Где принц встречает экзистенциальный страх

Аластер (в начале главы подписывается от чьего лица идет повествование)

Это конец?

По полю разбросаны сломанные мечи, разбитые щиты и мои рыцари. Их крики отчаяния эхом разносятся над шипением пламени и низким рычанием проклятых. Изломанные души, окрашенные в алый и жгуче-белый, в облике скелетов с зияющими пастями и длинными конечностями, возвышаются над пленниками, готовые исполнить приказ своего хозяина.

"Сдавайся, Аластер. Всё кончено," — говорит Марциус, прижимая сапог к моей шее. — "Ты проиграл."

Молния озаряет его стройный силуэт. Вечно лживый, даже внешность Марциуса обманчива. С его ангельскими чертами лица и гладкими речами он всех убедил в своей добродетели. По крайней мере, до того момента, пока не проделал дыру в этом мире. Используя запретные искусства, он проклял королевство Этрию вечными ночами, наполненными чудовищами из самых жутких кошмаров. Видимо, он решил не наделять своих созданий своей привлекательной внешностью. Возможно, из страха, что у них будут более хорошие волосы.

Урожай погиб. Города пали. Реки запылали. Семьи прячутся в домах, надеясь, что острая сталь сможет победить порождения ужаса. Я поклялся остановить его. Как наследный принц Этрии, я величайший воин из всех живущих. Неудержимая сила.

Но теперь вкус меди наполняет мой рот, бурля в горле при каждом вдохе. Из груди торчит сверкающее копье из черного стекла, еще одно вонзилось мне в бедро. Я почти готов попросить его проткнуть и другую ногу — хотя бы ради симметрии.

Марциус сжимает копье в моей груди, не обращая внимания на то, что лезвие режет его ладони. Его безумная улыбка расширяется, а алые глаза мерцают, как угасающий огонь. Он вгоняет лезвие глубже.

— Гх! — я захлебываюсь кровью, наполняющей мои легкие. Боль обжигает нервы. Что-то внутри ускользает. Думаю, это я сам... или это газы от тушенной говядины, которую мы ели сегодня утром. Хотя, наверное, это предположение слишком оптимистично в моем положении.

— Все это время ты сражался впустую, — хохочет Марциус. — Этрия не может избежать неизбежного. Конец настал.

— Не настал, — возражаю я, сплевывая кровь. Лицо Марциуса искажается в преувеличенном отвращении. Я хватаюсь за копье. Его края рвут мою кожу. — Пока я дышу, Этрия будет жить.

Красная мана охватывает Артено — мой меч, выкованный дыханием дракона в сердце активного вулкана. Меч столь могущественный, что сами Боги угрожали забрать его у меня, потому что тоже жаждут владеть такой мощью! Но я плюнул им в лицо и сказал, что они смогут забрать его только из моих холодных мертвых рук. Вместе мы непобедимы!

Марциус высокомерно поднимает бровь, формируя еще одно копье в своей руке. Я не чувствую удара, только вижу, как моя правая рука с Артено отделяется в брызгах крови. Если я и кричу, то не слышу этого за оглушающим ревом боли в ушах.

— Прощай, Аластер Клирбрук, — говорит Марциус, поднимая копье, целясь мне в череп.

Не так должна была закончиться моя история. Всю свою жизнь я преодолевал все, что казалось непреодолимым, включая вечные споры родителей о том, кого из них я люблю больше. Я научился обманывать обоих, ведь всегда предпочитал свою тетю.

Почему я должен умереть здесь? Почему сейчас?

К черту смерть! У меня есть королевство, которое я должен защитить. Корона, которую я должен носить. Замок у моря, которым я должен править, где я планировал подружиться с разумными черепахами. Есть столько всего, что я еще не сделал, чего не видел; богатства и вина, которые ждут, чтобы заполнить мои карманы и погреба. Мир, погруженный во тьму, который я должен вывести на свет. Будущий король Этрии не умрет вот так, в грязи!

Марциус опускает копье.

Мир взрывается ослепительными красками. Завивающиеся синие и фиолетовые, вихрящиеся розовые и красные, водоворот невыносимого света и тепла. Боль уходит, как вода в ручье. Моя рука восстанавливается в сверкающем звездном сиянии, Артено снова в моей ладони. Дыры в груди и бедре затягиваются без следа. Я падаю, когда краски вспыхивают ослепительным светом.

Когда свет гаснет, я смотрю на самую непримечательную люстру, которую только можно вообразить. В странной сфере под потолком горит белое пламя. Никаких драгоценностей или железных цепей, чтобы поддерживать его. Оно встроено в золотистый круг с коричневыми рычагами, вращающимися, чтобы создавать потоки воздуха. Но эта унылая люстра — далеко не главное, что меня беспокоит.

Я мертв?

Я сажусь, осматривая свои раны, и нахожу себя полностью обновленным. Нет ни следов от сражения, ни синяков, шрамов или порезов. Даже мышцы, которые недавно ныли от усталости, теперь в идеальном порядке. Очевидно, я не мертв. Как и ожидалось, мир снова восстановлен. Самый сильный воин Этрии вновь в полном расцвете сил и готов сокрушить своего врага! Марциус не устоит ни—

Где Марциус? Где мои рыцари? Армия проклятых?

Оглядывая это странное место, я не нахожу ничего знакомого. У стены стоит стол, такой же скучный, как и люстра. Стул валяется на полу. На столе — светящийся ящик рядом с огнем, который не сжигает покрывающий его навес. Бумаги разбросаны тут и там, их ослепительно белый цвет и странный текст кажутся невероятными.

И тут я замечаю его. Еще одно существо в комнате, жмущееся в угол. Ноги прижаты к груди, нижняя губа дрожит под огромными глазами цвета осенней листвы. Его худощавая фигура напоминает какого-то гоблина, но он лишен когтей и заостренных ушей. И, что важно, он не пахнет свежими пердежами.

— Ты! — реву я, поднимаясь на ноги. Я угрожающе направляю меч на мальчишку, который испуганно всхлипывает. — Покажись, Марциус. Этот жалкий облик не обманет меня!

Лицо мальчишки — неожиданный выбор для Марциуса: хрупкое и маленькое. Его взъерошенные черные волосы падают на усталые глаза с темными кругами под ними. Одежда висит на нем, как на вешалке. На его мешковатых штанах изображены детские рисунки какого-то медвежонка, а на рубашке каким-то образом есть надпись: «Лучше бы я спал».

Это самая нелепая галлюцинация, которую Марциус когда-либо создавал! Как он смеет так откровенно насмехаться надо мной?

— Ну что ж, будь по-твоему. Если ты не снимешь это заклятие, я сделаю это сам! — Я сжимаю Артено, призывая ману для нашего славного боя. Но ничего не происходит. Где поток мира? Поток жизни и смерти в моих жилах? Пустота. Сырая, опустошающая пустота заполняет мою грудь, и Артено остается молчаливым в моей руке.

— Что за темная магия? — кричу я, подходя ближе к худощавому-Марциусу. — Эти игры меня утомили! Говори!

— Я-я не Марциус, — наконец-то пищит парень, так сильно дрожа, что ударяется о стену. Я прижимаю кончик клинка к его горлу. Он вскидывает руки, умоляя: — П-пожалуйста, я правда не он!

— Ты принимаешь меня за дурака?

Он отчаянно мотает головой.

— Н-нет! Но это правда!

Возможно, мальчишка говорит правду. Марциус никогда не принял бы облик, который сам считал недостойным. А этот — я быстро оглядываю его — напоминает мне конюха в первый день работы. Испуганный и жалкий. Хотя тот конюх, как я помню, был таким из-за того, что очень злобная лошадь выбрала насилие и одним ударом раздавила ему причинное место. Да упокоятся его...

— Назови свое имя, — требую я.

— Э-э... мое имя Мо-Морган Майрес.

— Морган из дома Майрес, что это за гнилое место, и как мне найти Марциуса?

— Ну, насчет этого... — Морган складывает руки в мольбе. — М-можно вы уберете м-меч сначала? Я же о-очевидно не представляю угрозы.

— Очевидно. — Я мог бы свернуть ему шею одной рукой, и это даже не засчиталось бы за утреннюю разминку. — Но не увиливай разговора.

Я поднимаю Артено, готовясь нанести удар:

— Я не буду повторять: что это за место и где Марциус?

Он не отвечает. Я опускаю меч.

— Марциуса не существует! — вопит Морган. — Он персонаж из моей книги, как и вы!

Отважная сага Аластера

Аластер

Артено вонзается в стену рядом с головой Моргана. И какая же она хлипкая, эта стена. Сделана не из камня и даже не из дерева. На пол осыпается какой-то белый порошок. Мой дядя как-то тоже оказался с белым порошком под носом, утверждая, что это от пончика. Но теперь я точно знаю, что тот порошок был явно не от каких-то вкусных сладостей. Как и этот — точно не от стены.

Лицо Моргана становится еще бледнее. Я нависаю над ним, отгоняя мысли о вкусных сладостях, чтобы сосредоточиться на более важных вещах. Рыча сквозь стиснутые зубы, я стараюсь говорить ровно:

— Повтори-ка, что ты сказал?

— Т-ты и Марциус — персонажи из моих историй, — повторяет Морган, и в его глазах начинают блестеть слезы.

— Ты потерял хватку, Марциус.

— Я не Марциус, я Морган! — пищит он, когда я вырываю Артено из стены. — Я могу доказать это!

— Ничего из сказанного тобой не убедит меня в твоих лживых словах. Готовься умереть, исчадие! — Я замахиваюсь Артено, целясь в горло.

Морган вскрикивает и корчится, пытаясь спрятаться под своим столом. Мой клинок разрывает еще одну стену из этого странного порошка.

— Поднимайся и сражайся, трус!

— Т-ты запутался! Как и я! Но я клянусь, что я всего лишь эмоционально вымотанный, перегруженный работой автор, которого поглотило экзистенциальное уныние! — выкрикивает Морган, перекатываясь из-под стола прежде, чем я разрубаю его пополам.

Светящийся ящик падает на пол. Морган хватает его, поднимает перед собой, пытаясь защититься от моего смертельного удара.

— Смотри! Вот, это твоя история! — руки Моргана трясутся, а вместе с ними и этот магический ящик.

На ящике изображение… меня? По крайней мере, он выглядит похоже; не настолько привлекательно, но близко. Красивый рыжеволосый принц с глазами цвета грозового неба держит Артено, вокруг которого сверкает яркая красная мана, а на заднем плане — армия проклятых. Над изображением слова: "Отважная сага Аластера".

— Как картина может доказать твою невиновность? Этот демонический ящик не сможет меня обмануть.

— Это обложка одного из моих романов, — объясняет Морган. Когда он пытается убрать этот демонический ящик, я перехватываю его.

— Если… если ты пролистаешь вниз, то там будет история! Твоя история, которую я написал!

— Чушь собачья! Я не персонаж книги! Я реален! — Я осматриваю ящик. — И что это за "листать вниз", о котором ты говоришь? Здесь нет никакого свитка. Ты определённо сошёл с ума!

— Если ты не Марциус, то ты его подручный. Я должен был заподозрить заклинание в тот момент, когда пал в бою. Марциус никогда бы меня не победил.

Морган нервно усмехается, но его смех обрывается под тяжестью моего ледяного взгляда.

— Сними это заклятие, и я пощажу тебя, — говорю я, не имея времени спорить с этим колдуном.

Мои рыцари и королевство нуждаются во мне. Марциуса и его путь разрушения необходимо остановить! Я неустанно сражался с силами тьмы, защищая свой народ от хаоса. В процессе я завоевал безграничное восхищение своих подданных, несметные богатства, говорящего кота с деревянной ногой, своё будущее место на троне и прекрасный замок у моря. Он не отнимет этого у меня.

— Я не знаю магии, — утверждает Морган.

— Тогда отведи меня к тому, кто знает.

— В этом мире нет магии.

— Ты лжёшь. Магия — это... — слова застревают у меня в горле, потому что я не знаю, правда ли это.

Магия повсюду. Или должна быть. Но я не чувствую её здесь. Артено бездействует, как и мои силы.

Морган медленно пятится к двери, полагая, что я слишком погружён в свои мысли, чтобы заметить.

— Оставайся на месте, или я лишу тебя очень важной конечности. Оставляю это на твоё усмотрение, — предупреждаю я.

Морган пискнул и быстро опустился на колени, повернувшись ко мне лицом. Его дрожь напоминает мне собаку, застрявшую под холодным дождём. Какое несчастье для него, что я всегда был кошатником.

— Разве вы не позволите мне показать вам эту историю? У меня даже есть её физические копии. Вон там! — Морган указывает на полку, полную книг, стоящую через комнату от стола. На стенах рядом с полкой — ещё два портрета. Цвета на них гораздо ярче, чем я когда-либо видел, и оба изображают меня в разных позах с теми же словами: Отважная сага Аластера.

— У меня уже есть семь романов, а недавно вышел третий сезон комикса. Первый сезон прямо там! — продолжает Морган, указывая, направляя меня к этому «комиксу», о котором он говорит.

Я аккуратно снимаю с полки так называемый «комикс». Это книга с иллюстрациями, подобной которой я никогда не видел. Она начинается с моего детства. Все, кого я когда-либо знал, все разговоры, которые я вел, сохранены на этих страницах с абсолютной точностью. Битвы, которые я вел, принцессы, которых я спасал, пьяные ошибки, о которых предпочёл бы забыть, друзья, которых я приобрёл — вся моя жизнь запечатлена в этой книге с картинками.

После того как я отбросил комикс в сторону, я взял первый роман и начал листать страницы, обнаружив, что они странно точны. Нет, не точны — они просто правдивы, как если бы какой-то бог наблюдал за моей жизнью и написал каждое слово.

Что это за чертовщина? Магия Марциуса не могла создать то, чего он не знает. В этих страницах содержится слишком много историй, которые известны только мне, как, например, тот случай, когда у меня была очень крепкая сопля, с которой я боролся, пока не выкинул её из ноздри... и прямо в бокал короля соседней страны. Он её проглотил. И вот эта личная история, как и многие другие, теперь на полке у Моргана из дома Майрес.

— Как ты следил за мной? — выпалил я, бросая книгу в угол комнаты. Морган встал, когда я рванулся вперёд. Мои пальцы вонзились в его плечи, тряся его хрупкое тело. — Как ты узнал всё это?!

— Я же говорил, ты... ты — персонаж моей истории, — заикаясь, ответил он, глубоко вздыхая. — Отважная сага Аластера — это о тебе, о твоих приключениях, а я — автор.

Это абсурд. Нелепо. Отвратительная ложь!

Я отпускаю Моргана, который, пошатываясь, отходит к стене, чтобы опереться.

— Это не может быть правдой! — настаиваю я, медленно ходя по комнате. — Я стою здесь, разве не так?

Морган кивает.

— Как я могу быть из истории? Я был на поле боя всего несколько мгновений назад. Я помню это ясно, как день. Я умер!

Мои глаза расширяются. Эти слова проникают в сознание.

Я умер.

Действительно ли я умер? Это загробная жизнь? Морган и это проклятое место — не что иное, как извращённые порождения моего воображения. А я думал, что мой внутренний мир — это чудесное место, но вижу, что создал для себя собственный ад.

— Ты должен был умереть, — шепчет Морган, опуская взгляд, волосы скрывают его глаза. — Битва с Марциусом была твоей последней, но…

— Но?

— Когда я писал, что ты выдохнул последний вздох, появился ослепительный свет…

Тот самый свет, что я тоже видел.

— Я упал со стула. Когда свет погас, ты был здесь. — Он указывает на центр комнаты, где я пришёл в себя. — Я не лгу, когда говорю, что не знаю, как ты попал сюда и почему. Ты... ты не... ты не реальный! Или ты не должен быть таким.

Морган вдруг хватает себя за волосы, сильно сжимая их. Его дыхание учащается, а слова летят всё быстрее:

— Если ты реальный, значит, все в романе тоже реальны, да? Принцесса Марлина и Рыцари Этрии! И все, что я написал, — это правда, значит, Марциус реальный, и армия проклятых... О, святое дерьмо...

Дерьмо не свято, но Морган не дает мне времени задаться вопросом, о каком святом дерьме он говорит, или какой священник мог бы совершить такой отвратительный ритуал. Он прыгает к демоническому ящику, прижимая его к груди одной рукой. Я наклоняюсь и заглядываю ему через плечо. И вот, в мгновение ока, картинка меняется!

— Чёрная магия! — кричу я, пытаясь схватить демонический ящик. Морган отшатывается.

— Это интернет, — говорит он, ничего не объясняя. — Подожди минутку. Мне нужно проверить...

Он замолкает, а затем широко раскрывает глаза и заявляет:

— Последняя глава... исчезла.

Фарфоровый трон, который мы все желаем

Аластер

- Какое значение имеет последняя глава? — спрашиваю я, наблюдая, как Морган работает с демонической коробкой или… как он это называет? Интернет? Никогда не слышал о такой магии. Картинки меняются мгновенно.

Возможно, коробка — это своего рода зеркало предсказаний? Опасные инструменты, если их использовать неправильно. Мне однажды не повезло заглянуть в такое зеркало, и я стал свидетелем очень интимной сцены между чьими-то бабушкой и дедушкой. Они были… довольно энергичны для своего возраста.

- Твоя битва против Марциуса — это последняя глава, которую я написал. Я почти закончил её до того, как ты вдруг появился, но теперь она пропала. Нет ни следа того, что я её писал, — отвечает Морган, возясь с Интернетом. Он постукивает по чёрным рунам, издающим мягкие щелчки. На каждой руне часть алфавита, и буквы появляются на Интернете, когда он касается их. Завораживающе… или тревожно, в зависимости от результата.

- Ты солгал. В этом мире есть магия. Интернет создаёт слова по этим чёрным рунам, — заявляю я.

Морган медленно поворачивает голову, моргая на меня безжизненными глазами.

- Это не магия. Это технология. И это не Интернет. Это ноутбук, а чёрные руны — часть клавиатуры. Ты можешь использовать Интернет, используя ноутбук.

- Значит, ты называешь это технологией, а не магией?

Морган быстро моргает, возвращая взгляд к ноутбуку:

- Для тебя, наверное, это магия, так что пусть будет так.

- Тогда используй эту магию, чтобы разбудить меня от этого заклинания! — требую я. — Марциус уже наверняка направляется к столице. Он не должен прорваться через ворота, иначе вся Этрия будет обречена!

Мой народ будет обречён на мир тьмы. Этого нельзя допустить.

- Я не знаю, как разрушать заклинания, и не уверен, что это вообще заклинание, — вздыхает Морган. — Я так же не в курсе, как и ты. Я не знаю, как ты сюда попал или почему.

- Почему не так важно, как КАК. Если то, что ты говоришь, правда, и ты мой создатель — в чём я продолжаю сомневаться! Как такой трус, как ты, мог создать такого обаятельного принца, как я?

Морган вздрагивает, а его лицо странно, но очаровательно краснеет.

Я продолжаю:

- Если это правда, тогда ты можешь разбудить меня или вернуть меня к моей жизни.

Как будто я останусь в этом мрачном месте. Здесь, похоже, нет тренировочной площадки, чтобы поддерживать мои впечатляющие навыки и непревзойдённую физическую форму. Нет ни служанок, ни дворецких, чтобы их можно было позвать. Кто будет чистить мне за ушами и запускать виноградины в мой рот, когда меня одолеет скука? Никаких драгоценностей, шелков или постоянного восхищения. Я умру без внимания! Как я могу жить без своей комнаты из чистого золота с мраморными полами? Это место — хлев по сравнению с моим замком. Я должен сбежать.

- Ладно, ладно… — Морган закрывает глаза и глубоко вдыхает. — Во-первых, пожалуйста, убери свой меч. Это меня пугает.

- Твои слова ускользают от меня, Морган из дома Майрес. Объясни значение слов “пугает меня” и почему это относится к Артено?

- “Пугает меня” значит, что ты меня страшишь, и, конечно, я боюсь меча. Я не могу думать, когда ты его на меня на-направляешь!

- Он направлен на пол, но пусть будет так. Я принимаю твою просьбу, - Я вкладываю Артено в ножны.

Морган оборачивается к своему столу, стонет, глядя на разбитые части, и вместо этого опускается на пол, садясь, скрестив ноги. Я присоединяюсь к нему, нетерпеливо барабаня пальцем по бедру, пока он стучит по клавишам, чтобы призвать силы Интернета, как я полагаю.

- Что ты делаешь? Пытаешься наложить ещё одно заклинание? Не испытывай моё терпение, — говорю я.

Морган нервно сглатывает.

- Я пишу, — объясняет он, - Ты появился, когда я убил тебя в сюжете…

- Ты дерзкий ублюдок! Мне следовало бы убить тебя прямо там, где ты сидишь.

- Я-я не знал, что ты настоящий! — Морган всхлипывает, яростно теребя свои волосы. Они торчат в разные стороны. — Я просто хотел закончить историю, вот и всё! Но я всё исправляю, хорошо? Я собираюсь сделать тебя победителем и посмотреть, отправит ли это тебя обратно.

- Не просто победителем. Сделай так, чтобы я уничтожил Марциуса и его проклятую армию с такой яростью, чтобы это вошло в историю, превратилось в песни и эпосы на тысячи лет. Пускай земля, где он падёт, будет испещрена шрамами, чтобы на этом месте возвели памятник мне, устремлённый к небесам!

Морган поднимает взгляд, уставившись на меня с недоверием. Он наклоняет голову влево, затем вправо, потом снова влево:

- Ты всегда был таким… - Он качает головой. - Неважно. Чем тише ты будешь, пока я работаю, тем быстрее я закончу.

- Пусть будет так. Однако у меня есть просьба, Морган из дома Майрес.

- Пожалуйста, просто называй меня Морган, — стонет он. — Какая просьба?

- Где находится ночной горшок?

Морган икнул

- Где… что?

- Ночной горшок. Он мне нужен. Лучше облегчиться перед битвой.

- Эм… — Морган отодвигает ноутбук и мельком осматривает комнату, — Должен предупредить, у меня очень необычный ночной горшок.

- Я уже приготовился к разочарованию. Твои люстра и покрытые порошком стены весьма странны, так что я полагаю, остальная часть твоего жилища окажется не менее загадочной, если не более.

Морган фыркает:

- Ну да, можно и так сказать, - Он встаёт, жестом указывая следовать за ним, - Идём.

Мы выходим из комнаты в помещение побольше, хотя оно всё равно меркнет по сравнению с моим замком. Странности жилища Моргана продолжаются и здесь. Любопытная мебель, чем-то похожая, но при этом совсем другая, расставлена по комнате.

Перед нами — стальная камера с блестящими кухонными приспособлениями, напоминая мне комнату пыток…

…Это комната пыток? Чем этот тихий автор занимается в свободное время?!

Морган открывает другую дверь и указывает внутрь.

- Это ванная, а это туалет — ну, ночной горшок.

- Это он? — спрашиваю я, подходя к фарфоровому трону. Он сверкает, как и остальные странные приспособления в этой ванной. — Великолепно. Определённо не такое разочарование, как твоя люстра! Но почему в нём вода?

- Чтобы можно было смыть потом. Видишь этот металлический рычажок? — он указывает на рычаг, прикреплённый к изысканному ночному горшку. — Нажимаешь его после того, как закончишь, и всё уходит через отверстие вниз.

- Куда?

- В очистительные сооружения.

- У тебя и растения тут необычные, в этой иллюзии.*

Морган наклоняет голову, ничего не говорит и уходит.

Я сажусь на фарфоровый ночной горшок. Сбоку вижу изящную серебряную ручку, окружённую серыми кругами. Это связано с тем, как смывается в сточное растение? Морган не объяснил этот прибор, но помощь его мне не нужна. Блестящий Аластер Клирбрук способен разгадать эту загадку сам.

*Здесь идет игра слов на английском. Plant – обозначает как растение, так и завод. Sewage plant – это очистительные сооружения, но не знакомый с такими технологиями Аластер решил, что это экзотические сточные/канализационные растения.

Быть заколотым принцем

Морган

Главный герой моего романа каким-то образом ожил и сейчас пользуется моей ванной.

Что, черт возьми, происходит?!

Думай, Морган! Это должно быть какой-то сон, верно? Я засиделся до поздней ночи, решив закончить последнюю главу истории Аластера. Наверняка я заснул. Учитывая, как сильно я был погружен в работу, это просто проникло в мои сны. В любой момент я проснусь. Ничего из этого не реально, а Аластер снова станет всего лишь персонажем рассказа.

— Гаааааа! — кричит Аластэр. Раздается тяжелый удар, за которым следует боевой клич: — Подлый зверь!

— Аластер, что происходит?! — кричу я, распахивая дверь в ванную. — Святой черт, надень штаны!

Я прикрываю глаза руками, но слишком поздно. Я уже увидел обнаженные ягодицы Аластера. Лицо заливает жар.

Сейчас не время для смущения!

— Водяной демон напал на мои ягодицы! — кричит он.

Я смеюсь, задыхаясь между приступами хохота: — Ч-что?!

— Водяной демон обитает в твоем горшке, хотя и не особо могущественный. Его нападение всего лишь слегка намочило мои ягодицы. Не бойся, Морган, я убью его ради тебя.

— Нет, пожалуйста, не нападай на мой унитаз! — воплю я, бросаясь к Аластеру, пока не осознаю, что его штаны все еще спущены, а он уже достал Артено. Я поднимаю взгляд в потолок, замерев с руками по швам. — Это не водяной демон. Это биде!

— Биде — это другое название водяного демона?

— Нет, некоторые унитазы имеют биде. Ты же крутил ту серебряную ручку, да?

— Да.

— Она включает биде и регулирует силу воды, а также продолжительность её работы. Это такие маленькие фонтанчики, которые помогают тебе очиститься после того, как ты воспользуешься туалетом.

Не могу поверить, что объясняю ему, как работает туалет. Этого уж точно не было в моем списке задач на этот год.

Из ванной доносится шуршание и недовольное сопение:

— Понятно. Твое горшечное устройство столь же уникально, как ты и говорил, Морган.

"Да, именно так."

Аластер вышагивает мимо меня.

Он не помыл руки и не смыл за собой. Я что, не воспитал тебя лучше?! Хотя, наверное, он не знает или просто забыл смыть после того, как его… ягодицы подверглись нападению.

Я зажимаю рот руками, чтобы подавить смех, который снова угрожает вырваться. Моя грудь болит, пока я глубоко дышу, затем ногой нажимаю на кнопку слива. Я не хочу подходить близко, потому что не уверен, готов ли я увидеть туалетные привычки моего главного героя.

Аластер уже вернулся в кабинет, уселся на пол. Он скрещивает руки на широкой груди и постукивает мозолистыми пальцами по бицепсу. Его серые глаза, такие светлые, как я себе их представлял… вернее, как я их создал.

Мне бы хотелось радоваться его появлению: персонаж, которого я придумал, когда мне было всего 14, чтобы воплотить все то, чем я никогда не был. Он сильный, смелый и нелепо привлекательный. В общем, типичный сказочный принц, способный покорить весь мир, никогда не отступающий перед лицом ужасающей опасности и получающий все, чего он только пожелает. Но, когда Аластер смотрит на меня… я чувствую только злость и разочарование.

Все, чего я хотел, — это наконец-то сбежать из этой истории, которая последние несколько лет пожирает мою жизнь. Смерть Аластера означала бы конец эпохи. Читатели разозлились бы, жаловались на разочаровывающий финал, а я бы смог заняться чем угодно. Чем угодно.

— Ты не собираешься сесть? — спрашивает Аластер, застигнув меня врасплох.

— Ч-что? Да, конечно. — Я сажусь напротив него, поднимаю ноутбук и продолжаю писать этот переписанный наспех финал.

Теперь, когда я знаю, что, каким-то образом, созданный мной мир и персонажи реальны, я не могу представить, чтобы дал им ужасный конец. Аластер выиграет эту битву. Королевство Этрия обретет вечное счастье со своим новым королем. Читатели останутся недовольны, но разве не всегда так? Независимо от того, что я делаю, сколько я работаю или сколько отдаю своей жизни, это всегда тщетная попытка угодить всем.

Но это нормально, потому что я перейду к другому и наконец достигну того, чего действительно хочу.

Время тянется. Нетерпение Аластера растет.

— Еще долго? — ворчит он.

— Почти закончил, — отвечаю я.

"Это недоделанный финал, но лучше, чем ничего."

Пара предложений, иии... готово! Я сохраняю главу и жду появления белого света…

— Ты закончил? — спрашивает Аластер, приподняв идеально изогнутую бровь.

Чёрт, он во всём идеален. Да, я сам его таким сделал, но его почти карикатурная красота раздражает. Я должен бы бояться его, учитывая, что он угрожал убить меня или отрезать мне конечность, но вместо этого я продолжаю пялиться на него. Он действительно чертовски горячий. Такой, что мог бы меня ограбить, а я бы ещё и поблагодарил.

— Да, я закончил, — отвечаю я.

— Ничего не происходит, — заявляет он.

— Может, нужно немного подождать? — надеюсь я, потому что его идеальные симметричные брови начинают хмуриться. Бьюти-блогеры завидовали бы такой природной красоте.

Морщины на его лбу становятся глубже с каждой секундой. Он по-прежнему выглядит великолепно, даже слегка раздражённым, что само по себе начинает раздражать меня.

— Ты сделал что-то не так, — говорит он, хлопая ладонью по мощному бедру. — Ты написал то, о чём я просил?

Я не могу ответить. Аластер вырывает ноутбук у меня из рук. Он уставился на экран, потом переводит полный ярости взгляд на меня.

— Эта глава лишена смысла, здесь всего три абзаца.

— Надо прокрутить вверх.

— Почему ты продолжаешь говорить о прокрутке? Здесь нет свитка. Это вообще не пергамент.

Смех угрожает вырваться снова. Аластер сердито шипит:

— Сейчас не время смеяться!

— К-конечно. Позволь, я покажу тебе, что такое прокрутка. — Я забираю ноутбук и показываю, как прокручивать.

Он терпеливо смотрит, его глаза пробегают по строкам текста. На каждой странице он кивает, видимо, решив назначить меня официальным прокрутчиком. Когда мы добираемся до конца, он пугающе тих. Медленно он осматривает меня с ног до головы. Ком в горле, от которого я не могу избавиться, становится всё больше.

— Ты профессиональный писатель? — мягко спрашивает он. И всё же я чувствую, что он собирается меня заколоть.

— Да.

— Судя по количеству романов и комиксу, о которых ты говорил, я ожидал, что мой рассказ станет шедевром века — как и должно быть, если он обо мне. Но это, — он указывает на экран, — самая заурядная литература, которую я когда-либо читал.

Ну что ж, считай, меня только что закололи.

Любовные желания Создателя

Аластер

— Я, эм, это... Я знаю, что это не лучшая моя работа, но я под огромным давлением, — бормочет Морган. К его лицу возвращается краска, заливая его вплоть до шеи. Он краснее рассвета. — Я подредактирую текст, и, может быть, это сработает?

— Сделай это, — приказываю я.

Но по мере того, как время идёт, а солнечный свет начинает пробиваться сквозь тёмные шторы, ничего не происходит. Морган пишет и редактирует часами, каждый раз заканчивая главу с надеждой, блестящей в его глазах. А потом этот блеск гаснет, когда он понимает, что я всё ещё здесь.

Меня это почти оскорбляет, будто он не ценит моего присутствия, но, признаться, и я бы предпочёл не видеть его. Он такой унылый, что мне хочется плакать за него.

Этот трусливый мальчишка — якобы мой создатель? Он слишком худой и едва достигает моего плеча. У любого крестьянина больше осанки, чем у него. Тёмные круги под его глазами будто вот-вот разольются по всему лицу. Он постоянно бормочет что-то себе под нос и вздрагивает, стоит мне пошевелиться. Как этот несчастный смог создать такого невероятного, фантастического меня? Неужели это цена, которую платит колдун за то, чтобы черпать великую силу из этого вашего Интернета?

— Это не работает, — рычу я после очередной неудачной попытки. Морган сжимает края ноутбука, опустив голову в отчаянии. — Что именно ты делал, когда я появился? Возможно, нужно повторить всё в точности.

— Я просто писал, как обычно, — Морган кивает в сторону сломанного стола. — Я сел после ужина и начал писать финальную главу. Всё, как всегда. А что ты? — Он кусает свою нижнюю губу, пока та не начинает опухать. — Может быть, дело не во мне, а в тебе? Ты делал что-то внутри книги?

— Да, да, это может быть правдой. Если бы кто-то из нас совершил столь грандиозный подвиг, это, безусловно, был бы я.

Морган пробормотал под нос какое-то грязное слово. Теперь я знаю, откуда у моего лучшего друга, Джексона, такой мерзкий язык, если этот мальчишка действительно мой создатель. Молюсь богам, чтобы Джексон был в безопасности в нашем мире. Пожалуйста. Пусть он будет в безопасности.

— Марциус победил меня. Судьба, несправедливо навязанная мне тобой, — объявляю я, сверля взглядом этого мальчишку, который поспешно отодвигается дальше. — Он собирался нанести смертельный удар. Я думал о том, что это не может быть моим концом. Я не умру там, в грязи. Затем мир взорвался красками. Мои раны исцелились, и я очнулся здесь.

- Может, всё дело в твоей решимости выжить, которая перенесла тебя сюда? — говорит Морган, скорее задавая вопрос, чем делая предположение. Его отсутствие уверенности поражает.

- Почему я оказался здесь, а не исцелился в своём мире, чтобы продолжить бой?

- Я… я не знаю.

- Я не накладывал никаких заклинаний. Марциус уж точно не мог сделать этого. Он намеревался убить меня, а не восстановить мои силы. Он скорее убьёт меня, чем рискнёт позволить мне найти путь домой. Моё появление должно быть связано с тобой.

- Но я уже десятки раз переписывал финал, — всхлипывает Морган. Он трёт затылок. — Я даже пытался написать, как ты попал сюда и как я отправил тебя обратно. Ничего не сработало.

- Значит, есть разница между тем, как ты писал раньше, и тем, как пишешь сейчас.

Морган качает головой:

- Аластер, правда, ничего не изменилось.

- Должна быть разница. Иначе я бы уже вернулся домой!

- Я не знаю, понятно?! — Морган стонет и вскакивает на ноги.

Ноутбук с грохотом падает на пол. Он убегает с неожиданной скоростью кролика, почти такого же маленького, вылетая за дверь. Я следую за ним в другую комнату, где он ловко обходит простенький диван и большое чёрное полотно на стене. Даже его вкус в декоре кажется лишённым вдохновения.

- Я устал. Это… это всё сон. Я скоро проснусь. Я собираюсь прилечь, — говорит Морган, потянувшись к ручке двери. Я хватаюсь за ручку, не позволяя ему сбежать.

- Нет времени отдыхать. Прошли часы. Этрия в опасности, если уже не разрушена. Ты должен продолжать писать, пока я не окажусь дома…

- Я больше не хочу писать! — внезапно кричит Морган, его глаза расширяются, отражая моё собственное изумление.

- Автор, который не хочет писать? — спрашиваю я, наклонив голову. — Разве ты не гордишься своей работой?

Лицо Моргана темнеет, отражая тени под его глазами. Он отступает, сжимая рукой другую руку так сильно, что, кажется, оставит синяк.

- Больше нет, — шепчет он.

- Но когда-то ты гордился?

- Я не знаю, насчёт гордости, но да, когда-то я любил писать, — отвечает он почти неслышно.

- Что изменилось?

Морган переминается с ноги на ногу. Его задумчивый взгляд встречается с моим, дрожа от неуверенности, которая проникает в самую глубину его существа.

- Всё? — он тяжело вздыхает. — Я писал твою историю ради удовольствия, чтобы пережить приключения, которые мне самому никогда не суждено испытать, но потом твоя история стала популярной.

Взорвалась*? Странный выбор слов. Хотя в моей жизни было несколько взрывов, о которых я могу вспомнить. Морган не уточняет, что именно он имеет в виду.

*В оригинале здесь идет игра слов. blew up – может означать как популярность (разговорная форма), так и обозначать взрыв.

- Вдруг оказалось, что так много людей читают её. У них появились ожидания, что каждая глава будет лучше предыдущей, а я… ну, я хотел делать лучше! — восклицает Морган.

На мгновение я могу представить его своим создателем. Я понимаю, что значит ощущать взгляды, наблюдающие за каждым твоим шагом, и стремиться соответствовать огромным ожиданиям, желая делать лучше.

Но голос Моргана снижается до шёпота:

- Стараться делать лучше значило пренебрегать всем остальным. Всё, что я делаю, это пишу о тебе. Поэтому сегодня я решил, что это будет конец. Я закончу историю, независимо от того, понравится это читателям или нет.

- Разве это не ответ? — спрашиваю я. Морган ошеломлён моей теорией. — Сегодня ты принял окончательное решение завершить мою историю. Это отличается от всех тех раз, когда ты писал раньше, верно?

Он медленно кивает.

- А почему ты решил закончить её именно сейчас? Что стало катализатором твоего решения?

Морган широко раскрывает глаза, потом резко закрывает рот и щелкает зубами. Краснеть, кажется, для него дело обычное, так как его щёки снова приобретают румянец. Этот оттенок отличается от предыдущего, оседая под застенчивыми глазами, которые блуждают по комнате, пока не останавливаются на его ступнях.

- Есть кое-что, что я хочу сделать, — с жаром произносит он.

- И что же это? — Лучше ему не говорить, что хочет убить меня, иначе я буду крайне раздражён.

Он вдруг набирается храбрости и громко выпаливает:

- Я хочу найти себе парня!!

Портал Ледяного Ящика

Аластер

- Ты ищешь ухаживаний? — спрашиваю я, усмехаясь, когда волосы Моргана закрывают его глаза, а он усердно кивает. — Не стесняйся, Морган. Никто не может жить без надлежащих связей, будь то романтические отношения, платоническая дружба или любящая семья. Это достойное желание.

Я-то знаю.

- Для начала могу сказать, что нехватка времени не является причиной отсутствия партнёра, — говорю я, оглядывая Моргана медленным, нарочито пристальным и слегка разочарованным взглядом. Морган прикрывает грудь, словно смущённая девица из старых сказаний.

- Ты не думал бывать на солнце или сменить… — я машу рукой в его сторону, — всё?

- Ч-что ты хочешь этим сказать?!

- Начать перечислять твои, казалось бы, бесконечные недостатки?

- Лучше не надо…

- Во-первых, ты похож на труп. Если ты не хочешь привлекать тех, кто стремится к близости с нежитью, то тебе стоит выходить на солнце. Для начала в малых дозах, чтобы не загореться. Во-вторых, у тебя отвратительная осанка. Встань прямо! — Я шлёпаю его по спине, и он испуганно вскрикивает. — Держи себя с уверенностью и гордостью. В-третьих, тебе необходимо нормализовать режим сна. Мешки под глазами настолько глубокие, что в них можно бродить вечность. В-четвёртых, начни питаться здоровее и займись физическими упражнениями. Твои тонкие руки не смогут защитить ни тебя, ни твоего партнёра даже от крошечной мошки, не говоря уже о свирепом огре. В-пятых—

- Ладно, ладно, я понял. Со мной всё плохо, — Морган прикрывает пылающее лицо дрожащими руками. — Ты же не думаешь всерьёз, что моё желание завести парня — это причина, по которой я не могу отправить тебя обратно?

- А у тебя есть более удачное объяснение? — парирую я, ожидая ответа, которого он так и не даёт.

- Ты сел с твёрдым намерением завершить мою историю, потому что утратил свою любовь к писательству. Возможно, эта любовь имела свою магию. Когда ты окончательно потерял её, это, по-видимому, перенесло меня сюда. Если мы возродим твою любовь к писательству, возможно, это сможет вернуть меня обратно.

- И как именно мы это сделаем—

Внезапно живот Моргана громко урчит, словно разъярённый зверь. Он хватает себя за живот, лицо тут же заливается новой волной румянца.

Он и правда постоянно краснеет. По крайней мере, красный ему идёт. В целом.

Хотя, если сравнивать, то на мне красный смотрится куда лучше.

- Тебе нужно подкрепиться. Продолжим обсуждение за едой, поскольку очевидно, что мы не сможем решить эту проблему за одну ночь, — предлагаю я, указывая на комнату, которую надеюсь принять за кухню. В противном случае, этой ночью будет использован Артено. Я не намерен погибнуть от рук возможного вампира в сверкающей комнате пыток.

- Хорошо, - Морган волочит ноги к кухне. Я следую за ним.

- Ты довольно спокоен для принца, чья родина, возможно, сейчас под осадой, — бормочет он, оглядываясь через плечо.

- Я обязан сохранять спокойствие перед лицом опасности. Никто не пойдёт за мной в бой, если я начну паниковать.

- Ага, ясно. Но я ведь не солдат, - Он останавливается на кухне и тихо смотрит на меня, - Тебе не нужно притворяться спокойным рядом со мной.

- Не воспринимай моё поведение как знак доверия, Морган Майерс, - Я приближаюсь, пока спина Моргана не касается столешницы. Его пальцы сжимают край, костяшки белеют, будто подчеркивая хрупкость костей под кожей. Испуганные глаза смотрят на меня снизу вверх, страх на его лице ясен, как день.

- Если я почувствую хотя бы каплю обмана, я не поколеблюсь причинить тебе вред. Мы понимаем друг друга? — шиплю я.

Он сглатывает так громко, что, кажется, содрогается сама земля:

- Абсолютно.

- Теперь приготовь нам еду, — велю я, указывая на окружающие странные устройства. Я не способен готовить даже у себя дома, не говоря уже о таком месте. — И мы обсудим наши мысли по поводу этой ситуации.

- То есть наш план - вернуть мне любовь к писательству? — уточняет Морган, направляясь к высокому металлическому прямоугольнику.

- Не только это. Я хочу услышать твои мысли о, — слова застревают у меня в горле, когда он открывает металлическую конструкцию. Внутри мерцает пламя, ещё один из тех странных белых светов. Из сверкающей коробки веет холодом, словно это дверь в другой мир. Но это не дверь, а холодный шкаф, наполненный странными контейнерами.

- Как этот металлический ящик создаёт холодный воздух? Он зачарован? — спрашиваю, отложив все предыдущие мысли, чтобы исследовать этот охлаждающий аппарат. Это как если бы кто-то засунул саму зиму в коробку!

Морган тянется внутрь, вытаскивая пакет с надписью «Куриные наггетсы Баффало». Он ругается от удивления, когда я восклицаю:

— Магия этого мира научилась сливать существа в одно?! Что за монстр эта Баффало-курица, и почему мы едим её наггетсы?! Какая часть зверя является "наггетсом"?

Я поднимаю руку в лёгком отвращении:

— Для справки, я отказываюсь есть заднюю часть любого животного. Пусть это будет бедро или грудка, но не что-то худшее.

— Один вопрос за раз, пожалуйста, — просит Морган, застенчиво улыбаясь. Он рвёт пакет, показывая замороженные, панированные полоски мяса.

— Ваш магический ящик настолько холодный, чтобы хранить еду в замороженном виде?

— Это называется холодильником… что ты делаешь? — спрашивает он.

— Осматриваю, — отвечаю я, засовывая голову в холодильник. Там действительно холодно.

Прикладываю руку к задней стенке, чтобы убедиться, что это не дверь. Замков или петель нет. Какое разочарование. Я надеялся, что откроется проход в ледяную тундру! Мы могли бы искать диких Баффало-куриц. Мне интересно, как они выглядят. Может, это буйволы с куриными ногами? Или куры с буйволиными ногами? Или куриное тело с головой буйвола?!

— Как он остаётся холодным? Почему в верхнем ящике есть лёд, а в нижнем нет? Что это ты берёшь? — указываю на что-то, что я предполагаю, что является тарелками, но они такие тонкие.

— Это как бумага! — заявляю, взяв одну из них.

— Это называется бумажными тарелками, — объясняет он.

— Зачем ты кладёшь еду на бумажные тарелки?

— Меньше посуды мыть.

Он открывает другую коробку — почему все магические предметы в этом мире в коробках?? — и кладёт туда наггетсы. Загорелся свет, и коробка начинает жужжать.

— И, прежде чем ты спросишь, это микроволновка. Она разогревает замороженную еду очень быстро.

— Как быстро?

— За две минуты.

Я открываю рот от удивления.

— Это магия—

— На самом деле нет.

- Что ещё это может быть?

- Наука.

- … Магия.

Красный цвет снова появляется на лице Моргана. Он зажал свою переносицу и спросил:

- Разве ты не собирался сказать что-то раньше?

- Ах да, точно, я займусь исследованием магических устройств в твоем жилище в другой раз…

По какой-то причине Морган застонал.

- Мне интересно, что происходит в моем мире в данный момент. Я же главный персонаж в истории, верно? — спрашиваю я.

Он кивает.

- Так без меня в истории, на земле, в мире, как бы мы это ни называли — история будет продолжаться или замрёт?

Морган ошарашен. Его глаза ищут ответ, которого они не могут найти, и он признаёт:

- Я… не знаю.

- Есть также вероятность, что мой мир не погружается в темноту? Возможно, они застряли в лимбе, заморожены во времени, пока я нахожусь здесь?

На лице Моргана появляется видимое чувство стыда. Он опускает голову, шепча:

- Надеюсь, да.

Я тоже надеюсь. Хотя это страшная мысль, возможно, это наилучший сценарий. Если мой мир в лимбе, они не знают о моём исчезновении, и Марциус сдержан. Также Морган ясно дал понять свои намерения. Он планирует подарить Этрию счастливый конец, который тот заслуживает. Это может быть случайностью, но хорошей, если это гарантирует безопасность моего королевства и моей репутации.

Не волнуйтесь, мои друзья, мой народ, мои новые вина, сверкающее золото, шёлковые туники, кот с деревянной ногой и пожилые черепахи. Я вернусь к вам победителем!

Принц Сват

Морган

Писатели, наверное, часто задумываются о том, каково это — встретиться с созданными ими персонажами. Я думал об этом неоднократно, в основном, сидя один в своей комнате. Я представлял, как Аластер сидит на краю моей кровати и говорит мне, что я могу сдать следующий тест на отлично, если только поверю в себя. (Хотя я редко сдавал на отлично и часто выходил из класса с твердым «тройбаном», задаваясь вопросом о своем здравомыслии.)

Когда родители забывали забрать меня из школы из-за поздней встречи, или когда мои братья и сестры делали что-то невероятное, Аластер напоминал мне, что однажды я тоже стану невероятным. Я был просто глупым, одиноким ребенком, который боялся неубиваемого паука, постоянно обитающего в углу моей комнаты, не говоря уже о чем-то большем. Поэтому я создал персонажа, который воплотил в себе все то, кем я хотел быть.

Теперь Аластер стоит передо мной во всей своей ослепительной славе. Такой до ужаса наивный и при этом пугающе умный, он моментально схватывает суть. Почти жутко осознавать, насколько гениальным я его сделал. Он быстро задает вопросы и так же быстро находит ответы. Я даже не задумывался, продолжится ли жизнь в его фэнтезийном мире без Аластера, а он уже придумал возможные сценарии.

Сидя у кухонного острова, Аластер молча размышляет, его грозно-серо-стальные глаза затуманены глубокими мыслями. Пока он разрабатывает план, как всё исправить, я решаю, в какой соус макать куриные наггетсы, во сколько обойдется ремонт дыры в стене, и умеет ли Аластер обращаться с молотком и гвоздями. Мне нужно заказать новый стол. Посмотрите на меня разок, и сразу станет ясно, что я — точно не Боб-строитель.

Микроволновка пиликает. Я протягиваю Аластеру первую тарелку, собираюсь спросить, какой соус и напиток он хочет, но тут вспоминаю, что он, скорее всего, не знает. Я приношу ему чай и соус баффало*, так как курица оказалась не такой уж «баффало».

*баффало – острый соус для куриных крылышек.

— Это считается полноценной трапезой в вашем мире? — спрашивает Аластер, не пытаясь скрыть разочарование. — Здесь почти ничего нет. Неудивительно, что ты такой трусливый.

Он только что оскорбил меня?

— Нам нужно добыть более крупную дичь. Твоя ледяная коробка прекрасно подойдет для мяса оленя, — добавляет он.

— Никакой охоты на оленей не будет. Обычно я ем больше, но это была спонтанная идея, так что просто, пожалуйста, ешь.

Это ложь. Я в основном питаюсь едва съедобной едой из микроволновки, крепким кофе и крайней степенью ненависти к себе. Если бы Гордон Рамзи* увидел мои обычные блюда, он бы, вероятно, задумался о совершении убийства первой степени, а затем мой призрак поднялся бы из могилы, чтобы попросить его не идти в суд, потому что я заслужил наказание. Особенно учитывая, что я умею готовить. Просто не хочу.

*известный британский шеф-повар.

Я макаю один из кусочков курицы в соус, чтобы предложить Аластеру. Когда он откусывает, его глаза расширяются, словно он постиг ответы на все вопросы жизни, увидел мир после смерти и вернулся, чтобы проповедовать благую весть.

— Баффало-цыплята невероятны! — заявляет он, не переставая жевать. — Хрустящая корочка утешает душу. Нежность мяса способна согреть ледяное сердце. А от остроты соуса немеет язык, но это не портит вкус. Какое великолепное существо должно быть, чтобы дать такую изысканную пищу!

Существа. Во множественном числе — это, вероятно, точнее, учитывая, что я сомневаюсь, что здесь 100% курица. Но я не собираюсь поднимать этот вопрос или ставить под сомнение страстную речь о пакете сомнительной курятины за 8 долларов.

— Рад, что тебе понравилось, но, откладывая в сторону твою новую романтическую привязанность, есть ли у тебя идея, что нам теперь делать?

— Да. — Он облизывает пальцы, умудрившись уничтожить свою порцию как раз к тому моменту, как моя выходит из микроволновки. Аластер протягивает руку. — О, есть еще? Какое удовольствие!

— Но это же моя…

Аластер выхватывает тарелку. Я не настолько глуп, чтобы вставать между голодным зверем и его едой, поэтому просто достаю еще из морозилки.

— Моя идея, — говорит Аластер между укусами, — касается моего раннего предложения насчет твоего стремления к ухаживанию. Раз уж оно стало катализатором моего внезапного появления, оно может стать и катализатором моего возвращения. Мы найдем тебе парня. После этого, возможно, твоя любовь к писательству вернется.

— Найти мне парня? — повторяю я, пораженно уставившись на него. — Ты говоришь так, будто я могу просто взять кого-нибудь в супермаркете. Они ведь не стоят там в очереди с ценниками.

Аластер смотрит на меня, его губы в соусе баффало. Он сжимает их, а затем спрашивает:

— Что такое супермаркет?

Мне придется фильтровать все, что я говорю, чтобы не вызывать больше вопросов.

— Это как рынок, где люди продают еду, — объясняю я, надеясь, что два съеденных Аластером блюда за менее чем пять минут означают, что он наконец-то сыт.

Аластер понимающе кивает.

— Неужели все действительно так просто — найти мне парня? — спрашиваю я, доставая свою еду из микроволновки. Я решаю не использовать соус, исключительно для того, чтобы не приближаться к Аластеру, пока держу в руках его новую любовь. — Это звучит так… безнадежно оптимистично.

— Почему? Возможно, нечто столь же простое привело меня сюда, — возражает Аластер.

Довольно спорное утверждение. У меня нет ответа, поэтому я засовываю целый кусок курицы в рот, надеясь, что не выгляжу слишком жалким в присутствии этого чертовски привлекательного принца. Хотя это и не важно, учитывая, что он — мое творение, и я бы никогда не дал ему такие низкие стандарты.

— Ты пробовал посетить бордель для ночи страстного ухаживания? — Я давлюсь куском курицы, но он продолжает. — Я слышал, что многие люди находят любовь за вечер провокационных танцев под шелковыми простынями.

— Я не ищу случайной связи! — хриплю я, краснея, потому что знаю, что Аластер скажет, еще до того, как он это произнесет.

— У этого мира такие странные фразы. Что такое «связи» и почему они плохие, если ты их не ищешь?

Запишите меня на курс "Как общаться с персонажами из фэнтези".

— Слушай, — вздыхаю я, медленно жуя, чтобы потянуть время. — Когда я сказал, что хочу парня, я имел в виду, что хочу любви. А не ночи… провокационных танцев.

Пока что, во всяком случае. Плюс у меня нет шелковых простыней. Они хлопковые. С принтами «Звездных войн». Что, возможно, имеет отношение к моему вечному одиночеству.

— Я хочу встречаться с кем-то и чувствовать себя особенным, чтобы у меня были бабочки в животе. Понимаешь? — Я внимательно смотрю на него в ожидании реакции, которая сводится лишь к спокойному взгляду.

Аластер опирается на столешницу, сцепив пальцы. Несколько секунд он молчит, его взгляд становится отстраненным, словно его здесь нет. Затем свет возвращается в его глаза, и я почти вижу, как идея осеняет его. Он ухмыляется.

— Тебе невероятно повезло, Морган, — заявляет он, внезапно выпрямляясь и становясь ярким, как солнце. — Твоя унылая любовная жизнь скоро закончится, потому что я буду рядом с тобой!

— Т-Ты?

Аластер энергично кивает и хлопает себя в грудь:

— Я стану твоим принцем свахой!

Слишком опасен, чтобы с ним справиться

Морган

Мой сваха-принц? Это…

Может быть, лучшая идея, которую я слышал за эти годы!

Аластер — воплощение главного героя. Он бесполезно высокий, чтобы доставать до верхних полок, до которых я не могу дотянуться. Идеально сложен и с красивыми широкими плечами, чтобы нести кого угодно, кто попал в беду — а я нахожусь в беде довольно часто. Устрашающе впечатляющий и, что буквально, неземной красавец, потому что почему бы и нет? Он всегда был безумно популярным. Не только среди моей аудитории, но и в своем мире, среди всех людей любого гендерного самоопределения.

Суть в том, что Аластер — совершенство. Если кто и может дать мне советы, как завести парня, то это он!

— Ты правда сделаешь это? — спрашиваю я, откладывая наполовину доеденную еду, чтобы подойти к столу.

— Возможно, это единственный способ отправить меня домой, — отвечает Аластер, скрестив руки и снова погружаясь в размышления. Его глаза сужаются. Переносица морщится.

Из горячего в милого за наносекунду. Какое опасное оружие. Я даже не знаю, стоит ли мне беспокоиться или благодарить судьбу за возможность на это смотреть.

— Это всего лишь моя догадка, основанная на ограниченной информации, что у нас есть. Нет никакой гарантии, что это сработает, поэтому мы должны продолжать рассматривать другие варианты, почему я здесь и как мне вернуться домой, — объясняет он дальше.

— Но я твердо чувствую, что это правильный путь, и я должен вернуться в свое королевство. Так что да, я помогу тебе, Морган.

Мой вечный статус одиночки, возможно, наконец-то истечет.

Я пойду на первое свидание, получу первый поцелуй и... другие вещи. Я едва могу поверить, что удача может быть на моей стороне, особенно учитывая, что эта самая удача пыталась меня зарезать ранее. Но на этом наша удача может закончиться.

— Я никогда не встречался, — говорю я, почти чувствуя горечь собственного разочарования.

Стыд прокатывается по мне, как волны. Вспоминаются моменты, когда я встречал милых парней, но так и не находил смелости произнести хоть слово, и годы жизни среди людей, которые могут не принять меня, если я когда-нибудь приведу парня домой.

А затем приходит страх. Я начинаю нервно ходить из стороны в сторону, кусая свои и так болезненно короткие ногти.

— Если Этрия не в состоянии лимба, возможно, в земле царит хаос. На персонажей, которых я каким-то образом сделал реальными и обрек на ужасную судьбу, может пролиться буря. Если мы не будем достаточно быстры или если этот план полностью провалится, они все могут погибнуть, и это будет моя вина!

— Как такой неудачник, как я, может найти парня, который будет настолько отчаянным, чтобы встречаться со мной? Я даже никогда не целовался, — добавляю я, разворачиваясь лицом к Аластеру. Вместо этого я врезаюсь в крепкую, мускулистую грудь.

Подняв взгляд, я встречаюсь с его спокойным серым взглядом, глазами, похожими на надвигающиеся грозовые тучи, несущие сильный гром и успокаивающий дождь.

Аластер крепко держит меня за руки, его сильные, покрытые мозолями пальцы касаются моей нагревающейся кожи.

Мое горло пересыхает, и я едва выдавливаю:

— Ч-честно говоря, я безнадежный случай.

— Не стремись к печальным концам, — отвечает он, его голос легкий и теплый, как свежеиспеченный хлеб. — С такой же вероятностью нас ждет успех. Я вернусь домой. Ты обретешь любовь. И мы все получим свое "долго и счастливо", как вы, авторы, любите выражаться.

Его слова, хоть и краткие, действуют на удивление успокаивающе. Он знает, как утешить человека, потому что ему приходится это делать. Как и сохранять спокойствие перед лицом опасности. Мне становится жаль, что я заставляю его проходить через все это, заставляю так быстро взрослеть. Но я также испытываю благодарность за то, что он действительно оказался тем самым утешающим мальчиком, которого я придумал много лет назад, чтобы переживать плохие дни.

— Все будет хорошо, — добавляет он, отпуская меня. Тепло от его прикосновения все еще ощущается, оставаясь на моей коже, покрытой мурашками.

— Я разработаю безупречный мастер-план, который гарантирует тебе самого лучшего возлюбленного во всех землях, — говорит он с легкой усмешкой, а затем добавляет: — Ну, конечно, на твоих землях, когда меня здесь уже не будет.

- Разумеется, — язвлю я, стукая носком обуви по полу.

— Спасибо. Я понимаю, ты делаешь это, чтобы вернуться домой, но если все получится, то… ты действительно сделаешь для меня очень многое.

Аластер пожимает плечами, будто это пустяк:

— Я люблю вызовы.

Это точно был оскорбительный намек. И чего я ожидал? Этот парень буквально за мгновение составил список всех моих многочисленных недостатков.

Пока Аластер начинает обдумывать свой мастер-план, до меня доходит еще одна мысль: а что, собственно, мне с ним делать? Он — персонаж фэнтези, который только что узнал, что такое холодильник и микроволновка. Он решил, что мое биде — это водный демон, а ноутбук — демоническая коробка. Что произойдет, если он выйдет на улицу? Я же не могу позволить ему шляться по городу! Это было бы как потерять ребенка в парке аттракционов! Очень крупного и агрессивного ребенка с мечом и весьма впечатляющими навыками, которые, если честно, могут легко отправить человека на тот свет…

— Аластер, — зову я, извиняясь улыбкой за то, что собираюсь потребовать.

— Хм? — тихо отзывается он, мило наклонив голову.

Молясь, чтобы это не стало для меня смертным приговором, я нервно потираю руки и говорю:

— Эм, пока ты здесь, я… я вынужден попросить тебя не покидать квартиру.

Дерзость!

Аластер

Смеясь, я хлопаю Моргана по руке. Он чертыхается, врезаясь в столешницу. Да это был едва ли щелчок! Нужно всё же нарастить мясо на этих костях. Видимо, наша первая задача на пути к его парню — откормить его.

Он такой худой, что обнять толком не за что!

— Вижу, ты работаешь над своим чувством юмора. Хотя и не капли не смешно, но это хоть какой-то прогресс, — говорю я, ещё немного посмеиваясь. Но Морган не присоединяется к моей радости, и смех медленно сходит на нет.

— Ты говоришь серьёзно? — спрашиваю я, ужасаясь одной лишь мысли быть запертым, как какой-нибудь преступник. Я же словно дикий жеребец, жаждущий приключений, скачу по полям, в лицо мне бьёт ветер, развевая мои величественные волосы!

— Это для твоей же безопасности, — объясняет он, избегая взгляда и нервно дёргая за край своей и без того изношенной футболки. На шве уже минимум три дырки.

— Моей безопасности? — переспрашиваю я, облокотившись на столешницу. — Чего мне тут бояться? Да где угодно, если уж на то пошло?

— Этот мир сильно отличается от твоего. Ты точно не можешь ходить куда-то без меня.

— Ну, за такую шутку можно дать пару баллов! — смеюсь я, хлопая по столешнице от веселья. Но опять же, Морган не смеётся. Он смущённо краснеет, когда я продолжаю:

— Чем ты обеспечишь мою безопасность? Да ты для тролля будешь не больше, чем зубочистка!

Я тыкаю в его худой бок. Морган взвизгивает, обхватывая себя руками, пытаясь защититься. Но он бы и от мыши не смог защититься, не говоря уже обо мне.

Отступая назад, он лепечет:

- Как я уже сказал, этот мир другой! У нас нет троллей, для начала. Ни минотавров, ни шелки*, ни гоблинов, магии тоже нет. Это не то, что тебе нужно бояться.

*люди-тюлени из шотландского и ирландского фольклора

- Если не монстры и тёмная магия, то чего же тогда бояться? — спрашиваю я, все больше интересуясь. Если наши миры уже настолько различаются внутри этих стен, что же там, снаружи?

- Признаюсь, твоё настаивание на том, чтобы я оставался внутри, ещё сильнее подталкивает меня исследовать всё вокруг, — добавляю я.

- Аластер, — стонет он.

- Какие чудовища снаружи осмелятся бросить мне вызов? Я величайший воин, который когда-либо жил, в любом мире!

Морган, дрожа, в отчаянии прячет голову в ладонях. Его голос приглушён его же руками:

- Мне вообще не стоило ничего говорить.

Обещание битв с новыми врагами слишком сладко, чтобы устоять. Я вытаскиваю Артено из ножен, знакомый вес моего верного меча пробуждает во мне радостное волнение.

Морган бледнеет, спотыкаясь, и в панике поднимает руки, словно пытаясь остановить меня. Это напомнило мне одного глупца, пьяного в стельку, который однажды совершил ужасную ошибку, коснувшись задницы Марлины в таверне.

До сих пор я не знаю, что она сделала с ним. И до сих пор я думаю, что не хочу этого знать.

- Ч-что ты собираешься делать? — пискнул Морган.

- Я собираюсь встретиться с врагами, от которых ты якобы пытаешься меня защитить. Хотя на самом деле защищать нужно их — от меня. Я, конечно, ценю твою заботу, но как мой создатель, ты должен знать лучше всех, что мне это не нужно. Теперь, где выход? — спрашиваю я, направляясь к двери, через которую ещё не проходил.

- Стой! - Морган проскальзывает по полу, вставая в коридоре с вытянутыми руками, которые он упирает в стены, загораживая мне путь. Его глаза широко распахнуты, дыхание сбито. - Снаружи нет монстров, которых нужно убивать!

- Тогда почему ты запираешь меня здесь, как принцессу под стражей? Я спас немало таких и, поверь, никто из них не оценил так называемую заботу. Именно поэтому я бросил нескольких мерзких отцов либо в темницу, либо к очень голодному дракону.

- П-потому что снаружи полно вещей, похожих на те, что ты уже видел здесь, которые могут тебя запутать! — отчаянно объясняет он, - Нужно всё делать постепенно. Я расскажу тебе больше об этом мире, чтобы ты понял, а потом мы сможем составить план и выйти... со временем, хорошо?

Он вытягивает дрожащую нижнюю губу, часто моргая в безмолвной мольбе. Этот взгляд один уже давно должен был принести ему возлюбленного, он довольно неотразим... для тех, кто интересуется бледными, долговязыми, мужчинами с эстетикой "нежити".

Вздыхая, я убираю Артено в ножны.

- Так тому и быть. Я не покину это место.

Морган расслабляется, когда я соглашаюсь.

- Но ты позволишь мне исследовать внешний мир как можно скорее. Я отказываюсь, чтобы меня держали как домашнего питомца.

Морган дико размахивает руками.

- Конечно, не переживай! Почему бы нам не закончить этот день? Я устал, и мы оба пережили много всего.

- Верно подмечено.

Зевок вырывается из меня, словно одно упоминание о сне вызвало его.

Морган мягко улыбается. Этот взгляд тоже помог бы найти ему возлюбленного.

- Я принесу подушки и одеяла, — говорит он, маневрируя мимо меня к двери, через которую он пытался сбежать ранее. Перед тем как войти, он резко поворачивается на каблуках, вероятно, чтобы проверить, не собираюсь ли я улизнуть. Когда он понимает, что я стою прямо за ним, его лицо краснеет.

- Почему ты так близко? — спрашивает он, заходя дальше в то, что, должно быть, является спальней. Он касается чего-то на стене, и на потолке появляется белый свет. Освещение в этом мире захватывающее и такое легко доступное. Это немного компенсирует отсутствие слуг. Я никогда не был особо аккуратен с масляными лампами или свечами. Слишком много раз поджигал шторы... и себя, но такие неудачи обсуждать не стоит.

- Этот гостевой номер маловат, но сгодится, — заявляю я, разглядывая кровать, которая, как минимум, такая же большая, как и моя дома. Однако одеяла выглядят довольно странно. На них какой-то рисунок, который я не могу распознать.

- Э-э, на самом деле, это моя комната, — объясняет Морган, подходя к шкафу, откуда он достает подушку и одеяло.

- Где же тогда гостевая комната?

- У меня её нет, — Он протягивает мне подушку и одеяло. Я их не беру.

Скрестив руки, я рычу:

- И где же я тогда буду спать?

Прикусив губу, Морган бормочет:

- На диване?

- На диване? — повторяю я, ожидая, что это шутка. Но смеха не последовало.

Принц должен спать на диване? КАКАЯ ДЕРЗОСТЬ!

Делится со многими мужчинами

Аластер

Диван, хоть и удобный, совершенно не подходит для того, чтобы на нем хоть немного пошевелиться. Кому-то маленькому, как Морган, легко было бы тут разместиться, но только не мне. Даже лежа на боку, я балансирую на самом краю. Чтобы мои ноги не свисали, приходится свешивать колени за пределы подушек. В ногах уже начинается покалывание. Возможно, Морган в этом мире среднего роста, а я здесь почти великан?

Я скучаю по своей кровати. Я скучаю по тихому стуку деревянной ноги Барни по полу моей спальни, прежде чем она запрыгнет ко мне в постель и начнет требовать освободить ей место, атакуя меня своими когтями. Я скучаю по прохладному морскому бризу, гуляющему по каменным залам, и по тому, как мы с Джексоном сидели на балконе с видом на волны и выпивали. Какое странное чувство сентиментальности.

Наверное, я скучаю по дому, потому что не уверен, вернусь ли я туда...

Нет. Я отказываюсь тонуть в таких негативных мыслях. Я вернусь. Так или иначе, я разрушу это проклятие и вернусь на свое законное место как будущий король Этрии. Ради моего народа. Ради самого себя.

Но до тех пор я отказываюсь спать на этом детском диване, который совершенно не соответствует моей величественности!

Что если на нас внезапно нападут? Мне нужны силы, особенно если от меня ожидают защиты Моргана. Он — мой единственный путь домой. Он скорее случайно ударит себя, чем врага. Я не могу рисковать тем, чтобы мой создатель истекал кровью на полу.

Вскочив на ноги, я направляюсь к комнате Моргана. Внезапно громкий звук неподалеку мгновенно привлекает мое внимание. Боевой рог?!

Я хватаю Артено с того места, где он лежал на журнальном столике. Боевой рог трубит во второй раз, но больше не слышно привычных звуков, таких как топот лошадей или резкие крики проклятых. Затем боевой рог вновь гремит. Этот звук идет из окна!

Я резко двигаюсь вперед, разрывая занавески в поисках тех, кому может понадобиться помощь, но передо мной предстают башни из кирпича и стали. Бесчисленные огни сверкают внутри этих башен, а внизу, по черной реке, извивающейся между зданиями, движутся корабли быстрее, чем я когда-либо видел.

- Лжец, — шепчу я, прижимаясь лицом к стеклу. — Это, без сомнения, колдовство.

Такого рода колдовство я еще не встречал! А раз здесь есть магия, значит, Артено должен работать исправно. Морган должен отвести меня к лодочникам. Без сомнения, их магия достаточно сильна, чтобы вернуть меня домой. Утром мы отправимся. А пока я отдохну в кровати, подходящей для моего роста.

Я оставляю Артено, прислоненным к дивану, так как Морган выразил свое неудовольствие тем, что я ношу с собой клинок. Открыв дверь спальни, я подхожу к худощавому юноше, свернувшемуся под одеялом, словно спящая гусеница, только вот, когда он проснется, бабочки не будет — лишь та же самая красноватая гусеница.

- Морган, — зову я, тряся его за плечо.

Он просыпается с испугом, высовывая голову из своего кокона. Передо мной предстает опухшее лицо, взъерошенные волосы и следы слюны. Думаю, теперь я понимаю, почему он остается одиноким. Такой вид был бы неприятным для любого партнера.

- Ала...стер? — простонал Морган, садясь и потирая глаза. — Что-то случилось?

- Да. Я слишком велик для твоего дивана. Нет никакой гарантии, когда я смогу вернуться в свой мир. Это может произойти в любой момент! Мне нужно быть должным образом отдохнувшим, а на этом миниатюрном диване я этого не добьюсь.

- Он не миниатюрный, это ты просто слишком высокий.

- Или ты слишком маленький.

Морган хмурится, понимая, что я прав.

- Кровать достаточно большая для двоих, — заявляю я, переходя на другую сторону.

- Что?! — Морган вцепляется в одеяло, когда я пытаюсь забраться под него. Он тянет его так, будто верит, что мы будем играть в перетягивание каната. Что ж, я нахожу это подходящим способом борьбы за кровать, потому что я выиграю.

