавать своих хозяев и служить им.

Нинетт широко распахнула глаза. Сабин равнодушно пояснил удивленной Нинетт:

— Если слуга не способен узнать своего хозяина, он должен понести за это соответствующее наказание. А не ждать, пока с ним будут нянчиться, как с ребенком.

— Я не нянчусь с ними, просто...

— Это одно и то же.

Цинично пробормотав это, он скривил губы и слегка кивнул в сторону броши.

— Если вы будете ходить с ней, то пока сможете играть роль доброй хозяйки, но в итоге эти слуги так ничему и не научатся. Вы сами делаете из них идиотов, не способных узнать собственную госпожу.

Слушая его холодные, резкие слова, Нинетт остолбенела, словно ее окатили ледяной водой. Пока она хлопала глазами, не находя, что ответить, Сабин раздраженно нахмурился, словно глядя на что-то жалкое.

Нинетт тупо смотрела на Сабина, а затем вдруг слабо улыбнулась.

— Спасибо. Оказывается, ты добрый и внимательный, Сабин.

— ...Что?

Лицо Сабина исказилось, словно он услышал нечто немыслимое. Однако Нинетт не стала ничего объяснять, лишь пожала плечами и отвернулась.

— Я понимаю, о чем ты. Но я всё равно буду носить эту брошь. Ведь даже если пройдет время...

Среди деревьев в саду один за другим начали появляться слуги. Похоже, Кассандра решила закончить эти шумные прятки.

— ...никто не сможет нас различить.

Обливающиеся потом слуги, изрядно набегавшись, один за другим стали возвращаться из сада. Нинетт, спокойно наблюдая за ними, продолжила:

— К тому же приколоть утром брошь — не такой уж тяжкий труд. Это не стоит мне никаких усилий, зато всем от этого только легче, так почему бы мне этого не делать?

На этом их первый разговор и закончился. Сабин больше не проронил ни слова. Было ли это из-за возвращения остальных, или же он просто не счел нужным отвечать на слова Нинетт — оставалось загадкой.

Однако Нинетт еще несколько дней прокручивала в голове этот короткий разговор. Ее удивляло, что Сабин, обычно ко всему равнодушный, сам заговорил с ней, а его откровенно пренебрежительный взгляд глубоко врезался ей в память.

Возможно, именно из-за того, что она начала обращать на него внимание, ее взгляд то и дело невольно останавливался на Сабине. И вскоре Нинетт заметила, что он смотрит на нее с явной насмешкой.

Похоже, с самой первой встречи она не произвела на него должного впечатления, и он стал ее недооценивать. Поэтому иногда, оказываясь с ней наедине, он снисходительным тоном указывал на ее ошибки.

— Если вы продолжите так фамильярничать со служанкой, она в конце концов сядет вам на шею.

— Ты переживаешь за мой авторитет? Спасибо. Но у Энни не такой плохой характер, так что можешь не беспокоиться.

— У вас поразительный талант слышать только то, что вам хочется.

— А зачем мне воспринимать твои слова в штыки? Ведь ты говоришь это из заботы обо мне.

— Я не забочусь о вас, а лишь указываю на то, что, раз уж вы носите фамилию Роузмонд, вам следует вести себя подобающим образом.

— Хорошо, я постараюсь. Спасибо, что научил. Благодаря тебе, Сабин, я стану более достойной леди Роузмонд.

Их разговоры обычно протекали в подобном русле. Сабин, считавший ее непроходимой глупышкой, со временем перестал скрывать свое раздражение, а Нинетт каждый раз отвечала ему с лучезарной улыбкой. Тогда Сабин, осознав всю тщетность своих попыток, лишь цокал языком и отворачивался от нее.

Признаться честно, с какого-то момента Нинетт это даже забавляло.

Ее слова о том, что Сабин «добрый и внимательный», были абсолютно искренними. Как ни странно, его колючие замечания казались ей проявлением доброты.

Естественно, ее взгляд стал задерживаться на Сабине всё дольше и всё чаще. Постепенно, сама того не осознавая.

Поэтому она и заметила это. Заметила, что с какого-то момента Сабин начал пристально наблюдать за Кассандрой.

— Сабин, тебе нравится Кассандра?

Задавая этот вопрос, Нинетт и сама не понимала, какие чувства ею движут. Ей просто было любопытно, почему Сабин не может оторвать взгляд от Кассандры, несмотря на то, что та откровенно смотрела на него свысока и игнорировала.

Сабин, даже не взглянув на Нинетт, смотрящую на него ясным взором и задающую столь наивный вопрос, ответил:

— Да.

— ...Кассандра всегда и везде сияет. Правда ведь?

Ах, если бы я поняла свои чувства именно тогда, изменило бы это хоть что-нибудь?

Нинетт до сих пор иногда предавалась этим бессмысленным фантазиям. Если бы она раньше осознала эти зарождающиеся, незрелые чувства, был бы у нее шанс обратить сердце Сабина к себе? Даже в тот момент, когда она, словно пытаясь что-то выяснить, несла околесицу, она не отдавала себе отчета в собственных чувствах.

— Так непохоже на меня.

— Это точно.

В тот день Нинетт не понимала, почему ответ Сабина вызвал в ней такое глубокое чувство разочарования.

Невежество сродни греху.

За то, что она не смогла вовремя разобраться в собственных чувствах, ей пришлось поплатиться тем, что она, как дура, хлопала в ладоши, наблюдая за тем, как Сабин становится помощником ее сестры-близнеца, которая была для нее словно вторая половинка. Это было страдание, на которое она сама себя обрекла.

Именно тогда к ней пришло осознание этой тягостной, безответной любви.

***

На следующий день после того, как Нинетт две ночи подряд провела в постели с Сабином, Кассандра снова вызвала её. А затем и на следующий, и еще на следующий.

Возможно, смерть королевы развязала ей руки, а может, напротив, это было проявлением скрытой тревоги. Нинетт покорно отзывалась на просьбы Кассандры, но не делила ложе с Сабином. Во-первых, она опасалась, что если они будут вступать в связь несколько дней подряд, её тайна может быть раскрыта, а во-вторых, она боялась, что такими темпами он попытается как-то развить отношения с Кассандрой в реальности.

Раз она не маячила у окна, Сабин тоже не приходил. Хотя это было результатом их негласного уговора и её собственным решением, Нинетт всё равно чувствовала необъяснимую тоску.

Вероятно, только Нинетт страдала от этого сознательного отдаления. В эти несколько дней Сабин вел себя как ни в чем не бывало, и, в конце концов, лишь она одна будет терзаться от нехватки его внимания.

Хотя этот мучительный финал был предрешен, в те дни, когда Нинетт играла роль Кассандры, она проявляла чудеса выдержки.

В немалой степени этому способствовало и то, что Сабин, который обычно ни на шаг не отходил от Кассандры, по какой-то причине несколько раз появлялся в поместье маркиза Роузмонда. Видя его хотя бы мельком днем, она могла подавить в себе нетерпеливое желание позвать его к себе ночью.

И вот настал четвертый день, как она лишь тихо охраняла комнату сестры.

Нинетт, лицо которой осунулось от нескольких бессонных ночей подряд, отдыхала в личной гостиной, занимаясь вышивкой.

— Сир Леандр и сегодня здесь...?

Пробормотала Энни с удивлением в голосе, поправляя цветы в вазе у окна. Услышав это, Нинетт, поглощенная вышивкой, резко вскинула голову. Словно под гипнозом, она отложила пяльцы и поспешно подошла к окну. Там и в самом деле виднелась фигура Сабина.

— Кажется, Кассандра действительно... стала очень занята.

— Может, в королевском дворце происходит что-то серьезное?

— Было бы странно, если бы там ничего не происходило.

Бормоча это себе под нос, Нинетт не могла оторвать взгляд от окна.

Когда Кассандра стала мадам Маржолен и переехала в пожалованный королем особняк, Сабин тоже покинул поместье. Нинетт могла видеть Сабина лишь в те редкие моменты, когда сама навещала Кассандру, или когда Сабин приходил в поместье по поручению госпожи. Но поскольку Сабин теперь занимал положение, не предполагающее выполнение мелких поручений, его визиты к маркизу стали крайне редкими, и в итоге Нинетт могла видеть его лишь во время встреч с Кассандрой.

То, что она видела его несколько дней подряд, как сейчас, было весьма нетипичным. Лицо черноволосого мужчины за окном казалось немного усталым. Конечно, он и раньше выглядел как человек, изможденный чрезмерным количеством работы, но сейчас казалось, будто за ее спиной действительно разворачиваются какие-то серьезные события.

Нинетт, совершенно не осведомленная о происходящем, чувствовала внутреннее беспокойство, но узнать подробности было не у кого. Ни маркиз Роузмонд, ни Кассандра не были склонны что-либо ей объяснять, а со своими сводными братьями, которые могли бы знать политическую обстановку, она была не особо близка.

Нинетт вернулась на свое место лишь после того, как Сабин скрылся из виду. Она снова взяла в руки пяльцы, но перед глазами всё стояло утомленное лицо Сабина, и сосредоточиться никак не удавалось.

Видя, как он измотан, она подумала, что хорошо, что она не звала его по ночам последние несколько дней. Ему и без того тяжело, а если он еще и не будет высыпаться ночью, это может плохо кончиться. Хоть интимная близость и приносит мгновенное наслаждение, это всё же занятие, требующее немалых физических затрат.

— Ой!

Погруженная в эти мысли, она почувствовала резкую боль и, придя в себя, опустила взгляд. На ткани проступило красное пятнышко.

— Госпожа!

Испуганная Энни подняла суматоху. Не успела Нинетт сказать, что всё в порядке, как Энни с криком, что сейчас же приведет лечащего врача, выбежала из комнаты.

— ...Нет, зачем же врача...

Нинетт, неловко привстав, не успела договорить и лишь вздохнула.

На самом деле Нинетт понимала, что если бы на месте Энни была другая служанка, переполох был бы еще сильнее. В этом поместье не было ни одного слуги, который бы не знал, как маркиз Роузмонд и Кассандра трясутся над Нинетт, поэтому все считали, что если на ее теле появится хоть малейшая царапина, небеса рухнут на землю.

Это было отношение, к которому она не могла привыкнуть даже спустя годы. Другие могли бы съязвить, что она с жиру бесится, но сама Нинетт думала иначе. Сколько бы она ни твердила, что эта крошечная царапина ничего не значит, маркиз Роузмонд и Кассандра поднимали такой шум, что ее слова никто не слушал.

Отложив пяльцы, Нинетт молча посмотрела на кончик своего пальца. При каждом легком нажатии из ранки выступали капельки крови. Она уже было подумала: Может, ради запыхавшегося врача стоит сделать рану посерьезнее?, как вдруг дверь открылась, и на пороге появилась Энни.

— Госпожа.

В отличие от того момента, когда она с криками выбежала из комнаты, сейчас голос Энни звучал спокойно. Озадаченная Нинетт подняла голову и, увидев того, кто стоял за спиной служанки, замерла.

— В коридоре я встретила сира Леандра. Он сказал, что ему нужно вам кое-что передать, поэтому я привела его сюда. Я хотела сначала позвать врача, но сир Леандр остановил меня...

— Я рассудил, что ваше состояние не настолько серьезно, чтобы звать врача.

Не успела Энни закончить свой слегка недовольный доклад, как Сабин холодно перебил ее. Взглянув на палец Нинетт с выступившими каплями крови, он нахмурился с таким видом, будто так и знал.

— Слуги в этом поместье ничуть не изменились со старых времен. Всё такие же несносные.

— Сир Леандр, но у госпожи на пальце кровь!

Вскочив, с серьезным видом воскликнула Энни. Но Сабин, даже не усмехнувшись, ответил совершенно равнодушным голосом:

— Если вытереть кровь, то и следа от раны не останется.

— Что вы такое говорите! Нужно продезинфицировать, нанести мазь и наложить повязку...!

Нинетт, не в силах больше слушать, как Энни читает целую лекцию об опасности укола вышивальной иглой, потерла лоб и вмешалась:

— Энни, приготовь, пожалуйста, чай.

— В чае нет необходимости, лучше бы вы просто оставили нас, — бросил Сабин со свойственным ему цинизмом, как только Нинетт закончила фразу.

Энни, широко раскрыв глаза, посмотрела на Сабина, а затем обернулась к Нинетт с полным жалости взглядом.

— Госпожа...

— Сделай так.

Нинетт спокойно кивнула, и Энни, недовольно поджав губы, все же с неохотой поклонилась.

Как только шумная Энни вышла, в комнате мгновенно повисла тишина. И только тогда Нинетт вдруг отчетливо осознала, что осталась с Сабином наедине. Поскольку в последнее время их встречи наедине сводились исключительно к страстным, интимным актам, она невольно ощутила напряжение, повисшее в воздухе.

Однако это было лишь ее собственное волнение, ведь Сабин и не догадывался, что перед ним стоит женщина, с которой он делил ложе. Нинетт нарочито суетливо начала убирать пяльцы и мотки ниток, после чего кашлянула, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение.

— Зачем ты искал меня? Кассандра просила что-то передать?

Она постаралась спросить это с максимально естественной улыбкой на губах, но ответа не последовало.

— Сабин?

Увидев, что он продолжает молча стоять и пристально смотреть на нее, Нинетт озадаченно склонила голову набок. Услышав свое имя, Сабин, чье выражение лица было совершенно нечитаемым, медленно двинулся с места. Нинетт удивленно моргала, глядя, как он приближается к ней.

Подойдя вплотную, Сабин опустился перед Нинетт на одно колено.

— Э...

— Раз уж я не позволил позвать врача, то, если здесь останутся следы крови, вина ляжет на меня.

Бесцеремонно взяв ее руку, лежавшую на коленях, он легко обернул кончик ее пальца своим носовым платком. Не причиняя боли, он несколько раз мягко надавил на порез, и алая кровь, впитавшись в белую ткань, бесследно исчезла.

То, с какой непринужденностью он вытер ей кровь, вызвало на лице Нинетт растерянное выражение.

Как давно она не видела его, сидящим перед ней на коленях. До того, как стать помощником Кассандры, в те времена, когда Сабин лишь выполнял мелкие поручения близняшек, он часто вот так же обрабатывал мелкие царапины Нинетт. Посмеиваясь над суетой слуг, требующих вызвать врача, и говоря, что из-за такой мелочи не стоит поднимать шум.

Эти детские воспоминания вспыхнули в её памяти и тут же растворились, оставив после себя лишь легкую тоску.

— ...Спасибо.

— Вы могли бы вытереть кровь и сами.

Словно отчитав её, он быстро вернул Нинетт с небес на землю, и она поспешно произнесла:

— А, я сама сделаю!

— Я уже всё вытер.

В тоне Сабина прозвучала всё та же снисходительность, с которой он общался с ней в детстве, считая ее несамостоятельной. Нинетт смущенно посмотрела на свой чистый палец, а затем бросила взгляд на платок в руке Сабина.

— Платок я постираю и...

— Я его выброшу.

Сабин, ни на секунду не задумываясь, прервал Нинетт, поднялся и сделал шаг назад. Его ледяное поведение ясно давало понять, что он лишь вытер ей кровь, и ничего более.

Она ведь не просила его об этом, он сам вызвался, так к чему теперь смотреть на нее как на ни на что не годную дурочку? Почувствовав внезапный укол обиды, Нинетт надула губы и произнесла раздраженным тоном:

— Так зачем ты пришел?

При этих словах Сабин плотно сжал губы и вперил в Нинетт пристальный взгляд. Этот взгляд был настолько холодным, что заставил ее невольно задуматься, не совершила ли она какую-то оплошность. Он был в точности таким же, как и в детстве, когда он упрекал ее за беспечные поступки.

Помявшись немного, Нинетт похлопала глазами, отвела взгляд и затем, слегка смягчив тон, осторожно спросила снова:

— Что случилось?

В ответ на этот вопрос Сабин нахмурился и жестко произнес:

— Прошлая ночь.

— Прошлая ночь?

В ту же секунду ее охватило напряжение, и она инстинктивно напрягла плечи. Ведь именно прошлой ночью она в очередной раз изображала Кассандру.

Вчера Нинетт не звала Сабина. Неужели он приходил в поместье маркиза и обнаружил ее отсутствие? Но если бы это было так, то Энни, которая изо всех сил старалась скрыть их тайну, непременно бы ей сообщила.

Раз Энни ничего не сказала, значит, их тайна не раскрыта. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, она повторяла себе это про себя, когда Сабин, слегка прищурившись, медленно произнес:

— Маркиз Роузмонд вам рассказывал?

— Ты спрашиваешь, рассказывал ли мне отец что-то вчера вечером? О чем?

Неужели он хотел сообщить ей что-то важное?