Ах, но это было бы нечестно с моей стороны, воспользоваться преимуществом над таким щуплым противником. Что я предпочитаю: свою честь или сон?

- Мы не можем спать в одной кровати! — добавляет Морган, пылая так ярко, что я отчётливо вижу, как его лицо покраснело в тёмной комнате.

- Почему нет?

- Я, эм, это… мы оба парни!

- Я не вижу в этом проблемы. Я делил кровати со множеством мужчин.

Морган издаёт жалобный звук, звучащий где-то между болью и смехом. Какое странное сочетание.

- Ты никогда не делил кровать с другим мужчиной? — спрашиваю я, заставляя его взвизгнуть второй раз.

- Эм, с д-другом… но это было в детстве.

- Считай меня очень большим и мускулистым ребёнком, если тебе так легче, — говорю я и срываю одеяло с Моргана. Он ругается, когда я случайно скидываю его с кровати. Он катится по полу и оказывается свернувшимся в тёмном углу.

- Прошу прощения, ты настолько ненормально крошечный, что я не знаю, сколько силы использовать, — говорю я, размышляя, не причинил ли ему серьёзную травму, ведь он до сих пор не двигается.

- Всё нормально, — бормочет Морган, хотя его тон явно указывает на то, что ему совсем не нормально.

Кровать намного удобнее дивана. Осмелюсь сказать, она даже лучше моей собственной кровати. Наверное, вот что значит спать среди облаков. Однако Морган всё ещё не вернулся и не сдвинулся с угла, где свернулся в позе эмбриона.

- Ты ранен? — спрашиваю я, садясь.

Морган внезапно встаёт, всё ещё стоя ко мне спиной.

- Н-Нет!

- Тогда ты не собираешься ко мне присоединиться? — хлопаю по пустому месту, где он лежал.

Морган перемещается вокруг кровати, всё это время стараясь держаться ко мне спиной. Это какой-то особый ритуал сна, характерный для этого мира? Какое странное поведение, словно краб на пляже. Надо будет спросить, связано ли это с умилостивлением богов этого мира. Я бы не хотел навлечь на себя их гнев. Один раз, в юности, я забыл помолиться богам, и на следующий день упал лицом в конюшне прямо в лошадиный навоз. Иногда мне кажется, что я до сих пор ощущаю его вкус.

Морган плюхается на кровать, вытягиваясь прямо как гвоздь вдоль самого края. Между нами достаточно места, чтобы кто-то ещё мог лечь. Ну, если брать по меркам Моргана, то поместилось бы двое Морганов, или один я.

- Спокойной ночи, Морган. Завтра мы наконец начнём твою миссию по поиску возлюбленного, — говорю я, всматриваясь в него сквозь темноту. Кончики его ушей раскраснелись и светятся ярче падающей звезды.

- П-Правильно, эм, спокойной ночи, — бормочет он, дрожа. Я натягиваю на него одеяло, так как он даже не попытался сделать это сам.

- Укутывайся и начинай носить в постели более тёплую одежду. Ты простудишься, если будешь так спать, — укоряю его, придвигаясь ближе, чтобы убедиться, что он укрыт. По какой-то причине он прячет лицо за руками. — С твоей слабостью даже простуда может загнать тебя в раннюю могилу.

- Сп-спасибо за за-заботу, но я, эм, немного перегрелся.

- Скорее всего, от простуды, которую ты подхватил. Пропотей, это поможет. Завтра у нас много дел.

С этими словами я отворачиваюсь от Моргана, чтобы уснуть, или хотя бы попытаться. Он ворочается, тяжело вздыхает двенадцать раз, трижды откашливается и пискливо вскрикивает, когда его нога пять раз задевает мою. Затем он поднимается, как восставший из мёртвых вампир, как я иногда подозреваю.

- Куда ты собрался? — спрашиваю я, наблюдая, как его костлявая фигура исчезает в дверном проёме.

- Я посплю на диване, — отвечает он и больше не возвращается.

Я не хотел выгонять его из его собственной кровати…

Зато теперь я могу спать, как пожелаю!

Билеты на выставку Аластера

Морган

Звонок, звонок, звонок.

— Алло? — простонал я, мне слишком лень держать телефон, поэтому он просто лежит у моего уха.

— Морган, извини, что разбудила, но, ах, извините, извините, простите! — пыхтит моя менеджер Луциана. Она звучит так же хаотично, как всегда. Надеюсь, она снова не поскользнулась на банановой кожуре. Я вообще не понимаю, почему на её пути их так много.

— Эм, о чём я говорила? Ах да, точно, точно, точно, я уже иду в холл. Буду у тебя через… ой! — раздаются звуки спотыкания, что-то вроде ругани, а потом Луциана снова берёт себя в руки: — Буду наверху через пять минут!

— Наверху?

— Да, у нас же сегодня встреча?

— Встреча… ВСТРЕЧА! — я падаю с дивана, целуя пол. Буквально. Это мое самое основное занятие по жизни.

— Морган? — зовёт Луциана, и в одном её слове заключена целая вселенная беспокойства.

— Эй, да, эм, скоро увидимся! — Но, надеюсь, не слишком скоро. Пожалуйста, пусть у меня будет больше, чем пять минут, потому что она не может увидеть Аластера!

Луциана — единственный человек, который, возможно, знает историю Аластера лучше, чем я. Она — его главная фанатка, и именно поэтому она стала моим менеджером. Хотя факт того, что она получила эту работу, признавшись, что у неё татуировка с Артено на заднице, возможно, не лучший критерий для определения её компетентности, но пока всё работает!

Однако, её невероятная страсть однажды меня погубит. Она сразу заметит, что Аластер — это точная копия главного героя. Как, чёрт возьми, я объясню это или его странное поведение? Нужно его спрятать. Прямо сейчас!

— Аластер! — я врываюсь в свою спальню и вижу спящего принца, чьи взъерошенные волосы и сонные глаза, нарушающие законы притяжения, излучают притягательность. У этого человека хватает наглости быть горячим всё время. Его нужно увести в наручниках — хотя, это может сделать его ещё горячее.

— Морган? — стонет он, его хриплый голос не менее опьяняющий. — Зачем ты меня так грубо будишь?

Я подхожу к кровати и слегка трясу его.

— Ты должен встать. Мой менеджер уже в пути!

Аластер мило трет глаза, по-детски бормоча:

— Что за менеджер, и почему её появление требует моего раннего пробуждения?

— Это человек, который не должен тебя видеть, так что выметайся из… — я сдёргиваю с него одеяло.

Мои глаза широко раскрываются. Челюсть отвисает. Сердце бешено колотится. И ещё несколько реакций, признание которых только ухудшит ситуацию.

— ПОЧЕМУ ТЫ ГОЛЫЙ?! — кричу я, резко отворачиваясь, чтобы прикрыть свои — чёрт побери — благословенные глаза. Я не могу поверить, что получил VIP-пропуск на выставку «Международную выставку Аластера», и она... определённо не разочаровала. Напротив, эм, впечатлила. Очень... очень... впечатлила.

— Разве ты не знаешь, что я предпочитаю спать обнажённым? — бурчит он. Этот звук только усиливает дрожь, уже атакующую мой позвоночник.

— Я никогда не писал, что ты спишь го-голым! — говорю я, и произнося это вслух, снова вспоминаю то, что увидел, а это точно не то, о чём мне нужно думать, когда Луциана уже почти здесь! У меня есть время на холодный душ? Ледяной, арктический.

— Ах, наверное, я сплю так только дома, — кровать скрипит, и это заставляет меня подумать, что Аластер наконец-то встал. С моей кровати. В которой он спал голым. Мне… мне нужно сжечь этот матрас.

— Пожалуйста, надень что-нибудь, — умоляю я, надеясь, что моё лицо уже перестало пылать. Хотя я знаю, что нет. Как это возможно, после того как я увидел, возможно, величайшего мужчину во всех мирах, обнажённым?

Окей, но должен ли я похвалить себя за то, что создал лучшего мужчину во всех мирах? Это ведь заслуживает небольшой похвалы!

— Что мне надеть? — отвечает он. — Моя одежда грязная, а твоя слишком мала.

— Моя? — в этот момент я замечаю футболку и пару спортивных штанов, сложенных на полу у изножья кровати. Повернувшись спиной к Аластеру, я на цыпочках подхожу к ним. Футболка и штаны разорваны и ужасно растянуты.

— Ты примерял мою одежду? — спрашиваю я.

— Да, решил хотя бы попробовать, раз ты не предложил мне пижаму. При этом я обнаружил ещё одну проблему.

— Проблему?

— Я надеялся, что твой безвкусный гардероб как-то связан с моим внезапным появлением, но твоя коллекция одежды точно отпугнет любого потенциального партнёра, — заявляет Аластер с такой жестокостью, что я чувствую, как его слова пронзают мою душу.

Мне срочно нужно больше уделять внимания модным показам или попросить о визите большую Пятерку*, иначе, возможно, даже Аластер не сможет спасти меня от одиночества!

* Скорее всего, идет речь об американском реалити шоу Queer Eye. Пять консультантов помогают человеку преобразоваться в разных аспектах его жизни за неделю, чтобы улучшить дела. Шоу имеет сильный ЛГБТ+ уклон.

Внезапно раздаётся стук во входной двери.

Чёрт, у Луцианы есть ключи!

— Прикройся, — приказываю я, резко поворачиваясь на каблуках, несмотря на то, что могу увидеть. И может быть, я бы и не возражал снова увидеть Аластера во всей его обнажённой красе. Но это неважно.

Аластер вскрикивает, когда я хватаю его за руку и каким-то образом умудряюсь закинуть его в сторону шкафа. Единственное, что прикрывает его, — это одеяло, обёрнутое вокруг его талии и путающееся у него в ногах. Он спотыкается, падает на пол, ударяется задницей и, глядя на меня снизу вверх, напоминает обиженную собаку.

— Сиди здесь и не издавай ни звука, — приказываю я.

— Но…

— Морган, я принесла пончики! — зовёт Луциана, а дверь с лёгким щелчком закрывается за ней.

- Не двигайся, - одними губами говорю я, закрывая дверцу шкафа прежде, чем Аластер успевает что-то возразить. Хотя я всё ещё слышу его негромкое бормотание, пока выхожу из спальни.

Луциана входит в гостиную с чуть помятым коробом от пончиков и наполовину раскрытым портфелем. Её круглые очки сидят криво на пуговичном носу, а непослушные каштановые волосы выбиваются из медленно расползающегося пучка.

— Хотя пончики слегка примялись из-за небольшого инцидента с моим... эм... задом, ничего страшного, я клянусь, вкус остался прежним! — смеётся она, пританцовывая на кухню, чтобы поставить всё на стол и начать варить кофе.

Окей, вроде мы в безопасности...

Мой взгляд падает на Артено, прислонённый к дивану. Чёрт.

— Прости, я должна была позвонить раньше и напомнить о нашей встрече, — говорит Луциана с кухни. К счастью, она стоит ко мне спиной.

— Нет-нет, это моя вина. Я просто... забыл, — выдавливаю я из себя нервный смешок, медленно отступая назад к мечу, будто делаю какой-то замысловатый танцевальный шаг.

Теперь, как, чёрт возьми, я должен спрятать двуручный меч?!

Я неуклюже приближаюсь к Артено, открывая для себя неожиданный талант к танцам, когда пятка внезапно бьёт в угол дивана. От удара меч с грохотом падает на пол. Луциана ахает, и её глаза расширяются, словно блюдца, когда она резко поворачивается ко мне.

— ¡Dios mío!* — восклицает она, буквально телепортируясь к мечу. — Это то, о чём я думаю?!

— Эм...

*Dios mío переводится с испанского как "Боже мой" или "О, Боже". Сама работа издавалась на английском, поэтому фраза оставлена в оригинале.

Осмотр простаты

Морган

Чтобы не дать Лусиане услышать еще больше «помех от крысы», я включил телевизор. Громкость оставил достаточно низкой, но всё же достаточно громкой, чтобы, надеюсь, заглушить любые возможности обнаружения Аластера.

— Я знаю, что ты уже видел это по почте, но ты должен— ах! — Лусиана взвизгнула, когда её портфель резко раскрылся у неё в руках. Бумаги разлетелись во все стороны.

Она самый неорганизованно-организованный человек, которого я когда-либо встречал. Она способна споткнуться о шнурки, которые завязала две секунды назад, и упасть, цепляясь за невидимые лавочки, устраивая паркур-шоу даже без зрителей. А сразу после этого появиться передо мной с согласованным цветным календарём мероприятий, дополненным записанными заметками и презентацией PowerPoint на любую тему — от работы до её нового любимого аниме. Честно говоря, это впечатляет.

— Прости, я никак не могу избавиться от своей вечной неуклюжести, — хихикает она, собирая свои бумаги. Когда она кладёт их на журнальный столик, то вдруг замирает и громко вздыхает. Заулыбавшись, она поднимает ламинированный кусочек рисунка: художественное изображение персонажа из аниме Аластера. — Разве он не потрясающий?! Совсем другое дело, когда держишь его в руках. Смотри, смотри!

Лусиана с энтузиазмом протягивает мне рисунок, который, как я теперь понимаю, блекнет по сравнению с оригиналом. Глаза Аластера кажутся более живыми — серыми, но полными цвета. Его плечи шире, а волосы иногда завиваются вокруг милых ушей. Это заставляет меня захотеть включить режим бабушки и потянуть их, но, учитывая, что у него есть меч и бицепсы размером с мою голову, я лучше воздержусь. В противном случае могу оказаться, как и бабушка, в шести футах под землёй.

— Потрясающе, — просто замечаю я и откладываю рисунок в сторону.

Я не упускаю мимолетного недовольного взгляда Лусианы. Она воодушевлена. Когда-то таким был и я. Как же я хотел бы снова наслаждаться этими достижениями. «Смелая история Аластера» с каждым днём набирает популярность. Это превратилось из случайной истории, которую я наскоро собирал в своей тетради, в бестселлер, а затем в комикс и, наконец, в аниме. Но с этой популярностью приходит невероятное давление. Лусиана здесь, чтобы добавить к этому давлению не потому, что хочет, а потому что это её работа.

— Морган, — спокойно говорит она, поворачиваясь на диване, чтобы полностью встретиться со мной взглядом. Её взгляд смягчается. — Ты пропустил крайний срок для романа. Читатели подгоняют. Мы не можем позволить себе больше откладывать.

— Я знаю.

— А за последние несколько ночей ты буквально засыпал меня совершенно ужасающими сообщениями о том, что собираешься резко завершить серию, хотя там ещё столько всего нужно разрешить, — она хлопает ресницами, притворяясь, будто на грани слёз.

— Всегда столько всего нужно разрешить, — возражаю я, не в силах встретиться с ней взглядом. Лусиана любит эту историю. Любила её так же, как когда-то любил я — может, даже больше. Она тот самый человек, которого я отчаянно не хочу разочаровать. Так как же мне сказать ей, что я больше не хочу этим заниматься? А теперь, с настоящим Аластером у меня дома, я всё равно не могу сосредоточиться на написании.

— Можешь выбить для меня ещё немного времени? — прошу я, зная, о чём она уже думает.

Лусиана всегда говорила, что я её главный приоритет. Она сделает всё, что сможет, но в итоге ей придётся подталкивать меня. В последнее время я буквально тяну резину, взял слишком много пауз, а наш запас материалов практически иссяк.

Она вздыхает:

— Ничего не обещаю, но посмотрю, что можно сделать.

— Спасиб— — За спиной Лусианы моя дверь спальни слегка приоткрывается. Рыжие волосы выглядывают, за ними следуют любопытные серые глаза. — Спасибо, что ты такая…

Дверь полностью открылась. Аластер вышел наружу, снова одетый в абсолютно несовременную одежду, в которой он прибыл. Возможно, это объясняет часть грохота, который я слышал, если только у меня действительно не завелись крысы, и он не истреблял их.

Что он вообще делает, выходя из моей комнаты?! Если Лусиана его увидит, э-э... я мог бы сказать ей, что он очень увлечённый косплеер. Честно говоря, я бы лучше предпочёл, чтобы она поверила, что он настоящий принц, чем подумала, что я приглашаю горячих косплееров, чтобы прятать их в своей спальне.

— Спасибо, что ты такая поддерживающая и понимающая, — заканчиваю я, громко смеясь в надежде, что она не услышит шаги Аластера, который направляется прямо к ней.

Почему он идёт к ней?!

Лусиана подозрительно смотрит на меня.

— Ну, для этого я здесь: чтобы помочь тебе чем могу.

Глаза Аластера опасно сужаются, когда он хватается за Артено в каких-то сантиметрах от Лусианы и медленно отступает назад. Он что, пытается сбежать? Настолько ли он зол из-за того, что я засунул его в шкаф? Это не так уж плохо. Я сам сидел в одном несколько лет — для некоторых людей я до сих пор там.

Аластер почти у двери. Его рука зависает над дверной ручкой.

Нет, нет, нет! Это катастрофа, которая вот-вот произойдёт. Господи, вдруг он попадёт под машину! Я должен его остановить. С такими темпами мне придётся купить ему поводок!

— О, вау, я совсем забыл, у меня были планы... — я оглядываю комнату в поисках подходящей лжи, пока мой взгляд не останавливается на медицинской рекламе, которая идёт по телевизору. — Сходить на обследование простаты!

Чёрт возьми.

— Ты не слишком молод для этого? — спрашивает Лусиана, недоумённо сморщив нос. Я бы сделал то же самое, если бы не был так отчаянно настроен догнать Аластера, который уже выбрался за дверь.

— Э-э, я просто хочу заранее выявить проблемы? — Господи, я мог бы придумать любую другую ложь, и она звучала бы куда правдоподобнее. Морган, ты безнадёжен!

Лусиана выглядит неубежденной, но, похоже, её не особо волнует мой "осмотр" или то, что я на самом деле могу делать.

— Прости, что всё так быстро. Спасибо за пончики. Дай знать, если сможешь немного сдвинуть мой дедлайн, — я поспешно хватаю вещи Лусианы, потому что она наверняка всё уронит, если будет брать их сама. Несмотря на всю мою любовь к её неуклюжести, сейчас явно не время для этого.

— Ах, конечно, без проблем, — пищит Лусиана, когда я беру её за руку, направляя прочь от дивана. Она спотыкается о собственные ноги, отчаянно пытаясь ухватить всё, что я кидаю ей в руки.

— Рад был тебя видеть. Надо как-нибудь сходить на ужин, — предлагаю я, открывая входную дверь и осматривая коридор. Никакого рыжего красавчика не видно. Хорошо это или плохо, я пока не уверен.

— Ладно, э-э, до скорого, — машет Лусиана из коридора, окончательно сбитая с толку. Она не успевает вставить ни слова, прежде чем я захлопываю дверь.

Мчусь в свою комнату и пытаюсь переодеться во что-нибудь более подходящее, чем порванные пижамные штаны с Дэдпулом и мешковатая футболка с аниме "Волейбол!!", чуть не забыв взять телефон и ключи от дома.

Распахнув дверь и быстро осмотрев коридор в поисках Лусианы, я решил, что она уже ушла. Надеюсь, она не столкнулась с Аластером. Я должен поймать его, прежде чем он попадёт в тёмный переулок и либо сам станет трупом, либо оставит его там!

Жалкая башня колдуна

Аластер

Этот неуклюжий создатель запер меня в шкафу! И по какой причине? Потому что пришёл какой-то менеджер. Что бы это ни значило.

Ситуация становится всё подозрительнее. Морган утверждает, что он не колдун, а в этом мире нет магии, но прошлой ночью я видел великолепный мир внизу. Он говорит, что запер меня ради моей же безопасности, принудительно затолкав в это тесное пространство, которое пропахло нафталином и отчаянием.

Может, он лжёт? Может, этот менеджер — его сообщник? Замышляют ли они мою гибель?

Поднявшись на ноги, я шиплю, когда плечо ударяется о полку, что вызывает лавину отвратительной одежды Моргана, обрушившейся мне на голову. Честное слово, кто занимается его шопингом? Ребёнок? Или, может, организатор похорон, потому что эта одежда подходит только для мёртвых. Это ещё больше укрепляет мою теорию: Морган — вампир.

Осторожно выбираясь из шкафа, я отбрасываю в сторону одеяло и достаю свою собственную одежду.

Что я знаю о Моргане? Можно ли ему доверять? (Особенно если он вампир.) Его жалкая жажда любви может быть попыткой воспользоваться моей добротой, заставляя меня пожалеть его жалкое существо. Это умный способ отвлечь меня от более важной проблемы: я застрял в этом странном месте с двумя незнакомцами, а не одним.

Если я не буду осторожен, они высосут из меня кровь, чтобы восстановить свою молодость и красоту! Честно говоря, это гениальный план с их стороны. Они не могли выбрать лучшего кандидата для такой задачи.

Нет, я не могу рисковать. Я заберу Артено и покину это проклятое место, чтобы найти способ вернуться домой. Мои люди нуждаются во мне, и я не могу позволить себе терять время, ожидая, пока Морган соберётся с мыслями — или, хуже того, подтвердит свои злодейские намерения, напав на меня.

Высунув голову из спальни, я вижу, как Морган разговаривает с женщиной в гостиной. Она не замечает, как я тихо направляюсь к ней, но Морган замечает.

Он смотрит на меня с потрясением.

Я готовлюсь к атаке, жду, что он или женщина применят какую-то магию. Но она даже не оборачивается. Морган продолжает её отвлекать, становясь всё бледнее по мере того, как я приближаюсь к Артено. Возможно, он более честен, чем я ожидал, и не желает сражаться с безоружным человеком?

Когда я хватаю Артено, он ничего не говорит. Я ухожу, наконец выходя за дверь, которую он запер прошлой ночью. Снаружи длинный коридор, заполненный одинаковыми дверями, каждая из которых имеет свой номер.

Я так и знал, он солгал! Это башня колдуна. Лабиринт дверей, каждая из которых наверняка ведёт к ужасным кошмарам —

О, нет, они заперты. Четыре двери, которые я проверил, не открываются. Но тогда раздаётся мягкий звон в конце коридора.

Держа Артено наготове, чтобы ударить любое чудовище, я осторожно двигаюсь к источнику звука. Заглянув за угол, я вижу двух ведьм, проходящих через сверкающие металлические двери, которые закрываются за ними. Они идут в противоположную сторону. Я подхожу к этим дверям.

— Откройтесь, — приказываю я. Двери не слушаются. — Откройте. Освободите меня.

Двери остаются неподвижны. Возможно, только ведьмы и колдуны могут их контролировать?

Рядом с дверьми есть две кнопки с изображением стрелок вверх и вниз. Я нажимаю вниз. Через несколько секунд двери открываются. Я готовлюсь к нападению, но внутри металлического контейнера никого нет.

Это, возможно, самая слабая башня колдуна, из которой мне приходилось сбегать. Как они вообще смогли меня захватить?! Я поражён собственным провалом.

Внутри этого необычного ящика есть ещё кнопки, на этот раз с цифрами. Возможно, каждая цифра обозначает уровень силы в этом подземелье? У меня возникает искушение нажать 9, чтобы проверить свою истинную мощь! Но моя главная цель — сбежать, поэтому я нажимаю на единицу и жду.

Ящик грохочет, как зверь. Мой желудок переворачивается от странного ощущения.

Когда двери открываются, я выхожу в широкое помещение. Гуль, замаскированный под солдата в форме, сидит за столом с открытым ртом. Гуль колеблется, прежде чем откусить от окровавленного сэндвича. Я держу его в поле зрения, но он так и не нападает.

Охрана здесь тоже ужасная. Мне почти жаль Моргана, который вынужден работать в таком—

Я выхожу через входные двери и сталкиваюсь с шумом. Боевые трубы, которые я слышал прошлой ночью, громкие ревы и бурлящая толпа, которой, похоже, плевать на личное пространство. Люди толкаются мимо меня, некоторые смотрят недоверчиво или хихикают, в то время как другие идут своей дорогой, не обращая внимания. Меня затягивает толпа, унося вниз по каменной улице к углу, где как минимум двадцать человек стоят рядом с металлическим столбом.

Девушка с проводами, выходящими из её ушей, оглядывает меня с головы до ног и громко хохочет, будто это я странный. Но это не у меня черви шевелятся в ушах! Отвратительно!!

Другие тоже смотрят на меня странно. Это из-за моей одежды? Да, она довольно грязная и странная по сравнению с их.

Внезапно толпа двигается вперёд. Я следую за ней бессознательно, хотя и не решаюсь ступить на чёрную реку, которая с близкого расстояния больше напоминает камень. То, что я раньше считал кораблями, теперь стоит рядом со мной и больше похоже на коробки… с людьми внутри!

В красном демоническом ящике пожилой мужчина бьёт руками по чему-то круглому и кричит, пока его лицо не становится красным. Ещё демонические ящики! Почему все ящики в этом мире злые?! Ну, кроме холодильника и микроволновки. Они были чудесны. Но я не могу просто стоять и смотреть, как эти демоны пожирают людей. Я должен их спасти!

Боевые трубы ревут. Люди ахают. Кто-то выкрикивает ругательства, когда я запрыгиваю на красного демона, поднимая Артено высоко, чтобы нанести удар. Пожилой мужчина как-то высовывает голову из тела зверя и кричит: «Эй, что ты делаешь?! Слезь с моей машины!»

Разве он не понимает, что я пытаюсь его спасти? Эти демоны, должно быть, умеют искажать восприятие реальности. Он будет благодарен, когда чудовище будет повержено!

- Не бойтесь, добрый сэр, я здесь, чтобы спасти вас! — кричу я, нацеливая Артено на ревущего монстра под моими ногами.

Джонни Браво

Аластер

Артено не уничтожает своего врага. Вместо этого чья-то рука хватает меня за рубашку и оттаскивает прочь от противника.

— Я так извиняюсь! — раздаётся знакомый голос.

Морган вцепляется в мой торс, обильно потея.

— Мой друг… он, э-э, слишком серьёзно относится к ролевым играм!

Я вырываюсь из его хватки.

— Я не знаю, что это за «ролевая игра», о которой ты говоришь, а значит, я никогда в неё не играл! И тебе меня не обмануть! Ты не остановишь меня, я спасу этого беднягу! Его прямо сейчас пожирают!

— Уберите этого психа с дороги и подальше от моей чёртовой машины! — кричит пожилой мужчина, выплёвывая слюну вместе с каждым словом.

Какой неблагодарный! Но я должен его простить. Его разум явно помутнён тёмной магией. Как только я выпотрошу этого мерзкого демона, он будет мне признателен.

— Нам очень жаль, сэр, — Морган крепко хватает меня за руку и изо всех сил пытается толкнуть вперёд.

— Пойдём, Аластер, нам надо уйти…

— Но этот человек…

— Ведёт свою машину. Это его собственность, это просто… очень продвинутый вид кареты, — Морган энергично кивает своим же словам.

В этот момент машины начинают оглушительно реветь боевыми рогами, от чего я морщусь. Воспользовавшись моей секундной слабостью, Морган утаскивает меня обратно к каменному углу рядом с шестом, где недавно стояла девица, заражённая ушными червями. Машины проносятся мимо, рыча от ярости.

— Вот что я имел в виду, говоря об опасностях, которые тебе не понять! Если бы ты повредил его машину, у нас были бы огромные проблемы… вернее, у меня были бы, потому что технически ты даже не существуешь, — бормочет он.

Я смахиваю его руку со своей руки.

— Хватит пытаться обдурить меня, — шиплю я, заставляя Моргана удивлённо поднять бровь.

— Одурить?

— Я сбежал из твоей жалкой башни. Этот упырь даже не попытался на меня напасть. Тебе нужны слуги получше.

Морган часто моргает, его глаза пусты, как и его башня.

— А теперь, раз я на свободе, я найду ту магию этого мира, которая поможет мне вернуться домой, — добавляю я.

— Здесь нет никакой магии, — возражает Морган, с каждой секундой становясь всё более отчаянным. Он может быть плохим колдуном, но отличным актёром — этого у него не отнять.

— Пожалуйста, Аластер, поверь мне.

— Поверить тебе? — рычу я, заставляя Моргана отступить. — С чего бы? Ты ничего не объясняешь как следует и запер меня в шкафу, чтобы скрыть свой мир, в котором явно есть магия. Я не позволю тебе продолжать этот обман и обращаться со мной как с пленником!

Я срываюсь с места, оставляя Моргана позади. Его голос почти тонет в хаосе этого шумного и яркого мира. Куда бы я ни посмотрел, везде есть на что взглянуть. Торговые лавки. Маленькие коробки, которые носят с собой люди, или блестящие коробки, в которые они говорят. А затем я вижу нечто одновременно странное и восхитительное — одну из тех «машин», только намного длиннее и больше.

На её боку — великолепный детализированный рисунок меня с Артено, сопровождающий надпись «Скоро выход аниме».

Я замираю на месте, потрясённый. Затем машина уезжает, оставляя меня в полном недоумении.

— Аластер! — раздаётся крик Моргана где-то позади.

Я снова бросаюсь бежать.

День становится жарче. Я снимаю куртку спустя какое-то время после того, как погоня закончилась - Морган до сих пор не появился и не дал о себе знать. Я неспешно иду по менее людным улицам.

Мимо проходят мужчина и женщина. Оба бросают на меня лукавые улыбки. Я оглядываюсь через плечо и замечаю, что они продолжают смотреть.

Не шпионы ли они, нанятые Морганом и его сообщницей? Мне нужно быть начеку, иначе меня снова поймают и, возможно, отправят в колдовскую башню, куда более внушительную, чем прежняя.

— Простите! — раздаётся чей-то голос.

Передо мной выходит мужчина. Я едва не хватаюсь за Артено, но он лишь широко улыбается и говорит:

— Извините, что беспокою. Меня зовут Джонни Браво. Да, прямо как в том старом телешоу.

Я не знаю, что такое то старое телешоу, но этот Джонни Браво не даёт мне времени на расспросы. Он вдруг протягивает мне карточку, где его имя написано над неумело нарисованным фаллическим символом и рядом с рядом чисел.

— Ты когда-нибудь задумывался о съёмках в любительском кино? — спрашивает он, кружась вокруг меня, словно я добыча, а он — ястреб. Его взгляд скользит по мне сверху вниз, что, впрочем, не редкость. Я прекрасно знаю, какие эмоции вызывает моя внешность. Но в его взгляде есть что-то тревожное — нечто, напоминающее безумного учёного, изучающего свою следующую жертву.

— Любительском… кино? — повторяю я.

— Да, у тебя идеальное телосложение и великолепная внешность. Гарантирую, ты сможешь сделать себе имя.

У меня уже есть великолепное имя, так что не вижу смысла в новом. И не совсем понимаю, что такое любительское кино, но у Джонни Браво явно отменный вкус, раз он выбрал именно меня.

Я киваю:

— Соглашусь, я и впрямь совершенен и великолепен.

Джонни Браво смеётся и хлопает меня по плечу.

— Нам нравится уверенность! Без неё перед камерой никуда.

Что за странные слова?

— Аластер! — раздаётся за спиной хриплый голос.

Морган внезапно хватает меня за руку с такой силой, что его ногти впиваются в кожу. Он тяжело дышит, лицо красное, с него льёт пот, и он отчаянно пытается отдышаться.

Джонни Браво бросает на него взгляд, затем снова смотрит на меня. Подмигивает.

— Мы снимаем и такие фильмы тоже. Звони, если заинтересует.

А затем он уходит, так и не объяснив, что за фильмы он имел в виду и как именно я должен ему позвонить, если он не рядом. Он услышит меня, если я просто закричу? Насколько громко нужно звать? Где указания?!

— Кто… кто это был? — выдыхает Морган, уже немного придя в себя.

— Джонни Браво.

— Как в старом телешоу?

— Именно так он и сказал, так что, полагаю, ответ — да. — Я злобно смотрю на его руку, сжимающую мою. — Отпусти меня, пока я не заставил тебя.

— Сначала выслушай, — умоляет он, переводя дыхание. Затем делает несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. — Прости меня за то, что я был с тобой нечестен и держал в неведении. Честно говоря, мне страшно. Не только из-за того, что происходит, но и из-за того, что может случиться с тобой.

— Сколько раз мы должны это обсуждать? Я—

— Величайший воин в своём мире, — перебивает Морган, нахмурившись так, как будто это должно сделать его серьёзнее. — Но это не твой мир. Это мой. Здесь другие правила, другие люди. Здесь столько всего, что я даже не знаю, с чего начать. Я надеялся…

Он закусывает губу.

— Я надеялся, что ты исчезнешь, прежде чем мне придётся вводить тебя во всё это, — признаётся он, опуская голову. — Но, если быть честным, теперь я понимаю, что не могу тебя просто спрятать. Это было неправильно, так что, пожалуйста, пожалуйста, вернись со мной домой, и мы поговорим.

Согласованные правила

Аластер

— Как я могу быть уверенным, что ты не обманываешь меня? — я смотрю на Моргана с подозрением, не зная, играет ли он или говорит искренне.

— Обещаю, что нет, — настаивает он, мягко потягивая меня за руку. Он криво улыбается. — Ты правда веришь, что я какой-то злобный колдун, который всё это время тебя обманывал?

— Я… возможно, ты работаешь с кем-то, будь то Марциус или кто-то другой. У меня много врагов. Это может быть огромный заговор, подготовленный задолго до этого момента.

— Звучит так, будто ты сам в это не веришь.

Он прав. Я не уверен. Меня разрывает в разные стороны: Морган, этот странный мир и моё желание вернуться домой. Как бы ни был завораживающим этот мир, я скучаю по тому, что знал всегда. Я скучаю по друзьям, таким как Джаксон и Марлина. Прошел всего лишь один день, но время никогда не тянулось так долго.

— Пойдём домой, — продолжает Морган. Он нежно кладёт руку мне на плечо. — Я объясню тебе больше о нашем мире, и когда ты освоишься, мы вместе составим план, как выйти в город. И обсудим, как вернуть тебя обратно, хорошо?

Он говорит со мной, как с напуганным ребёнком, хотя я не виню его. Моё невежество делает меня беспомощным перед лицом этого нового мира, полного устройств, которых я не встречал даже в самых смелых мечтах. Я потерялся среди леса металлических башен в мире, где, кажется, возможно всё.

— Возможно, я слишком резко отреагировал, — признаю я, слыша, как Морган с облегчением вздыхает. — Но если ты снова попытаешься запереть меня, я сбегу и больше не вернусь.

— Не волнуйся. Этого точно больше не повторится, — он улыбается во весь рот и тянет меня к месту, которое называет автобусной остановкой. Люди здесь ждут автобус — ещё одну продвинутую версию кареты, которая отвезёт их туда, куда им нужно. Я узнаю этот автобус, когда он подъезжает.

— А, я видел такую штуку, но та была лучше. На ней была моя картина, — говорю я, следуя за Морганом ко входу. Но вдруг я замираю.

Он стоит на вершине лестницы, на его лице появляется лёгкая обеспокоенность.

— Ты идёшь?

Чудовище громко рычит. Я хватаюсь за рукоять Артено.

— Ты точно уверен, что это не демон, ждущий, чтобы нас сожрать?

— Уверен. Пойдём. — Он жестом приглашает меня внутрь. Я осторожно следую за ним.

Автобус гудит у меня под ногами. Внутри него находятся другие пассажиры. Их взгляды обращены ко мне, когда мы с Морганом садимся. Если они шпионы, то весьма неумелые. Цель не должна замечать наблюдения.

— На меня смотрят незнакомцы, — шепчу я Моргану.

Он кивает, оглядывая сначала меня, потом окружающих.

— Потому что ты странно одет, несешь меч и... — он замолкает, в глазах мелькает странное выражение.

— И? — допытываюсь я.

— Ничего, — качает он головой, затем смотрит в окно, когда автобус трогается с места.

Я хватаюсь за спинку сиденья перед нами, напрягаясь. Морган кладет руку на мою, разминая пальцы, чтобы снять напряжение.

— Все нормально, — успокаивает он. — Это довезет нас поближе к дому, а дальше дойдем пешком.

— Как работает этот зверь и как он перевозит столько людей? Какая, — я показываю в воздухе кавычки, — наука зачаровала его?

— Эм, я не особо разбираюсь в транспорте, но, в общем, там есть мотор, — Морган смотрит на меня, и я вижу, как надежда покидает его глаза, потому что он понимает, что я не имею ни малейшего понятия, что такое мотор.

— Проще говоря, есть огромный металлический механизм, который заставляет автобус двигаться, и этому механизму нужен бензин—

Я давлюсь.

— Автобус принимает газы?

— Нет, не такие газы, — он морщится. — Он просто использует жидкость под названием бензин*, чтобы двигаться. Я не механик.

*тут в оригинале небольшой каламбур.  Слово gas может иметь разные значения, Морган имел ввиду «бензин», а Аластер не знает такого значения и подумал буквально «газ». Поэтому позже Морган использует другую формулировку, называя бензин бензином, употребив немного другое слово.

Он бледнеет, кусает губу и стонет, когда я спрашиваю:

— Как жидкость может быть газом, если это жидкость? И кто такие механики? Они производят эти мерзкие газы для автобусов? Должно быть, это нелегко для кишечника.

Морган хлопает себя по лбу.

— Это будет сложнее, чем я думал, — затем он выпрямляется, улыбается и спрашивает:

— Ты помнишь Интернет?

Я киваю.

— Я могу научить тебя им пользоваться. Там есть все ответы, которые ты ищешь, и ты сможешь сам читать и учиться, — говорит он, энергично кивая.

Я киваю в ответ, заинтригованный идеей использовать этот загадочный Интернет. Это, должно быть, чудесное место, раз там столько информации! С таким изобретением люди, наверное, никогда не сбиваются с пути из-за лжи и дезинформации.

— Как насчет того, чтобы установить некоторые правила? — предлагает Морган.

Он кусает губу еще до того, как я успеваю на него свирепо посмотреть.

— Конечно, я буду учить тебя об этом мире, но пока нам нужно держаться вместе. То есть, пожалуйста, не ходи никуда один. Если ты хочешь куда-то пойти, я пойду с тобой, пока ты не освоишься. Если, конечно, ты пробудешь здесь так долго.

— Учитывая, что, скорее всего, единственный способ вернуть меня домой — это найти тебе парня, я полагаю, что пробуду здесь очень долго, — заявляю я, наблюдая, как из и без того бледного лица Моргана уходит остаток цвета.

— Ха-ха… да, — он сглатывает так громко, что это слышно. Поднимая два пальца, он добавляет: — Второе правило: ты не можешь носить Артено повсюду с собой. Третье: нам нужно подобрать тебе новую одежду, чтобы ты не выделялся.

— Тот, кому больше всего нужна новая одежда, — это ты, — заявляю я, вспоминая время, проведённое в его шкафу. — Ее состояние способно вызвать зависть только у мёртвых.

Морган неловко ёрзает на сиденье.

— Итак, ты согласен с этими правилами?

— Только если ты согласишься с моими, — отвечаю я. — Во-первых, ты больше не будешь запирать меня в шкаф, особенно если перед этим его не убрал.

Он виновато улыбается.

— А, во-вторых, ты будешь объяснять, почему мне нельзя что-то делать. Например, почему я не могу носить с собой Артено. Требовать от меня что-то без объяснения причин несправедливо и грубо.

Осознание мелькает в глазах Моргана.

— Ты прав, прости. Ну, как видишь, никто больше не ходит с мечом.

Я оглядываю автобус. Морган прав. Никто не носит клинок или какое-либо другое оружие. Почему? Он не только отличный способ защиты, но и выглядит невероятно круто. Я часто носил деревянный меч просто ради эстетики.

— В этом мире оружие — дело сложное. Для некоторых его видов нужен специальный документ, разрешающий носить его в общественных местах. А мечи… ну, никто их здесь не использует, — объясняет он.

— Но они же великолепное оружие. Артено всегда был со мной и ни разу не подвёл.

— Я понимаю, но за ношение меча в общественных местах у тебя могут быть проблемы. Придётся оставлять его дома, когда мы куда-то пойдём, — заканчивает он, наблюдая за моей реакцией.

— Думаю, я понял твои объяснения. Пусть будет так. Я согласен с твоими правилами, Морган.

Я протягиваю руку для рукопожатия. Он её пожимает.

С этого момента наши правила вступают в силу.

Как развиваются истории

Морган

Мне чудом удалось снова заманить Аластера, по крайней мере, на некоторое время. Отныне мне нужно следить за тем, чтобы он не видел во мне обманщика, иначе упрямый принц из другого мира будет носиться по улицам города, размахивая больше не магическим мечом. Даже без магии Артено остаётся острым. Прежде чем всё закончится, пара голов точно слетит с плеч. Аластер же быстро поймёт, что его телосложение — это… благословение и проклятие в тюрьме.

Вернувшись в квартиру, Аластер направляется на кухню и громогласно заявляет:

— Я хочу ещё куриных крылышек баффало с острым соусом!

— А я думал, что ты считал эту еду неподобающей для чрезмерно мускулистых воинов? — поддеваю я его, усмехаясь, наблюдая за его преувеличенно недовольной, но при этом забавно милой гримасой.

— Меня ввёл в заблуждение её непримечательный вид, но она полностью компенсирует это изысканным вкусом.

— Ладно, приготовлю, — соглашаюсь я. В холодильнике всегда есть несколько пакетов на случай долгих ночей за писательством, когда мне слишком лень готовить. То есть каждый день, заканчивающийся на «а», «к», «г» или «е».

Аластер усаживается за кухонный остров и оживлённо продолжает:

— Твой мир весьма необычен, Морган, даже больше, чем твой ночной горшок!

Я на это надеюсь. Унитаз не должен быть самым впечатляющим элементом мира. Хотя, признаюсь, я немало времени провёл на Zillow*, разглядывая довольно впечатляющие образцы. И столь же разочаровывающие. В этом мире слишком много еретиков с ковровыми покрытиями в ванных комнатах.

* Zillow – это американская риэлторская компания.

— Каменные дороги направляют машины, а башни тянутся в небо! Как такое великолепие создано без магии? Интернет научит меня? Я хочу возвести такие же башни из металла и каменные дороги, когда вернусь домой. Жизнь простых людей станет намного лучше, и они будут мне благодарны! — восклицает он, его глаза сияют от восторга и восхищения.

У меня не хватает духа сказать ему, что это вряд ли случится в ближайшее время. Или вообще случится в Этрии. Я никогда не планировал, чтобы тот мир развивался так же, как наш, ведь в нём уже есть магия.

— Эм, может, ты и правда сможешь научиться. Этрия сильно отличается от этого мира, так что узнаешь только, когда вернёшься домой, — отвечаю я, стараясь избежать прямого ответа.

Последнее, что мне сейчас нужно, — это чтобы Аластер устроил истерику из-за невозможности построить небоскрёбы, плохо обслуживаемые дороги и чертовски раздражающие межштатные магистрали.

Хотя его первое впечатление оказалось не таким, как я ожидал, теперь я вижу, что в нём полно того, что я заложил в этого персонажа. Это жажда знаний, стремление задавать вопросы, искать способы создать что-то великое — всё это часть его сущности. Именно поэтому он хороший принц и ещё лучший будущий король. Его разум всегда открыт и восприимчив к новым идеям… пусть иногда даже слишком восприимчив.

Когда я ставлю перед Аластером тарелку с куриными крылышками, не могу сдержать смешок, осознавая, что кормлю будущего короля дешёвой разогретой в микроволновке едой, а он воспринимает её как роскошный пир.

— Над чем ты смеёшься? — спрашивает он.

— Над тобой, наверное, — отвечаю я, но, заметив, как он поджимает губы, спешу объясниться. — В смысле, ты здесь, персонаж, которого я создал. Удивительно было увидеть тебя вживую, таким, каким ты стал, но ты задаёшь все эти вопросы, и я понимаю, что ты действительно тот персонаж, которого я так люблю.

Аластер замолкает. Он даже не прикасается к своим обожаемым куриным крылышкам. Просто смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

А потом произносит слова, которые пробирают меня до самого сердца:

— И всё же ты обрёк меня на бесконечную боль и заставил пережить невообразимые страдания, только чтобы в конце убить меня и отправить мой мир в вечное проклятие. Похоже, ты не так уж сильно меня любишь.

Этот вечный спор вертится у меня на языке. Я — писатель. Моя работа — рассказывать истории. А чтобы рассказ был полноценным, у него должно быть прошлое, настоящее и будущее. Страхи и мечты, которые нас определяют. Испытания, с которыми нужно бороться.

И даже среди всего этого хаоса я дал Аластеру так много. Я создал его таким, каким сам мечтал быть. Сделал его высоким, сильным, смелым, популярным, прирождённым лидером, рожденным править, купаться во внимании и роскоши.

Да, ему приходилось тяжело, но он всегда получал награду за свои усилия.

Все замечали его старания, благодарили его, говорили, что любят и ценят… Как же я хотел бы, чтобы моя семья поступала так же по отношению ко мне.

И, если честно, я ведь даже не знал, что он и Этрия реальны. Я до сих пор не понимаю, как это возможно. Если бы я знал, что созданные мной персонажи и мир оживут, конечно, я бы не подверг их всему этому.

Но это история. А истории должны заканчиваться, иногда жестоко.

Глядя в печальные глаза Аластера, я не могу заставить себя сказать ему всё это. Будто он ищет в моём взгляде ответ, почему я от него отказался. Даже если он колеблется на грани веры в то, что я его создатель, разве он действительно чувствует себя отвергнутым из-за того, что я хотел избавиться от него раз и навсегда?

Это слишком сложно. Он не понимает. И я не знаю, как заставить его понять.

— Мне… нужно в ванную, — пробормотал я, удивлённый тем, что Аластер не бросается за мной и не осыпает меня упрёками.

Даже после того, как я запираю дверь, я прислушиваюсь, ловя малейший звук его шагов или попытку подслушать.

Но ничего.

Я сажусь на край ванны, закипаю от злости — на себя или на Аластера, я сам не уверен.

Ничего страшного

Морган

После небольшого нервного срыва — ничего страшного, такое случается регулярно — я возвращаюсь к Аластеру, который занялся мародёрством в морозильнике.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, подходя ближе.

Он выныривает из морозилки, держа в руках пакет с куриными крылышками.

— Я всё ещё голоден, — заявляет он и начинает потряхивать пакет, будто это колокольчик, созывающий на ужин, а я — повар.

Честно говоря, мне даже больше нравится это, чем если бы он стал спрашивать, почему я умчался, как ребёнок, которого застали с рукой в банке с печеньем. Последнее, чего мне хочется, — объяснять своё душевное состояние персонажу, которого сам же создал. Узнав о том, насколько я не в порядке, он может начать сомневаться в своей собственной психике. А если мы оба окажемся раздавленными, то кто нас спасёт?

— Ладно, сделаю ещё, — говорю я, выхватывая у него пакет.

Аластер нетерпеливо усаживается обратно за кухонный остров, постукивая пальцем по столешнице.

Тишина даёт людям время подумать. А если Аластер начнёт думать, мне, возможно, придётся отбиваться от новых неудобных вопросов, так что я сразу перехожу к важной теме:

— Ты уже придумал, как найти мне парня?

— Я понимаю, почему ты возлагаешь на меня такие высокие ожидания, учитывая мои прошлые достижения, но я пока не успел об этом подумать, ведь я нахожусь здесь столь непродолжительное время, — отвечает он, заметно оживляясь, когда я ставлю перед ним ещё одну тарелку его нового любимого блюда.

— Другими словами, мы всё ещё на нулевом этапе.

— Не совсем, — возражает он, копаясь в кармане брюк. — По крайней мере, могу сказать, что тебе стоит чаще выходить из дома. Твой бледный цвет лица говорит сам за себя — ты почти всё время проводишь в помещении.

С этим не поспоришь. Хотя, конечно, можно утверждать, что некоторые от природы бледные…

Аластер достаёт что-то, похожее на визитку, и слегка помахивает ей, объявляя:

— Если просто проводить больше времени с людьми, ты быстро найдёшь себе кого-нибудь. Смотри, как быстро я нашёл друга! Он даже дал мне эту карточку и сказал позвонить. Что бы это ни значило. Я не знаю, где он живёт, так как же он услышит мой зов?

Я замечаю на карточке какой-то символ, но не могу его разобрать, потому что Аластер держит её под странным углом.

— Дай-ка сюда, — прошу я, протягивая руку.

Но как только он передаёт мне визитку, я давлюсь воздухом.

Друг Аластера работает в порноиндустрии!

— Тот Джонни Браво оказался очень дружелюбным, — заявляет Аластер, совершенно не осознавая, что именно хотел получить от него этот «дружелюбный» парень. — Он сразу подошёл ко мне, осыпал меня комплиментами, с которыми я, разумеется, полностью согласен.

— Эм… и что именно он тебе сказал? — осторожно спрашиваю я.

— Он поинтересовался, не думал ли я сняться в любительском фильме.

Я бы заплатил, чтобы… СТОП, НЕТ!

— А ещё сказал, что у меня превосходное телосложение и великолепный внешний вид.

Ну… в этом он не ошибся.

— Потом он дал мне карточку, сказал позвонить ему, а когда ты подошёл, он сказал, что они снимают и такие фильмы тоже. Что вообще такое фильмы? Как и зачем мне их делать? И о каких «других» фильмах он говорил?

Простите, но я пока не могу отвлечься от того факта, что Джонни Браво каким-то образом решил, будто мы с Аластером пара… Или что он, по какой-то неведомой причине, был настолько отчаянным, что рассматривал меня для съёмок в любительском кино.

И теперь, вдобавок ко всему этому цирку, мне придётся объяснять Аластеру, что такое порно, в то время как он слушает с неподдельным вниманием.

Хотел бы я, чтобы он не делал этого.

Его пристальный взгляд делает меня нервным.

Горло пересыхает.

Я делаю огромный глоток Mountain Dew*.

*Фирма газированных напитков

— Ты хочешь сказать, что Джонни Браво жаждал предаться со мной страстной любовной близости? — уточняет Аластер.

Я с размаху выплёвываю напиток на пол.

— Парню не понравится, если ты будешь так выплевывать, — невозмутимо замечает он. — Надо глотать.

Я снова начинаю задыхаться.

— Ты просто… ты меня ошарашил. Эм… Он не предлагал вам быть вместе, а тебе и… и ещё одному человеку.

— А этим другим человеком был?.. — Аластер хмурится, размышляя, затем лёгкий румянец окрашивает кончики его ушей. Фыркнув, он добавляет: — Впрочем, это неважно. Я всё равно не понимаю, что такое фильмы, и не испытываю интереса к Джонни Браво, даже если у него явно отличный вкус. Ты должен позвонить ему вместо меня и отклонить его любезное предложение.

— Да, я… разберусь с этим.

Эта визитка будет сожжена в целях безопасности.

— Несмотря на мою ошибочную дружбу, лучший способ найти тебе партнёра — это составить план посещения мест, где могут находиться достойные женихи, заинтересованные в тебе. Поскольку это твой мир, тебе придётся самому составить список, — заявляет Аластер, легко переключаясь обратно на предыдущую тему.

Если бы такие места существовали, у меня уже был бы список, и я стоял бы там первым в очереди.

— Но не волнуйся по поводу выхода в свет, — Аластер кладёт руку на сердце, словно готовится спасти меня от ужасающей участи. — Я буду сопровождать тебя, чтобы ты привык к общению. Хоть мы и провели вместе мало времени, уже очевидно, что твои социальные навыки оставляют желать лучшего.

— Может, вместо того чтобы постоянно указывать на мои недостатки, лучше поднимать мою самооценку? — спрашиваю я, наполовину в шутку, наполовину всерьёз. Впрочем, сердиться на него я не могу — в конце концов, я же сам его таким и сделал.

Аластер широко раскрывает глаза.

— Ах да! Я должен сделать тебе комплимент!

Я терпеливо жду, наблюдая, как он прищуривается, внимательно изучая меня. Секунды превращаются в минуты, а он начинает нервно потеть.

— Может, я дам тебе пару дней на составление списка? — предлагаю я, спасая нас обоих от неловкости.

— Великолепное предложение. Благодарю тебя.

— Ну, раз уж мы собираемся куда-то выйти, это значит, что тебе понадобятся новые вещи. Ты не можешь всё время разгуливать в своём фэнтезийном солдатском наряде.

Аластер тут же выпрямляется, в его голосе звучит явное волнение.

— Я получу одежду этого мира?!

— Ага, завтра идём по магазинам.

Зелья для ванной

Аластер

Шопинг. Я всегда был большим любителем тратить деньги на роскошные вещи. Приобретение одежды этого мира должно стать приятным развлечением, хотя мне интересно, смогу ли я забрать её с собой, когда вернусь в Этрию? Они могли бы послужить хорошим напоминанием или, по крайней мере, доказательством для других, что всё это действительно произошло.

Увы, я слишком много думаю о покупках, когда должен беспокоиться о Моргане. Вот я строю планы по поиску ему возлюбленного, хотя сам никогда никого не имел. У меня даже первого поцелуя не было!

Хотя с Марлиной нас обручили ещё в детстве, я никогда не испытывал к ней ничего, кроме дружеских чувств. Она умная и волевая женщина с добрым сердцем и великолепными навыками в стрельбе из лука. Один из солдат, который осмелился бросить грубый комментарий о принцессах, носящих брюки, быстро усвоил урок, когда она пустила стрелу ему прямо в задницу. Я бы не пожелал её гнева даже злейшему врагу. Хотя нет, пожалуй, хотел бы увидеть, как она пронзает Марциуса.

Другими словами, Марлина — идеальная пара, и любой был бы счастлив оказаться на моём месте. Жаль, что я не могу радоваться такому счастью.

Меня почти тянет спросить у Моргана, почему он никогда не прописал для нас по-настоящему интимных моментов (хотя, признаться, я этому даже рад). Максимум, что происходило — это мои поцелуи её руки или щеки, несколько неуклюжих моментов, когда она случайно падала мне на руки, и один случай… э-э… прикосновения к заднице. Марлина тогда очень извинялась.

Но если раскрыть свою неопытность сейчас, возможно, это только усугубит и без того мрачное состояние Моргана, если это вообще возможно. Чудо, что за этим вечно унылым вампиром не парит дождевое облако.

Был у меня опыт свиданий или нет, но эта задача всё равно должна быть относительно лёгкой (для меня). Люди всегда проявляли ко мне огромный интерес. Некоторые даже буквально бросались мне под ноги, лишь бы заполучить мгновение моего внимания. Единственное, чего они добивались — это внимания местного лекаря после того, как оказывались под копытами моего коня… Разумеется, по несчастной случайности.

Всё, что мне нужно сделать сейчас, — это научить Моргана уверенности и показать немного бравады. Тогда партнёры будут выстраиваться у его двери, как клиенты у борделя в пятничную ночь! Разумеется, не для бордельных дел до тех пор, пока все участники не будут к этому готовы.

Хотя он сделал отличный вывод: чтобы вселить в него уверенность, я должен начать делать ему комплименты…

Его волосы… очень… тёмные и растут в нужных местах. Никаких торчащих волос из ушей или носа, приемлемое количество растительности на теле.

А глаза похожи на… глубокую, глубокую грязевую яму, окружённую пеплом. Хотя некоторые весьма страстно относятся к земным пейзажам!

Это… не сработает, да? Придумаю что-нибудь получше, пока составляю список, чтобы быть готовым, если он снова потребует комплиментов.

После нашего обеда из неописуемо вкусного буйволиного цыплёнка (надо будет изучить местную кухню — если тут есть такие блюда, возможно, есть и другие, столь же изысканные!) я обращаюсь к Моргану с очередной просьбой:

— Если мы собираемся выйти завтра, мне бы хотелось перед этим принять ванну. Где нам взять нужное количество воды и как её нагреть? Сомневаюсь, что ты способен принести столько, чтобы полностью меня очистить.

Морган долго и молча смотрит на меня. Я видел это выражение уже несколько раз — как будто он не может поверить, что я всерьёз задал этот вопрос. Затем он медленно кивает.

— Нам не нужно носить воду или греть её самим, — объясняет он и ведёт меня в комнату, где обитает унитаз и его водяной демон. Я уже научился пользоваться обоими без происшествий. Особенно мне понравилось биде — когда оно не устраивает нападение на мою задницу.

Мы вместе заходим в ванную. Морган садится на край фарфоровой купели, поворачивает какой-то рычаг на стене, и оттуда начинает литься вода.

— Сколько воды способна призвать твоя ванная?! — восклицаю я, бросаясь к Моргану.

Ванна оказалась скользкой. Вместо того чтобы схватиться за край, я подаюсь вперёд и врезаюсь в Моргана.

Он вскрикивает, и мы оба неуклюже падаем в воду. Я инстинктивно обхватываю его голову, чтобы уберечь от удара. Какой бы маленький он ни был, этого вполне хватит, чтобы раскроить себе череп! Хоть я и считаю его нежитью, испытывать эту теорию на практике не хочется.

Морган широко распахивает глаза, лежа подо мной, его плечо уже промокло под струями воды. Футболка облепляет его худощавую фигуру, капли воды стекают по тонкой шее, блестя на покрасневших щеках.

Кажется, я нашёл несколько комплиментов.

Его волосы мягче шёлка.

Глаза глубокие и тёплые, как костёр в зимнюю ночь.

А когда он краснеет так... любой бы захотел его поцеловать.

Ну, если бы не имел ни капли самоконтроля или более высоких стандартов. А у меня и того, и другого в избытке.

Морган внезапно обретает силу медведя, отталкивает меня и вопит:

— К-красный кран — это горячая вода, с-синий — холодная!

Он выскакивает из ванны, спотыкаясь о мокрую одежду и мои спутанные ноги. Не глядя на меня, продолжает объяснять:

— Эта штука под краном закрывает слив, чтобы можно было наполнить ванну или принять душ, но… э-э… мне нужно, эм… попросить у соседей одежду, которую ты сможешь носить!

Думаю, он хотел сказать: "Одежду, которую можно носить".

Морган вылетает из ванной с такой скоростью, что это даже впечатляет. Вот видите? Он может быть сильным, если захочет!

Хотя, если не считать внезапного приступа силы… о чём это я только что думал?

"Любой бы захотел его поцеловать?"

Пфф!

Просто вода делает его более привлекательным. Вода так действует. Это нормально.

В отличие от этой чудесной ванны!

На этот раз, раздевшись, я осторожно залезаю в воду, чтобы избежать ещё одного падения. Покрутив краны, нахожу идеальную температуру.

Что это за зелья на краю ванны?

Какое-то мыло? Меня всегда купали служанки, они наверняка знали бы, что это, но их здесь нет, так что…

— Морган! — зову я, не уверенный, ответит ли он.

— Д-да? — доносится тихий голос из-за двери.

— В этих бутылках есть мыло?

— Д-да. Тёмно-синий — это гель для тела. Чёрный — шампунь, а белый — кондиционер, оба для волос.

Отдельное мыло для волос и тела? Люди этого мира так изобретательны!

Я выдавливаю комок шампуня на ладони, чтобы попробовать его на своих волосах.

— Ах, будь осторожен, не попади этим в…

— Гах! Жжёт! Почему этот шампунь жжёт?! — ору я.

— …глаза.

Дверь, кажется, скрипит, но я не уверен — мои глаза охвачены адским пламенем! Что за дьявольщина?!

Создатель этого зелья явно пытался ослепить Моргана! Коробки — не единственные демоны этого мира. Бутылки тоже!

— Я и-и-иду! — пискляво объявляет Морган. Я слышу, как он выключает воду.

Он размытый в моём пылающем зрении.

— Этот яд лишает меня зрения! — воплю я.

— Нет, н-не лишает. Сиди смирно, — приказывает он, схватив меня за подбородок.

Я хнычу и бормочу, пока он бесконечно промывает мне глаза водой.

— Эта штука не должна попадать в глаза. И не вздумай её есть.

— За кого ты меня принимаешь?!

— За такого дурака, который умудрился залить себе мыло в глаза, — ворчит он, наконец прекращая атаку на мои глаза.

— Так лучше?

Я пару раз моргаю. Мой взгляд проясняется.

Морган стоит на коленях у края ванны, упрямо глядя в потолок. Он красный, как будто в его щеках разгорелся пожар. Хотя, зная его, для этого большого огня и не требуется.

— Глаза всё ещё болят, но зрение вернулось. Твоя помощь больше не требуется. Спасибо.

Фыркнув, он поднимается, всё так же уставившись в потолок, и маршем покидает ванную. Через пару секунд быстро возвращается, бросает на пол какие-то вещи и, мямля, сообщает, что это одежда от очень озадаченного, но доброго соседа.

После долгого купания — гораздо приятнее, когда шампунь не попадает в глаза — я вылезаю, вытираюсь и надеваю мягкую, мешковатую одежду, сильно пахнущую скунсами.

Наверное, этот сосед держит одного в качестве питомца?

Но, выйдя в гостиную, я замираю.

Чёрная картина на стене ожила!

Она светится, как мерцающий портал с запертыми внутри людьми— и Морган смеётся над ними?!

Актёрская игра

Аластер

- Стой, Морган! Твоя картина ожила благодаря тёмной магии! – громогласно объявляю я, выхватывая Артено с подлокотника дивана.

- А? – растерянно смотрит на меня Морган.

- Я освобожу тебя от этого гнусного наваждения, а затем мы должны будем найти и спасти этих несчастных пленников, заточённых демоном! – я готовлю Артено к бою, целясь в центр чудовища. Но, прежде чем я успеваю нанести удар, Морган хватает меня за запястье.

- Это не чудовище! Это телевизор! – восклицает он.

- Ты околдован. Ты освободишься, как только чудовище будет повержено! Не утруждай себя благодарностью, у меня нет на это времени!

- Пожалуйста, не ломай больше мои вещи! Мне и так слишком много приходится заменять. Мой банковский счёт скоро начнёт рыдать! – жалобно стонет Морган, повисая на моей руке, словно ребёнок, выпрашивающий внимание.

- Я не знаю, кто такой этот Банковский Счёт и почему он будет плакать, если я уничтожу демона-картину. Может, именно Банковский Счёт держит их в плену?!

- Нет, нет! – Морган отчаянно надувает нижнюю губу, - Сядь…

- Но Это же наверняка попытается заколдовать меня!

- Ладно, я просто выключу телевизор. Смотри! – Морган направляет на так называемый «Телевизор» чёрный прямоугольник. Экран снова превращается в чёрную картину. Я с изумлением и ужасом смотрю на Моргана.

- Так это ты запираешь людей в тёмной картине?! – спрашиваю я, готовый наставить на этого загадочного колдуна, вампира, кем бы он ни был, своё оружие.

Глаза Моргана тускнеют, словно у мертвеца. Он тяжело вздыхает, похлопывает по месту рядом с собой и говорит:

- Садись. Я потрачу это время, чтобы объяснить тебе некоторые вещи этого мира, в надежде, что это избавит нас обоих от неловких ситуаций и сэкономит мои деньги.

Колеблясь, я всё же пододвигаюсь ближе к Моргану.

Сажусь рядом и слушаю, как он объясняет, что такое телевизор. Устройства этого мира одновременно гениальны и слегка странны. Только представьте — люди проводят целые дни, сидя дома и глядя в этот «Телевизор». Похоже на колдовство. Но когда Морган включает его, и мы начинаем смотреть шоу под названием Сверхъестественное, я вскоре осознаю его притягательность.

- Эти братья Винчестеры просто невероятны! — восклицаю я, бросая на Моргана оценивающий взгляд, - Я хочу завербовать их в свою армию. Они бы отлично подошли для битвы против Марциуса. Как мне их нанять? Ты можешь вписать их в историю?

Морган встаёт с дивана и направляется на кухню за попкорном. Это, как он объяснил, весьма популярный поздний перекус, который, по его словам, очень вкусный. Я с нетерпением жду, хоть и сомневаюсь, что он сможет сравниться с великолепием буйволиных куриц.

- Винчестеров играют актёры. Ну, знаешь, как актёры в театральных постановках, — поясняет он, кладя плоский пакет в микроволновку, - Они не настоящие охотники на призраков и демонов. Они обычные парни, которые просто исполняют свою роль.

- Ах… но ты можешь создать похожих персонажей и добавить их в историю!

Морган чешет затылок:

- Эм, да, я… я так и сделаю.

Этот тон явно выдаёт, что он не собирается этого делать. Я не настаиваю, ведь мы ещё даже не приступили к поиску ему возлюбленного. Он уже заявлял, что не хочет ничего писать. Придумывать новых персонажей сейчас для него не в приоритете. Я подниму этот вопрос в другой раз — вместе с парой дополнительных просьб. Например, хочу, чтобы в моём замке был бассейн, как я видел по телевизору. А ещё мне нужно хранилище буйволиных куриц в рефрижераторе и способ разогревать их в микроволновке! Еда в моём мире никогда не сравнится с острой прелестью буйволиных куриц.

Кстати, Морган так и не объяснил, откуда они берутся. Это отдельный вопрос: где они водятся и сможет ли он добавить их в мой мир? Я бы с радостью поохотился за парочкой!

Морган возвращается с попкорном, который оказывается столь же восхитительным, как он описывал. Ещё одно чудо его мира, приготовленное в микроволновке всего за две минуты!

Но я не могу позволить себе отвлекаться ни на кулинарные шедевры Моргана, ни на завораживающих Винчестеров. У нас есть дела.

- Морган, как ты подходишь к мужчинам, которые тебе интересны? – спрашиваю я.

Он начинает задыхаться, и мне приходится хлопнуть его по спине. Это случается с ним довольно часто. Возможно, потому что он ест пищу смертных, будучи вампиром? Мне стоит сказать ему, что я раскрыл его секрет, и это нормально, если он пьёт кровь — пока это не моя кровь.

- П-П-прости, что? – запинается он.

- Думаю, нам стоит подробнее обсудить твой опыт в свиданиях, а точнее, его отсутствие.

Морган бледнеет и заталкивает в рот столько попкорна, что его щёки раздуваются, как у бурундука.

- Мне хотелось бы узнать, как именно ты пытался заговорить с потенциальными партнёрами до сих пор, – добавляю я.

- Никак, – просто отвечает он, осторожно откусывая ещё один кусочек маслянистого лакомства.

- Ну, ты же понимаешь, что в этом твоя проблема?

- Д-да... – Морган вжимается в диван, но даже подушки не спасут его от реальности этой ситуации. Нашей ситуации, если быть точным.

- Ладно, давай потренируемся, – предлагаю я.

Морган исподлобья глядит на меня из-под прядей своих чёрных волос.

- Представь, что я твой потенциальный партнёр, – говорю я, затем разворачиваюсь на диване, чтобы смотреть прямо на него.

- Т-Ты? – он икает и тут же отводит взгляд, а его лицо приобретает любимый оттенок красного.

- Да, я. Мы никогда не встречались. Ты замечаешь меня, сидящим один в местной таверне — у вас ведь есть такие?

- Ну… что-то вроде, – бормочет он.

- Хорошо, детали не так важны. Я просто привлекательный человек, сидящий в одиночестве. Как ты ко мне подойдёшь?

Морган долго молчит, а затем пискливо отвечает:

- Я… э-э… подойду… ногами?

С каждым мгновением я всё больше осознаю, в какую передрягу мы попали.

Я не могу сдаться сейчас. Этрия нуждается во мне. Я сделаю невозможное, чтобы вернуться домой! И в процессе завоюю расположение Моргана, чтобы он написал для меня лучшие устройства, которыми я смогу наслаждаться в своём мире.

— Отличное начало. А дальше? — подталкиваю его, забирая попкорн, которым он продолжает пользоваться как средством для затягивания времени.

Морган тянется к нему, как ребёнок, у которого отобрали сладости, но, как и ребёнок, не может вернуть его обратно.

Он нервно потирает большие пальцы, затем поднимает взгляд на меня и говорит:

— Привет.

Мы обречены.

— Привет, — отвечаю, не позволяя ему увильнуть.

— Я... Морган?

Почему он говорит это так, будто сам в этом не уверен?

— Приятно познакомиться, Морган. Я Аластер, — представлюсь, стараясь не слишком широко улыбаться при виде его мучений. Это забавно, но также очень тревожный знак для нашего будущего.

Морган тяжело вздыхает и опускает голову.

— Это слишком неловко. Может, попробуем что-то другое?

— У меня есть ощущение, что для тебя всё будет слишком неловким, — замечаю.

Морган даже не пытается возразить.

Я вскидываю руки в поражении.

— Ладно, но я уже могу сказать, что тебе нужно поработать над своими навыками общения. Ты не умеешь поддерживать разговор. Да и начинать его тоже.

Морган снова тянется к своему спасительному попкорну, пряча в нём своё смущение.

— Когда мы выйдем, чтобы найти тебе партнёра, ты должен приложить усилия, чтобы показать свой интерес, участвуя в разговоре, даже если ты не совсем уверен, что сказать. Задавай вопросы и побуждай их говорить, понял? — наставляю я.

Морган с энтузиазмом кивает.

— Я постараюсь.

— Хорошо. Нам нужно твоё лучшее «постараюсь».

Он опускает голову. Мы больше не обсуждаем эту тему, продолжая смотреть телевизор до поздней ночи. Так поздно, что голова Моргана начинает клониться. Затем он спокойно засыпает на моем плече, дыхание ровное и спокойное. Я не должен позволять ему спать так, но это довольно мило...

Бурча, я легко поднимаю Моргана. Он вздрагивает в моих руках. Ещё одна причина набрать вес! Он простудится, просто выйдя на улицу в ветреный день.

Морган не просыпается, когда я кладу его в кровать и накрываю одеялом. Сегодняшняя ночь на кровати достанется ему, раз уж он так не хочет делиться, будем по очереди!

Отличные реакции

Аластер

Хотя я признаю, что одежда, которую носят в мире Моргана, сильно отличается от моей, даже я могу понять, что его гардероб оставляет желать лучшего. На следующее утро, пока мы готовимся к нашей первой прогулке, я разложил на его кровати те немногие вещи, которые у него есть.

Морган будет покупать мне одежду, чтобы я мог слиться с местными. А я собираюсь найти ему что-нибудь более подходящее, потому что…

— Это ужасно, — заявляю я, демонстрируя несколько рубашек, которые, по сути, ничем не отличаются друг от друга.

Чёрная. Серая. Чёрная с серой полосой. Другая даже пошла дальше! Серая с двумя чёрными полосами на рукавах. С брюками ещё хуже — никакого разнообразия. Всё, что у него есть, это «джинсы», как объяснил мне Морган.

— Это вообще не годится для одежды на свидание. Конечно, я не считаю, что всегда нужно наряжаться для партнёра, но в определённых случаях это показывает, что другой человек для тебя особенный. Людям нравится знать, что о них подумали, — объясняю я и обвиняюще указываю на, похоже, вечно краснеющего Моргана. — Ты совсем не думаешь о своём внешнем виде, и твой партнёр может почувствовать, что ты не думаешь и о нём.

— Никогда не смотрел на это с такой стороны, — бормочет он, доставая то, что он назвал «мобильным телефоном». Это удивительное устройство, которое я ещё не до конца понял, но, похоже, он записывает мои советы в него, словно на бумагу.

— Ты готов идти? — спрашивает он, убирая телефон в карман брюк.

— Я уже давно готов!

Я бросаюсь к двери, собираясь схватить Артено, но Морган тут же восклицает:

— Без меча, помнишь?!

— Но я чувствую себя голым без Артено у себя на боку. У тебя хотя бы есть другое оружие, чтобы защитить нас, если мы наткнёмся на бродяг? Я-то справлюсь сам, но тебе точно понадобится помощь, — спрашиваю я, наблюдая, как Морган невозмутимо выходит в коридор.

— О бродягах можешь не беспокоиться, — говорит он, выходя за дверь.

Он также сообщил мне, что живёт в жилом комплексе, а не в башне колдуна. Хорошо, что двери были заперты в тот день, иначе я бы ворвался в чужой дом, приняв хозяина за колдуна, а он бы воспринял меня как наглого нарушителя. Если бы мы вступили в рукопашную схватку, я бы, конечно, победил, но это было бы досадным недоразумением.

Наш путь снова приводит нас к автобусу. Наш пункт назначения называется «торговый центр», но, когда я стою перед этим рынком, мне трудно поверить, что это всего лишь рынок.

— Он больше, чем мой замок! — восклицаю я, окружённый морем машин. — Как это может быть просто рынок?

— Здесь много магазинов, — объясняет Морган, ведя меня ко входу.

Внутри множество людей, переходящих из одного магазина в другой, неся от нескольких до множества пакетов с покупками. Над нами ещё два этажа, а ступени, ведущие вверх, движутся сами по себе!

— Осторожнее на эскалаторе, — предупреждает Морган, крепко удерживая меня за запястье, когда втягивает на движущуюся лестницу.

Какие бы удивительные они ни были…

— Твой мир довольно ленивый, не так ли? — спрашиваю я. — Эти эл-ее-ва-деры и эска… эска…

— Эскалаторы.

— Да, вот это. Если вам так не нравятся лестницы, зачем вообще их строить?

Морган лишь смеётся, но не отвечает, снова ведя меня прочь от эскалаторов в поисках рынка одежды. Или, скорее, он ищет определённый магазин, ведь мы уже прошли мимо множества мест с одеждой, и…

— Морган, здесь есть лавка похоти! — громко объявляю я, указывая на подозрительный магазин.

Морган пискляво взвизгивает и зажимает мне рот рукой. Его лицо пылает, когда несколько прохожих прыскают от смеха или с любопытством смотрят на меня.

Не понимаю, почему странным считаюсь именно я, когда прямо здесь, на виду у всех, открыто торгуют фаллическими статуями!

— Это, эм… магазин с разными товарами. Некоторые из них связаны с… этим, — бормочет Морган, убирая руку и умоляюще глядя на меня. — Пожалуйста, говори тише. Люди смотрят.

Предположительно, это так, но снова — почему я тут кажусь странным, когда прямо на виду у всех стоит магазин похоти?! Он называется «Spencer’s». Кто этот Спенсер? Почему он так бесстыдно торгует фаллосами? И что это за странный лист, который я вижу на многих рубашках?

— Я всё больше поражаюсь тому, что у тебя нет партнёра, ведь в твоём мире, судя по всему, царит полная распущенность. В Этрии подобный магазин никогда бы не продавал такие товары столь открыто, — заявляю я, следуя за Морганом прочь от этого странного заведения.

Даже после нескольких минут прогулки по толпе румянец на лице Моргана не исчезает. Магазины здесь имеют огромные вывески, некоторые даже светятся. Вдоль коридора расположены небольшие ларьки, один из которых создаёт узоры на рубашках с помощью нагретого устройства. Я мог бы целый день наблюдать за этим миром и никогда не заскучать!

В конце концов, мы добираемся до магазина одежды, который Морган считает приемлемым. Хотя его вкусу в одежде я уже не слишком доверяю. Он помогает мне разобраться с размерами, а затем позволяет выбирать всё, что привлекает моё внимание. Здесь уже есть множество готовых вариантов. Как принц, я привык, что одежду шьют по моим меркам, стремясь завоевать моё расположение и деньги. А здесь мне предлагают одежду, которую носят все. Это немного разочаровывает… Пока я не примеряю несколько вещей в примерочной. Эти стили оказались не такими уж плохими.

— Что думаешь? — спрашиваю я, выходя из кабинки, чтобы продемонстрировать свой новый образ. Я даже делаю эффектный поворот.

Морган молчит, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

— Я сделал плохой выбор? — спрашиваю я после затянувшегося молчания. — По-моему, это выглядит весьма привлекательно, особенно брюки.

Моя задница в этих джинсах выглядит просто потрясающе!

— А? — наконец-то выпаливает Морган, явно не зная, как себя вести. Он переминается с ноги на ногу, скрещивает, а потом снова распрямляет руки, в конце концов решая спрятать их подмышками.

— Нет, одежда, эм… она супер… идет тебе, — говорит он, энергично кивая, так сильно, что мне становится не по себе за его шею. — Она хорошая. Ну, типа, очень, очень хорошая.

— Похоже, нам стоит поработать и над твоим словарным запасом, — замечаю я.

Морган закатывает глаза.

Я возвращаюсь в примерочную, надевая ещё несколько нарядов, на которые он реагирует примерно так же. Либо смотрит так долго, что у него, кажется, вот-вот глаза начнут слезиться, либо таращится с таким выражением, и я боюсь, что он может начать пускать слюни.

Я привык к подобным реакциям на мой облик, но почему-то именно Морган делает их куда более забавными. Он краснеет и заикается, ёрзает и таращится. Очаровательная реакция, которую любой партнёр был бы счастлив получить!

В общем и целом, конечно же.

Задница Моргана

Морган

Подумать только, когда-то я верил, что уже достиг самого дна... Похоже, я раздобыл себе отбойный молоток и докопался до самых глубин Земли, потому что принц из фэнтезийного мира умудрился обладать лучшим вкусом в одежде, чем я.

Аластер любуется собой в зеркале, облачённый в более сдержанный наряд: тёмно-красные джинсы, армейскую зелёную куртку и белую футболку. Он добавляет кепку для завершения образа, заявляя:

- Стиль этого мира немного минималистичен, не так ли?

Среди его покупок — два ярких худи, шесть рубашек и три пары джинсов, которые делают его слишком привлекательным. Кажется, вся одежда в этом магазине была тайно создана специально для него. В ней его плечи выглядят шире, ноги длиннее, а я уже насчитал как минимум восемь человек, уставившихся на его задницу.

Девять, если считать меня…

- Добавляй к остальному, – бормочу я, указывая на растущую гору одежды.

И думал же я, что, предотвратив разрушение своей квартиры, спасу свой кошелёк. По крайней мере, мне немного повезло с авансом после подписания контракта на аниме-адаптацию. Этого точно хватит, чтобы покрыть наши дорогостоящие шопинг-приключения.

Аластер переодевается, возвращаясь в заимствованные у соседа спортивные штаны и худи. Даже в скучной одежде он получает очередного поклонника, который поспешно скрывается, прежде чем Аластер замечает его слишком голодный взгляд.

- Теперь твоя очередь, – объявляет Аластер, оценивающе осматривая меня с головы до ног. Его пристальный взгляд заставляет меня поёжиться.

- Полностью менять твой стиль было бы неправильным, так что, если хочешь, мы можем сохранить твою минималистичную цветовую палитру.

- Я и правда предпочитаю тёмную одежду…

Она помогает мне не выделяться.

- Но тебе нужно подобрать что-то, что будет лучше сидеть по фигуре, – заявляет он.

- Какой фигуре? – фыркаю я, демонстративно раскинув руки, чтобы показать своё паукообразное телосложение, - У меня тощие руки и ноги, прикреплённые к аморфному телу.

- Я определённо видел иное, – говорит он, затем замирает и смотрит. И я смотрю. И мы оба долго, очень долго смотрим друг на друга, словно участвуем в состязании по гляделкам, в котором никто из нас не собирался участвовать.

Что это вообще значит…?

С самым слабым румянцем, известным человечеству, Аластер прочищает горло и добавляет:

- Начнём наш поиск. В детский отдел.

- Я не покупаю одежду в детском отделе, – бурчу я, волоча за ним ноги.

Но нас прерывают ещё до того, как мы возвращаемся к покупкам. Парень, который до этого буквально пожирал Аластера глазами (а по совместительству ещё и кассир), закрывает нам дорогу. Краснея, он спрашивает:

- Если вы ещё не закончили, я могу оставить вашу одежду на кассе, пока вы не будете готовы к оплате?

Аластер светится от радости, и от этого бедный парень вот-вот упадёт в обморок. Чудо, что он ещё не растёкся лужицей, как злая ведьма из Волшебника страны Оз.

- Это было бы чудесно! Мы будем вам очень признательны, – отвечает Аластер.

Он передаёт кассиру охапку одежды, затем подталкивает меня к тому же. Видимо, парень до этого момента даже не заметил моего присутствия, потому что вздрагивает, когда я внезапно выкладываю вещи ему в руки. Он наконец смотрит на меня, моргает один раз… а потом снова переключает всё своё внимание на сияющего Аластера.

- Меня зовут Винни. Если вам понадобится помощь, дайте знать, – говорит он, а его взгляд буквально вопит о том, что он очень надеется, что помощь Аластеру потребуется. Желательно в тёмной, уединённой и запираемой примерочной.

Прости, Винни, и все остальные. Я сделал внешность Аластера слишком мощной.

- Спасибо, Винни. Мы обязательно дадим знать, если нам понадобится помощь.

Улыбка Аластера заставляет Винни пятиться назад, словно тот вот-вот упадёт в обморок от чистого восторга, как будто посмотрел прямо на солнце.

Аластер спокойно уходит, совершенно не осознавая, что только что похитил ещё одно сердце. Интересно, каково это – обладать таким талантом?

- Для начала, ты буквально тонешь в своей одежде. Ты ходячая вешалка. Посмотри на это! – Аластер тянет меня за рукав, - Этот крой плеча висит на тебе где-то на середине руки. Хотя бы купи что-то, что примерно тебе подходит.

- Одежда не особо рассчитана на такой тип телосложения, как у меня, – бурчу я, перебирая рубашки.

И тут Аластер кладёт руки мне на плечи. Меня резко разворачивают к нему лицом. Он наклоняется слишком близко, настолько, что мой мозг моментально ныряет в кроличью нору воспоминаний. Сцена в ванне, его внезапный румянец, задержанное дыхание... А теперь уже моё дыхание сбивается.

- Я понимаю, что моя резкая критика, особенно в момент нашего знакомства, мало помогла в нашей задаче найти тебе партнёра. За это я приношу свои извинения, – говорит он, делая глубокий вдох, - С этого момента я останусь честным, но при этом буду также поддерживать тебя. Для начала: ты стыдишься своего тела, хотя не должен.

Я озадаченно наклоняю голову и напоминаю:

- Но ты же сам сказал, что я похож на труп?

- Из-за твоих отвратительных привычек сна, депрессивной ауры и—

Скривившись, он тянет меня за щёку, пока я не заскулил.

— Очевидно истощённой кожи. Однако, я выяснил, что ты на самом деле… довольно милый.

Простите, что?!

- Я, должно быть, сплю, – говорю я, убирая руки Аластера со своих плеч. – Мы даже не вышли из квартиры, а я уже отрубился в… ау!

- За что это? – ворчу я, потирая руку в том месте, где меня только что ущипнули.

- Чтобы доказать, что ты не спишь. Я говорю вполне серьёзно, – заявляет он. Аластер упрямо скрещивает руки, но затем его взгляд смягчается. Вздохнув, он опускает руки, позволяя им бессильно повиснуть по бокам.

- У всех у нас есть хорошие и плохие качества.

- Назови одно плохое своё, – перебиваю я.

- Ладно, почти у всех есть хорошие и плохие качества.

Так я и думал.

- Я к тому, что как ты можешь знать, что ни одна из этих вещей тебе не идёт, если ты постоянно прячешь себя? – спрашивает он, дёргая мою мешковатую футболку и даже просовывая палец в дырку в шве.

- Сегодня мы найдём одежду, в которой ты будешь чувствовать себя и комфортно, и привлекательно.

- Ты явно не понимаешь, насколько это невозможно.

- А ты не понимаешь, насколько ты неправ.

Проходит час. Аластер перебирает вещи, одну за другой, прикладывает их ко мне, оценивает, а потом отправляет меня в примерочную. Я с тревогой примеряю выбранные им наряды. Впервые выходя из кабинки, я замираю под его пристальным взглядом.

Он молча обходит меня кругом. Это молчание жутковато. Всё настолько плохо, что он даже не знает, что сказать?

- Морган, – наконец произносит он, глядя мне прямо в глаза. – Я и сам не могу в это поверить, но у тебя, оказывается, есть… задница.

- Ч-что?

- И подумать только, ты всё это время скрывал это. Неудивительно, что у тебя никогда не было парня! – он разворачивает меня к зеркалу, ставит боком и указывает прямо на мой зад. – Смотри! Любой парень был бы в восторге!

Я во второй раз за день зажимаю ему рот руками, краснея до самых ушей.

- П-Пожалуйста, говори потише.

Его голос звучит приглушённо, но я всё равно слышу:

- Тебе не нравится, что у тебя определённо одобренный парнями зад?

- Нет, всё прекрасно. Просто мне не нужно, чтобы ты это объявлял на весь магазин.

Я отпускаю его и снова смотрю на своё отражение.

В общем-то, одежда и правда лучше того, что я обычно ношу. Я как будто выгляжу выше, плечи стали более… приемлемыми, и – ладно, признаю – в этих джинсах у меня действительно как будто есть… зад. Но это тот тип, который особо и не заметен, если не пялиться намеренно.

- Но на кассе стоит привлекательный мужчина, который, возможно, заинтересован в твоём заде, – продолжает спорить Аластер.

- Н-Нет, я почти уверен, что его больше интересует твой, – говорю я, поражённый его полнейшей неосведомлённостью.

Как мне когда-либо почувствовать себя желанным, когда само воплощение желанности стоит рядом со мной?

Чёрная овца

Морган

Сердце кассира было окончательно разбито, когда Аластер сказал, что у него нет номера, после того, как кассир попросил им поделиться. В наше время отсутствие номера телефона означает, что человек настолько не заинтересован, что даже готов соврать. Если бы только Винни знал, что Аластер сказал правду.

Вмешался ли я, чтобы объяснить? Нет. Видимо, сегодня мне хочется быть немного злодеем.

После этого мы с Аластером направились в фуд-корт. Не могу сказать, что я в восторге от купленной одежды, хотя нет сомнений, что она лучше той, что у меня была. Но мне никогда не нравилась одежда, как только она оказывалась на мне, а не на вешалке. Это, честно говоря, оскорбительно по отношению к самой одежде.

— Ты выглядишь расстроенным, — замечает Аластер, пока мы стояли в очереди за курицей.

— С чего ты взял?

— Морщины, — Он тыкает меня в лоб. Я тру это место, задаваясь вопросом, насколько глубокими были морщины, раз они так очевидно выдали мои мысли.

— Я не расстроен, просто думаю, что поесть, — отвечаю я.

— Ни одна курица не заслуживает такой концентрации.

— Даже твоя любимая буффало курица?

— …Это исключение.

Аластер отходит в сторону, пока я делаю заказ, выбирая ему что-нибудь острое, ведь это вполне соответствует его характеру. Он любит острую еду — я сам так написал. Он несёт наш поднос к столику, где мы садимся. Я бы хотел насладиться едой, но Аластер так пристально смотрит на меня, что его внимание, кажется, вот-вот прожжёт дыру у меня в голове. Он явно не понимает, что такое сдержанность.

— Хотя мне, конечно, приятно твое безраздельное внимание, я всё же пытаюсь поесть, — говорю я, ковыряя вилкой в тарелке. Сложно есть, когда на тебя так явно пялятся.

— У меня есть вопрос, — заявляет он, а значит, он его задаст, хочешь ты того или нет. — Ты действительно так расстроен из-за того, что Винни хотел ухаживать за мной, а не за тобой?

Хорошо, что я в этот момент не пил, иначе превратился бы в фонтан Моргана и забрызгал бы весь фуд-корт. Не стоило делать его таким чертовски прямолинейным. Это слишком хлопотно для меня. Как и его интуиция, потому что, если я совру, он, без сомнений, это заметит.

— Я бы не сказал, что расстроен, – бормочу я, ковыряя кусочек курицы. – Я этого ожидал. Я никогда не был чьим-то первым выбором. Или вторым. Или третьим. И так далее.

Брови Аластера хмурятся.

— Не может быть. Я знаю, ты говорил, что никогда не встречался ни с кем, но как ты можешь быть так уверен, что никогда не был чьим-то выбором?

— Потому что я просто такой. Даже ты сам отметил, что у меня есть множество, множество недостатков—

— Я начал составлять список твоих достоинств, – с гордостью перебивает он.

— Уверен, он довольно короткий, но ничего страшного. Я всегда был таким.

— Каким?

— Разочаровывающим. Или вовсе никаким.

Хмурый взгляд Аластера, кажется, затемняет помещение, или, может, это просто моя кислая мина, из-за которой я говорю больше, чем следовало бы.

— В школе я никогда не выделялся. Меня не особо дразнили, но и не замечали тоже. У меня не было никаких выдающихся достижений, разве что в умении быть настолько незаметным, что учителя иногда забывали о моем существовании.

Я смеюсь при этой мысли, отказываясь встречаться взглядом с Аластером. Идеальный принц уже был разочарован встречей со своим создателем. Представляю, что он подумает теперь.

— Дома я ничем не выделялся на фоне своих братьев и сестер. Все они – общительные спортсмены, умные и харизматичные, настолько, что получили стипендии на учебу в колледже. Они – само воплощение харизмы, как и наши родители. Я настолько для них незаметен, что сбился со счета, сколько раз они забывали меня забрать, думая, что я просто сижу у себя в комнате, как обычно. Я никогда не вписывался в их компанию.

Аластер берет меня за руку. Его грубоватые пальцы скользят по моей ладони, мягко поглаживая ее:

— Они не знают обо всех твоих достижениях в писательстве?

— Они знают, но не понимают этого. Никто из них не любит читать, им неинтересны фэнтези, комиксы или аниме. Для них это просто детские мультики. Они думали, что я из этого вырасту. А вот и нет – я построил карьеру на том, что они считали, да и продолжают считать, пустяком. Я – черная овца*. И если бы они узнали обо мне все, было бы еще хуже.

*черная овца – тоже самое, что паршивая овца или белая ворона. Фразеологизм, обозначающий личность, сильно отличающуюся от окружающих.

— Что узнали?

— Что мне нравятся мужчины, — шепчу я, не понимая, чего именно мне стыдиться: самого себя, скрываемой правды или того, что мне комфортно ее скрывать, даже когда моя семья проявляет ко мне так мало интереса. Почему я должен скрывать правду от людей, которым никогда не было до меня дела? Ответ кажется таким простым, но я никак не могу решиться произнести его.

— Вот почему я никогда им не говорил, — добавляю я. — Мы и так далеки друг от друга. Я не хочу, чтобы стало еще хуже.

— Это не причина усугублять отношения, — возражает он, потому что просто не понимает. И я даже не могу на него за это злиться, ведь таким его сделал я.

— Мы очень разные, — продолжает Аластер, словно читая мои мысли.

Я наконец-то поднимаю на него взгляд, удивленный тем, что в его взгляде нет разочарования, только искреннее любопытство. Его глаза ищут ответ, который он озвучивает вслух:

— Ты сделал нас такими специально?

Конечно, я сделал это специально. Он — все, кем я хотел быть в детстве. Он заводит друзей, становится кем-то великим и буквально является легендой своего мира. А потом я повзрослел и понял, что, возможно, он — это еще и все, чего я хотел в партнере. Чтобы мой собственный Прекрасный принц пришел и спас меня, увел в грандиозное приключение. Даже когда в темные подростковые годы я пытался скрыть это от самого себя, правда все равно прорвалась наружу — в моем творчестве, в персонаже, который теперь, каким-то образом, сидит прямо передо мной.

Я хотел дать ему прекрасную жизнь, чтобы компенсировать свою. Хотя, конечно, подкинул ему немного мучений, заставив спасать мир, но он все равно справляется с этим, как настоящий герой. Возможно, потому что я хотел, чтобы он был реальным. Чтобы спас меня, ведь я не могу даже поговорить с родителями или выселить паука со своего подоконника, не говоря уже о спасении мира.

— Морган? — зовет он, побуждая меня ответить. Но я не хочу. Я и так уже достаточно себя опозорил.

Похоже, вселенная согласна со мной, потому что вдруг раздается чей-то крик:

— Вор!

Все взгляды устремляются к женщине, лежащей на полу. Она поднимается на колени и указывает вперед — на мужчину, несущегося сквозь толпу с ее сумкой.

— Остановите его! — просит она, и Аластер откликается.

Перец Дьявола

Аластер

Женщина закричала:

— Вор! Остановите его!

Я мгновенно среагировал, рассмотрев в толпе преступника. Только я собирался рвануть за ним, как Морган крепко схватил меня за руку.

— Аластер, не надо! — умоляет он.

— Я поймаю его! — заявляю я, вырываясь и устремляясь в погоню по коридорам.

Этот негодяй, видимо, считал себя способным на кражу. Если бы он только знал, что величайший воин Этрии здесь, чтобы положить конец его царству террора! Наконец-то хоть какое-то сражение! Во мне уже давно зудит желание подраться!

Толпа расступается, поражённая проносившимся мимо мужчиной. Вор сбивает с ног несчастного прохожего. Я помогаю ему подняться, затем замечаю, что преступник убегает вниз по эскалатору. Не колеблясь, прыгаю на перила и скольжу вниз. Вор оглядывается и замечает, что я снова приближаюсь.

— Да отстань уже, чувак! Это всего лишь какая-то дурацкая сумка! — выдыхает он, сворачивая за угол.

— Эта сумка тебе не принадлежит, негодяй! Остановись сейчас же, и я пощажу твою жизнь!

— Ж-жизнь?! — запинается он, чуть не падая. Я почти хватаю его за воротник, но внезапный прилив скорости спасает его. — Чувак, да ты псих!

— Не ведаю, что за «чувак» ты имеешь в виду, но единственный безумец здесь — это ты, вор!

Из магазина выходит ничего не подозревающая женщина. Вор врезается в неё, и оба падают на пол. В мгновение ока я оказываюсь рядом и вырываю у него сумку.

— А теперь тебя ждёт арест и подземелье, где ты заслуживаешь быть… АААХ!

Вор брызжет мне в глаза обжигающей жидкостью. Это даже хуже, чем шампунь!

— Что за тёмная магия?! — воплю я, размахивая руками в воздухе. Моё зрение затуманивается, будто дождь из адского пламени ослепляет меня.

— Аластер! — слышу голос Моргана неподалёку. Его тонкие пальцы хватают меня за бицепс. — Вот… вот почему я сказал не убегать без меня!

— Пощади меня своими лекциями! Этот негодяй что-то сделал с моими глазами!

— Да, он пшикнул в тебя перцовым баллончиком.

— Что за перцы растут в этом мире?!

~~~~~~~~~~~~

- Перцы прямо из ада, — ворчу я, лежа на диване с холодной тряпкой на жгущихся и опухших глазах. Где-то неподалеку нервно расхаживает Морган, вздыхая раз, другой, третий. Затем он делает шаг ближе.

- Что я говорил насчет того, чтобы не убегать? — бурчит он. Судя по мягкому глухому звуку, он опускается на колени рядом со мной.

- А если бы у того парня был пистолет или нож?

- Предполагаю, что пистолет — это оружие. Я бы обезоружил его и победил в рукопашном бою, — возражаю я, негодуя на себя за то, что не заметил…

- Тогда почему ты не обезоружил его перцового баллончика?

Вопрос Моргана поражает меня прямо в цель. Он прав.

- Я должен был отнять у него оружие, — рычу я, все сильнее раздражаясь из-за своего поражения. Я утратил бдительность, слишком зазнался. В детстве мои наставники заставили бы меня стоять на голове часами за такую глупость. Жалкое зрелище!

- Как я могу называть себя лучшим воином, если какой-то мелкий воришка ослепил меня? — фыркаю я, срываю холодную тряпку с лица и швыряю ее через комнату.

Этот мир делает меня слабым. Я теряю хватку. Как принц и будущий король, я не могу позволить себе проигрывать. Моя главная цель — защищать свой народ и жить счастливо среди великолепия, но это великолепие нужно заслужить. Сегодня я ничего не заслужил. Я — разочарование. Неудачник!

- Аластер? — Морган кладет руку мне на плечо. Его прикосновение успокаивающее и теплое.

Я смотрю на него, не зная, какое у него выражение лица, ведь мои глаза все еще горят от проклятого перца. Но я не заслуживаю ни его внимания, ни заботы после своего провала, поэтому отмахиваюсь.

- Оставь меня в покое, — требую я.

Но он не слушается. Вместо этого он касается моих ног, вынуждая меня их сдвинуть, чтобы освободить место на диване. Затем садится рядом, нерешительно берет меня за руку. И вот еще одно качество в его копилку: у него теплые руки. Его прикосновение нежное. Я бы хотел провести весь день вот так — с кем-то, кто мне действительно нравится. Не обязательно с Морганом.

- Ты так расстроен из-за того, что какой-то незнакомец взял над тобой верх? — мягко спрашивает он, - Разве не лучше то, что ты в порядке и что тебе удалось вернуть даме ее сумку?

- Нет. Я мог и должен был справиться лучше: поймать вора или хотя бы предотвратить его атаку, — упрямо твержу я.

- Мне кажется, ты слишком строг к себе, — тихо говорит он.

Яичная резня

Аластер

Когда встает солнце, начинается новый день. И Морган его ненавидит.

— Сейчас пять утра, — стонет он, слишком серьезно воспринимая свою эстетику нежити и напоминая труп, раскинувшийся на полу спальни, словно жертва убийства. Он оказался на полу, потому что отказался слушать мои призывы, и мне просто пришлось вытащить его из кокона.

— А значит, тебе пора встать, съесть здоровый завтрак и начать день с энергичных упражнений! Утренняя пробежка будет в самый раз, — объявляю я.

Морган доказывает, что он все же жив, повернув голову в мою сторону с пугающей серьезностью:

— Кажусь ли я тебе человеком, который бегает?

— Да, только далеким от мыслей о физических нагрузках, а это делает побег бессмысленным, ведь он сам по себе тоже является физической нагрузкой, — отвечаю я с улыбкой, наблюдая, как он медленно поднимается с пола, словно вампир из открытого гроба.

— Разве ты не говорил, что мне нужно больше спать? Будить меня так рано — это отнимает у меня сон, — заявляет он.

— Пока что. Вечером ты будешь измотан и ляжешь спать раньше. А теперь пойдем, приготовим вкусный завтрак и начнем твой новый режим тренировок.

Я беру его за руку и тащу в кухню, где он, все еще наполовину во сне, покачивается на месте.

— Какой еще режим тренировок? Как это поможет мне найти парня? — зевает он, уставившись на холодильник, когда я его открываю. Никаких попыток начать готовить. Ну что ж. Я сам освою это загадочное устройство — кухню из иного мира. Микроволновка — чудесное изобретение, которое облегчит приготовление завтрака даже для принца без всякого опыта!

— Есть здоровую пищу и ложиться спать в нормальное время — это для твоего же блага. А что касается утренних прогулок, разве не бывает привлекательных молодых людей, гуляющих ранним утром? — спрашиваю я, и глаза Моргана расширяются от внезапного понимания.

Роясь среди скромных припасов в холодильнике, я нахожу упаковку яиц.

Морган трет глаза, пока я направляюсь к микроволновке, продолжая объяснять свой гениальный план:

— Пока ты будешь заниматься спортом и улучшать свое здоровье, ты можешь наткнуться на потенциального ухажера или хотя бы потренироваться в общении. Гениально, не так ли?

— Наверное? — бормочет он, но его глаза комично расширяются, когда он смотрит мне за спину. Он бледнеет еще больше и начинает заикаться:

— А-Аластер, что ты положил в микроволновку?

— Яйца. Для нашего завт—

БУМ!

Я бросаюсь к Моргану, увлекая его за собой за стойку в поисках укрытия. Сжимая его в своих объятиях, я осторожно выглядываю из-за кухонного острова, высматривая нападавшего. Неужели воришка с сумкой из вчерашнего дня вернулся и жаждет мести со своим дьявольским перцем?!

Но в комнате лишь дымившаяся микроволновка. Я поворачиваюсь к Моргану, который покраснел еще сильнее, чем обычно, уставившись в оцепенении на мою руку, обвившую его талию. Затем я осознаю, что он весьма удобно устроился у меня на коленях. Слишком удобно. Что может изменить нас обоих, если он не уберется. Немедленно.

Морган пискнул, когда его резко выселили с моего колена. Он перекатился на пол и уставился на меня, пока я объявляю ужасную истину:

— Микроволновка восстала против нас. Она покраснела от гнева, вынужденная работать в таких тяжелых условиях без должной оплаты.

— Вообще-то, яйцо взорвалось, потому что его нельзя так готовить в микроволновке, — объясняет Морган, который уже забыл свою зомби-подобную одурманенность и воспрял с новой энергией.

Пока он доверяет микроволновке, я достаю Артено с его законного места у дивана, если вдруг чудовище решит снова атаковать.

С громким стоном Морган заглядывает внутрь микроволновки, где остатки яиц покрывают ее стены. А ведь на их месте могли бы быть наши головы, если бы он не был осторожен!

— Уберешь это, пока я готовлю завтрак? — спрашивает он, смачивая тряпку и протягивая мне.

Я мог бы сказать что-нибудь насчет того, что принцы не занимаются уборкой, но Морган сам меня создал, так что прекрасно знает, что это не совсем правда. Мой отец регулярно заставлял меня чистить конюшни. Я перелопатил горы и горы лошадиного навоза — однажды служанка, не узнав меня, всего покрытого этим дерьмом, даже прозвала меня "Мальчиком-Помойкой". Очистить микроволновку от яиц — сущий пустяк!

Пока я тщательно очищаю микроволновку, не спуская с нее глаз, Морган достает ингредиенты из холодильника. Артено покоится рядом со мной — на случай второй атаки. Но нападения не происходит, и к тому моменту, когда Морган разбивает несколько яиц в сковороду, микроволновка сверкает чистотой.

Меня завораживает тот факт, что еще одна металлическая коробка каким-то образом создает огонь, нагревая сковороду. Не менее удивляет и то, что Морган умеет готовить. Или, по крайней мере, делает вид.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, слегка отстраняясь, пока я стою рядом, небрежно облокотившись на кухонную стойку.

— Интересно, ты действительно умеешь готовить или просто делаешь вид, что знаешь, как это делать? — признаюсь я, ухмыляясь, когда он надувает губы в очаровательной обиде.

— Я живу один уже два года. Мне приходится готовить самому для себя, иначе я могу умереть от истощения.

— Ты уверен, что это уже не произошло?

Морган выдает сухой смешок:

— Мы оба не можем вечно питаться только разогреваемыми в микроволновке блюдами.

— Но разогреваемая еда вкусная.

— Пока тебе от нее не станет плохо.

Я не понимаю, как можно пресытиться острыми куриными крылышками, но Морган во многом странный. Меня это уже не удивляет.

— Мне никогда не разрешали готовить, — признаюсь я.

Морган любопытно смотрит на меня и замечает:

— Ты не готовишь, потому что у тебя есть личные повара и прислуга, которая делает это за тебя.

Я качаю головой, и его недоумение растет, пока оно буквально не проступает на его нахмуренном лбу. Он перекладывает приготовленные яйца на тарелку, оценивает нас двоих взглядом и разбивает в сковороду еще несколько яиц.

О, неужели это прогресс? С таким внезапным аппетитом Морган может перестать быть истощенным намного быстрее, чем ожидалось!

Пока он занимается готовкой, я объясняю:

— Принц и будущий король не должен готовить. Это ниже его достоинства. Для этого есть другие. Когда я был маленьким и хотел испечь больной матери пирог, мне велели просто сидеть и не мешать. Пусть повара займутся этим. Тогда я был очень расстроен, но не хотел устраивать истерику. Если бы я закатил скандал, отец сказал бы, что это недостойно — что я не должен злоупотреблять своим положением и вести себя как избалованный ребенок. Я с ним согласен, но теперь жалею, что не настоял на своем, потому что мама была бы очень счастлива съесть пирог, приготовленный мной, вкусный он или нет. Я жалею, что не использовал больше возможностей показать ей, как много она для меня значит.

О нет, похоже, у меня какой-то сбой в глазах, потому что они начинают слезиться. Прекрати это немедленно!

Морган молча берет буханку хлеба в прозрачной, шуршащей упаковке.

Неужели он не знает об этом случае? Пожалуй, даже мой создатель не осведомлен обо всех аспектах моей жизни.

Затем он протягивает мне два кусочка хлеба и говорит:

— Положи их в эту красную штуку у тебя за спиной. Это называется тостер.

Я делаю, как он велит, удивляясь, когда Морган жестом приглашает меня встать за ним. Он подталкивает меня ближе, пока моя грудь почти не касается его спины. В таком положении его растрепанные черные волосы щекочут мне подбородок.

Осторожно обхватив мою руку, он направляет ее к ручке сковороды, а в другую вкладывает какой-то металлический прибор.

— Теперь ты можешь сказать, что помог приготовить нам завтрак, — говорит он, смотря на меня снизу вверх с очаровательной улыбкой, которая могла бы растопить не одно сердце. Слишком многие, если дать ей шанс.

— Можно ли считать это помощью, если ты обращаешься со мной как с марионеткой? — смеюсь я.

Он пожимает плечами:

— Это только начало. Завтра я позволю тебе попробовать самому.

Жаль. Я бы не отказался постоять так и завтра.

Комплименты от принца

Аластер

После завтрака Морган ведет нас в живописное место под названием «Местный парк» для прогулки. Хотя он утверждал, что в этом мире нет чудовищ, какое-то время его преследовал агрессивный гусь. К счастью, враг отвлекся на более мелкую добычу — любопытного сверх меры малыша. Я так и не выяснил, выжили ли ребенок и его отчаявшиеся родители, ибо не горел желанием узнать, есть ли у них баллончик с адским перцем. Да и безопасность Моргана для меня важнее всего, а я совершенно уверен, что крылатые враги путешествуют стаями.

— Можно мы закончим? — хрипит Морган, падая на скамейку после самой короткой пробежки, какую я когда-либо видел. Прошло совсем немного времени, хотя если учесть погоню гуся, попытка становится чуть более достойной.

— Раз уж ты пережил встречу со злобным гусем, я завершу нашу прогулку на сегодня, — говорю я, обвиняюще указывая на него. — Но учти, завтра я не буду таким снисходительным, и мы даже близко не подойдем к этим демоническим птицам.

— Тут я не спорю, — отмахивается Морган, вставая на дрожащие ноги. — Давай зайдем за кофе по дороге назад.

Спокойно прогуливаясь по улицам, я восхищаюсь их великолепием. Я всегда считал свой родной город одним из самых завораживающих мест в мире. Но дом Моргана украл этот титул. Здесь так много всего, что стоит увидеть, а люди вокруг уткнулись в свои телефоны! Они пропускают целый мир вокруг себя!

— Мы на месте, — говорит Морган, указывая на витрину магазина. Приятный аромат уже доносится из открытой двери. Но потом я замечаю Его.

Парня у стойки. Молодого. Привлекательного.

Мы можем использовать это!

— Морган, — я хватаю его за запястье, слегка дергая, чтобы он остался на месте.

Он смотрит на меня, слегка краснея.

— Что?

— Мы наткнулись на возможность. — Я указываю на парня.

Глаза Моргана расширяются до пугающих размеров, как у насекомого, пойманного в птичий клюв.

— Я подожду снаружи, пока ты возьмешь кофе и пофлиртуешь с парнем за стойкой.

— Флирт?! — Морган задыхается, прежде чем вырвать свое запястье из моей хватки. Он отворачивается от кафе, словно верит, что оно исчезнет, если он не будет на него смотреть. — Если бы я умел флиртовать, я бы не оказался в таком отчаянном положении. К тому же…

Он нервно бросает взгляд через плечо, рассматривая своего потенциального будущего партнера. Затем резко отворачивается, краснея до самых ушей, и его голос срывается на более высокий тон:

— Он явно не моего уровня, и… разве это не слишком поспешно?!

— Я до сих пор не знаю, что такое «пистолет» и как его перепрыгивание относится к нашей беседе. Это трудно — прыгнуть через пистолет? Или это что-то хорошее?*

*На английском «Jumping the gun» - идиома, означающая опережать события, торопиться с выводами, ну а дословно? Перепрыгнуть через пистолет. Аластер этой идиомы, конечно же, не знает, поэтому и удивляется.

— Это просто выражение, э-э… Оно означает, что мы не слишком торопимся? — Морган нервно потирает руки, тревожно оглядываясь по сторонам. — Может, нам стоит сначала потренироваться?

— Нам все равно придется начать, так что считай это пробным заходом. Мы не можем ждать слишком долго.

Я хватаю Моргана за плечо и наклоняюсь ближе, чтобы говорить с ним. Он вздрагивает, замирая под давлением.

— Флирт — это комплименты, заставляющие человека чувствовать себя особенным. Скажи ему, что его голос такой же ровный, как написанное слово, а глаза подобны величайшим сапфирам из Вертиля...

— Вертиль — это часть Этрии, не здесь, — бормочет Морган.

— Тогда используй место, откуда берут сапфиры в этом мире. Скажи, что есть лишь одна вещь, которой ты жаждешь в этой жизни, — удовольствие провести день в его объятиях.

Я подталкиваю Моргана к входу. Его каблуки скользят по тротуару, и в отчаянии он хватается за зонтик, стоящий у стола, цепляясь за него так крепко, что тащит стол за собой.

— Подожди, подожди! А что… а что, если он натурал?! — выпаливает Морган, сбивая меня с толку.

— Он выглядит кривым, по-твоему?*

*В английском «straight» означает как и натурал, так и прямой, ровный

Морган стонет, прислоняясь к столу, но продолжает держаться за свой спасительный зонт.

— Я имею в виду, что, если он не любит мужчин?

— Тогда мы узнаем, что его отказ не имеет к тебе никакого отношения.

Морган замирает от неожиданности, и этим я пользуюсь, чтобы разжать его пальцы. Он взвизгивает, когда я закидываю его себе на плечо и шагаю к входу в кафе. Там я сбрасываю его внутрь.

Развернувшись на пятках, он сверлит меня взглядом через стеклянную дверь, которую я захлопываю перед его носом.

— Иди, — шепчу я, указывая на парня.

Морган остается стоять на месте, нервно теребя край рубашки. Я вижу, как в его глазах зреет очередной протест, но он делает глубокий вдох, поворачивается к парню за стойкой и шагает к нему с той же грацией, что и труп. Напоминает случай, когда один из моих рыцарей упал с дерева прямо на неудачно расположенную палку. Его зад болел неделями.

В кафе хотят войти другие люди, поэтому я отхожу от двери, но продолжаю наблюдать за Морганом через стеклянную витрину. Он дрожит сильнее, чем пес, попавший в холодный ливень.

Не согласился ли я на эту сделку слишком легко? Моргану катастрофически не хватает уверенности в себе, намного больше, чем я мог предположить. Как бы он ни жаждал любви, он не решается сделать шаг вперед. Его нужно подтолкнуть, хотя это редко приводит к хорошему результату.

Но я хочу домой.

Как бы я ни пытался не тревожиться, не волноваться, не скучать по своей жизни и всем, кто в ней есть, все чаще я задаюсь вопросом: если так пойдет дальше, смогу ли я вообще когда-нибудь вернуться домой?

Новое мышиное существование Моргана

Морган

Какой-то мега-лузер флиртует с красавчиком в кофейне. Что это за чертов веб-роман?

Наверное, хит. Надо бы записать. Может, это будет моим следующим бестселлером: какой-нибудь щуплый парень оказывается объектом страсти безумно горячего генерального директора с проблемами в отношениях с отцом, который готов потратить все свое состояние и время, чтобы завоевать любовь скучного паренька. Мечта, которая никогда не станет реальностью.

Хотя этот парень — бариста, а не генеральный директор. Я опять забегаю вперед.

Очередь двигается вперед, а мое мужество пятится назад. А потом этот красавчик на кассе улыбается мне. Поговорить с ним — вроде бы ничего сложного, но я знаю, что сейчас скажу. Или, по крайней мере, попытаюсь.

Он что-то говорит, но я слишком занят тем, чтобы разглядеть его бейджик, который почему-то размывается. Видимо, от ужаса, захлестнувшего мои чувства. А вместе со страхом приходят просто чудовищные решения.

— Э-э, у тебя красивые глаза, как... как сапфиры… — Черт, его глаза зеленые. — То есть, как изумруды из…

Блин, откуда берутся изумруды? Мне надо загуглить? Нет, он уже склонил голову набок.

— Из Изумрудии… — заканчиваю я, пискнув, как настоящая мышь, которой, по сути, я и являюсь. Маленький. Непривлекательный, если спросить кое-кого. Узколобый, ведь изумруды точно не из Изумрудии, потому что ее не существует. Ах да, и у меня нездоровая зависимость от сыра.

Думал, моя фантазия в писательстве поможет мне? Да ни черта. Теперь этот красавчик, Стивен, смотрит на меня с откровенной растерянностью. Ну, впрочем, я тоже в замешательстве. И унижен. И подавлен. Можно мне закопаться в землю, пожалуйста?

— Спасибо. А где это, Изумрудия? — спрашивает Стивен, либо из жалости ко мне, либо потому что я реально смог его убедить, что это реальное место. Скорее всего, первое.

— В Южной Америке? — снова пискнул я, полностью принимая свою новую сущность мышонка.

— О… круто.

Кто-то прочищает горло у меня за спиной. Хотел бы я, чтобы они очистили мир от моего существования.

Я заказываю кофе, отхожу в сторону и обдумываю детали своих будущих похорон. Хотя, на самом деле, я бы не хотел устраивать похороны. Хочу, чтобы меня кремировали и развеяли мои прах над морем. Может, там я наконец заведу друзей среди рыб, ведь они не умеют говорить и не поймут ничего из того, что выйдет из моего рта. Значит, не будет шансов опозориться.

— Вот ваш заказ, — говорит Стивен через мгновение, протягивая мне кофе.

Краем глаза я замечаю, как Аластер наблюдает за мной в ожидании. Почти слышу, как он мысленно скандирует: Флиртуй, флиртуй, флиртуй! Я не хочу его разочаровывать, хотя я уже более чем разочаровал сам себя. Как бы трудно это ни было, я должен попробовать—хотя бы ради того, чтобы помочь Аластеру вернуться домой, в то место, которому он по-настоящему принадлежит.

— В-в жизни есть лишь одна вещь, которой я ж-жажду, и это… это удовольствие… — слова застревают у меня в горле. На лице Стивена появляется недоумение. И тут я решаю, что Аластер вполне может потерпеть со мной еще несколько дней!

— …наслаждаться этим потрясающим кофе. Спасибо!

Стивен смеется.

— Пожалуйста. Приятного кофе.

— Вам тоже.

ОН ЖЕ НЕ ЗАКАЗЫВАЛ КОФЕ!!

Пока я не сгорел от стыда прямо на месте, я срочно покидаю место преступления. А это именно преступление, потому что моя и без того почти несуществующая гордость была там жестоко убита.

Аластер ждет снаружи, покачиваясь на пятках, будто искренне верит, что получит хорошие новости. Но потом он видит мое выражение лица… и замирает.

— Ты не смог ухаживать за парнем за стойкой? — спрашивает Аластер, когда я подхожу ближе.

— Определенно нет, — бормочу я, снимая крышку с кофе, чтобы подуть на него перед первым глотком.

— Ты хотя бы спросил его карту?

— Его что?

— Ну, как у Джонни Браво.

— А, нет, эм… У него вряд ли есть такая штука. По крайней мере, я так не думаю. В общем, это был полный провал. Я был глупцом, раз вообще попытался. Мы оба заранее знали, чем это закончится.

— Ага! — внезапно восклицает Аластер, пугая меня настолько, что я чуть не проливаю свой драгоценный горячий напиток. — Вот в чем часть проблемы!

— Какая еще проблема? — спрашиваю я, возвращая крышку на место, умудряясь облить себя горячим кофе в процессе. Хотя я подумывал о кремации, быть опаленным кипятком меня не особо привлекает.

— Ты всегда ожидаешь провала, — заявляет он. В его голосе неожиданно появляется серьезность, а глаза темнеют. От этого взгляда я невольно переминаюсь с ноги на ногу. — Ты подходишь к любой ситуации с уверенностью, что ничего не изменится. Но ничего и не изменится, если ты будешь продолжать так думать. Ты должен перестать.

Если бы я знал как, я бы уже давно решил эту проблему. И если бы у меня были хоть какие-то доказательства, что я не безнадежен во флирте, это бы точно помогло.

— Ты должен попробовать снова, — говорит он.

Я тру носком ботинка о тротуар и едва слышно бормочу:

— Я… Я не знаю, смогу ли.

— Ты должен попытаться! — рычит Аластер, привлекая внимание всех прохожих. Его руки сжимаются в кулаки, в темно-серых глазах пылает чистая ярость. Эта ярость заставляет меня сглотнуть. — Дело не только в тебе, Морган. Ты никогда не найдешь партнера и тем самым навечно застрянешь здесь вместе со мной, просто потому что даже не пытаешься!

Убийственные гуси и парень за стойкой

Морган

Лицо Аластера начало приобретать цвет его волос. Я не уверен, от гнева это или смущения. Затем он начинает дрожать, словно вулкан, готовый извергнуться, а я нахожусь прямо в зоне поражения.

- Мы знаем друг друга совсем недолго, но я уже вижу, в чем корень многих твоих проблем. Как только ты пробуешь что-то, и у тебя не получается, ты сразу убегаешь. Вместо того чтобы столкнуться с проблемами, ты прячешься, всегда ожидая худшего, чтобы, когда это случится, подтвердить свою правоту. Но ты никогда не учитываешь хорошее, что могло бы доказать обратное.

Слова льются из Аластера, и становится ясно, что он держал в себе гораздо больше, чем я думал. Как бы болезненны ни были его обвинения, они правдивы. Я сам знаю, что я трус, который скрывается от всего и всех. Мир — это огромное, пугающее место, а я — робкий, испуганный человек. Возможно, именно поэтому Аластер с самого начала не поверил, что я его создатель. Он сразу увидел меня насквозь.

- Я не хочу здесь оставаться. Я хочу домой, — добавляет он, и его голос внезапно дрожит. В его глазах мелькает нечто вроде удивления, словно это признание вырвалось случайно.

Но, в отличие от меня, он не отступает. Раз уж сказал, то идет до конца, говоря искренне:

- Я скучаю по своим друзьям, по своему народу, по своему замку. Я скучаю по тренировкам, по тяжелой работе вместе с моими рыцарями с рассвета до заката. Я скучаю по запаху моря и по утреннему столу, уставленному лучшими блюдами королевства. Я хочу ехать в карете из золота по улицам города и слышать, как люди скандируют мое имя после того, как я вновь спас землю от надвигающейся тьмы.

Он делает шаг вперед, склоняясь ближе, так что невозможно не увидеть боль в его глазах.

- Я хочу свою жизнь обратно, — шепчет он, а в его голосе звучит отчаяние.

Затем он резко поворачивается и уходит быстрыми шагами вниз по улице. Я должен пойти за ним, но стою, словно вкопанный.

Как Аластер может быть одновременно таким похожим и таким непохожим на персонажа, которого я создал? В один момент он — тот самый принц, о котором я писал, а в следующий — совершенно другой человек. Его рассказы о замке, изысканных трапезах, золотых каретах и наслаждении народным признанием никогда не упоминались в моих романах. Но, похоже, я и не писал, что он не любит все эти привилегии.

Он действительно живой. Гораздо больше, чем я когда-либо ожидал или мог бы написать.

Когда Аластер исчезает за углом, я наконец вырываюсь из оцепенения.

- Аластер! – кричу я, бросаясь за ним.

Он ходит быстрее, чем я бегаю, что снова доказывает, насколько жалкими являются мои спортивные способности. Неудивительно, что в школе меня всегда выбирали последним на уроках физкультуры. Иногда вообще не выбирали! Учитель физры обычно позволял мне прыгать через скакалку в одиночестве, потому что хотел уберечь и меня, и остальных учеников от катастрофы. Тем не менее, я стараюсь догнать его — хотя бы для того, чтобы избежать очередной встречи с более убедительной версией Джонни Браво.

- Подожди! – кричу я, задыхаясь, подбегая к нему.

Он направляется в сторону парка, к счастью, избегая убийственных гусей. Один все же поднимает голову из пруда и пристально наблюдает за нами – вероятно, решая, стоит ли атаковать меня.

Фыркнув, Аластер плюхается на скамейку и упирается локтями в колени. Он наклоняется вперед, прикрывая глаза. Даже стоя рядом, я замечаю напряжение в его плечах, сжатые до белизны пальцы.

Он куда больше обеспокоен ситуацией, чем я думал. В ночь его появления я, казалось, паниковал сильнее, чем он. Я просто предполагал, что у него есть достаточно уверенности, чтобы справиться со всем этим. Но теперь ясно, что его это сильно тревожит, а я только укрепляю его сомнения в том, что мы сможем все исправить.

- Прости, Аластер, – шепчу я, осторожно садясь рядом. – Если бы я мог отправить тебя домой прямо сейчас, я бы сделал это. Ты ведь знаешь, правда?

Он кивает. Я хотел бы, чтобы он что-то сказал, даже если бы это был новый список моих недостатков. Когда Аластер молчит, кажется, будто вместе с ним замолкает весь мир.

- Я знаю, что тебе тяжело. Мне тоже, – добавляю я, нервно постукивая пальцами по стаканчику с кофе.

Можно подумать, что я лучше умею подбирать слова, что могу придумать вдохновляющую речь, которая вселит в нас надежду. Но дело в том, что в письме у меня есть дни, недели или даже месяцы, чтобы довести сцену до совершенства. Когда меня застают врасплох, я порой забываю, что вообще умею говорить. Слова легче даются, когда они не нужны.

- Очевидно, что я не привык к такому, – продолжаю я, внимательно наблюдая за Аластером в поисках реакции. – Свидания – это для меня что-то чуждое, хотя я и предупреждал тебя, что я безнадежный случай.

Аластер усмехается:

- Ты предупреждал.

- Я знаю, что веду себя сложно. Прости. Эта... вся эта история с попытками ходить на свидания меня пугает, и от этого мне только тяжелее разговаривать с парнями. Замкнутый круг.

- Я знаю, – вздыхает он, проводя рукой по лицу. Напряжение, наконец, кажется, отступает. Он откидывается назад, опираясь на скамейку, и устремляет взгляд на пруд. – Я тоже прошу прощения. Я понимаю, что мы не можем сделать это за одну ночь, но...

- Ты хочешь домой, – заканчиваю за него.

- Да, потому что я тоже не привык к такому, – говорит он. – Ты должен знать, что меня раньше никогда не переносило в другой мир.

- Но это хорошая идея для сюжета.

Он ухмыляется:

- Да, пожалуй, так и есть.

Идеалы Совершенства

Аластер

- Прошу прощения за свою резкость, – говорю я, смущённый собственной вспышкой. Будучи принцем, я научился сдерживаться в стрессовых ситуациях, но рядом с Морганом это оказывается сложнее. Может, потому что он мой создатель, и я невольно чувствую потребность быть с ним еще более откровенным?

- Меня терзают отчаяние и раздражение, я хочу вернуться домой. Хотя я понимаю, что не могу тебя торопить, мы и не можем позволить себе медлить. Мы оба надеемся, что Этрия заморожена во мне, защищённая от зловещих рук Марциуса, но кто знает, что там сейчас происходит. Возможно, он уже завладел Этрией и всеми, кого я люблю, – объясняю я, наблюдая за реакцией Моргана.

Он молча сидит, затем делает долгий глоток кофе. Пробежавшая по нему дрожь, вероятно, вызвана не столько неожиданной горячей волной напитка, сколько страхом перед тем, что мои слова могут оказаться правдой.

- Прости, – шепчет он, опуская голову. – Я буду стараться усерднее, сделаю всё, что смогу. Ради нас обоих.

Он не звучит уверенно, скорее словно заставляет себя говорить это ради меня. Скорее всего, так оно и есть, что лишь усугубляет нашу дилемму. Но, как я уже сказал, я не могу его торопить. Любовные ухаживания – это процесс, шаг за шагом. Просто шаги Моргана такие же мелкие и робкие, как и он сам, так что нам потребуется больше времени.

- Ты раньше говорил правду? – вдруг спрашивает он, озадачивая меня, прежде чем уточнить, - Тебе правда нравится всё это – золото, вино, восхищение?

- Разумеется! – отвечаю я, вставая и жестом подзывая его следовать за мной. Раз уж мы заговорили, то почему бы не совместить разговор с прогулкой? Возможно, он будет меньше волноваться, если мы будем беседовать во время прогулки по парку.

- Как ты, из всех людей, можешь спрашивать меня об этом? Ты же создал меня, – добавляю я. Он сжимает губы в тонкую линию.

- Я создавал идеального главного героя, героя, которому нет дела до материальных вещей, – возражает он, внимательно всматриваясь в меня, словно пытается найти ответ на неозвученный вопрос. Его голос становится мягче, словно он погружается в транс, - Я сделал тебя… крутым, смелым и отважным. Всем тем, чем я не являюсь. Даже… гетеросексуальным.

Гетеросексуальным – Морган упомянул этот термин раньше. Значит, я должен быть «гетеросексуальным».

Я сглатываю. На лбу выступает пот. Руки сжимаются в кулаки. Всё это проходит незамеченным, пока Морган продолжает говорить, грустно усмехаясь:

- Хотя, когда я создавал тебя, я ещё не осознавал, что мне нравятся парни. Это пришло позже.

Эти мои интересы — мои… восхищение Джаксоном и время от времени возникающее любопытство к Моргану — это черты, которые он не собирался мне давать. И всё же они у меня есть. В груди тяжело сжимается, боль хуже любой раны, а у меня их было немало. Эта рана ноет, жжёт, леденит и кричит одновременно, словно не знает, чем она является на самом деле и что ей делать. Я сильно прижимаю руку к сердцу, пытаясь унять боль, но безуспешно.

- Ты хочешь сказать, что я не оправдываю твоих ожиданий? – спрашиваю я, вызывая у Моргана испуганное выражение лица. Он таращится на меня, сначала не в силах ответить.

- Н-нет! С чего ты это взял?

- Ты сказал, что создал меня как идеального главного героя, которому не нужны материальные вещи… но мне они нравятся. Я люблю носить изысканные одежды, сшитые по моим меркам. Мне нравится пить вино по вечерам и любоваться прекрасным искусством. Это противоречит твоему замыслу, значит, я не тот идеальный герой, которого ты ожидал.

- Я не это имел в виду, – стонет он, запуская пальцы в волосы. – Я просто удивлён, вот и всё. Но это не плохо. Мне… мне нравится, что ты действительно стал самостоятельной личностью.

Этот разговор напоминает мне, что Морган говорил, когда мы выбирали одежду в торговом центре. Он упомянул, что был «белой вороной» в своей семье, что был разочарованием для родителей и забыт ими. Неужели…

- Морган, ты создал меня как идеального главного героя, чтобы компенсировать то, что сам не был идеальным сыном, которого ожидали твои родители?

Морган тут же закашливается. Он спотыкается о ветку, роняет кофе и почти падает вместе с ним, но я хватаю его за плечо и притягиваю к себе. Его широко распахнутые глаза смотрят на меня, дрожа.

- Я… не… знаю, – признаётся он, едва переводя дыхание.

Заметив, что я всё ещё держу его, Морган пискливо вздрагивает и тут же отстраняется. Он спешит подобрать пустой стакан, сжимая его в руках, словно напиток всё ещё внутри.

- М-может быть, да, даже если я этого не осознавал. Может, это был мой странный способ стать лучше. Честно говоря, тогда я просто хотел друга, который был бы не таким, как я, а гораздо лучше. А почему ты вообще спросил?

- Мы говорили об идеалах совершенства. Мне стало любопытно, почему ты создал меня прямолинейным, – Я ухмыляюсь, довольный тем, что получаю улыбку в ответ.

- Решение, о котором я начинаю жалеть.

- Могу попытаться это исправить, – отвечаю я, разворачиваясь к нему и мягко беря его за руку. – Я, возможно, не идеальный главный герой, а ты – не так называемый идеальный сын. Но знаешь, что самое замечательное в совершенстве? Оно не существует. Каждый определяет его сам. Так что тебе не нужно волноваться о том, чтобы стать идеальным партнёром. Будь собой, и кто-то увидит в тебе совершенство для себя.

Морган молчит долгое время. Его печальные глаза становятся неожиданно решительными, появляется какая-то новая твёрдость, которую я раньше в нём не видел.

Он крепче сжимает мою руку, глубоко вздыхает и, хотя его голос дрожит, говорит уверенно:

- Пойдём обратно в кофейню и попросим карточку у парня за стойкой.

Какой номер?

Морган

- Будь собой, и кто-то увидит в тебе совершенство, — определённо одна из самых приторных фраз, что я когда-либо слышал… и я точно использую её в одном из будущих эпизодов, потому что она работает.

Не знаю, срабатывает ли она потому, что я неисправимый романтик, или потому, что это сказал Аластер. Это же Аластер, персонаж, которого я любил много лет и создал таким, каким сам никогда не был. Я всегда восхищался им, даже когда уставал от его истории. Услышать от него слова поддержки — это действительно придаёт мне смелости.

По крайней мере, до тех пор, пока мы не подходим к кофейне и я не вспоминаю катастрофу, случившуюся ранее. Теперь у меня трясутся ноги. У меня внезапное желание сбегать в туалет — то ли чтобы стошнить от нервов, то ли чтобы справить долгую тревожную малую нужду, не знаю.

- Ты сможешь, — говорит Аластер, одаривая меня ободряющей улыбкой, которую я пытаюсь скопировать.

Я снова вхожу в кофейню, мысленно повторяя: Я смогу. Я смогу.

Мои дрожащие ноги отвечают: Нет, ты не сможешь. Нет, ты не сможешь.

Стивен всё ещё за кассой. Передо мной несколько человек, и каждая секунда кажется вечностью. Когда я наконец подхожу к стойке, Стивен наклоняет голову, в его глазах мелькает узнавание.

- Привет снова, — говорит он, улыбаясь. Я не уверен, хорошо это или плохо…

- Пр-Привет, — пищу я, затем откашливаюсь, надеясь перестать звучать как подросток в период мутации голоса. Стивен спрашивает, что я буду заказывать, но я ничего не заказываю. Вместо этого я отбрасываю страх… хотя он остаётся достаточно близко, чтобы дышать мне в затылок.

- Ты бы не хотел… эм… выпить со мной кофе… когда-нибудь?

Стивен быстро моргает, выглядя озадаченным, затем любопытно оглядывается по сторонам.

- Не-не здесь, если не хочешь. Просто, ну, где-нибудь… выпить что-нибудь, — я едва доканчиваю предложение, прокашливаясь, а моя уверенность утекает, как вода через треснувшую дамбу.

- Мне приятно, но прости, у меня есть девушка, — вежливо отвечает он. Первая мысль — он врёт, пытаясь меня не обидеть, но потом я вспоминаю, что он чертовски хорош собой. Конечно же, он не одинок.

- А… ладно… эм… тогда… смор-фраппучино*, пожалуйста?

*смор – традиционный американский десерт, изготавливаемый на огне. Состоит из поджаренного маршмэллоу и шоколада, между двумя крекерами. Под воздействием тепла растопленный шоколад плавится, соединяя два крекера.

Я больше не могу на него смотреть после этого фиаско. Даже не могу смотреть на себя. Пожалуй, по возвращении домой мне придётся разбить все зеркала.

Когда я получаю напиток, то возвращаюсь к Аластеру, снова потерпев неудачу.

- У него есть девушка, — объясняю я, делая глоток и надеясь, что мои чувства исчезнут так же быстро, как моё кофе.

- Видишь? Дело было вовсе не в том, что ты ему не понравился! — радостно восклицает Аластер, тыкая меня в нос.

Я потираю нос и наблюдаю, как он, поставив руки на бёдра, встаёт в позу гордого Супермена. Он безумно доволен, почти до такой степени, что, кажется, светится.

- Почему тебя так радует мой провал? Это жутко, — ворчу я, обойдя Аластера и направляясь домой.

Эта кофейня теперь под строгим запретом. Кто знает, когда работает Стивен, я отказываюсь снова его видеть. Он, вероятно, тоже не хочет меня видеть. Кому понравится, когда к нему клеятся на работе?! Чёрт, я даже не подумал об этом раньше. Такой идиот!

- Меня радует не твой провал, — объясняет Аластер, идя рядом со мной. — Я горжусь тем, что ты проявил решительность и уверенность, даже после неудачи. Сделать первый шаг сложно, но встать после падения — ещё труднее.

Наверное, с этим я могу согласиться. После провала пытаться снова куда более унизительно.

- И ничего ужасного не произошло из-за того, что тебе отказали, верно? — Он закидывает руку мне на плечо, прижимая к себе. Когда я поднимаю взгляд, передо мной сверкает его неземная красота, ослепляющая, словно способная сжечь весь мир.

Я выскальзываю из его хватки, избегая взгляда. Если он спросит, почему я его избегаю, мне придётся признаться, а на честный ответ у меня уже не осталось смелости. Аластеру придётся встать в очередь, если он хочет стать следующим горячим парнем, перед которым я опозорюсь.

- Я, конечно, не умер, но и жить теперь как-то не хочется, — бурчу я, покусывая трубочку.

- Ты такой драматичный, — говорит он, садясь рядом со мной на автобусной остановке. Его улыбка не исчезает, а ноги даже азартно притопывают. — Не веди себя так, будто это конец света. Ты попробовал. Ты попробуешь снова и снова и в конце концов добьёшься успеха.

А затем Аластер поворачивается ко мне и совершает настоящее преступление — он подмигивает.

Я мёртв.

- Мы на шаг ближе к твоему счастливому концу и моему возвращению домой, — говорит он, даже не подозревая, что только что совершил непредумышленное убийство. Или предумышленное? Я не разбираюсь в степенях вины, да и как труп думать особо не способен.

- Эм, извините? — раздаётся чей-то голос, воскрешая меня из мёртвых и привлекая внимание Аластера.

Обернувшись, мы видим молодую девушку, примерно моего возраста. Она заправляет за ухо короткие каштановые волосы, слегка краснея, и делает шаг вперёд. Остановившись перед Аластером, она протягивает свой телефон и спрашивает:

- Можно ваш номер?

Вау, Аластер и дня не может провести на улице, чтобы кто-то к нему не подкатил. Не представляю, каково это.

- Мой номер? — повторяет Аластер, нахмурившись. Он поворачивается ко мне с недоумённым выражением. — О каком номере она говорит? Меня уже второй раз сегодня об этом спрашивают.

Девушка слышит его, потому что у него отсутствует навык говорить тихо.

- Мой рост? Ширина плеч? — продолжает гадать он.

- Эм, нет, — отвечаю я, не успевая сообразить, что сказать.

- Ах, мне не стоит удивляться её прямоте. Ваш мир ведь весьма распущенный. Наверное, она спрашивает про размер моего члена—

- У него телефон не работает! — воплю я, вцепляясь в руку Аластера. Наш автобус уже подъехал.

Я затаскиваю нас внутрь, пока девушка не успела уточнить или, что ещё хуже, позвать полицию из-за какого-то странного типа на остановке, который решил, что его спрашивают про размер пениса.

Редкие Глубокие Размышления Принца

Аластер

Поскольку Морган добился впечатляющего прогресса в своих романтических попытках, я соглашаюсь вернуться домой. Он говорит, что у него есть работа, и предлагает мне посмотреть телевизор, пока он занимается своими писательскими обязанностями.

Меня всегда интересовал процесс творчества. Однако в последнее время он был слишком занят мной, поэтому я воздерживаюсь от расспросов. Пока что. Мне кажется вполне справедливым, что в какой-то момент я должен получить право решать, как он пишет обо мне. Это, в конце концов, моя биография! Он должен позаботиться о том, чтобы я получал всё внимание и любовь, которых заслуживаю! Желательно в виде вина, шёлка, золота и отпуска.

Перед тем как скрыться в своей комнате (он бы ушёл в кабинет, но я его разгромил), Морган включает мой новый любимый сериал с братьями Винчестерами. К сожалению, их битвы с демонами, сопровождаемые хрустом попкорна (который на вкус, как первые лучи солнца), не отвлекают меня от размышлений, как я надеялся. Я снова погружаюсь в мысли о нашем разговоре в парке. Если в моём характере есть черты, которые Морган не прописывал… может ли он их убрать?

Я пристально смотрю на закрытую дверь Моргана, будто ожидая, что он выйдет и потребует объяснений по поводу моих мыслей. После того как я попал в другой мир, я стал гораздо более открытым к идее, что Морган, возможно, обладает способностью читать мысли. Хотя, если бы это было так, он, наверное, уже давно нашёл бы себе партнёра. Учитывая его сегодняшние чудовищные попытки флирта, я, возможно, всё же его переоцениваю — даже как сверхъестественное существо.

Есть изменения, которые я хотел бы внести в роман… и в себя. Как будущий король, я никогда не задумывался о поиске любви — потому что это никогда не было для меня выбором. Меня обручили с Марлиной ещё до того, как я научился писать это слово. Честно говоря, я никогда не был хорош в правописании. Даже сейчас я часто ошибаюсь, даже в написании собственного имени, но не будем отвлекаться. Суть в том, что я всегда чувствовал, будто… следую сценарию. Теперь я знаю, что так оно и было — в некоторой степени.

Я никогда не искал любви. У меня была Марлина — женщина, на которой мне суждено жениться, независимо от моих чувств. И она прекрасная женщина! Это даже печально. Единственные преимущества брака со мной — моя потрясающая внешность и практически бесконечный запас денег. Ей никогда не найти более богатого и привлекательного мужчину! Но когда дело доходит до привязанности или влечения… боюсь, здесь я окажусь очень, очень далёк от идеала.

Моё внимание всегда ускользало к другим. К мужчинам, если быть точным. К моему другу и союзнику, Джаксону, если быть совсем точным. Сначала я думал, что это просто восхищение. Он всегда был сильным воином и прирождённым лидером, способным вдохновлять солдат, когда я не мог. А потом пубертат ударил по мне сильнее, чем хвост дракона (а меня били ими немало), и я понял, что восхищение тут ни при чём. Чувства легче подавлять, когда ты делаешь это всю свою жизнь и когда поставлено слишком многое, чтобы позволить себе раскрыться.

Будучи принцем, я знаю, что брак с Марлиной подарит мне блестящую жизнь, которую я люблю. Я буду сражаться с ограми, злыми колдунами и могущественными драконами, спасать своё королевство и взойду на трон рядом с Марлиной. У нас будут дети, которые продолжат наш род. Если Морган изменит меня, если он пропишет, что я действительно люблю Марлину, разве это не станет реальностью?

Дверь спальни открывается. Меня накрывает внезапное чувство вины, словно я произнёс эти мысли вслух и наложил на себя некое неразрушимое проклятие.

Но Морган не обращает на меня внимания, уткнувшись в телефон и что-то бормоча себе под нос. Он, переваливаясь, как один из тех злобных гусей, которых мы видели днём, проходит на кухню за напитком. Затем так же тихо возвращается в свою пещеру, даже не подозревая, что я наблюдаю за ним.

Как я могу попросить его избавить меня от этого томления, когда мы наконец-то добились прогресса? Последнее, что ему нужно услышать, — это моё желание любить женщину, как будто забота о мужчине — это что-то неправильное. В Этрии это не то, чтобы осуждается, но и не приветствуется. Теперь мне интересно, сожалеет ли Морган о том, что так прописал мир, или же сделал это, чтобы обезопасить себя от разоблачения?

Я остаюсь в неведении как по этому поводу, так и относительно той проблемы, с которой столкнулись братья Винчестеры, потому что совершенно не следил за сюжетом. Этот пульт такой удобный! Благодаря паре нажатий, которым меня научил Морган, я могу начать просмотр заново.

Я стараюсь не думать, позволяя себе погрузиться в вымышленный мир, показанный мне на экране, пока, наконец, Морган не выходит из своей комнаты. И только тогда я понимаю, что солнце уже село. Он провёл там несколько часов!

Зевая, Морган спрашивает:

— Ты голоден?

— Да. Можем ли мы…

— Только не проси снова острые куриные наггетсы, — стонет он, направляясь на кухню. — Мы ели их каждый день.

— Они восхитительны, а значит, их следует есть каждый день.

— Давай попробуем что-то другое. Вдруг это станет твоим новым любимым блюдом? — предлагает он, одаривая меня улыбкой через плечо — игривой и более очаровательной, чем он сам, вероятно, осознаёт. Если бы он умел правильно пользоваться этим оружием, он бы разбил немало сердец.

— Какое блюдо ты имеешь в виду?

— Особенное, — отвечает он, роясь в кухонных шкафах. — То, которое я приготовлю сам. Вообще, приятно готовить не только для себя. Позову тебя, когда будет готово.

Мои глаза больше не возвращаются к экрану телевизора. Вместо этого я наблюдаю, как Морган суетится на кухне, выкладывая у плиты один ингредиент за другим. Затем начинается готовка — воздух наполняется звуками шипящего масла и ароматом мяса.

— Ай! — вскрикивает Морган.

Он отшатывается от плиты с болезненной гримасой, дико размахивая рукой. Движение, которое я знаю слишком хорошо, потому что был обожжён не раз. В основном капризными драконами. Однажды — разгневанной бабушкой, которая решила, что я позволил себе лишнего с её дочерью, что, конечно же, было совершенно не так.

Моё тело реагирует инстинктивно — я тут же оказываюсь рядом с Морганом. Схватив его за запястье, я быстро подношу обожжённый палец ко рту, только чтобы встретиться с его вспыхнувшим румянцем и широко раскрытыми глазами.

Потерянное чувство, просьба вернуть

Аластер

Морган смотрит на меня. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Это продолжается примерно 5 долгих секунд и 4 миллисекунды, прежде чем я осознаю, что именно делаю.

Затем Морган вылетает быстрее пушечного ядра. Он скользит по полу и мягко ударяется о противоположную стену, всё ещё с широко раскрытыми глазами, раскрасневшийся и держа тот самый палец судьбы, который блестит сильнее, чем мне хотелось бы признать.

— Это ничего не значит! — заявляю я, что, конечно, делает ситуацию ещё более подозрительной. — Я забыл, что здесь повсюду есть вода, поэтому просто сделал то, что принято у нас, чтобы… чтобы ожог чувствовал себя лучше.

Морган моргает раз в минуту, уставившись на свой палец, словно тот хранит ответы на все загадки мироздания. Затем опускает взгляд в пол, когда его румянец становится настолько сильным, что может сжечь этот самый пол.

— По-прав-правда? — заикается он и поднимается на ноги.

Он возвращается к плите, но вскрикивает от неожиданности, когда я снова хватаю его за запястье. Включив воду, я решительно засовываю его палец под холодную струю.

— С ожогами нужно обращаться очень осторожно, — говорю я, решив, что тишина сейчас не лучший вариант. После случившегося мне нельзя доверять. — Однажды я сражался с великим огненным драконом с Севера. Он был больше дома! Когда я наносил завершающий удар, он изверг свой последний огненный выдох, опаливший мне правую руку до самых костей. Лекари чинили меня месяцами, и…

Погодите.

Я резко перевожу взгляд на Моргана. Он виновато улыбается, а затем вздрагивает, когда я издаю пронзительный вопль:

— ЗАЧЕМ ТЫ НАПИСАЛ ЭТО?!

— Ты сражался с драконом мечом, конечно, ты должен был обгореть, — бормочет он, вытаскивая руку из-под воды и возвращаясь к плите.

Он сам скоро подгорит под жаром моего взгляда, потому что я только сейчас понимаю:

— ТЫ МЕНЯ ПЫТАЛ!

— Я… ты… ты прошёл через то, через что проходят все главные герои, — жалобно оправдывается он.

Между моими криками он жалобно пищит и приносит извинения:

— Ты запер меня в пещере на неделю без еды и воды! Мне пришлось пить собственную мочу!

Румянец на его лице не спасёт его от моего гнева!

— Я чуть не утонул, когда наш корабль пошёл ко дну после нападения гигантского кальмара! И, и… почему ты заставил меня быть проткнутым, ну, раз восемьдесят?!

— Это хорошая драма, — заявляет он и прикрывает уши, даже не дождавшись моего следующего вопля.

— МОЯ БОЛЬ — ЭТО НЕ ПРОСТО ДРАМА! ТЫ… Я УБЬЮ ТЕБЯ!!

Морган, пискнув, удирает, прежде чем я успеваю его схватить. Он отчаянно демонстрирует свои настоящие атлетические способности, убегая вокруг кухонного острова. Он замирает на другой стороне, сжимая столешницу и готовясь метнуться в другую сторону, если я побегу к нему.

С широко раскрытыми глазами он выдавливает:

— Н-не обязательно прибегать к насилию.

— Скажи это моей заднице, в которую ты всадил три стрелы!

— По крайней мере, не в одно и то же время?

Я прыгаю через стойку, скользя по ней, чтобы схватить Моргана за рубашку. Мы с грохотом падаем на пол, осыпая друг друга проклятиями. Морган оказывается подо мной, его запястья прижаты к полу по бокам головы, не давая ему сбежать. Хотя он даже не пытается. Он смеётся, его глаза сверкают от веселья, которое, как я отказываюсь признавать, разделяют и мои глаза.

— Прости, но ты главный герой фэнтези-экшена. Тут неизбежны несчастные случаи, — говорит он, извиваясь так, что его ноги трутся о мои бедра, заставляя их внезапно напрячься.

— "Несчастные случаи" — это не то, что чувствует мой живот после всех твоих отравлений. Ты садист.

— Не правда, — возражает он, надувая губы. — Читатели любят видеть, как ты проходишь через испытания, чтобы потом триумфально выйти из них.

— Мне, конечно, нравится быть сверху, но я бы предпочел, чтобы это происходило не таким образом.

Погодите. Нет. Эм…

Морган краснеет ещё сильнее, отчего его большие карие глаза и капризно надутые губы становятся почти невыносимо… притягательными. Почти.

— Я имею в виду, что хочу быть на вершине мира, на троне, который мне по праву принадлежит! — поясняю я, отскакивая от Моргана, прежде чем совершу что-то, о чём пожалею. Например, поцелую его. Что, конечно же, я не сделал бы, потому что у меня невероятно высокие стандарты. Слишком высокие, как говорят многие, и Морган явно им не соответствует. Его волосы слишком… такие. А губы слишком… поцелуйные — нет. Они не поцелуйные! Наверняка холодные и липкие. Он же вампир!

— Ты туда доберёшься. Скоро. Надеюсь. — Говорит он.

Когда я снова смотрю на Моргана, он уже вернулся к готовке. Я возвращаюсь к телевизору, который совершенно не удерживает моего внимания. В отличие от Моргана. Исподтишка я бросаю на него взгляд. Когда он сосредоточен, его глаза сужаются. Иногда он что-то себе бормочет, не замечая этого. Вместо шагов он плавно скользит по кухне, будто танцует под музыку, звучащую только в его голове. Время проходит. Морган пробует своё творение, и на его лице расцветает улыбка, отчего глаза становятся похожи на узкие полумесяцы. Моё сердце пропускает несколько ударов.

— Ужин готов, — говорит он, указывая на шкафчики. — Можешь достать тарелки?

Я тут же кидаюсь выполнять просьбу, ставлю на стол не только тарелки, но и приборы со стаканами. Пока Морган выкладывает знакомое блюдо — спагетти с курицей и перцем вместо фрикаделек, — я разливаю напитки. Всё это напоминает мне деревни, мой народ. Семьи, готовящие ужин вместе, садящиеся за стол и обсуждающие свой день. Это почти как будто мы женатая па—

— Аластер, — зовёт Морган, уже сидя за столом и смотря на меня с любопытством. — Ты не голоден?

— Да-да! Голоден. Спасибо за еду, — бормочу я, падаю на стул и начинаю жадно запихивать в себя еду, надеясь, что она вдолбит в меня хоть каплю здравого смысла.

Но когда я поднимаю взгляд и вижу, как у Моргана соус размазан по всему подбородку, это кажется мне настолько до ужаса милым, что внутри что-то сжимается. Я осознаю, что давно перестал пытаться хоть в чём-то разобраться.

Непрошеные трепетания сердца

Морган

После ужина я возвращаюсь к работе, а Аластер продолжает смотреть свой новый любимый сериал в гостиной. Честно говоря, я бы предпочёл присоединиться к нему, чем мучиться над тем, что написать. Люсиана сделала всё, что могла, чтобы дать мне больше времени, но она права — у нас заканчивается запас готовых глав. Последнее, что мне сейчас нужно, — это шквал злых комментариев из-за очередного перерыва. В наши дни комментарии бывают беспощадными. Я удивлён, что до сих пор никто не сделал шоу, полностью посвящённое разбору третьей степени ожогов и тотальной резни в разделах с отзывами о творческом произведении. Оно бы наверняка стало главным драматическим хитом.

Пока Аластер здесь, я пишу несколько проходных глав, где это возможно, надеясь, что редакция их примет. Читатели ведь любят пляжные эпизоды, да? Как бы я ни ненавидел делать подобное, у меня нет другого выхода. Я не думаю, что смогу написать финал, пока Аластер не вернётся домой…

Если я смогу его вернуть.

Говорить, что я закончил работу, — значит лгать. Я всего лишь наскоро набросал несколько эпизодов, чтобы отсрочить ещё один перерыв. Я надеюсь немного отдохнуть, когда возвращаюсь в гостиную, но вместо этого тут же оказываюсь задушен внезапным возбуждением Аластера.

— Мы должны туда пойти! — восклицает он, хватает меня за плечи и трясёт, как тряпичную куклу.

— Куда? — пищу я, стараясь не вывернуть желудок на недавно купленную одежду. Мне не хочется снова тратить деньги на новую, особенно учитывая, что в прошлый раз Аластера облили перцовым баллончиком.

— Туда! — он указывает на экран телевизора.

Я морщу нос, сбитый с толку его требованием.

— Ты хочешь пойти в… магазин игрушек? Ты же понимаешь, что доспехи и мечи там ненастоящие? И как ты вообще нашел рекламу?

— Что такое реклама? Разве это не часть постановки? Я решил, что это просто неудачная сцена.

Я забираю у Аластера пульт, понимая, что он случайно переключился на другой стриминговый сервис с рекламой.

— Я не знаю, как перемотать, но хочу отправиться в то место, что было показано ранее! Они говорили о нём с огромным восхищением. Оно называется Зоопарк.

Его глаза сверкают детским восторгом, что довольно странно видеть у столь здоровенного мужчины. Затем он поворачивается ко мне, пытаясь выглядеть серьёзным, но глаза продолжают сиять.

— Там было множество милых парней, с которыми ты сможешь пофлиртовать. На той… эм…

— Рекламе.

— Да, на ней. Кроме того… — Аластер скрещивает руки. Свет в его глазах угасает, уступая место жёсткому обвинению. — Я считаю, что ты обязан искупить все мучения, которым подвергал меня долгие годы. Особенно многочисленные удары ножом.

Чёрт, это веский аргумент…

— Думаю, ты прав. Я куплю нам билеты.

— Отлично! Я наконец увижу этих великолепных существ под названием Буффало Курицы!

— Я уже говорил тебе, что их не существует.