Лицо Нинетт стало серьезным. Хоть она и не разбиралась в политике, основные события были ей известны. То, что Кассандра, заручившись покровительством короля, тайно наращивает свое влияние; то, что сторонники королевы всегда относились к этому крайне враждебно; то, что королева перед смертью умоляла короля позволить ей увидеть Первого принца, но Кассандра этому помешала; то, что маркиз Роузмонд был согласен на вызов Первого принца, из-за чего они с Кассандрой сильно поссорились...

— Насколько я знаю, отец вчера так и не вернулся домой. Произошло нечто, о чем мне нужно срочно узнать? Это как-то связано с Кассандрой?

— ...Судя по тому, что вы не в курсе, дело еще не требует срочного вмешательства.

— Так что стряслось?

— Я лишь хотел узнать, слышали ли вы о скором возвращении Первого принца.

Глаза Нинетт округлились.

— Ах.

— Вы что-то слышали?

— Нет, не слышала, но я догадывалась. Отец собирается понемногу выводить меня в свет.

При этих словах Сабин снова прищурился. В ответ на его подозрительный взгляд Нинетт поспешно добавила:

— Недавно он предложил мне выбрать себе личного рыцаря... Зачем мне, безвылазно сидящей дома, личный рыцарь? Значит, в будущем мне предстоит чаще появляться на публике.

Сабин — помощник Кассандры, а значит, этот разговор так или иначе дойдет до ее ушей. Если уж выбирать, Нинетт всегда была на стороне Кассандры, а не отца, и ей совершенно не хотелось вызывать у сестры ненужные подозрения. Да и создавать впечатление, будто она что-то скрывает, было бы неразумно. Если Кассандра начнет подозревать Нинетт, то и ее хрупкие, тайные встречи с Сабином подойдут к концу.

...Впрочем, я и так подумываю о том, что нам пора с этим покончить.

Нинетт подавила невольный вздох. Эти отношения с самого начала висели на волоске, и она понимала, что пора их прекратить. Но ей не хватало смелости поставить точку, и она лишь оттягивала этот момент под предлогом, что ей нужно подготовиться морально. Это было жалко и глупо.

Пытаясь подавить нахлынувшую горечь, Нинетт опустила глаза.

— Появление в свете означает... развитие навыков общения, чтобы не вызвать недовольство Первого принца, и заботу о своей репутации.

— Вы весьма точно понимаете ситуацию.

Как только Нинетт закончила фразу, Сабин ледяным тоном продолжил:

— Должно быть, вы с нетерпением ждете встречи с принцем.

В его голосе сквозило явное недовольство, и Нинетт удивленно посмотрела на него.

— Я?

— Ну еще бы, любовь с принцем — это мечта любой юной леди.

Нинетт не смогла скрыть растерянности перед лицом Сабина, открыто демонстрирующего свое раздражение.

Конечно, Сабин всегда был с ней резок и саркастичен. Он так вел себя со всеми, кроме Кассандры, но к Нинетт он питал особую неприязнь. Она думала, что уже привыкла к его холодному отношению, но, судя по тому, как у нее екнуло сердце, она все еще была к этому уязвима.

— Прошу прощения, но мадам Маржолен не желает, чтобы ее любимую младшую сестру «использовали» подобным образом.

Независимо от реакции Нинетт, Сабин, сохраняя свой ледяной тон, продолжил:

— Поэтому она и прислала меня сюда.

Нинетт удивленно моргала. Она-то думала, что он пришел лишь обсудить что-то с маркизом Роузмондом, и никак не ожидала, что в этом «обсуждении» будет фигурировать ее имя.

Но если вдуматься, упоминание ее имени было вполне закономерным. В свете смерти королевы и скорого возвращения принца. Нинетт неосознанно напряглась.

Чего же хочет Кассандра? Возможно, она попросит ее запереться в комнате, сказавшись больной, или же, умело подыгрывая отцу, попытаться выиграть время. Что бы это ни было, Нинетт была готова подчиниться ее воле.

— С этого момента я буду сопровождать вас, леди Нинетт, на всех светских мероприятиях.

Однако слова, сорвавшиеся с губ Сабина, оказались совершенно неожиданными.

Даже видя, как лицо Нинетт вытянулось от растерянности, Сабин не удосужился ничего объяснить. Не зная, как реагировать на эти слова, прозвучавшие как свершившийся факт, Нинетт нахмурилась и медленно произнесла:

— Почему именно ты...

Если в этот решающий момент, когда Кассандра изо всех сил пытается зачать ребенка от короля, вернется Первый принц, а маркиз Роузмонд начнет активно действовать в интересах будущего наследника, то все тайные усилия Кассандры пойдут прахом.

Первый принц уехал в академию еще до того, как Кассандра появилась во дворце, поэтому они, по сути, даже ни разу не виделись, но Кассандра уже считала этого человека, с которым даже не была знакома, своим заклятым врагом. Естественно, она сделает всё возможное, чтобы помешать его возвращению, или же постарается подготовиться к нему, предусмотрев каждую мелочь. Приставить к Нинетт соглядатая — наверняка часть этого плана.

Но почему это должен быть именно Сабин?

Заметив на лице Нинетт явное отсутствие восторга, Сабин спросил ледяным тоном:

— Вам не по душе моя компания?

— Нет, дело не в этом. Ты же помощник Кассандры. Всегда занят... Можно прислать ко мне другого слугу. Я понимаю, о чем беспокоится Кассандра, и смогу вести себя должным образом.

В будущем маркиз начнет активно выводить Нинетт в свет, и Кассандра, разумеется, захочет быть в курсе каждого ее шага. В таком случае, разве недостаточно просто приставить к ней слугу, который будет обо всём докладывать?

На слова Нинетт Сабин ответил с усмешкой:

— Прошу прощения, но я здесь именно потому, что не могу положиться на это ваше «должным образом».

Нинетт, которая за всю жизнь присутствовала на званых вечерах от силы пару раз и даже не успела завести ни одной подруги, почувствовала острую несправедливость. У нее просто-напросто не было даже минимального опыта, чтобы о ней можно было судить, надежна она или нет. Так с чего вдруг с ней обращаются как с непредсказуемой проблемой?

Однако Сабина, похоже, ничуть не заботило чувство несправедливости, терзавшее Нинетт.

— Сейчас для мадам Маржолен крайне важный период, поэтому мы не можем пустить на самотек даже самую крошечную проблему.

Это прозвучало так, словно для Сабина Нинетт была той самой «крошечной проблемой».

Приоткрыв рот, чтобы возразить, Нинетт в итоге промолчала и с напряженным лицом отвела взгляд. Выходит, сейчас Сабин собирается собственноручно устранять любые источники тревоги ради Кассандры. Ведь видеть всё своими глазами — самый надежный и безопасный способ.

Нинетт очень хотелось спросить, что именно в ней кажется ему такой уж «проблемой», но она сдержалась.

Видя, что Нинетт явно не по себе, Сабин тихо предупредил:

— Если вы вдруг рассчитывали на какие-то мелкие шалости, скажу сразу: это невозможно.

— Мелкие шалости?

— Например, подыскать себе партнера на ночь.

Нинетт, не веря своим ушам, округлила глаза, а затем ее лицо исказилось от возмущения.

— Я не занимаюсь подобным!

— В этом нет ничего постыдного. Все так делают втайне. Я лишь говорю, что даже если у вас появится желание с кем-то позабавиться, сейчас не время.

Если вдуматься, его слова означали, что он изначально предполагал наличие у Нинетт подобных желаний. Не в силах скрыть своего возмущения, Нинетт нервно рассмеялась.

Желание с кем-то позабавиться? Этот кто-то прямо сейчас стоял перед ней и преспокойно осыпал ее язвительными замечаниями. Какое бы у него было лицо, узнай он правду?

Нинетт было до слез обидно от того, что даже выслушивая подобные вещи, она не могла не признать, что его красивое лицо всё равно кажется ей привлекательным. В этот момент она впервые немного поняла жалобы Энни. Угораздило же ее влюбиться в такого бесчувственного сухаря!

— Кассандра прислала тебя следить за моей личной жизнью?

В ответ на вопрос, пропитанный духом бунтарства, Сабин коротко цокнул языком.

— Это в том числе. И это не только просьба мадам Маржолен, но и особое поручение маркиза Роузмонда.

У него был такой вид, словно ему поручили самую надоедливую работу в мире.

— Недавно в Монтии произошел пожар, и возникли некоторые задержки с поставкой кадров.

Нинетт удивленно ахнула. Монтия была своего рода интернатом, где маркиз воспитывал своих избранных подопечных. Именно оттуда лучшие из лучших направлялись в поместье, чтобы стать помощниками или выполнять другие важные поручения, служа семье Роузмонд.

— Маркиз поручил мне присмотреть за вами лишь на то время, пока не подыщет подходящего кандидата. Тем более, что у меня уже есть опыт нянчиться с вами в прошлом. ...Хотя, если бы леди Нинетт заранее обзавелась собственным помощником, такой ситуации бы не возникло.

Его слова прозвучали как упрек: «Чем ты вообще занималась всё это время, раз до сих пор не завела помощника?», и Нинетт стиснула зубы.

Действительно, при желании она могла бы взять к себе в услужение любого из вассалов семьи Роузмонд, но после того, как она упустила Сабина, остальные ее просто не интересовали. Честно говоря, она и не считала, что ей нужен помощник. Нинетт не занималась ничем таким важным, для чего бы он потребовался. По той же самой причине, по которой у нее не было личного рыцаря.

— По этой причине мы будем видеться чаще.

Сабин изложил всё в сугубо деловом тоне.

А Нинетт, получившей этот односторонний ультиматум, ставший результатом сговора между ее отцом и сестрой, в котором ее мнение вообще не учитывалось, оставалось лишь лишиться дара речи.

***

Разве не прекрасно видеть человека, которого любишь безответно, чаще?

Кто-то мог бы так подумать, но, к сожалению, Нинетт не могла позволить себе быть столь наивной. Первое, что пришло ей в голову — это страх: а вдруг она не сможет совладать с переполняющими ее чувствами и натворит глупостей?

Наблюдать за ним издалека — это одно, а постоянно находиться рядом в качестве компаньона — совсем другое. Даже издалека она то ревновала, то злилась, то впадала в отчаяние, то радовалась; сможет ли она скрыть все эти бурные перепады настроения, находясь с ним бок о бок? Тем более сейчас, когда между ним и Кассандрой, похоже, завязались какие-то особые отношения?

Учитывая, что они уже делят постель, ситуация и без того была крайне опасной...

Тем временем горничные, совершенно не подозревавшие о том, какие страсти бушуют в душе Нинетт, весело щебетали прямо перед ней.

— О боже, откуда вдруг столько приглашений!

— Наконец-то маркиз понял, что нашу госпожу нельзя вечно прятать в поместье!

Сразу после ухода Сабина Энни появилась с огромной кипой приглашений. Все они были адресованы Нинетт; раньше маркиз Роузмонд отсеивал подобные письма еще на подступах.

Энни была вне себя от радости, что Нинетт, которая до этого сидела безвылазно дома, наконец-то выйдет в свет. Жанетт тоже, пусть и не так бурно, как Энни, казалась весьма довольной. Нинетт не могла заставить себя охладить их пыл, ведь она прекрасно понимала, почему они так этого ждут.

Авторитет служанки напрямую зависит от положения ее госпожи. В этом смысле служанкам Нинетт во многом приходилось несладко. В отличие от служанок Кассандры, которые с самого начала и по сей день ходили с гордо поднятой головой, хотя служили такой же леди Роузмонд.

И дело было не только в отсутствии светской жизни. Нинетт знала, насколько скверной была ее репутация в обществе. И, положа руку на сердце, она не думала, что теперь эта репутация вдруг изменится. Было жаль разочаровывать Энни и Жанетт, но вряд ли в обозримом будущем у них появится повод расправить плечи.

— А мадам Маржолен, должно быть, и вправду очень дорожит вами, миледи. Кто бы мог подумать, что она одолжит вам сира Леандра!

Воскликнула Жанетт, расчесывая длинные волосы Нинетт.

Новость о том, что Сабин будет какое-то время сопровождать Нинетт, уже дошла до служанок. Поскольку все в особняке знали, как трепетно Кассандра опекает сестру, присутствие Сабина все восприняли как очередное проявление ее заботы. Наверняка и на банкете все так же подумают, увидев Сабина рядом с Нинетт. Можно ли считать плюсом то, что никто ничего не заподозрит?

— Вы быстро освоитесь в высшем обществе, госпожа, и скоро от кавалеров, желающих ухаживать за вами, отбоя не будет. Вот тогда-то вы и вышвырнете его вон!

Шепнула Энни со злорадством в голосе Нинетт, которая лишь горько улыбнулась в ответ. Жанетт цокнула языком и одернула ее.

— Энни, сир Леандр — не кавалер нашей госпожи, а вассал семьи.

— Ох, Жанетт. Хотела бы я относиться к этому так же легко, как ты.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Перестаньте обе.

Как только Нинетт вмешалась тихим голосом, Энни, слегка закатив глаза, умолкла. Видимо, она и сама поняла, что отреагировала чересчур бурно.

К счастью, Энни была единственной, кто догадывался о чувствах Нинетт.

Энни была всего лишь слишком рьяной и преданной служанкой. В своем стремлении превознести госпожу она частенько болтала лишнего, но по крайней мере не имела привычки трепаться о сердечных тайнах своей хозяйки на каждом углу.

То, что она питала чувства к помощнику своей старшей сестры-близнеца, было правдой, о которой никому не стоило знать. После того, как ее первая личная служанка, Энни, узнала об этом, Нинетт стала бдительнее следить за своим поведением, стараясь не привлекать внимания других слуг. Должно быть, благодаря этим стараниям Жанетт, поступившая на службу позже Энни, даже не подозревала о чувствах Нинетт к Сабину. Для Жанетт периодические вздохи и причитания Энни были не более чем проявлением излишней суетливости.

— Дай-ка сюда приглашения.

Энни поспешно протянула ей стопку писем. Перебирая их и рассматривая конверты, Нинетт задержала взгляд на одном особенно роскошном.

— Ого, это приглашение от семьи Фойли.

— Если подумать, мы уже целую вечность не видели молодого графа. А ведь раньше он так часто у нас бывал.

Пока Энни и Жанетт, вспоминая прошлое, тихо переговаривались между собой, Нинетт распечатала письмо.

Приглашение было отправлено графиней Фойли, которая, судя по всему, недавно прибыла в столицу. Поскольку семья Фойли традиционно защищала границы, глава семьи и его супруга большую часть времени проводили в своих землях. Поэтому, получив приглашение от самой графини Фойли, считалось правильным тоном его принять.

Если семья Роузмонд была левой рукой короля, то семья Фойли — правой. Это была семья ближайших сподвижников короля, официально представлявшая его власть и авторитет. Благодаря этому Нинетт с самого детства часто виделась с наследником семьи Фойли. Точнее говоря, одно время этот самый наследник был частым гостем в поместье Роузмонд. Нинетт прекрасно знала, почему он захаживал к ним так часто.

— Думаю, будет неплохо навестить семью Фойли впервые за долгое время.

Наследник семьи Фойли, Ангельт Фойли, был одним из тех многочисленных мужчин, что страдали от безответной любви к Кассандре. Он не терял надежды и продолжал посещать поместье маркиза вплоть до того момента, пока Кассандра не стала мадам Маржолен, а когда ей выделили покои в королевском дворце, он даже на какое-то время прекратил появляться в свете.

Нинетт вспомнила, как видела Ангельта в последний раз. Она помнила его изможденное лицо, когда он одним махом примчался в поместье, чтобы лично убедиться, действительно ли Кассандру выбрали в качестве королевской фаворитки. Вспомнив его жалкий вид, она вновь ощутила то же щемящее чувство солидарности, ведь она, как и он, знала, каково это — страдать от неразделенной любви.

— И брата Ангельта я тоже давно не видела.

Поскольку он был одним из немногих светских знакомых Нинетт, она могла бы получить от него помощь во многих вопросах.

И в том, как вести себя на непривычных для нее приемах, и в том, чтобы хоть немного разобраться в текущей сложной политической обстановке.

***

Ответ на приглашение, переданный Нинетт через служанку, был отправлен напрямую, минуя маркиза. Слуги особняка, не спрашивая разрешения маркиза, приступили к подготовке Нинетт к приему.

Для Нинетт всё это было в новинку и казалось очень странным. Тот факт, что она впервые сама выбирала, куда пойти, уже сильно отличался от того, как всё было раньше, но главное — она в глубине души ожидала, что маркиз вызовет ее к себе. Однако маркиз, словно решив доверить все решения самой Нинетт, до самого дня приема не проявлял никакого интереса. Он лишь дежурно пожелал ей хорошего вечера.

От Кассандры тоже не было вестей. Сабин, который до этого часто захаживал в поместье, тоже исчез на несколько дней.

Возможно, Кассандра в последний момент передумала.

Всё-таки отсылать от себя своего главного доверенного помощника — затея хлопотная, поэтому, скорее всего, она просто подыскивала какого-нибудь другого расторопного слугу.