~~~~~~~~~~~~

Мой ужас, в отличие от его восторга, абсолютно реален. Как я умудрился купить нам билеты в выходной, посвящённый школьным экскурсиям?!

Аластер и я стоим среди толпы подростков средних классов, которых направляют их сопровождающие. Это море разноцветных футболок заталкивает нас всё ближе к билетной кассе, которая с каждой секундой начинает больше походить на ловушку. Чем больше людей вокруг, тем выше шанс, что Аластер вляпается в неприятности.

— Может, вернёмся в другой день? — предлагаю я, застонав, когда чей-то каблук врезается в мои пальцы.

Извинений я не слышу, но этот ребёнок явно выше меня минимум на пять дюймов. Требовать прощения я не собираюсь — не хочу стать вирусным мемом на TikTok за то, что меня отделал двенадцатилетний школьник.

— Что? Почему? — вопрошает Аластер, буквально дрожа от предвкушения. Он не может усидеть на месте, раскачиваясь из стороны в сторону и вытягивая шею, чтобы заглянуть в зоопарк.

— Посмотри на эту толпу. А если ты потеряешься?

— Скорее ты потеряешься, — усмехается он, прищурившись. — Ты ниже большинства детей здесь.

— Это было низко.

— Не так низко, как твой рост.

Я сам в это вляпался.

— Если отбросить вопрос роста, я не думаю, что это хорошая идея, — возражаю я, отсчитывая головы перед нами до билетной кассы. — Здесь слишком много людей, и ты всё ещё привыкаешь к этому миру. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно.

Аластер приподнимает идеальную бровь.

— Единственный, кому сейчас некомфортно, — это ты.

И не поспоришь. Меня буквально тошнит. Хотя, возможно, дело в том, что некоторые дети, судя по запаху, никогда не слышали о дезодоранте или одеколоне. А я-то думал, что эта вонь начинается в старшей школе. Но нет, кто-то опережает события.

— Если тебя так беспокоит мысль, что мы можем потеряться, у меня есть решение, — заявляет он с широкой ухмылкой.

Когда он не спешит делиться этим решением, я спрашиваю:

— И?

Аластер внезапно хватает меня за руку, сплетая наши пальцы, будто это совершенно обычное дело. Мои глаза расширяются. Я пытаюсь выдернуть руку, но зачем я вообще пытаюсь? У Аластера хватка, как у питона.

— Что ты делаешь?! — шиплю я, желая, чтобы моя рука перестала так странно покалывать. Теоретически это может быть ранний признак сердечного приступа, но что-то мне подсказывает, что дело в другом. Хотя… Честно говоря, я бы предпочёл сердечный приступ, чем влюбиться в сказочного принца из другого мира, который считает меня жалким подобием вампира.

— Держу тебя за руку, — спокойно отвечает он. — Так мы не потеряемся, а заодно ты привыкнешь к публичным проявлениям чувств.

Хотя мне действительно нужно работать над этим, я не уверен, что это лучший способ. Аластер должен помочь мне найти кого-то, кто заставит моё сердце трепетать. Но вместо этого он заставляет его трепетать. А что, если нас кто-то увидит? Хотя, с другой стороны… я ведь почти никого и не знаю.

- Очередь сдвинулась, — говорит Аластер, тянув нас вперёд. Мы стоим у кассы, где мужчина улыбается нам добродушно.

- Билеты? — спрашивает он. Он бросает на меня короткий взгляд, и я вижу, что дети уже испытывали его терпение. Я замираю, сжимая билеты в незанятой руке.

Готовя длинный список причин, по которым нам стоит уйти, я смотрю на Аластера, но тут же откладываю его. Он смотрит вперёд, в нем отчетливо читается радость и ожидание. Я вижу вопросы в его глазах. Он ищет приключение, каким бы скромным оно ни было по сравнению с его обычными. И, честно говоря, мне нравится ощущение его руки в моей. Разве автору должно быть так волнительно из-за своего произведения? Неужели я не настроен на провал? Я всё ближе и ближе подхожу к краю, и кто знает, как далеко я упаду... В конце концов я передаю билеты. Мы идём в зоопарк вместе, рука об руку.

Лицом к лицу с драконом

Морган

Как только мы оказываемся внутри, душа Аластера улетает в небесные выси чистейшего счастья. Сначала мы видим снежного барса, затем тигров, зебр и жирафа, который проявляет особый интерес к Аластеру. Возможно, дело в его ярко-рыжих волосах, которые жираф решает попробовать на вкус. Аластер вскрикивает — смесь ужаса, отвращения и восхищения в одном звуке, — когда длинный фиолетовый язык облизывает его волосы. После этого они торчат вверх, словно он инопланетянин, пытающийся поймать сигнал связи.

— Думаю, я ему понравился, — говорит Аластер, пытаясь скрыть гримасу, когда струйка слюны падает ему на лоб.

Я сгибаюсь от смеха. Наконец-то кто-то смог заставить его выглядеть глупо!

Но это длится всего три секунды, потому что тут же появляется женщина с тряпкой, чтобы он мог вытереться. Когда Аластер благодарит её и улыбается, я клянусь, в тот же момент вокруг него образуется фан-клуб — группа школьников начинает следовать за нами по зоопарку. Большинство из них явно замышляют моё убийство, поскольку Аластер упорно не отпускает мою руку. Я бы хотел, чтобы он её отпустил, потому что один из этих парней выглядит так, будто мог бы вынести стену плечом, а мне не хочется стать жертвой пешеходного ДТП.

Я должен сказать Аластеру отпустить меня. Я могу придумать какую-нибудь отговорку, но я слишком занят тем, что придумываю причины не делать этого. Во-первых, он может потеряться. Во-вторых, его фанаты могут наброситься на него. Хотя, возможно, я просто чувствую конкуренцию с этими детьми. Когда мы держимся за руки, это выглядит так, будто мы вместе. Получайте, подростки, которые ошибочно решили, что у меня есть хоть какие-то романтические навыки!

Аластер внезапно останавливается. Он резко толкает меня за себя, а его глаза полыхают смесью ярости и тревоги. Я следую за его взглядом и вижу, что он устроил смертельные гляделки... с комодским драконом*.

*комодский дракон, также называемый комодским вараном. Гигантский индонезийский варан.

— Ты говорил, что в этом мире нет драконов, — процедил Аластер сквозь зубы. — Но я вижу, что они просто ничтожно малы.

— Эм… Это называется комодский дракон, но он не совсем… —

Аластер внезапно прижимается лицом к стеклу и обвиняюще тычет пальцем в рептилию:

— Я истребил многих из твоего рода, чудовище. Не думай, что это стекло меня остановит.

Как будто ящерица его поняла, она подходит ближе и тоже бьётся головой о стекло. С таким темпом он скоро вломится в вольер и начнёт драку с ящером!

— Аластер, это не настоящий дракон, — повторяю я, хватая его за плечи и пытаясь оттащить. Ни один из них не моргал уже как минимум тридцать секунд. — Давай, перестань устраивать дуэль с ящерицей.

— Это он первый вызвал меня на бой.

— Вообще-то, я уверен, что он спокойно спал, пока ты его грубо не разбудил. Так что пошли.

Я несколько раз хлопаю его по спине. Он наконец отступает, но не без финального гневного взгляда в сторону рептилии. В ответ комодский дракон лишь лениво высовывает язык. Каким-то чудом мы уходим без происшествий.

— Пожалуй, для тебя это даже хорошо, что драконы в этом мире не сравнятся с теми, что в моём, — неожиданно замечает Аластер, снова берясь за мою руку.

Почему мы опять держимся за руки?! Я не самый выносливый человек, и вся эта неожиданная активность явно мне не на пользу. Моё сердце вот-вот взорвётся, как в фильме Чужой!

— Почему для меня? — спрашиваю я с лёгкой опаской.

- У драконов есть определённый тип, — он пристально смотрит на меня. — Медлительные. Беззащитные. Легко пугающиеся, как ты. Тебя бы точно похитили драконы и спрятали среди золота и костей, а мне пришлось бы тебя спасать. Единственная награда, которую я бы получил, — это ещё одна ужасная, леденящая кровь, но при этом мучительно болезненная глава в моей истории, потому что ты вдохновился бы этим инцидентом.

Аластер кладёт руку под подбородок, его глаза сужаются в задумчивости.

— Так что, возможно, я просто позволил бы дракону тебя съесть.

— Спасибо, что сообщил мне, что в ситуации жизни и смерти с огнедышащими ящерами ты позволил бы мне умереть.

— Пожалуйста. А теперь пошли, здесь ещё много животных! Надеюсь, без драконов. Слухи среди них распространяются быстро. Если они узнают, что я здесь, нас может ждать огненная атака.

Аластер тащит меня по следующей дорожке. Его преданные поклонники следуют за нами. Я надеялся, что они подслушали наш разговор, сочли его сумасшедшим и отстанут. Но, видимо, либо у них проблемы со слухом, либо им всё равно, от кого фанатеть, пока он нелепо привлекателен… что, если честно, даже немного понятно.

К полудню у меня начинает урчать живот.

— Аластер, давай остановимся на обед, — говорю я, указывая на знак, направляющий всех к ближайшей зоне питания.

— Но впереди аквариум. Здесь написано, что там есть гигантские акулы и множество видов рыб, — возражает Аластер, потрясая буклетом, который ему ранее дал смотритель зоопарка.

Его глаза сияют детским восторгом, заразительным настолько, что я почти забываю про голод и готов продолжить прогулку. Но тут мой желудок снова урчит, уловив восхитительный запах пиццы.

— Аквариум никуда не денется, и у нас ещё несколько часов до закрытия зоопарка.

Аластер мечется взглядом между мной и дорогой вперёд, будто я поставил перед ним выбор между жизнью и смертью. Вздыхая, он склоняет голову и сдаётся, позволяя мне осторожно увлечь его к зоне питания.

— Здесь есть самые разные блюда, которых у тебя дома нет, — пытаюсь я подбодрить его.

Его голова мгновенно вскидывается, а глаза вспыхивают интересом.

— Еда вкуснее, чем куриные крылышки в соусе баффало?

— Возможно.

— Так бы сразу и сказал!

Аластер рвётся вперёд, практически волоча меня за собой, как бесчувственное тело. Чудом мне удаётся не упасть, спотыкаясь на бегу.

Я уговариваю Аластера подождать за столиком, пока я закажу еду. Каждые несколько секунд я оглядываюсь, чтобы убедиться, что он не исчез и не был похищен своими обожателями. К счастью, дети лишь окружают его за соседними столами, но я не сомневаюсь, что кто-то из них всерьёз подумывает заманить его обещанием конфет. И он, скорее всего, пойдёт за ними.

Внезапно меня пробирает дрожь — неприятный холод пробирается прямо в кости. Я замираю на месте, а волосы на затылке встают дыбом.

— Эй, давай шевелись, ты задерживаешь очередь, — раздражённо бурчит кто-то позади.

— Ох, точно, прости!

Я торопливо продвигаюсь вперёд, осознавая, что те, кто стоял передо мной, уже сделали заказ.

Странно. Видимо, я был настолько голоден, что просто выпал из реальности.

Такое ощущение, что за мной наблюдают… Впрочем, наверное, так и есть — ревнивые фанаты Аластера.

Люди передо мной заканчивают заказывать, и я делаю шаг вперёд, чтобы взять наш обед. Когда я, наконец, беру поднос, мимо меня прорывается несколько детей — кажется, они кого-то догоняют. Кто-то наступает мне на ногу, а чей-то локоть врезается мне в бок.

К сожалению, Аластер оказался прав — большинство этих детей выше меня, так что одного удара локтем достаточно, чтобы я потерял равновесие. Наш обед взлетает в воздух в замедленной съёмке, еда разлетается в разные стороны.

Но прежде чем я успеваю осознать, что падаю, Аластер обвивает рукой мою талию. Он ловит поднос, а затем — бац, бац, бац! — спасает каждую порцию еды одну за другой. Всё приземляется так идеально, будто вообще не было в воздухе.

Как он умудряется совершать поступки, достойные книжного героя, даже когда он больше не в книге?! Это нечестно. По отношению ко мне, к миру и, пожалуй, к самому Аластеру. Его фан-клуб теперь явно вырос — судя по множеству ошеломлённых, хихикающих и покрасневших лиц в толпе.

Бестолковый принц крадёт сердца

Морган

Я смотрю в штормово-серые глаза Аластера, которые либо совершенно не осознают сложившуюся ситуацию, либо слишком озабочены едой, чтобы волноваться о том, где находится его рука. А вот я волнуюсь — и очень. Потому что его пальцы скользнули под мою рубашку и слишком удобно устроились на коже. В местах, где он касается, всё кипит, как перегретый чайник, выпускающий пар и пронзительно свистящий. Моим лёгким не хватает воздуха, но я отказываюсь вдохнуть, боясь, что этот момент исчезнет. И я одновременно и хочу, и не хочу этого. Я мечтаю остаться здесь и в то же время убежать за тысячу миль.

— Ты в порядке? — спрашивает Аластер, прерывая транс, аккуратно ставя меня на ноги. Его рука всё ещё остаётся на моей талии. Я уставился на неё, стараясь сохранить этот образ в памяти, как заветный лотерейный билет с выигрышными номерами.

— Морган, — зовёт он меня, наконец убирая руку, чтобы потрепать по голове. — Неужели то, что ты споткнулся, выбило из твоей головы последние остатки разума?

— У-у меня ещё много разума осталось! — выкрикиваю я, заливаясь краской, когда толпа вокруг начинает хихикать.

Почему любое его действие притягивает зрителей? Я понимаю, что он сногсшибательно красив, как модель с обложки, но ведь это не должно быть его единственным достоинством. У него ещё и довольно приятный характер… временами.

Схватив поднос, я топаю обратно к нашему столу. Аластер идёт следом и садится напротив, надув губы, которые могли бы разоружить даже самых агрессивных врагов.

— Чего? — спрашиваю я, когда его обиженное выражение лица не исчезает.

— Я героически спас тебя и нашу еду, а ты ворчишь и даже не поблагодарил меня, — заявляет он, продолжая надувать губы, пока тянется за картошкой.

— Спасибо за то, что героически спас меня и нашу еду.

— Пожалуйста, — самодовольно улыбается он и откусывает кусочек картошки, щедро покрытой сыром. Это повторение истории с куриными наггетсами в соусе «буффало». Аластер снова буквально воспаряет, воздев глаза к небу и прижимая руку к груди.

— Этот вкус восхитителен, словно меня окутывает чистый свет и любовь…

— Это просто сыр. В Этрии у вас тоже есть сыр.

— Такое тепло усмиряет мою уставшую душу. Я бы мог купаться в этом тепле вечность. Нам нужно добавить это к куриным наггетсам! Их союз был бы беспрецедентен. Ещё одно изумительное творение этого новаторского мира! — Аластер запихивает в рот целую горсть картошки.

Как ему удаётся сделать массовое поглощение картофеля с сыром сексуальным?! Может, стоит подыскать ему работу в рекламе? В конце концов, он разрушил мой офис, и деньги нам не помешают.

— Это место поистине восхитительно. Я отлично провожу время, — добавляет он, продолжая поглощать еду. — Это было замечательное свидание.

Я поперхнулся картошкой. Аластер уронил сыр себе на рубашку. Мы смотрим друг на друга, и теперь очевидно, что на этот раз он не настолько бестолков, как раньше. Должно быть, ему стыдно за то, что он даже на секунду допустил мысль о свидании… со мной.

— Я имел в виду, что это отличное место для свидания, — быстро исправляется он, вытирая рубашку. — Здесь так много интересного, приятное место для еды и возможность спокойно поговорить, любуясь животными. Тебе стоит всерьёз подумать о том, чтобы привести сюда своего парня, когда мы тебе его найдём.

— Эм, да, конечно, я так и сделаю, — бормочу я, делая глоток из своего напитка и остро осознавая, что даже после его оговорки про свидание, взгляды, полные обожания, продолжают приковываться к Аластеру. Моё положение становится всё безнадёжнее, потому что кто вообще заметит меня, если рядом есть он?

По спине вновь пробегает неприятный холодок. Я бросаю взгляд через плечо, но вижу лишь поклонников Аластера и людей, покидающих зону фуд-корта. Похоже, я слишком долго нахожусь в людных местах под солнцем — нервы начинают шалить.

Доев, мы с Аластером продолжаем наше путешествие в аквариум. Время уже позднее, и людей стало значительно меньше — школьники разъезжаются по домам на автобусах. Даже армия фанатов Аластера дала нам небольшую передышку, хотя несколько упорных последователей всё ещё плетутся за нами.

— Эй, — говорю я, поднимая наши сцепленные пальцы. — Народу почти нет. Думаю, можно уже не держаться за руки.

Я бы не возражал держаться за его руку до конца дня, если бы только моё сердце привыкло к этому. Прошли уже часы, но оно продолжает прыгать, как упрямый первоклассник, отчаянно пытающийся выиграть в классики. Если так и дальше пойдёт, у меня точно начнутся проблемы со здоровьем.

Аластер внимательно осматривает окружающую обстановку дольше, чем я ожидал. Затем он кивает и говорит:

— Ладно.

Он отпускает мою руку, и тепло исчезает мгновенно. Я засовываю руки в карманы, пока не сделал глупость — например, не схватил его руку снова без какого-либо внятного объяснения. Кажется, даже гневные взгляды стали реже, потому что шея уже не так болит. Возможно, мне стоит заглянуть в больницу и проверить, не получил ли я внутренние повреждения. Не может же быть, чтобы столько убийственных взглядов прошло бесследно.

— Рыбы не такие большие, как обещали в брошюре, — заявляет Аластер. Мы стоим перед самым огромным резервуаром в аквариуме. Он наблюдает, как над нами проплывает акула. — Даже кракена нет.

— Потому что здесь они не существуют, — ухмыляюсь я, заметив его выразительный взгляд. — Хотя, думаю, для меня это даже хорошо, ведь я бы наверняка оказался в плену у кракена?

Глаза Аластера драматично расширяются, когда он начинает поддразнивать меня:

— У тебя есть магия. Магия читать мысли.

— Нет, я просто знаю, что ты обожаешь напоминать мне, насколько легко мне грозит опасность.

— Я считаю, что ты должен помнить об этом, иначе однажды окажешься в смертельной беде, а я не всегда смогу быть рядом, чтобы защитить тебя.

Эти слова ранят сильнее, чем я ожидал. Всё, что мы делаем, — это попытка найти способ вернуть Аластера домой, но после всего этого времени, проведённого вместе, я...

— Нам пора домой. Мы уже всё посмотрели, да и поздно становится, — говорю я и направляюсь к выходу. Аластер без колебаний следует за мной.

Как только мы выходим из аквариума, неожиданно налетает прохладный ветер. Я поёживаюсь и обхватываю себя руками. Вдруг на мои плечи ложится тепло.

— Надо было догадаться взять куртку и для тебя, — говорит Аластер, вставая передо мной и аккуратно поправляя свою куртку, чтобы она плотно облегала меня.

Я вцепляюсь в воротник, чтобы она не соскользнула, но тут Аластер хватает меня за другую руку. Он мягко тянет меня за собой и говорит:

— Пойдём, если подует ещё один порыв ветра, ты либо простудишься, либо улетишь.

— Очень смешно, — фыркаю я, сжимая куртку крепче, будто это поможет успокоить моё сердце или избавиться от внезапной, почти пугающей мысли: сегодняшний день не должен был быть свиданием… но он именно так и ощущался.

Маршрут "Девица в беде"

Аластер

Зоопарк был настоящим чудом! Я увидел столько животных, которых никогда раньше не встречал, а некоторые здесь сильно отличались от тех, что есть в моем мире. Драконы, конечно, оставляют желать лучшего, но, возможно, это и к лучшему. Мне нравится, что меня не поджигают и не утаскивают в небо. Хотя возвращение домой важно, мне бы хотелось продолжить исследовать этот мир и его удивительные возможности. Каждый день он интригует меня все больше!

Местный транспорт тоже не перестает меня поражать. Автобус прибывает точно ко времени, но как это возможно, если здесь нет солнечных часов? Морган говорит, что у них есть "часы" — технология, отслеживающая время без солнечного света, — что звучит совершенно нелепо.

Перед тем как мы заходим в автобус, Морган выпускает мою руку, и я не могу не заметить, что теперь она ощущается странно пустой. После того как он оплачивает проезд, он садится в конце салона, и я присоединяюсь к нему.

Мои пальцы покалывает. Они покалывали весь день. Возможно, вампиризм передается через прикосновение? Если так, то после того, как я держал Моргана за руку весь день, теперь мне суждено вечно скитаться по земле в облике нежити. Я буду пить кровь невинных, спать в старинных гробах и проклинать тех, кто осмелится ходить по ночам! Так я себя убеждаю, стараясь отвергнуть другие, абсолютно абсурдные объяснения.

Морган опирается на окно, уютно завернувшись в куртку, которую я не должен был ему давать… потому что он может ее запачкать. Это совершенно не связано с тем, как соблазнительно он выглядит в моей одежде… Но мне любопытно: не хотел бы он носить мою одежду регулярно? Она ему очень идет!

— В зоопарке сегодня было много пар, — говорю я, отгоняя прочь ненужные мысли.

Морган любопытно выглядывает из-за воротника куртки. К сожалению, ненужные мысли сменяются ненужными желаниями — убрать прядь волос с его лица, прикоснуться к его слегка покрасневшей щеке, поцеловать её… Что за нелепости? Почему мне вообще приходит такое в голову? Возможно, мне стоит сделать несколько романтичных жестов в адрес Марлины, когда я вернусь в свой мир, чтобы компенсировать эти… странные позывы.

Я прочищаю горло и продолжаю:

— Я наблюдал за тем, как в вашем мире строят отношения, и понял, что это похоже на то, что есть у нас. У большинства пар есть тот, кто играет роль главного опекуна — заботится о втором, следит за его безопасностью и комфортом. Именно такого парня тебе и нужно найти!

— Почему это звучит как оскорбление?

— Потому что ты сам знаешь, какой ты ходячий беспорядок.

Морган открывает рот, собираясь возразить, но, очевидно, понимает, что у него нет аргументов, и просто пожимает плечами.

— Возможно, так ты смог бы найти себе партнера? — предлагаю я.

— Что?

— Тебе нужен свой собственный рыцарь в сияющих доспехах, кто-то, кто спасет бедную девицу в беде. Ведь рыцарь всегда приходит на помощь тому, кто оказался в беде.

— Я, конечно, не идеален, но я не думаю, что можно назвать меня девицей в беде… и уж точно я не хочу быть ею, — пробормотал Морган, пряча лицо в мою куртку.

Как он смеет делать что-то настолько милое, находясь так близко?! Я имею в виду… он лучше бы не оставил слюну на моей куртке!!

— Кроме того, если я заплачу прямо на улице, то единственное внимание, которое я получу, — это обеспокоенные взгляды прохожих, — добавляет Морган с пожатием плеч. — Если повезёт, кто-то заплатит за такси, чтобы отвезти меня домой, но большинство просто пройдут мимо по своим делам.

— Не спеши делать такие выводы. У тебя ещё не было меня, чтобы научить тебя.

Он смотрит на меня с приподнятой бровью.

— Чему? Как быть девицей в беде?

— Если понадобится. — Я похлопываю его по плечу. — Я спас больше принцесс, чем кто-либо до меня. Если кто-то и может научить тебя находить рыцаря, так это я.

Морган не выглядит убеждённым. На самом деле, он выглядит так, будто ему срочно нужно в туалет.

— Тебе нужно в уборную? — спрашиваю я, наблюдая, как он краснеет до кончиков ушей. Я оглядываю автобус в поисках туалета, но, к сожалению, это великое изобретение до такого ещё не додумалось. — Придётся терпеть до дома, но это даже к лучшему. Я заметил, что в общественных туалетах нет биде, а значит, они не так приятны в использовании. К тому же там воняет, а стены исписаны фаллическими рисунками. Причём, что удивительно, большинство из них даже не очень-то анатомически точные, что заставляет меня беспокоиться о здоровье тех, кто их рисует.

Морган застонал и зарывается лицом в мою куртку, как гусеница, мечтающая стать бабочкой. Затем он тяжело вздыхает.

— Ладно, попробуем маршрут "девицы в беде". Всё равно терять мне уже нечего.

Я с энтузиазмом хлопаю его по спине, чуть не отправляя его на пол.

— Вот это настрой! Для начала, насколько хорошо ты умеешь кричать?

Морган широко распахивает глаза над воротником куртки и как будто становится ещё бледнее.

— Эм… у меня никогда не было необходимости проверять.

— Понимаю. Будем работать над этим.

Морган тихо скулят.

— Что-то не так? — спрашиваю я, осматривая его на предмет травм. Зная его, он, скорее всего, сел на пуговицу и сломал себе таз.

Он быстро мотает головой и полностью прячется в куртке. Его голос звучит приглушённо:

— Н-ничего. Всё в порядке.

— Ну, у нас был длинный день. Завтра начнём твоё обучение.

— Не могу дождаться.

— Я бы поверил, если бы в твоём голосе была хоть капля энтузиазма.

— Я правда не могу дождаться.

— Эта попытка была ещё хуже. Не думал, что твои неудачи в любви могут быть связаны с твоим упрямым желанием врать? — хихикаю я, когда Морган бьёт меня локтем в живот.

Где-то по пути Морган засыпает. Его голова неудобно свисает вперёд. Я осторожно направляю её к своему плечу.

Так как мы создатель и создание, я должен заботиться о нём.

Только поэтому.

Агрессивные птицы

Аластер

Если Морган думает, что после удачного дня в зоопарке мы забудем про тренировки — он глубоко заблуждается. Но когда я на следующее утро бодро его бужу, он лишь недовольно уставляется на меня из своего кокона на диване — глаза полны презрения.

— Знаешь, в этом жилом комплексе есть спортзал. Может, обойдемся им? — ворчит он.

— Нет. Тебе нужен солнечный свет. Ты такой бледный, что на тебя даже смотреть больно. Обычно это комплимент, но в твоем случае — чистое оскорбление.

— Спасибо, что разжевал очевидное, — бурчит Морган. Он соскальзывает с дивана, как змея, и ложится на пол. Притворяется мертвым?

Я тыкаю его ногой.

— Подъем. Одевайся. Мы уходим через пять минут.

Проходит пять минут, а Морган за это время добирается только до своей комнаты. Он ругается от неожиданности, когда я бросаю в него одежду, закидываю его стройное тело на плечо и тащу в ванную.

— Если через пять минут ты не будешь готов, я вытащу тебя на улицу как есть, — рычу я, медленно закрывая дверь, не спуская с него глаз. — Кто знает, может, мы встретим твою будущую любовь, и он увидит тебя в этом жалком виде.

— Маловероятно, но я понял, к чему ты клонишь, — фыркает Морган.

Зато, по крайней мере, он берется за зубную щетку. Вот же изобретение! Щетинки и мятная паста — такой бодрящий запах, во рту аж покалывает. Только предупреждаю: не вздумайте потом выпить апельсиновый сок. Это будет… не самое приятное открытие.

Благодаря моей, пусть и ленивой, угрозе Морган наконец собирается, и мы направляемся в парк, где были раньше. Правда, на этот раз мы избегаем пруда, где обитают демонические гуси. Последнее, что нужно Моргану — чтобы его утянули в воду агрессивные птицы. А мне — лезть его спасать в это прохладное, спокойное утро. Это совсем не пойдет на пользу моей новой программе по уходу за кожей! Я смотрел телевизор, и теперь знаю: столько всего можно использовать. Кожа у меня с тех пор стала гладкой — прямо как у младенца!

Но вдруг, к моему великому удивлению и полному недоумению, у Моргана случается очередной всплеск сверхсилы. Еще мгновение назад я бежал рядом с ним, а уже в следующее он с силой швыряет меня в кусты.

Из моих уст вырывается совсем не по-королевски жалкий вопль, пока я барахтаюсь в ветвях, увязнув среди листвы. Я раздражен тем, что не предугадал его атаку. Неужели его вампирская природа проявляется лишь временами? Он скрывает свои способности, но, когда не может сдерживаться, они вырываются наружу, как бешеный зверь!

— Сиди тихо, пожалуйста, — шипит Морган откуда-то снаружи, пока я запутан в этом невероятно ухоженном кусте. Интересно, кто ландшафтный дизайнер этого парка? Он явно мастер своего дела. Я капитально застрял.

— Вау, Морган! — раздается слегка знакомый женский голос. Шаги приближаются. — Что ты здесь делаешь так рано, да еще и на улице? Всё в порядке?

Я сдерживаю смешок, осторожно раздвигаю листву и выглядываю наружу. Морган неловко улыбается девушке, которую я узнаю — это та самая «менеджер», что заходила к нам в квартиру несколько дней назад.

— П-П-привет, Лусиана. Да, я в порядке… Я просто… эм… — Морган бросает быстрый взгляд в сторону куста, за которым я якобы прячусь. Не понимаю, почему он вообще подумал, что я там спрячусь. Потом он нервно усмехается и поворачивается к ней. — Я подумал… пробежка может пойти мне на пользу?

Не говори это как вопрос! Это вызывает подозрения. Или, что хуже, тревогу. С таким темпом Лусиана может утащить его к местному врачу проверить голову. И, честно говоря, я бы не осуждал её.

— Я в шоке, что слышу это от тебя. Ты точно Морган? — смеётся она и игриво тянет его за щёку. В это время что-то мелькает у меня сбоку. Я оборачиваюсь — и оказываюсь нос к носу… точнее, нос к клюву — с крошечной, но крайне злой птичкой. Разгневанной потому, что я оказался слишком близко к её гнезду.

О нет.

— Но это замечательно! — восклицает Лусиана.

Я пытаюсь умиротворяюще улыбнуться птичке, которая всё более активно возмущённо чирикает.

— Тебе правда стоит выходить почаще, даже просто на прогулку в парке. Я, например, иногда хожу по этой дорожке по утрам, чтобы развеяться, — продолжает Лусиана. Я осторожно отступаю назад, пока птичка всё громче и злее кричит, готовясь к атаке.

— Можешь пойти со мной, если хо—ААА! — Лусиана визжит, когда я вылетаю из кустов, спасаясь от разъярённой птички, чьи размеры не соответствуют её ярости. Я не хочу махать на неё руками — она же просто защищает своё гнездо! Но почему ВСЕ птицы в этом парке такие агрессивные?! Они настолько ревностно оберегают своё великолепное озеленение?! Я ведь не собирался вредить — хотел только узнать, кто ухаживает за этой красотой, и предложить им переселиться в мою книгу!

— Морган, помоги же мне! — восклицаю я, пригибаясь и прикрывая голову руками. Птичка яростно клюёт, пока наконец Морган не произносит: "Кыш!" — что, к слову, я уже пробовал. Но, по какой-то причине, она слушается Моргана и возвращается в куст, грозно сверкая глазами из гнезда.

Лусиана смотрит на меня. Я — на неё. Затем она переводит взгляд на Моргана, а он — на неё. Потом мы все вместе смотрим на птичку, стоящую на краю гнезда с крайне угрожающим видом. Мы делаем три осторожных шага назад.

— Эм… вы двое знакомы? — наконец спрашивает Лусиана, когда мы оказываемся в относительной безопасности. Она начинает очень, очень пристально разглядывать меня. Неужели сейчас будет новая атака? Я к этому готов.

— Эээ… — нервная улыбка Моргана физически болезненна для восприятия. — Ну, типа да? Это…

Он смотрит на меня, будто я должен придумать ответ. Очевидно, я молчу, потому что сам не знаю, что сказать.

— Это Аллен! — вдруг выкрикивает он, отчего Лусиана вздрагивает. Она, наконец, отводит от меня свой пытливый взгляд и смотрит на Моргана.

— Аллен — это… человек, которого я встретил в книжном пару дней назад. Мы... эм… мы оба смотрели копии Храброй истории Аластера и решили немного пообщаться.

— Ну конечно, он же фанат Аластера! Взгляни на него! — Лусиана восхищённо округляет глаза, которые тут же начинают сиять, как звёзды. Она подскакивает ко мне так близко, что я могу сосчитать 32 веснушки на её лице. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь в точности как Аластер?! Боже мой, даже глаза серые! Это линзы?

— Что? Что такое "линзы"? — недоумеваю я.

— Да! — перебивает Морган, энергично кивая, словно умоляя меня подыграть. Но как я могу подыгрывать, если даже не знаю, что такое эти ваши "линзы" и при чём тут мои глаза?

— Он такой фанат, — продолжает Морган, — что постоянно наряжается как Аластер!

— Это так круто! А я тоже большая фанатка, само собой, — Лусиана захихикала и даже начала подпрыгивать на месте от восторга. От неё буквально волнами исходило возбуждение. — Раз уж мы так случайно встретились, пойдём выпьем кофе все вместе!

Морган открыл рот — скорее всего, чтобы вежливо отказаться, но мне уже надоело быть в неведении насчёт этой «менеджер».

— Да, давайте! — быстро соглашаюсь я.

— Супер! Я, кстати, Лусиана.

Я улыбаюсь ей.

— Приятно познакомиться, Лусиана.

— Мне тоже, Аллен. Пошли! Я знаю одно отличное местечко, совсем недалеко отсюда. — Она указывает куда-то за спину и с разворотом отправляется в путь.

Морган хватает меня за руку и мягко тянет, чтобы я наклонился. Шепчет:

— Никто не знает, что я — автор твоей истории, так что веди себя так, будто мы просто два обычных фаната, ясно?

Я киваю.

— Но зачем ты вообще согласился на кофе? — вздыхает Морган, таща ноги следом за Лусианой.

— А зачем ты засунул меня в куст?

— Я запаниковал.

— Очевидно.

Объяснения

Морган

Как мы вообще до такого дошли?

Лусиана идёт рядом с Аластером впереди меня, ведя нас к местной кофейне. Она полностью в режиме фанатки — умиляется тому, что Аластер "вылитый" и "так хорошо знает книгу".

Разве это не катастрофа на подходе? Сейчас она смеётся над тем, как странно он говорит, потому что думает, будто он ролевик. Но он даже не знает, что такое ролевая игра! Если они продолжат встречаться, она либо заметит, что что-то не так, либо решит, что я тусуюсь с каким-то маньяком.

— О боже, помнишь главу, где Аластер сражался с гигантским троллем? Он чуть руку не потерял, я аж расплакалась! — вздыхает Лусиана. Она начинает обмахиваться рукой, будто одно воспоминание вызывает у неё слёзы.

— Ах да, это была жестокая и кровавая битва, — напевает Аластер. — Он едва не утратил своё королевское обаяние, когда от боли стошнило прямо на принцессу Марлину.

— Его стошнило на принцессу? — недоверчиво переспрашивает Лусиана, уставившись на него.

О нет. По-моему, такого в книге не было! Наверняка это какой-то личный момент...

— Я тоже вспоминал ту главу в книжном! — выпаливаю я, снова пугая Лусиану. Она бросает на меня игриво-сердитый взгляд. — Я подумал, что его могло стошнить. Наверное, Аллен просто перепутал мои слова с тем, что действительно было в том эпизоде.

Аластер медленно кивает:

— Да, да, я на миг запутался, но мне тоже очень понравилась эта глава, — он бросает на меня испепеляющий взгляд через плечо. — Хоть сердце и болело за бедного Аластера, пережившего такую неописуемую боль.

— Ага-ха… да, это, должно быть, было очень, очень ужасно для него, — бормочу я.

— Автор ведь и правда постоянно его мучает, — добавляет Лусиана, и я съёживаюсь ещё сильнее под взглядом Аластера. — Вот мы и пришли, — объявляет она, когда мы подходим к небольшой кофейне.

Аластер открывает для неё дверь. Хихикая, она заскакивает внутрь и встаёт в очередь. Аластер хочет войти за ней, но я хватаю его за рубашку и шепчу:

— Иди займи нам столик. Ты всё равно не можешь заплатить за кофе, а я хочу немного поговорить с Лусианой.

Он выглядит так, будто собирается поспорить, но нехотя соглашается. Я стою с Лусианой в очереди, и она, заглянув мне за плечо, спрашивает:

— А куда делся Аллен?

— Занимает нам столик. Мы же не планировали идти куда-то, так что он не взял кошелёк. Я возьму кофе и для него, — объясняю я, на удивление гораздо лучше, чем с тем бредом, что я нёс раньше. Не то чтобы это была суперправдоподобная отмазка. Просто чуть менее паршивая.

— О, ну это даже к лучшему, — начинает она тыкать меня в руку пальцем и многозначительно двигает бровями. — Не могу поверить, что ты случайно наткнулся на такого, как он. Он же пугающе точно похож на Аластера, правда? У меня аж сердце застучало!

— Ага, действительно странное совпадение.

— Это он тебя на пробежку позвал, да?

Я киваю.

— Я рада, что ты согласился. Может, время, проведённое с кем-то новым, снова тебя вдохновит, — говорит она с воодушевлением. — Я ведь не могу быть единственным человеком, с кем ты общаешься. Хотя я сама себе очень даже нравлюсь, любому другому человеку в итоге надоем.

Я улыбаюсь ей:

— Очень сомневаюсь. Ты и правда замечательная.

Лусиана театрально откидывает волосы с плеча:

— Благодарю—

Кончик её хвоста бьёт её по лицу.

— Ай.

— Ладно, — фыркает она и начинает дёргать свой хвостик, будто наказывает его за нападение. Потом наклоняется ближе и шепчет:

— Ты сказал ему, что ты автор?

— Конечно, нет.

Он же главный герой. Он и так знает.

— Ну, будь осторожен. Не хочу, чтобы он начал что-то подозревать, хотя... — В её глазах появляется тот самый нервный блеск, который всегда говорит о том, что сейчас она предложит что-то, что мне точно не понравится. Я уже знаю, к чему она ведёт, и морально готовлюсь. — Мы могли бы решить эту проблему, если бы ты раскрыл свою личность на следующем Комик-Коне?

— Ни за что, — отвечаю я без секунды колебаний. Колебания мне не нужны — я решил это ещё с первой главы. Анонимность — это лучшее. В конце концов, я выбрал ник Anon не просто так.

— Я ценю, что люди хотят меня увидеть, и, возможно, это бы помогло с продвижением книги, но... я не хочу такого давления, — добавляю я.

— Понимаю, — кивает она и хлопает меня по плечу, пока мы подходим к кассе.

Хотя она говорит, что понимает, я не верю, что она или кто-либо ещё на самом деле понимает меня. Давления и так слишком много — чтобы продолжать писать историю, которую будут любить. А если они увидят меня, настоящего меня, — разочарование... Я не знаю, выдержу ли такую реакцию. Не знаю, смогу ли потом снова подняться. Это было бы последним подтверждением того, что я — ничто. Просто Морган. Какой-то парень, которому неприлично везло... но ведь любая удача когда-нибудь заканчивается.

Громкий блокбастер

Морган

После того как мы взяли кофе, мы вернулись к Аластеру, который успел занять для нас столик. Он улыбнулся, когда я протянул ему чашку, и я надеюсь, что кофе ему нравится — ну, по крайней мере, в Этрии. Хотя, судя по его глазам, полным ужаса, после первого глотка — скорее нет, чем да.

— Что это за мерзкий грязный сок?! — восклицает Аластер, и Лусиана с трудом удерживается, чтобы не выплюнуть кофе обратно в чашку (что было бы настоящим преступлением — этот чёртов кофе стоил около двенадцати баксов! Но я жертва кофеина, зависим от сахарного кайфа, потому что иначе как мне не спать до 4 утра и писать пикантные фанфики?)

— Мерзкий грязный сок, — смеётся Лусиана. — Ты что, никогда не пил кофе, Аллен?

— Кофе, — повторяет Аластер, едва не поперхнувшись. — Но не такое, как это. В вашем мире...

Я незаметно щипаю Аластера под столом. Он издаёт совершенно нехарактерный писк, и Лусиана смотрит с подозрением.

— Эм, я хотел сказать, кофе здесь сильно отличается от того, к которому я привык, — говорит он с виноватой улыбкой.

— О, ты не местный? — уточняет Лусиана.

Вот почему он вообще не должен был соглашаться на эту встречу. Она начинает задавать вопросы, на которые у нас нет ответов! Нам надо было заранее придумать легенду для Аластера, раз уж он остался у меня.

— Я из королевства далеко-далеко отсюда.

Окей, Шрек, сбавь обороты.

— Из Англии. Он шутит про «королевство», — вставляю я. — Он из Англии и у него действительно потрясающий американский акцент.

— Да, я из Англии* и очень люблю практиковать свой Прекрасный Американский Акцент, — говорит он с такой уверенностью, как будто реально знает, что такое Англия и Америка. Хотя я вот сейчас осознаю, что он не знает. Надо было и географию ему подучить.

*Он немного неправильно произнес слово Англия.

— Вау, это круто. Я всегда мечтала съездить в Англию! — хлопает в ладоши Лусиана. — А как давно ты в США?

— США? — повторяет Аластер и бросает на меня взгляд, в котором читается всё: что за чёрт, что такое США, почему я тут, и при чём тут Англия и Великий Акцент?

Мы провели слишком много времени вместе, раз я уже умею читать его мысли по выражению лица.

— Около десяти лет, — отвечаю я за него. — Поэтому у него такой хороший акцент.

Вот почему писателям вроде меня нужно придумывать истории — потому что импровизация у нас чаще всего хромает.

— А зачем ты вообще используешь этот акцент? Просто ради фана? — спрашивает Лусиана. Она слегка раскачивается на месте — возможно, от интереса, а возможно, просто слишком быстро выпила кофе. — Или ты, может быть, начинающий актёр, который вот-вот тайно появится в новом большом блокбастере?

Прикусив губу, Аластер наклоняется ко мне и шепчет:

— Этот «Большой блокбастер» как-то связан с теми любительскими фильмами, о которых упоминал Джонни Браво? И если да, то почему Лусиана так радуется мысли о моём возможном любительском фильме?

Лусиана с воодушевлением смотрит на нас по очереди, не подозревая, в какую грязную сторону ушли мысли Аластера.

— Он делает это ради веселья, — отвечаю я, похлопывая Аластера по руке. — Правда ведь? Тебе просто нравится тренировать акценты.

Аластер кивает, хотя его глаза продолжают задавать тысячу немых вопросов.

— Да, да, я обожаю практиковать акценты. Исключительно ради развлечения, и это никак не связано с любительскими… — Я снова ущипнул его за ногу. — Эм, с блокбастерами.

— Ну, может, однажды ты и правда снимешься в фильме, возможно, даже как актёр озвучки! Это было бы так круто. Я всегда мечтала попробовать, но у меня никогда не получалось менять голос, — с энтузиазмом болтает Лусиана, наконец переводя разговор на другую тему. Волна облегчения накрывает меня — и ещё одна, когда её телефон вдруг звонит.

— Извините, — говорит она, потянувшись к телефону, чтобы прочитать сообщение. Она ахает. — Ах, я совсем забыла, что опаздываю на встречу, когда наткнулась на вас! Мне надо бежать! — Она торопливо вскакивает, почти перевернув стол, если бы не Аластер, удержавший его. Она улыбается ему: — Было так приятно познакомиться, Аллен. Давай как-нибудь поедим вместе?

— Да, мне бы этого очень хотелось, — отвечает он. Лусиана прощается со мной и спешит к выходу.

Аластер машет ей вслед, но как только она исчезает из виду, он поворачивается ко мне и спрашивает:

— Кто такой менеджер? Почему она менеджер? И почему так много людей интересуются моим фильмом?

— Крупный блокбастер — это не порно, — шепчу я, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. — Это просто очень популярные фильмы, например, тот «Парк юрского периода», который мы недавно смотрели.

— Ах, с динозаврами! — Аластер восторженно хлопает в ладоши. — Мне он действительно понравился.

— А Лусиана… как бы руководит мной. Она следит, чтобы я писал и сдавал главы вовремя. Плюс она занимается публичной частью — помогает представить мою историю миру. И, как ты видел, она обожает «Отважную сагу Аластера».

— Она мне нравится, — ухмыляется Аластер, потягивая кофе, который он либо теперь находит терпимым, либо даже полюбил. Причмокивая губами с выражением одновременно отвращения и интереса, он задаёт следующий вопрос, от которого меня мороз по коже пробирает:

— А что такое Комик-Кон? Почему ты не хочешь раскрыть там свою личность? Я подслушал, пока вы стояли в очереди.

Я начинаю ёрзать на месте:

— Это… мероприятие, где люди, которым нравятся комиксы — вроде той арт-книги, которую я тебе показывал — собираются вместе и общаются по интересам. Иногда туда приходят создатели, чтобы поговорить с публикой, но я не собираюсь этого делать. Я аноним по определённой причине.

— И этой причиной является?

— Я люблю своё личное пространство.

— Но ведь ты мог бы пообщаться и подружиться с людьми, которые разделяют твои интересы. Ты бы увидел тех, кто любит твою историю, узнал бы, за что именно. Мог бы насладиться их восхищением. Может, даже завёл бы друзей… и нашёл партнёра? — Аластер мягко улыбается, потому что, по всей видимости, искренне верит, что всё это легко — просто прийти и подружиться. Но это не легко. Никогда не было.

Вместо того чтобы снова объяснять, почему я не хочу идти, я меняю тему, напоминая Аластеру:

— Разве мы сегодня не должны были тренироваться по программе «девица в беде»?

Он не дурак. Я вижу по его глазам, что он прекрасно понимает, чего я добиваюсь. Он делает последний глоток кофе, словно давая мне шанс всё же заговорить. Когда я этого не делаю, он вздыхает и подыгрывает.

— Ты прав. Нам стоит начать, — говорит он, и я надеюсь, что разговор о прошлом наконец закрыт навсегда.

Парень в беде

Аластер

— «Дама в беде» должна оказаться в беде и завлекать добрых людей своими жалобными криками. Ты должен быть убедителен в своём… —

— Во лжи, учитывая, что я ни дама, ни в беде, — перебивает Морган, зарабатывая на себе укоризненный взгляд, который он старается игнорировать, запихивая в рот горсть каких-то странных красных рыбок. «Шведские рыбы»*, как он их назвал. Никогда не слышал о таких рыбах, не понимаю, как они плавают, откуда берутся и что вообще такое этот «Щведские», но они восхитительно сладкие и, надо признать, раздражающе жевательные.

*Шведская рыба – жевательная конфета в форме рыбы, как раз чаще всего красного цвета.

Я перестаю расхаживать перед ним и наклоняюсь ближе, усмехаясь:

— Если хочешь, я могу сделать так, чтобы ты действительно оказался в беде.

Морган поёрзал на месте, сидя на скамейке в парке, куда мы вернулись после кофе:

— Нет, спасибо. У меня и так всегда ментальный кризис, так что, наверное, не такая уж это и ложь.

— В любом случае, как я говорил, ты должен быть убедителен в своих жалобных криках. Сохраняй эту скорбь и страдание даже после того, как тебя спасут — чтобы твой Прекрасный Принц уделял тебе максимум внимания.

Морган скептически поджимает губы:

— А это вообще не звучит… ну, невероятно манипулятивно?

— Никто не говорил, что дама в беде не может быть манипулятивной! Я встречал таких, что отлично привлекали моё внимание только для того, чтобы стянуть мой кошелёк — ты и сам об этом знаешь, ведь любишь использовать это как оправдание, когда я упускаю вора или падаю в грязь.

Покраснев, Морган засовывает в рот ещё одну полную горсть Шведских рыб — просто чтобы не отвечать.

— Чтобы усилить эффект, я бы ещё порекомендовал технику соблазнительных ресниц, — добавляю я.

— Соблазнительные ресницы? — переспрашивает он, морща нос в замешательстве и, кажется, лёгком отвращении.

— Ну да, моргание, — поясняю я, демонстрируя, как нужно хлопать ресницами. — Давай, попробуй.

Морган оглядывается по сторонам, взгляд цепляется за нескольких прохожих. Потом он шепчет:

— Крики о помощи или моргание?

— Моргание. Если ты начнёшь орать, я буду выглядеть как похититель — а это уже ещё один троп, которым ты пользовался. Помнится, в последний раз это обернулось для меня шишкой на полголовы, когда старик ударил меня лопатой. Почему ты сделал девяностолетнего таким чертовски бодрым?

— Потому что это было смешно… и я уже извинился, — бормочет он себе под нос.

Вздохнув, Морган закрывает лицо ладонями, будто надеется, что так пробудит в себе внутреннего актёра. Не работает. Он открывает лицо с глазами, вот-вот готовыми выскочить из орбит — зрелище, без которого я вполне мог бы прожить. Щурясь, он пытается трепетать ресницами, но больше похож на кота, который портит себе зрение, глядя в солнце.

— Ладно, забудем про соблазнительные ресницы и перейдем к настоящей практике. Они всё равно особо не нужны. Да и Прекрасного Принца скорее отпугнут, чем привлекут.

Морган нехотя плетётся за мной по городу в поисках подходящего места для своего «спасения». Когда мы наталкиваемся на переулок у оживлённой улицы, я завожу его внутрь на пару шагов и начинаю объяснять сценарий.

— Сегодня утром, когда ты пошёл на пробежку, ты споткнулся и подвернул лодыжку. Сначала боль была не сильная, но чем дольше ты шёл, тем хуже становилось, пока тебе не пришлось остановиться. Сейчас болит так сильно, что ты не можешь встать, — объясняю я.

Морган вытаскивает телефон из кармана и машет им у меня перед носом:

— У меня есть телефон, я могу позвонить и позвать на помощь. Разве не покажется подозрительным, что кто-то зовёт на помощь из тёмного переулка?

— Тогда скажи, что потерял телефон. А теперь ложись, — указываю я на слегка влажную землю переулка.

Скривившись, он отвечает:

— Лучше не надо. Здесь сыро.

— Отлично! Добавишь это в историю. Теперь ты раненый, одинокий и промокший бедняжка. Повод для сочувствия — тройной! — с энтузиазмом киваю я.

Морган бурчит что-то про антисанитарию. Не вижу, какое это имеет значение, если его шкаф пахнет нафталином — значит, чистота не его сильная сторона.

Я прячусь в конце переулка, используя тень от зданий, чтобы остаться незаметным. Морган бросает на меня нервный взгляд, когда я выглядываю из укрытия. Я машу ему, мол, начинай. Он подчиняется… весьма без энтузиазма: хватает свою "травмированную" лодыжку и бормочет:

— Кто-нибудь… помогите. Я упал и не могу встать.

Почему-то он начинает хихикать, но тут же ловит мой недовольный взгляд. Кто поверит, что он говорит правду, если он смеётся?! Прокашлявшись, он говорит чуть громче:

— Кто-нибудь, помогите, пожалуйста! Я… эээ… потерял телефон и не могу дойти домой.

Совсем неубедительно. Даже никто не обернулся. Морган бросает на меня отчаянный взгляд, и я говорю:

— Громче! Говори серьёзнее!

Вздохнув, Морган переходит из сидячего положения в позу на боку. Он сжимает лодыжку и жалобно всхлипывает — звучит больше как умирающая собака, но, возможно, это даже сыграет ему на руку. Кто проигнорирует плач раненой собаки? Только психопат.

— Помогите… пожалуйста… кто-нибудь… помогите этому… парню в беде? — заканчивает он с такой скукой, что я уже собираюсь его отчитать, как вдруг кто-то появляется.

Я застываю на месте, наблюдая, как высокий силуэт приближается к Моргану. Он так же неподвижен, как и я. Незнакомец приседает рядом с ним — правда, в тени его трудно рассмотреть, так что я не могу сказать, Прекрасный ли это Принц, которого Морган надеется найти. Но как минимум он остановился помочь — а это уже кое-что.

— Эй, что случилось? — спрашивает мужчина, осторожно помогая Моргану сесть. — Ты в порядке?

Морган сидит с такой напряжённой спиной, будто может выдержать вес дома на своих тощих плечах.

— Я… эээ… я пошёл на пробежку с утра, споткнулся и подвернул лодыжку. Сначала было не так больно, но по дороге домой становилось всё хуже и хуже, пока я не смог дальше идти. Сейчас так болит, что я не могу идти… и я потерял телефон, так что не могу позвать на помощь, — он почти дословно повторяет мой сценарий. Даже не знаю, гордиться мне или тревожиться — слишком уж он звучит заученно. Но память у него отменная. Это полезное качество в партнёре… ну, иногда.

— Ого, не лучшее начало дня, — усмехается незнакомец, залезая рукой в карман куртки. — А для меня, наверное, наоборот — отличный старт.

— Чего?

Незнакомец резко дёргает Моргана на ноги… и тут же прижимает к кирпичной стене, приставив нож к его горлу.

Неправильный Прекрасный Принц

Аластер

Злодей!

Хотя я и жаждал драки, это совсем не тот случай, о котором я мечтал. У него только нож. Отобрать его будет несложно, но он слишком близко к Моргану. Он может навредить ему до того, как я успею вмешаться. Если с Морганом что-то случится, я…

— Раз уж ты не можешь позвать на помощь, тогда давай сюда всё, что у тебя есть, — требует грабитель, глядя на Моргана холодными глазами, от которых у того подкашиваются колени.

Я лихорадочно осматриваю переулок в поисках оружия, чего-нибудь, что можно метнуть, чтобы отвлечь нападающего. Глаза бегают, руки дрожат, а каждый следующий вдох даётся тяжелее предыдущего. Надо сосредоточиться. Я избавлялся от таких негодяев тысячу раз!

— Я… эм… я, — заикается Морган, и мой взгляд снова возвращается к нему. Его дрожащие руки тянутся к заднему карману. Я стискиваю зубы… пока не замечаю его — идеально подходящий по размеру камень.

Злодей внезапно шипит:

— Не двигайся. Я сам достану. Держи руки там, где я их вижу—

— А-а-а!

Я изо всех сил швыряю камень в голову нападавшему. Морган прижимается к стене, тяжело дыша, а потом вскрикивает, когда я мчусь мимо:

— Аластер, не надо!

Мне не нужна ни магия, ни меч, чтобы сокрушить этого ничтожного ублюдка. Он совершенно не обучен — это видно хотя бы по тому, как он пошатнулся от такого слабого удара. В панике он машет ножом из стороны в сторону, не разбирая направления. С Морганом за моей спиной и возможными жертвами позади нападавшего, я не могу дать ему прийти в себя! Но не бойтесь — величайший воин Этрии здесь, чтобы спасти всех!

Я подхожу ближе, даже если это означает, что его нож порежет мне руку. Пустяковая царапина — цена за возможность врезать ему в кадык. Его глаза лезут из орбит, он кричит, когда я хватаю его за запястье, в котором нож. Одно быстрое движение — и он уже летит через моё плечо. Ударившись об землю, он рычит, а затем вопит, когда я выкручиваю ему запястье. Нож тут же падает. Я проделывал это сотни раз, но ещё никогда не чувствовал такой смеси ярости и облегчения.

— Надо было догадаться, что злодей может скрываться под личиной принца. Уже бывало, — рычу я, сжимая его запястье так сильно, что он вновь ругается. Ему ещё повезло, что я не ломаю ему кости прямо сейчас.

— Чёрт побери, отпусти, мужик! — вопит грабитель.

Меня бесит, что он ещё в состоянии говорить. Как он посмел поднять руку на Моргана! Я должен бы избить его до полусмерти и сбросить в яму с троллями! Хотя, как говорил Морган, у них таких нет… Придётся искать другую яму — столь же отвратительную. Может, одна из тех Сточных Канализаций, о которых он говорил, сойдёт.

— Ни за что, мерзкий ублюдок, — шиплю я. — Как ты смеешь пугать мирных граждан? Тебя бы выпороть!

Мужчина смотрит на меня так, будто это я тут сумасшедший.

— Аластер, отпусти. Ты привлекаешь внимание, — шепчет Морган. Он смотрит через плечо на людей, остановившихся и наблюдающих за нами. Он хватается за мою руку — и только тогда я чувствую, как сильно он дрожит. Его пальцы сжимаются на рукаве моей рубашки, едва не разрывая ткань. — Пойдём. Сейчас. Пожалуйста.

— Но мы должны арестовать…

— Мы не можем вызвать полицию, учитывая, что у тебя нет удостоверения личности.

Ай-ди* (*ай-ди и есть удостоверение личности в ряде стран)? У меня есть глаз (*ай созвучно с глазом), хотя я не понимаю, что такое Ди, если только это не эвфемизм для пениса. В таком случае, он у меня тоже есть, так что всё должно быть в порядке. Прежде чем я успеваю спросить, почему Морган считает, будто у меня нет ни глаз, ни пениса, учитывая, что он видел и то, и другое, он настойчиво тянет меня прочь. Всё больше прохожих останавливаются за нашей спиной, спрашивая, что случилось. Взгляд Моргана сосредотачивается на моей руке — той, что немного кровоточит от пореза.

— Ладно, но перед тем, как уйти… — Я отпускаю мужчину, который хватается за запястье. Он собирается снова схватиться за нож. Я опережаю его. Он таращится на меня, когда я со всей силы швыряю нож в стену, скручиваю рукоять, а затем бросаю её ему в голову — в то же самое место, куда попал камнем ранее. Он снова падает, хватаясь за висок и жалобно скулит.

— Теперь можем идти, — говорю я и хватаю дрожащую руку Моргана. Я переплетаю наши пальцы и тащу его сквозь толпу, где кто-то ещё спрашивает, всё ли с нами в порядке. Мы никому не отвечаем и направляемся к ближайшей автобусной остановке.

Мы с Морганом садимся на скамейку, и он тут же вырывает руку. Моя ладонь неожиданно холодна — как и его взгляд, устремлённый в тротуар. Он сидит, мрачный и опустошенный, опустив голову, его дыхание более тяжёлое, чем обычно. Это моя вина. Я не должен был втягивать его в ситуацию с непредсказуемым исходом. Но всё же пытаюсь разрядить обстановку:

— Ну, всё пошло совсем не по плану, да? Хотя ты всё же получил своего Прекрасного Принца, пусть и не того, на которого рассчитывал!