Сабин так и не появился до самого отъезда из поместья Роузмонд, и Нинетт, почти уверенная в своей правоте, села в карету. Но словно насмехаясь над ее мыслями, Сабин объявился прямо перед главными воротами особняка графа.

Видимо, рассудив, что входить в банкетный зал они должны вместе, Сабин ждал ее у ворот. Кучер, узнав Сабина, ожидавшего верхом на лошади, остановил карету, и благодаря этому Нинетт смогла посмотреть на него в окно.

Но у нее даже не было времени обрадоваться встрече с Сабином, которого она уже и не надеялась сегодня увидеть. Как только она открыла окно, она увидела его явно недовольное лицо. Из-за этого Нинетт так и не смогла радостно поприветствовать его и лишь неловко пробормотала:

— ...Я думала, ты не придешь.

— Разве я не говорил, что какое-то время буду сопровождать вас?

— Ну да...

Просто после этого одностороннего заявления от него не было ни вестей, ни визитов.

К тому же, по негласному правилу, когда мужчина и женщина договаривались вместе пойти на прием, мужчина обычно заезжал за дамой в ее особняк. Да, Сабин сопровождал ее не в качестве официального партнера, но раз уж они договорились идти вместе, ему следовало бы заехать за ней в поместье Роузмонд.

— Вы сами выбрали сегодняшнее мероприятие.

— Угу.

Их карета остановилась у главных ворот поместья. Сквозь широко распахнутые кованые решетки вдалеке виднелся огромный, ярко освещенный особняк, откуда доносились приглушенные, радостные голоса.

— Бесполезный выбор.

Его взгляд, брошенный в сторону особняка семьи Фойли, был ледяным. По его лицу было ясно, что он искренне считает сегодняшний прием пустой тратой времени.

Если подумать, Сабин с самого начала недолюбливал семью Фойли. Внешне он вел себя учтиво, но Нинетт, которая всегда внимательно за ним наблюдала, прекрасно видела, насколько холодно он относится к Ангельту. Даже если он был одинаково холоден ко всем, градус этого холода заметно отличался.

Причина такого отношения была очевидна. Ангельт был влюблен в Кассандру. Разумеется, с точки зрения Сабина, появление соперника не могло вызывать ничего, кроме неприязни.

Но это были личные проблемы Сабина. Тем более, что пока Нинетт готовилась к приему, он ни разу не показался на глаза. Учитывая, что Нинетт даже не была уверена, будет ли он ее сопровождать, ей совершенно не за чем было оглядываться на его мнение при выборе приглашения.

Медленно моргнув, Нинетт спокойно ответила:

— Если ты хотел выразить недовольство моим решением, тебе следовало сказать об этом раньше.

Но даже эти слова Нинетт, указывающие на то, что он сам не соизволил связаться с ней, не вызвали у Сабина ни малейшего волнения.

— Как вы можете догадаться, в последнее время я занят по целому ряду причин.

Нинетт невольно прикусила нижнюю губу.

Еще бы, занят он.

Не то слово.

Он с самого начала не скрывал своего раздражения, когда объявил, что будет сопровождать ее. Наверняка он и сегодня пришел сюда нехотя, считая этот вечер невыносимо нудным.

Она не собиралась упрекать его за то, что он не заехал за ней в поместье. К чему дергать занятого человека из-за такой ерунды, как подготовка к приему?

Но, несмотря на это, Нинетт не могла справиться с накатывающей обидой. Разве позволил бы он себе такое поведение, если бы в этой карете сидел кто-то другой?

— Ты и Кассандре так прислуживаешь?

Сабин, смотревший на особняк, слегка нахмурившись, замер. Вскинув брови, он перевел взгляд на Нинетт.

Пусть даже это и было скрыто под макияжем, Нинетт догадывалась, что ее лицо сейчас, вероятно, мертвенно-бледно. И эта бледность, скорее всего, выдавала те чувства, которые она сейчас испытывала. Ведь Нинетт в этот момент было очень трудно подавить бушующую внутри обиду.

— ...Да, это моя вина. Мне следовало дать вам более подробный совет.

Видимо, поняв, что перегнул палку, Сабин слегка склонил голову. Его острый, напряженный взгляд, до этого прикованный к особняку, немного смягчился.

Но даже это не принесло Нинетт облегчения. Крепко стиснув зубы, она придралась к нему резким тоном:

— Даже если ты недоволен, раз уж я приняла решение, ты обязан подчиниться.

— Вы злитесь?

— Я лишь отстаиваю свой авторитет как леди Роузмонд. Кое-кто еще в детстве очень хорошо вбил мне это в голову.

Сабин не мог не понять сарказма, скрытого в этих словах. Он тут же произнес слова извинения, и его голос зазвучал более покорно, чем прежде.

— Прошу прощения. Я вел себя неподобающе.

Теперь Сабин был воплощением безупречной вежливости.

Смерив его взглядом, Нинетт захлопнула окно кареты. Настроение стремительно падало на дно.

Они еще даже не вошли в банкетный зал, а всё уже шло кувырком.

Поскольку после похорон королевы прошло не так много времени, Нинетт в глубине души полагала, что атмосфера на приеме будет немного подавленной.

Однако ее догадки оказались напрасными: в банкетном зале царило изрядное оживление. Шумные голоса, доносившиеся даже до улицы, стали еще громче, когда они подошли ко входу. По одному только этому гулу можно было понять, насколько светлой и радостной была атмосфера внутри. Из-под закрытых дверей пробивался яркий свет. Пока Нинетт с затаенным напряжением наблюдала за этим, Сабин показал приглашение стоявшему у входа швейцару.

Опытный швейцар на мгновение замер, пораженный красотой Нинетт, но, проверив приглашение, тут же спохватился и доложил о ее прибытии.

Вскоре двери распахнулись, открыв взору сияющий холл. Гости, прибывшие раньше и увлеченно беседовавшие друг с другом, один за другим начали оборачиваться ко входу. Среди них были те, кого Нинетт знала только в лицо, те, с кем она пару раз обменивалась приветствиями, и те, кого она видела впервые в жизни.

Улыбки на лицах гостей неуловимо изменились. Заметив эту перемену, Нинетт, нацепив на лицо невозмутимую и наивную улыбку, шагнула вперед.

— О боже, леди Роузмонд!

Графиня Фойли, до этого окруженная гостями, с радостным лицом подошла к Нинетт. В ответ Нинетт тоже широко улыбнулась ей. При виде этой улыбки у стоявших поблизости вырвались изумленные вздохи. Послышались и откровенные возгласы чистого восхищения.

Нинетт, уже привыкшая к подобной реакции, проигнорировала эти звуки и обменялась приветствиями с графиней Фойли. Радушно встретив Нинетт и сетуя на то, как давно они не виделись, графиня Фойли представила ее своим знакомым. Дамы, до этого рассматривавшие Нинетт из-за вееров, наперебой принялись приветствовать ее самыми дружелюбными голосами. Со стороны казалось, что они оказывают Нинетт невероятно теплый прием.

Но Нинетт прекрасно знала, что за этим блестящим любопытством скрывается презрение.

Будем откровенны, семья Роузмонд хоть и являлась одной из опор власти, но от понятий благородной гордости и чести была весьма далека. Ее сестра Кассандра поначалу тоже вынуждена была терпеть скрытые насмешки, и лишь когда благосклонность короля к ней превзошла авторитет самой королевы, аристократы склонили перед ней головы.

Что уж говорить о Нинетт, которая практически не вела светскую жизнь. Тот факт, что сейчас она удостаивалась столь теплых приветствий, был всецело заслугой вызывающего поведения Кассандры и власти маркиза Роузмонда. Ну, и, возможно, свою роль сыграла ее неземная красота. Хотя и эта внешность не была заслугой самой Нинетт.

Словно в подтверждение того, что их интерес был лишь показным, как только с приветствиями было покончено, повисла неловкая тишина. Поскольку графине Фойли, как хозяйке приема, нужно было уделить внимание и другим гостям, Нинетт, постояв немного среди безразличных к ней дам, незаметно выскользнула из их круга.

— Пойдемте в ту сторону, поздороваетесь с кем-нибудь.

Сабин, всё это время стоявший рядом как тень, равнодушно обратился к ней. В этот момент Нинетт, оглядываясь по сторонам и поглядывая на стайку ровесниц-аристократок, как раз собиралась сделать шаг.

— Нинетт!

Остановившись на полпути, Нинетт посмотрела на того, кто ее окликнул, и радостно улыбнулась.

— Брат Ангельт.

— Как же я удивился, когда услышал, что ты придешь! Ты так давно не выходила в свет.

Мужчина с аккуратно зачесанными назад вьющимися светло-каштановыми волосами был не кто иной, как Ангельт Фойли. Одарив ее улыбкой, в которой любой разглядел бы дружелюбие и нежность, он посмотрел на Нинетт теплым взглядом.

Возможно, из-за того, что в ее памяти он остался сломленным, убитым горем из-за неразделенной любви юнцом, Ангельт, которого она встретила спустя несколько лет, казался теперь вполне зрелым мужчиной. С легким удивлением разглядывая его, Нинетт ответила непринужденным тоном:

— Не могу же я вечно сидеть взаперти. Пора и мне брать на себя свои обязанности.

— А-а.

Издав короткий возглас, Ангельт кивнул.

— Да, маркиз Роузмонд преподал тебе отличный урок.

Ни для кого из проницательных аристократов не было секретом, для кого именно маркиз Роузмонд так бережно растил Нинетт. Следовательно, ее полноценный выход в свет был своего рода посланием. Негласным посланием маркиза о том, что пора готовиться к встрече принца.

Однако Нинетт опиралась не только на послание маркиза Роузмонда. Все присутствующие прекрасно знали, чьим человеком является Сабин, стоящий рядом с ней.

— Сабин.

Ангельт, всё это время не сводивший глаз с Нинетт, наконец-то заметил присутствие Сабина. Теплота, светившаяся в его глазах, сменилась холодом.

— Действительно, Ка... мадам Маржолен ни за что бы не оставила тебя одну.

Ангельт, который своими глазами видел, как фанатично Кассандра опекает Нинетт, тут же понимающе кивнул.

— Но надо же... Приставить к тебе Сабина... Мадам и впрямь очень дорожит тобой.

Ангельт, который больше не мог публично называть Кассандру по имени, казался очень опечаленным. В его тоне сквозила горечь от того, что он так и не смог забыть ее. Он пристально посмотрел на Нинетт. Точнее, он, вероятно, пытался разглядеть черты Кассандры в лице Нинетт.

На мгновение погрузившись в тоску, Ангельт перевел взгляд на Сабина.

— Как поживает мадам Маржолен?

— Хорошо.

— В последнее время обстановка накаляется, поэтому передай ей, что я в любой момент готов подтвердить дружбу между нашими семьями.

При этих словах губы Сабина едва заметно дрогнули в усмешке.

— Мадам прекрасно осведомлена о вашей «дружбе», граф. Если ей что-то понадобится, она обратится к вам, так что не извольте беспокоиться.

Ответ прозвучал сухо, но в нем сквозил откровенный сарказм. Нинетт, которая старалась сохранять спокойствие, чтобы не привлекать внимания окружающих, невольно обернулась к Сабину.

— Ха.

Естественно, Ангельт тоже уловил этот подтекст. С пренебрежительным выражением лица он откровенно рассмеялся.

— Откуда какой-то собаке знать, что на уме у ее хозяина? Собаке положено лишь выполнять команды и вилять хвостом за ласку, и не более того.

Сабин не ответил, но Нинетт заметила, что его лицо стало еще холоднее, чем прежде. И хотя она понимала, что он не станет устраивать публичных сцен и повышать голос на Ангельта, Нинетт просто не могла стоять и смотреть на это. Сглотнув, она сделала шаг к Ангельту и спросила нарочито невинным голосом:

— Брат, а здесь есть где-нибудь место, где можно немного отдохнуть?

— О, ты устала?

— Просто... Я так давно не была на приемах, и все эти взгляды немного утомляют.

Нинетт картинно вздохнула, заправляя прядь волос за ухо, и опустила глаза.

— Тогда пойдем вон на ту террасу. А ты стой здесь и не пускай незваных гостей.

Ангельт, ласково ответив Нинетт, тут же изменился в лице и холодным тоном отдал приказ Сабину. Но Сабин не спешил отступать.

— Мадам Маржолен приказала мне оберегать леди Нинетт, поэтому я буду сопровождать ее.

Нинетт, уверенная, что Сабин с радостью спихнет ее на Ангельта, удивленно округлила глаза. Хоть это и было вызвано приказом Кассандры, то, что Сабин вызвался пойти с ней, было ей приятно. Но не успела она обрадоваться его словам, как Ангельт резко оборвал его:

— Разве я только что не велел тебе быть послушным псом?

Разница в статусе между Ангельтом и Сабином была очевидна. Если в этой ситуации Нинетт примет сторону Сабина, то в будущем это может обернуться для него еще большими проблемами. И хотя она прекрасно это понимала, ей было невыносимо стоять и слушать, как Сабина унижают и оскорбляют.

Стиснув зубы, она спокойно вмешалась в разговор:

— Брат. Сабин здесь по воле мадам Маржолен, чтобы помогать мне. И когда вы так с ним разговариваете, вы ставите меня в очень неловкое положение.

Услышав упоминание о Кассандре, Ангельт замер.

— ...Кажется, я немного погорячился.

С недовольным видом он все-таки отвернулся, признавая свое поражение. Воспользовавшись моментом, Нинетт поспешно и живо произнесла:

— Давайте лучше вспомним старые добрые времена. О, кстати, недавно я виделась с сестрой и услышала такую забавную историю, хотите послушать?

— И что же это за история?

Стоило ей только перевести тему на Кассандру, как интерес Ангельта к Сабину мгновенно испарился. Когда Нинетт, ведомая Ангельтом, направилась к террасе, в спину ей донесся тихий голос Сабина:

— Если понадоблюсь, позовите.

Вместо ответа Нинетт тихонько прикрыла за собой стеклянную дверь террасы.

Как бы там ни думали другие, но, по крайней мере, для Нинетт Ангельт был довольно простым человеком.

Она давно поняла, что нужно сказать, чтобы привлечь его внимание и выведать нужную информацию. Всё очень просто: использовать Кассандру.

— Кассандра... Ох, прости. С тобой мне так спокойно, что я всё время ошибаюсь.

Услышав извинения неловко улыбающегося Ангельта, Нинетт ответила небрежным тоном:

— Ничего страшного. Здесь мы одни, так что говорите как вам удобно. В конце концов, мы втроем почти как друзья детства.

— Спасибо за понимание.

Ангельт, которому явно было не по себе называть Кассандру «мадам Маржолен», с благодарностью кивнул, словно только этого и ждал.

Кассандра замужем за графом Маржоленом уже несколько лет, и то, что Ангельт до сих пор не привык к ее титулу, означало лишь одно: он почти не произносил его вслух. Должно быть, он всё еще тоскует по тем временам, когда мог свободно называть ее по имени. Нинетт без труда поняла, что его чувства нисколько не угасли со временем.

Дальше разговор потек как по маслу. Под предлогом беспокойства о сестре Нинетт задавала различные вопросы, на которые Ангельт охотно отвечал.

— Прошло всего несколько дней со смерти королевы, а я удивлена, что атмосфера здесь такая оживленная.

— Это еще полбеды. Это лишь доказывает, что все они стараются угодить Кассандре. И всё же, для Кассандры ты — самое большое утешение.

— Я знаю. Но Кассандра, видимо, не хочет меня волновать, поэтому почти ничего не рассказывает...

Вздохнув, Нинетт устремила взгляд на темный пейзаж за террасой и пробормотала, словно обращаясь к самой себе:

— В последнее время ее что-то тревожит. Она выглядит неважно.

При этих словах Ангельт замер. Видимо, о чем-то догадавшись, он тихо ахнул и нахмурился. Колеблясь, стоит ли говорить об этом, он наконец нерешительно произнес:

— Должно быть... это из-за того, что здоровье Его Величества оставляет желать лучшего.

Эта новость стала полной неожиданностью. Широко раскрыв глаза, Нинетт обернулась к Ангельту.

— Здоровье Его Величества?

— А по-твоему, почему Первый принц, который не соизволил явиться даже когда королева была при смерти, вдруг решил вернуться?

Ангельт покачал головой и цокнул языком.

— Наверное, поэтому все и сомневаются в естественности смерти королевы.

Если бы король умер раньше королевы, положение Кассандры стало бы крайне незавидным. У Кассандры был слишком очевидный мотив для убийства королевы, и дело было не только в желании занять ее место.

Но королева умерла первой, а Кассандра по-прежнему оставалась рядом с королем. Даже если кто-то и подозревал ее в причастности к смерти королевы, сейчас никто не осмелился бы открыто предъявить ей обвинения. По крайней мере, пока не вернется и не вмешается Первый принц, законный наследник короля и сын покойной королевы.