Мой смех встречает редкий и, признаться, довольно пугающий взгляд Моргана. Никогда прежде я не видел такой жёсткости в глазах такого тихого человека.

— Впечатляющий взгляд. Даже мурашки пошли, — смеюсь я снова, но Морган лишь фыркает. Через секунду подъезжает автобус. Он уходит прочь, а я торопливо иду за ним.

В автобусе Морган не произносит ни слова. Он так расстроен из-за нападения? Или злится, что я его спас? Может, он надеялся, что его спасёт кто-то другой — тот, кто украдёт не его кошелёк, а его сердце. Хотя, как показала практика, те, кого ты любишь, могут утащить и кошелёк — особенно в ходе мерзкого развода. Так или иначе, твои вещи могут очень быстро оказаться не твоими.

Молчание между нами тягостно. Но ещё более тревожным является выражение лица Моргана. Я не могу толком объяснить, но от его взгляда у меня першит в горле. Будто у меня простуда, затуманивающая сознание, утяжеляющая мысли. Мне трудно дышать. А когда автобус останавливается, и Морган, не сказав ни слова, проходит мимо меня — дыхание и вовсе замирает.

Новые правила от Создателя

Аластер

Как только мы зашли в квартиру, Морган указал на диван и сказал:

— Садись.

Я бы поспорил, но его пугающе устрашающий взгляд всё ещё был на месте. Где он скрывал эту сторону себя раньше, и почему показал её только сейчас? Хотя, возможно, я ещё пожалею, что вообще её увидел, потому что теперь опасаюсь, что он ещё собирается со мной сделать.

Как бы там ни было, я, хоть и нервничая, подчинился и сел на диван. Морган исчез в ванной, а спустя несколько минут вернулся с кучей каких-то вещей. Он сел рядом и положил мою раненую руку себе на колено.

— Первая помощь не нужна. Это рана не хуже, чем... — начал я, но был мгновенно прерван буквально обжигающим взглядом Моргана. Сглотнув, я быстро исправился:

— Я был бы очень признателен за первую помощь. Пожалуйста и спасибо.

— Просто молчи и дай мне работать, — приказал он, на что я быстро кивнул. Отворачиваясь, я прикрыл рот рукой, чтобы скрыть непроизвольную улыбку, почти болезненно расползавшуюся по лицу.

Чёрт. Мне даже начинает нравиться его командный тон. Это... чертовски привлекательно — и полезно! И приятно. Утешительно знать, что он заботится. Только и всего.

— Мы же об этом уже говорили? — спросил он. Я снова посмотрел на него, не понимая, о чём речь.

— О чём?

— О том, что этот мир — другой. — Он приложил к моей руке какой-то липкий материал, совсем не похожий на ткань. Когда я попытался потрогать его, он шлёпнул меня по руке, как собаку, пытающуюся стащить еду со стола.

— Ты мог серьёзно пострадать или даже погибнуть.

Он ткнул пальцем мне в нос, затем почти выкрикнул:

— И не надо мне тут рассказывать это дерьмо про "Величайшего воина"! Ты — величайший воин в Этрии, а не здесь. Здесь есть опасности, с которыми ты никогда раньше не сталкивался, и без меча и магии — кто знает, что могло бы случиться?! Что если бы у того мужика был пистолет? Или если бы ты не смог выхватить у него нож вовремя?!

— Наверное, меня бы пырнули... но со мной это бывало не раз. Привык, — хихикнул я, но тут же умолк, когда увидел, как Морган буквально закипает от злости.

— То есть, да. Это было бы ужасно. Очень, очень плохо.

— Ты должен серьёзно относиться к таким ситуациям. Перестань бросаться в опасность ради незнакомцев!

— Но ты же не незнакомец, — возразил я. Морган надувал щёки от злости — до невозможности мило. Я едва удержался от смеха и добавил:

— Хотя ты, как никто другой, должен понимать: я не могу быть другим. Я такой, каким ты меня создал.

Его лицо стало ещё краснее, и в конце концов он вскочил на ноги. Указывая на меня обвиняющим пальцем, он закричал так, что голос у него почти срывался:

— Тогда вот тебе новый приказ от твоего Создателя, чтобы добавить его в твой характер: учись заботиться о себе лучше, чем о ком бы то ни было!

И с этими словами он утопал в свою комнату и захлопнул дверь так же эффектно, как я сам когда-то в детстве... да и, если честно, во взрослом возрасте тоже.

Оставшись один в гостиной, я сидел, опустошенный, на диване, слишком потрясённый, чтобы пойти за ним или задать вопросы. Хотя в голове мысли скакали без остановки.

Учись заботиться о себе лучше, чем о других?

Какая странная просьба для того, кто всю жизнь поступал наоборот.

Я — принц. Будущий король Этрии. И хоть я обожаю роскошную жизнь, которая мне дана, я получил её только потому, что всегда ставил свой народ на первое место. Я работал день и ночь, чтобы заботиться о них, даже когда сил больше не оставалось. Я спал в грязи, путешествовал сквозь метели, сражался с огненными чудовищами и столько раз смотрел смерти в глаза, что сбился со счёта. Всё это — ради них, ради их будущего и будущего нашего великого королевства.

Как я могу быть хорошим королём, если начну ставить себя выше других?

Вздыхая, я смотрю на дверь Моргана, наполовину надеясь, что он выйдет — даже если только затем, чтобы ещё раз отчитать меня. Нельзя влезать в мою голову и потом вот так уходить, не помогая собрать осколки. Я не думал, что он из тех людей, кто настолько расстроится из-за какой-то царапины.

Я трогаю повязку. Рана даже не болит, а он вёл себя так, будто я был на грани смерти. Он причинял мне и худшие повреждения — хотя, наверное, он никогда не знал, что я был настоящим, и не видел последствий. Большинство людей пугаются, когда сталкиваются с неожиданным. Морган, наверное, никогда прежде не стоял под угрозой ножа.

И мне стыдно, что я вообще допустил это. Я должен был предвидеть опасность и защитить его от такого ужасного опыта.

Он не забудет этот момент. Возможно, у него даже начнутся кошмары. И это будет моей виной.

Поднявшись с дивана, я подхожу к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Открыв его, я вслушиваюсь в звуки снаружи. Морган говорил, что ему не нравятся все эти шумы — гудки машин, рев моторов. "Трафик", кажется, он это называл. Но меня они совсем не раздражают. Все эти огни, ветер, гуляющий среди металлических башен, множество людей вокруг — я не могу удержаться от мысли о них. Такой огромный мир, сжатый в крошечном пространстве.

Резкое движение в углу моего зрения привлекает внимание. Бедная девушка изо всех сил пытается поймать длинный баннер, который треплет ветер. Хвост баннера шлёпает её по лицу, и, разозлившись, она наконец хватает его и крепко привязывает к стойке. После этого она злобно пинает стойку и сердито уходит внутрь.

С таким характером из неё бы вышел отличный воин!

И тогда я замечаю, что написано на самом баннере.

Мои глаза расширяются, а улыбка расползается по лицу.

— Парад гордости? — смеюсь я. — Именно то, что нужно Моргану!

Телефонный звонок

Морган

Захлопнув дверь спальни, я падаю на кровать, надеясь похоронить это чувство ужаса. Хотя мы и оставили позади тот переулок и того мужчину, страх никуда не ушёл. Момент, когда Аластер бросился ко мне, был куда страшнее, чем сам мужчина с ножом у моего горла. А что, если бы тот напал на Аластера слишком быстро? А если бы его серьёзно ранили или убили? Почему он вообще не думает о собственной безопасности?!

«Я такой, каким ты меня создал», — сказал он.

Я это понимаю. Я действительно сделал его таким. Но, чёрт возьми, это только сильнее злит меня. Если бы он тогда умер — это была бы моя вина. Я сам прописал в его характере готовность пожертвовать собой ради других. О чем я, чёрт побери, тогда думал?

Вздохнув, я сажусь и уставившись на дверь. Аластер, вероятно, где-то там, в гостиной, ходит туда-сюда, совершенно не понимая, что происходит. Он поступил так, как должен был, как считал правильным — и у него получилось. Он не понимает, почему я так злюсь. Не стоило на него так срываться. Он вёл себя как настоящий принц. Для него это — норма.

Хотя я всё ещё не в лучшем настроении, я всё же встаю, чтобы хотя бы извиниться перед Аластером. Но едва я открываю дверь, он практически набрасывается на меня от возбуждения.

— Морган, тут парад! — восклицает он. Будто ничего не произошло. Он берёт меня за руку и тянет к окну, восторженно указывая куда-то вниз. — Смотри, это именно то, что тебе нужно. Парад гордости! — Он бьёт кулаком в ладонь. — Гениальный план — место, где ты сможешь гордиться собой!

— Эм, на самом деле это не совсем...

Аластер хватает меня за плечи и пристально смотрит в глаза:

— Ты должен гордиться собой и своей работой, Морган. Это часть того, что тебе действительно нужно — не только чтобы найти партнёра, но, и чтобы улучшить свою жизнь. Мы обязаны пойти!

Как мне ему объяснить, что он совсем не понял, что такое Парад гордости?

Хотя, даже если после объяснения он всё равно захочет пойти — я не уверен, что сам к этому готов. А что, если кто-то меня там увидит? Хотя, честно говоря, я ведь переехал в другой штат именно по этой причине. Моя семья, навязанные знакомые и полудрузья теперь далеко. Большинство даже не знает, где я живу. Но всё равно я не могу не думать о «что, если». У жизни ведь талант подставлять нас в самый неподходящий момент.

Аластер продолжает говорить о том, почему нам стоит пойти, особенно — чтобы найти мне партнёра. И хоть он ошибается насчёт того, что из себя представляет Парад гордости, он прав в одном: я действительно мог бы там кого-то встретить. Вероятность выше, чем где бы то ни было. Хотя я никогда не бывал на подобных мероприятиях. Я никогда не был на Параде гордости... хотя в глубине души, наверное, хотел бы.

— Морган, ты вообще слушаешь? — его глаза подозрительно сужаются.

— Конечно. — На самом деле нет.

— Так мы пойдём? — Его восторг почти ощутим. Я не хочу его разочаровывать... да и, может, это действительно пойдёт мне на пользу. Но...

— Мы можем пойти…

— Да!

— Но если я увижу там кого-то знакомого — уходим, — говорю я.

Аластер наклоняет голову.

— А ты вообще кого-то знаешь, кроме меня и Лусианы?

Это оскорбление, пусть и непреднамеренное.

— Я к тому, что мы можем пойти, но если я скажу, что пора уходить — мы уходим. Без объяснений и без возражений. Договор? — Я протягиваю ему руку для рукопожатия. Он неуверенно её пожимает.

— Но я должен объяснить тебе, что это за парад…

Меня перебивает внезапный звонок телефона.

Аластер с любопытством смотрит на мой карман, откуда я достаю телефон. Наверняка что-то по работе. Меня вряд ли стали бы беспокоить по другой причине. Но когда я смотрю на определитель номера, замираю. Чувствую взгляд Аластера, и от этого становится ещё труднее ответить.

— Морган? — шепчет он, выводя меня из оцепенения.

— Извини, мне нужно ответить, — бормочу и возвращаюсь в комнату. Телефон продолжает звонить в моей дрожащей руке. Я глубоко вздыхаю, прежде чем всё-таки ответить на этот звонок, на который почти заставил себя не отвечать.

— Привет, мам, — шепчу.

— Привет, Морган, — говорит она. Ребяческая часть меня тут же отмечает, что, когда она звонит моим братьям и сёстрам, она всегда использует ласковые прозвища вроде «малыш» или «сладенький» — что-то банальное, на что они жалуются. Я бы хотел, чтобы она хоть раз назвала так и меня.

— Я хотела позвонить и узнать, как у тебя дела, — добавляет она.

Это её обычный ежемесячный звонок, иногда раз в два месяца. Почти как по расписанию. Я даже представляю, как у неё в телефоне стоит напоминание или это записано в календаре. Иначе я бы никогда её не услышал.

— У меня всё хорошо, как обычно, — отвечаю, ковыряя нитку на одеяле.

— С работой много всего?

— Да, ну, аниме вот-вот выходит, так что я занят этим.

— О, мультфильм, да? Здорово. Надеюсь, ты там себя не загоняешь. Ты вообще хоть немного выбираешься на улицу?

Больше, чем она думает, на самом деле. Сегодня меня чуть не ограбили! Но, хоть мои родители не особо внимательны, мама бы всё равно устроила панику, если бы узнала — так что я промолчу. Я вообще предпочитаю не слышать её тревогу, ведь она проявляется только в крайних случаях. Такое ощущение, будто она играет роль матери только когда происходит что-то серьёзное.

— Да, я недавно начал бегать, — вынужденно произнес я, но не совсем соврал.

— Боже, это замечательно! Ты всегда был таким щуплым. Я так за тебя переживала, когда ты был младенцем. Самый маленький из всех, — смеётся она. — Что тебя сподвигло начать? Может, девушка?

Я сжимаю одеяло в дрожащем кулаке. В такие моменты мне хочется быть смелым и сказать: «Нет, может, парень», или что-то эффектное, как в кино. Смело, уверенно, гордо. Но ничего из этого ко мне не относится. Я — трус.

Я смеюсь, как будто это не важно:

— Нет-нет, ничего такого. Я по-прежнему абсолютно один.

— Эх, жаль. Но ты обязательно кого-нибудь найдёшь, Морган.

А вот когда (и если) это случится — ты можешь об этом пожалеть.

Неожиданный парад

Аластер

Это совсем не то, чего я ожидал.

Морган и я зажаты в толпе зрителей, восхищённых очень яркими и, э-э, энергичными выступлениями участников Парада Гордости. И теперь, когда я здесь, я понимаю, что это вовсе не то "гордость", о которой я думал.

Люди держат плакаты с надписями «Любовь — это любовь» и «Боремся за равенство», и многими другими. Признаюсь, я не могу всё это переварить. Слишком много шума. Слишком много красок. Словно кто-то впрыснул радугу прямо мне в мозг. У всех в руках радужные флаги и какие-то другие разноцветные — наверное, у них тоже есть своё значение? Некоторые даже нарисовали символику на лице или одежде. Мимо нас прыгает мужчина в чёрном, сером, белом и фиолетовом*, с огромной шляпой, которая чуть не попала мне в глаз.

*флаг асексуалов.

— Морган, — зову я сквозь хаос. Он с утра только и делает, что посмеивается, фыркает и улыбается. Я думал, он просто рад возможности обрести гордость за себя, но теперь всё стало ясно. — Ты ведь знал, что это совсем не то, что я себе представлял, да?

Он пожимает плечами и делает невинное лицо:

— Я пытался тебе объяснить, но каждый раз, как только я начинал, ты так возбуждённо реагировал, что я не мог закончить.

— Всё так, но ты мог бы сказать хоть что-нибудь с утра. Мне кажется, я одет совсем не по случаю. — Я смотрю вниз на свой унылый гардероб. Все вокруг такие яркие. Я чувствую себя чужим! — Я всё ещё не до конца понимаю, что это за парад.

— Это Парад Гордости в том смысле, что люди гордятся тем, что они квиры.

— Нужно гордиться тем, что ты счастлив?

— Нет, нет, я имею в виду — быть геем, лесбиянкой, пансексуалом…

— Есть люди, которых привлекают… сковородки*?

*pan – сковородки пишется также, как пансексуал, только в пансеуале «пан» – от древне греческого, а не английского.

Морган закрывает лицо ладонью:

— Я просто говорю, что это парад, где люди гордятся тем, кем они являются на самом деле.

Это всё равно не объясняет, как те, кого привлекают сковородки, вступают в романтические или сексуальные отношения. Хотя, думаю, это весьма негигиенично.

Морган переминается с ноги на ногу и неуверенно смотрит на меня:

— Для тебя это, должно быть, настоящий шок, да? Мы можем уйти, если тебе некомфортно.

— Некомфортно? Ничего подобного, здесь великолепно! — Я машу руками проходящим мимо участникам. Танцоры размахивают флагами, а на платформе целуется пара девушек.

В воздухе столько радости — и да, гордости — что я ощущаю какое-то труднообъяснимое чувство. — Хотя это и не то, что я ожидал, я по-прежнему считаю, что тебе нужно было сюда прийти. Ты должен отпраздновать то, кто ты есть на самом деле, Морган.

Он моргает, немного озадаченный.

— На днях ты сказал, что хочешь уйти, если увидишь кого-то знакомого. Это потому, что ты не рассказываешь всем, кто ты есть, верно? — уточняю я.

Он краснеет до самых ушей, хотя этот румянец другой, не такой как обычно. В его потупленном взгляде смешаны стыд и неловкость.

— В этом нет ничего постыдного, Морган. Ты по-настоящему хороший человек, и ты заслуживаешь счастья. А для тебя счастье — это найти любящего парня, — говорю я ему, даже если часть меня сама бы хотела последовать этому совету. Перестать так стараться любить Марлину только потому, что именно на ней я должен жениться. Просто однажды подойти к Джаксону и сказать ему, что мне нравится его громкий смех, кривоватая улыбка, ужасные каламбуры, и что я хочу поцеловать его с тех самых пор, как нам было тринадцать.

Но я отгоняю эти чувства, потому что забегаю вперёд. Я всё ещё не знаю, когда — и вернусь ли вообще — в Этрию. Сейчас моя цель — помочь Моргану, чтобы потом я смог вернуться домой. А дома всё это исчезнет, потому что у меня будет всё, о чём я мечтал: замок, восхищение людей, будущее на троне и очень щедрый запас золота!

Морган ничего не отвечает, и я этого не жду. Но вот на следующий вопрос, который я задаю, глядя на платформу перед нами, я ответа всё-таки жду:

— А теперь объясни мне, почему все эти крепкие мужчины носят кожаные ремни, которые так подчёркивают их ягодицы?

Морган начинает судорожно кашлять:

— Ч-что?

— Такая броня совершенно не защитит воина. Зачем они её надели?

— Эм, эээ, Аластер, это очень… они не воины, — бормочет он, краснея так сильно, что его можно запускать в небо как новую версию солнца. — Это… фетиш.

— Фетиш-броня? — хмыкаю я, озадаченный сдавленным стоном Моргана. — Никогда не слышал о таком. Она точно не подойдёт для битвы. Их легко пронзить.

Он почти безумно хихикает:

— Эта броня для другого рода пронзаний.

Другого рода пронзаний? Хихиканье Моргана нарастает. Он смотрит на меня, будто ждёт, когда до меня дойдёт…

— Это секс-броня!

Морган падает в приступе прекрасного смеха. Он держится за бока, задыхаясь от безудержного веселья. Я бы не прочь слышать его такой смех почаще — такой искренний, радостный, с сияющей улыбкой.

— Так вызывающе носить это на публике! Удивительно, как ты до сих пор не нашёл себе пару, когда все так открыто говорят о своих ночных увлечениях, — восхищённо говорю я, глядя на удаляющихся брутальных фетишистов с их завораживающими плётками и цепями.

— Не все так открыты, — отвечает он, вытирая слёзы с глаз.

Большую часть парада мы стоим в толпе, наблюдая за великолепными платформами. В какой-то момент зрителям разрешают присоединиться к шествию. Я хватаю Моргана за руку, настаивая, чтобы мы шли вместе с ними. Он пытается отдёрнуть руку, но его улыбка только ширится, пока я веду его дальше в движущуюся толпу. Мы идём, держась за руки, следуя за парадом, и я не могу не восхищаться тем, что вижу вокруг.

Перед нами идёт пара, сияя улыбками, с переплетёнными руками. Неподалёку на скамейке прижимаются друг к другу трое, обмениваясь сладкими словами.

Я не могу не мечтать о таких моментах в Этрии. Но теперь понимаю, почему там этого нет. Глядя на Моргана, хоть он и идёт рядом со мной, я замечаю напряжение в его плечах. Он будто готов в любую секунду сбежать и спрятаться. И я его не виню — ведь я сам всю жизнь только и делаю, что прячусь.

Обожающие фанаты

Морган

Здесь слишком много людей, а с толпой я никогда не ладил. Толпы меня нервируют. То, что мы с Аластером держимся за руки, делает только хуже. Я оглядываю всех вокруг, почти ожидая увидеть знакомое лицо. Я всегда готов отпустить руку Аластера, оттолкнуть его, как будто он прокаженный, и убежать в тёмный переулок. Или… ну, просто на улицу. Мне и так уже хватило тёмных переулков на всю жизнь.

Но потом я поднимаю взгляд на Аластера, который с восторгом смотрит на всё вокруг. Наши глаза встречаются, и он так ярко улыбается, будто это лучшее, что случалось с ним со времён острых куриных наггетсов. Этот энтузиазм передаётся и мне. Я тоже улыбаюсь, сжимаю его руку чуть крепче, а затем глубоко вдыхаю — и на удивление мне не тесно в груди.

— Ай! — вскрикиваю я, когда кто-то резко врезается в мой бок.

Смеющаяся девушка оборачивается ко мне, извиняясь с улыбкой:

— О боже, прости! Я не смотрела, куда иду. Ты в порядке?

— Да, всё нормально, — отвечаю я, отпуская руку Аластера.

— Эй! — Девушка смотрит на мою талию и вдруг с восторгом указывает на брелок, выглядывающий из кармана. — Ты тоже фанат ОСА?!

— ОСА? — переспрашивает Аластер шёпотом. Я не виню его за замешательство. Он точно не поймёт интернет-сленг, даже если это сокращённое название его собственной истории (Отважная сага Аластера).

— Ага, — говорю я и достаю связку ключей с брелком, на котором изображён чиби-Аластер. Похоже, сам Аластер только сейчас замечает брелок. Он фыркает, будто обижен на милые, оленьи глазки своего мультяшного двойника.

— Такой милый. У меня есть Артено, — говорит она и поворачивается, чтобы показать рюкзак, на молнии которого висит металлическая фигурка Артено. Я чувствую, как внутри просыпается крошечная, но настоящая гордость — она так воодушевлена из-за такой мелочи.

— Ух ты, а у тебя крутой косплей! — добавляет она, уже смотря прямо на Аластера. — Ну, кроме одежды, конечно, но, думаю, в такую жару носить полный костюм было бы тяжело. Ты волосы красишь или это парик?

— Эм… — Аластер в замешательстве смотрит на меня. Вряд ли он понял хоть что-то: ОСА, косплей, крашеные волосы — всё это для него как другой язык.

— Он красит волосы, — объясняю я.

Теперь, когда девушка идёт рядом с нами, я замечаю, что с ней ещё двое друзей. У одной девушки с синими прядями на рюкзаке наклейки с Аластером и его лучшим другом Джексоном. Только на этих наклейках они обнимаются — в её глазах они явно больше, чем друзья. Я украдкой смотрю на Аластера, слегка обеспокоенный тем, как он отреагирует. Он смотрит на наклейки, но я не могу понять, что он при этом чувствует — тем более, что незнакомка продолжает с нами говорить.

— Вот это преданность! Я как-то осветляла волосы и чуть не осталась без кожи на голове. Кстати, я — Молли. А это мои друзья Терренс и Кэт, — говорит она и указывает на двоих, идущих рядом, которые дружелюбно машут нам рукой.

— Я Морган, а это Аллен, — говорю я, указывая на Аластера. И снова злюсь на себя за то, что не научил его побольше современному сленгу, потому что ненавижу быть единственным, кто говорит. Он бы справился тут куда лучше, пока я мысленно перебираю все способы, как могу всё испортить — например, наступить кому-нибудь на ногу или получить солнечный удар и стошнить прямо на классную, явно сделанную вручную (в хорошем смысле) куртку Молли.

— Приятно познакомиться, — говорит Терренс. — Мы потом встречаемся с друзьями на обед, если хотите присоединиться. У нас такая мини-ток-шоу про аниме.

— И сегодняшняя тема — грядущая аниме-адаптация Отважной саги Аластера, — добавляет Молли, вскидывая руки от радости.

Аластер толкает меня локтем. Думаю, это его немой способ намекнуть, что стоит согласиться, но у меня нервы на пределе. А вдруг им есть что сказать плохого? Я ведь не зря почти не читаю комментарии. Некоторые бывают по-настоящему ужасные. Мне даже присылали угрозы смерти — иногда настолько изобретательные, что их почти можно уважать. По крайней мере, у них было воображение.

— Постер только на днях вышел, и Аластер там выглядит круто, — говорит Терренс, получая одобрительные кивки от Молли, Кэт и даже самого Аластера. Он тут же расправляет плечи. Без сомнения, ему нравится такое внимание.

— Надеюсь, экранизируют все книги. Я бы не хотела, чтобы хоть одна арка осталась за бортом — даже пляжная серия, — хихикает Кэт.

Молли толкает Кэт в бок. Та прячет покрасневшее лицо в ладонях, когда Молли дразняще говорит:

— Просто ты хочешь увидеть всех в купальниках.

— Нет! Мне просто нравится, когда они счастливы! — Кэт качает головой, пока друзья продолжают её дразнить.

Я чувствую, как уголки губ поднимаются в улыбке. И тут Аластер снова меня толкает. Я оборачиваюсь. Он кивает в сторону группы — ещё один немой призыв присоединиться. Но, увы, мои голосовые связки отказываются работать. Или, может, мозг. Я не знаю, что сказать. Паника закручивается в животе, словно смерч.

— Так что, Морган, Аллен, вы бы хотели пойти с нами? — спрашивает Молли.

Хочу ли я? Мне, в общем-то, приятно слышать, как они с таким воодушевлением говорят о моей истории, но в то же время — страшно до одури. Я открываю рот, собираясь пробормотать какую-нибудь нелепую отговорку.

— Мы с удовольствием, — отвечает за нас Аластер, как я и ожидал. Волна ужаса накрывает меня, за ней приходит волнение, и эти два чувства сплетаются в нечто странное, что я сейчас испытываю.

— Отлично! Чем больше, тем веселее! — восклицает Молли. Она жестом приглашает нас следовать за ней — мы ведь уже некоторое время идём вместе. Кэт, Терренс и Молли первыми выходят из толпы. Я не двигаюсь сразу. Мои ноги будто приросли к земле.

Аластер мягко кладёт руку мне на спину. Я поднимаю на него взгляд, молча умоляя поделиться своей непоколебимой храбростью.

— Будет весело, — ободряюще говорит он, и мы выходим из толпы, следуя за его преданными фанатами.

Алаксон навсегда

Морган

В ресторане неподалёку к нам присоединились ещё двое. Молли представляет их как Талли и Слоан.

— Слоан — тот, кто обратил нас в фанатов «Отважной саги Аластера», — объясняет Молли, из-за чего за столом раздаётся смех. — Они у нас эксперт по веб-новеллам.

Слоан театрально склоняет голову:

— Да, это я. Что тут сказать? Я узнаю совершенство, когда вижу его.

Я едва не поперхнулся напитком. С-совершенство?! Это уж слишком. Хотя Аластер, похоже, со мной не согласен — он сияет от уха до уха, будто комплимент был сказан лично ему. В каком-то смысле, так и есть.

— Все дочитали до последних глав? — спрашивает Талли. — Мы тут без спойлеров.

Все утверждают, что в курсе событий, хотя один из нас прожил всё это наяву. Аластер сидит, опершись локтями на стол, широко раскрыв глаза и явно жаждет услышать мнения о своих подвигах. Я не знаю, что сказать или сделать, когда компания начинает обсуждение, сыпля комплиментами один за другим.

— Арт для аниме УЖЕ выглядит офигенно. Я так рад, что они сохранили стиль из комикса, — говорит Терренс.

— Да, правда! — возбуждённо подпрыгивает Молли. — Бои так круто адаптировали из новеллы в комикс. Думаю, с аниме получится так же. Я буквально не могу дождаться!

— Я тоже. Но больше всего я жду, когда увижу Аластера в аниме, — визжит Кэт, а потом закрывает рот руками, смутившись от своей громкости. Успокаиваясь, добавляет: — Я банальна, он мой любимый персонаж. Надеюсь, его правильно передадут, и внешне тоже.

— А моя любимая — Марлина. Она крутая, никогда не отступает. Анон точно умеет писать женских персонажей, — поднимает напиток Слоан, как бы произнося тост за… ну, меня.

Аластер пинает меня под столом — может, чтобы проверить, жив ли я, потому что, кажется, я перестал дышать. Я никогда не проводил время с читателями. В начале я часто отвечал на комментарии. Но по мере роста популярности книги росла и критика. Я не мог жертвовать психическим здоровьем ради вовлечённости. Были те, кто любил меня независимо от всего, и столько же — кто ненавидел за сам факт моего существования. Это как ехать на американских горках без остановки: в один момент ты на вершине, а в следующий — стремительно летишь вниз, скрученный в комок.

Но сейчас, сидя здесь, я почти хочу вернуться домой и начать новую главу. Слышать положительные отклики, видеть искренние эмоции — это другое. Это странным образом вдохновляет и придаёт сил. Я давно так себя не чувствовал. Кажется, я забыл, что значит быть вдохновлённым. Захотеть писать, пусть даже всего на секунду.

— Но! — добавляет Молли, отпивая свой напиток. — Надо признать, что в романтике всё не так гладко. Аластер и Марлина не кажутся парой, которой суждено быть вместе.

— Алаксон навсегда! — Кэт поднимает кулак, будто даёт клятву одной лишь мысли о них.

— Мне нравится Марлина с Аластером, — пожимает плечами Слоан. — Это же фэнтези, я и не жду особой романтики. Они взаимодействуют достаточно, чтобы их отношения казались правдоподобными.

Кэт явно не согласна — она указывает на стикер на своём рюкзаке:

— Алаксон навсегда, — повторяет она и хихикает, когда Слоан кидает в неё обёртку от соломинки.

Аластер наклоняется ко мне и шепчет:

— Что такое Алаксон?

Я не знаю, как ответить… или стоит ли вообще, но Аластер продолжает спокойно смотреть на меня, ожидая.

— Алаксон — это сочетание твоего имени и имени Джаксона… это значит, что она хочет, чтобы вы стали… парой, — я шепчу последнюю часть так тихо, что Аластеру приходится напрягаться, чтобы расслышать. Он внезапно напрягается. Его взгляд темнеет, устремляясь куда-то в стол, как будто в трансе. Он зол?

— Мне, если честно, всё равно, — добавляет Терренс, а затем смотрит на меня: — А ты что скажешь, Морган?

Мне кажется, что отвечать на такой вопрос будет правильно. Хотя я писал историю с намерением, что Аластер и Марлина будут вместе, сейчас всё ощущается иначе. Как будто я говорю Аластеру, какая у него судьба. А в каком-то смысле, так и есть.

— Эм… думаю, я никогда особо не заострял внимание на романтике. Меня всегда больше интересовал экшен, — отвечаю я, а потом отчаянно пытаюсь сменить тему: — А какие ещё шоу или комиксы вам нравятся?

Я нервно бросаю взгляд на Аластера. Он по-прежнему молчит, сжав губы в тонкую линию.

— О, это сложный вопрос, — говорит Молли и театрально кладёт руку на сердце, будто ей действительно больно. — Список бесконечен.

— Именно поэтому у нас есть свой маленький аниме-клуб, — объясняет Слоан, оживлённо кивая. — Мы стараемся встречаться раз в неделю, смотрим серии, читаем комиксы и новеллы. Это хороший способ попробовать что-то новое и иметь с кем об этом поговорить. Вы тоже можете как-нибудь к нам присоединиться, если захотите.

Это выводит Аластера из транса, и он тыкает меня локтем под столом. Я понимаю — это шанс не только найти друзей, но, может, и парня. Где ещё искать, как не среди людей с похожими интересами? Но от этого соглашаться только страшнее. Потому что я хочу им понравиться. Хочу вписаться. А если я не подойду даже здесь — где тогда моё место?

Аластер щипает меня, когда, по его мнению, я слишком долго молчу.

— К-Конечно, — с трудом выдавливаю я. — Спасибо, что пригласили.

Через секунду приносят еду. Аластер подаёт мне мою тарелку, так как может дотянуться через стол. Когда он ставит её передо мной, я случайно смотрю в окно за его плечом. На улице всё ещё толпы, но мой взгляд цепляется за мужчину с тёмными волосами, и на миг мне кажется, что я его знаю. Не могу понять, откуда. Он просто выглядит знакомым. Но он слишком далеко, чтобы разглядеть, а затем исчезает в толпе. Наверное, просто показалось.

Остаток дня Аластер уже не замыкается в себе. Мы проводим время с нашей новой компанией, выходим из ресторана и продолжаем гулять по городу до окончания парада. Нам разрисовывают лица, и Аластер оказывается окружённым очень воодушевлёнными драг-квин. К концу он весь в блёстках — и ему это, очевидно, понравилось.

— Мне очень нравятся парады гордости, — говорит он после всей этой бесконечной любви к себе.

— А я не сомневался, — смеюсь я, чувствуя лёгкую грусть оттого, что день подходит к концу.

Не читай комментарии

Аластер

Мы с Морганом сидим в автобусе, возвращаясь домой после долгого дня на Параде Гордости.

— Хотя парад оказался не совсем тем, чего я ожидал, мне понравился энтузиазм и креативность, — заявляю я, используя влажную салфетку, которой поделился Морган. Это ещё одно чудесное изобретение этого мира — словно ванна в кусочке ткани. Понятия не имею, как они уместили целую ванну в такой маленький квадратик. Она легко смывает блёстки и краску с моего лица, оставляя после себя аромат лаванды. Мне всегда нравился запах лаванды. В нём есть определённая элегантность, достойная короля.

— А еще я очень тобой горжусь, — добавляю я, вызывая у Моргана озадаченное выражение лица. — Хотя нам не удалось найти тебе бойфренда, ты завёл новых друзей, среди которых может быть потенциальный объект любви. Парень по имени Терренс был очень мил.

— Да, это правда. Они все были милыми, — кивает Морган, затем начинает теребить пальцы. — Спасибо, что убедил меня пойти. Эти парады обычно проводят каждый год, но я ни разу не ходил.

— Почему? Ты боялся быть затоптанным в толпе? Это вполне обоснованный страх, учитывая твою миниатюрность.

Морган толкает меня локтем.

— Нет, не поэтому. Я слишком нервничал идти один и ужасно боялся встретить кого-то знакомого.

— А что ты будешь делать с этим страхом, если мы найдем тебе партнёра? — Мой вопрос настолько сбивает Моргана с толку, что он съёживается, будто получил удар в живот. А я-то знаю, что это такое — удары в живот. — Большинство партнёров не хотят скрывать свою любовь, — добавляю я, наблюдая, как он становится ещё меньше, словно сжимается.

— Разберусь с этим, если дойдёт до того, — отвечает он, затем вздрагивает, словно физически пытается избавиться от этой темы. — Как я и говорил, спасибо, что пошёл со мной. Я испытал что-то новое и нашёл новых друзей. Ты…

Морган поворачивается ко мне. Он долго молчит, глядя на меня своими тёплыми карими глазами, словно укрывая меня одеялом уюта. Потом он улыбается — слаще любых сладостей в этом мире.

— Ты дал мне смелость, — шепчет он, едва слышно на фоне гудящего двигателя.

— Морган, если позволишь, я буду прямолинеен—

— А когда ты не бываешь? — перебивает он.

Я откашливаюсь и делаю вид, что не услышал этого.

— Ты куда храбрее, чем думаешь.

Морган озирается через плечо в поисках чего-то.

— Что ты ищешь?

— Твои шарики. Кажется, ты их потерял*, — отвечает он, хихикая, а я ещё больше сбиваюсь с толку.

*английская идиома, означающая «сойти с ума», «потерять рассудок», «тронуться умом», а Аластер опять воспринимает все буквально, так как не знает этого выражения.

— У меня никогда не было шариков, и игра эта мне никогда не нравилась.

— Ах да, точно, — смеётся он. — Прости.

— Если позволишь закончить… я считаю тебя очень смелым. Ты написал историю и поделился ею с другими, зная, что тебя будут судить. Нужно немало храбрости, чтобы делиться своей страстью, оставляя себя открытым к критике по поводу того, что тебе дорого.

Я знаю. Мой долг как принца — отдавать всего себя на благо народа. Меня критикуют за всё: за то, как я сражаюсь, как держусь, как ем, даже если волос выбивается из причёски. И правильно делают — ведь я лицо Этрии, защитник, идол для всех моих подданных. Слушать такую критику тяжело, но в конечном итоге это необходимо. Я прислушиваюсь и подстраиваюсь. Это трудно — иногда настолько, что я начинаю сомневаться, достоин ли быть тем королём, которого они заслуживают.

Мои слова не подняли Моргану настроение, как я надеялся. Он вздыхает. Автобус останавливается.

— Это наша остановка, — говорит он и поднимается. Я следую за ним, держась рядом и терпеливо ожидая, что у него на уме.

— Даже если ты говоришь, что я смелый, это мне мало чем помогает, — наконец говорит он, когда мы заходим в вестибюль нашего дома. Мы стоим рядом перед лифтом. Морган смотрит вперёд. Его пальцы вцепились в петли джинсов. Он не может стоять спокойно.

— Я благодарен за эту работу. Немногие доходят до уровня, где могут жить только за счёт искусства. Я знаю, что мне очень повезло, — шепчет он. — Но моя уверенность настолько мала, что её почти не существует. Это самое большое, что я сделал за последние годы. Насколько же это жалко?

Когда двери лифта открываются, он не двигается. Мне приходится направить его внутрь, где он прижимает лоб к прохладной металлической стенке. Хотя я чувствую, что он хочет сказать ещё многое — настолько, что это могло бы утяжелить лифт, — он больше не произносит ни слова. Мы едем в молчании, и на лице Моргана грустная, задумчивая улыбка.

Я должен что-то сказать, но часто бывает так, что мои слова вызывают подобную унылую реакцию. Вместо этого я молчу до самой квартиры, где мы проводим остаток дня, глядя телевизор. Только когда он уходит спать, моё любопытство берёт верх. Неужели читатели действительно так жестоки, что Морган настолько подавлен?

Я хватаю его ноутбук с журнального столика в гостиной. Он показывал мне, как пользоваться этой магией, хотя он вызывает информацию с такой молниеносной скоростью, которую я не могу повторить. Его пальцы двигаются быстрее гиперактивного гепарда, бегущего по открытому полю, тогда как мне приходится осторожно нажимать каждую отдельную руну. Как только я ввожу название своей истории, она сразу же появляется, и я начинаю читать те самые «комментарии», о которых говорил Морган.

«Какой шедевр! Только первая глава, а я уже на крючке. Ты гений», — пишет первый читатель. Явно человек с хорошим вкусом!

«Аластер уже кажется таким интересным героем. Не могу дождаться его приключений!»

Какие замечательные комментарии! Не понимаю, что имел в виду Морган…

«Это та самая история, о которой все говорят? Жалко.**

Ну, это очень грубо и совсем не конструктивно.

«Не могу поверить, что такой кусок дерьма получает столько внимания. Почему кто-то вообще платит за это мусорное чтиво, когда есть настоящие талантливые писатели и истории?»

— Морган очень талантлив, забери свои слова обратно! — кричу я и тыкаю пальцем в экран, но читатель не отвечает, и мой комментарий не появляется. Как оставить комментарий?

Может, я был недостаточно близко к экрану?

Я прижимаю лоб к экрану и шиплю в него:

— Дуэль мне, ублюдок.

Комментарий не появляется, но, увы, я не остановлюсь, пока не защищу честь Моргана. Я покажу этим мерзким читателям, кто тут настоящий кусок дерьма!

Война в комментариях

Морган

Когда я проснулся утром после парада гордости, Аластер спал спал. Участие в таких масштабных событиях полностью вымотало меня. Вряд ли Аластер позволит мне как следует восстановиться, учитывая, что я из тех, кому нужно целый месяц на «перезагрузку» перед новым выходом в свет — а если повезёт, то и больше. Ах, жизнь интроверта. Хуже всего, когда моя экстравертная версия что-то планирует, а потом я возвращаюсь к своей интровертной сути и понимаю, что это была ужасная ошибка.

Раз Аластер спит, то я возьму ноутбук, чтобы немного поработать — или хотя бы попробовать. После вчерашнего разговора со Слоан и Молли о моей истории у меня даже появилось желание снова писать. Но как только я открываю документ, мои руки замирают. Пусто. В голове — ни одной мысли о том, как продолжать. Я глубоко вдыхаю, чтобы унять дрожь в пальцах. Бесполезно. Закрываю документ и придумываю себе оправдание — сначала проверю аккаунты, а потом напишу. Но в глубине души знаю, что не напишу.

Зайдя в интернет, я увидел привычный шквал уведомлений, но комментариев под ранними главами почему-то особенно много. Это привлекает моё внимание, особенно когда я замечаю имя пользователя: the_greatest_warrior_of_etria (величайший_воин_Этрии).

У меня есть правило — не вступать в диалоги в комментариях, но любопытство берёт верх.

Anon658 написал(а):

Это та самая история, о которой все говорят? Жалко

the_greatest_warrior_of_etria ответил(а):

Жалок здесь ты, если позволяешь себе так грубо отзываться о чьей-то страсти. Если ты не способен на конструктивную критику — убирайся, отвратительный огр!

Jay12pheonix написал(а):

Не могу поверить, что такое говно вообще получает хоть какое-то внимание. Кто вообще станет платить за этот мусор, когда есть действительно талантливые авторы и интересные истории?

the_greatest_warrior_of_etria ответил(а):

Ты не только лишён такта, но и вкуса! Эта история — шедевр, который тебе не дано понять, не то что создать. Убирайся! И пусть обе стороны твоей подушки будут тёплыми вечно!

Bathtroll написал(а):

Отстой. Спорим, автор — лузер, живущий в подвале у мамки.

the_greatest_warrior_of_etria ответил(а):

Встретимся там, где обитают демонические утки. Сразимся насмерть, еретик.

Я с трудом сдерживаю смех, читая почти бесконечную череду комментариев, которые, смею предположить, оставил Аластер. Как он это провернул и зачем — ума не приложу, но по стилю всё это похоже на него. Эти комментарии вызывают у меня улыбку.

К слову об Аластере — я слышу, как он просыпается в гостиной. Беру ноутбук и выхожу из комнаты. Он потягивается, и его футболка задирается, обнажая подтянутый живот. У меня пересыхает в горле.

— Морган? — зовёт он, наклоняя голову, когда наши взгляды встречаются. — Всё нормально? Ты на меня уставился.

— Эм… Ты что, это ты оставил те комментарии? — спрашиваю я, прочищая горло.

Прекрати на него пялиться! Я же должен был уже привыкнуть к тому, насколько он горяч. Чёрт побери.

Открыв ноутбук, я указываю на комментарии под своей историей. Выражение лица Аластера внезапно становится серьёзным.

— Наши враги ответили? — спрашивает он, вставая с дивана и выпячивая грудь. — Я вызвал нескольких на дуэль в парке. Они приняли мой вызов?

— Нет. Люди вообще-то не дерутся на дуэлях, — отвечаю я. На самом деле большинство из них просто обозвали Аластера идиотом и троллем. Я бы предпочёл, чтобы он не ввязывался в интернет-войны с незнакомцами. — Как ты вообще всё это провернул? — спрашиваю. — Ты ведь даже аккаунт завёл.

— Я отлично умею следовать инструкциям, — отвечает он, а затем зевает. Именно тогда я замечаю, что его веки тяжелее обычного. Под глазами тени усталости.

— Ты ведь не спал всю ночь, да?

Аластер выпрямляется, скрещивает руки на груди и щурится:

— Да, — в итоге признаётся он и топает ногой. — Я должен был противостоять нашим врагам! Они же совсем не понимают, о чём говорят. Ты — выдающийся писатель, а они не просто глупцы, они жалкие, раз позволяют себе тебя принижать. Я сделал то, что должен был, чтобы защитить твою честь. Если они не хотят драться со мной — это лишь доказывает, какие они трусы. А ты, — он указывает на меня пальцем, обвиняюще, — не должен верить ни единому их слову. Они недостойны даже твоего времени.

— Но ты ведь сам говорил, когда мы только познакомились, что я написал самое унылое произведение на свете, — вспоминаю я тот момент с уколом вины и стыда. Тогда персонаж, которого я сам создал, ненавидел мою работу — и это ранило сильнее, чем я ожидал. Слова незнакомцев почему-то всегда ранят сильнее. Они тянут меня вниз, всё глубже и глубже, пока я уже не могу дышать от тревоги.

Аластер хмурится. Он трет затылок, который с каждым словом становится всё краснее:

— Тогда я был зол… расстроен и сбит с толку. Меня только что перенесли в этот странный мир, и я не мог вернуться домой. Я не говорил это всерьёз.

У меня перехватывает дыхание. Я снова чувствую это — искру желания писать. После столь долгого затишья это чувство ошеломляет. Но я хочу услышать ещё. Я хочу, чтобы Аластер сказал…

— Я говорил всерьёз, когда сказал, что тебе стоит больше гордиться собой, — мягко говорит Аластер. — Ты действительно потрясающий писатель, Морган.

Что-то во мне меняется. Я роняю ноутбук на диван и обнимаю Аластера за талию.

— Спасибо, — шепчу я, прижимаясь к его груди, крепче обнимая.

Через секунду Аластер обнимает меня в ответ. Он тёплый, надёжный — всё то, чего мне так не хватало в детстве. Я не хочу отпускать. Будто я всю жизнь барахтался в воде, изо всех сил пытаясь не утонуть. А теперь вдруг появилась шлюпка — она держит меня на плаву, даёт надежду и помогает вернуться туда, где мне должно быть.

Обнимательный

Аластер

Я обнаружил ещё одно достоинство Моргана, которое можно добавить в его список: он очень обнимательный. Просто идеально подходит для объятий. Он обнимает не слишком крепко и не слишком слабо. Его голова — идеальная опора для подбородка. И пахнет он приятно, что довольно странно, учитывая, что в его шкафу пахло разочаровывающими нафталиновыми шариками. Возможно, он недавно постирал постельное бельё и осознал, что раньше пахло чем-то не тем.

Объятия никогда особо не были частью моей жизни. Иногда Джексон клал мне руку на плечо, или Марлина целовала в щёку — вот и всё. Поэтому я думал, что сейчас будет неловко. Но нет. Ни капли. Морган тёплый, и его волосы щекочут мне подбородок. Он — как искра, которую можно удержать в ладонях, тепло от которой согревает, но никогда не обжигает. Кажется, я начинаю нести чушь. Суть в том, что Морган такой обнимательный, что я бы не отказался делать это каждый день.

Мои глаза расширяются. Что это вообще за мысль такая? Я хватаю его за плечи и отталкиваю, хотя мне и понравилось, как его лапшевидные руки обвили меня. Кто бы мог подумать, что мне так понравится лапша?.. Это… эээ… лучше не продолжать.

— У нас ещё есть работа, — заявляю я, удерживая Моргана на расстоянии вытянутой руки, опасаясь, что он осознает, насколько он обнимательный, и больше никогда не оставит меня в покое. Хотя, судя по тому, как сильно покраснело его лицо, мне, возможно, не стоит волноваться. Он пробормотал несколько несвязных слов, которые можно было бы принять за заклинание — надо бы за ним следить — затем отстранился от моих рук и отошёл подальше.

— Д-да, работа, точно, — повторяет он, практически сливаясь со стеной.

— Нам нужно серьёзнее подойти к поискам тебе парня. Может, пригласим тех, кого встретили вчера, в таверну на кружку эля? — предлагаю я.

—Мне еще нельзя пить*. И не уверен, что им всем уже можно пить… хотя…

*В Америке алкоголь можно употреблять не с 18 лет, а с 21 (правда, удивительно, что Моргану еще нет 21)

Морган замолкает. Он задумчиво кладёт руку под подбородок, его щёки всё ещё остаются розовыми. Он смотрит на меня, потом на пол, потом снова на меня. И так продолжается ровно 4 минуты и 20 секунд.

— Тобой завладел призрак? — спрашиваю я. — Если да, я могу найти священника, чтобы провести один из этих твоих "Святых чёртовых ритуалов", о которых ты упоминал. Хотя я и не вполне представляю себе такой ритуал — и, честно, не особо хочу на это смотреть.

Морган смеётся.

— Нет, я не одержим… хотя, может, и да, — отвечает он.

Я хватаю Артено, что лежит рядом с диваном. Морган пискнул:

— Это была шутка! Я в порядке, убери это!

— Так бы сказал и призрак, опасающийся изгнания. Убирайся из Моргана, скверная тварь! — выкрикиваю я, поднимая меч, готовясь к битве с нежитью.

— Я просто нервничал, думая о нашем следующем шаге! — восклицает он и отползает к кухне, вытянув руки в знак капитуляции. — Никакого призрака, клянусь!

Опуская меч, я недоверчиво на него смотрю.

— Ну, хорошо. Но если твоя голова вдруг начнёт вращаться, или ты заговоришь на странных языках, я точно найду священника.

Морган потеет и дёргает ворот рубашки.

— Понял...

— Так что это за наш следующий шаг, от которого ты так нервничаешь?

Он ещё больше мнется, вертит пальцами и отводит взгляд.

— Ну, мы… мы могли бы пойти в гей-клуб 18+?

— Ты говоришь это так, как будто я должен понимать, что означает это «18», зачем нам оружие под названием «клуб» и как это поможет тебе найти возлюбленного.

Морган качает головой и объясняет:

— Гей-клуб 18+ — это место для людей, которым ещё нельзя пить алкоголь. Там можно просто потусоваться, послушать музыку и потанцевать. Такие клубы специально для квир-людей, чтобы мы были уверены, что парни там скорее всего заинтересованы.

— Ах, понятно! Какое ещё одно великолепное заведение в вашем мире! Прекрасный способ общаться и искать партнёра. Почему ты не предложил это раньше?

Он удивляет меня, побледнев ещё сильнее. С болезненной улыбкой, при которой его глаза становятся похожи на полумесяцы, Морган отвечает:

— Потому что я никогда не был в клубе. Я не умею танцевать. Громкие места меня пугают. И у меня нет базовых социальных навыков.

Хотя я стараюсь поднять самооценку Моргана, не могу отрицать, что его слова в значительной мере правдивы. Хотя, как он танцует, я пока не видел, так что это может оказаться ложью.

— Покажи мне, — говорю я, и он хлопает ртом, как дракон, удивлённый тем, что его пронзили копьём. Они всегда чересчур уверены в своей чешуе, якобы крепче железа. Ничто не крепче моего упрямства!

— Показать тебе что? Мои танцы или отсутствие социальных навыков?

— Второго я уже достаточно насмотрелся. Включай музыку, и давай танцевать. — Я протягиваю руку.

— Ээ, нет…

— Это не обсуждается.

Бурча себе под нос, Морган обходит меня и подходит к своему ноутбуку. Он ставит его на кофейный столик и что-то набирает, прежде чем из этого волшебного ящика начинает звучать музыка. Я и не знал, что он умеет воспроизводить музыку. Какой талантливый ящик!

— Танцы в клубе — это не бальные танцы, — поясняет он, вставая, при этом снова уставившись на мою руку, словно я предлагаю ему пламя, готовое его обжечь.

— За кого ты меня принимаешь? Я и сам это понял. — Я хватаю Моргана за руку. Он чертыхается, когда я притягиваю его к себе. Моя рука обвивает его талию, его грудь прижимается к моей. Его сверкающие карие глаза смотрят на меня снизу вверх и вызывают во мне неожиданный прилив смелости.

— Я много раз танцевал в тавернах со своим народом. Можешь потренироваться со мной, — говорю я.

Морган с трудом сглатывает и шепчет:

— Х-хорошо...

Стоит мне попытаться заставить Моргана двигаться, как он тут же наступает мне на ногу.

— Прости! — взвизгивает он.

— Ты слишком напряжён. Расслабься. Прислушайся к… сомнительной музыке, — говорю с улыбкой. Они без конца повторяют какую-то странную фразу WAP*, и я абсолютно не понимаю, что она значит.

*сокращение от Wet-Ass Pussy — вульгарное выражение, используемое в песне для описания сексуального возбуждения. По всей видимости, имеется ввиду одноименная песня «WAP» от Cardi B и Megan Thee Stallion.

— Расслабиться, точно, расслабиться… — Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, что особо не помогает. Мы делаем шаг — и он опять давит мне на палец ноги. Пока он не начал извиняться, я хватаю его руки и начинаю покачивать их из стороны в сторону. Морган от неожиданности спотыкается, а когда я начинаю вприпрыжку кружиться по кругу, он смотрит на меня с недоверием и смеётся:

— Что ты делаешь?

— Танцую.

— Ты прыгаешь.

— Это считается танцем, смотря кого спросить, — отвечаю я и снова подпрыгиваю. — Давай, попробуй.

Хотя он качает головой, Морган повторяет за мной. Он смеётся, когда мы кружимся друг вокруг друга, покачиваемся из стороны в сторону и крутим друг друга. Мои пальцы на ногах, наконец, в безопасности!

— Так в клубах не танцуют, — говорит Морган, хотя смеётся всё громче, особенно когда я раскручиваю его снова и снова, пока он не падает мне в объятия. Я ловлю его за талию и прижимаю к себе.

— Тогда, может, так они и должны танцевать. Разве смысл танца не в том, чтобы получать удовольствие?

— Наверное, — шепчет он, положив руки мне на плечи. Музыка сменяется на что-то медленное. Мы раскачиваемся из стороны в сторону. Потом мелодия затихает. Я слышу медленное дыхание Моргана. Чувствую, как его тёплые пальцы цепляются за мою рубашку. Чувствую, как его сердце бьётся у меня в груди — а может, это моё. Он так близко. Слишком близко. Кажется, я наклоняюсь вперёд.

Или, может быть, он.

Вдруг глаза Моргана наполняются страхом. Он резко отталкивает меня, почти опрокидывая столик.

— С-спасибо за помощь, но я… я думаю, что справлюсь! У меня ещё много работы! — лепечет он, хватает ноутбук и исчезает в своей спальне.

Я смотрю на свои руки, которые так крепко держали его, что они до сих пор покалывают. Потом смотрю на дверь и чувствую вкус разочарования на языке.

Что, чёрт возьми, я собирался сделать?

Против лучших намерений принца

Аластер

После катастрофы во время танцев, Морган стал говорить со мной гораздо реже. Он утверждает, что у него много работы, постоянно уединяется в своей комнате для звонков и даже однажды ушёл на встречу. Так как у меня появилось больше свободного времени, я начал посещать тренажёрный зал в нашем жилом комплексе. Здесь нет монстров, с которыми можно было бы сражаться, так что мне нужно как-то поддерживать форму. Я не могу позволить своему телу обмякнуть перед боем за Этрию! Даже думать не хочу, что обо мне скажут, если я потеряю свои рельефные грудные мышцы.

И вот наступают выходные, и мы идём в клуб под названием "Гей Клуб 18+". Странное и неоправданно длинное имя, совершенно не соответствующее яркой, светящейся вывеске над дверью. Тем, кто делал эту вывеску, не следовало бы платить. Морган не шутил насчёт музыки. Песни гремят на весь тротуар так громко, что я удивляюсь, как тут вообще возможно разговаривать.

— Разве такие клубы не предназначены для общения? — спрашиваю я у Моргана, который дрожит передо мной с самого утра. — Как здесь разговаривать с потенциальными партнёрами, если от крика голос сядет?

— Я-я-я н-н-н-н-не з-з-з-знаю, — стуча зубами, отвечает он. Он стоит, как доска, глядя вперёд и передвигается, не сгибая конечностей, когда очередь движется.

— Это была плохая идея, — вдруг говорит он. — Нам нужно уйти.

Я хватаю его за воротник, пока он не сбежал.

— Мы уже пришли. Ты хотя бы должен зайти и осмотреться.

— Все здесь явно не моего уровня, — шепчет он, разглядывая окружающих нас весьма привлекательных парней. Ну, привлекательных в том смысле, что я уважаю и понимаю, сколько труда они вложили в свои тела. Они… довольно хороши.

Я смотрю на Моргана, когда он встаёт чуть ближе ко мне. Он одет в новую одежду, которую мы недавно купили. Он выглядит хорошо, смею сказать — лучше всех вокруг.

— Продвигаем очередь! — кричит мужчина у входа. Мы спешим вперёд. Руки Моргана дрожат, когда он протягивает деньги и странную карту с изображением своего лица. Мужчина ставит на его руку красную метку с помощью чёрного ящика, затем осматривает меня с ног до головы и запихивает нас внутрь.

— Не знаю, что сейчас произошло, но я чувствую себя оскорблённым, — бормочу я.

Морган хмурится.

— Нет, кажется, оскорбили именно меня.

За дверью мы спустились по тусклой лестнице и оказались в ослепительном подвале.

— Мои глаза! Нам что, тут и видеть не положено? — я схватил Моргана за рукав одной рукой, а другой прикрыл глаза. Свет вспыхивает с бешеной скоростью, сменяя один цвет за другим, из-за чего почти все выглядят как тени.

— Что ты сказал?! — кричит Морган, наклоняясь ко мне. Я смотрю на него, и наши носы соприкасаются. Он мгновенно отшатывается.

— Д-д-давай возьмём что-нибудь выпить!

Он поспешно уходит от меня. Я чуть не теряю его среди моря тел. Чудом мы добираемся до бара, не будучи раздавленными толпой, извивающейся в танце — довольно пошлом. Теперь я понимаю, что Морган не преувеличивал. Это точно не похоже ни на бальные танцы, ни на весёлые танцы в таверне. Сними с них одежду — и это будет больше похоже на ночь в постели.

— Это была ужасная идея, — всхлипывает Морган. — О чём я только думал? Я никогда не был в клубе. Я не знаю как тусить в клубе...

— Обычно бить дубинкой* означает взять в руки тяжёлую и болезненную дубину и хорошенько кого-нибудь ей отдубасить. Но здесь это означает совсем другое, — говорю я.

*очередной каламбур. Clubbing на английском означает и клубная жизнь и избиение дубинкой

Морган с шумом плюхается на барный стул.

— Я предлагаю разделиться, — продолжаю я.

Он резко выпрямляется, чуть не падает со стула. Я едва успеваю удержать его, моя рука задерживается у него на спине чуть дольше, чем я планировал.

— Разделиться? Ты с ума сошёл?! — одновременно шипит и кричит он. Впечатляет.

— Если мы будем вместе, это может отпугнуть потенциальных ухажёров. Люди подумают, что мы пара, — объясняю я. Не хотел, чтобы Морган покраснел, но он краснеет. И его румянец вызывает мой. Надеюсь, из-за освещения он этого не заметит.

— Что, конечно же, невозможно! — добавляю я, смеясь так истерически, что это звучит почти безумно. Морган тоже смеётся, и теперь мы выглядим как парочка нервных подростков.

— Конечно, нет, — говорит он. И почему-то в груди становится больно, хоть я и стараюсь это игнорировать.

— Я присмотрю за тобой вон из того угла, — я показываю через плечо на затенённый угол зала. — Помни нашу подготовку. Ты всё ещё можешь изобразить деву в беде.

— Только не это. Я не хочу, чтобы меня пырнули.

— Это другой тип девы — та, что просто нуждается в беседе. И не забудь — разговаривай. — Я неловко хлопаю его по плечу. — У тебя всё получится.

На его лице выражение человека, которого мучают лёгкие колики. Морган остаётся на месте, а я иду на противоположную сторону зала. По пути на меня обращают внимание. Я всегда был в центре внимания, но это — совсем другое. Быть в таком клубе, среди людей, которым, похоже, плевать на чужое мнение, — от этого у меня сжимается грудь. В животе поселяется какое-то странное, болезненное чувство. Пальцы на ногах скручиваются, кулаки сжимаются. Но нет, сейчас не время думать об этом!

Я должен помочь Моргану осуществить его мечту, иначе навсегда застряну в этом мире.

— Эй, не хочешь компанию? — доносится голос.

Я оглядываюсь через плечо и вижу молодого мужчину с обворожительной улыбкой. Он облокачивается на стену. Я не учёл, что кто-то может подойти ко мне. Как глупо. Я ведь всегда был чертовски привлекателен. Мать говорила, что я похищаю сердца всех, кто на меня смотрит. Вполне логично, что кто-то заинтересуется.

— Извини, я… — и тут я замираю. Что сказать? Если скажу, что я с кем-то, то этот "кто-то" никогда не появится, потому что Морган должен быть один.

Чертовски красивый — хоть и не такой красивый, как я — незнакомец склоняет голову.

— Я хотел пригласить тебя на танец, но если ты не один, то я пойду.

Это лёгкий способ выкрутиться. Нужно просто сказать "да". Он уйдёт. Всё закончится, и я… Я любуюсь толпой и людьми. Чувствую, как ритм музыки гудит в ушах, в венах. Я вижу, как Морган пьёт у бара, нервно дожидаясь своего Прекрасного Принца. Им я никогда не стану. Мне не суждено. И я не хочу…

Я снова смотрю на незнакомца. Он улыбается так, как я всю жизнь мечтал, чтобы мне улыбались мужчины. Улыбка, которую я всегда хотел подарить в ответ…

— Конечно, потанцуем, — говорю я, вопреки здравому смыслу, но сердце моё ликует.

Используй все, чему ты научился

Морган

О чем я вообще думал, когда предложил пойти в клуб? Здесь слишком много людей, музыка орет, а я теряюсь в толпе. Кто ко мне подойдёт, когда вокруг столько «пивных» опций? Тут буквально каждый — как глоток свежего, идеально холодного пива. А я... я просто не наберусь смелости подойти к кому-то вне моей лиги и попросить потанцевать — или даже просто признать мое существование. Я не справлюсь. Все закончится так, как и ожидалось — разочарованием. Лучше уйти сейчас и не сталкиваться с этим лицом к лицу.

Я уже собрался найти Аластера, как вдруг кто-то врезался в меня. Я чертыхнулся, когда он пролил свой напиток мне на рубашку. Напиток был холодный, и я невольно вздрогнул. Но, когда я увидел его лицо, я вздрогнул ещё сильнее. Он чертовски красив. И… он говорит со мной?!

Чёрт. Он говорит со мной! Что он сказал? Перестань пялиться на его губы, слушай, что он говорит!

— ...прости, — заканчивает он. Невероятно, но я хоть это услышал. Его добрые карие глаза и милая улыбка с ямочками могли бы заставить любого богача выложить всё своё состояние. Мне почти хочется поблагодарить его за испорченную рубашку — только бы ещё немного полюбоваться им.

— Я не смотрел, куда иду, — добавляет он, бросив игривый взгляд в сторону двух смеющихся девушек позади. Они, держась за руки, уходят.

— Н-ничего, я тоже был невнимателен, — бормочу я. Да я и сейчас невнимателен — весь мой мозг орет из-за того, что горячий парень смотрит на меня с улыбкой.

— Я Джесси, — говорит он. Даже голос у него классный — низкий, с легкой хрипотцой, от которой у меня вспыхивают уши.

— Морган.

— Что ж, Морган, может, я помогу тебе с этим? — Он кивает на мокрое пятно на моей рубашке. Хорошо хоть, его напиток не был липким.

— Вон туда, к туалетам. Попробуем тебя просушить. — Он указывает на коридор. Я молча киваю — кажется, это все, на что сейчас способна моя пересохшая от волнения глотка. Джесси идет рядом, облегчая путь сквозь толпу.

Черт. А это точно хорошая идея? Следовать за незнакомцем в туалет? Это же… как в тех историях, что я читал! Двое встречаются в клубе. Немного флирта у бара. Искры! А потом — страсть, которой не сдержать, и один из них кидает другого в кабинку и... ааах! Не думай об этом! Ты его почти не знаешь! PG-мысли, только PG*!

*PG – один из рейтингов, который ставится на фильмах/книгах/мангах и тд. PG означает, что детям лучше смотреть/читать это в присутствии родителей, но никаких откровенных сцен, кровавых или сцен с употреблением запрещенных веществ нет. То есть Морган имеет ввиду, что ему нужно думать на приличные темы, а не то, о чем он изначально подумал.

Хотя в любом случае, такой парень как Джесси никогда бы не захотел такого со мной. И если честно, я не уверен, что смог бы сделать хоть что-то из того, что видел или читал. Ну серьёзно, это же общественный туалет. Это рассадник заразы. Я не хочу подцепить чуму.

Когда мы заходим, в туалете уже есть несколько человек. Я подхожу к раковине и начинаю мыть рубашку. Все мое тело горит от осознания того, что Джесси стоит где-то рядом, пока моя рубашка задрана наполовину. Перед глазами снова проносятся все эти неприличные комиксы, как проклятие. Умоляю, уйдите из головы! Даже если бы я хотел заняться этим в туалете — я не настолько гибкий! Серьезно, некоторые парни в комиксах будто вообще без костей. Или у них вместо костей — желе.

— Ты бывал здесь раньше? — спрашивает Джесси, облокотившись о стену возле раковины.

Так использовать внешность должно быть незаконно.

Он так небрежно облокотился о стену, и это выглядело слишком эффектно — словно у него была сверхспособность заставить людей забыть здравый смысл. Например, забыть о том, насколько туалеты антисанитарны.

Отжив рубашку, я сказал:

— Нет, я здесь впервые.

— Так и подумал. Я тебя раньше не видел. Мы с друзьями часто сюда ходим — на драг-шоу по пятницам и по выходным, если учеба не зашивает.

Вот оно! Этот момент, ради которого Аластер меня тренировал.

Надо поддержать разговор. Продолжай, Морган, иначе упустишь единственный шанс поговорить с горячим парнем! Ну, кроме Аластера.

— Ты учишься в колледже? — спрашиваю я, надеясь, что это считается за «вовлечённость». Возможно, мне стоит вернуться к книгам серии Свидания для чайников, хотя я, кажется, уже всю коллекцию прочел — и ни одного свидания так и не случилось.

— Ага, я учусь в университете Брайервуд, неподалеку —

Постой, что? Это ведь тот самый универ для гениев? Значит, он умный, горячий и…

— …учусь на ветеринара.

И он любит животных?! Это же просто золотой джекпот! Так почему он до сих пор говорит со мной? Где подвох? Подвох всегда есть. Может, у него ужасная кредитная история. Или он тайный маньяк. Или — о, ужас — ему не нравится Властелин колец (а это уже точно красный флаг).

— Вот, сушилка для рук поможет, — говорит Джесси, и мы идем к ней. Я продолжаю краснеть, пока держу рубашку под теплым воздухом.

— Ты сам учишься где-нибудь поблизости? — спрашивает он, и я окончательно сбит с толку.

Его улыбка сбивает дыхание. То, как он смотрит на меня, парализует. Наверное, он просто чувствует себя виноватым из-за пролитого напитка. Сейчас я высохну — и он уйдет.

— Нет, я… работаю из дома. Вот и подумал, что надо хотя бы на ночь выбраться куда-то, — отвечаю.

— Значит, ты еще останешься? — спрашивает он.

— Не знаю. Я подумывал уже уходить…

— Да ну! Останься хоть немного, — настаивает он. А потом говорит самое ошеломляющее за весь вечер:

— Хотя бы один танец, желательно со мной.

Он с ума сошел? Или я?

А может, когда он врезался в меня, я упал, ударился головой об бар и сейчас просто истекаю кровью где-то на танцполе. Если выживу — проснусь с амнезией, никогда не узнаю, кто оставил шрам на моей голове, и буду грустно бренчать на гитаре у себя в квартире… Хотя я никогда не играл на гитаре. Наверное, это будет просто воображаемая гитара.

Из-за моей заминки у Джесси на лице появляется легкая тень сожаления.

— Прости, не хотел быть навязчивым. Конечно, если не хочешь, не оставайся. Я все равно не очень хороший танцор.

— Нет, ты не понял! Я бы с радостью с тобой потанцевал! — выпаливает мой рот, совершенно не подумав о возможных катастрофических последствиях. Но уже поздно.

Возможный флирт

Морган

Похоже, в танцевальном клубе есть два варианта. Либо ты окружен друзьями и дурачишься, танцуя так, что все смеются. Либо ты с кем-то, и вы прижимаетесь друг к другу, будто какая-то инопланетная форма жизни угрожает испепелить весь город лазером, если вы не исполните этот странный человеческий танец. У меня нет уверенности, что я смогу станцевать так, даже если бы мне действительно угрожали пришельцы.

Я искренне не понимаю, что, чёрт возьми, мне делать рядом с таким горячим Джесси, который мне явно не по зубам.

Если так пойдёт дальше, он затащит меня в толпу, где мы окажемся совсем близко. Мои нервы перейдут в режим полной тревоги, через секунду запустится гиперскорость. Когда мы начнем танцевать — скорее всего, — меня накроет паника. Желудок скрутит. Меня стошнит на горячего парня, окончательно испортив любые шансы на продолжение общения. Я читал об этом в рассказе, но это пугающе точно описывает то, как я вижу свое ближайшее будущее.

Несмотря на HD-фильм ужасов, крутящийся в моей голове, Джесси ведет нас на танцпол. Музыка здесь, кажется, еще громче. Люди вокруг поют, танцуют, прыгают, но ничто не может отвлечь меня от улыбающегося парня передо мной.

Я не знаю, что делаю. Мое тело ощущается чужим, неуместным, но когда он берет меня за талию и притягивает ближе, я на мгновение забываю обо всем. Только мы, танцующие так, как я всегда мечтал. Я часто проходил мимо баров или клубов и думал, каково это — иметь уверенность, чтобы зайти, пригласить кого-то на танец и просто хорошо провести вечер. А потом страх сковывал мои ноги и буквально с ножом у горла гнал обратно в квартиру, где я утопал в жалости к себе и вёдрах мороженого.

— Ты в порядке? — спрашивает Джесси, перекрикивая музыку. Он берет меня за руку, которая каким-то образом оказалась у него на руке. — Ты дрожишь.