Только теперь Нинетт поняла, почему Кассандра в последнее время вела себя так нетерпеливо. Если здоровье короля пошатнулось, то сейчас для Кассандры — единственный шанс.

Единственным утешением было то, что влияние Кассандры оказалось куда сильнее, чем предполагала Нинетт. Тот факт, что семья Фойли, ближайшие сподвижники короля, так быстро возобновила приемы, был тому подтверждением. Очевидно, что высшее общество предпочло поднять бокалы за новую хозяйку дворца, нежели скорбеть по усопшей королеве.

А еще это могло означать... что король, возможно, вовсе не поддерживает Первого принца. И это несмотря на свое слабое здоровье.

Не исключено, что Кассандра взяла с короля какое-то обещание. А король, в свою очередь, намекнул об этом другим аристократам. Иначе с какой стати им поддерживать Кассандру?

И тем не менее, маркиз Роузмонд, выведя Нинетт в свет, открыто заявил о своем намерении поддержать Первого принца.

Нинетт осознала, что политическая ситуация может принять куда более жесткий оборот, чем она предполагала. А также то, что отец и дочь семьи Роузмонд окажутся в самом центре жесточайшего конфликта.

А она зажата между Кассандрой и маркизом Роузмондом. Между двумя людьми, которые в самом скором времени станут непримиримыми врагами.

— Наверное, ей сейчас очень страшно и тревожно. Ты должна быть рядом с ней, Нинетт.

Погруженная в свои мысли, Нинетт подняла взгляд на Ангельта. В его глазах читалось лишь искреннее беспокойство за Кассандру.

— Кассандра сильная.

— Положение, которое занимает Кассандра, несет в себе огромную тяжесть. Слишком тяжелую ношу для одной женщины. И зачем только маркиз Роузмонд отправил ее во дворец... Как он мог быть так жесток.

— Отец не специально поступает так жестоко. Ведь он изначально воспитывал нас с сестрой именно для этого.

Мягко улыбнувшись, Нинетт отвернулась. В отличие от ярко освещенного банкетного зала, за окном царила непроглядная тьма. Если не считать нескольких деревьев поблизости, всё сливалось в одно черное, бесформенное пятно. От одного лишь взгляда на этот мрак становилось душно.

Разве ее будущее чем-то отличается от этой тьмы?

Сглотнув, Нинетт пробормотала с оттенком смирения:

— Раз мы выжили, значит, на то была причина.

Дальнейший разговор был пустым. Обменявшись дежурными новостями, Ангельт, решив, что узнал достаточно о текущем положении Кассандры, первым покинул террасу. Нинетт же осталась, сославшись на то, что хочет еще немного передохнуть.

Их разговор с Ангельтом затянулся, да и после его ухода она довольно долго просидела одна, так что ее щеки успели остыть. Впрочем, платье, которое она выбрала сегодня, было достаточно закрытым, поэтому она не чувствовала особого холода.

Она бездумно смотрела на беззвездное небо, когда услышала, как щелкнула ручка стеклянной двери. Это был Сабин.

— Граф Фойли давно ушел, а от вас ни слуху ни духу, поэтому я вошел.

Внезапное появление Сабина не сильно удивило Нинетт. Скорее, она подсознательно ожидала этого. Рано или поздно он бы зашел проверить, как она, ведь Кассандра приказала ему присматривать за ней.

«Как вы можете догадаться, в последнее время я занят по целому ряду причин».

Сабин, находясь рядом с Кассандрой, наверняка уже был в курсе и проблем со здоровьем короля, и остальных дел.

Но он не знал, что Кассандра изо всех сил пытается забеременеть от короля. Наверное, он, как и Ангельт только что, беспокоится о том, что после смерти короля положение Кассандры станет шатким. А Нинетт он рассматривает лишь как «мелкую проблему» на этом фоне...

Нинетт прервала этот депрессивный ход мыслей и встала. Продолжать думать в этом ключе — значит только еще глубже погружаться в жалкие чувства.

— Я хочу домой.

— Уже?

— Да.

Кивнув, Нинетт пожала плечами и ответила легкомысленным тоном:

— Ты же сам сказал, что это бесполезный прием.

Не желая показывать свое подавленное состояние, Нинетт намеренно изобразила капризную легкомысленность. Но Сабин не собирался просто так потакать прихотям аристократки.

— Раз уж вы пришли, не лучше ли остаться? У вас ведь была причина выбрать именно это место.

— Я уже получила всё, что хотела.

Услышав этот ответ, Сабин нахмурился и холодно спросил:

— То, чего вы хотели... это встреча с графом Фойли?

Как ни странно, это прозвучало как допрос.

Нинетт пристально посмотрела на Сабина, который преграждал ей путь. Она гордилась своим умением считывать малейшие изменения в его настроении, но сейчас, то ли из-за того, что он стоял спиной к свету, то ли по какой другой причине, разглядеть выражение его лица, скрытого в тени, было непросто.

— Мне тоже нужно понимать, что происходит вокруг.

— С чего бы вдруг?

По крайней мере, ей не показалось: Сабин действительно допрашивал ее. Стерев с лица фальшивую улыбку, Нинетт тихонько вздохнула. Вступать в перепалку с Сабином сейчас — значит только добавить тяжести на и без того измученное сердце.

— Я просто устала.

Она предприняла еще одну попытку уйти от разговора. Но Сабин не сдвинулся с места.

— И что же вы должны понимать?

— Да так, то одно, то другое.

— И ради этого стоило ехать сюда, вместо того чтобы спросить у тех, кто рядом?

Его настойчивые расспросы, вероятно, были вызваны страхом, что Нинетт может как-то навредить Кассандре. Нет, она была в этом уверена. Иначе зачем бы ему так допытываться? Если бы не приказ Кассандры, этого мужчины вообще бы не было рядом с ней.

Губы Нинетт искривились в кривой усмешке.

— А если бы я не поехала сюда?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Возможно, этот приступ раздражительности был вызван не только сложившейся ситуацией.

Еще у ворот особняка, увидев Сабина, всем своим видом демонстрирующего, насколько ему всё это в тягость, Нинетт почувствовала, как портится настроение. Пусть он и был тем, кого она безответно любила, в этот момент глупо улыбаться она просто не могла. Вероятно, поэтому ее слова прозвучали так резко.

— Думаешь, отец стал бы объяснять мне, с чего вдруг Первый принц решил вернуться?

Услышав этот язвительный вопрос, Сабин замер.

— Почему Кассандра выглядит такой встревоженной? Почему все так быстро возобновили приемы, хотя со дня смерти королевы прошло всего ничего? Кого мне об этом спрашивать? Кассандру? Моих сводных братьев?

Все эти кандидатуры были совершенно абсурдны. Эти люди пропустили бы мимо ушей любые вопросы Нинетт, даже если бы она попыталась завести разговор на подобные темы.

Тогда, может, нанять людей, чтобы разузнать всё самой? Увы, у Нинетт не было даже собственных слуг, которым она могла бы это поручить. Единственный человек, которому Нинетт хоть как-то могла доверять — это Энни, хранившая ее ночной секрет. Но Энни точно не обладала способностями разбираться в тонкостях политической обстановки.

Сабин, прекрасно знавший о положении Нинетт, больше не мог ее допрашивать. Вместо этого он спокойным голосом встал на защиту своей госпожи:

— У мадам Маржолен есть причины хранить молчание. И у остальных, разумеется, тоже.

Нинетт мягко посмотрела на Сабина, и на ее лице расцвела лучезарная улыбка. С ее губ сорвался легкий, почти беззаботный голос:

— Нинетт Роузмонд красива, но глупа.

Много ли людей когда-либо говорили с Нинетт по душам?

Глядя на нее, послушно сидящую за стенами поместья семьи Роузмонд и заботящуюся лишь о своей внешности, люди перешептывались.

Разве могут обе близняшки быть одинаково выдающимися? Если старшая сестра обладает таким ярким присутствием, нет ничего удивительного, что младшая в чем-то ей уступает. С самого детства она безвылазно сидела дома — должно быть, это оттого, что она не дотягивает до уровня, необходимого для общения в светском обществе. Иначе с чего бы ей сидеть сложа руки, когда Кассандра так активно блистает в свете?

— Красива, но слаба.

Чем ярче сияла Кассандра с ее в точности таким же лицом, тем гуще становилась тень, в которой приходилось стоять Нинетт. В отличие от решительной и энергичной Кассандры, Нинетт была бесконечно мягкой и тихой.

— Красива, но бесполезна.

Каждый раз, когда Кассандра заслоняла собой Нинетт, беря общение с другими на себя, каждый раз, когда маркиз Роузмонд безжалостно отклонял визиты молодых людей, желающих встретиться с Нинетт...

Нинетт давно всё поняла. В глазах людей она всегда будет лишь красивой пустой куклой.

Более того, Нинетт, чей будущий владелец уже был предрешен, стала не более чем усладой для глаз. Красивой вещью, которая никому не достанется, и не более того.

Сабин, всё это время слушавший Нинетт с непроницаемым лицом, спросил ледяным голосом:

— Кто так говорит?

— Кто угодно.

Легкомысленно ответив, Нинетт скосила глаза.

— Удивительно, Сабин, но я не бесполезна.

Просто у Нинетт не было амбиций и жажды достичь больших высот, как у Кассандры. В то время как Кассандра была очарована властью, Нинетт была очарована лишь одним человеком, и это направило жизни совершенно одинаковых сестер-близнецов в абсолютно разные русла. Вот и всё.

— Но, пожалуй, я и вправду могу быть глупой или слабой.

Тихо пробормотав это, Нинетт добавила уже более резким тоном:

— Я возвращаюсь.

Сабин больше не преграждал ей путь.

***

Слечь с температурой только из-за того, что провела пару часов на банкете — это, пожалуй, было уж слишком.

Температура была не такой уж высокой. Но одного лишь факта, что ее лоб был горячее обычного, оказалось достаточно, чтобы Нинетт оказалась прикована к постели, окруженная суетящимися служанками, поднявшими невообразимый переполох. Даже Нинетт, привыкшей целыми днями сидеть дома, было невыносимо скучно просто лежать в кровати. Однако она не смогла противостоять панике служанок, причитавших, что она может упасть в обморок, если выйдет в сад.

Впрочем, то ли долгое лежание в постели помогло, то ли еще что, но на следующий день она чувствовала себя так бодро, будто никакой температуры и в помине не было. И словно почувствовав это, к Нинетт пришла служанка Кассандры.

Физически она чувствовала себя легко, но, честно говоря, настроение всё еще оставляло желать лучшего. Впервые Нинетт захотелось отказаться от вызова Кассандры. Но это было лишь мимолетное желание, ноги сами привычно последовали за служанкой.

В особняке Кассандры, как всегда, царила тишина — светлая, но отчего-то зябкая.

Войдя в комнату, Нинетт опустилась на диван, даже не взглянув в сторону зашторенного окна. Она не собиралась звать Сабина. Особенно после того, как они так холодно расстались всего пару дней назад. В конце концов, в последнее время у них и так выдавались дни, когда они не делили постель, так что если она просто не будет его звать, эти отношения сойдут на нет сами собой.

...И всё же, наверное, не стоило напоследок так на него срываться.

Сидя в тишине, она невольно вспомнила свою последнюю встречу с Сабином. Проводив ее с приема до самого особняка, он до последнего момента сохранял сугубо деловой тон. Ни словом не обмолвившись о тех полных самоиронии и раздражения словах, что Нинетт наговорила на террасе, он лишь коротко попрощался, сказав, что они увидятся в следующий раз.

Чем больше она думала об этом, тем больше ей было стыдно за свои капризы. Чувство вины за то, что она поддалась эмоциям и наговорила лишнего, не давало ей покоя. Какой же жалкой я, должно быть, выглядела.

Она покусывала губы, раскаиваясь в своем поведении, как вдруг дверь комнаты резко распахнулась. Испугавшись неожиданного звука, Нинетт рефлекторно вскинула голову.

Ее красные глаза широко распахнулись.

— ...Сабин?

Нинетт уже собиралась спросить, зачем он пришел, ведь она его не звала, но вовремя осеклась. Он был помощником Кассандры, и в его внезапном появлении по срочному делу не было ничего странного. Ведь для чего вообще Нинетт сидела здесь? Именно для того, чтобы в случае внезапного визита Сабина сыграть роль Кассандры и как-нибудь выкрутиться.

Он вполне мог прийти к Кассандре посреди ночи и не ради секса. Так что нельзя было с уверенностью утверждать, что сейчас он появился здесь именно за этим.

Сделав такой вывод, Нинетт отвела взгляд.

— Что бы ты ни хотел доложить, я сейчас не желаю этого слушать.

Но Сабин не развернулся и не ушел. Напротив, он закрыл за собой дверь и решительным шагом направился прямо к Нинетт. Нахмурившись и даже не глядя на него, Нинетт произнесла раздраженным тоном:

— Ты не слышал? Я сказала, что сейчас...

— Почему вы не зовете меня?

— Что?

Невольно обернувшись к Сабину, Нинетт вздрогнула от того, насколько близко он стоял. Слегка откинувшись назад, она нахмурилась еще сильнее, пытаясь скрыть свое смятение. Сейчас она — не Нинетт, а Кассандра. А Кассандра никогда не была снисходительна к подчиненным, которые ей не повиновались.

— Что за бред ты несешь?

В ответ на раздраженный возглас Нинетт Сабин плотно сжал губы. Затем, слегка опустив взгляд, он произнес глухим голосом:

— Вы уже несколько дней не зовете меня для ночного служения.

Нинетт, совершенно не ожидавшая услышать подобный вопрос, на мгновение лишилась дара речи.

Но вскоре она вспомнила, что этот вопрос Сабин задает не ей, а Кассандре. В памяти тут же всплыло лицо Сабина, так враждебно смотревшего на Ангельта несколько дней назад.

Понять его чувства было несложно. Выходит, сейчас он, не получая вызовов уже несколько дней, доведен до отчаяния откровенным пренебрежением Ангельта, который с шумом демонстрирует свою безответную любовь к Кассандре.

Нинетт приоткрыла губы и сдавленным голосом ответила:

— Нет настроения.

— Мое служение вас в чем-то не устроило?

— Просто нет настроения. Неужели я должна разжевывать тебе каждую мелочь?

Каждый раз, находясь в этой комнате наедине с Сабином, сердце Нинетт предательски трепетало. А как иначе? Ведь она могла прикасаться к тому, кого обычно видела лишь мельком, делить с ним тепло, безраздельно наслаждаться его нежными ласками всю ночь напролет!

Но сегодня этого было недостаточно. Глядя на Сабина, так сильно переживающего из-за Кассандры, у Нинетт просто не хватало выдержки радоваться тому, что ей достанется хотя бы его тело.

Возможно, именно сейчас настал момент положить всему этому конец. В будущем Нинетт предстоит часто видеться с Сабином на светских мероприятиях, и там ее ждет водоворот самых разных эмоций. У нее просто не хватит сил переживать всё это днем, а ночью с невозмутимым лицом притворяться Кассандрой, соблазняя его.

— Раз уж зашел разговор, скажу прямо. Впредь я больше не...

В тот самый миг, когда Нинетт начала говорить ледяным тоном, Сабин, словно что-то предчувствуя, перебил ее:

— Я буду стараться еще больше.

Он сделал еще один шаг к Нинетт. Длинная тень Сабина упала на ее лицо.

— Так, чтобы вы были удовлетворены. Чтобы я вам не наскучил.

Слова прозвучали весьма проникновенно, но синие глаза, смотревшие на Нинетт сверху вниз, были настолько глубокими и темными, что не казались такими уж сладкими. Какое-то странное несоответствие.

— Вы просто наслаждайтесь.

Его низкий голос был ласковым, словно он успокаивал ребенка. Но Нинетт, прекрасно понимая, что вся эта нежность и ласка предназначались не ей, не могла этому радоваться.

Сильно прикусив нижнюю губу, Нинетт ответила с легким раздражением:

— Дело не в том, что я не удовлетворена.

Скорее наоборот, их отношения были настолько удовлетворительными, что это становилось проблемой. Сабин был превосходным любовником.

Был ли это врожденный талант или приобретенный навык — неизвестно, но Сабин точно знал, как доставить партнерше удовольствие. Более того, порой он ставил оргазм Нинетт выше собственных желаний. Казалось, он даже испытывал удовлетворение, видя, как Нинетт изнывает от наслаждения под его руками.

Если бы она не была тайно в него влюблена, у нее бы и в мыслях не было прерывать эту связь. Ведь каждую ночь Нинетт получала безупречное, идеальное «служение».

— Вы слишком устаете?

— Дело не в этом...

— Неужели вы собираетесь привести кого-то другого?

Заметив, что Нинетт отворачивается, игнорируя его вопросы, Сабин нахмурился.

— Вы нашли кого-то лучше меня?

Может, сказать, что да?

На мгновение у нее возникло такое желание, но эта ложь вскрылась бы слишком быстро. Тихо вздохнув, Нинетт покачала головой.