— Нервничаю, — отвечаю я, прикусывая губу, понимая, что, возможно, не стоило это говорить.

А что, если он все поймет неправильно и уйдет? А что если я упустил свой шанс, даже если не до конца понимаю, шанс ли это вообще? Джесси может просто быть слишком вежливым, чтобы оставить меня одного после того, как облил мою рубашку.

— Давай передохнем, — предлагает он. — Не хочу слишком сильно напугать тебя в твой первый визит.

Он нежно держит меня за руку. Все банальные фразы из романов всплывают в памяти, и особенно одна, которую я читал тысячу раз и все равно обожаю: моя рука почему-то идеально подошла к его.

Мы отходим от толпы к пустому столику. Джесси предлагает принести нам закуски из бара. Может, это его способ наконец избавиться от меня? Но он довольно быстро возвращается с напитками и начос с сыром.

— Лучшие начос вообще-то в заведении за углом, но надеюсь, что и эти тебе понравятся, — говорит он, садясь напротив.

— С начос и сыром сложно ошибиться, — отвечаю я и осторожно начинаю есть. Сейчас мне меньше всего нужно вести себя неряшливо!

Мы с Джесси молча поедаем закуску. Вот она — паника. Я не смогу поддержать разговор. Не знаю, что сказать. Ему станет скучно, и он уйдет с минуты на минуту. Нужно что-то сказать, хоть что-нибудь — ну, не совсем что угодно. Нельзя сказать что-то позорное! Типа того, как однажды брат подложил в мой бутерброд собачий корм, и потом целый год все звали меня "Собачье Дыхание".

На выручку приходит память: я вспоминаю, что Джесси был не один. Осматриваюсь, ищу глазами тех девушек, с которыми он был, но не нахожу их.

— Где твои друзья? — спрашиваю я. — Ты же был с кем-то раньше, да? Может, они, эм, тоже хотят?

— Похоже, они слишком заняты, чтобы это их волновало, — отвечает он и кивает куда-то за мою спину.

Я оборачиваюсь на стуле и вижу девушек, которые с энтузиазмом танцуют и целуются. Вау. Они слиплись от бедер до губ.

— Да, определенно слишком заняты, — смеюсь я и снова поворачиваюсь к Джесси.

— Повезло, что я столкнулся с тобой, — говорит он. — Так я не остался третьим лишним на весь вечер. Обычно нас бывает больше, но сегодня все получилось спонтанно. Хотя я рад, что мы пришли.

— Почему?

Джесси усмехается:

— Потому что я встретил тебя.

Эт-то-то было флиртом, да? ПРАВДА ЖЕ?! Это точно, я сейчас в коме. Очень приятная кома. Настолько приятная, что я бы даже не против не просыпаться. Что мне на это сказать? Он серьезно? Или я все выдумал? А может, меня засосало в параллельную вселенную?!

— Хотя я все еще извиняюсь за то, что буквально врезался в тебя, — добавляет Джесси со смешком. Мой затуманенный мозг решает, что его смех звучит ангельски, словно небесные гимны, когда облака расходятся и на меня льется золотой свет.

— Это был не самый эффектный вход в моей жизни, но и не худший.

— А какой был худшим?

Наклонившись вперед, Джесси облокачивается на стол:

— В первый день учебы в колледже я опаздывал и не смотрел, куда иду. Врезался в одного из преподавателей. Мы вместе покатились по лестнице, облились кофе, и я приземлился прямо на его очень дорогой ноутбук, который после этого был безнадежно сломан.

Мы оба смеемся. Даже его смех такой милый. Я не верю, что это происходит наяву!

— Это и правда неудачное знакомство. Никто не пострадал?

— Физически — нет. Но мое эго было разорвано в клочья. И, думаю, он потом специально снимал по пару баллов с каждого моего теста — из вредности.

— Грубовато.

— Ага. Ну, я вообще-то отличник, так что оценки были хорошие несмотря ни на что. — Он вдруг прикусывает губу и шепчет, глядя поверх стакана: — И теперь я прозвучал самодовольно.

— Вовсе нет. Я уверен—

БАХ! Внимание всех обращается к громкому звуку от барной стойки, где начинается настоящий хаос.

— Убери от меня руки, мерзавец! Или я насажу твою голову на конец моего Арт… — Аластер качается, держась за бар, судорожно шарит рукой по поясу, вероятно, ища Артено. Покраснев и пошатываясь, он указывает на вышибалу перед собой и выплевывает:

— Я насажу твою голову на конец своего кулака!

Черт, черт, черт! Он вдрызг пьян! Как так-то?!

Мягкий

Морган

Вышибала пытался схватить Аластера. Несмотря на то, что он пьян, уворачиваться от «хищников» ему удаётся неплохо. Однако у него настолько хреновое поле зрения, что он споткнулся о барный стул и упал вместе с человеком, сидевшим там. Вышибала схватил Аластера за ворот рубашки и начал тащить его к выходу.

— Как ты смеешь меня трогать! — Аластер вырывался, пока вышибала, в конце концов, не перекинул его через плечо. — Эй, достань меч и сразись со мной как подобает, трус!

Как он вообще сумел достать выпивку?! У нас же нет браслетов, чтобы покупать алкоголь в баре. Я... он не может остаться один снаружи в таком состоянии.

— Вау, ты слышал его? — смеется Джесси. — Интересно, может, он только что закончил играть в DnD или что-то такое. Его мозг еще в средневековье.

— Ха-ха, да, может быть... Слушай, Джесси, я, эээ, было очень здорово, но мне нужно идти, — Я поднимаюсь, нервно глядя в сторону выхода. Успеваю заметить, как размахивающие кулаки Аластера исчезают наверху лестницы.

— Уже? — Джесси хмурится.

— Да, эээ, спасибо за начос, танец и все остальное, — Я почти бегу за Аластером, пока Джесси не хватает меня за руку. От резкого движения я чуть не врезаюсь в его очень накачанную грудь. Он явно занимается спортом. Господи, теперь я думаю о том, как он занимается спортом.

— Можно мне твой номер? — спрашивает он, делая эту странную, но чудесную ночь еще страннее и чудеснее.

— Д-да, конечно.

Джесси достает телефон, чтобы записать мой номер.

— Можно я тебе позвоню как-нибудь?

— Обязательно! Пока! — Я убегаю как Золушка с распродажи, иначе пьяный Аластер может устроить бунт у клуба. Наверху лестницы охранники стоят у двери, не пуская Аластера обратно. Он покачивается из стороны в сторону, но сжимает кулаки, как будто готов драться.

— Пошли, вонючий огр, — икает он. — Я дрался с мужчинами и чудовищами побольше тебя.

— Этот тип с катушек съехал, — шепчет один из охранников. — Неужели у меня изо рта правда так воняет?

— А? — спрашивает второй.

— Он сказал, что у меня драконье дыхание.

— А еще сказал, что я похож на дитя болотной ведьмы и тролля с сомнительной личной жизнью.

— Морган! — сияет Аластер, наконец замечая меня за спинами охранников. Те отходят в сторону, позволяя мне пройти с опущенной головой. Меня чуть не сбивает с ног Аластер, который буквально кидается мне навстречу.

— Я так рад, что ты здесь! — восклицает он, сжимая меня в объятиях, как удав, и прижимая свое очень теплое лицо к моей шее. Мое тело вздрагивает. — Эти грубые пожиратели навоза выкинули меня. А ведь мне было так весело.

Аластер поднимает на меня глаза, не отрывая головы от моего плеча. Его щеки пылают, а взгляд затуманен.

— Алкоголь этого мира — настоящее наслаждение. Я будто парю среди облаков.

— Он должен уйти, — говорит один из охранников. — Мы поймали его за выпивкой без браслета, и он в стельку. Ты сможешь его увести или нам вызвать вам такси?

— Я заберу его. Простите за беспокойство, — говорю я, виновато улыбаясь.

Аластер надувает губы и наклоняется ко мне, шепча в ухо. Его теплое дыхание касается кожи, а губы — моего внезапно очень чувствительного мочки уха:

— Зачем ты извиняешься перед ними? Это они должны извиняться передо мной. Со мной обращаются как с обычным преступником. Я — принц Этрии! Морган, скажи им!

Пьяный Аластер — это слишком. Он мило дуется, цепляется за меня, будто я его последняя надежда. Его глаза блестят, нижняя губа дрожит, щеки все так же красные. Все смотрят на нас. Думаю, дело уже не в его странном поведении. Такое ощущение, будто он выделяет какие-то феромоны.

— Они правы, Аластер, нам нужно идти. Пойдем домой. — Я беру его за руку, сглатывая, когда он не убирает голову с моего плеча. Не понимаю, как ему вообще удобно так наклоняться.

— Жаль. Мне было весело, — бормочет он. Он покачивается, и мы начинаем раскачиваться взад-вперед на тротуаре. Я оглядываюсь по сторонам, боясь, что нас остановит полицейский за распитие в общественном месте.

— Как ты вообще достал выпивку? — шиплю я, усаживая его на остановке. Мое тело напрягается, когда его нос утыкается мне под подбородок. Почему он такой... ласковый?! Я что, сделал из него нежного пьяницу?!

— Здесь все такие добрые, — хихикает он. — Они просто продолжали угощать меня, и ещё, и ещё, и ещё. Я выпил таааак много.

— Это очевидно, и ты не должен брать напитки от незнакомцев!

Аластер прижимает палец к моим губам:

— Тссс, говори потише.

— Мы же на улице.

Аластер выпрямляется, оглядывается, затем снова смотрит на меня и очаровательно смеется:

— Ого, точно! Мы же снаружи! Когда это мы сюда попали?»

Черт побери, он такой милый. Мне срочно надо это записать. Читателям бы понравился эпизод с пьяным Аластером. Подъезжает автобус. Я с трудом затаскиваю Аластера внутрь. По крайней мере, он теперь молчит, но, похоже, причина в том, что он почти вырубится к тому моменту, как мы добираемся домой.

— Аластер, проснись, уф, еще буквально пару минут, — простонал я, волоча его почти безжизненное тело от остановки до квартиры. Мы чуть не упали лицом в асфальт раза три.

— Мнн... — он стонет, пошатываясь рядом со мной в холле.

— Я серьезно, ты знаешь, что я недостаточно сильный. Ты слишком тяжелый.

— Тяжелый?! — Аластер резко распрямляется. Он стоит перед лифтом, глядя на свое отражение в зеркальных дверцах. Он хватает себя за живот и сжимает.

— Я стал… мягким?!

— Эм…

— Я не могу быть мягким! — Он трясет свой живот, а потом падает на колени с отчаянным воплем.

— Если я потеряю свою княжескую форму, тролли захотят сожрать меня еще сильнее!

Он хватается за мои ноги, глядя на меня снизу вверх с безумными, широко раскрытыми глазами:

— Они обожают, когда ты мягкий. Я не могу быть мягким, Морган.

— Ты… ты не мягкий. Ты очень мускулистый и сильный. Это я просто слишком слаб, чтобы тебя нести, — говорю я, таща его к открытым дверям лифта.

Всхлипывая, Аластер идет за мной, продолжая тыкать в свой «мягкий» живот и надуваться, пока мы не доезжаем до своего этажа. Я закидываю его руку себе на плечо, позволяя ему опираться на меня. Мы покачиваясь идем до двери, где я с трудом пытаюсь найти ключи. Аластер дышит мне в шею, почти спит, из-за чего я становлюсь очень бодрым.

Дверь распахивается. Я делаю шаг вперед. Нога Аластера цепляется за порог, и мы оба падаем. Он обвивает руками мою шею и каким-то образом разворачивает нас так, что падает спиной вниз. Я падаю сверху, уставившись в его прищуренные серые глаза.

Он улыбается — нежно и умиротворенно.

П-Почему он притягивает меня ближе?!

Мой взгляд скользит к его губам, которые подбираются все ближе. Я чувствую его дыхание на своих щеках…

И вдруг его руки обмякают. Голова заваливается в сторону — он крепко заснул.

Что… что, черт побери, это сейчас было?!

Очень красивый и очень горячий парень

Аластер

Проснулся я в коконе из одеял, который плохо помогал от тупой боли в голове. Это мерзкое ощущение напоминает мне случай, когда я пытался спасти заколдованного кузнеца. Он был огромным парнем, почти гигантом, и в своем трансовом состоянии совершенно не оценил моего героизма. Он ударил меня граблями по голове. Я чуть не обделался от такой сокрушительной силы удара — казалось, все внутри моего тела хочет срочно эвакуироваться через кишечник. Было неприятно. Как и сейчас, только сейчас это, судя по обрывкам памяти, целиком моя вина.

Постанывая, я выбираюсь из кокона. На мне нет рубашки, а штаны воняют алкоголем. Я скидываю их и надеваю свежие, затем выглядываю из комнаты. Огромная ошибка. Пожив у Моргана, я тоже, похоже, стал вампиром — солнце просто убивает!

— Доброе утро, точнее уже добрый день, — говорит Морган. Кажется, он сидит на диване. Хотя пока что он выглядит как размытое пятно — мои глаза только начинают привыкать к свету. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто я много пил.

Он смеется:

— Ну, судя по твоим словам прошлой ночью, это правда. Помнишь, что случилось?

— Немного.

Потирая голову, я ковыляю на кухню. Слышу, как Морган встает и обходит меня, добираясь до холодильника первым.

— Хочешь есть? — спрашивает он. Я киваю. Пока он достаёт еду — завтрак для меня и, судя по его приветствию, обед для него — он начинает читать нотации:

— Не думал, что придется объяснять тебе, что нельзя брать выпивку у незнакомцев.

— Ургх, у меня слишком болит голова, чтобы это слушать, — я еле тащусь обратно в гостиную и зарываюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить его голос. Безуспешно.

— Кто-то мог что-то подсыпать тебе в стакан, а ты не привык к местному алкоголю — тебя могло серьезно стошнить или что похуже!

— Тише. Без крика.

Чувствую, как его костяшки аккуратно постукивают меня по голове. Посмотрев наверх, я вижу, как он протягивает руку с парой таблеток.

— Прими это. Поможет от головы, — говорит он и дает стакан воды. Я жадно все выпиваю, надеясь, что местная медицина круче, чем в моем мире, и боль исчезнет в считанные секунды.

— В следующий раз, если мы будем выходить куда-то, ты обещаешь мне, что больше так делать не будешь. — Морган смотрит на меня, как моя мама, когда узнала, что я пролил чай на дорогую фамильную реликвию — ковер, выглядевший как смесь собачьего дерьма и детской блевотины, но по какой-то причине она его обожала. Я так и не понял. Чайное пятно, по-моему, только улучшило его внешний вид.

— Больше не буду, мама, — отвечаю я.

Морган закатывает глаза и возвращается к готовке. Его телефон начинает звонить вскоре после того, как он приносит мне тарелку.

— Мне нужно ответить, возможно, это по работе, — говорит он, направляясь в свою комнату. Указывает на меня: — Поешь как следует и пей больше воды.

Я отмахиваюсь от него. Он исчезает в спальне. Воспоминания о прошлой ночи возвращаются кусочками. Я вспоминаю привлекательного парня, который пригласил меня на танец — и мы танцевали... очень провокационно. Потом он принес мне выпивку. Мы смеялись над ее отвратительным вкусом, но опьянение было восхитительным. К нам присоединился кто-то еще, и его забавляло, как я говорю. Мне нравилось слышать их смех. Мне нравилось, как тот парень касался моей руки, как он улыбался, как смотрел на меня. Это казалось таким естественным и правильным, что я не хотел отпускать. Я чувствовал себя свободным.

Как только эта мысль приходит в голову, я делаю длинный глоток воды — как будто это может смыть грызущую изнутри тревогу. Это чувство будто животное, пытающееся вырваться наружу. Но я не могу этого допустить. Прошлая ночь — это не я. Я — Аластер Клирбрук, кронпринц Этрии, обрученный с Марлиной Вествуд. У меня есть королевство, которое я должен защищать, репутация, которую нужно поддерживать, и все эти чувства можно просто... списать. Морган может меня «исправить». Я надеюсь.

Я чуть не испортил еще один ковер, уронив еду, когда Морган распахивает дверь спальни с такой силой, что в стене почти появляется вмятина. Его это не волнует. Глаза сияют от восторга, он буквально бросается ко мне.

— Он позвонил! — почти визжит Морган. Он хватает меня за руку и дрожит от возбуждения.

Морщась от его крика, я спрашиваю:

— Кто позвонил?

— Джесси, тот самый очень милый и очень горячий парень, которого я встретил вчера! — Морган падает на диван, глядя в потолок широко раскрытыми глазами. — Он правда позвонил…

— Значит, ты все-таки с кем-то познакомился?

— Ага. — Он вздыхает так же, как вздыхали служанки в замке, наблюдая за утренними тренировками рыцарей без рубашек. И… признаюсь, я тоже пару раз так делал…

— Мы танцевали, болтали, и… это было приятно. Очень приятно. Он хотел узнать, пойду ли я сегодня вечером снова в клуб, — заканчивает он.

Я с трудом сглатываю, сжимая вилку в руке.

— И ты… пойдешь?

— Ну… да. Я сказал, что пойду. — Морган садится прямо и прикладывает руку к груди. Он улыбается так, как я никогда не видел. — Джесси… он слишком хорош для меня, но… я должен попробовать, правда? — Он смотрит на меня с такой решимостью, что я почти теряюсь. — Это может быть мой шанс.

Во рту остается горький привкус. Голова болит еще сильнее. Как и рука, в которой я сжимаю вилку так сильно, что, кажется, металл начинает гнуться.

— Ты уверен, что хочешь снова идти? — спрашиваю я, внезапно ощутив тревогу. — А если этот Джесси окажется… таким же, как тот парень из переулка? Вдруг он захочет тебя ранить, или он просто не тот человек. Тебе стоит быть разборчивее.

Морган начинает смеяться:

— Ты бы так не говорил, если бы его видел. Он… ну, просто… вау. Я ему точно не пара.

Мне не нравится, когда он так говорит. И мне не нравится, что он собирается снова увидеться с этим очень милым и очень горячим Джесси.

— Я должен пойти. Я хочу увидеть его снова и… — Морган пожимает плечами и застенчиво постукивает пятками по полу. — Посмотрим, что из этого выйдет.

Я ковыряю еду на тарелке. Аппетит внезапно пропал.

— Да… посмотрим.

Иллюзия

Аластер

— Что мы будем там делать сегодня вечером? — спрашиваю я.

Морган с любопытством посмотрел на меня.

— Ты хочешь пойти с нами?

— Конечно. Кто знает, кто этот Джесси на самом деле. Мне нужно быть рядом, если что-то пойдет не так.

Скрестив руки, Морган бормочет:

— Наверное, ты прав. Странно уже то, что он мной заинтересовался…

— Это вовсе не странно, — перебиваю его я. — Мы же договаривались, что ты будешь ценить себя больше?

— Да… — пожимает он плечами. — Но это же не за один день происходит. А когда ты его увидишь, сам все поймешь.

— Сильно сомневаюсь, — ворчу я, ковыряясь в еде. Морган сам это приготовил, так что я обязан это съесть, даже если у меня почему-то все внутри сжимается.

— Хорошо, раз ты идешь, давай договоримся. Во-первых: никаких напитков от незнакомцев.

— Этот урок я уже усвоил.

— Во-вторых: не создавай проблем охране. Если ты опять устроишь драку, тебя выкинут, как в прошлый раз, и, может, вообще больше не пустят.

— Если бы я тогда не был под градусом, я бы их уделал.

Морган хлопает меня по спине, как ребенка:

— Конечно бы уделал.

Я бросаю на него злой взгляд, а он только смеется.

— Если в какой-то момент почувствуешь, что тебе нехорошо, можешь остаться дома, — добавляет он.

— Все будет нормально. — Даже если не будет, я не позволю Моргану идти одному! Этот Джесси подозрителен. Кто знает, что он задумал? Вдруг он просто увидел Моргана и решил, что тот — легкая добыча. С его ростом и весом — вполне возможно. А я, как его создание, обязан защищать своего создателя. И именно этим я и займусь.

По мере того, как день тянется дальше, Морган превращается в какого-то чудаковатого идиота. Я ловлю его на том, как он трижды кружится в своей комнате, будто балерина. Он снова и снова выбирает наряды на вечер, каждый раз отбрасывает их как «недостойные Джесси», и выбирает другой — абсолютно такой же. Это повторяется пять раз. Вместо работы он мечтательно вздыхает на диване рядом со мной, а рядом с его ноутбуком я замечаю, что он исписал блокнот жуткой надписью:

Джесси + Морган = <3

Почему «меньше трех»? Это какое-то любовное заклинание? Может, это Джесси надо защищать от Моргана?

Когда наступает вечер, мы направляемся в клуб. На входе охранники смотрят на меня с подозрением. Один почему-то подносит руку к лицу и нюхает дыхание.

— Думаю, нам стоит снова разделиться, — говорит Морган, пока мы спускаемся по лестнице за толпой. — Я точно не уверен, но, похоже, Джесси рассчитывал только на меня. А к тебе люди и так тянутся.

Его глаза метнулись к парню позади нас — тот определенно пялится на мою задницу.

Я, конечно, понимаю, что у меня весьма выразительная попа, но это еще не значит, что все подряд должны постоянно на нее глазеть.

— Тебя это устраивает? — спрашивает Морган.

Мы почти дошли до конца лестницы. Мне особо нечего возразить, кроме уже сказанного. Я могу следить за ним издалека, но сама мысль оставить его наедине с Джесси вызывает у меня скрежет зубов.

— Ладно, — уступаю. — Буду наблюдать за тобой из другого конца зала.

Морган кивает и отправляется вперед, с энтузиазмом оглядывая клуб в поисках Джесси. Вскоре он замечает кого-то у бара. Он улыбается так красиво, что я невольно задаюсь вопросом — имею ли я вообще право смотреть на него? Он торопится туда, где... черт бы побрал, Джесси действительно чертовски хорош собой. Красавчик или нет — со мной ему не сравниться! Я гораздо привлекательнее, чем этот высокий, мускулистый, обаятельный, широкоплечий... потенциальный грабитель!

Морган достоин лучшего. Я же говорил — ему стоит быть разборчивее.

Но я не вмешиваюсь, потому что Морган выглядит счастливым. Джесси склоняется к нему с флиртующей улыбкой. Морган краснеет и, сам того не замечая, тоже тянется ближе. Он не может отвести взгляд от Джесси… хотя и тот, честно говоря, не отрывает глаз от Моргана.

Мои руки сжимаются в болезненные кулаки. Я машинально тру грудь — она болит, как никогда прежде. Что это за жгучее, ужасающее чувство? Я ощущал нечто подобное только один раз — когда дракон хвостом ударил меня в грудь. Тогда я был в синяках целую неделю!

Уводя боль прочь, я прячусь в затемненной части зала, напротив. Кто-то подходит ко мне, предлагает танец — отказываюсь. Нам не нужно повторение вчерашней ночи… или утренних чувств. Отговариваюсь тем, что жду кого-то, и люди обычно быстро отстают.

Один парень, правда, слишком настойчив.

— Эй, ну повиси со мной, пока твой не придет, — говорит он, слегка заплетающимся голосом. Облокачивается мне на руку. — Ну давай, один танец, пожалуйста?

Я уже собираюсь подробно объяснить, как легко могу вывернуть ему плечо, как вдруг нутро кричит — обернись!

Я научился доверять инстинктам. Разворачиваюсь на каблуках и ищу взгляд, что впился в меня и заставил волосы на шее встать дыбом. Сквозь толпу я замечаю, как кто-то пробирается к выходу. Вроде бы ничего необычного — таких людей несколько. Но этот человек вызывает у меня тревогу. Знакомый рост, темные волосы, бледные черты… и, на миг, мне кажется, он оглядывается — с алыми глазами.

— Марциус? — шепчу я имя своего заклятого врага.

Ноги сами несут меня вперед. Парень, что облокотился на меня, падает. Кажется, он что-то кричит мне вслед, но я уже сосредоточен только на темной фигуре, поднимающейся по лестнице.

Не может быть.

Он не мог быть здесь.

Наверняка мне просто показалось. Это игра света. Просто иллюзия.

Но я ускоряюсь, едва не сбиваю девушку на ступеньках. Извиняюсь на бегу и выбегаю на прохладный тротуар снаружи.

Он исчез.

— Что ты творишь? — шепчу себе и возвращаюсь обратно вниз.

У меня есть дела поважнее, чем гнаться за фантомами.

Мимолетная мысль

Морган

Я увидел Джесси у стойки бара — он так же потрясающе выглядел, как и прошлой ночью. Не верится, что он сам мне позвонил и сказал, что хотел бы увидеться снова. Все это кажется каким-то сном. И все же мои подгибающиеся ноги каким-то образом несут меня к нему. Он улыбается, завидев меня.

— Привет, незнакомец, — говорит он, слегка наклоняясь в мою сторону так, что это было бы идеальным моментом для поцелуя. Что со мной не так?!

— Привет. — Это все, что я смог выдавить... Привет? Должно же быть что-то получше. Я не должен так сбоить в разговоре. Я же, черт побери, писатель. Я же диалоги сочиняю каждый день! Я... Я должен объяснить, что произошло вчера!

— Извини, что так резко смылся прошлым вечером. Я вспомнил, что у меня утром встреча, и если бы я остался дольше, то проснулся бы в жутком настроении, — объяснил я, хотя понимаю, что начинать все с вранья — паршивая идея. Но я же не могу сказать ему, что ухаживал за пьяным принцем, телепортированным из фэнтези-книги.

— Ого, у тебя и по выходным работа? — спрашивает Джесси.

Чёрт!

— Эм, да. Когда работаешь на себя, выходных как бы и нет, — смеюсь, надеюсь, не слишком нервно.

— Плохо для тебя. Надеюсь, ты пришел не из вежливости. Не хочу, чтобы ты выгорал, — говорит он с искренним сочувствием. Не могу поверить, он еще и понимающий. Кто вообще «написал» этого парня?

— Все хорошо. Я сам хотел прийти.

Улыбка Джесси становится шире.

— Я тоже хотел, чтобы ты пришел. Рад, что ты ответил на мой звонок, — он смущенно чешет затылок. — Боялся, что был слишком настырным, раз позвонил так быстро, и что потерял шанс.

— Шанс на что?

— Пригласить тебя на ужин или, может, в кино?

— У-ужин или кино... ты имеешь в виду, как... свидание? — ненавижу, что это прозвучало пискляво, но Джесси, похоже, это ничуть не смущает.

Он улыбается и кивает, произнося слова, которые я и не мечтал услышать, особенно от такого парня:

— Да, именно как свидание.

Не может быть, это действительно происходит? Я не умер и не попал в рай? Это все наяву?

Кто-нибудь, ущипните меня!

Я сам ущипнул себя за спиной и еле сдержал вскрик. Боль была настоящей.

Я хочу закричать «да, да, да!», но нервы мешают. Я не могу поверить, что Джесси зовет меня на свидание. Почему он? Как? Я ведь в жизни ни с кем не встречался. И вдруг — после одной ночи с незнакомцем в клубе.

Может, все действительно так просто...

Хотя внутри все сжимается от страха: вдруг, если я скажу «да», он просто исчезнет.

— Ты серьезно? — спрашиваю я, достаточно озадачивая Джесси, чтобы это отразилось на его лице. — Я не хочу сказать, что не хочу пойти с тобой на свидание, просто… со мной такое никогда не происходило, и я… не могу поверить, что ты меня пригласил.

— Теперь уже я начинаю сомневаться, серьезен ли ты, — отвечает он, чуть наклоняясь вперед, словно пытаясь уловить на моем лице признаки лжи. — Ты хочешь сказать, тебя ни разу не звали на свидание?

Я краснею до ушей и качаю головой.

— Ты шутишь, — говорит он.

— Не понимаю, с чего ты решил, что я шучу.

— Ты просто чертовски милый, — заявляет он так прямо, что я не нахожу в себе сил даже поспорить.

Похоже, мое выражение лица его забавляет — он смеется и снова делает это очаровательное движение: чешет шею.

— Честно говоря, я сам с собой заключил договор — быть более откровенным.

Он чуть отстраняется — и это одновременно радует и расстраивает. Радует, потому что я наконец могу нормально вдохнуть. И расстраивает — потому что вблизи он такой красивый.

— В школе я не мог себе позволить быть открытым, — добавляет он. — Жалею об этом. Мне кажется, я многое упустил, просто потому что боялся… боялся, что мое желание быть с кем-то — это неправильно. Но теперь, когда я открылся себе и другим, когда я далеко от дома, я хочу быть честным. — Джесси кладет руку на барную стойку так, что кончики его пальцев слегка касаются моих. — Если я встречаю кого-то, и хочу пригласить его на свидание, я так и делаю. Я не хочу снова упустить что-то важное. Понимаешь, о чем я?

— Абсолютно, — отвечаю я, вспоминая мысли, что крутились у меня в голове вчера. Сколько раз я мог бы просто зайти в бар. Подойти к парню, который мне нравился. Но не делал этого. Из страха. Из-за этих чертовых нервов, которые не отпускают меня даже сейчас. Сколько раз в школе я влюблялся, но молчал. Просто сидел в своей комнате, один, и писал, притворяясь, что вовсе не безнадежно влюблен в того парня, что сидел со мной за одной партой на алгебре.

— Если я слишком прямолинеен — я пойму...

— Нет! — перебиваю его я, и сам удивляюсь своей резкости. Моя челюсть открывается, потом снова закрывается, пока мозг лихорадочно пытается сформулировать связное предложение, и на это уходит больше времени, чем мне бы хотелось. — Я думаю, ты очень смелый.

Я готов устроить самую шумную вечеринку века — только потому, что Джесси покраснел. Пусть даже совсем чуть-чуть.

— Смелый — это, конечно, громко сказано, — смеется он.

— Нет, правда, я… — Я тоже хочу быть смелым. Хочу сказать: к черту все — и быть честным. Говорить прямо, чего я хочу. Все эти чувства, забитые внутрь, хотя я знаю, что могу их отпустить — они сводят меня с ума. И, черт возьми, у меня есть шанс быть смелым. Прямо сейчас.

— Я хочу пойти с тобой на свидание, — говорю я, добавляя еще одну невероятную фразу к целому списку безумств, случившихся за последние сутки.

— Отлично. Тогда сегодняшнюю ночь засчитаем как репетицию, — говорит Джесси и берет меня за руку. Его прикосновение такое теплое, что у меня начинают ныть кости. — Потанцуем?

Я киваю так резко, что у меня чуть шея не свело. Джесси крепко держит меня за руку и ведет на танцпол. Я не могу в это поверить. У меня свидание! Настоящее свидание! И, черт побери, сегодняшний вечер — по сути, тоже свидание.

Хотя я и был достаточно смел, чтобы сказать «да», теперь ко мне возвращаются нервы. А что, если я все испорчу? Если я окажусь не тем, кем он меня себе представляет? Он поймет, что я скучный и вовсе не такой милый, как ему кажется.

А что насчет Аластера?

Зачем я о нем подумал?

Это ведь не имеет к нему никакого отношения. Я ведь хочу парня. И похоже, у меня вот-вот появится такой шанс. Это ведь вся суть того, зачем Аластер мне помогает.

Это была всего лишь… мимолетная мысль.

Это ничего не значит.

Не должно значить.

Слишком много фамильярности

Аластер

Этот хитрый извращенец! Что он делает с Морганом?! Кто-то может сказать, что это танцы, но танцы в этом мире… это как танцевать под простынями, только без простыней!

Его руки на бедрах Моргана — и это уже слишком быстро. Они ведь даже толком не знают друг друга! Как он смеет! Наверняка считает Моргана какой-то ветреной девицей, которая растает от его приемов, не задумываясь, но я-то знаю, что он умнее…

Хотя, может, и нет, потому что Морган краснеет ярче солнца. Он улыбается и смеется, когда Джесси наклоняется к нему и что-то шепчет. Эй, достаточно близко, «нехороший» сэр! И зачем вообще шептать в таком шумном баре?! Что бы он там ни сказал, это точно было что-то непристойное — а значит, ему не следовало говорить это Моргану. Это просто возмутительно!

— Черт возьми! — шиплю я, случайно сминая пластиковый стакан с моим безалкогольным напитком. Все проливается. Приходится идти вытираться в туалет, где из одной кабинки доносятся сомнительные звуки. Там явно две пары ног, но я предпочитаю верить, что это просто буйные призраки.

Я выскакиваю из туалета и вижу, как Морган и Джесси отдыхают за столиком. До конца вечера я не свожу с них глаз. Джесси заставляет Моргана улыбаться, смеяться, краснеть. В какой-то момент он даже откидывает прядь с его лица. Это уже чересчур! Он не знает границ. Вот видите? Морган может найти кого-то получше.

На часах в баре уже поздно. Морган даже не думает уходить, и когда я пытаюсь привлечь его внимание, махая рукой, его глаза — полные обожания, обращенные только к Джесси — меня совершенно игнорируют. Раздраженно я пытаюсь устроиться за барной стойкой прямо за Джесси и снова машу рукой. Только когда я нарочно шумно прохожу мимо их столика, Морган, наконец, удостаивает меня вниманием.

Не знаю, следует ли он за мной, но я выхожу из клуба и с нетерпением жду у входа. Проходит несколько мучительных минут. Когда я уже почти решаюсь вернуться внутрь и вытащить его за шкирку, появляется Морган. Его глаза блестят, будто его околдовали, а щеки — розовые, что, несомненно, привлекло внимание Джесси. Он неотразим, когда такой.

Для некоторых!

— Ну как прошло? — бурчу я, хотя прекрасно все видел. Я знаю, как оно прошло.

Морган прячет пылающее лицо за ладонями, бормоча:

— Он пригласил меня на свидание.

— Что?!

— Джесси пригласил меня на настоящее свидание, — повторяет Морган, весело подпрыгивая по тротуару в сторону автобусной остановки, будто весь мир ему нипочем. И я не понимаю — почему?! Этот псих пригласил на свидание практически незнакомца. Это плохо!

— И ты согласился?! — Почему мне так страшно услышать ответ?..

— Конечно! — Морган плюхается на скамейку. Но он весь как на иголках — трет ладони о бедра, раскачивается взад-вперед, теребит волосы. — Я чуть было не сказал «нет»…

Вот и надо было!

— Но Джесси рассказал, что в школе он не мог быть откровенным насчет того, кто он есть. И я его понимаю, потому что я такой и сейчас. Он хочет быть честным, поэтому пригласил меня на свидание, и я тоже этого хочу. Я хочу быть смелым и сказать миру, кто я. Это... — Морган берет меня за руку, но продолжает смотреть вперёд с решимостью в глазах. — Это мой первый шаг к смелости.

— Ты уже давно смелый, Морган, — говорю я.

Но мои слова проходят мимо. Он в своем мире, думает о Джесси и о том, каким будет их будущее. Я не могу разрушить это счастье. Он заслуживает этот момент, и, может быть, это то, что нам нужно. Эта радость может стать моим билетом домой. Я смогу уйти, пока Морган найдет себя в отношениях, полном любви, с Джесси. Все идет по плану...

— Это правда отличные новости. Я рад за тебя, — говорю я, даже если эти слова на вкус как горечь. Когда Морган улыбается так сладко, что у меня сжимается сердце, я понимаю — я буду врать снова и снова, лишь бы увидеть эту улыбку еще раз.

— Спасибо. Без тебя я бы не справился, — говорит Морган и похлопывает мою руку. Я тут же ощущаю, как не хватает его прикосновения… но стараюсь отогнать такие мысли.

— Учитывая, как хорошо сейчас идут дела и в каком ты приподнятом настроении, может, сейчас подходящее время попробовать отправить меня домой? — предлагаю я.

Морган тут же напрягается.

— Точно, да... мы можем попробовать, когда вернемся домой. В последнее время я и правда стал чувствовать себя гораздо лучше, — говорит он и медленно кивает.

Мы замолкаем. Прибывает автобус. Морган садится рядом со мной, прижавшись лбом к окну, и смотрит, как мимо проплывает мир. Его сладкое выражение лица исчезло. Если оно исчезло из-за моего предложения, я искренне жалею, что вообще открыл рот. Ненавижу быть причиной того, что он выглядит так… но сейчас я не знаю, что сказать, чтобы все исправить. Поэтому я молчу.

Мы едем домой в давящем молчании.

Возможная ошибка принца

Аластер

Мы с Морганом сидим, скрестив ноги, в его кабинете. Мне сообщили, что через несколько дней сюда доставят новый стол. Также мне сообщили, что я должен помочь собрать этот стол, что показалось странным. Разве стол не должен быть уже готов? Разве плотник не закончил свою работу? У меня нет навыков плотника, но я уверен, что смогу быстро научиться. Я ведь уже овладел множеством талантов. Наверняка и столярное дело скрыто где-то в моем безграничном арсенале.

— Почему мы должны делать это именно в моем кабинете? — спрашивает Морган.

Ноутбук лежит у него на коленях. Он медленно включает его, будто тот вот-вот оживет и набросится на него. В конце концов, меня же он уже «выплюнул». Возможно, мне стоит вернуться к своей теории о демоническом ящике.

— Поскольку именно здесь я появился, я подумал, что в этом месте может сохраняться какая-то магическая энергия, которая поможет мне вернуться домой, — объясняю я, не спуская глаз с возможного ящика-убийцы. — Хотя это может быть и полнейшей чепухой.

Морган усмехается:

— Может быть. Сейчас увидим.

Воздух становится холоднее. Я вцепляюсь пальцами в колени. Морган смотрит на экран. Он печатает медленно, тщательно, с короткими паузами раздумий. Я чувствую, как по лбу катится пот — нервы словно пронзают живот словно бы тонкими иголками.

Возможно, этот момент станет моим возвращением домой. Я снова увижу Джаксона и расскажу ему обо всех этих безумных событиях. Мы будем сидеть в винном погребе, пить вино и смеяться над нелепыми историями. Рядом будет Марлина — сильная, красивая, верная подруга, готовая поддержать в трудные времена. Я снова заговорю со своими разумными черепахами, которые, вероятно, очень обижены за мое долгое отсутствие. Мне придется построить им новый замок из песка, чтобы загладить вину.

Но сколько бы ни было причин для возвращения, столько же причин и для того, чтобы остаться.

Я смотрю на Моргана, понимая, что, возможно, вижу его в последний раз. И если это так, я не хочу забыть ни одной детали. Я запоминаю все: его глаза, напоминающие осень; его красивый нос, который забавно шевелится, когда он долго о чем-то думает; его ловкие пальцы, создающие искусство каждый день; его розовые губы, особенно прекрасные в улыбке; его...

Морган поднимает взгляд и встречается со мной глазами. Мое дыхание сбивается. Сердце замирает.

— Что-нибудь происходит? — спрашивает он.

Я не знаю, как на это ответить.

Он опускает взгляд на ноутбук.

— Я пытался вписать тебя обратно в историю. Не знаю, что делаю не так или... — он вздыхает. — Может, мы просто поспешили.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, не желая признавать, что в глубине души испытываю странное облегчение. Это такая вещь, которую я пока не готов признавать, да и, пожалуй, никогда не буду.

— Я ведь еще не встречаюсь с Джесси по-настоящему. Пока только свидание, — объясняет он, смущенно краснея при упоминании этого страшного слова на букву С. — Может быть, если я проведу больше времени с Джесси и у нас все получится, тогда я почувствую себя достаточно уверенно, чтобы отправить тебя домой. Хотя все может пойти очень, очень плохо.

Это было бы велик... То есть, ужасно. Мы же не хотим, чтобы случилось что-то плохое, особенно с Джесси. Не дай бог он упадет в пруд, кишащий демоническими гусями.

Морган вдруг бледнеет — причем еще сильнее, чем обычно, а это уже повод для беспокойства. Он начинает грызть ногти, его взгляд мечется из стороны в сторону, будто он ищет призрака, случайно коснувшегося его сзади.

— Если свидание с Джесси пройдет хорошо, он... он, возможно, захочет пойти на еще одно, — шепчет Морган.

— Ты так говоришь, будто второе свидание — это что-то ужасное, — замечаю я. Неужели он, наконец, пришел в себя и понял, что Джесси ему не подходит?! Ему нужен кто-то другой. Рыжеволосый, желательно. Может быть, даже рыжеволосый принц... Стоп, что?

— Больше свиданий могут привести к официальному статусу п-пары и ко всяким... п-парным делам, — заикается он и чуть не откусывает себе ноготь. Я беру его за руку, мягко тяну, чтобы не дать Моргану повредить свои волшебные пальцы, что звучит странно сексуально, но я вовсе не это имел в виду!

— Разве делать парные вещи — это плохо? — спрашиваю я, укладывая его руку на колени, чтобы она была в безопасности.

— Может быть! Я ведь никогда этого не делал. А что, если он захочет поцеловаться?

— Поцеловаться?! — повторяю я в ужасе. Какая отвратительная мысль! Если Джесси посмеет приблизить свои пересохшие губы к Моргану, я брошу его в темницу! Какую темницу? Понятия не имею, но найду одну специально для него!

Морган качается, словно пьяный.

— Я... я ведь никогда никого не целовал. Что если я окажусь в этом ужасным?

Он не целовался ни с кем? Это не должно меня удивлять или радовать... и уж тем более не должно так яростно злить мысль о том, что этот мерзавец Джесси украдет у него первый поцелуй.

— А что, если ему это не понравится? — всхлипывает Морган.

— Людей нельзя выключать*, как современные лампы. Или ты имеешь в виду, что поцелуй будет настолько ужасным, что он упадет замертво? — спрашиваю я, заставляя Моргана драматично рухнуть на пол и замолотить ногами, как капризного ребенка.

*игра слов. Морган сказал «turned off», что в данном контексте имеет значение потерять интерес/разочароваться, но более дословно это значит «выключить что-то». Аластер снова просто не знает местных устойчивых выражений

— Я не могу испортить свой первый поцелуй из-за неопытности, — добавляет он, растянувшись на полу, словно морская звезда, такая же грустная и безмятежная.

Он не должен целоваться с Джесси. Он может найти кого-то лучше. Например, меня. Хотя... не обязательно меня. Но кого-то похожего на меня.

— Может быть, тебе нужно потренироваться? — предлагаю я, уже зная, с кем именно он должен это сделать. Ведь если он не попрактикуется и все пойдет ужасно, я застряну здесь навсегда. А мой народ ждет, чтобы я их спас! Я не могу позволить своей любви к острым куриным наггетсам затмить то, что действительно важно.

Морган садится и с мертвым выражением лица уставляется на меня.

— И как же мне это сделать? Подойти к каждому встречному и спросить, не хотят ли они, чтобы я «напал» на их рот?

Одна только мысль о том, что толпа незнакомцев будет целоваться с Морганом, вызывает у меня желание приручить дракона и уничтожить этот мир.

— Ни в коем случае! — восклицаю я. — Я имел в виду, что ты должен потренироваться со мной!

Нервное Согласие

Аластер

— Попрактиковаться с тобой? — переспросил Морган, не менее ошарашенный, чем я сам.

Зачем я это сказал? О чем я думал?

Покраснев сильнее помидора, он пробормотал:

— П-Почему мы вообще должны тренироваться друг на друге?

Вопрос совершенно уместен… хотя я бы предпочел, чтобы он его вообще не задавал. Поскольку я ляпнул это без раздумий, теперь мне и сказать нечего. Молчание затягивается, и Морган выглядит все более неуверенным — как фламинго на тоненьких ножках посреди урагана. Кстати, почему фламинго вообще остается в таком месте? Они же животные — должны чувствовать такие вещи, разве нет?*

*тут нет каламбура, просто Аластер подобрал такое сравнение, потому что Морган тощий и ножки у него худые, как у фламинго, а ураган – это хаос, давление, непредсказуемость.

— Эм… Ну, ты ведь не хочешь испортить все с Джесси и не можешь отправить меня домой. Если тебе нужно потренироваться — лучше делать это с кем-то, кого ты уже знаешь, а я, кстати, обещал тебе помогать. Так что я выполняю обещание! — воскликнул я.

— Но ты же натурал и тебе я не нравлюсь. Разве тебе будет некомфортно меня поцеловать?

Я с трудом сглотнул. Сжал кулаки на бедрах. Проглотил слова, что так и рвались наружу.

— Мне не будет некомфортно, — заявил я с железной уверенностью. — Мы — создание и создатель. Такое близкое взаимодействие между нами допустимо, если оно помогает нам обоим. Как ты сам сказал — мы не хотим, чтобы твоя неопытность выключила Джесси, как лампочку.

— Это выражение не надо понимать настолько буквально (*в прошлой главе было про это)… — пробормотал Морган, но объяснять не стал. Он нервно взглянул на меня, постукивая пальцами по ногам. — Ты точно уверен, что это нормально?

— Абсолютно! — сказал я слишком бодро. Прокашлявшись, добавил: — Благодаря этой практике твое свидание пройдет хорошо. У тебя появится партнер, а я наконец смогу вернуться домой, туда, где мне и место.

Тут же между нами повисла тяжелая тишина. Плечи Моргана опускаются одновременно с моими.

Я спрашиваю себя: а Морган сейчас думает о том же, что и я? О том, действительно ли мне суждено быть в Этрии?

А что, если я на самом деле принадлежу какому-то другому месту?

Я трясу головой, выгоняя эти глупости. Конечно, мое место — в Этрии! Я принц. Будущий король. Мне предназначено править. Этрия — мой дом. Я был создан для этого мира, чтобы спасти его от надвигающейся тьмы. А если она уже уничтожила его — я должен вернуть свет.

И мне нужна моя роскошная жизнь! Сокровища. Вино. Обожание народа — все это.

Если ради этого нужно поцеловать Моргана — я сделаю это с радостью. Ну… не радостью как желанием поцеловать его, а радостью как решимостью исполнить долг с достоинством и грацией, чтобы вернуться домой.

Разумеется.

Морган ерзает. Чешет щеку. Прикусывает губу. Стучит по ногам. То смотрит на меня, то в пол. Он ведет себя так, будто я поставил его перед выбором между жизнью и смертью, словно поцеловать меня — все равно что проглотить яд!

Да он должен быть горд, что ему выпала честь коснуться моих губ! Даже не зная, что это будет мой первый поцелуй — все равно. Поцеловать принца — великая честь!

Меня любят. За меня бы сражались. Ради поцелуя со мной многие готовы на все. Такой шанс не выпадет больше никогда.

— Ладно, — выпалил Морган, пылая как свекла.

— Ладно, — повторил я, почти не дыша.

Никто из нас не двигается. Глаза Моргана по-прежнему опущены. Мои же не могут оторваться от его губ. Мои собственные губы вдруг кажутся сухими. Я облизываю их, но это не помогает. Морган нервно бросает на меня взгляд. Вздрагивает, будто увидел призрака, и тут же снова отводит глаза.

Какого драконьего хвоста я вообще думал?! Я ведь сам не лучше — такой же неопытный! Я что, должен просто сесть рядом? Просто приблизиться? А куда девать руки? Сколько в среднем длится поцелуй? В голове роится миллион вопросов, на которые у меня есть ответы только из снов, которые я стараюсь не вспоминать.

Но ведь я сам предложил потренироваться. Морган согласился. Это должно помочь мне вернуться домой, где, надеюсь, Морган вычеркнет эти чувства из моей истории. Мы оба забудем, что это случилось, и продолжим жить своими жизнями.

Именно это я твержу себе, когда кладу руки на его бедра. Он издает тонкий писк, когда я притягиваю его ближе, чтобы наши колени соприкоснулись.

Шея начинает ныть от того, что мне приходится наклоняться, чтобы быть ближе. Дыхание Моргана сбивается, а потом он внезапно задерживает его. Он зажмуривает глаза. Я едва сдерживаю смешок, когда он плотно сжимает губы.

Милый. Чертовски милый.

Я кладу руку ему на шею — кажется, так надо. Вторая остается на его бедре, которое дрожит… или мы оба дрожим.

Что я делаю? Какого черта я вообще творю?

Наклоняясь, я слышу, как Морган делает вдох. Я делаю то же самое — глупо веря, что это как-то меня подготовит. Потом я преодолеваю расстояние между нами и целую его. Просто легкий поцелуй, который все равно оставляет меня без дыхания, заставляет пальцы сжиматься в его волосах, а пальцы ног скручиваться. Я даже не заметил, как рука туда переместилась. Когда мы отстраняемся, он приоткрывает глаза и смотрит прямо в мои. Его дыхание едва касается моих губ.

Я твержу себе, что одного поцелуя недостаточно для «практики» — и это служит мне оправданием, чтобы мог снова жадно прижаться к его губам.

Первый вкус

Аластер

Никогда бы не подумал, что мы дойдем до такого, после первой встречи с Морганом. Бледный, худенький мальчишка, который скулил и прятался от меня в этой самой комнате, теперь целует меня с жадностью. Его руки вцепились в мои плечи, сжимая рубашку, затем скользнули к шее.

Он на вкус слаще любой сладости. Я не могу думать ни о чем, кроме ощущений его губ на моих. Как он дрожит, когда я прикусываю его нижнюю губу. Его тихий стон вибрирует у меня во рту, когда мой язык проникает сквозь его приоткрытые губы.

Я не могу дышать. И не хочу, если дыхание означает отдалиться от него. Это абсурдная мысль, порожденная затуманенным разумом, но с каждым движением языка Моргана становится только хуже. Как тот скромный автор, который едва мог взглянуть мне в глаза, теперь может заставить мое тело пылать от пугающего желания? Оно распространяется, как дикая морская волна, заполняя каждую щель, пока все не начинает болеть от жажды большего.

Мы двигаемся. Я даже не замечаю, как сажаю Моргана себе на колени, пока он уже там. Мы прерываемся лишь на мгновение, чтобы вдохнуть, и продолжаем, будто бы это естественно. Будто мы делали это тысячу раз. Его грудь прижимается к моей, наши сердца бьются в унисон. Я обхватываю его за талию. Мой большой палец скользит под его рубашку, ощущая, как его кожа покрывается мурашками.

Я хочу еще. Намного больше. Я не могу справиться с этим желанием. Я получил первый вкус настоящей сладости — и не хочу отказываться.

— Аластер, — шепчет Морган у моих губ. Это нечестно. Мое имя еще никогда не звучало так прекрасно.

— Ммм? — глухо отзываюсь я. В голове нет ни одной мысли, кроме желания снова услышать его тихий стон.

— Эм, это… это...

— Практика.

Разве? Потому что я совсем не думаю о практике. Я просто думаю о том, как хочется целовать его еще и еще — потому что я хочу. Потому что это чертовски приятно. Но тогда Морган упирается мне в плечи, отталкивая на расстояние вытянутых рук. Я чуть не всхлипываю от потери его тепла. Без него в комнате стало странно холодно.

Покрасневший и тяжело дышащий, Морган стеснительно смотрит мне в глаза. Это тоже нечестно. Его губы чуть приоткрыты, припухшие от нашей чрезмерно... усердной тренировки. Тренировки, о которой я совершенно забыл, потому что слишком утонул в нем. Не могу поверить, что позволил этому случиться. А что, если… он поймет правду?

Какую правду? Что я не натурал. Что я…

— Д-думаю, этого достаточно, — произносит он, вырывая меня из пугающих мыслей, которые чуть не захватили меня. Он пытается встать, но мои руки на его талии не пускают. Мы оба вздрагиваем, когда наши бедра скользят друг по другу. Это плохо. Очень плохо!

Я резко отстраняю Моргана. Он вскрикивает, падая на пол, и начинает тереть ушибленную руку.

— Да, ты прав. Думаю, этой практики было более чем достаточно. Твое свидание с Джесси пройдет отлично, — выпаливаю я, вскочив на ноги. Требуется вся моя сила воли, чтобы не пошатнуться. Ноги подкашиваются. Все тело как будто дрожит. Руки не перестают покалывать. В горле пересохло. Я чуть не совершаю ужасную ошибку — почти посмотрел на Моргана. Если бы посмотрел, то, возможно, снова начал бы его целовать.

— Да… надеюсь, что так, — шепчет Морган.

Я слышу, как он встает позади меня, затем чувствую, как его рука задевает мою, когда он направляется к двери. Мой взгляд задерживается на его бедрах, где он поправляет рубашку, чтобы скрыть полоску кожи, к которой мои большие пальцы прикасались всего мгновение назад.

— Спасибо, эм, за то, что предложил помочь, — добавляет он, стоя в дверном проеме спиной ко мне. Даже если я не вижу его лица, румянец выдает его — кончики ушей торчат сквозь волосы. — Думаю, нам не стоит повторять это снова.

Его слова ранят сильнее, чем сломанный нос или разбитый копчик. Хотел бы я их не слышать. Они больнее драконьего пламени или темной магии Марциуса. Хуже всего, что я когда-либо чувствовал.

— Спокойной ночи, — говорит он и торопливо выходит из комнаты. Я следую за ним, только чтобы успеть увидеть, как его силуэт скрывается в спальне. Дверь захлопывается за ним, отгораживая его, но не эти чувства, гремящие в моей груди.

— Ты слетел с катушек, — бормочу я себе под нос, уткнувшись глупой головой в глупый дверной косяк. Следовало бы побить себя об него, чтобы вбить хоть немного здравого смысла, но боюсь, ничто уже не поможет.

Хотя уже поздно, сон так и не приходит. Я ворочаюсь на диване, не в силах найти удобную позу — мысли слишком неудобны, чтобы дать хоть минуту покоя. Я не могу перестать думать о Моргане. О его свидании с Джесси, где его, возможно, будут целовать так же, как мы целовались сегодня.

Я прижимаю пальцы к губам, которые до сих пор покалывает, и снова задаюсь вопросом — вдруг Морган передал мне вампиризм через прикосновение? Но я думаю об этом только затем, чтобы не признаться себе в неизбежной правде — той, что смотрит мне в лицо, но которую я отказываюсь признать. Хотя она не оставляет меня в покое.

В темноте, в одиночестве, я думаю о Моргане, о нашем моменте вместе, о том, как сильно мне ненавистна мысль о том, что Джесси может его у меня забрать. Я начинаю понимать, что эти чувства… чувства к Моргану куда серьезнее, чем я мог предположить. И не важно, признаю я их или нет — все равно из этого ничего не выйдет.

Романтический ситком 90-х

Морган

Говорят, сон — для слабаков. Значит, я должен спать круглосуточно. Но увы — оказывается, даже я недостаточно слаб, чтобы заснуть. Сон ускользал от меня всю ночь. Солнце пробивается сквозь шторы, безжалостно сверкая в мои и так горящие глаза, которые безжизненно уставились в потолок.

Пятно на потолке там всегда было, или я схожу с ума от недосыпа?

Может, это плесень. Очень, очень токсичная плесень, которая убьет меня прежде, чем мне придется взглянуть в глаза Аластеру после того...

Я прижимаю тыльную сторону ладони к губам, которые отказываются забыть вчерашний поцелуй… поцелуй с Аластером чертовым Клирбруком. Персонажем из фантазии. Чудаковатым, но добрым принцем. Невероятно горячим принцем моего собственного сочинения. Что за «Сумеречная зона»* творится?

*Сумеречная зона – большая франшиза сериалов, первый сериал начал сниматься еще в 1959 году. Каждая серия этого сериала рассказывает свою историю, часто с неожиданным финалом.

С каждым днем я все больше убеждаюсь, что впал в кому. Что я сплю с тех пор, как появился Аластер. Все это кажется ненастоящим. И в то же время — ничто еще не ощущалось настолько реальным, как эти моменты.

Телефон завибрировал на тумбочке. Я перекатываюсь, чтобы взглянуть — почти девять. Я валяюсь в постели уже слишком долго, пытаясь сбежать от неизбежного. Пришло сообщение от Джесси с пожеланием доброго утра и вопросом, свободен ли я во вторник для нашего свидания. Слащавых моментов становится все больше, в животе порхают бабочки. Хотя это ничто по сравнению с тем, что я чувствовал прошлой ночью.

Ах, только не думай об этом!

Я отвечаю Джесси, что полностью свободен во вторник — преимущество гибкого графика — и что я с нетерпением жду встречи. Хотя... это странно? Может, стоило просто написать, что я свободен? А то "жду встречи" звучит как деловое письмо. Возможно, нам стоит надеть костюм с галстуком и принести в портфеле свое расписание.

Но Джесси отвечает быстро: он тоже не может дождаться вторника. Я едва сдерживаю улыбку, потом утыкаюсь лицом в подушку и глушу радостный крик. Свидание, настоящее свидание! Вот он — момент, которого я так ждал. Момент, который должен быть важнее, чем прошлая ночь, ведь та была разовой. Просто практика, чтобы все хорошо прошло с Джесси — парнем, с которым у меня, как ни странно, есть шанс. Аластер, он...

Я обнимаю подушку, прижимаю ее к груди. Сердце бешено колотится, и я снова вспоминаю наш поцелуй. Жар комнаты. То, как мои руки все еще долго дрожали после того, как оторвались от тела Аластера. Я вспоминаю нашу прогулку по зоопарку, как мы держались за руки, как он дал мне свою куртку. В переулке, когда он спас меня, даже если я боялся за его жизнь. Все это — слишком много. Все ведет к правде, которую я не хочу принимать, но не могу игнорировать: он мне нравится. Мне очень нравится Аластер.

Но он должен вернуться туда, откуда пришел. Домой. С Джесси у меня есть реальный шанс, он человек из моего мира. Думаю, у нас может получиться. И это не то, чтобы я не наслаждался временем, проведенным с ним — Джесси добрый, заботливый, смешной, и он мне действительно интересен. Я должен пойти на это. Я должен отпустить эти чувства к Аластеру, потому что им не суждено развиться во что-то большее.

Я еще немного лежу в постели, собираясь с духом, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, из-за кого у меня такие приступы сердцебиения. Дрожь так и не уходит, но желудок начинает громко урчать. Если повезет — Аластер все еще спит.

Но Леди Удача никогда не была на моей стороне. Аластер уже проснулся, лежа на боку на диване, с включенным телевизором и приглушенным звуком. В тот момент, когда его глаза останавливаются на мне, я забываю, как дышать. Вчера ночью я понял, насколько по-настоящему серые у него глаза. Как темнеет серый оттенок вокруг радужки, как это напоминает мне облака перед бурей — бурей, что вот-вот затянет меня в себя.

— Доброе утро, — говорит Аластер.

— Д-доброе, — отвечаю я и поспешно иду на кухню. — Ты, эм… ты голоден?

— Ага.

Он ведет себя совершенно нормально, как и следовало ожидать. Для него вчерашний вечер — досадный, но необходимый инцидент, чтобы достичь своей цели. Как только он вернется домой, он полностью забудет о том, как поцеловал хрупкого парня, который кормил его острыми куриными наггетсами в этом странном измерении под названием Земля. Он, скорее всего, запомнит морозилку и парней из «Сверхъестественного», гоняющихся за демонами, сильнее, чем меня.

Эта мысль ранит сильнее, чем мне хотелось бы признать. Я стараюсь забыть об этом, сосредоточившись на завтраке, но с концентрацией у меня тоже вечные проблемы. Один неверный шаг по пути к холодильнику — и я словно поскальзываюсь на невидимой банановой кожуре. Я уже проходил такое. Это худшее, что может быть.

Мир переворачивается вверх дном, но я так и не встречаюсь лицом с холодной и беспощадной плиткой на полу кухни. Вместо этого теплые руки обхватывают меня за талию. В одно мгновение меня ставят обратно на ноги — лицом к лицу, вернее, лицом к груди Аластера. Я даже не слышал, как он подошел.

— Ты в порядке? — спрашивает он, крепко удерживая меня за талию. Место его прикосновения помнит, что чувствовало вчера. Я не могу говорить — у меня пересохло во рту. Мой взгляд то и дело мечется между его губами и спокойными глазами.

Поцеловать Аластера было худшей идеей тысячелетия. С тех пор как я попробовал вкус, я не могу думать ни о чем, кроме как попробовать снова. Я хочу сократить и без того крошечное расстояние между нами. Почти делаю это — глаза уже закрываются, как будто мы в каком-то романтическом ситкоме 90-х, где никто не поднимает вопрос согласия. И сама мысль об этом, а также вероятность того, что Аластеру будет неприятна новая "практика" без его разрешения, заставляет меня оттолкнуть его.

Аластер пошатывается назад, ошеломленно глядя на меня, а я вдруг выпаливаю:

— У-у меня хорошие новости. Джесси написал, и мы назначили свидание на вторник.

Слова, произнесенные по ошибке

Аластер

Ах да. Свидание с Джесси. Как я мог забыть?

Я отпускаю Моргана. Кончики пальцев покалывает — и я все больше беспокоюсь, что вампиризм передается через прикосновение. Скоро и я стану бледным, как труп, и буду обитать в темной тесной комнате в одиночестве. Хотя... по крайней мере, я был бы рядом с Морганом… Я резко разворачиваюсь на каблуках, отгоняя эту мысль и оставляя Моргана позади, на кухне.

— Это великолепная новость, — говорю я, хотя звучит это так, словно у меня во рту застрял язык Джексона после того, как его цапнул рассерженный краб. До сих пор не знаю, как он вообще подошел к крабу так близко, чтобы это произошло, но с тех пор он в панике убегает при одном их виде.

— Это начало твоего ухаживания, и я желаю тебе удачи, — добавляю я, возвращаясь на свое место на диване. — Старайся изо всех сил, чтобы отправить меня домой как можно скорее. Я слишком долго здесь задержался. Неизвестно, что сейчас происходит в Этрии. У меня есть народ, которого нужно защищать. Я вынужден тратить время впустую, нянчиться с тобой, надеясь, что этого достаточно.

Я вздрагиваю от собственных слов.

— Вынужден? — повторяет Морган, и мне хочется уйти под землю, как мои предки. Я совершаю ужасную ошибку — смотрю на него. Морган стоит на кухне, словно окаменев, руки жестко прижаты к бокам, а кулаки сжаты и дрожат.

Его нижняя губа подрагивает, а в глазах, налитых стыдом, появляется покраснение. Он опускает взгляд в пол.

— Я знаю, что… что прошлой ночью ты просто сделал то, что считал нужным. Это, должно быть, было неприятно для тебя. — Он прикладывает тыльную сторону ладони к губам, будто пытается сдержать отвращение, которое якобы я испытывал.

— Я не это имел в виду.

— Не надо меня жалеть, — отзывается он с какой-то насмешкой. — Прости. Я знаю, все затянулось гораздо сильнее, чем мы оба рассчитывали. Я постараюсь лучше, чтобы вернуть тебя домой, туда, где тебе и место, чтобы тебе больше не пришлось через все это проходить.

— Морган—

— Ты ведь сам сможешь себе что-нибудь приготовить, да? — Он направляется к двери своей спальни. — В морозилке есть готовые блюда для микроволновки.

— Мор—

Он захлопывает за собой дверь. Следует тихий щелчок замка. Мы оба знаем, что я легко мог бы выбить эту дверь. Артэно тоже здесь — я мог бы разрезать ее, как масло. Но я не сделаю этого. Разве что Моргану будет грозить опасность — тогда я рискну всем.

Мне не стоило этого говорить. Мне следовало выбирать слова осторожнее, как подобает принцу. Мы говорим с намерением — и намерение должно быть ясным и точным. Но с Морганом я будто постоянно терплю неудачу. Он легко выводит меня из себя — и столь же легко успокаивает. Одна его улыбка — и я на седьмом небе. Один его укол — и я тону.

Но, может, лучше, что я сказал это строго.

Нам обоим нужно продолжать думать об этом как о контракте, чисто деловом соглашении. Я  не принадлежу этому месту, даже если этот мир полон чудес, которые мне хотелось бы изучить. Сейчас не время для прогулок и уж точно не для эмоций, которые ничего не будут значить, когда все закончится. Морган все исправит. Он изменит меня — к лучшему. И все встанет на свои места.

Оставшуюся часть вечера и весь следующий день мы проводим порознь. Морган работает, изредка выбираясь из своей пещеры за пищей, а затем снова исчезает во тьме, словно настоящий хранитель склепа. Время от времени я подхожу к двери, почти готов броситься в темноту, чтобы отчаянно извиниться.

Я не это имел в виду.

Мне не кажется, что я тебя опекаю.

Я действительно хотел тебя поцеловать. И хочу снова. Я так тебя хочу, что это пугает.

Одного твоего слова достаточно, чтобы сделать мой день — или разрушить его.

И вообще, мы договаривались по очереди пользоваться кроватью. Ты занимал ее уже дня три подряд. Теперь моя очередь! А если ты не хочешь уходить… можем просто поделим ее?

Но «Отважная сага Аластера» здесь меня почему-то не сопровождает. В этот момент я совсем не храбр — я снова прячусь на диван, свернувшись там, как раненый пес.

Первый раз Морган заговорил со мной после той ссоры в роковой вторник — день свидания с Джесси.

— Как тебе? — спрашивает он, выходя из своей комнаты в узких джинсах, простой черной футболке и джинсовке.

— Подойдет для первого свидания, — отвечаю я. Вероятно, не то, что он хотел услышать.

Он хмурится, вздыхает и уходит переодеться. Спустя какое-то время выходит в другом, почти таком же темном наряде — весь его гардероб, похоже, состоит из вариаций одной и той же футболки.

— Я вернусь позже, — говорит он и торопливо выходит из квартиры с улыбкой, которую я не видел на его лице уже несколько дней. Это слегка раздражает. Не сама улыбка — а то, что вызвал ее не я. Черт, мне пора перестать думать об этом.

— Повеселись, — бормочу я, но дверь захлопывается, прежде чем я успеваю договорить.

Он так рад видеть Джесси… А вдруг этот тип — очередной злодей? Морган ведь такой, к кому легко втереться в доверие или кого легко обмануть. Марциус проглотил бы его и не заметил. Как вообще Морган мог придумать кого-то такого опасного? Я не могу оставить его без присмотра в такой критический момент. Все что угодно может случиться! А как его создание — я обязан защищать своего создателя.

Вот и решено. Я не оставлю Моргана одного в этот сложный час. Я прослежу за ним на этом свидании, чтобы все прошло хорошо!

Не самый лучший разбойник

Аластер

Я должен быть тихим, как настоящий разбойник. Скрыться среди толпы на исходе дня. Мой урчащий желудок ругает меня за то, что я предпочел бродить по темным улицам, а не наполнить его едой. Но это потом. Сейчас безопасность Моргана — превыше всего! Особенно в это время. Демоны всегда вылезают поиграть во тьме.

Я лавирую в толпе, не спуская глаз с Моргана впереди. Он идет слишком быстро, уже дважды споткнувшись о собственные ноги. Его неуклюжесть так очаровательна, но Джесси может воспринять это как удобный повод воспользоваться им! Я бы никогда так не поступил. Хотя в данном случае неважно, что сделал бы я. Просто использую себя как пример — других ведь нет.

Когда Морган садится на автобусной остановке, передо мной встает дилемма. Как мне попасть в автобус, чтобы он не заметил, и без его волшебной карты проезда? У меня ни своей нет, ни второй карты, с помощью которой мы добываем еду. Автобус приезжает раньше, чем я успеваю придумать безупречный план. Морган садится. У меня нет выбора — придется использовать принцевскую выправку и следовать за автобусом бегом.

Прохожие расступаются, спасаясь от моего стремительного шага, кроме одной бедной девушки, слишком увлеченной телефоном. После столкновения с моим плечом ее отбрасывает в сторону. Она кричит мне вслед пару неприятных слов, и, наверное, я это заслужил, но сейчас мне не до этого. Морган вот-вот встретится с возможным злодеем!

Автобус останавливается на конце улицы через какое‑то время, когда мои ноги уже горят от усталости. Вот что бывает, когда сидишь без дела! Я не сражался ни с драконом, ни с легионами нежити уже несколько недель. Так я и потрясающий пресс потеряю. Я столько трудился, чтобы его поддерживать! И Моргану он наверняка понравился бы — не то, чтобы он когда‑нибудь увидит его вблизи, но, если бы… думаю, ему бы понравилось.

Морган выходит из автобуса. Там Джесси. Он машет, привлекая его внимание. Морган улыбается так, будто к нему спустился бог, что абсурдно, ведь единственный, кто хоть немного приближен к божественности — это я!

Они идут рядом по улице, не подозревая, что я их преследую. Видите? Джесси даже не ощущает возможной угрозы. Он не сможет защитить Моргана! И почему у него такие блестящие волосы? Наверняка просто не помыл — отсутствие гигиены в партнере крайне нежелательная черта! Минус баллы. По какой шкале? По моей. Прямо сейчас он жалкие 20 из 100.

После недолгой прогулки Джесси впервые за вечер делает что‑то хорошее — открывает дверь ресторана для Моргана. Это поднимает его до 25 баллов. Однако тут же он теряет эти 5, не пододвинув стул. Совсем не рыцарски!

Без волшебной карты Моргана я не могу последовать за ними внутрь ресторана. Ничего страшного. Я более чем готов к такой тайной миссии. Я прячусь в кустах под окнами, чтобы наблюдать за ними из‑за стекла. Морган и Джесси сидят за столиком посреди зала. Джесси что‑то говорит — Морган смеется.

Пфф, я рассмешил Моргана гораздо больше раз и куда сильнее! Пусть только Джесси попробует сделать что‑то большее, чем вызвать один смешок, иначе он недостоин Моргана. И тут Джесси протягивает руку через стол и кладет ее на руку Моргана. Их пальцы переплетаются, он наклоняется ближе, говоря что‑то таким тоном, что Морган краснеет. Как…

Как он смеет! Какая наглость делать столько всего на первом же свидании. Он двигается слишком быстро. Он явно сулит неприятности. Злодей под прикрытием, надеющийся использовать невинность Моргана против него. Я не могу позволить ему так откровенно посягать на честь Моргана!

— Простите, сэр. Да, вы, в кустах.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с глазами мужчины, который, судя по его натянутой улыбке, совсем не рад меня видеть, хотя и делает вид.

— Сэр, мне придется попросить вас уйти. Вы пугаете посетителей, — говорит он.

Они видят меня? Я оборачиваюсь к окну и замечаю парочку за столиком рядом. Они смотрят прямо на меня, слегка в ужасе от того, что стекло запотело от моего дыхания.

Ладно, придется признать: я никогда не был мастером скрытного проникновения. Это всегда было делом Джаксона или Марлины. Я всегда предпочитал выбить дверь или устроить пожар, чтобы эффектно заявить о своем присутствии… но со временем я научусь делать это незаметно!

— Сэр? — снова зовет работник, вынуждая меня вылезти из кустов вперевалку. Он смотрит на меня с недоумением, когда я отказываюсь встать. Морган может заметить суматоху.

— Прошу прощения, добрый сэр, не хотел никого обидеть. Я… я всего лишь слежу за дорогим другом, который, возможно, оказался в руках настоящего злодея, — объясняю я, заставляя работника приподнять бровь.

— Я уверен, что у вас были вполне благие намерения, но все же попрошу вас хотя бы отойти от окна. — Он указывает на улицу, где негде спрятаться. Придется искать другую точку обзора.

Оставив свое достоинство у окна, я отползаю от заведения. Когда оказываюсь вне поля зрения, встаю и быстро перебегаю через улицу, прячась за деревом.

Черт возьми, я теперь слишком далеко, чтобы видеть их обоих. Этот Джесси… Готов спорить, это он подослал работника, чтобы избавиться от меня. Он понял, что я шпионю. Я бы даже добавил ему баллов за сообразительность, если бы не знал, что делает он это с дурными намерениями. Если он думает, что так заставит меня отстать от Моргана, он глубоко заблуждается!

Я не спущу с тебя глаз, Джесси. Я раскрою всю гниль, что ты скрываешь, и открою Моргану глаза— вот увидишь!

Первое свидание

Морган

— Что там происходит? — спрашивает Джесси, заглядывая через мое плечо к окну. Я проследил за его взглядом и увидел работника ресторана, стоящего возле кустов. Он улыбался чему-то или, что странно, кому-то — он явно с кем-то разговаривал. Кто бы это ни был, он, похоже, уползает, потому что мы так и не видим его лицо.

— Может, это пьяный, который начал праздновать слишком рано? — предполагаю я.

— Ага. Полная луна. Тогда и происходит весь трэш, — говорит Джесси, продолжая держать меня за руку на столе.

Я действительно на свидании с Джесси. Черт возьми. Я мечтал о таких моментах еще со школы, хотя тогда вынуждал себя представлять девушек — с короткими стрижками и очень традиционно мужскими чертами. Тогда «шкаф» был заперт на сто замков. Безопасность там могла бы посоперничать с Форт-Ноксом.

Официант приносит нам напитки. Я тут же хватаю свой, надеясь, что у них в запасе есть еще — мое горло будто в пустыне. Чувствую, весь ужин пройдет в таком ключе. Как можно быть спокойным, когда Джесси смотрит на меня с такой улыбкой, а сердце стучит так громко, будто собирается начать войну?! Бросьте меня на передовую — я мог бы быть барабанщиком.

Джесси вздрагивает, когда я подавился напитком.

— Не туда попало? — спрашивает он и протягивает салфетку.

— Д-да. — Отлично, Морган! Теперь все смотрят и, наверняка, думают, почему этот красавчик жалеет дохлика в джинсовке. Я не знаю, выдержу ли это.

Я вытираю рот салфеткой, потом начинаю ее теребить на столе. Вот сейчас мне нужно быть интересным, как тогда в баре, но в голове — пусто.

Что я вообще знаю интересного?

Я недавно посмотрел документалку про убийцу, который убивал своих партнеров на свиданиях — нет, это точно не стоит обсуждать.

Эм, может, глобальное потепление?

Ты знал, что пчелы машут крылышками 230 раз в секунду?

Ты больше любишь кошек или собак? Хотя он идет в ветеринарную школу — вряд ли выберет кого-то одного, а если выберет, это же поставит под сомнение его профессионализм…

— У меня тоже давно не было свиданий, — внезапно говорит Джесси.

— Что? — переспрашиваю я, не поняв.

— С тех пор как я в последний раз был на свидании. Прошло уже много времени, — объясняет он и смотрит на меня с легкой насмешкой. — Ты сейчас смотришь так, будто не веришь.

— Потому что не верю.

— Да уж, сам не верю, что первым тебя подцепил в баре… но вот мы здесь.

— Не то чтобы за мной выстраивалась очередь из желающих поговорить, — бормочу я, жуя соломинку, пока не осознаю, что это может выглядеть по-детски… или непривлекательно… или странно. Я сам не знаю. Что вообще положено делать на свидании? Просто сидеть с руками на коленях? Надо было получше подготовиться. Хотя вся моя «подготовка» свелась к просмотру слащавых корейских дорам, которые с реальностью не имеют ничего общего.

— Тебя больше людей разглядывало, чем ты думаешь, — возражает он. — Именно поэтому мои друзья и подтолкнули меня к тебе. А потом уже случилось то самое «случайное» разлитие напитка. Счастливая случайность, конечно.

— Очень счастливая случайность, — шепчу я, и, судя по его доброй улыбке, он услышал. Не могу поверить, что он заметил меня до того, как пролил напиток. И если его друзья его подталкивали — значит, он действительно заинтересовался мной? Мной? Серьезно? Освещение в клубе, должно быть, было настолько ужасным, что он увидел во мне хоть что-то, кроме неудачно завернутой улитки.

— Так, давай-ка нарушим лед первого свидания какой-нибудь историей от меня, — говорит он, отпуская мою руку и складывая свои руки на столе.

— Историей от тебя? — переспрашиваю я.

— Ага. Все любят хорошие истории.

И я с ним абсолютно согласен.

— Я вырос на ферме — вот ты снова делаешь это лицо неверия.

— Потому что я действительно не верю. Ты не похож на деревенского парня, — говорю я.

— Не хватает клетчатых рубашек и кепок John Deere? — смеется он. — Признаю, в старшей школе я носил много клетчатого и ковбойские сапоги. У меня, может, до сих пор кое-что в шкафу осталось, но я отвлекся. В общем, когда мне было 12, мы с друзьями играли на балках в амбаре. И я… упал.

Я чуть не захлебываюсь снова.

— Не волнуйся, история не заканчивается тем, что я наполовину робот, — говорит он. — Я умудрился сделать супергеройское приземление — знаешь, на одно колено и с рукой на земле.

— Не думаю, что это было хорошо для твоего колена.

— О, определенно нет. Оно потом болело и было в синяках неделями. Но я получил кучу респекта от старшаков.

— А это ведь самое главное, — говорю я саркастично — и в этот момент нам приносят еду.

Остальная часть свидания проходит... вроде бы хорошо? Ну, Джесси заставляет меня смеяться чаще, чем я могу сосчитать. Бока болят до того, как мы доедаем. Когда заканчиваем и выходим на улицу, и он спрашивает:

— Не против, если я провожу тебя домой? Отчасти, потому что в деревенщине во мне сидит установка — всегда провожать свою пару. Но в основном — просто хочу провести с тобой побольше времени.

Я смеюсь снова и с готовностью киваю:

— Конечно, я бы очень хотел. Потому что я… тоже хочу провести с тобой больше времени.

— Ого, внезапная смелость. Неожиданно, но очень приятно. Мне нравится, — говорит Джесси, берет меня за руку и ждет, будто не уверен, не отдерну ли я руку. Но я точно этого не делаю. Мы оба улыбаемся, пока идем к автобусной остановке, болтая про забавные детские истории и наши интересы.

На остановке я краем глаза замечаю знакомую рыжую голову на другой стороне улицы. Перед нами подъезжает автобус, и фигура скрывается из виду.

— Что-то не так? — спрашивает Джесси.

— А? О, нет, ничего, — отвечаю я и поднимаюсь в автобус. Джесси следует за мной.

Весь вечер он говорил гораздо больше меня. Это немного расстраивает. Надеюсь, он не обиделся на мою тихую натуру или не решил, что я не особо заинтересован — потому что это не так. Я очень, очень заинтересован! Это… боже, это потрясающе. Я на свидании? Я даже после той сделки с Аластером не мог представить, что такое случится. До сих пор не верится, и я не хочу все испортить. Просто не могу.

— Вот мой дом, — говорю я, указывая на здание моего жилого комплекса. — Может, это было не особо заметно, но мне действительно очень понравился сегодняшний вечер.

— У меня не возникло ощущения, что тебе не нравится, — отвечает Джесси, удивляя меня. — Честно говоря, я чувствую себя победителем, когда удается услышать от тебя громкий смех или полное предложение. Поэтому… надеюсь, мы как-нибудь повторим?

— Обязательно! — это прозвучало гораздо более восторженно, чем я ожидал.

— Я тебе позвоню. Или ты можешь позвонить мне, если захочешь послушать еще немного деревенских проделок.

— Такое может случиться, — сердце бешено стучит в груди — я не знаю, что будет дальше.

Сказать спокойной ночи? Поцеловать его...?

Джесси целует меня в щеку.

— Спокойной ночи, Морган.

— С-спокойной ночи.

Песчаный негодяй

Аластер

Этот болван снова держит Моргана за руку! Я понимаю, что в этом мире нравы распущенные, но Морган еще не готов к такому уровню физического контакта. Если бы Джесси хоть немного заботился о нем, он бы это учел!

Хотя провожать Моргана домой — поступок достойный джентльмена, ему лучше не подниматься к его двери. Еще слишком рано знать, где он живет. А что, если Джесси — разбойник в маскировке, умеющий вскрывать замки и терпеливо ждать, пока Морган заснет, чтобы пробраться внутрь?! Если так — он познает вкус моего клинка.

Хотя, судя по тому, что я узнал об этом мире, разбойников тут не водится. Есть те, кого зовут "си-ай-эй" — агенты из фильмов, которые носят одинаковые костюмы и червей в ушах. Морган сказал, что это устройства для связи, значит, наверное, это телепатические черви. Джесси может оказаться одним из них, затаившимся до момента удара. Никогда не знаешь, пока не станет слишком поздно!

В который раз мне приходится бежать за автобусом, иначе Морган вернется домой и не найдет меня. Я бегу по другой стороне улицы, и успеваю добежать до дверей дома раньше них. Они идут слишком медленно. Минус баллы! На улице холодно. У Моргана нежная конституция. Заботой Джесси должно быть — как можно скорее доставить Моргана в тепло! У него осталось 15 баллов из 100. Абсолютный провал.

Когда я добираюсь до квартиры, меня чуть не тошнит от неожиданной физической нагрузки. Обычно такая пробежка и дышать бы не заставила чаще. Но я слишком долго бездействовал. В таком жалком состоянии возвращаться в Этрию нельзя —

Что-то не так. Открыв дверь квартиры, я ощущаю озноб, предвестие опасности. Моя интуиция никогда не подводила, и сейчас она кричит: угроза рядом.

Я осматриваю темноту. Сквозь приоткрытую штору пробивается тусклый свет, но он почти не освещает комнату. Я тихо закрываю дверь и включаю свет. На первый взгляд — все на своих местах, но край ковра в гостиной чуть сдвинут. Словно кто-то задел его ногой. Все двери закрыты. Я слежу за ними взглядом, приближаясь к Артено. Морган скоро будет здесь. Если что-то и правда не так — я должен разобраться до его прихода.

Сжав рукоять Артено, я первым делом направляюсь в комнату Моргана. Осторожно открываю дверь. Внутри темно. Переступаю порог, напрягаюсь. Сначала проверяю шкаф, но как только заглядываю внутрь — слышу предательский скрип пола, и мои ноги резко выбивают из-под меня. Я падаю, но мгновенно перекатываюсь на спину, подняв Артено для удара. Темная фигура метнулась к выходу, лишь чудом избежав моего клинка.

— Подонок, стой! — кричу я, вскакивая на ноги.

Входная дверь открывается, и у меня сердце замирает — неужели Морган уже вернулся? Злодей может напасть на него! Но дверь тут же захлопывается. Ни крика, ни боли — значит, это не он. Но времени на раздумья нет.

Я бросаюсь вдогонку. В коридоре вижу, как силуэт в грязной, темной одежде и потрепанной бейсболке несется вниз по лестнице. Я снова пускаюсь в бег, едва успевая добежать до лестничной площадки, когда он уже заканчивает первый пролет. Наше прерывистое дыхание гулко отражается от стен. Как только мне кажется, что я почти догнал его — он уже на пролет ниже.

— Черт бы все побрал! — вою я, вцепляясь в перила. Резко подтягиваюсь и бросаюсь через край, летя вниз.

Я с грохотом врезаюсь в перила этажом ниже — теперь между мной и мерзавцем всего несколько ступеней. Уже ясно: я его догоню. Я тянусь к его плечу, но он ныряет вниз, уходя от хватки, и швыряет мне в лицо горсть песка. Я кричу. Песок жжет глаза. Все перед глазами расплывается, и я, покачиваясь, спускаюсь по оставшимся ступеням. На последних я почти разбиваю себе голову.

— Подонок, стой! — снова кричу я. Фигура исчезает внизу лестничной клетки. Я выбегаю за ним… и резко замираю в вестибюле.

Снаружи, перед зданием, я вижу, как Джесси целует Моргана в щеку. Щеки Моргана заливаются румянцем — прямо как в ту ночь, когда мы поцеловались. Он улыбается, безмятежный и ни о чем не подозревающий. Я сжимаю кулаки до боли в костяшках.

Что я вообще делаю? У меня нет времени на это. Злоумышленник…

…исчез. В вестибюле его нигде нет. Единственный человек рядом — девушка у лифта, с ошарашенным взглядом уставившаяся на меня. В руках у нее знакомый цилиндрический предмет — перцовый баллончик, это оружие дьявола. Я прищуриваюсь, вспоминая тот адский жар.

— Эм… это… я участвую в ролевке, — говорю я, поднимая Артено, вспоминая, как Морган объяснял мою попытку напасть на машину. Девушка согласно кивает, глаза все еще полны ужаса, и она спешно скрывается в лифте.

Мне бы тоже не мешало скрыться. Я бросаюсь обратно в лестничный пролет, чтобы Морган меня не увидел. Через маленькое стекло в двери я замечаю его — он идет, как пьяный, плавно покачиваясь и кружась с грацией балерины.

Не вижу, из-за чего весь сыр-бор. Ну поцеловал в щеку этот струнодер — и что? Морган же совсем недавно целовал меня! Настоящий поцелуй! С настоящим принцем, между прочим! Это вообще должно ничего для него не значить!

Морган входит в лифт. Я придумаю какую-нибудь отговорку, почему меня не было в квартире. А пока — мчусь прочь из дома, в жалкой и отчаянной попытке найти того, кто пробрался внутрь. Очевидно, на улице никто не кричит «это был я». Хотя некоторые глазами явно вопят, что считают меня психом с мечом.

— Черт, — шепчу я.

Кто, черт возьми, это был? Зачем он был в квартире Моргана? И почему он бросил мне в лицо песок?! Это же нечестный бой. Настоящий негодяй.

Я стою и долго осматриваю окрестности. В животе урчит — но не от голода. Это ощущение… касается вора. Мог ли это быть… Марциус? Глупо даже думать об этом? Я не видел его, когда пришел сюда, он не появлялся в комнате. И потом — вор был слишком мал, грязен, словно уличный оборванец. Марциус никогда не позволил бы себе выглядеть так. Это не мог быть он.

Беспокойства принца

Аластер

Когда я возвращаюсь в квартиру, Морган уже внутри — лежит на диване, накрыв лицо подушкой. Полагаю, поцелуй оказался неудачным. Настолько, что ему захотелось задохнуться под подушкой. Отлично. Значит, он может найти себе другого партнера. Лучше. А это значит, что он и Джесси станут куда более далекими знакомыми. Превосходно.

— Аластер! — Морган резко садится, глаза распахнуты, щеки горят. — Свидание! Ты не поверишь, но все прошло просто отлично!

Это крайне спорный вопрос. По всем подсчетам, Джесси набрал жалкие 15 из 100. Моргану пора ставить планку выше. Думаю, это будет нашим следующим уроком.

— И Джесси… он поцеловал меня в щеку! — Морган показывает на щеку, будто мне нужно уточнение, о какой части тела речь. — А потом спросил, можно ли увидеться снова. У нас будет еще одно свидание! Ты можешь в это поверить?!

Он подбрасывает подушку в воздух и едва ловит ее. Затем снова падает на диван, забавно дрыгая ногами, словно ребенок в истерике. Странно, как мы возвращаемся к детским реакциям, когда эмоции переполняют нас. Но мысль о том, что Морган может испытывать что-то к Джесси, заставляет мои зубы скрипеть.

— Я думал, что покажусь ему скучным, — шепчет он, прижимая подушку к груди. Его прекрасные карие глаза выглядывают поверх края. Он смотрит вверх, словно потолок усеян звездами, обещающими бесконечно счастливое будущее. — Но мы разговаривали, он меня смешил, я его тоже пару раз рассмешил. Я! Я… у нас и правда может получиться, Аластер. У меня может появиться настоящий парень.

Я хрустом поворачиваю шею, что-то в ней стало подозрительно деревянным.

— Если это чувство не заставит тебя вернуться домой, то я уже не знаю, что нам предпринять, — добавляет он, садясь и поворачиваясь ко мне. — Дай мне еще пару дней с Джесси, а потом я снова попробую отправить тебя домой. Думаю, это чувство должно немного устояться. Или, может, нам стоит попробовать прямо сейчас, пока я на таком подъеме? Как думаешь?

Что я думаю? И снова мы сталкиваемся с возможностью отправить меня домой, а у меня нет ни малейшего представления, что я при этом чувствую. Я мог бы вернуть себе свою жизнь. Жизнь полная вина, золота, замков, поклонения, моего кота на трех лапах и разумных черепах. Наверняка они скучают по мне. Как и мои друзья — Марлина, Джэксон, и мои родители. Отец и мать правили Этрией так, как могли, но годы и усталость сделали свое дело. Когда я вернусь, мы с друзьями снова сможем пускаться в эпические приключения: сражаться с монстрами, спасать людей от тьмы и готовиться править Этрией, как мне и предназначено. Но…

…мне нравится здесь. Не только из-за мяса, дарованного нам Баффало-Цыплятами, но и из-за всего, что я увидел. Зоопарк, где мы с Морганом можем гулять, держась за руки. Кафе, где я пью горький кофе, а Морган мучается от того, что же написать в новой главе. Вечера перед телевизором с попкорном. Походы по магазинам, пусть его вкус в одежде возмутительно безвкусен. Часы разговоров с ним о самых нелепых вещах, когда мне не нужно думать о хаосе и смерти, надвигающихся на мое королевство, или пытаться впечатлить кого-либо своими безупречными мышцами…

— В квартире раньше был кто-то посторонний, — произношу я, ведь, похоже, в этом мире я стал трусом. Я не знаю, как ответить Моргану, поэтому просто ухожу от ответа и перевожу разговор на другую тему.

— Что? — спрашивает он. Его взгляд наконец падает на Артено, все еще сжатый в моей руке. С широко раскрытыми глазами он откладывает подушку и встает. Оборачивается, осматривая квартиру. — Раньше? То есть, когда ты был здесь один? Что случилось? Как кто-то вообще смог попасть внутрь? Я же точно запирал дверь.

— Это произошло, когда я ушел, — объясняю я, чем вызываю у него недоуменно приподнятую бровь. — Я вышел… немного размяться. Когда вернулся, что-то показалось не так.

— То есть тут реально кто-то был? Или тебе просто показалось? Может, пересмотрел Сверхъестественного и сам себе устроил бодрствующий кошмар. — Он смеется.

— Это был не кошмар!

Морган вздрагивает от моего крика.

— Я говорю серьезно. Я проверил твою комнату, и там прятался нападавший, скрывшись во тьме. Я гнался за ним по лестнице. Когда я почти схватил мерзавца, он бросил мне в глаза песок. — Я указываю на глаза, которые до сих пор жгут после той ужасной встречи. Правда, не так сильно, как от дьявольского перца. Честно говоря, я и не знаю, доводилось ли мне когда-либо чувствовать подобную боль.

Морган обходит гостиную, продолжая осматривать вещи. Осторожно заглядывает в свою комнату, а затем снова смотрит на меня:

— Но ведь ничего не пропало.

— Ты все еще мне не веришь?

— Нет-нет, я… конечно, верю, просто зачем кому-то врываться и ничего не взять?

— Возможно, я поймал его раньше, чем он успел.

— Может быть. — Он чешет затылок. — Ну, я могу попросить у управления показать записи с камер. Но раз ничего не украли, то… — Он пожимает плечами.

— Почему ты не относишься к этому серьезнее? — спрашиваю я жестче, чем намеревался. — Кто-то ворвался внутрь. Тебе могла угрожать серьезная опасность, если бы меня здесь не оказалось, или еще хуже!

— Дело не в том, что я не воспринимаю это серьезно, — оправдывается он, нервно теребя край футболки. — Меня пугает сам факт, что кто-то проник внутрь, но сделать-то особо нечего. Разве что замок поменять?..

— Да! Сделай это! С такими темпами меня могут скоро отправить домой. Что будет, если этот нарушитель вернется, а меня здесь не окажется?! — я обвиняюще указываю на него. — Заведи себе сторожевую собаку и оружие!

— Э-э, думаю, ты немного преувеличиваешь.

— Я волнуюсь ровно настолько, насколько нужно. Это ты волнуешься слишком мало! Почему ты никак не научишься заботиться о себе? Когда я уйду, держу пари, ты снова вернешься к своим ужасным привычкам сна и будешь закапываться в ткани, чтобы спрятаться. Ты не можешь так делать, иначе я и в Этрии не перестану о тебе думать… а этого и так уже более чем достаточно!

Глаза Моргана расширяются. Мои — тоже. Его рот открывается и закрывается, словно у выброшенной на берег рыбы. Я не могу вынести это выражение, поэтому отбрасываю Артено в сторону и заявляю:

— Я иду тренироваться!

— Н-но ты ведь уже тренировался раньше?

— Потренируюсь еще. Такая идеальная фигура сама по себе не создается!

Принц настроения

Морган

Той ночью я лежал на диване без сна. Аластер со мной не разговаривал, даже после того, как вернулся из спортзала, выглядя как супермодель, выходящая из океана для рекламы купальников. Не знаю, откуда взялся тот ветер, что развевал его волосы. Может, порыв ветра просто следует за ним повсюду, дожидаясь подходящего момента.

Аластер всерьез переживает, что какой-то вор украдет меня прямо во сне? Интересно, он и правда думает, что этот вор окажется чем-то вроде дракона, который утащит меня и спрячeт среди награбленного золота в пещере? Хотя на деле вор, скорее всего, просто пырнул бы меня ножом или запер в кладовке. А я, если честно, к кладовкам уже привычен, так что в этом не было бы ничего страшного.

Я не хотел его расстраивать. Даже не думал, что он расстроится так сильно. Чтобы хоть немного его успокоить, я в итоге написал письмо в управление жилого комплекса о случившемся. Если поменяю замки, может, это поднимет ему настроение. Надеюсь.

Я бросил взгляд на дверь в свою комнату. Неужели он и правда так беспокоится о том, чтобы оставить меня одного? Может, сейчас да, но когда он вернется домой, то совсем забудет обо мне. Эта мысль жалит сильнее, чем я хотел бы признать. Наверное, завтра я придумаю, как извиниться. И, может быть, втайне надеюсь, что это станет воспоминанием, которое Аластер не забудет. Я не хочу, чтобы он меня забывал. Это место. То, что мы делали. Но я не имею права просить его помнить меня вечно.

— Хочешь пойти за покупками? — спрашивает Аластер на следующее утро за завтраком.

— Ага, хочу купить что-нибудь хорошее для следующего свидания, и мне нужно твое мнение! — я указываю на него вилкой, улыбаясь как можно обаятельнее. Хвалить Аластера всегда помогает. Он обожает комплименты. Это его криптонит. Я даже написал одну главу, где злая колдунья так долго его расхваливала, что сумела украсть у него очень важную карту сокровищ. Конечно, он потом ее вернул.

Надувшись, Аластер бессмысленно ковыряется в еде. Я складываю руки на столе и продолжаю:

— Эй, послушай, я… я извиняюсь за вчерашнее. Я не хотел, чтобы прозвучало так, будто я не воспринимаю твои опасения всерьез.

Аластер запихивает в рот вилку  яичницы. Щеки у него раздуваются, как у бурундука.

— Я уже поговорил с управлением насчет замков, — добавляю я, наклоняясь ближе. Он пытается отвернуться, словно физически хочет сбежать от разговора. — Они уже ответили и сказали, что займутся этим. А еще собираются проверить записи с камер, хотя не знаю, как они отреагируют, увидев, как ты гонишься за вором с мечом.

Аластер проглатывает яичницу.

— Скорее всего, они будут разочарованы, что их рост столь ничтожен в сравнении с моим.

— Да, я уверен, что именно так и будет. — Или же они решат, что в их комплексе поселился потенциальный серийный убийца, который убивает людей древним мечом. — Так что… — я пинаю его ногу под столом. — Пойдешь со мной в торговый центр? Мне будет куда безопаснее, если рядом будет принц.

— Это верно. Ты ведь не способен противостоять никаким хулиганам, — пробурчал он, протыкая кусок сосиски, — Ладно. Я составлю тебе компанию.

— Отлично, мы уйдем, как только закончим есть, — сказал я. Все прошло так хорошо, как я только мог надеяться.

После завтрака мы переоделись и отправились в торговый центр. Я решил избежать магазина, где мы были в прошлый раз, потому что один кассир явно слишком уж заинтересовался Аластером. Также мы не приближались к фуд-корту. Никто из нас не хотел повторения с «перцем дьявола».

— Что думаешь об этом? — спрашиваю я, поднося рубашку к груди. Аластер лишь бросает взгляд.

— Абсолютно нет.

— А, ну ладно. — Я откладываю рубашку, решив, что, если Аластеру она так уж не нравится, значит, на то есть причина, которую я вряд ли пойму.

Но потом я беру другую рубашку, и:

— Нет, — говорит он.

— Нет, — повторяет он и на следующую, и на еще пять подряд.

— Почему нет? — наконец выдыхаю я, откладывая джинсы, которые, как мне казалось, хотя бы не делают меня хуже обычного.

— Эти штаны слишком узкие, — выносит приговор он, задрав нос.

— А та рубашка? — указываю я на одну из тех, что он уже забраковал.

— Слишком много груди видно.

— Это же круглый вырез!

— Может, посмотришь водолазки?

— Сейчас середина лета!

— И все же тебе всегда холодно.

— Я… — тут он меня подловил. — Ты ведешь себя странно, — упрямо скрестив руки, заявляю я.

Аластер стоит возле стойки с одеждой, перебирая рубашки так, будто каждая из них недостойна его внимания.

— Я веду себя совершенно нормально, — возражает он.

— Обычно ты стараешься нарядить меня хоть во что-то не черное. Я выбрал, например, две синие рубашки. — Я указываю на «улики», которые он отставил так же быстро, как я их схватил, из-за своей поспешной придирчивости.

— Да, но твой вкус в цветной одежде оказался еще более ужасным, — сухо заключает он.

Я вздрагиваю от этой правды, которую давно не слышал. Последнее время Аластер поднимал мне самооценку, и я уже начал забывать, каким прямолинейным он может быть.

— Тогда выбери наряд для меня сам, — предлагаю я. И вскоре понимаю, что это была катастрофическая ошибка.

Через пять минут я стою перед зеркалом, закутанный так, будто на дворе зима. Он натянул на меня пуховик, водолазку с длинным рукавом, мешковатые штаны и огромную шапку, которую с особым удовольствием нахлобучил мне на голову. Я не мог даже нормально опустить руки вдоль тела, переваливаясь к зеркалу.

— Я не могу дышать во всем этом, — ворчу я поверх воротника водолазки, который он зачем-то натянул мне аж до подбородка. — И я сварюсь насмерть.

— Не проси моего совета, если собираешься спорить, — бурчит он.

Я сдвигаю шапку назад, чтобы уставиться на него. Он смотрит, не моргая, и только потом съеживается, когда я набираюсь смелости спросить:

— Ты все еще злишься из-за вчерашнего?

— Нет.

— Тогда почему ты так себя ведешь? Если не хотел идти — надо было сказать. Мне не нужно, чтобы ты обесценивал абсолютно все, что я выбираю. Такой «совет» ничуть не помогает, — рычу я, снимая шапку и куртку. Я швыряю их в него. Он вскрикивает, когда куртка ударяет его в лицо и едва не сбивает с ног. — Если ты здесь только для того, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватым из-за вчерашнего, то просто уходи, — шиплю я, сам удивляясь своей злости.

Аластер кидает куртку и шапку обратно мне в руки. Я невольно кряхчу от тяжести куртки.

— Отлично, — выдыхает он, его глаза непривычно потемнели, устремленные в пол. Я жду, что он что-нибудь добавит, но он резко разворачивается на каблуках и уходит.

— Подожди! — окликаю я его, торопливо роясь в карманах.

Аластер замирает, сжимая кулаки по бокам. Я не понимаю, почему — он действительно зол из-за вчерашнего или рассержен на меня по какой-то другой причине? Как бы то ни было, я вытаскиваю из кошелька наличные и ключ от квартиры. Он с недоверием смотрит на ключ и деньги, когда я машу ими перед ним.

— Тебе нужны они, чтобы поехать домой на автобусе, и ключ от квартиры, — объясняю я. Его выражение лица становится еще мрачнее. Он молча выхватывает купюры и уходит тяжелой поступью.

Что это вообще сейчас было?..

Чувство бессилия

Аластер

Я снова выставил себя дураком, что уже случалось не раз, особенно после ночных попоек и пьяных прогулок верхом. Не советую, если только вам не нравится, когда вас вышвыривает из седла и чуть не затаптывает лошадь.

Никогда не думал, что устрою сцену перед Морганом, чей разочарованный взгляд теперь преследует меня по всему торговому центру. Что я вообще себе вообразил, когда начал огрызаться? Что он этого не заметит? Что позволит мне вытирать об него ноги?

Мои шаги замедляются. Ноги едва не уводят меня обратно, чтобы извиниться. Но потом я вспоминаю, зачем мы сюда пришли — купить ему одежду для свидания — и злость снова поднимается, словно дракон, вырывающийся из лавы за глотком воздуха. Она разлетается огненными брызгами во все стороны, сжигая все вокруг. Я ведь могу повторить то же самое, что несколько минут назад, — спорить с ним из-за одежды, потому что не могу вынести мысли, что Джесси увидит его.

Бормоча под нос, я все же заставляю себя идти дальше к автобусной остановке. Чувствую себя ребенком, которому нужны деньги родителей, чтобы просто заняться своими делами. Вот я сижу в автобусе, на который вообще не смог бы сесть, если бы Морган не дал мне денег. У меня нет ни денег, ни этой их волшебной карточки. Как же так вышло, что Защитник стал Защищаемым? Что за шутовство.

Я — принц и воин, но в этом мире начинаю ощущать себя никем. Здесь нет нужды в принце, а воин — ну, бывает, что нужен, но совсем не так, как в Этрии. В моем мире я нужен и желанен, я знаю, что делать. Я способен. А здесь? Я не знаю, что делать… только смотреть, как Морган ускользает. И сам ускользаю.

В животе завязывается узел. Почему я не могу смириться с этой неизбежностью? Морган делает то, ради чего мы сюда пришли. Он добился того, что, как я думал, займет гораздо больше времени. У него есть партнер — возможно, тот, кто действительно ему нужен и кого он хочет. Я всегда знал, что это не буду я. Не могу быть я. Я говорил это снова и снова: так и должно быть.

Вот только повторение этой фразы не делает ее легче для принятия.

Я выхожу из автобуса, направляясь к дому. Лифт кажется теснее обычного, как и коридоры — словно они душат меня. Но когда я открываю дверь квартиры, меня ошарашивает творящийся внутри хаос.

Диван опрокинут. Его и шторы изрезали лезвием в клочья. Все двери болтаются на петлях, будто через них пронесся взбесившийся бык, выискивая, что внутри. В кухне на полу осколки стекла, шкафчики распахнуты настежь. Я осматриваю всю квартиру, пытаясь понять, что пропало. Первое, что бросается в глаза — нет Артэно. Я замираю в гостиной, обводя взглядом место, где он обычно стоял, прислоненный к дивану. Переворачиваю диван, ищу повсюду — без толку. Исчезли книги из кабинета Моргана, а также его ноутбук.

Он должен знать! Я обязан сказать ему—

Я останавливаюсь у двери, снова понимая, что совершенно не готов к этому миру. Как я вернусь в торговый центр, если не смогу оплатить автобус? А если Морган придет домой, я могу его не застать. Он вернется в это, один и безоружный. А если вор снова явится, он окажется беззащитным!

Мой кулак со всей силы ударяется о дверную раму. Никогда еще я не чувствовал себя таким бессильным и никчемным. Никогда не был настолько разочарованным, неспособным сделать хоть что-то. Не принц. Не защитник. Никто. Все, что я могу, — ждать, сидя на изрезанном диване в темноте квартиры, пока Морган не вернется.

— Аластер? — окликает он, распахивая дверь ближе к закату и с тем же тревожным выражением на лице, что и у меня, когда я впервые увидел этот хаос. — Что…?

— Это дело рук того самого нападавшего, я уверен! — восклицаю я. — Артэно пропал, как и твой ноутбук и еще пара мелочей.

— Ну… наверное, в прошлый раз ты его спугнул, и он вернулся, чтобы закончить начатое? — предполагает Морган. Он резко оборачивается к двери, будто ожидает, что преступник вернется прямо сейчас.

— Ты уверен, что это просто бандит? Он унес Артэно! Мой меч! — единственное, что у меня осталось от дома, кроме головы на плечах. И даже ее этот мир начинает искажать.

— Вор, наверное, подумал, что он стоит денег. Я сейчас позвоню в полицию и… — он сжимает телефон так, что пальцы дрожат, и смотрит на меня с виноватой мольбой. — Мы найдем Артэно.

— Как?! В этом мире нет магии, и я не могу ходить по дверям, выбивая ответы! — кричу я, расхаживая по комнате. — Это проклятое место не дает мне ничего сделать! Я здесь в ловушке, бесполезный!

— Ты не бесполезный. Просто… я сначала сделаю звонок. — Морган понуро уставляется в пол. Он указывает на свою комнату: — Чем раньше мы сообщим властям, тем лучше.

Я раздраженно машу рукой и валюсь обратно на диван, который уже больше похож на кучу ваты и торчащих пружин. В груди клокочет мерзкое, удушающее чувство. Моя собственная лава, готовая вырваться наружу сквозь оскаленные губы. Я должен найти Артэно. Мой меч обязан вернуться домой вместе со мной. Домой, где я нужен. Где у меня есть цель. Где я знаю, кто я и для чего предназначен.

Окинув взглядом изуродованную квартиру Моргана, я внезапно осознаю: чего-то здесь не хватает.

Просто друг

Морган

Я не представляю, какой ублюдок умудрился вломиться в мою квартиру — дважды. И кем бы он ни был, он выбрал явно не то место, чтобы воровать. У меня почти ничего нет. То, что он не взял телевизор — глупость с его стороны. Это ведь, наверное, моя вторая по стоимости вещь. Первая — ноутбук, и покупать новый его будет определенно самым неприятным. Вся информация у меня в резервных копиях — с этим проблем нет, но все равно это будет большая головная боль.

Я сомневаюсь, что копы будут что-то особо делать или даже смогут. Почему им вообще должно быть дело до какого-то там меча, если они и понятия не имеют, насколько он важен? Если они не вернут Артэно, вернется ли Аластер в свой мир и сможет ли раздобыть новый? Или я могу просто «вписать» ему новый? У Аластера Артэно с тринадцати лет, и хотя в Этрии полно магических артефактов, для него этот меч особенный. Оружие, прошедшее столько битв, победившее многих врагов и спасавшее ему жизнь бесчисленное количество раз. Я думал, ситуация уже некуда сложнее, а вот же — пожалуйста!

— Ты точно один будешь в порядке? — спрашиваю я через два дня после взлома. Диван прикрыт пледом, чтобы хоть как-то выглядеть прилично. Все убрано, посуда временно заменена на пластиковую — пока я не соберусь с силами купить новую.

— Со мной все будет более чем в порядке. Это тебе стоит волноваться, — торжественно заявляет Аластер с дивана, не отрывая глаз от телевизора. — Подумай о том, чтобы носить с собой дьявольский перец, вдруг этот головорез появится перед тобой.

— Сомневаюсь, что он вернется.

Аластер выглядит неубежденным. С момента взлома он все время напряжен. Его когда-то безупречное лицо теперь испещрено темными кругами под глазами. Я не могу его винить за паранойю. Я и сам плохо сплю.

— Замки поменяют сегодня днем, я постараюсь вернуться к этому времени, — объясняю я, проверяя телефон. Если сейчас не выйду, опоздаю. — Я встречаюсь с менеджером за обедом и сразу вернусь.

Аластер отмахивается, мол, он в курсе, и что я уже в десятый раз это повторяю. Я бы сказал, что он преувеличивает, но да, наверное, раз десять я и правда сказал. Не уверен, для чьего спокойствия — его или своего. Я колеблюсь, в последний раз бросаю взгляд на его одинокую фигуру, сутулящуюся на диване. Вздыхаю и выхожу за дверь.

Мы с Лусианой встречаемся в ближайшем ресторане. Завидев меня, она сразу мчится навстречу, раскинув руки — предупреждая, что объятия неизбежны. Она сжимает меня так сильно, что я на секунду думаю, что у меня треснули ребра.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, отстраняясь и прижимая ладони к моим щекам. Она поворачивает мое лицо в стороны, внимательно осматривая. — Не верится, что кто-то вломился к тебе.

— Но ведь меня там не было, — напоминаю я, беря ее руки в свои. — Так что физически я в порядке.

А вот в голове полный бардак.

— У любого было бы не в порядке, — говорит она, нахмурившись. Мы садимся за стол. — Мы могли бы и отложить эту встречу, — добавляет она.

— Ты сказал, этот придурок даже твой ноутбук забрал.

— Ага, — я кручу трубочку в стакане. — Я теперь с телефона ищу новый, потому что сомневаюсь, что копы вернут мои вещи. Хорошо хоть телевизор остался.

— Ну, лучше, чем ничего, — усмехается Лусиана, а потом ее глаза вдруг комично округляются. Она наклоняется вперед, растягивая улыбку от уха до уха. — Но ведь это может быть отличной возможностью.

— Боюсь спросить… для чего?

— Для того самого твоего нового друга, Аллена! — Она несколько раз тыкает пальцем в мою руку, лежащую на стакане. — Как у вас дела? Хорошо? Настолько хорошо, что можно пригласить его к себе или самому сходить к нему — после всей этой истории с ограблением?

Я кашляю, делаю быстрый глоток, чтобы увлажнить горло, и отвечаю:

— Мне начинает казаться, что писателем должна быть ты, а не я.

Она облокачивается на стол и упирается подбородком в ладони. Пристально глядя на меня с той же хитрой улыбкой, продолжает:

— Ты так и не ответил на мои вопросы. Как идут дела с замечательным Алленом?

— Он просто друг, — заявляю я, хотя внутри что-то сжимается от этих слов. Словно голос во мне хочет сказать больше, стереть сказанное, но я его подавляю. — Хотя… возможно, в моей жизни появился другой, очень замечательный парень, который вовсе не «просто друг».

Лусиана зажимает рот ладонями, чтобы сдержать визг. Все равно на нас оборачиваются несколько человек, особенно когда она хватает мою руку через стол. Дергая ее, она шепчет взволнованно:

— Ааа, рассказывай, рассказывай!

— Его зовут Джесси. Мы познакомились в клубе…

Ее нос тут же морщится в явном недоверии.

— Это была идея Аллена, и отличная идея, — спешу объяснить я. — Мы просто разговорились, и… кажется, все складывается. Мы уже сходили на пару свиданий и собираемся на еще одно, так что… — Я пожимаю плечами и делаю долгий глоток, пока Лусиана фонтанирует словами восторга, из которых я улавливаю лишь общую суть.

— Морган, я так за тебя рада, — говорит она потом, глядя на меня глазами щенка. Точно так же она смотрит, когда читает свои любимые любовные истории и герои наконец-то оказываются вместе. Ладно, признаюсь, я и сам так выгляжу, когда читаю что-то подобное.

— Так вот почему у тебя появилось больше энергии в последнее время? — спрашивает она со смехом. — Ты столько нового написал в историю после того, как напугал меня своим внезапным «концом».

— Думаю, да. Может быть, — отвечаю я.

Но это ощущение не приносит мне того счастья, какое я ожидал. Я вспоминаю Аластера, сидящего у меня дома на диване и бездумно глядящего в телевизор, хотя он должен делать совсем другое. Принц Этрии потерял свою магию, меч, друзей, семью и родину. Теперь он сидит один в моей квартире, неспособный погнаться за тем, кто украл у него Артэно. В Этрии он бы ни секунды не колебался. Уже догнал бы вора и вернул меч.

У меня все идет гладко, а у него — нет. Почему у меня не получилось отправить его обратно в прошлый раз? Может, мы смотрим на это с неправильной стороны? Он не может оставаться здесь вечно. Я не могу держать его тут. Это его разрушит. Но что еще остается?

Задеть за живое

Морган

Моя встреча с Лусианой закончилась раньше обычного. Чаще всего мы часами обсуждаем книги или комиксы, которые недавно прочитали, сериалы, от которых без ума, или ужасные фильмы, над которыми можно только смеяться. Но в этот раз мне нужно вернуться домой, иначе Аластер может наброситься на слесаря, решив, что это вор.

К счастью, слесарь приезжает, меняет замки и уходит без происшествий. Половину времени Аластер провел на диване, а вторую — сверлил взглядом окно. Даже не знаю, от чего мне хуже: видеть его безучастным или наблюдать, как он ходит взад-вперед, словно пес в клетке.

— Может, поищем Артэно? — предлагаю я примерно через час после ухода слесаря.

— И как ты себе это представляешь? — откликается Аластер. Он стоит у окна, облокотившись на раму и вглядываясь наружу, напоминая мне птицу в клетке. — Мы ведь даже не знаем, с чего начать.

— Можно заглянуть в местные ломбардные лавки?

— Разве ты не говорил, что этим займутся копы?

— Должны заняться, но мы ведь тоже можем помочь.

— А если там окажется тот подлец? — Аластер бросает на меня быстрый взгляд и мрачно хмурится. — Ты бы…

— Попал в плен, как какая-нибудь дама в беде? — перебиваю я. — Да, я прекрасно понимаю, что не могу защититься так, как можешь ты. Но именно поэтому ты пойдешь со мной!

Он смотрит подозрительно.

— Почему ты вдруг так загорелся идеей искать Артэно?

— Потому что я не могу смотреть, как ты тут сидишь! — вырывается у меня, и я сам удивляюсь резкости слов. Аластер тоже меняется в лице: он приподнимает бровь и отходит от окна. — Я имею в виду, мне ненавистно видеть, что ты связан по рукам и ногам. Если бы это произошло в Этрии, ты бы уже поймал вора.

— Да, но тогда у нас была бы магия. И я был представителем закона. Ты сам сказал: здесь все по-другому, — бормочет Аластер в конце, не скрывая, как это его злит. Он напрягает плечи, будто сдерживая себя.

— Если переживаешь, давай пойдем завтра днем.

— Завтра у тебя свидание с Джесси, — почти неслышно шепчет он.

— Я могу отменить.

Аластер смотрит с осуждением.

— Твое ухаживание с Джесси — наивысший приоритет. Артэно, скорее всего, можно будет дописать обратно в историю, если мы его не найдем. Но я не смогу вернуться, если с Джесси все пойдет плохо.

От его резкого тона у меня сжимаются пальцы ног. В животе клубком сворачивается неприятное чувство, будто туда заползли змеи.

— Ты прав. Прости, — шепчу я.

— Извиняться не за что. Ты сумел найти себе партнера, а мы оба думали, что на это уйдет куда больше времени.

Он дарит мне шутливую улыбку, которой я не видел уже несколько дней. Я скучал по ней. Ему так идет эта улыбка.

— Ты должен насладиться завтрашним днем как следует, — добавляет он твердо. — Я присмотрю за квартирой и, может быть, попробую поискать Артэно. А ты сосредоточься на Джесси.

— Ты уверен? — спрашиваю я, делая шаг к нему, чтобы взять за руку, но что-то внутри подсказывает не делать этого. Рука падает вниз и сжимает край футболки. — В последнее время ты выглядишь подавленным, и…

— Со мной все в порядке, — перебивает он и проходит мимо. — Я справлюсь. Не переживай так сильно.

Аластер направляется к двери, заявляя, что хочет немного размяться. Я едва успеваю попрощаться, прежде чем он исчезает за дверью. Снова ощущение, будто я задел больное место. В последнее время находиться рядом с Аластером — все равно что ходить по тонкому льду.

Он становится все раздраженнее. Я не могу его винить. Я и сам злюсь на себя. Но он прав. Чем больше я сосредоточусь на том, чтобы все шло идеально с Джесси, тем скорее смогу отправить его домой… туда, где ему место.

На следующий день я надеваю новую одежду, купленную недавно, прощаюсь с Аластером и отправляюсь на встречу с Джесси. Он уже сидит за столиком, и его лицо озаряется улыбкой, как только он видит меня.

— Привет, — говорю я, удивляясь, когда Джесси поднимается и обнимает меня. От него приятно пахнет — легкий аромат одеколона, совсем ненавязчивый. И он обнимает так, будто делал это уже сотню раз, крепко прижимая к себе.

— Хотелось бы, чтобы ты позвонил раньше, — говорит он, отстраняясь, чтобы внимательно меня рассмотреть, почти так же, как недавно Лусиана. — Когда ты утром по телефону сказал, что в твою квартиру на днях вломились, у меня чуть сердце не остановилось.

— Прости, я справился сам и не хотел тебя слишком тревожить. Меня там не было, когда все произошло, да и почти ничего не украли. Я уже сменил замки, — объясняю я, краснея, когда он отодвигает для меня стул. Никогда раньше не думал о таких мелочах, но это приятно — иногда позволить, чтобы о тебе позаботились.

— Замки заменены или нет, есть кто-то, кто может пожить с тобой какое-то время? — спрашивает Джесси, садясь напротив с озабоченным видом. Я почти ожидаю, что он предложит себя. Может, он и правда хотел это сказать, потому что приоткрывает рот, но тут же прикусывает губу.

Наверное, считает, что еще слишком рано. Да и я так думаю. Хотя будь я один, без Аластера, наверное, умолял бы Джесси остаться со мной. Иначе я бы точно не смог спать спокойно.

— Может, родственник рядом или друг? — продолжает Джесси, сцепив пальцы и нервно их теребя.

Стоит ли сказать Джесси, что кто-то уже живет со мной? Но если он узнает, что это парень, не насторожит ли его это? Я ведь ни разу не упоминал о соседе. Можно было бы сказать, что у меня есть сосед по комнате. Но это ведь тоже ложь. Черт, я запутался. Может, лучше сказать, что Аластер — родственник?

— На самом деле ко мне двоюродный брат приехал пожить на недельку, — отвечаю я и тут же жалею об этом: врать — всегда плохая идея, а Джесси я уже несколько раз обманывал. Лучше бы сказал, что у меня сосед по квартире… хотя это ведь тоже неправда. Черт. — Его зовут Аллен, — добавляю я, нервно усмехнувшись.

— Отлично, я рад, но… — Джесси берет мою руку и переплетает пальцы с моими прямо на столе. — Пожалуйста, звони мне, если что-то подобное снова случится.

— Хорошо. Хотя надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что очень не хочу, чтобы мне пришлось это делать.

— Нет, все нормально. Я тоже надеюсь, что такого больше не будет, — он смеется. — Но хватит об этом. Давай сегодня повеселимся, чтобы ты отвлекся.

— Отличная идея.

Немыслимое

Морган

После обеда Джесси выдвигает пугающее предложение — пойти кататься на роликах. И я, не желая испортить свидание или показаться полным неудачником, соглашаюсь. Теперь жалею об этом согласии. Что за короткое замыкание произошло у меня в голове, что я согласился на физическую активность?

Мы заходим в роллердром, держа в руках роликовые коньки, выданные на стойке. Джесси находит скамейку, где мы садимся, чтобы их надеть. Я уставился на свои ноги, которые и без четырех колес никогда не отличались устойчивостью.

Я встаю — и тут же падаю на задницу. Готов поспорить, Аластер был бы великолепен в катании на роликах.

— Ты раньше катался? — смеется Джесси.

— Пару раз в детстве, — бормочу я, вспоминая, как мои братья и сестры катались в первый раз так, будто делали это уже сотни раз. Я же шатался по кругу, цепляясь за стены или за мамину руку. Она падала на задницу не меньше меня, потому что я неизменно тянул ее за собой. Наверное, ей было бы веселее без меня, ведь она, как и вся семья, прекрасно каталась — да и вообще в любых спортивных занятиях была хороша.

— Я тоже, — отвечает Джесси. Встав, он слегка покачнулся, и мы оба рассмеялись. — Думал, чем бы нам заняться после обеда. Возможно, это не лучший план, но ведь попробовать не повредит, да?

Он протягивает руку и дарит ободряющую улыбку, и я решаюсь подняться. Не знаю почему, но становится легче от того, что мы оба неуверенно плетемся на каток. Наверное, потому что не чувствую себя полным дураком, когда рядом кто-то, чьи колени дрожат не меньше моих. Я держусь рукой за стену, думая, что это спасет нас от падений. Но нет.

— Ай! — Джесси падает вперед, и я вместе с ним. Мы смеемся и еще больше — пока пытаемся поднять друг друга.

— Не знаю, получится ли у меня это освоить, — говорит Джесси после второй попытки обойти каток. Он все еще держит меня за руку, наши пальцы переплетены. — А у тебя когда-нибудь выходило, когда ты был ребенком?

Я качаю головой.

— Даже близко нет. Я однажды выбил себе два передних зуба в этой битве.

Джесси морщится.

— Думаю, один я проглотил, потому что мы его так и не нашли.

Он морщится второй раз.

— Но моим братьям и сестрам катание нравилось, так что мы продолжали туда ходить. Я обычно сидел в уголке с книгой или писал что-то, — добавляю я и тут же хмурюсь. Звучит ведь скучно, да?

— Да, я тоже не особо веселился на таких семейных вылазках, — говорит Джесси с каким-то странно низким и знакомым тоном. Я сам не раз говорил так о своей семье. — Может, пойдем возьмем себе лед с сиропом и сыграем в автоматы, которые я видел в холле? Думаю, это больше в нашем стиле.

— Я только за.

Мы кое-как выталкиваем себя из катка. Я едва успеваю сменить ролики на обувь, радуясь твердой земле под ногами. Джесси снова берет меня за руку, и от одного его прикосновения по коже разливается дрожь. Мы спешим в холл, покупаем одинаковые голубые ледяные коктейли и направляемся в маленький зал с игровыми автоматами. Думаю, Аластеру бы здесь понравилось. Надо будет привести его когда-нибудь! Хотя он может решить, что зомби в игре настоящие и сейчас вырвутся наружу, так что лучше убедиться, что он без оружия.

— Так ты все еще пишешь? — внезапно спрашивает Джесси, и я давлюсь своим напитком.

— А?

— Раньше ты сказал, что сидел в стороне и читал или писал, пока семья каталась. Ты до сих пор пишешь?

— Эм… да, это… да, пишу, — отвечаю я, стараясь сделать вид, что зомби в игре, нападающие на меня, слишком важны, чтобы я мог отвести взгляд. Надеюсь, так он не станет задавать больше вопросов. Но я чувствую взгляд Джесси, полный любопытства.

— Я не буду просить почитать, раз вижу, что тебе сама мысль об этом не нравится, — говорит он, и я виновато улыбаюсь. Он отбрасывает прядь с моего лица, и к щекам приливает жар. — Не переживай. Тебе не обязательно делиться, если не хочешь.

— Спасибо, — я прикусываю внутреннюю сторону щек. — Это ничего личного. Я просто не привык делиться.

— Понимаю. Я тоже мало чем делился, когда был моложе. Только недавно стал относиться к этому проще, — отвечает он тем же узнаваемым тоном.

— У тебя не было близких? Друзей или семьи?

— Не особо. Я был белой вороной.

— Да, у меня так же. Вся моя семья — спортсмены, а я эта странная творческая, которую никто не понимает, — говорю я тихо.

Я часто задумывался, не приемный ли я, потому что иначе невозможно объяснить, почему я так выделяюсь. Разве что внешне я очень похож на отца: темные волосы, темные глаза и бледная кожа до жути.

— А я был пансексуалом в очень строгой религиозной семье. Такой, где все обязательно горят в аду, огонь, сера и все такое, — говорит он, и теперь вздрагиваю уже я. — По множеству причин я больше с ними не общаюсь.

— Наверное, так даже лучше… не хочу показаться грубым…

— Нет-нет, это точно к лучшему, — мягко смеется Джесси.

— Мама звонит иногда, но, кроме этого, я почти ничего не слышу о семье. И это, наверное, тоже к лучшему.

— Ага. Теперь ты можешь сам выбирать себе семью. Людей, которые понимают и заботятся о тебе. В этом и есть самое важное в семье. Дело не в крови, а в заботе друг о друге, — говорит он. Я улыбаюсь его добрым словам, но тут он кивает на мой экран и добавляет: — Ты сейчас умрешь.

— А! — вскрикиваю я, морщась, когда зомби начинает жадно жевать лицо моего персонажа. Джесси зловеще хихикает и объявляет, что теперь его очередь сыграть (которая заканчивается почти сразу — зомби тоже сжирает его персонажа). После двух ледяных коктейлей мы приходим к выводу, что в видеоиграх мы оба не очень, и решаем уйти.

Джесси крепко держит меня за руку по дороге к автобусу. Он снова предлагает подвезти меня к дому. Если он и дальше так будет делать, я точно избалуюсь. В автобусе мы молчим, но тишина не кажется неловкой. Я держу руку Джесси у себя на коленях, улыбаясь от самой нашей близости. Его руки мягче, чем у Аластера. Когда я поднимаю голову и Джесси ловит мою улыбку, я краснею. Но румянец успевает сойти до того, как автобус подъезжает к моему дому.

— Может, в следующий раз попробуем каток? — подшучивает Джесси, когда мы приходим к моему подъезду.

Я морщусь:

— Все, что я могу представить, — как лезвия прорезают обувь и пронзают мои ноги.

Джесси округляет глаза

— Боже, у меня то же самое! Или что лед подо мной проломится.

Я с энтузиазмом киваю, и мы оба смеемся.

— Ладно, значит, никакого катка. Придумаем что-то другое, — говорит он, глядя на меня достаточно долго, чтобы я начал переступать с ноги на ногу. Я уже готов пожелать ему спокойной ночи, как вдруг Джесси делает немыслимое.

Он целует меня.

Мои глаза закрываются, когда его ладонь ложится мне на щеку. Поцелуй длится всего секунду, и он отстраняется, чтобы коснуться лбом моего.

— Спокойной ночи, Морган.

— С-спокойной ночи.

Джесси припечатывает еще один быстрый поцелуй к моим губам, слишком ошеломленным, чтобы ответить, а затем уходит.

Любовное заклинание

Аластер

Морган сделал второй ключ от новых замков, так что, пока он на свидании, я отправляюсь на улицы в поисках Артэно и вора. Эти «ломбарды», о которых говорил Морган, встречаются по всему городу. Я тщательно осматриваю их один за другим — безрезультатно. Ни один из владельцев, с кем я говорил, не упоминал, что ему пытались сдать поистине великолепный, бесценный, безупречный меч, который способен держать только истинный воин-легенда. Это тревожит меня еще больше. Тот раздирающий нутро тяжелый ком, что я чувствовал на днях, вырос из веса детеныша дракона в настоящего взрослого дракона, готовящегося ко сну.

Он тяжел, и я изнурен этим грузом.

Какой вор украдет меч сомнительной ценности в мире, где, как говорит Морган, мечи уже не используют?

Думали ли они, что он может стоить дорого? Или схватили его лишь из-за его эфирной красоты? Если так, то, признаюсь, вкус у них безупречный, но это не спасет их пальцев от перелома — за то, что они осмелились забрать моего Артэно!

Эти полицейские, которых вызвал Морган, до сих пор не дали вестей о краже, а значит, терпением тут ничего не решить. Я чувствую себя беспокойным и бессильным, рыская по чужим улицам в странном мире, где мне не позволяют делать то, что у меня получается лучше всего. С каждым днем это раздражает все сильнее.

И хотя я сам сказал Моргану идти на свидание, меня это все равно бесит! Чертов Джесси со своими чертовыми волосами и чертовым лицом. От него одни неприятности! Морган заслуживает лучшего. Он может лучше. Он уже получил лучшее — после того как я поцеловал его.

Чувствую, как жар приливает к лицу.

Нет смысла продолжать поиски. Зацепок нет, поэтому я возвращаюсь в квартиру и съедаю три пакета попкорна. Эта подлая еда потом сводит живот с болью. Куриные крылышки баффало никогда бы так меня не предали.

И я бы никогда не предал Моргана, притащив его домой так поздно! Уже стемнело, когда дверь наконец открывается, и Морган вваливается внутрь, ошалелый. Неужели Джесси показал свое истинное лицо и наложил на него заклятие?! Он точно выглядит околдованным — безумно счастливым.

— Почему ты так поздно вернулся? — спрашиваю я, бросаясь к нему и проверяя, нет ли какой-то раны. Морган пошатывается, пока я не хватаю его за плечи, чтобы удержать. — Чем вы так долго занимались? Почему он не проводил тебя раньше? А если бы вор вернулся и увидел тебя на улице? Он мог бы напасть! Джесси недостаточно силен, чтобы…

— Шшш, — говорит Морган, поднимая палец. Он глупо хихикает, что пугает меня еще больше. Каким заклинанием Джесси околдовал его?! — Перестань вести себя как мама, — добавляет он и, оттолкнув мои руки, вприпрыжку уходит на кухню.

— Я не веду себя как мама, — возражаю я, уперев руки в бока… пока не понимаю, что это слишком «материнская» поза, и скрещиваю руки на груди, словно отец. Так делают отцы? Мой обычно крутил усы, но у меня никогда не получалось отрастить щетину. Грудь у меня тоже почти безволосая, что всегда было разочарованием. Я хотел бы носить расстегнутые рубахи, чтобы волоски торчали, как у крутых пиратов, сражающихся с морскими чудищами.

— Я всего лишь проявляю заботу творения о своем создателе, — продолжаю я, наблюдая, как Морган достает стакан из шкафа. — Хочу понять, почему он в таком тумане после того, как якобы провел день со своим партнером. — Он наливает себе напиток и почти залпом его выпивает. — Что он с тобой сделал? Заклятие наложил?

— Ты же знаешь, что здесь не бывает заклинаний, — говорит Морган, по-прежнему сияя. Его тело будто становится жидким, когда он заваливается на кухонный остров: раскинув руки и уткнувшись щекой в столешницу. — Хотя… сейчас я представляю, что именно так и чувствуется любовное заклинание.

— Л-л-любовное?! Этого… этого слишком рано для такого! — восклицаю я. — И с чего ты решил, что это любовное заклинание? Что он сделал? Я лишу его головы, если он зашел слишком далеко!

— Не волнуйся, — Морган отмахивается небрежным жестом. — Он вел себя как настоящий джентльмен.

Ч-что?!

— Хотя я бы не отказался и от немного «не джентльменского» поведения, — он прыскает со смехом.

— Морган!

— Что? — Он прячет горящее лицо в ладонях. — Перестань волноваться, он просто… просто поцеловал меня на прощание, вот и все…

Потом он выглядывает сквозь пальцы, глаза у него сияют и широко распахнуты:

— И это было чудесно, как будто прямо из книги.

Тогда наш поцелуй должен был быть словно из твоих самых смелых мечтаний — ведь он явно был лучше!

Но какая разница? Поцелуй между ними — это хорошо. Это значит, что Морган идет по правильному пути, пути, который отправит меня домой.

У меня сводит живот, но прежде, чем попкорн успевает вернуться наружу мерзкой волной, раздается резкий стук в дверь.

Мы с Морганом смотрим друг на друга, потом на дверь.

— Отойди, — шепчу я, делая осторожный шаг к двери. Морган остается на кухне, но я замечаю, как он выглядывает из-за угла, чтобы наблюдать за мной. Я отмахиваюсь, и он кивает, скрываясь обратно. Это может быть вор, хотя только полный идиот вернулся бы и постучал. Как бы то ни было, я осторожно заглядываю в глазок и мгновенно мрачнею от того, кого вижу.

Мне не следует открывать эту чертову дверь.

— Кто там? — шепчет Морган, снова поглядывая на меня.

Проворчав, я распахиваю дверь и оказываюсь лицом к лицу с этим проклятым ублюдком-любовным заклинателем — Джесси.

Царский третий лишний

Аластер

Пятно на моей жизни — Джесси — улыбается, и эта улыбка даже близко не так ослепительна, как моя.

— Привет, — говорит он, бросая взгляд на меня, а потом на Моргана, который снова появился из кухни.

— Джесси? — окликает Морган. Он поспешно подходит ко мне. — Что-то случилось?

— Да, а как ты вообще узнал, в какой квартире живет Морган? — спрашиваю я, морщась, когда Морган осмеливается ущипнуть меня в спину.

— Морган сам сказал мне на днях, — объясняет Джесси, поднимая телефон Моргана. Я уже собираюсь спросить, как он его украл, но тот перебивает: — Я увидел его на автобусной остановке. Наверное, ты уронил, когда выходил. Нам повезло, что никто не стащил.

— Очень повезло, — вздыхает с облегчением Морган. Он берет телефон у Джесси и внимательно его осматривает. — Все в порядке. Какое облегчение. У меня уже на этой неделе украли одну дорогую вещь, не могу позволить себе потерять еще одну.

Морган дарит Джесси сияющую улыбку, способную осветить береговую линию и привести домой заблудившиеся корабли.

— Спасибо, — говорит он почти хихикающим тоном.

Джесси пожимает плечами:

— Не проблема. Рад был помочь.

Когда Джесси мельком смотрит на меня, Морган напрягается. Вдруг он хватается за мою руку и говорит:

— А это Аллен, мой кузен.

Кузен?! С какой стати он сказал Джесси эту нелепую ложь?

— Он приехал раньше, чем я ожидал, чтобы побыть со мной, — добавляет Морган, скосив на меня глаза.

Этим взглядом он ясно дает понять, что я должен подыграть, но мне этого совсем не хочется — и я не понимаю зачем. Однако… это ради Моргана. Я обещал помочь ему найти партнера, и я должен сдержать обещание, особенно если это может быть единственным способом вернуть меня домой.

Но это раздирающее нутро чувство возвращается с новой силой. И хотя в этом мире я чувствую себя потерянным, должен признать: это не значит, что я хочу домой. Каждый раз, когда я представляю себе уход, просыпаться без Моргана рядом — это мысль, от которой мне хочется остаться. Я больше не уверен, чего хочу.

— Хочешь зайти на минутку? — спрашивает Морган.

— Если ты не против, я бы не отказался, — отвечает Джесси. Он долго смотрит на меня. Это его способ вызвать меня на дуэль? Что ж, я согласен. И, разумеется, выиграю! С таким пылом, что наверняка произведу впечатление на Моргана.

А может, он даже наградит меня поцелуем!

Внезапно Морган снова щипает меня, возвращая в реальность. Я понимаю, что стою прямо в дверях. Джесси не может войти, пока я не отойду. С неохотой я делаю шаг в сторону. Морган берет Джесси за руку, которая, если честно, совсем не подходит к его. У Джесси странные руки. Он ведет его в гостиную, нервно посмеиваясь, когда взгляд падает на покрывало на диване.

— Я еще не купил новый диван. Это займет время, а пока у нас временное решение, — объясняет он и тут же устремляется в свой кабинет.

Мы с Джесси в недоумении наблюдаем, как Морган театрально захлопывает дверь в кабинет.

Джесси ухмыляется:

— Это твоя писательская комната?

Морган заливается румянцем до самых ушей. Я бы умилялся больше, если бы не удивление: оказывается, Джесси уже знает, что Морган пишет. Морган говорил, что почти никому не рассказывает об этом, а Джесси — уже в курсе?

У меня першит в горле. Что-то тяжелое оседает в груди, что-то, что ощущается как предательство, как бы нелепо это ни звучало.

— Ладно, я не буду смотреть, — говорит Джесси, поднимая руки в знак капитуляции. Он разворачивается на каблуках и смотрит на меня. Тут я вспоминаю, что надо закрыть входную дверь. — Спасибо, что поживешь у Моргана какое-то время, — добавляет он. — Уверен, ему намного спокойнее с тобой рядом. Честно говоря, и мне от этого спокойнее.

— Не проблема, — бормочу я. Прохожу на кухню, оставляя между нами остров — на случай, если он решит напасть. А может, я этого даже хочу — исключительно как повод избить его и вышвырнуть вон. Я буду выглядеть невероятно круто в глазах Моргана, да еще и спасу его от неподходящего ухажера.

— Ого, это что, лимитированная фигурка «Истребителя демонов»? — восклицает Джесси, указывая с восторгом в комнату Моргана.

— А, ну… да, — откликается Морган, подходя ближе к Джесси, который теперь стоит с отвисшей челюстью, уставившись в его комнату. — Ты любишь «Истребителя демонов»?

— Обожаю, — шепчет тот. — Можно подержать?

Смеясь, Морган провожает Джесси в свою комнату — в свою спальню! Этот подлый мерзавец вовсе не заинтересован в какой-то фигурке «Истребителя демонов» — чем бы она ни была. Он просто хотел остаться с Морганом наедине в его комнате. Кажется, на горизонте маячит то самое «поведение не джентльмена», о котором говорил Морган, и я не могу этого допустить!

Я оббегаю кухонный остров и останавливаюсь прямо у входа в спальню Моргана. Я прослежу, чтобы дверь оставалась открытой, и этот негодяй понял: ничего неподобающего не произойдет, пока я на страже.

Джесси и Морган смеются, рассматривая фигурку. Потом они перебирают другие фигурки и обсуждают какие-то странно названные шоу вроде «Что, если я хочу быть драконом» или «Я слизь, превратившаяся в подростка с манией величия». Ничего из этого не имеет смысла, потому что кто и зачем вообще захочет стать драконом? Они ведь откровенно злобные, вонючие и помешаны только на золоте! Да и как слизь может превратиться в подростка?

— Не ожидал, что ты увлекаешься аниме или веб-новеллами, — говорит Морган после того, как они провели тридцать семь минут и пятьдесят три секунды, обсуждая эти странно названные увлечения. Наконец они выходят к двери. Я отхожу в сторону, позволяя им пройти.

— Почему? Я разве выгляжу так, будто мне это должно не нравиться? — с кокетливой улыбкой спрашивает Джесси.

— Ну, я не знаю, наверное? Ты слишком… — отвечает Морган.

— Слишком какой? — Джесси наклоняется ближе. Я громко шумлю на кухне, делая вид, что беру пластиковый стакан, а на деле роняю его и раздавливаю ногой. Оба вздрагивают и смотрят на меня.

— Простите, — говорю я с натянутой улыбкой.

Откашлявшись, Джесси снова поворачивается к Моргану:

— Уже поздно. Мне, наверное, пора идти, а то пропущу последний автобус.

— Точно, ладно, — кивает Морган. Они идут к входной двери, а я сверлю их взглядом из кухни.

— Спасибо за сегодняшний вечер и за то, что нашел мой телефон, — говорит Морган.

— Спасибо, что пригласил меня. Теперь у меня появилась блестящая идея для следующего свидания, — торжественно заявляет Джесси. — Ты, я, вечер аниме и любая вредная для здоровья еда, до которой мы сможем дотянуться.

Зачем он хочет портить здоровье Моргана?! Он и правда злодей!

— Уже не могу дождаться, — смеется Морган.

А теперь Джесси еще и отравляет Моргана, внушая ему, что это отличная идея для свидания! Он должен уйти.

У меня отвисает челюсть, когда Джесси осмеливается поцеловать Моргана. Тот снова принимает этот глупо-счастливый вид и улыбается, когда Джесси шепчет:

— Теперь точно спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отвечает Морган и машет ему вслед, глядя в дверь так долго, что успевает увидеть, как Джесси входит в лифт.

Не хочу быть драматичным, но пусть лифт сломается, и рухнет в пропасть.

Чувства облегчения и вины

Морган

Почему это должно иметь значение, что Аластер видел, как я поцеловал Джесси? Ведь наш учебный поцелуй ничего не значил для него. Аластер сам предложил помочь мне потренироваться, мы потренировались — и на этом все.

Тогда почему я чувствую себя так, будто меня поймали на измене?

Нервы, словно каменеющие в позвоночнике, почти мешают мне обернуться. Когда я наконец решаюсь, Аластера уже нет на кухне: он сидит на диване и включает телевизор, будто ничего не произошло. Но его выражение говорит куда больше.