— И не в этом.

— В таком случае нет никаких причин разрывать эти отношения.

На самом деле, будь на ее месте Кассандра, она бы не стала так долго с ним разговаривать. Она бы просто заявила о разрыве и выгнала его из комнаты. Поэтому и Нинетт следовало бы поступить так же, но, к сожалению, она не могла заставить себя сказать Сабину еще более жестокие слова. И это несмотря на то, что разумом она понимала: это самый быстрый и верный путь.

Нинетт, упорно отворачивавшаяся от Сабина, наконец посмотрела на него усталым взглядом.

— ...Почему ты не можешь просто смириться с тем, что мне надоело?

Разве есть более четкая и ясная причина? В конце концов, их связь изначально зародилась лишь как мимолетная интрижка.

На вопрос Нинетт Сабин какое-то время молчал. А затем медленно наклонился и опустился на одно колено. Как и тогда, пару дней назад, когда он осматривал ее палец, уколотый иглой. Опустившись, Сабин посмотрел Нинетт прямо в глаза и прошептал:

— Потому что я желаю вас.

Рука, слегка приподняв подол платья, обхватила ее лодыжку.

— Эти ночи — единственное время, когда я могу прикасаться к вам, и если вы отнимете у меня даже это, мне будет тяжело.

Пальцы, щекочуще очертившие косточку на лодыжке, легонько помассировали икру. От этих усердных движений, словно призванных снять усталость, мышцы постепенно расслабились.

Стоило Нинетт выказать хоть каплю недовольства, и он бы тут же убрал руки. Нинетт молча смотрела на макушку Сабина, который, стоя перед ней на коленях, бережно массировал ей ноги.

Неужели его чувства к Кассандре настолько переполняют его? Настолько, что он готов упасть на колени, умолять и покорно склонять голову к ее ногам, лишь бы как-то добиться ее расположения.

— Если бы я вообще никогда не прикасался к вам, тогда другое дело, но я ведь уже познал вас.

Или, может быть, это ночи со мной сделали его таким?

— Я знаю, где нужно прикоснуться, чтобы доставить вам радость, где погладить, чтобы вы возбудились...

Что, если эти бесчисленные ночи, проведенные вместе, не только поселили во мне бесполезные ожидания, но и взрастили в Сабине напрасную надежду?...

— И насколько глубоко нужно войти, чтобы вы были удовлетворены.

Рука Сабина незаметно добралась до внутренней стороны ее бедра. Под умеренными, ритмичными движениями его пальцев ноги Нинетт слегка раздвинулись, напряжение спало. Подол платья задрался, и одна нога оказалась практически полностью обнажена.

Сабин понемногу давал волю своим желаниям, а Нинетт не отталкивала его.

— Я ведь всё это знаю.

— Это можно узнать, проведя в постели всего пару ночей.

— Если вы хотели сказать мне это, вам следовало бы изобразить более непроницаемое лицо.

Чтобы безжалостно показать мне, что я для вас ничего не значу.

В шепоте Сабина слышалась с трудом скрываемая усмешка. Это была уверенность мужчины, который точно знал, что его не отвергнут. Нинетт склонилась к нему. За горячим поцелуем последовала уже привычная им страсть.

Было ли слишком самонадеянно пытаться оттолкнуть Сабина?

Даже когда разум готов был отключиться от накрывающего с головой наслаждения, в глубине ее угасающего сознания бился этот вопрос. Неужели ей суждено всю жизнь плыть по течению, подчиняясь чужой воле? Неужели она не способна сама принимать решения и брать инициативу в свои руки? Должна ли она просто смириться с тем, что она настолько слаба, что не в силах отказаться от сиюминутного удовольствия?

Ясно было одно: он с самого начала раскусил ее. Понял, насколько тонка и иллюзорна ее решимость разорвать эти отношения.

— Ах!

Как и обещал, Сабин безжалостно давил на самую глубокую точку, о которой мечтала Нинетт. Ощущение было таким, словно в ее живот заполз огромный змей и теперь хозяйничает там по своему усмотрению. С каждым ударом твердого, раскаленного ствола в глубокие своды ее лона, по пальцам ног пробегала дрожь, а бедра непроизвольно приподнимались.

От удушающего, всепоглощающего наслаждения Нинетт неосознанно забилась, пытаясь отодвинуться. Но Сабин, словно не желая отпускать ее ни на миллиметр, крепко вцепился в нее и продолжил настойчиво двигать бедрами.

Кажется, поначалу эти напористые движения мужчины ее даже пугали. Наверное, это было во вторую ночь?

После первой ночи с Сабином, прошедшей сумбурно, но вспыхнувшей как лесной пожар, Нинетт какое-то время не могла поверить в реальность происходящего. Если бы не ноющее чувство во всем теле, и особенно не боль внизу живота, она бы решила, что ей просто приснился постыдный, непристойный сон. И лишь во время второй ночи, оказавшись в постели с Сабином, который соблазнил ее и снова уложил на лопатки, к Нинетт вернулось чувство реальности.

Если их первый секс был продиктован исключительно похотью и инстинктами, то второй происходил в куда более трезвой обстановке. Сабин, словно зная, как она напряжена внутри, еще раз подчеркнул, что их связь — не более чем «интрижка на одну ночь».

Она согласилась на эти условия, но ее тело, познавшее мужчину всего пару дней назад, еще не привыкло к подобным ласкам. От одного лишь присутствия его плоти, бесцеремонно вторгающейся в ее рот, Нинетт вздрогнула и втянула голову в плечи.

А теперь она уже привыкла. Но это была привычка не к сексу как таковому.

— А-ах!

Это была привычка к дыханию и движениям одного-единственного тела, с которым она сплеталась раз за разом.

— Ах, ах!

Толчок, толчок, толчок!

Пока Нинетт, широко раскрыв рот, тяжело дышала, Сабин безостановочно вбивался в нее. С каждым его глубоким проникновением все клубящиеся в голове тревоги рассеивались, как дым.

И наконец, от пронзившего макушку наслаждения ее бедра задрожали. Мышцы лона, и без того до отказа заполненного огромным членом, судорожно сжались. От властной хватки сжимающихся стенок раскаленная плоть раздулась еще сильнее и запульсировала.

— Кх.

Казалось, еще мгновение, и он щедро зальет ее лоно своим семенем, но Сабин всё же сдержался. Вместо этого он принялся покрывать поцелуями лицо Нинетт, которая не знала, куда деться от яростно накатывающих волн удовольствия.

Значительно замедлив движения бедер, он переходил губами от ее глаз к щекам, затем к шее, а после взял безвольно лежащую руку Нинетт и поднес к своему лицу. Он обвел ее длинные, тонкие пальцы горячим, влажным языком.

Нинетт обессиленно позволила ему ласкать себя, пока он тщательно вылизывал ее пальцы и целовал ладонь. Как вдруг она вскрикнула от внезапной боли на кончике пальца. Сабин неожиданно легонько прикусил его.

— Ай!

Затуманенное зрение мгновенно прояснилось. Сабин тут же втянул укушенный палец в рот и провел по нему языком.

Это что, такой способ привлечь к себе внимание?

Нинетт с покрасневшими глазами посмотрела на Сабина. Ее взгляд упал на собственный палец у него во рту. По иронии судьбы, это был тот самый палец, который она недавно уколола иглой.

Ранка была настолько крошечной, что ее было даже не разглядеть, но Нинетт почему-то стало не по себе. С силой выдернув руку из его хватки, она сжала бедра и потерлась о него. От трения разгоряченной плоти их тела, которые едва не начали остывать, вновь вспыхнули жаром. Огромный член, который ни на секунду не покидал ее, гулко запульсировал, и прерванные движения бедер возобновились с новой, первобытной силой.

Пока Сабин изливался один раз, Нинетт успела достичь оргазма несколько раз подряд. Едва справляясь с тяжестью огромного мужского тела, прижимавшего ее к кровати, она задыхалась, а когда внутри нее разлилось горячее семя, лишь крепко зажмурилась. Силы покинули ее, она не могла пошевелить даже пальцем.

Сабин, крепко обнимая ее, некоторое время оставался неподвижным.

Поскольку его вожделение было не из тех, что можно утолить одним разом, Нинетт ожидала, что он вот-вот снова начнет двигаться. Однако его плоть, даже после семяизвержения остававшаяся твердой как камень, не шевелилась. Лишь изредка она подрагивала, словно откликаясь на непроизвольные сокращения внутри нее, но не более того.

Полежав так довольно долго, он медленно отстранился. Огромная плоть соскользнула, и из нее потекла липкая белая жидкость.

Сабин, который еще недавно был охвачен страстью и яростно доводил ее до исступления, теперь выглядел вполне вменяемым. Подняв свое влажное от пота, блестящее тело, он накрыл Нинетт легким одеялом и отвернулся. При каждом его движении было отчетливо видно, как перекатываются мышцы на спине и ягодицах.

Стройное, мускулистое тело без единой капли лишнего жира было способно взволновать любую женщину. Нинетт непроизвольно залюбовалась обнаженным мужчиной. Даже в строгой повседневной одежде он выглядел великолепно, но без нее его привлекательность только возрастала.

Неужели эти красные следы на его спине оставила я... Верилось с трудом.

Сабин наверняка чувствовал на себе откровенный взгляд Нинетт, но, не обращая на это внимания, принялся осматривать комнату. Раньше он всегда делал это в первую очередь, как только входил, но, видимо, сегодня ему было совсем невтерпеж. И только сейчас, когда к нему вернулся рассудок, он наконец-то решил проверить, нет ли в комнате кого-то еще.

Это лишний раз доказывало, насколько глубоки его чувства.

Перевернувшись на живот и уткнувшись щекой в руку, Нинетт подала голос:

— Я и не знала, что ты умеешь умолять.

Внимательно осматривавший каждый угол Сабин бросил взгляд на лежащую в постели Нинетт.

— Разве то, что я делал каждую ночь, не было мольбой?

— Каждую ночь умоляла я.

На ее ворчливый ответ он лишь прищурился. Помолчав немного, словно вспоминая минувшие ночи, он усмехнулся.

— И то правда.

В его легком тоне сквозила расслабленность. Отчего-то это показалось Нинетт таким раздражающим, что она, всё так же лежа на животе, просто отвернула от него лицо. Подойдя к ней, Сабин сел на край кровати и принялся поправлять ее растрепавшиеся волосы.

— Кажется, вас что-то тревожит.

— ...Ничего особенного.

Его рука, периодически поглаживающая ее по голове, была такой нежной. Нинетт зарылась лицом в подушку. Эта совершенно невинная, не ведающая правды нежность Сабина лишь усиливала печаль, которую она изо всех сил пыталась подавить.

Сабин, совершенно не подозревавший о том, что творится в душе Нинетт, мягким тоном сказал ей в спину:

— Скоро всё закончится.

— ...Что именно?

— Всё то, о чем вы переживаете.

Для Нинетт эта уверенность казалась чем-то призрачным.

— Так что просто... живите так же, как жили до этого.

Не зная о чувствах Нинетт, Сабин добавил твердым голосом:

— У вас ведь нет причин поступать иначе.

Нинетт показалось, что в его словах есть что-то странное. Но не успела она сосредоточиться на этом мимолетном чувстве дискомфорта, как снова полностью растворилась в его вновь ставших настойчивыми ласках.

Короткий отдых закончился, и пришло время снова окунуться в омут страсти.

***

В тот день солнце палило нещадно.

Для пошива новых платьев в особняк прибыли портные с целыми ворохами самых изысканных и дорогих тканей. Нинетт, изнывающая от скуки рядом с Кассандрой, чьи требования росли как на дрожжах, в конце концов не выдержала и сбежала. Всё равно платья Нинетт всегда шились примерно по одному фасону, максимально закрывая шею и руки, так что ей нечего было добавить.

За тихо ускользнувшей Нинетт последовал Сабин. И это при том, что даже ее личная служанка Энни не заметила, как Нинетт незаметно выскользнула из комнаты.

— Я просто хотела выйти в сад перед домом. Может, лучше позовешь Энни?

— Мое присутствие при заказе платьев всё равно бесполезно. Гораздо эффективнее, если я буду сопровождать вас.

Энни — ее личная служанка, так что от ее пребывания рядом с Кассандрой тоже не будет большой пользы. С точки зрения эффективности разница невелика.

Но Нинетт не стала озвучивать эти мысли. Вместо этого она непринужденно направилась в сад. Вряд ли во время прогулки по саду ей понадобится прислуга.

Медленно прогуливаясь, Нинетт увидела идущего навстречу человека и остановилась. Мужчина с серьезным лицом, беседовавший на ходу с несколькими помощниками, тоже заметил Нинетт и замер.

— Нинетт.

Это был ее сводный брат, с которым она виделась разве что на семейных ужинах, где собирались все члены семьи Роузмонд. Тот самый молодой маркиз, которого маркиз Роузмонд с ранних лет готовил себе в преемники.

— Брат Винсент.

В обычное время они бы просто ограничились легким кивком и разошлись, но сегодня Винсент почему-то остановился. Его взгляд упал на Сабина, стоящего позади Нинетт.

— Если тебе нужен кто-то полезный, я скажу отцу.

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Сабин присматривает за мной и Кассандрой по приказу отца.

Услышав ответ Нинетт, Винсент прищурился. Цокнув языком при взгляде на Сабина, он обратился к помощнику, стоявшему за его спиной:

— Неужели в особняке совсем не осталось людей?

— Насколько мне известно, Сабин — единственный, кто может приступить к работе немедленно.

— Вот как.

С сожалением покачав головой, Винсент кивнул. Бросив на Сабина неприязненный взгляд, он небрежно попрощался с Нинетт и отвернулся. Проводив взглядом стремительно удаляющуюся спину брата, Нинетт посмотрела на Сабина. У него было такое невозмутимое лицо, словно он не имел к произошедшему ни малейшего отношения.

Нинетт уже слышала от Энни, что Винсент недолюбливает Сабина. Все те, кто воспитывался с ним в одно время, присягнули на верность Винсенту, и то, что Сабин оказался единственным, кто этого не сделал, задело его гордость.

По мнению Нинетт, то, что он упорствовал в одиночку, когда все его сверстники стали слугами молодого маркиза, было весьма странным.

В конце концов, разве то, что Сабин не получил никакой должности и слонялся без дела, не было результатом его собственного упрямства? Ей было очень любопытно.

— Сабин, а почему ты не стал служить молодому маркизу?

Склонив голову набок и глядя на Сабина, Нинетт задала вопрос, который крутился у нее на языке. Сабин ответил холодным тоном:

— Я вассал семьи Роузмонд. А не вассал молодого маркиза.

— Но ведь все твои ровесники стали его помощниками. Говорят, они уже активно строят карьеру в политике.

— Вы всегда интересуетесь тем, что вас совершенно не касается.

В ответ на эту саркастичную реплику Нинетт лишь слегка улыбнулась:

— В этом мире нет ничего, что бы меня не касалось.

— Да, наверное, здорово, когда мир кажется таким прекрасным.

Это была откровенная насмешка, но, как ни странно, Нинетт ничуть не обиделась. Возможно, как он и сказал, потому что мир казался ей прекрасным, она воспринимала подобные колкости спокойно. В любом случае, вместо того чтобы придираться к тону Сабина, Нинетт решила утолить свое любопытство.

— Так почему ты не отвечаешь?

— Маркиз Роузмонд спонсировал мое воспитание, поэтому я должен отплатить долг семье Роузмонд. Мне совершенно не обязательно выбирать молодого маркиза.

— Но...

Нинетт хотела было возразить, но Сабин, нахмурившись, посмотрел в ту сторону, куда ушел Винсент.

— Он мне не понравился.

Холодно бросив это, он повернулся к Нинетт. Его синие глаза медленно скользнули по ней с головы до ног.

— Раз молодой маркиз мне не понравился, я решил дождаться других «выживших Роузмондов».

Его безразличный взгляд не был похож на похотливое разглядывание, скорее, он оценивал ее. Взгляд Сабина, дойдя до подола платья, снова поднялся вверх и встретился с ее красными глазами.

И только тогда он коротко произнес:

— Ведь в этот особняк должен был прибыть еще хотя бы один или два человека.

Подумать только: будучи всего лишь вассалом семьи Роузмонд, с какими невероятными критериями он подходил к выбору хозяина! И вправду, странное поведение. Нинетт поняла, что ее любопытство не только не утихло, а разгорелось с новой силой.

— И что, на этот раз ты доволен?

Услышав этот вопрос, Сабин скривил губы в усмешке.

— А вы как думаете?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

— Конечно, доволен.

Широко распахнув глаза, Нинетт пристально посмотрела на Сабина.

— Если бы тебе не нравилось, ты бы не прислуживал нам сейчас. Сабин, ты ведь даже брату Винсенту отказал. С твоим-то характером, если бы тебе действительно было всё равно, разве ты бы давно не сбежал?

— Вполне логичное толкование.

Молча рассматривая Нинетт, Сабин медленно кивнул. Но на этом он остановился, не став ни подтверждать, ни опровергать ее слова.

От такого уклончивого ответа Нинетт склонила голову набок. Кассандра, хоть и была склонна к постоянным раздумьям, обычно довольно открыто выражала свои желания и шла напролом к своей цели. Наблюдая за сестрой, Нинетт было невероятно странно видеть Сабина, который скрывал свои истинные намерения под маской абсолютной непроницаемости.

Вряд ли он стал бы выбирать себе хозяина без веской на то причины. В его расчетливости наверняка крылся какой-то мотив. Чего же он хотел добиться?

— Но ведь у тебя, Сабин, нет права выбирать себе господина. Что ты будешь делать, если хозяин, которого ты не желаешь, решит оставить тебя при себе?

— Такого не случится.

Сабин ответил без малейших колебаний.

— Хозяин, которого я выберу, сам захочет, чтобы я был рядом. Вне всяких сомнений.

В его словах сквозила уверенность: даже если поначалу он будет отвергнут, он заставит желать его.

Нинетт хотела расспросить его поподробнее, но их разговор был прерван.

— Госпожа! Вот вы где!

Заказ платьев для Кассандры наконец-то завершился, и служанки отправились на поиски Нинетт. Их разговор, неловко завязавшийся у входа в сад, так и сошел на нет, а Нинетт пришлось вернуться в дом.

В итоге тот разговор так ни к чему и не привел. Нинетт так и не смогла выведать скрытые мотивы Сабина.

Выбрав Кассандру, Сабин начал действовать исключительно ради того, чтобы исполнить желания своей госпожи. Видя, как беспрекословно он подчиняется приказам и покоряется лишь ей одной, любой бы понял, что он беззаветно предан своей госпоже. Казалось, у него самого и вовсе не было никаких личных целей.

Возможно, он просто ждал кого-то, кто сможет по-настоящему увлечь его, каким бы то ни было образом.

К сожалению, этим человеком стала не Нинетт.

***

Она не хотела так часто видеть Сабина: то дневного, то ночного.

С этими мыслями Нинетт смотрела на стоящего перед ней Сабина с холодным лицом. От того мужчины, который еще два дня назад умолял доставить ей удовольствие, не осталось и следа. Сейчас перед ней был лишь бесстрастный помощник.

— Что это?

— Это мероприятие, которое вам предстоит посетить следующим.

Сабин, явившийся с самого утра, протянул Нинетт конверт. Это было приглашение на имя Нинетт.

Оставим в стороне вопрос о том, как ее приглашение оказалось у него в руках, но причина, по которой он вручил именно это, была вполне очевидна.

— А почему это решаешь ты?

— Прошлый раз показал мне мою ошибку. С этого момента я буду информировать вас о том, какие мероприятия будут для вас полезны.

Взглянув на имя отправителя, Нинетт спросила ровным тоном:

— И в чем же критерий «полезности»?

— В буквальном смысле. Это те места, где вы сможете встретить влиятельных людей, полезных для укрепления ваших позиций в будущем.

— Насколько мне известно, этот человек — приближенный принца.

Услышав это, Сабин удивленно вскинул бровь. Видимо, он совершенно не ожидал, что Нинетт может об этом знать. Видя, что Сабин, как и прежде, считает ее непроходимой глупышкой, Нинетт сдержала горькую усмешку. Она понимала, почему он так думает, но это не делало ситуацию менее обидной: кому понравится, когда человек, которого ты любишь, считает тебя дурой?

Теребя конверт в руках, Нинетт со вздохом спросила:

— Это приказ Кассандры?

— Не понимаю, о чем вы.

— Как бы ты ни презирал меня, ты не вправе указывать мне, на какие банкеты ходить. Но если это приказ Кассандры, тогда всё сходится.

Нинетт не верила, что Сабин стал бы уделять ей столько внимания, чтобы лично отбирать для нее светские мероприятия. Зачем ему, и так обремененному кучей обязанностей, тратить время на то, чтобы перебирать бесчисленные приглашения, приходящие на ее имя? Значит, это наверняка дело рук Кассандры.

Это был далеко не первый раз, когда Кассандра тайно перехватывала приглашения Нинетт и проверяла их список. Кассандра, как и маркиз, открыто опекала сестру. На те приглашения, которые ей не нравились, она самолично отправляла отказы, заявляя, что «это мероприятие слишком низкого уровня для ее сестры». Когда это стало известно в высшем обществе, все поняли, насколько Кассандра одержима опекой над Нинетт.

Строгий контроль за личной жизнью Нинетт и ее воспитание в тепличных условиях были единственными пунктами, в которых маркиз Роузмонд и Кассандра были полностью солидарны. Поэтому маркиз закрывал глаза на действия Кассандры, и в итоге все приглашения, адресованные Нинетт, отправлялись прямиком к ее сестре.

Пока Нинетт предавалась воспоминаниям, ее слуха коснулся равнодушный голос Сабина.

— В присутствии мадам Маржолен все стараются следить за своим поведением.

— Но в моем присутствии они этого делать не будут, так?

Сабин ответил молчанием, подтверждая ее догадку. Действительно, он был прав, так что и злиться было не на что.

Все знали, что Нинетт живет как тепличное растение.

Аристократка, оторванная от реального мира, безмятежно проводящая дни в роскошном особняке. Невежественная девушка, которая благодаря отцу и сестре никогда не знала ни трудностей, ни сложных политических интриг. Что она может понимать в сложных светских играх и тайных связях аристократов? Начни говорить с ней намеками, и она вообще ничего не поймет.

— Что ж, логично.

Нинетт разгадала немую просьбу Кассандры, скрытую в этом приглашении. Кассандра собиралась использовать пренебрежительное отношение к Нинетт, чтобы собирать ценную информацию. Информацию, необходимую ей для подготовки к грядущей битве за трон, которую она втайне планировала.

Если это поможет ее сестре, она с готовностью сделает всё, что в ее силах.

Так она думала, но ничего не могла поделать с горьким осадком на душе. И тут снова раздался тихий голос Сабина:

— Гораздо проще застать противника врасплох, когда он тебя презирает, чем когда он настороже. Расслабленный противник — самая легкая мишень.

Нинетт подняла глаза. Сабин смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.

— Те, кто привык легко судить и презирать других, как правило, именно таковы.

В его глазах мелькнула слабая насмешка. Нинетт поняла, что он вспоминает какой-то конкретный случай из своего опыта. Сразу вспомнился Ангельт, с которым они столкнулись пару дней назад.

И не только он. Нинетт видела, как в поместье маркиза Роузмонда Винсент и его помощники открыто презирали Сабина.

Сабин был простолюдином, который благодаря своим способностям получил спонсорство маркиза Роузмонда. У него не было ни влиятельной семьи, ни знатных родственников. Вдобавок ко всему, впав в немилость к молодому маркизу, он, еще до того, как стал помощником Кассандры, подвергался насмешкам: говорили, что его участь — быть проданным в качестве игрушки на ночь какой-нибудь богатой аристократке. Нинетт, которой однажды довелось лично видеть, как на банкете знатные дамы отпускали сальные шуточки в адрес Сабина, поняла, что его слова — это выстраданный опыт.

— «Нинетт Роузмонд красива, но глупа, бесполезна и слаба»... Вы сказали, что так говорят все?

Сабин медленно подошел и забрал приглашение из ее рук. Взглянув на имя отправителя, он произнес холодным тоном:

— В таком случае вы сможете манипулировать кем угодно по своему усмотрению.

Аккуратно сложив приглашение, он снова вложил его в руку Нинетт и сделал шаг назад. Нинетт молча смотрела на него, а затем неожиданно спросила:

— Тобой тоже?

— Что?

— Ты ведь тоже меня презираешь.

Нинетт уверенным шагом приблизилась к Сабину, который, отступив, стоял с прямой спиной.

Это был первый раз, когда она позволила себе такую вольность не под покровом ночи, изображая Кассандру, а днем, будучи самой собой. Словно околдованная, Нинетт забыла обо всем на свете и подошла к Сабину вплотную. Сабин удивленно вскинул глаза, пораженный тем, что Нинетт подошла так близко без малейшего стеснения.

— Значит ли это, что я смогу манипулировать и тобой?

В чистых, ясных глазах Нинетт отразилось лицо Сабина.

Похоже, Сабин потерял дар речи. Увидев его реакцию, Нинетт легко рассмеялась.

— Теперь понимаешь, какую нелепость я только что сказала?

Произнеся это полушутя-полусерьезно, Нинетт отвернулась. Быстро разорвав дистанцию между ними, она положила приглашение на ближайший прикроватный столик.

— Но я поняла, что ты имел в виду. Я последую совету Кассандры. Можешь идти.

— Госпожа, вы здесь...

Как нельзя кстати в комнату вошла Жанетт. Зная, что Нинетт обычно проводит время в одиночестве, она, как всегда, вошла без стука, но, увидев застывшего Сабина, испуганно склонила голову.

— Ох, прошу прощения. Я не знала, что сир Леандр здесь.

— Всё в порядке. Мы как раз закончили разговор.

Нинетт махнула рукой и посмотрела на Сабина. Было очевидно, что ему больше нечего здесь делать, но он, казалось, уходить не собирался. Недоуменно глядя на Сабина, который не сводил с нее глаз, Нинетт спросила:

— Ты хотел сказать что-то еще?

Словно очнувшись от своих мыслей после этого вопроса, Сабин вновь обрел ясность взгляда. Опустив глаза, он произнес почтительным тоном:

— ...Мадам Маржолен велела мне доставить вас к ней после того, как я передам приглашение.

— А... Прямо сейчас?

— Да.

Почесав щеку, Нинетт посмотрела на Жанетт.

— Вот такие дела. Жанетт, поможешь мне собраться?

***

Сегодня Кассандра находилась не в королевском дворце, а в особняке, пожалованном ей королем. И это в то время, когда обычно она должна была демонстративно расхаживать по дворцу.

Скрывая свое удивление, Нинетт вошла в особняк. Видимо, увидев, как карета Нинетт въезжает в ворота, Кассандра уже ждала ее в холле. То, как откровенно она показывала, что ждала этого визита, выдавало ее скрытую тревогу.

Даже не взглянув на вошедшего следом Сабина, Кассандра поспешно взяла Нинетт за руку и повела в гостиную. Не дожидаясь, пока им подадут чай, она с ходу спросила:

— Отец тебе ничего не говорил?

Этот внезапный вопрос застал Нинетт врасплох.

— Отец?

— Да, хоть что-нибудь.

— Нет. После того, как он велел мне выходить в свет... он меня больше не звал. Кажется, в последнее время он даже не ночует дома.

Нинетт не была в курсе всех передвижений маркиза Роузмонда. Поскольку он выполнял тайные поручения короля, радиус его действий был весьма широк, к тому же у него было несколько убежищ помимо родового поместья.

Услышав ответ Нинетт, Кассандра нахмурилась, но тут же покачала головой и откинулась на спинку дивана. С силой потирая виски, она сглотнула и вздохнула.

— Что случилось?

— Нет, ничего страшного. Кстати, Нинетт, я слышала, ты недавно была на приеме.

Нарочито бодрым голосом сменив тему, Кассандра улыбнулась сестре.

— Не ожидала, что ты первым делом пойдешь к семье Фойли. Совсем забыла, как много самых разных приглашений приходит на твое имя.

Она пожала плечами и одарила Нинетт игривой улыбкой, но ее лицо при этом не выглядело беззаботным. Помявшись, Нинетт неловко улыбнулась в ответ и произнесла:

— Я не знала, что у приглашений есть какая-то очередность.

— Ой, да я не к тому, чтобы тебя упрекать. Просто с семьей Фойли я и сама могу разобраться. Я думала, тебе будут интереснее какие-нибудь неизвестные места, куда мы еще не добрались. И раз уж отец хочет отправить тебя именно туда, я полагала, он тебя к этому подготовил. А он, оказывается, дает тебе куда больше свободы, чем я думала.

Со смехом отмахнувшись, Кассандра пробормотала себе под нос:

— Я-то думала, больше никаких «выживших Роузмондов» не будет, неужели он нашел нового ребенка?

В бормотании Кассандры сквозила слабая настороженность. Кассандра, вальяжно подпиравшая подбородок рукой, внешне казалась такой же самоуверенной, как всегда, но Нинетт уловила в ней тщательно скрываемую тревогу. После недолгого колебания Нинетт осторожно начала:

— Кассандра. А ты не думала попытаться переубедить отца? Он дорожит нами больше, чем ты думаешь.

Нинетт прекрасно понимала, насколько нелепо это прозвучит для Кассандры. Ведь Кассандра еще до того, как они попали в семью Роузмонд, научилась относиться ко всему миру с подозрением и видела в нем лишь препятствие, которое нужно преодолеть. В отличие от Нинетт.

И, как и ожидалось, не успела Нинетт договорить, как Кассандра рассмеялась. Она смеялась так, словно услышала невероятно смешную шутку, но, увидев серьезное лицо Нинетт, медленно стерла улыбку с губ. Убедившись, что Нинетт говорит совершенно искренне, Кассандра коротко усмехнулась.

— Нинетт, он дорожит нами только потому, что от нас есть польза.

Близнецы, несомненно, были незаконнорожденными детьми маркиза Роузмонда, но в поместье, где они провели детство, были и другие такие же дети. Нинетт тоже знала, что они выжили вовсе не из-за кровных уз.

Маркиз Роузмонд выбрал их исключительно из-за их уникальной, мистической красоты. А Кассандра к тому же прекрасно знала, как использовать свою внешность.

Но после того, как они стали полноправными дочерьми семьи Роузмонд, маркиз вел себя как любой другой отец. Когда нужно было — отчитывал, когда нужно — хвалил. Хоть он и был занят и они редко виделись, в детстве они иногда вместе ездили за город. Даже если он взял их к себе лишь как полезные инструменты, они всё же были его детьми. Неужели во всем том времени, что они провели вместе, был только холодный расчет?

Похоже, так думала только Нинетт. В холодном голосе Кассандры не было ни капли доверия к маркизу Роузмонду.

— Он всю жизнь так прожил. Он никогда не поддается эмоциям. Конечно, тебе этого не понять. Ведь отец всегда баловал тебя.

— ...Я.

От этого неожиданного замечания плечи Нинетт напряглись. Это правда, что маркиз Роузмонд относился к Нинетт мягче, чем к Кассандре. Он хвалил Нинетт за ее заботу о слугах, когда она носила цветочную брошь, и сам первый проявлял заботу к покорной Нинетт.

Нинетт, не найдя что ответить, опустила глаза. Кассандра никогда особо не искала отцовской любви. Но если она чувствовала, что к ней относятся иначе, чем к ее точной копии, сестре-близнецу, ее обида была вполне закономерна.

Она не знала, действительно ли к ним относились по-разному, но маркиз Роузмонд никогда не был жесток с Нинетт.

— Да, как ты и сказала, меня баловали. И если бы я сама поговорила с отцом, возможно, мы смогли бы достичь желаемого мирным путем.

Может, мне стоит взять на себя роль посредника между вами? Кассандра говорила, что доверяет только Нинетт, и маркиз тоже был к ней благосклонен. А значит...

— Неужели я выгляжу такой слабой, что не могу сама распоряжаться своей судьбой и должна полагаться на тебя?

Услышав резкий, полный возмущения голос Кассандры, Нинетт подняла голову. Ее лицо застыло в ледяном выражении, которое Кассандра позволяла себе крайне редко.

Продолжать этот разговор было бессмысленно — Кассандра не изменит своего решения. Наоборот, сейчас ее упрямство казалось еще более непоколебимым. Если Нинетт просто извинится и скажет, что хотела как лучше, всё сойдет на нет, и Кассандра успокоится, но вместо этого Нинетт спокойно произнесла:

— Говорят, здоровье Его Величества ухудшилось.

Лицо Кассандры мгновенно стало ледяным. Одного этого было достаточно, чтобы Нинетт поняла: состояние короля намного хуже, чем известно общественности.

— Кто тебе это сказал?

— Брат Ангельт.

— Ха, вот же болтун. И как он собирается вершить большие дела с таким длинным языком.

Кассандра нервно рассмеялась и покачала головой. Грубо откинув челку со лба, она вдруг вскинула брови.

— Но с каких это пор вы стали так близки, что обсуждаете подобные вещи?

— Он беспокоился о тебе.

Пропустив слова Нинетт мимо ушей, Кассандра откинулась на спинку дивана.

— Ангельт всегда был излишне сентиментален. Хотя это и его плюс.

Пробормотав это себе под нос, Кассандра тут же одарила Нинетт лучезарной улыбкой.

— В любом случае, хорошо, что вы с ним подружились. Он хороший человек. Если тебе будет трудно, обращайся к нему за помощью.

— Брат Ангельт переживал за тебя. Не за меня.

— У Ангельта мягкое сердце, он всегда за всех переживает. Вы с ним отлично поладите.

Легкомысленно отмахнувшись от слов Нинетт, Кассандра начала загибать пальцы.

— К тому же, его семья — отличная партия. Графы Фойли могут похвастаться глубокими корнями и безграничным уважением народа. Став графиней Фойли, ты сможешь жить так, что никто не посмеет смотреть на тебя свысока. Разве на данный момент в светском обществе есть вариант лучше?

Строго говоря, Кассандра была права. Семья маркиза Роузмонда, хоть и была близка к власти, официально не имела наследников, так как маркиз формально не был женат, а все его дети были признанными бастардами. Это была совершенно нестандартная аристократическая семья, поэтому ни о какой чести здесь не могло быть и речи. А что собой представляла семья Фойли?

Защищавшие границы с момента основания государства, графы Фойли были могущественными маркграфами, пользовавшимися абсолютным доверием жителей своих земель. К тому же, это была благородная семья, которая из поколения в поколение служила королевскому дому верой и правдой, отстаивая справедливость. Любая леди брачного возраста в высшем обществе сочла бы за честь войти в эту семью. А тот факт, что Ангельт до сих пор не был помолвлен, лишь подогревал всеобщий интерес.

Хотя все в тайне понимали, почему Ангельт так затягивает с помолвкой, личные чувства редко становились серьезной преградой при заключении браков между влиятельными семьями.

Но какая разница, насколько выгодной партией был Ангельт Фойли?

Нинетт вздохнула.

— Меня это не интересует.

— Я же для твоего блага стараюсь, Нинетт. Неужели ты собираешься просто сидеть и ждать, пока тебя превратят в игрушку для Первого принца?

Криво усмехнувшись одним уголком губ, Кассандра подалась вперед и тихо сказала:

— Как бы сильно отец тебя ни любил, в конце концов ты окажешься в таком же положении, как и я. Но если я была фавориткой короля, то кем будешь ты? Нинетт, Первый принц не взойдет на престол.

Нинетт посмотрела в глаза Кассандре, цвет которых в точности повторял ее собственный. В этих прозрачных красных глазах отчетливо читалось пламенное желание.

— Потому что я посажу на этот трон своего ребенка.

Слова Кассандры были пропитаны абсолютной уверенностью.

Нинетт сглотнула пересохшим горлом. Она знала об этом с того самого момента, как Кассандра заявила о своем намерении зачать ребенка от короля, но услышать это прямо вот так — было совсем другое дело. Осознание того, что Кассандра действительно намерена достичь самой вершины власти, обрушилось на нее всей своей тяжестью. Плотно сжав дрожащие губы, Нинетт опустила глаза и неуверенно произнесла:

— Но ведь Первый принц — не единственный ребенок Его Величества.

— Было составлено официальное завещание.

Нинетт широко распахнула глаза. Увидев ее искреннее изумление, Кассандра слабо улыбнулась.

— Завещание, составленное прямо на моих глазах, в присутствии священника и нотариуса, и скрепленное печатью, сейчас хранится в тайном архиве. Даже если Его Величество не успеет официально провозгласить наследника, мой ребенок станет королем.

Кассандра встала и подошла к Нинетт. Ласково обняв ее за плечи, она прошептала ей на ухо:

— Нинетт, ты ведь останешься со мной до самого конца?

— Я всегда была с тобой, Кассандра.

— Да. И я всегда была тебе за это благодарна. Иначе зачем бы я приставила к тебе Сабина?

Сев рядом и дружески толкнув сестру плечом, как они это делали в детстве, Кассандра звонко рассмеялась.

— Он очень способный парень, так что будет тебе полезен. Пользуйся им в свое удовольствие.

Покачиваясь от толчков сестры, Нинетт со вздохом спросила:

— Ты хочешь, чтобы я узнавала о планах сторонников принца и докладывала тебе?

Улыбка на лице Кассандры сменилась недоумением. Она склонила голову набок, явно не понимая, о чем говорит Нинетт. Нинетт, внимательно глядя на сестру, продолжила:

— Скажи мне прямо. В чем твой план? Какую роль ты мне отводишь?

Услышав этот вопрос, Кассандра надула губы. Равнодушно отвернувшись, она принялась рыться в корзинке со сладостями и ответила небрежным тоном:

— Если ты будешь вникать во всё это, у тебя только голова разболится. Зачем тебе добровольно взваливать на себя эти трудности? Просто бери с собой Сабина и гуляй в свое удовольствие. Не пытайся лезть на рожон и подвергать себя опасности.

— И это всё, чего ты от меня хочешь?

— Да, я никогда не заставлю тебя делать что-то опасное. Так что не волнуйся.

В корзинке лежало печенье с орехами. С хрустом откусывая кусочек, Кассандра пожала плечами.

— Всё просто, Нинетт. Тебе нужно лишь жить так же, как ты жила раньше.

Нинетт молча смотрела на свою кровную родственницу, с которой у нее было одно лицо, но совершенно разные души. Видимо, истолковав взгляд Нинетт по-своему, Кассандра игриво добавила:

— Разумеется, я не забываю о том, как ты трудишься для меня по ночам. И я обязательно отплачу тебе за все эти старания.

Нинетт промолчала.

После этого они еще немного поболтали о всяких пустяках, пообедали, и Нинетт покинула особняк. Кассандра уговаривала ее остаться подольше, но Нинетт с мягкой улыбкой покачала головой. Одно только пребывание рядом с Кассандрой выматывало ее настолько, что она больше не могла этого выносить.

Провожать ее вышел Сабин.

Глядя на его слегка уставшее лицо, Нинетт вдруг вспомнила слова, которые он сказал ей.

«Так что просто... живите так же, как жили до этого».

Разумеется, тогда он обращался не к Нинетт, а к Кассандре... Но слышать эти слова снова и снова было очень странно. Она всю жизнь плыла по течению, и ей предлагали продолжать в том же духе?

Действительно ли для нее будет лучше всего сидеть сложа руки? Подчиняться чужим указаниям и идти только по проложенной для нее тропинке?

— Разговор прошел неудачно?

Уловив что-то в выражении ее лица, Сабин прищурился. Нинетт опустила подбородок и ответила равнодушным тоном:

— Всё было как обычно.

— Но выглядите вы неважно.

— Это личное. Не беспокойся, с Кассандрой наверняка всё в порядке.

На слова Нинетт Сабин перевел взгляд в сторону гостиной. Туда, где находилась Кассандра.

Увидев эту мгновенную реакцию, Нинетт почувствовала, как остатки сил покидают ее, и поспешно отвернулась. Она думала, что Сабин сразу же бросится проверять, как там Кассандра, но, как ни странно, он пошел следом за Нинетт.

— Если вы плохо себя чувствуете, вам следует предупредить меня заранее. Нам нужно будет скорректировать расписание.

— Это не настолько серьезная проблема.

Ответила Нинетт, не оборачиваясь. В глубине души она надеялась, что Сабин просто оставит ее в покое, но он, судя по всему, не собирался так просто пренебрегать приказом Кассандры.

— Вы не поссорились из-за того, что вы посетили прием в семье Фойли?

— С чего бы.

— Время мадам Маржолен на вес золота. Она бы хотела, чтобы вы подходили к выбору мероприятий более осмотрительно.

— Кассандра...!

Едва не сорвавшись на крик от нахлынувших эмоций, Нинетт вовремя прикусила губу. Это правда, что Кассандра не была в восторге от ее визита к семье Фойли, но, вопреки предположениям Сабина, до ссоры дело не дошло. Наоборот, Кассандра даже намекнула, что была бы не против свести Нинетт с Ангельтом.

Кассандра говорила ей не становиться игрушкой для Первого принца, но почему-то Нинетт всё чаще казалось, что у сестры совсем другие мотивы.

Например, использовать ее как инструмент для заключения надежного союза с могущественной семьей Фойли...

В конце концов, брачный союз с любимой младшей сестрой стал бы куда более весомым доказательством альянса, чем невидимые глазу чувства.

— Я ценю твое беспокойство, но я — родная сестра Кассандры. У меня нет намерений причинять ей вред, так что хватит.

С трудом подавив эмоции, Нинетт улыбнулась, и Сабин нехотя замолчал. Мельком взглянув на него, Нинетт вдруг задумалась. А знает ли Сабин, что Кассандра пытается свести ее с Ангельтом?

Если он узнает, то обрадуется ли тому, что его соперника таким образом устранят, или разозлится из-за того, что они станут родственниками?

В любом случае, ни одна из этих реакций не сулила ничего хорошего.

Поймав себя на том, что она размышляет о подобных вещах в то время, когда ей навязывают нежеланный брак, Нинетт почувствовала себя настолько жалкой, что не смогла сдержать бессильной усмешки.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Нинетт посетила еще два приема. Оба были предложены Сабином и представляли собой мероприятия, где можно было сблизиться со сторонниками Первого принца.

Потеряв своего главного покровителя, королеву, они держались немного скованно. То и дело заводили разговоры в память о покойной. Однако в скорбь они не погружались. Скорее, казалось, что их больше переполняет предвкушение скорого возвращения принца. В конце концов, если бы влияние королевы было таким уж значительным, Кассандра не смогла бы так быстро закрепиться у власти.

Для них присутствие Нинетт, по-видимому, означало негласное присоединение к их фракции. Оно и понятно, учитывая, что маркиз Роузмонд открыто поддерживает Первого принца в качестве следующего наследника.

В то же время они так и вились вокруг Нинетт, желая полюбоваться на драгоценный подарок, который вскоре будет преподнесен принцу. Благодаря бурной светской жизни Кассандры лицо Нинетт не было им незнакомо, но, возможно, из-за разницы в ауре сестер, они смотрели на нее так, будто видели впервые. Нинетт, уже не раз сталкивавшаяся с подобным, воспринимала всё происходящее спокойно. Время от времени она даже изображала лучезарную улыбку, словно беззаботная, ни о чем не подозревающая юная аристократка.

Пары-тройки таких улыбок обычно хватало, чтобы они ослабили бдительность. При виде абсолютно безобидной Нинетт, разительно отличавшейся от стервозной и сложной Кассандры, кто-то невольно цокал языком с сочувствием, а кто-то и вовсе не скрывал пренебрежения, качая головой. Так или иначе, перед Нинетт они не считали нужным носить маски.

Всё было в точности так, как и говорил Сабин. Те самые люди, что трепетали и лебезили перед Кассандрой, рядом с Нинетт расслаблялись и вели себя куда непринужденнее. И пусть это было продиктовано презрением к ней, для Нинетт это оборачивалось только на пользу.

После того разговора с Кассандрой Нинетт приняла решение.

Она не могла и дальше так жить.

Продолжать помогать Кассандре по привычке и покорно плыть по течению — это уже не выход, учитывая, насколько отчаянной стала ситуация. Если она продолжит в том же духе, ее выдадут замуж за Ангельта Фойли. А если план Кассандры провалится, и Первый принц вернется, чтобы стать наследным принцем, то Нинетт станет его фавориткой.

Ни один из этих вариантов ее не устраивал. Нинетт...

— Ах!

Нинетт, которая так и не смогла решительно разорвать эти сказочные ночные встречи с любимым мужчиной и продолжала цепляться за свои чувства, даже представить себе не могла, как с таким грузом на сердце она сможет оказаться в объятиях другого. От одной только мысли об этом по спине пробегал холодок.

— Вы сегодня необычайно чувствительны.

— Это потому, что ты сегодня...

С той ночи, когда она пыталась заговорить о разрыве, но так и не смогла довести дело до конца, Сабин больше ни разу не поднимал эту тему, всё так же страстно и умело ублажая ее, словно ничего и не было. Нинетт тоже больше об этом не заговаривала. Как и прежде, она лишь рыдала от наслаждения, цеплялась за него и просила прижимать ее еще крепче.

— Мне кажется, вы стали более требовательной.

— М-м-м...

— Разумеется, я только рад таким переменам.

Сабину нравилось такое поведение Нинетт. И почему бы ему не нравиться?

Возможно, именно поэтому их ночные утехи, обычно проходившие в постели, стали принимать всё более разнообразные формы. Например, прошлой ночью Нинетт впервые пришлось стоять, прислонившись спиной к стене, и принимать в себя его свирепую плоть. Сабин, который до этого всегда бережно укладывал ее, в ту ночь словно потерял контроль, резко подхватил ее на руки и вжал в стену.

Из-за новой позы проникающий снизу член стал стимулировать совершенно другие участки внутри нее. Нинетт, которой казалось, что она уже привыкла к его внушительным размерам, задыхаясь и глотая слезы, вцепилась в шею Сабина.

Секс в немыслимой для нее позе довел ее до исступления, а каждый новый импульс, бьющий по неизведанным точкам, заставлял голову взрываться белыми вспышками.

— Ах, подожди!

Когда Сабин полностью оторвал ее от земли, поддерживая за бедра, к наслаждению примешалось чувство нестабильности от того, что она парила в воздухе, и это заставило ее дышать еще чаще.

Видя, как Нинетт отчаянно цепляется за него, Сабин с тихим смешком глубоко поцеловал ее. Нинетт оказалась расплющена между стеной и Сабином. Губы были плотно сомкнуты, поэтому стоны приходилось глотать, но сила, с которой он вбивался в нее снизу, не ослабевала. Боясь выскользнуть из-за влажной от пота кожи, она так напряглась, что к концу у нее дрожали руки и ноги.

— Ха...

Выдохнув с чувством глубокого удовлетворения, Сабин с силой прикусил мочку ее уха. В тот же момент его плоть, яростно терзавшая ее изнутри, горячо запульсировала, изливая семя. Густая белая жидкость, переполняя лоно, просочилась наружу и закапала на пол.

В ушах отчетливо отдавались непристойные звуки — Сабин бесстыдно вылизывал и посасывал ее ухо. Липкая от пота кожа обжигала жаром, а снизу густо пахло первобытным запахом животной страсти. Это была ночь, из которой невозможно было вырваться, ночь, когда сладострастие обрушивалось на нее через все органы чувств, не оставляя путей к отступлению.

С каждым разом секс с Сабином дарил Нинетт всё более сильные ощущения. Как, барахтаясь в этом море наслаждения, она вообще может думать о другом мужчине?

Поэтому она решила найти другой выход. Должен же быть какой-то иной путь, кроме тех двух, что ей навязывают.

Всё это время она сидела взаперти в особняке Роузмонд и почти ничего не знала о мире, но Нинетт верила, что если она будет чаще выходить в свет и слушать разные истории, то обязательно найдет ответ.

То, что она послушно принимала рекомендации Сабина, а потом незаметно выбрала приглашение сама, было продиктовано именно этой целью.

— Неожиданный выбор.

В день приема Сабин, который почему-то приехал в поместье маркиза раньше обычного, посмотрел на выбранное Нинетт приглашение и произнес именно эти слова.

— День рождения на корабле...

Если быть точным, это был первый день рождения долгожданного законного наследника графа Аллена, который несколько лет не мог завести детей и очень из-за этого переживал. Годовалый младенец, разумеется, ничего в этом не смыслил, так что на самом деле этот праздник устраивался исключительно ради удовлетворения тщеславия самих графов Аллен.

Этот прием, проходивший на реке Клара, считающейся самой красивой в Крентии, был настолько грандиозным, что, казалось, на него пригласили всех без исключения аристократов столицы. Помимо танцев и изысканных угощений, планировалось множество других развлечений, включая выступление бродячей цирковой труппы.

Труппа Астоли, нанятая супругами, славилась своим мастерством даже среди аристократов. Говорили, что даже если предложить им двойную плату, придется ждать не меньше года, чтобы они вписали вас в свой график. Уже одно их присутствие должно было обеспечить приему невероятный успех. Нинетт также знала, что эта труппа пользуется особой популярностью среди молодых аристократок. Как-то раз Энни, наслушавшись сплетен от своих знакомых из других особняков, пересказала ей всё это.

Дело было не только в акробатике. В труппе выступало несколько молодых людей исключительной красоты. Зная о своей популярности, они охотно общались с аристократами. Ходили слухи, что до и после выступлений они превращались в прекрасных рассказчиков и развлекали гостей, так что одно только присутствие на таком вечере давало возможность послушать диковинные истории о жизни бродячих артистов.

— Я никогда не была на корабельных вечеринках. К тому же там будет выступать труппа Астоли.

— Не знал, что вы интересуетесь уличными представлениями.

— Говорят, они очень талантливы.

— Какие бы талантливые они ни были, шуты остаются шутами. Просто они умеют прыгать чуть выше и гнуться чуть лучше остальных.

— Ты их видел?

— Это они выступали на королевском приеме по приглашению мадам Маржолен.

— Ах, в тот раз.

Тогда Нинетт не видела их выступления. Кассандра не пригласила ее.

Кажется, Кассандра объяснила это тем, что «отдала труппе особый приказ, чтобы разжечь интерес короля». И только позже, увидев, как маркиз Роузмонд в ярости кричит о «непотребном поведении», Нинетт смутно догадалась, в чем заключался этот «особый приказ».

Даже после того выступления Кассандра ходила с высоко поднятой головой. И хотя некоторые аристократы шушукались за ее спиной, в итоге популярность труппы взлетела до небес.

— Я и не знала, что ты, Сабин, тоже там был.

Возможно, слова Нинетт заставили его вспомнить тот день, потому что Сабин вдруг нахмурился.

— Мероприятие было так себе.

Холодно бросив это, Сабин опустил глаза на приглашение. Уставившись на написанное там название «Труппа Астоли», он продолжил:

— Чаще всего подобные бродяги — люди крайне легкомысленные и распутные. На них не стоит тратить время.

Нинетт удивленно моргала.

Она, конечно, не знала всех подробностей... Но, если вспомнить обрывочные рассказы Кассандры, недовольных среди присутствующих тогда не оказалось.

Ну еще бы, если это развратное зрелище удовлетворило самого короля! Видимо, вкусам Сабина подобное просто не соответствовало. Хотя, если вспомнить его вечную чистоплотность и педантичность по отношению ко всем, кроме Кассандры, то его недовольство кажется вполне закономерным.

Как бы там ни было, что бы ни говорил Сабин, Нинетт твердо решила пойти на вечеринку в честь наследника семьи Аллен.

— Не думаю, что они станут раздеваться и устраивать оргию на дне рождения годовалого младенца, — спокойно пробормотала Нинетт.

Но тут же, почувствовав на себе пристальный взгляд, в недоумении заморгала.

— Что?

— Вы хоть понимаете, о чем говорите?

Услышав это, Нинетт рассмеялась. Насколько же глупой он ее считает!

— Сабин, я не ребенок.

Вопреки всей той заботе и изоляции, в которой ее держали маркиз Роузмонд и Кассандра, Нинетт не выросла такой уж невинной. Если бы Нинетт действительно была кристально чистой и наивной, их ночные утехи с Сабином просто не состоялись бы.

— К тому же, моя родная мать была кочевницей. Так что нет ничего странного в том, что меня интересуют бродячие артисты.

Слова Нинетт явно застали Сабина врасплох. То, что мать близнецов была из кочевников, не было большим секретом, и Сабин давно об этом знал. Просто совершенно забыл. В результате он, сам того не желая, оскорбил родителей своей госпожи.

Редко теряющий дар речи Сабин с напряженным лицом приоткрыл губы:

— Говоря о распущенности, я имел в виду...

— О, я не обижаюсь. Наоборот, я с тобой полностью согласна, — поспешно добавила Нинетт.

На самом деле, истории о ее биологической матери, которые она слышала от кормилицы, рисовали женщину весьма свободных нравов. С самого начала у нее был жених, но благодаря своей выдающейся внешности она пользовалась невероятной популярностью и часто проводила время с другими мужчинами. Маркиз Роузмонд был для нее лишь очередным временным развлечением. Однако маркизу нужен был ребенок, унаследовавший ее невероятную красоту, и за это он был готов щедро «заплатить». Так на свет и появились сестры Роузмонд.

Кормилица говорила, что родная мать даже толком не подержала их на руках. Едва оправившись после родов, она забрала обещанные деньги и сбежала со своим табором. Учитывая всё это, ее отношение к верности можно было назвать скорее распутным, нежели просто свободным.

Да и взглянуть хотя бы на саму Нинетт, которая не может вырваться из пучины страсти с Сабином. Видимо, унаследовав от матери хотя бы половину ее крови, не гнушавшейся играть с мужчинами, Нинетт тоже легко поддалась чарам плотских утех. Кто знает, может, эта распущенность действительно была у них в крови.

— Так вас интересует именно эта их распущенность?

— Мне просто интересно посмотреть на их мастерство. Я же говорю: вряд ли они станут раздеваться на дне рождения младенца.

Пожав плечами, Нинетт легкомысленно добавила:

— И потом, наверняка придет много молодых аристократов, чтобы посмотреть на труппу. Пора бы мне завести знакомства среди ровесниц.

Прищурившись, Сабин посмотрел на Нинетт и склонил голову набок.

— Маркиз Роузмонд вам что-то поручил?

Услышав вопрос Сабина, Нинетт на мгновение замолчала.

За вопросом Сабина явно стояла Кассандра, и раз уж Нинетт согласилась ей помогать, следовало бы честно делиться с ней любой информацией. Однако, зная, что Кассандра собирается выдать ее за Ангельта, Нинетт невольно начала подбирать слова. Она боялась, что, передав слова маркиза, лишь спровоцирует Кассандру.

Точнее, она боялась, что обостренно-восприимчивая Кассандра начнет активно использовать вопрос о браке Нинетт в своих целях.

— Ничего особенного...

Немного поколебавшись, Нинетт всё же нехотя ответила правду:

— Он просто сказал, что Первый принц терпеть не может женщин, которые плетут интриги и пытаются им манипулировать.

Это было скорее легким советом, чем предупреждением. Маркиз Роузмонд, судя по всему, изначально не думал, что Нинетт начнет общаться со сверстницами, но всё же на всякий случай решил намекнуть.

— Он велел мне быть осмотрительнее в поведении, чтобы не вызвать недовольство принца, связавшись с какой-нибудь сомнительной компанией. Вот и всё.

Нинетт умолчала о том, что отец также добавил: если она будет вести себя прямо противоположно Кассандре, то никаких проблем не возникнет.

Услышав это, Сабин недоуменно склонил голову.

— Насколько я понимаю, маркиз велел вам вообще ни с кем не сближаться.

— Разве от простых приветствий можно сильно сблизиться?

Всё ограничится лишь дежурными фразами, как она это делает и сейчас. Просто теперь она будет здороваться с большим количеством людей, чем раньше. Если она не станет назначать им отдельные встречи или слишком открыто общаться, никаких проблем не возникнет.

Но ответ Нинетт лишь усилил подозрения Сабина. Прищурившись, он продолжал пристально за ней наблюдать и как бы невзначай спросил:

— Раньше вас совершенно не интересовала жизнь других людей. Что же заставило вас вдруг изменить свое мнение?

— Просто стало любопытно, как живут остальные.

Пожав плечами, Нинетт бросила взгляд на настольные часы. Пора было начинать собираться на прием.

— Хотелось узнать, как живут мои ровесники. Ведь до сих пор единственной ровесницей, с которой я общалась, была Кассандра.

Не отрывая взгляда от часов, Нинетт опустила ресницы и пробормотала себе под нос:

— Но жизнь Кассандры трудно назвать... обычной.

— Разве вы не вышли из того возраста, когда предаются столь детскому любопытству?

— Пусть оно и детское, но какой смысл таить его в себе?

Максимально легко и беззаботно. Будто в этих словах не было никакого двойного дна.

Для Нинетт это не составляло труда. Ведь она всю жизнь играла роль наивной, не знающей забот аристократки.

— Неизвестно, когда мне еще представится такая свобода, так что нужно удовлетворить любопытство сейчас.

Беззаботно рассмеявшись, Нинетт отвернулась, чтобы продолжить сборы.

***

Сабин хорошо помнил тот день, когда в особняке Роузмонд царило небывалое оживление.

Появление таинственных и прекрасных девочек вызвало смятение даже среди слуг семьи Роузмонд, славившихся своим хладнокровием. То, что дети Роузмонда были бастардами — дело привычное, и никого обычно не волновало, кто их матери, но на этот раз всем не терпелось узнать, кто же произвел на свет этих близнецов.

Из-за необычной внешности — белых волос и красных глаз — слухи о том, что мать близняшек принадлежала к малочисленному племени кочевников, разлетелись очень быстро. Весть о леди Роузмонд мгновенно покинула пределы поместья, и толпы людей начали стекаться к маркизу под самыми надуманными предлогами.

Когда Сабину временно поручили присматривать за близняшками, на него со всех сторон посыпались завистливые взгляды. Даже те сверстники, что насмехались над ним из-за его нежелания служить молодому маркизу, в тот момент открыто выражали сожаление. Видимо, их сильно расстраивало то, что они слишком рано выбрали себе хозяина и упустили шанс оказаться рядом с близняшками.

И это было еще тогда, когда ни о характере, ни об интеллекте девочек ничего не было известно.

Конечно, было нелепо поднимать столько шума из-за одной лишь внешности, но, если честно, близняшки Роузмонд действительно выглядели необыкновенно.

И Сабин, к своему удивлению, тоже лишился дара речи, когда впервые увидел эту похожую на фею девочку.

Две девочки старательно поднимались по лестнице, чтобы войти в особняк. Сабин, вышедший их встречать, так и не смог представиться, просто застыв на месте и наблюдая за тем, как они поднимаются. А когда девочка, подошедшая почти вплотную, оступилась, наступив на подол платья, и пошатнулась, он рефлекторно схватил ее за руку.

— Ах!

— Ты в порядке?

— Ой, я не упала. Спасибо!

— Дурочка, мы теперь должны разговаривать со слугами сверху вниз.

Он лишь молча смотрел им вслед.

На удаляющуюся спину девочки, которая, перешептываясь, поспешно скрылась в дверях особняка.

Близняшки Роузмонд не узнали в Сабине того самого парня, который остолбенело стоял у входа в особняк.

Поэтому, когда маркиз Роузмонд вызвал его и официально представил им, они смотрели на него такими невинными глазами.

— Сабин? Приятно познакомиться.

Светлое, ясное лицо ясно давало понять: она совершенно забыла, что именно он не дал ей упасть. Девочка подарила этому, казалось бы, незнакомому человеку теплую улыбку — точно такую же, какой одаривала и других слуг.

Слуги были мгновенно очарованы близняшками. Уникальные характеры каждой из сестер в сочетании с их неземной красотой невольно притягивали к себе людей.

Тогда Сабин и почувствовал это.

Что их нереальная, мистическая красота в конце концов станет той опасностью, которая погубит семью Роузмонд.

— Сабин?

Недоуменный голос вырвал Сабина из оцепенения.

Стоило ему увидеть вышедшую из комнаты Нинетт, как воспоминания нахлынули на него. Благо, он замер лишь на мгновение. Его лицо оставалось невозмутимым, поэтому никто не заметил его мимолетной задумчивости. Даже стоявшая прямо перед ним Нинетт.

— Вы готовы?

— Да.

— ...И вы пойдете так?

Нинетт удивленно заморгала на вопрос Сабина. Она оглядела свой наряд и обернулась к Энни, стоявшей позади нее. Энни, лицо которой так и светилось от гордости, тут же затараторила:

— Очень! Очень! Очень красиво! Никого прекраснее нашей госпожи в целом свете не сыскать! Да если сейчас с небес спустится ангел и увидит госпожу, он от стыда спрячется!

— ...Не богохульствуй...

Смущенно одернув Энни, Нинетт снова посмотрела на Сабина. В ее взгляде читался немой вопрос: «Разве что-то не так?», и Сабин медленно произнес:

— Слишком открыто.

— Не хочешь же ты сказать, что обнаженные руки — это открыто?

В ответ на недоверчивый вопрос Нинетт Сабин лишь нахмурился.

До сих пор платья Нинетт могли отличаться тканью или мелкими деталями, но фасон всегда оставался неизменным. Закрытые до самого подбородка и запястий — такие консервативные, что им позавидовал бы любой священник.

Сегодня ее тонкая шея всё так же была плотно скрыта белым кружевом. Но белые, изящные руки были полностью обнажены. Это было платье с короткими рукавами — неслыханная вольность для Нинетт. К тому же, она, обычно избегавшая украшений, надела массивный браслет. Приглядевшись, он заметил на ее шее ожерелье, а в ушах — серьги. А уж насколько роскошным было украшение в ее волосах!

— ...Вы приложили немало усилий, чтобы нарядиться.

— Правда? Я просто решила немного сменить стиль.

Потрогав сережку, Нинетт неловко улыбнулась.

— Это перебор.

При этих словах Энни недовольно скривилась. Она явно была главной зачинщицей этих перемен, поэтому, не скрывая своего раздражения, заявила:

— Там наверняка будет полно молодых аристократов. Уж их-то наряды будут куда откровеннее, чем у нашей госпожи!

И это была чистая правда. Среди крентийцев, возведших роскошь и гедонизм в ранг добродетелей, скромные и консервативные наряды Нинетт выглядели скорее старомодно. В светском обществе было принято одеваться ярко и вызывающе, как это делала Кассандра.

Так что по местным меркам наряд Нинетт нельзя было назвать вызывающим. Если не брать в расчет саму девушку, это было обычное платье, ничем не отличающееся от тех, что носили другие юные аристократки.

— К тому же, времени на то, чтобы переодеваться, уже нет. Пора выезжать.

Нинетт, словно соглашаясь со словами Энни, кивнула и направилась к выходу. Сабину ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

И при этом он снова подумал: «Это опасно».

Он всегда так считал, но сейчас эта мысль прозвучала как-то по-новому.

***

Нинетт прекрасно знала, что ее консервативные наряды, более скромные, чем у священнослужителей, отталкивают людей.

С самого начала ее платья шились по указаниям Кассандры и маркиза Роузмонда, а значит, таков и был их замысел. До сих пор Нинетт никогда не протестовала против их решений, но сейчас всё изменилось. Она собиралась осторожно заводить знакомства с людьми извне, и для этого ей нужно было сократить визуальную дистанцию.

По правде говоря, если вспомнить модные платья, в которых щеголяли на приемах, ее нынешний наряд с короткими рукавами всё еще казался детским. Пусть Нинетт и редко бывала на балах, но она прекрасно видела, насколько откровенные платья предпочитают носить большинство девушек.

Как правило, светскую моду диктовал кто-то один. Нинетт, заменявшая Кассандру и носившая ее платья, легко поняла, что в центре этой моды стоит именно ее сестра. И пока Кассандра отдает предпочтение открытым нарядам, нравы светского общества вряд ли изменятся.

«Тебе обязательно так делать?»

Спросила как-то Нинетт, наблюдая за Кассандрой, которая наносила яркий макияж и увешивала себя ослепительными драгоценностями.

«Даже если мы не будем стараться, мы и так привлекаем достаточно внимания».

Тогда Кассандра еще не успела полностью завладеть вниманием короля, а сестры-близнецы только дебютировали в свете, став объектом насмешек и любопытства со стороны аристократов.

Маркиз Роузмонд обеспечивал их всем необходимым, но никогда не сопровождал на балах. Близняшкам приходилось выживать в светском обществе самостоятельно, без поддержки старших. И пока Нинетт была занята тем, что пыталась уловить настроение окружающих, Кассандра действовала быстро. Уже после первого приема она бросила все силы на то, чтобы подчеркнуть свою красоту.

«Ну да, мы ведь красивые, так что, как ты и говоришь, нам не нужно прилагать особых усилий, чтобы привлечь к себе взгляды. Но послушай, Нинетт».

Кассандра тихо усмехнулась.

«Я не хочу быть просто игрушкой для их глаз. Я хочу разжечь в них желание сблизиться с нами».

Заставить их хотеть подражать, хотеть быть похожими. Пусть их внешность и близко не сравнится с нашей, но заставить их хотеть носить то же, что и мы.

Тогда Кассандра сказала, что станет для них объектом зависти и поклонения.

«Знаешь, Нинетт?»

Кассандра, украсившая себя платьем и драгоценностями, которые богатые аристократки Крентии вполне могли бы попытаться скопировать, обольстительно улыбнулась.

«Чем больше человеку кажется, что нужно лишь протянуть руку, и он всё получит, тем сильнее становится его одержимость».

Нинетт хотела, чтобы люди сами тянулись к ней. И для этого она решила воспользоваться методом, который в свое время применила Кассандра.

В этом смысле обнаженные руки были для Нинетт весьма смелым шагом, и по реакции Сабина она могла судить, насколько неожиданным это покажется остальным.

Если бы Нинетт, всегда одевавшаяся скромно и консервативно, вдруг появилась в провокационном наряде, это могло бы вызвать обратный эффект, поэтому она тщательно всё обдумала и взвесила все возможные варианты. И, прибыв на вечеринку, Нинетт убедилась в правильности своего решения. Те самые люди, что всегда держались на почтительном расстоянии, словно отделенные от нее невидимой стеной, теперь то и дело крутились поблизости, бросая на нее заинтересованные взгляды.

Маркиз Роузмонд велел Нинетт не заводить близких знакомств. Но что ей оставалось делать, если с ней первыми начинали заговаривать?

— Леди Роузмонд?

Увидев удивленные лица четы Аллен, Нинетт лучезарно улыбнулась.

— От всей души поздравляю вас с днем рождения наследника семьи Аллен. Кому я могу передать подарок?

— О боже, спасибо вам огромное за поздравления. Подарок можете отдать вон тому слуге. Пожалуйста, наслаждайтесь сегодняшним вечером.

— С удовольствием, я с нетерпением жду праздника.

Это были не просто вежливые слова — Нинетт действительно была в предвкушении. Ее сияющие глаза скользнули по роскошно украшенному кораблю.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Временами романтичная жестокость в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

О книге