— Эм… Аластер? — зову я в пустоту, потому что и сам не знаю, что собираюсь сказать.

Аластер прикладывает палец к губам, требуя тишины:

— Я смотрю, как братьев преследует демон.

А, снова «Сверхъестественное». Он, наверное, досмотрит сериал раньше, чем я смогу отправить его домой.

Если я вообще смогу отправить его домой.

— Прости, — шепчу я и неуверенно сажусь рядом. Он ничего не отвечает, сосредоточенно смотрит на экран, словно в конце вечера будет экзамен по Винчестерам. На таком экзамене он бы точно получил высший балл.

Ночь становится глубже. Глаза Аластера увлажняются, когда он зевает. Он протягивает мне пульт:

— Я пойду спать. Спокойной ночи.

— Подожди, — мягко хватаю его за запястье. — Мы можем поговорить секундочку?

— Сейчас? — спрашивает он, потирая висок. — У меня болит голова, я хочу спать.

Я не могу понять, он говорит серьезно или просто ищет повод не разговаривать со мной.

— Тогда завтра, — бормочу, глядя, как он исчезает в спальне. Кажется, сегодня он занял кровать. Я уже и не помню, чья сегодня очередь.

Вздохнув, я продолжаю смотреть телевизор. Точнее, просто смотрю в экран — внимания на происходящем нет. Я зациклен на том, что случилось раньше. Джесси поцеловал меня на ночь; странное молчание Аластера. Тот поцелуй не должен был ничего значить, и я не должен о нем думать. Так почему же начинает казаться, что он что-то значит?

Потому что если это так, то сейчас Аластер может быть…

Ревнует?

Я вслух смеюсь от этой мысли. Прикрываю рот рукой, чтобы заглушить звук. Дверь спальни не открывается — значит, я его не разбудил.

Какие же глупости лезут мне в голову? Почему Аластер должен ревновать к Джесси после бессмысленного учебного поцелуя? К тому же это был я — парень! Аластер ведь натурал, у него есть Марлина. Она крутая женщина, которой любой бы гордился. Он, наверное, и вправду почувствовал себя плохо или у него действительно болела голова. Это логично, учитывая, сколько я кормлю его готовой едой из микроволновки. Пожалуй, мне стоит подумать о том, чтобы готовить нам обоим что-то более нормальное.

Спустя какое-то время я все же засыпаю, решив, что все в порядке. Но утром Аластер по-прежнему отстранен. Похоже, проснувшись, он сразу сел смотреть телевизор. Когда я проснулся от визга демонов и начал шевелиться, Аластер просто пересел с пола на диван, отодвинув мои одеяла.

— Хочешь завтрак? Что-нибудь кроме острых куриных стрипсов. Возможно, именно от них у тебя вчера разболелась голова, — говорю я.

— Я не голоден, — отвечает он, даже не посмотрев на меня.

— Может, я что-нибудь приготовлю, а ты потом разогреешь?

Он пожимает плечами, теребя болтающуюся нитку на своей футболке:

— Только если тебе хочется.

Мы проводим утро в тишине: я ем в одиночестве, а Аластер по-прежнему сидит на диване, рассеянно уставившись в никуда. После завтрака я переодеваюсь, беру телефон и ключи.

— Я пойду в библиотеку, там на компьютере поработаю над кое-чем. Хочешь со мной? — не знаю, зачем спрашиваю. Что он будет делать в библиотеке? Аластер никогда не был любителем чтения, и уж точно не самый тихий человек, несмотря на его недавнее странное молчание.

Аластер качает головой:

— Нет, я собираюсь немного позже поискать Артэно.

— О, эм… может, мне пойти с тобой?

— Нет, занимайся делами. Но если будет возможность, — наконец он смотрит на меня бесстрастным взглядом, — попробуй еще раз отправить меня домой, пока будешь в библиотеке.

Я сглатываю. Ладони потеют. Пальцы на ногах судорожно сжимаются. Меня тошнит, когда я спрашиваю:

— Ты уверен? Ведь если получится, мы больше не будем рядом.

— Может, так будет лучше. Нам стоит продолжать пытаться, особенно теперь, когда у тебя все хорошо с Джесси.

Я дергаюсь от упоминания Джесси, будто сделал что-то неправильное.

— Ладно, — медленно киваю. — Я попробую.

Я выхожу из квартиры один, как раньше, до появления Аластера. Теперь одиночество кажется чуждым. Я привык, что он рядом — болтает о своих новых интересах из этого мира. Без него все выглядит и ощущается тусклее. Музыка звучит хуже. Еда безвкусная. Моей и без того мизерной энергии стало еще меньше.

Руки начинают дрожать, как только я прихожу в библиотеку. Добавление «филлерных» эпизодов в историю Аластера занимает больше времени, чем ожидалось: мысли все время возвращаются к его просьбе попробовать снова отправить его домой. Я пробовал уже несколько раз с тех пор, как начал встречаться с Джесси. И вот снова пробую — и в голове звучит шепот: пожалуйста, пусть не получится. А потом я чувствую себя полным мерзавцем за то, что думаю так, пусть даже подсознательно.

Выключив компьютер, я спешу домой, хотя сделал не так много, как хотел. К всеобщему удивлению, я бегу. Меряю шагами остановку автобуса. Почему автобус так чертовски долго?! Все время смотрю на часы в телефоне. Когда наконец приезжает автобус, я подпрыгиваю на месте, не в силах перестать думать: вдруг Аластера уже нет? Как я выдержу то, что не попрощался, не увижу его завтра, больше никогда не услышу его голос?..

Автобус останавливается. Я мчусь быстрее, чем когда-либо, к лифту. Так сильно жму на кнопку вверх, что почти ломаю палец. Но даже в этой гонке я колеблюсь перед дверью квартиры.

Он все еще там или на этот раз получилось? С трудом сглотнув ком в горле, я медленно открываю дверь. Телевизор включен. Я вхожу.

— Не сработало, — говорит Аластер с дивана.

— Похоже, нет, — шепчу я, запыхавшись. На меня обрушивается волна огромного облегчения, но ее тут же накрывает еще более сильное чувство вины, от которого я почти захлебываюсь.

С громким финалом

Аластер

— Почему ты так тяжело дышишь? — спрашиваю я, внимательно осматривая красного, как вареный омар, Моргана. Он вытирает вспотевшее лицо тыльной стороной ладони. Пот заставил несколько прядей его волос прилипнуть к виску. Он дышит часто, словно только что бежал.

— За тобой гнались? — Я вскакиваю с дивана и тянусь к Артено, прежде чем вспомнить, что меча больше нет. В животе неприятно сжимается, и рука замирает в пустом пространстве. — Грабитель вернулся? Где он?!

Морган отчаянно машет руками, не давая мне рвануться вперед.

— Нет, нет, за мной никто не гнался! — восклицает он. — Я… эм… я сам бежал домой.

— Зачем? Ты же ненавидишь бегать. Я едва смог заставить тебя пробежаться, не рискуя при этом отдать ведьме своего первенца.*

*Здесь идет шутка с отсылкой к популярному в ряде сказок тропу, где за сделку с ведьмой герой/ня обещали ей самое для них дорогое – первенца. Для нашего слуха, наверное, более привычным было бы выражение: «пришлось бы душу дьяволу продать!» или «проще горы с места сдвинуть!».

Смеясь, Морган трет затылок.

— Да… ну… я попробовал вписать тебя обратно в книгу раньше, и хотел поскорее вернуться домой, чтобы проверить, сработало ли.

У меня пересыхает в горле.

— Значит, тебе не терпелось узнать, исчез ли я? — спрашиваю я.

Морган вздрагивает, будто я ударил его. Мне не нравится его реакция — и не нравится то, что я чувствую в ответ. Желудок сводит, боль усиливается. Что-то в его выражении лица заставляет меня спросить:

— Тебе было бы радостно, если бы я… если бы меня здесь уже не было?

— Что? — Его глаза округляются, а руки, дрожащие, как листья, внезапно хватают меня за руку. — Нет, конечно же, нет!

— Значит, ты хочешь, чтобы я остался?

— Я… это… — Он ищет мой взгляд, будто надеется найти в нем правильный ответ. И, пожалуй, я делаю то же самое, потому что сам не знаю, что хочу услышать.

— Ты должен вернуться в свой мир, — наконец бормочет он, позволяя рукам бессильно опуститься вдоль тела. В его голосе слышится нечто большее, чем сказано вслух.

Я хочу, чтобы он сказал вслух это «большее».

Хочу сказать и сам.

— Ты будешь скучать по мне, когда я уйду? — шепчу я, заставляя лицо Моргана исказиться еще сильнее. Он прикусывает нижнюю губу, пока она не краснеет и не опухает.

Я больше не в силах сдерживать свои порывы — протягиваю руку и прижимаю большим пальцем его губу. Он замирает, когда я говорю:

— Не делай так. Повредишь себе.

Он умудряется нахмуриться еще сильнее. Мне это невыносимо.

— Аластер, ты помог мне больше, чем я мог когда-либо ожидать, — говорит он, беря мою руку в свою.

Они идеально подходят друг к другу. Совершенно.

— Я не только смог наконец-то сходить на настоящие свидания, но и завел друзей, попробовал новое. Я благодарен за все это. А еще больше — за то, что встретил тебя, что узнал тебя. — Морган улыбается ярче солнца. — Так что да, я буду скучать по тебе каждый день до конца своей жизни.

Я бы хотел, чтобы ему не приходилось этого делать. Хотел бы, чтобы нам обоим не приходилось.

Эти метания между желанием остаться и необходимостью уйти разрывает меня каждый день.

Я не знаю, кто я здесь, зачем я здесь и как мне жить, если я не принц.

Жизнь, которую я всегда знал и любил, ждет меня — но она далеко от Моргана.

И в то же время здесь, в этом мире, у меня могла бы быть другая жизнь — с новыми возможностями, с шансом быть кем-то иным, не принцем.

Эти возможности манят остаться.

Морган заставляет меня хотеть остаться.

Я крепче сжимаю его руку. Он смотрит на наши переплетенные пальцы, потом поднимает взгляд на меня.

На его щеках появляется румянец — тот самый, который я вижу с тех пор, как появился здесь, и который с каждым днем мне нравится все больше.

Я наклоняюсь ближе, не понимая, что, черт возьми, творю, когда чувствую, как он резко вдыхает.

Мои губы едва касаются его.

Сердце бешено колотится от ожидания.

И тут звонит телефон.

Морган выпускает мою руку и отскакивает так резко, что врезается в стену.

Наши глаза встречаются.

Телефон звенит будто громче прежнего.

Он судорожно отвечает, голос предательски дрожит:

— П-привет, Джесси.

Ах да. Мой не слишком любимый враг.

Морган бросает на меня тревожный взгляд — в его глазах куча вопросов, но задать их он не успевает.

Вместо этого он разворачивается и почти бегом уходит в спальню, торопливо закрыв за собой дверь.

Не совсем то, чего я ожидал.

Хотя, если подумать, вообще ничего из этого не было запланировано.

Я собирался держаться от него подальше, а вместо этого — едва не поцеловал Моргана.

И теперь снова не понимаю, чего хочу: остаться или уйти… если вообще могу уйти.

Рычу от досады, ероша свои глупые волосы на глупой голове, набитой глупыми мыслями.

Потом с размаху бросаюсь на диван, который жалобно скрипит подо мной.

Что бы случилось, если бы Джесси не позвонил?

Очевидно — я бы поцеловал Моргана.

Потом он бы понял, что Джесси — ужасный партнер, а я — куда лучший!

Я ведь побеждаю не только на поле боя, но и в вопросах любви.

Бьюсь лбом о подлокотник, надеясь выбить из себя хоть каплю здравого смысла.

Безрезультатно — лишь шишку заработал, которую все еще потираю, когда Морган выходит из комнаты.

Он прячет телефон в карман, не поднимая взгляда.

— Я завтра выйду, — говорит он.

— С Джесси? — спрашиваю я, проклиная себя за то, что имя вырывается само.

Морган кивает.

Я бы пожелал ему хорошо провести время, но знаю, что он и так это сделает… потому что у него отвратительный вкус на мужчин!*

*Тут Аластер сам себе противоречит, видимо, из-за эмоций

И тут в голову приходит внезапная блестящая идея, касающаяся этого самого отвратительного мужчины.

На лице расползается хитрая улыбка, и Морган сразу спрашивает:

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем, — лгу я, улыбаясь. — Надеюсь, ты и Джесси отлично проведете время завтра.

Но я уж позабочусь, чтобы Джесси не провел его отлично.

Потому что если мне все-таки придется уйти — оставить этот мир и Моргана —

то уйду я с громким финалом.

Хитроумные планы, которые пошли наперекосяк

Аластер

На следующем свидании Моргана и Джесси я снова выгуливаю свои охотничьи навыки, медленно оттачивая свои новые плутовские манеры.

Они идут за ручку по торговому центру, а я сумел проследить за ними лишь потому, что Морган недавно начал оставлять мне наличные на случай, если мне придется ехать на автобусе, пока он где-то гуляет. Я проследовал за их автобусом, сев на тот, что пришел после него. Морган говорил, что собирается в молл (большой торговый центр), так что все было довольно просто вычислить. Я просто надел темную одежду, черную шляпу и тканевую маску на лицо, чтобы скрыть внешность. Ни один из них и не заподозрит ничего!

— Какой фильм хочешь посмотреть? — слышу я, как спрашивает Джесси сквозь шум толпы. Они направляются в более темную часть молла, где на стенах висят большие постеры. Они во многом похожи на те плакаты с моим изображением, что висят в кабинете у Моргана. Хотя плакат с желтой каплей в розовых трусиках, которые, эм, залезают очень высоко на ее попу — тут я в растерянности. Может, это один из тех любительских фильмов, о которых говорил Джонни Браво, только в анимации?

Я отрываюсь от странного плаката и возвращаюсь к делу. Морган и Джесси занимают очередь у кассы. Слышу, как Джесси просит «билеты» на фильм. Я тоже прошу «билет», и женщина за прилавком спрашивает: — Хотите попкорн и напиток к этому?

У меня едва хватает денег на все, но я рад, что наличные при себе: киношный попкорн явно лучше того, что у Моргана дома! Почему он скрывал это от меня так долго?! Это масляное наслаждение словно купание в чистом свете звезд! Соль с маслом на пушистой, но в то же время хрустящей вкусняшке. Превосходно!

Следую за Морганом и Джесси в темный зал, полный кресел и людей. Они садятся рядом ближе к огромному экрану на стене. Это самый большой экран, который я когда-либо видел! Я располагаюсь позади них на несколько рядов, недоумевая, как же я буду все разбирать, когда экран занимает целую стену.

Через некоторое время после нашего входа гасит свет. Телевизор взрывается цветом, почти слепя меня. Меня чуть не оглушает звук, ревущий громче угрюмого дракона. Он трясет даже кресло, в котором я сижу. Как вообще можно получать от этого удовольствие — ведь так громко и ярко?! Мои ощущения ноют!

Похоже, фильм начинается с рекламных роликов. Пока они идут, я решаю, как раздразнить Джесси. Он сидит на пару рядов спереди, и я устроился так, что мы по одной прямой. Я не могу пнуть сиденье перед собой — это рискованно. Могу что-то в него бросить! Но у меня только этот превосходный попкорн...

Джесси не достоин того, чтобы я разрушил свой попкорн, но сегодня цель — его раздражение, а значит — жертвы необходимы. Я прицеливаюсь и начинаю стрелять по одному зернышку попкорна, пока они не скапливаются в капюшоне его куртки. Как и подобает мне, я не промахиваюсь. Мой инструктор по стрельбе всегда говорил, что я был лучшим учеником. И я сбивал больше драконов, чем любой другой принц или король! Одно зернышко попкорна попадает ему в затылок. Когда он ищет снаряд, его рука проваливается в капюшон, полный попкорна.

— Что за черт? — шипит он и разворачивается так резко, что весь попкорн осыпается ему на колени. — Гах!

Я хихикаю и зарываю лицо в козырек шляпы, когда он поворачивается в кресле, пытаясь найти виновника. Если он заподозрит меня, молчит.

Когда фильм заканчивается, Морган и Джесси прогуливаются по моллу. Заходят в магазины, но ничего не покупают, просто рассматривают товары один за другим. В одном из магазинов Джесси стоит рядом с несколькими кружками, которые я «случайно» скидываю с полки. Он вздрагивает от неожиданности и, многократно извиняясь перед продавцом, считает, что это он разбил их и теперь должен оплатить.

Потом Морган заявляет, что голоден. Они идут в фудкорт, где Морган хочет одно, а Джесси — другое. Они расходятся по разным очередям, и я придумываю гениальный план — унизить Джесси и испортить ему еду!

Взяв несколько салфеток со стола, я бросаюсь к питьевому фонтанчику и намачиваю их. Джесси уже у кассы, когда я роняю мокрые салфетки прямо позади него. Притаившись за мусорным баком в нескольких шагах, наблюдаю, как он поворачивается. Он наступает на салфетку — и скользит! Поднос Джесси взлетает в воздух, еда разлетается повсюду.

Но, прежде чем я успеваю ликовать, случается неожиданное. Импульс от падения несет Джесси назад так быстро, что его голова сильно ударяется о землю.

— Джесси! — кричит Морган и бросается проверять, что произошло.

Джесси лежит на земле, теперь потирая, вероятно, раскалывающуюся голову. Признаю — задумка пошла не по плану. Я хотел лишь устроить комическое поскальзывание, как у Джаксона, который наступал в лужу с конским дерьмом, или как тогда, когда я сделал лед под ногами Марциуса и он скользнул прямо в гигантский улей. Джесси должен был просто плюхнуться на попу!

— Ты в порядке? — встревоженно спрашивает Морган.

Он обходит Джесси и проверяет затылок, и случайно переводит взгляд в мою сторону. Я был слишком занят падением Джесси, чтобы успеть убежать. Глаза Моргана расширяются, затем темнеют, когда он замечает мокрые салфетки, на которые поскользнулся Джесси.

Его взгляд оказался настолько пронзительным, что я рванул прочь из молла.

Чего же ожидать?

Аластер

— Что, черт возьми, это было?! — рычит Морган, едва переступив порог квартиры — не прошло и часа с тех пор, как я вернулся. Наверное, он сначала позаботился о Джесси, прежде чем обрушить свой гнев на меня.

Я превратился в труса, дрожащего на диване, выглядывающего из-за спинки на разъяренного Моргана. Сейчас он больше похож на принца, чем я — стоит прямо посреди гостиной, сверкая взглядом, который, кажется, вот-вот подожжет диван.

— Отвечай! — требует он, топая ногой. — Это ты подкинул салфетки Джесси, из-за тебя он споткнулся, да?

— Технически, это сделали мокрые салфетки…

— Аластер!

— …которые я, возможно, уронил за ним в надежде, что он споткнется, — бормочу я себе под нос.

У Моргана отвисает челюсть — будто он сам не верит тому, что только что услышал. А теперь, когда я подтвердил его подозрения, он окончательно ошеломлен.

— Это… зачем ты вообще так сделал?! Он мог получить сотрясение! Тебе просто повезло, что не получил!

Я вжимаюсь глубже в диван. Из-за спинки торчат только глаза, когда я бормочу:

— Я не думал, что все так пойдет наперекосяк. Он должен был просто упасть на задницу, не больше.

От этого Морган злится еще сильнее.

— Зачем ты вообще это сделал?! И раньше — — он обвиняюще указывает на меня. — Я видел кого-то, одетого, как ты, в магазине, где Джесси пришлось платить за разбитые кружки. А потом — попкорн в кино. Это тоже был ты?

Я сжимаю край дивана так, что аж пальцы заныли.

— Почему… что… — Морган хватает себя за волосы и начинает метаться по комнате. — Я даже не знаю, что спрашивать. Это… ты мстишь мне?

— Что? — я кашляю.

— Это месть за то, что я не смог отправить тебя домой?

— Это абсурд! — кричу я, наконец вставая. Буквально — перепрыгиваю через диван и оказываюсь перед Морганом, который смотрит на меня снизу вверх, полон недоверия. — С какой стати я должен злиться на тебя за то, что ты не можешь контролировать?!

— Потому что я знаю, как ты последнее время раздражен. Ты застрял здесь, не можешь найти Артено и вернуться домой — и это моя вина! — он с силой бьет себя в грудь. — Я не знаю, что не так, но я правда стараюсь изо всех сил, чтобы отправить тебя домой! Если ты злишься — просто скажи. Не срывайся на Джесси.

— Ты все путаешь. Это не имеет отношения к тому, чтобы вернуться домой.

— Тогда к чему это вообще?! — в его глазах отчаяние, руки сжаты в замок. — Прости, что я не справляюсь лучше, но…

— Морган.

— Если хочешь, я проведу остаток жизни, печатая и ищя Артено вместе с тобой, лишь бы сдержать свое обещание!

Я хватаю его за плечи. Не понимаю — дрожит он или я.

Слезы наворачиваются у него на глаза, пока он продолжает говорить, почти захлебываясь словами:

— Я правда стараюсь, Аластер. Прости, что держу тебя здесь. Это все моя вина. Я не знаю, что еще делать, но, пожалуйста, пожалуйста, только не срывайся на—

— Я ревную, понятно?! — выпаливаю я.

Колени подкашиваются, когда я произношу правду. Грудь, которая и без того была тяжелой все эти дни, будто становится еще тяжелее.

Хочется вывернуться наизнанку, убежать, свернуться клубком — все сразу. Это чувство мне незнакомо. Я думал, что знаю, что такое страх. Я смотрел смерти в лицо бесчисленное количество раз, но ни один из тех моментов не сравнится с этим.

Я напуган до дрожи.

— Ревнуешь? — повторяет Морган, всхлипывая. — К кому?

Я не хочу, чтобы Морган расстраивался. Не хочу, чтобы он считал, будто все из-за него. Ненавижу, когда он винит себя. А еще больше ненавижу, что причиной теперь стал я. То, что я собираюсь сказать, вряд ли его обрадует. Это лишь добавит путаницы в и без того запутанную ситуацию. Но, похоже, домой я все равно скоро не вернусь.

Я больше не могу бегать по кругу.

Я устал.

И не знаю, что делать.

— Я ревную к Джесси, — бормочу я, опуская руки с его плеч. Мой взгляд падает на пол — туда, где он переминается с ноги на ногу, пока я говорю. — Мне не нравится, что он рядом с тобой. Когда я вижу вас вместе, как он заставляет тебя улыбаться… это больнее, чем я мог представить. Я…

Слова застревают в горле. Я боюсь их произнести.

Потому что если скажу — уже не смогу отрицать свои чувства.

Они навсегда останутся между нами, как неразрушимое заклятие.

Но Морган смотрит на меня почти отчаянно — и это заставляет шепнуть правду:

— Мне нравится ты, Морган. Мне нравишься ты, уже давно, даже дольше, чем я осознавал.

Молчание Моргана заставляет меня пожалеть, что в этом мире нет драконов — пусть бы один из них спалил меня дотла.

— Ты… издеваешься надо мной? — спрашивает он.

— С чего бы мне врать?

— Я… я не знаю, но ты не можешь… ну… меня? — он указывает на себя, лицо искажено явным замешательством. — Как ты можешь меня любить? Ты же… гетеро.

Моего выражения лица, похоже, достаточно, чтобы он понял — у меня есть еще тайны, о которых я никогда не собирался говорить. Мысли мечутся, язык словно онемел, но я все же выдыхаю и, сглотнув, произношу:

— У меня никогда не было чувств к Марлине или к какой-либо женщине в Этрии, — признаюсь я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А вот Джейксон…

Морган оглядывает комнату, будто надеется, что кто-то сейчас объявит, что это все шутка. Потом снова поворачивается ко мне — молчаливый, ошарашенный.

— На самом деле я хотел попросить тебя… изменить меня, — говорю я, чувствуя, как его лицо искажает боль. — Чтобы ты заставил меня любить Марлину. Но, похоже, это просто то, кто я есть. И мы не можем этого изменить — так же, как я не могу изменить свои чувства к тебе.

Я не знаю, тошнит ли меня или я сейчас вспыхну, как факел. Оба варианта кажутся вполне возможными — слишком много всего, чтобы это вынести.

Похоже, Морган тоже ошеломлен. Он смотрит на меня, не говоря ни слова, рот приоткрыт.

Потом он берет меня за руку. Наши взгляды встречаются. В комнате становится невыносимо жарко. Я не знаю, дышу ли вообще.

Интересно, чувствует ли Морган то же самое — или я стал для него помехой? Я разрушил его время с Джесси из-за ревности. Он, наверное, уже сыт мной по горло.

Но тут Морган делает шаг ближе.

Я хочу протянуть руку и обнять его.

Хочу поцеловать его.

Я никогда в жизни так сильно ничего не хотел.

Он поднимает взгляд — глаза сияют, как звезды в безоблачную ночь.

На этот раз нет звонка от Джесси, чтобы остановить нас обоих.

Губы Моргана встречаются с моими — и будто весь мир взрывается яркими красками. Чувства обостряются до предела, и все, что я ощущаю — это Морган.

Его прикосновения.

Его запах.

Его вкус.

Есть только мы, и это опьяняет лучше любого вина.

Этот поцелуй не похож на наш первый.

Он не робкий и не осторожный.

Я — сплошной хаос. Мы оба — сплошной хаос.

В каждом движении, в каждом касании чувствуется отчаянность — от наших губ до моей руки, сжимающей его за талию. Его кожа гладкая под подушечками моих пальцев, когда я провожу ими под рубашкой. Я чувствую мурашки на его теле и понимаю — у меня наверняка то же самое. Он сводит меня с ума.

Морган прижимается ко мне всем телом.

Я обнимаю его так, словно он — единственный корабль, удерживающий меня на плаву посреди шторма. Его руки обвивают мою шею. Он не обязан держать меня так крепко — я и сам не отпущу.

Его пальцы скользят в мои волосы. Наши лбы соприкасаются, когда мы отстраняемся, задыхаясь от поцелуя. Под его прекрасными карими глазами играет румянец, яркий и живой. Он притягивает меня обратно, и я вновь целую его, снова и снова.

Я не хочу останавливаться.

Не хочу отпускать.

Хочу, чтобы этот миг длился вечно.

Но Морган отстраняется, прижимая ладони к моей груди.

— Э-это слишком… — заикается он.

— Да, — отвечаю я, но внутри хочу намного больше.

— Думаю, мне нужно… э… немного времени, чтобы все обдумать. И, может быть, тебе тоже, — бормочет он, пятясь назад.

Он уходит в свою спальню.

Щелкает замок.

Эмо-вечер в парке. Конец 1 сезона

Аластер

Мои губы все еще горят, опьяненные поцелуем, и жаждут еще одного. Я дрожу, даже после того, как Морган ушел. Мой взгляд устремлен к его двери. Я жду, словно наивно верю, что он вернется. С каждой секундой разочарование растет — в основном во мне самом. Не стоило мне этого делать, правда? Я его перегрузил. Все осложнил. Это точно не входило в мои планы… но разве можно было вообще спланировать такое? Творение, влюбившееся в своего создателя.

Я подхожу ближе к двери, поднимаю руку, чтобы постучать.

Не могу заставить себя это сделать. Не знаю, что сказать. В голове — полный хаос, как тогда, когда меня ударили током летучие мыши, защищающие свое гнездо. Тогда я был «сбит с толку» всего час, а теперь, похоже, это состояние продлится днями, если не неделями.

Квартира словно душит. Куда ни глянь — все напоминает о Моргане, и я скучаю по нему, хотя он всего в соседней комнате. Не могу видеть его, потому что он прав: это слишком. Нам обоим нужно время, чтобы все обдумать.

Схватив ключи, я выхожу — мне отчаянно нужен воздух. Легкий вечерний холод почти не остужает разгоряченную кожу. Кажется, будто я пылаю изнутри, или меня подключили к источнику энергии, который бьет током мои нервы. Все слишком. Хочется кричать, прыгать, бить воздух.

Я все думаю о Моргане, о нашем поцелуе, о том, как сильно хочу повторить его, и о том, что, возможно, он не чувствует того же. Что, если его просто захватил момент? Или он пожалел меня? И это при том, что я считал себя тем, кого жалеют меньше всех. Великий воин Этрии, ее будущий король, — у него ведь было все, что он хотел! По крайней мере, до встречи с тем самым темноволосым писателем с ужасным режимом сна и вампирскими замашками. Теперь этот «великий принц» жалок — похоже, снова в безответной любви.

Фонари в парке мерцают над головой, пока я иду по дорожке один. Демонические гуси спят, но один из них шевелит перьями, будто чувствует мое присутствие. Я ускоряюсь — не хочу быть атакованным с воздуха. Эти твари никогда не промахиваются.

Пинаю несколько камешков, раздраженный собственной беспомощностью. Я не знаю, что должно произойти дальше — если вообще что-то. Притворимся ли мы, что ничего не случилось? Завтра Морган проснется, продолжит ходить на свидания с Джесси, а я буду притворяться, что рад за них. Мы поговорим о погоде, обсудим, когда лучше отправить меня домой, делая вид, что все по-прежнему. Но я не уверен, что смогу. Не думаю, что способен забыть или притвориться, будто не хочу держать его за руку, целовать и говорить, какой он удивительный, невероятный, красивый — и совсем не тот, кем сам себя считает.

Но если мы все замнем — что дальше? Чего я сам жду? Этрии я нужен. Моей семье я нужен. Мои отец и мать заслужили покой, когда я займусь троном. Я хочу снова увидеть друзей — Джаксона и Марлину. А Моргану нужен тот, кого он действительно хочет. Я не смогу быть этим человеком, ведь мне придется уйти. Возможно, я и вовсе не тот, кто ему нужен. Хотя, если честно, это его ошибка вкуса.

Впереди слышатся шаги. Видимо, кто-то еще решил прогуляться ночью. Я отхожу в сторону, чтобы пропустить худую фигуру навстречу. Но незнакомец не проходит — наоборот, резко останавливается прямо передо мной, руки за спиной. Мои пальцы напрягаются. Вглядываюсь в его силуэт: худой, в капюшоне, лицо скрыто. От него пахнет ужасно, одежда изодрана.

— Вам что-то нужно? — спрашиваю с осторожностью. Внутри все сжимается. Что-то не так.

Я пробую обойти, но он двигается, перекрывая путь. Странно. Неужели демонические гуси теперь заколдовывают путников, заставляя их бродить по ночам по их приказу?

Прищуриваюсь, чтобы разглядеть его лицо. Капюшон закрывает верхнюю часть, но изогнутая ухмылка мгновенно вызывает тревогу. Кажется… я уже видел ее раньше.

— Мы знакомы… — слова застревают, когда незнакомец вытаскивает из-за спины предмет. Меч. Артено, если точнее. Холодное острие упирается мне в горло. Я делаю шаг назад, но он идет вперед. Другой рукой он снимает капюшон, и я сжимаю зубы, глядя в кроваво-красные глаза, которые невозможно забыть.

— Марциус? — выдыхаю ошеломленно.

Марциус усмехается зловеще:

— Добрый вечер, Аластер.

Конец 1 сезона

Злой колдун Этрии. Начало 2 сезона

Аластер

Я смотрю в глаза человеку, который причинил мне больше боли, чем кто-либо другой — и физически, и морально. Он украл моего кота просто чтобы меня разозлить. По сей день я не знаю, где мой кот, но мне нравится думать, что он носит ведьминскую шляпу и плащ, расхаживает по башне Марциуса и ловит столько мышей, сколько пожелает. Живет своей колдовской кошачьей мечтой.

Но сейчас есть фантазия поважнее — больше похожая на кошмар. Волны черных волос обрамляют изможденное лицо, которое в последний раз, когда я его видел, не было таким впалым. Но глаза… в них больше ярости, чем когда-либо. Зубы стиснуты, костяшки побелели, сжимая рукоять Артэно. Он сильнее прижимает кончик клинка к моей шее. Я чувствую, как по коже стекает кровь.

— Садись, — приказывает он хриплым, более грубым, чем обычно, голосом, кивая на ближайшую скамейку.

Мой взгляд мечется из стороны в сторону. Парк пустует в такой поздний час, хотя, возможно, ненадолго. Мне нужно лишь выиграть немного времени, пока кто-нибудь не пройдет мимо. Марциус растеряется, и я смогу сбежать.

Медленно, не сводя с него глаз, я выполняю приказ.

— Теперь я понимаю. Это ты вломился, — говорю я, встречаясь с жестким взглядом Марциуса. За все годы у нас было бесчисленное количество состязаний в гляделки. Счет — 63:61 в мою пользу! Хотя он бы возразил, ведь он не умеет проигрывать. Сейчас я изо всех сил стараюсь не моргать, потому что от вони, исходящей от Марциуса, глаза слезятся.

— Как ты сюда попал? — спрашиваю я. Я не видел его в вихре света, когда путешествовал из Этрии. И в квартире Моргана он тоже не появился вместе со мной. Неужели все это проделки самого Марциуса? Если его заклинание пошло наперекосяк, возможно, именно поэтому Морган не смог «вписать» меня обратно в роман.

— Отличный вопрос. Только я ожидаю, что ответишь на него ты.

Я приподнимаю бровь.

— Как я могу ответить, если это я задал вопрос?

— Потому что ты — бесконечно раздражающий болван! — взрывается Марциус. — Ты прекрасно знаешь ответ, но упрямо отказываешься им делиться!

Он делает шаг ближе, принося с собой новую волну вони, которая, на мой взгляд, вполне могла бы считаться оружием. Клинок Артэно сильнее врезается в мою шею. Смрад проникает в ноздри. Я отшатываюсь, спина грубо упирается в скамейку.

— Одним мгновением раньше я наконец избавлял мир от вредителя, — шипит Марциус, глаза его горят, словно пламя костра. — А в следующее — яркий свет! Я оказываюсь один в темном переулке, оглушенный шумом, смрадом и людьми — о, людьми!

Марциус передергивается при одном воспоминании. Неудивительно — он никогда не был любителем общества, особенно если учесть, что пытается уничтожить всю Этрию, чтобы его скелеты могли бездумно бродить по ее просторам. Он предпочел бы валяться в своем замке посреди пустоши, в халате, читая безумные книги о страстных романах между призраками.

— Я бродил по этому отвратительному месту несколько дней, не понимая, что произошло. Не найдя ответов, вернулся туда, где впервые появился, чтобы начать расследование. И тогда я увидел, как ты выходишь из этого дома вместе с тем… — Марциус раздраженно машет рукой, скривив губы. — Кем он был? Вампиром?

— Я тоже сначала так подумал, — говорю я, — но нет, он просто ужасно бледный и с весьма сомнительным вкусом в одежде.

Марциус окидывает меня взглядом, полным недоверия.

— Понятно… как я уже сказал, когда я увидел вас двоих, я заподозрил, что ты тоже каким-то образом попал в этот мир. Я не знал, кто этот фальшивый мальчишка-вампир, но предположил, что он какой-то колдун...

— Я тоже так подумал! И что жилой комплекс — это...

— Башня колдуна! — перебивает Марциус. — И я тоже! Только вот охрана там была отвратительная.

— Хуже не бывает.

— И он постоянно ел какую-то отвратительно кровавую мясную гадость. Я решил, что он упырь!

— На самом деле это еда под названием "гамбургер" с кучей красного соуса, который зовется "кетчуп". Они довольно вкусные.

У Марциуса вдруг так громко урчит в животе, что мне кажется, будто он вот-вот оживет и проглотит меня целиком. Затем он рычит:

— Проклятье, перестань перебивать — даже если ты со мной согласен!

— Ты тоже перебивал, чтобы согла… — я не успеваю договорить, потому что он бьет меня по голени, как последний трус.

Трус, который пинает в голень и ворует котов — худший из всех!

— Вернемся к моей истории! — требует он. — Я понял, что единственный способ получить ответы — это тот странный парень, так что да, я вломился. В первый раз ты меня поймал —

— Ты швырнул мне песок в глаза, идиотский червь.

Марциус ухмыляется:

— Да. И это было великолепно.

Я бы его прикончил, если бы не лезвие у горла!

— В том странном доме, за комнатой пыток — и не смей перебивать, соглашаясь со мной! — он смотрит подозрительно. Я виновато улыбаюсь; он лишь презрительно фыркает.

— Я нашел странную комнату, полную историй о тебе, обо мне, о нас. Чтобы обладать такими сведениями… даже я, величайший колдун всех времен, не смог бы получить их никаким заклинанием. Единственный вывод, к которому я пришел после долгих размышлений, был самым нелепым.

— Мы — персонажи книги, — говорим мы одновременно. И, возможно, это была не самая удачная идея, потому что глаза Марциуса расширяются, а зубы сжимаются так, что слышно хруст.

— Я знал, что ты знал ответ! — рычит он, поднимая Артэно, готовясь ударить.

Я вскакиваю, готов убегать, как вдруг Марциус внезапно роняет меч. Я застываю в полном изумлении. В его глазах появляются слезы, и, взвыв, словно капризный ребенок, он кричит:

— Я хочу домой! Это место… это место — полное дерьмо!!

Марциус предлагает пытки

Аластер

Самый жестокий и беспощадный колдун, терроризировавший Этрию долгие годы, теперь трет глаза передо мной, как ребенок, потерявший любимую игрушку. Затем он запускает пальцы в черные волосы, почти обезумев, и бормочет:

— Нас низвергли в ад за наши грехи при жизни...

— Уверен, что грехи, достойные вечного проклятия, совершал только ты.

Я понимаю, что у Марциуса окончательно поехала крыша, потому что он не реагирует на мои слова и дико вопит:

— Даже я не смог бы представить себе участь столь ужасную, как эта! Ужасы подстерегают за каждым углом! Те зверства, что я видел!

— Например?..

— Двое распущенных людей занимались ночным ритуалом внутри брюха черного демона, который визжал и раскачивался. Должно быть, он пожирал их, ведь пар кислотных испарений из его нутра затуманивал окна! Не понимаю, как они продолжали свои похотливые действа, пока их пожирал огонь, но это значит одно — жители этого места прокляты! Настоящие чудовища! — выкрикивает Марциус с расширенными от ужаса глазами.

Я бы объяснил ему, что он просто видел, как люди занимались сексом в машине, как в том печальном фильме «Титаник», но наблюдать, как этот болван сходит с ума, слишком забавно — и давно пора.

— Значит, ты не собираешься мне голову отрубить? — спрашиваю я, пользуясь моментом, чтобы вернуть себе Артэно. Клинок приятно ложится в руку. Вес рукояти будто продолжение моего предплечья. Пусть это мелочь, но держать Артэно — значит снова чувствовать себя уверенно.

Марциус хватает меня за ворот и трясет так, что я едва не теряю равновесие:

— Ты тоже тут спятил?! Конечно нет! Не тогда, когда я понятия не имею, как выбраться из этого места, пропахшего тролльим дерьмом!

— Уверен, вонь тролльего дерьма исходит конкретно от тебя.

— Это все из-за этого гнилого мира! — он отпускает меня и обхватывает себя руками, дрожа. Только теперь я замечаю, насколько он исхудал.

— Ты не понимаешь, что я видел, что я пережил! — восклицает он, будто стоял лицом к самой смерти.

— Я как раз знаю, чего ты не делал — не мылся.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь помыться в здешних водах! Никакой уединенности, а эти странные люди в темных мундирах постоянно гоняются за мной с дубинами! А еще — гуси. Гуси! — он указывает на пруд, где две птицы сидят и пристально на него смотрят, будто он им должен денег. Марциус сжался за моей спиной, выглядывая через плечо:

— Они одержимы демонами. Чистое зло! Моя армия проклятых ничто по сравнению с их беспощадным гневом!

Не могу спорить. Я сам видел, как они сбивали с ног пару малышей — и Моргана — с пугающей точностью.

— Мне пришлось рыться в мусоре, чтобы выжить, — добавляет он, отчего я морщусь и отталкиваю его. Но Марциус не останавливается — глаза у него стеклянные, будто душа уже покинула тело:

— А потом ко мне подошел странный человек по имени Джонни Браво. Он дал мне какой-то неприличный рисунок и велел позвонить ему. Но как я могу позвать его, если он не рядом?! И что такое "любительское кино"? И почему он назвал меня "боттомом"?! Я — величайший колдун всех времен, очевидно, стою на вершине мира! Так почему же, простите, я внизу?!

Я раздумываю, объяснять ли, что такое порно — хотя понятия не имею, в чем именно Марциус «ниже», — но Марциус снова хватает меня.

*тут достаточно понятная игра слов. Марциусу предложили играть пассива, то есть быть в нижней позиции.

Он заставляет меня смотреть ему в лицо и в его тошнотворную вонь.

— Парень-вампир — автор нашей истории, да? Значит, он может отправить нас обратно, прямо сейчас! — задыхаясь, требует он.

Я молча смотрю на него. Марциус сейчас слаб. Я мог бы убить его и покончить с этим, но он безоружен и явно болен. Это было бы не только трусливо, но и совсем не по-рыцарски. В отличие от него, я не трус, так что, пожалуй, остается одно — объяснить.

Я усаживаю Марциуса рядом с собой на скамейку и рассказываю, что случилось, почему Морган не может отправить нас домой и что мы для этого уже сделали. К концу рассказа Марциус смотрит на меня так, будто именно я купался в пруду и неделями ел мусор.

— Вы оба — неумелые идиоты. Я бы сказал, что вы не самые глупые люди на свете, но лучше молитесь, чтобы самый большой идиот не умер, иначе титул перейдет к вам, — заявляет он. С широко раскрытыми глазами он сжимает руки в предвкушении и почти пускает слюни. — Давай будем пытать этого Моргана Майреса, пока он не отправит нас домой.

Я прижимаю Артэно к горлу Марциуса.

— Не думай, что из-за жалости я тебя пощажу, Марциус, — предупреждаю я сквозь стиснутые зубы. — Ты не причиняешь Моргану вреда, если не хочешь подраться со мной. И помни: у нас здесь нет магии. Если будем драться — только врукопашную.

— О? А ты будешь драться с безоружным, держа в руках Артэно? Это не очень в духе принца, не находишь? — резонно огрызается он.

— Я побью тебя одними кулаками.

Мы уставляемся друг на друга, ожидая, кто сделает первый ход. В этот момент раздается голос Моргана:

— Аластер!

Я резко оборачиваюсь и вижу, как Морган идет к нам. Он замирает, заметив, с кем я. Без сомнения, автор узнает свое творение, каким бы изможденным оно ни было.

— Это ты! — шипит Марциус, как бешеная собака. Он нечеловеческой силой вырывает Артэно из моей руки и издает резкий боевой клич, от которого Морган кричит и бросается в другую сторону.

— Я тебя прожарю! — вопит Марциус, гоняясь за Морганом, и я бросаюсь вслед за ним.

— Черт возьми, стой, Марциус!

— Отправь меня домой, ты тупой сопливый мерзавец!

Разборки со злодеем

Аластер

Марциус всегда полагался на свою магию. Без нее он — ничто перед моей силой, особенно в своем истощенном состоянии. Я сбиваю его с ног всего через несколько секунд после его жалкой попытки нападения. Мы падаем на землю, и я начинаю бороться с ним за Артэно. Как только рукоять оказывается в моей руке, я резко встаю.

Марциус раскинулся на земле, как морская звезда, глядя на меня усталыми глазами. Я направляю клинок ему в горло.

— Я считал, что убивать безоружного — неправильно, но ты зашел слишком далеко. И, откровенно говоря, я тебя просто ненавижу, — говорю я, напрягая руку с Артэно.

— Быть ненавистным тобой — высшая похвала, — заявляет Марциус.

Да, он определенно должен умереть.

— Постой! — кричит Морган, осторожно подходя на цыпочках. Он смотрит на Марциуса, потом дергает меня за рукав. — Убивать — это, эм... немного чересчур, не находишь?

Мы с Марциусом недоверчиво смотрим на него. К моему удивлению, первым отвечает Марциус:

— Ты ведь автор приключенческой серии, где ты сам убивал кучу народа.

— Это другое, когда это выдумка, — нервно смеется Морган. — Кроме того, посмотри на него! — Он показывает на Марциуса, все еще безвольно лежащего у наших ног. — Он устал, изможден и...

— Пахнет, как труп, который сначала насрал, а потом вывалялся в своем же дерьме? — уточняю я.

Марциус в ответ показывает мне оба средних пальца.

Морган предпочитает не соглашаться вслух. Он мягко похлопывает меня по руке, пока я не опускаю клинок. Затем, хлопнув в ладони, произносит:

— Как насчет сделки?

— Я слушаю, — говорит Марциус.

— Марциус может остаться с нами…

— Нет! — резко перебиваю я. — Он только что пытался тебя убить! И я уже сбился со счета, сколько раз он пытался убить меня.

— И это часть сделки, — отвечает Морган. — Марциус может остаться с нами, если мы все пообещаем, что никто не причинит вреда другому. Тогда я смогу отправить вас обоих домой. Возможно, в этом и была ошибка.

Морган переводит взгляд с меня на Марциуса.

— Я пытался отправить домой только тебя, Аластер, но если попробую отправить вас обоих, может, сработает?

— А если нет? — спрашивает Марциус, садясь. Он все так же сверлит Моргана взглядом. — Я застряну с вами двумя?

— Зато у тебя будет еда, — отвечает Морган.

Марциус облизывает потрескавшиеся губы. Кажется, с них даже кусочки кожи осыпаются. Бр-р.

— Чистая одежда, — добавляет Морган.

Марциус дергает за край своего рваного воротника.

— И очень горячая ванна.

Марциус принюхивается к своей подмышечной впадины — и давится от собственной вони.

— И удобное место для сна!

Марциус со вздохом встает на ноги. Он поправляет рубашку и стряхивает с себя пыль, ведет себя даже более по-царски, чем я. Причесав растрепанные волосы, он складывает руки перед собой и говорит:

— Так тому и быть. Я соглашаюсь на эту сделку.

Теперь они оба смотрят на меня.

— Ни в коем случае. Надо просто бросить его на произвол судьбы. Он, наверное, сам умрет со временем, — говорю я, за что Морган морщит нос. — Что? Он злодей! Злодей моего рассказа! Сколько раз он меня закалывал?

— Двадцать четыре, — самодовольно отвечает Марциус.

— Двадцать четыре, — повторяю я и замахиваюсь Артэно на Марциуса. Он уклоняется, и Морган вскрикивает от страха. — Считаю справедливым, что я отплачу взаимностью. Я всего лишь заколол тебя тринадцать раз.

Марциус откидывает волнистую черную челку со лба:

— Потому что я лучший боец, а ты просто слишком удобен для закалывания.

— Видишь? Он ужасен, — заявляю я, нацелив на него Артэно. — К тому же чем больше я думаю, тем яснее — нам лучше убить его сейчас и бросить ему на растерзание этим демоническим гусям. Если мы это сделаем, он не сможет вернуться в роман, а значит Этрия в безопасности.

Марциус откашливается и поднимает руку:

— Кстати, у моей армии проклятых есть своего рода… страховка.

— Страховка? — переспрашиваю я, бросив взгляд на Моргана, у которого челюсть вдруг отвисает.

— Нет, не может быть, — шепчет он, глаза расширяются от ужаса. — Но я лишь отметил это как возможный вариант. Я никогда не вписывал это в роман.

— Что не вписывал? — спрашиваю я, нервно глядя между ними.

— Со мной или без меня, моя армия вернется в мою крепость, чтобы приготовиться к войне, а затем продолжит марш по Этрии, разоряя все на своем пути, как и было задумано, — гордо объясняет Марциус.

Морган и я смотрим друг на друга, и нас охватывает новое, нарастающее чувство тревоги. Если Этрия не замерзла во времени, армия Марциуса, вероятно, уже приготовилась к сражению и начала свой поход. Они дойдут до ворот столицы — и кто тогда остановит их? Те, кто уже потерял дома, побегут в столицу за убежищем. Весь мой народ сжался бы за городскими стенами в страхе, пока мои солдаты сражаются с кошмарными тварями без принца, что мог бы объединить их. Они, должно быть, в ужасе. Движется ли там время так же, как здесь? Если нет — что если армия проклятых уже пришла? Мой народ может истощаться, им не хватает еды, они голодают и умирают!

— Гнусный ублюдок, — рычу я, снова прижимая клинок Артэно к горлу Марциуса.

— Аластер! — восклицает Морган, схватив меня за руку. — Послушайте, вы оба. Он встречается взглядом с Марциусом — и удивительно, но звучит строго. — Я собираюсь закончить роман твоей смертью, так что, может, тебе не стоит так рваться домой.

Марциус фыркает, явно оскорбленный таким предположением.

— Но, если ты пойдешь с нами и не будешь создавать проблем, мы постараемся как-то это устроить, — завершает он.

— Что значит «как»? Вы посадите меня в тюрьму и дадите сгнить? — шипит Марциус.

— Пока не знаю, но это лучше, чем смерть, верно? Ты ведь больше всего боишься смерти. — Морган усмехается, явно гордясь тем, что знает своего персонажа достаточно хорошо, чтобы играть на его страхах.

Марциус пожимает плечами. Он колеблется, прежде чем ответить.

— Ладно, я пойду с вами и буду следовать вашим правилам, но пусть мне не достанется жалкое, никчемное окончание, — говорит Марциус, и в этот момент его живот снова страшно урчит. — И тебе лучше дать поесть мне что-нибудь вкусное.

Морган смеется:

— Ты пробовал баффало-куриные стрипсы?

Я аж ахнул:

— Нет! Такой варвар на это не заслуживает!

Успех с двумя

Аластер

Подумать только, я дожил до дня, когда Марциус сидит со мной за одним столом и ест мое любимое блюдо. Не могу поверить, что Морган поделился этим с ним. Он не заслуживает баффало-крылышек!

Когда мы вернулись в квартиру, Морган попытался отправить нас с Марциусом домой одновременно. Мне стало плохо, когда он попытался это сделать. Думаю, и ему тоже — хоть он и не признался. Но когда попытка провалилась, я заметил, как он с облегчением выдохнул… и как мелькнул у него на лице почти виноватый взгляд.

Теперь я вынужден наблюдать, как Марциус запихивает в себя божественные кусочки курицы, едва не давясь. Его глаза блестят от удовольствия, почти сияют — примерно так же, как, наверное, сияли мои, когда я впервые попробовал это божественное блюдо.

Запивая еду, Марциус спрашивает, жуя и задыхаясь:

— Что за колдовство создало таких вкусных созданий? Тебе нужно вписать это блюдо в нашу историю. Не представляю, как можно жить дальше, не попробовав этого еще раз!

— Никакого колдовства тут нет, идиот, — шиплю я, откусывая свой кусочек.

Морган хлопает меня по спине. От его прикосновения по коже пробегает дрожь — я сразу вспоминаю наш поцелуй.

— Не будь злым, ты ведь сам спрашивал то же самое, когда впервые попробовал, — смеется он.

Марциус прищуривается и ухмыляется. Так бы и швырнул ему соус в глаза! Пусть прочувствует на себе гнев дьявольского перца. Даже если бы это его слегка обожгло, я бы получил искреннее удовольствие, наблюдая, как он корчится.

Не желая смотреть, как этот мерзавец уплетает за обе щеки, я подхожу к Моргану. Его удивление усиливается, когда я мягко направляю его в гостиную. Я почти колеблюсь — можно ли вообще к нему прикасаться после нашего поцелуя? Думает ли он об этом так же часто, как я?

Марциус не обращает на нас никакого внимания, продолжая пожирать еду, как бешеное животное. Крошки летят повсюду. Если он думает, что Морган это уберет, то он глубоко заблуждается. Не позволю Марциусу обращаться с ним, как с лакеем.

Когда мы отошли подальше, я спрашиваю:

— Почему ты вдруг появился в парке?

Морган не отвечает сразу — он слишком сосредоточен на моей руке, все еще лежащей у него на рукаве. Я поспешно убираю ее. Пальцы будто горят, хотят снова коснуться его руки, скользнуть к плечу, к шее… и приблизиться для нового поцелуя. От одной мысли у меня пересыхает во рту.

Морган переминается с ноги на ногу, затем оглядывается на Марциуса, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

— Тебя долго не было. Я все ждал, когда откроется дверь, но этого не случалось. Я начал волноваться и пошел искать тебя — по местам, где, как мне казалось, ты мог быть, — признается он, опуская голову. На его щеках проступает легкий румянец, который медленно добирается до кончиков ушей. Он такой милый. Не верится, что я когда-то думал иначе. Какой же я дурак.

— Я не хотел заставлять тебя волноваться, — шепчу я.

— Знаю, — пожимает он плечами. — Просто я немного тревожный, вот и все.

— Мне, если честно, не мешает, что ты волнуешься обо мне. Это… приятно.

Морган встречает мой взгляд, и у меня подгибаются пальцы на ногах. Он мягко улыбается. Я действую не задумываясь и кладу руку ему на шею. Он напрягается, но не отстраняется. Я наклоняюсь, желая поцеловать его тысячу раз сильнее, но вдруг Марциус открывает свой глупый рот, чтобы что-то сказать, вместо того чтобы есть.

— Принц-придурок рассказал о вашем плане найти пару, чтобы вернуть нас домой, — говорит Марциус, повернувшись на своем месте. Я тут же отдергиваю руку.

— Разве ты уже не нашел пару? Даже две, по-моему, — добавляет он.

— Д-две? — восклицает Морган.

Марциус кивает и взмахивает рукой над головой: — Первый — тот, эээ... кудрявый мужчина, а второй — глупый принц рядом с тобой.

Морган подавился вздохом. Я так сильно кашляю, что вынужден бить себя по груди, чтобы остановиться.

— Я видел, как вы держались за руки в лабиринте с клетками для животных. Кажется, это место называли зоопарком, — продолжает Марциус, откусывая большой кусок стрипса. Он с интересом наблюдает, как мы с Морганом паникуем.

— М-мы? Мы? П-пара? Нет, — мямлит Морган, размахивая руками в панике. Отрицание жалит, будто рой злых ос. Я-то знаю — я сражался с гигантскими осами с жалами толщиной с мой мизинец. Ему доставляло удовольствие ткнуть меня в живот. И под «ему» я имею в виду Моргана. Его жестокость не знает границ. Тот вред, что он причинил сейчас, другой и как будто хуже.

— Мы же тренировались демонстративно проявлять привязанность на людях, чтобы Морган не волновался на настоящем свидании, — объясняю я, стараясь звучать убедительно, но взгляд Марциуса полон недоверия. Он осматривает меня, губы искривлены в усмешке.

— Ты уверен? — хищно спрашивает злодей, поглядывая то на меня, то на Моргана. — Вы ведете себя так, будто ухаживали друг за другом.

Морган готов взорваться на месте. Я направляю Артэно на Марциуса — меч я так и не откладывал с тех пор, как он появился.

— Я говорил, что нам следовало просто убить его, — рычу я. — Он раздражает.

— Я раздражаю, потому что прав, — смеется Марциус, пожимая плечами.

Я уже собираюсь освободиться от его головы, как Морган снова хватает меня. Похоже, простое прикосновение его руки к моей достаточно, чтобы унять мою ярость, несмотря на «осиную» атаку, которую он на меня учинил раньше. Я так сосредоточен на нашем прикосновении, что не замечаю, как оказываюсь в комнате Моргана — вдвоем с ним.

Покраснев, Морган со стуком захлопывает за нами дверь, и едва он успевает открыть рот, как Марциус кричит:

— Не забывайте, что вы здесь не одни! Если я услышу стон, я испорчу момент любым отвратительным образом, какой смогу придумать!

Мне нравится странное

Аластер

Марциуса нужно убрать. Он хуже, чем муха на стене, потому что эта муха умеет говорить. Я никогда не любил насекомых, если честно. У многих из них слишком много глаз. Помню, мне однажды пришлось сразиться с гигантской личинкой, которая плевалась кислотой. И теперь я все думаю, какой же кошмар приснился Моргану, что он написал про личинку, плюющегося кислотой.

К слову о Моргане — он прижимается спиной к двери, будто чувствует мое убийственное настроение. Я сжимаю Артэно так сильно, что пальцы белеют, а он виновато улыбается.

— Мы же заключили с ним сделку, помнишь? — напоминает он.

— Ужасную сделку, о чем ты, наверное, тоже уже жалеешь.

Морган прокашливается, а затем произносит нелепое:

— Но он в каком-то смысле прав, ты не находишь?

Я отступаю в шоке.

— В том, что у тебя два парня? Насколько я знаю, мы вообще не договаривались о каком-то ухаживании, и я уж точно не тот, кто может делиться. Я не только невероятный собственник — я еще и зависимой и совершенно неспособен заботиться о больше, чем одном человеке, и требую постоянной ласки от своего партнера.

— По крайней мере, ты это понимаешь, — бормочет Морган.

— Вот сейчас был тот момент, когда ты хотя бы должен был попытаться со мной не согласиться, хотя оба мы знаем, что это правда.

Морган смеется, прислоняя тыльную сторону ладони ко рту, чтобы скрыть улыбку. Я тянусь, чтобы убрать его руку — мне нравится видеть его улыбку. От этого он смеется еще сильнее, чуть сбивчиво. Не может понять, смотреть на меня или в пол. Наверное, потому что я не отвожу от него взгляда. Мне становится все труднее отводить его. Он может и не маг, но определенно околдовал меня.

— Он неправ насчет того, что у тебя два парня, — наконец говорит Морган. — То есть… нахождение парня вообще-то должно было отправить тебя домой. Я был с Джесси, хоть это и неофициально, но… — Его взгляд опускается на пол, он переминается с ноги на ногу.

— Но что? — спрашиваю я, делая шаг ближе. Я откладываю Артэно в сторону — Морган не любит, когда я держу меч при нем.

Морган ведет себя так, будто может прошмыгнуть прямо сквозь дверь, прижимаясь к ней так сильно, что мне кажется, доска чуть прогибается.

— Раньше я сказал, что мне нужно подумать, — бормочет он, не поднимая взгляда. Я вспоминаю свое признание, наш поцелуй, то, как меня одновременно охватили паника и восторг. Сейчас я снова это чувствую — все перемешалось внутри. Эти самые бабочки, о которых я слышал, — они порхают вовсю. Боюсь, что их трепет заставит меня воспарить над полом, что было бы и впечатляюще, и неловко.

— Но правда в том, что я думал все это время. Гораздо дольше, чем осознавал. Честно говоря… мне не нравится Джесси. Ну, не нравится как… парень. Я просто поддался тому, что кто-то действительно захотел меня, и это было потрясающе. Но теперь я запутался. — Он тянется и хватает меня за рукава. Я чувствую, как он дрожит. — В нас. Во всем этом.

Несмотря на ощутимую тревогу Моргана, во мне поднимается неуправляемый восторг. Те истории, о которых Марлина рассказывала — где герои влюбляются и живут долго и счастливо, — она говорила, что от них у нее живот делает сальто, а сердце болит и сладко ноет одновременно. Я понимал, что такое боль в сердце, наблюдая за Джаксоном издалека и будучи уверенным, что и Морган уйдет… но я не знал счастья возможной вечности. Такая любовь казалась недосягаемой, одной из тех вещей, которых нельзя добиться ни силой, ни битвами. Ни драконы, ни колдуны мира не могли дать мне настоящую историю любви. И я это принял. Но сейчас, когда Морган поднимает на меня взгляд — теплые, вечно обжигающие и никогда не остывающие карие глаза — я понимаю, что это значит, когда кто-то одним присутствием лишает тебя дыхания.

— Мне нравишься ты, Аластер, — шепчет он, подталкивая меня ладонями к тому, чтобы я обхватил его пылающее лицо. — Ты мне очень нравишься.

Уши горят. Мне хочется услышать эти слова снова. И еще раз. И тысячу раз. Пожалуйста. И все равно этого будет мало.

— Тогда нашу сделку… можно изменить? — прошу я. — Я не хочу помогать тебе искать партнера. Я хочу быть твоим партнером.

Морган прикусывает губу так сильно, будто ему больно. Я знаю, что не могу здесь остаться, особенно после тех слов Марциуса о его армии мертвых. И Морган тоже знает. Мое предложение — глупость, путь к неизбежной сердечной боли… но я пошел бы по этому пути тысячу раз, если бы это подарило мне еще хотя бы один миг рядом с Морганом.

Он долго смотрит мне в глаза. Мои руки скользят с его щек на шею, где под пальцами я чувствую его пульс. Он бьется так же быстро, как мой, в гармонии с моим, и этот ритм отдается в ушах.

— Хорошо, — наконец шепчет Морган и тихо смеется. Я тоже смеюсь — в восторге, не веря происходящему, не понимая, сон это или чудесная реальность. Теперь мне все равно. Все, о чем я думаю — это поцеловать его. И я делаю именно это.

Морган тянется ко мне, его руки обвивают мою талию. Я не хочу отпускать его. Он — все, о чем я даже не подозревал, что хочу. Он — тот незнакомец, которого я встретил, никогда не думая, что между нами будет что-то большее. Но когда наши губы размыкаются, Морган берет мои руки и отводит их от своей шеи. Сердце проваливается в живот: вдруг я неправильно понял все и уже все испортил?

— Мне нужно сначала честно разобраться с Джесси, — объясняет он. — Неправильно делать это за его спиной, даже если мы и не встречаемся официально. Мне будет легче, если я поговорю с ним. Понимаешь?

Ах. Точно. Джесси.

— Ну… пожалуй, я понимаю, к чему ты клонишь, — бурчу я.

Морган улыбается:

— Спасибо, что понимаешь.

— Да, считай это частью моей извинительной компенсации за тот инцидент в торговом центре.

— Ага, ага. Завтра свяжусь с ним и расскажу столько правды, сколько смогу.

— Кстати, о правде. — Я поднимаю руку. — Я хотел бы попросить, чтобы меня больше не называли Алленом. Особенно если мы теперь будем партнерами.

Морган сглатывает. Я тоже. Партнеры. Кто бы мог подумать, что одно слово заставит меня захотеть сделать десять сальто подряд и закричать в небо?

Какое прекрасное слово, правда? Очень приятно произносить. И думать о нем — тоже приятно. Партнеры. Парни. Любовники. Хе-хе-хе.

Смущенно улыбаясь, он говорит:

— Прости, просто даже представить, что я представляю тебя как Аластера — звучало странно. Эм… могу сказать всем, что ты настолько фанатик, что решил сменить имя?

— Фанатик? — фыркаю я. — Ты выставляешь меня странным.

Пожав плечами, Морган пробормотал:

— Мне нравится странное.

И от этого я целую его снова.

Неловкий разговор

Морган

Я смотрю на себя в зеркале ванной, не уверенный, связаны ли нервные спазмы в животе с предстоящим «расставанием» с Джесси сегодня или с тем фактом, что я — бледнолицый, тщедушный, практически аллергичный к солнцу мышонок — теперь встречаюсь с Аластером.

Тем самым Аластером Клирбруком. Персонажем, которого я создал. Принцем. Веселым, хоть порой странным, и добрым принцем. И еще невероятно, нелепо, буквально неземно горячим. Кем я стал? Когда я получил такое улучшение и как? Меня теперь занерфят*? Надеюсь, что нет. Он мне чертовски нравится.

*здесь идет игровой сленг, означает «ослабить». Это используется в контексте видеоигр, когда что-то ослабляют чтобы сбалансировать игру. То есть, имеется ввиду, что раз у него такой крутой парень, то теперь в чем-то другом он станет хуже, чем был.

Открывая дверь ванной, я удивляюсь, увидев Аластера. Хотя не должен бы. Он живет со мной уже несколько недель. Но стоит мне увидеть его улыбку, как я сам начинаю глупо улыбаться, и это заставляет его взять меня за руку.

— Готов? — спрашивает он.

— Насколько это возможно, — бормочу я, затем киваю Марциусу. — Пошли.

Марциус, ведя себя как капризный подросток, которого заставляют участвовать в чем-то «недостойном», недовольно стонет и поднимается с дивана. Он спал на полу прошлой ночью после того, как проиграл Аластеру в камень-ножницы-бумага. Теперь он еще более раздражен, потому что на нем одежда Аластера. Она ему немного великовата. Марциус чуть ниже и более худой, но ему все равно идет. Полагаю, он всегда был популярен среди читателей. Злодеи всегда популярны, особенно если они мрачные — а Марциус именно такой — и особенно если они еще и привлекательны. Честно говоря, Марциус привлекателен. Но не как Аластер. Он всегда будет номером один, и я вовсе не предвзят.

— Почему я должен идти с вами? — фыркает Марциус.

— Потому что я не могу доверять вам двоим наедине, и не уверен, что могу доверять тебе одному в моей квартире, учитывая, что в прошлый раз ты ее разрушил, — отвечаю я.

Аластер показывает Марциусу язык. Плохая идея: Марциус реагирует очень быстро и хватает язык, после чего безжалостно дергает. Аластер издает вопль… или пытается.

— Доказательство налицо. Вас двоих нужно постоянно контролировать, — говорю я, когда мы заходим в лифт.

— Похоже, и вас двоих тоже, — отвечает Марциус, морщась и вытирая пальцы об одежду Аластера. Аластер поднимает кулак, готовясь к драке, пока я не сжимаю его руку. Тогда он будто выключается и наклоняется ко мне ближе.

Ладно, мне это очень, очень нравится.

— Я говорю о вашем «партнерстве», вы утверждаете, что это не так, потом уходите в комнату вдвоем, и вот теперь это, — Марциус указывает на наши сцепленные руки. Он бросает на меня неодобрительный взгляд. — У тебя отвратительный вкус на мужчин, хотя это было очевидно, раз ты сделал его героем.

— Прошу прощения? У него отличный вкус на мужчин! — поправляет Аластер. — Никто не лучше меня, поэтому я и герой.

— Тск. Я бы предпочел говорящую лошадь с желудочными проблемами вместо тебя.

Мне приходится слушать их перебранку до самого кафе, где я должен встретиться с Джесси. Я велю им обоим остаться снаружи и вести себя хорошо, на что они в унисон отвечают: «Мы не дети».

Ведут себя они точно как дети, сверля друг друга взглядами за то, что они сказали одновременно одно и то же. Я тревожно вхожу в кафе, снова превращаясь в мышонка, дрожащего как лист на ветру. Надеюсь, разговор с Джесси пройдет нормально, и я не вернусь к Аластеру или Марциусу, стоящим над трупом другого.

— Морган! — зовет Джесси, помахав рукой с места, где он уже сидит. Его сияющая улыбка только усиливает мою тошноту.

— Привет, — почти скуля, говорю я, садясь напротив. Он сразу замечает странный тон.

Он спрашивает:

— Что-то случилось? — похлопывая меня по руке.

Я и представить не мог, что получу первый опыт свиданий и потеряю его так быстро.

— Эм, ну… дело в том… — Дело в том, что я не могу подобрать слова. Мой язык высыхает, как трехдневная губка, лежащая под солнцем Аризоны. Там так жарко, что я видел видео, где яйца жарятся прямо на улице! Что мне делать? Слова не формируются. Они даже не мелькают в голове. Будто мой мозг стал чистым холстом и я забыл основы речи.

Джесси наклоняет голову. Я точно не смогу сказать это прямо в лицо.

— Что ты делаешь? — смеется Джесси, когда я разворачиваюсь в кресле, отворачиваясь от него. Я поднимаю меню, чтобы прикрыть бок лица — для надежности. Так действительно проще. Туман в голове немного рассеивается, хотя паника остается. Я кладу руку на живот, который болит уже физически.

— Мне нужно кое-что сказать, и я не могу смотреть на тебя, пока говорю, — бормочу я.

— Окей?

— Я… я правда очень извиняюсь, но, эм, Аллен не мой кузен. Он просто недавно сменил имя на Аластер. Мы встретились несколько недель назад, и он начал жить у меня. Он понял, какой я застенчивый, и предложил помочь мне найти парня, поэтому я и наткнулся на тебя. Но, эм, мы на самом деле нравимся друг другу, и мне так жаль, что я тебя водил за нос. Я не хотел, чтобы так вышло. Все произошло очень быстро, и вот мы здесь, и я не уверен, что говорю что-то осмысленное, но… прости, и надеюсь, ты не слишком расстроен, хотя имеешь полное право…

— Морган, думаю, тебе стоит вдохнуть, — говорит Джесси, и я понимаю, что, возможно, синею от нехватки воздуха.

Сделав глубокий вдох, я выглядываю из-за меню — и сразу жалею об этом. Джесси хмурится, его руки лежат на столе, крепко сцепленные.

Когда его взгляд опускается на пол, мой желудок делает неприятнейший сальто. Не знал, что вообще способен на гимнастику.

— Значит, это разговор о расставании? — шепчет он.

Опуская меню, я поворачиваюсь полностью к Джесси — это минимум, который я могу сделать.

— Мне очень жаль, — шепчу я, сам удивляясь, что голос у меня есть. Кажется, что вот-вот все во мне сломается.

— Ну, что ж… бывает. Дерьмо случается. — Он пожимает плечами, все еще теребя свои руки, все еще хмурясь.

— Если есть способ загладить вину, я сделаю все. Мне правда было весело, и, если мы сможем остаться друзьями, это было бы круто. Я, кстати, недавно вступил в одну группу, мы скоро собираемся встретиться, посмотреть аниме, просто потусить… Ты мог бы прийти, если хочешь. Но я пойму, если не захочешь, потому что я был козлом, — тараторю я, снова забыв дышать между словами, и в конце мне приходится жадно хватать воздух.

Джесси машет рукой:

— Ты не был. Просто… иногда так получается. Но мне нужно время, чтобы все обдумать.

— Да, да, понимаю.

Джесси встает. Я тоже. Он улыбается грустной улыбкой:

— Увидимся, — говорит он, хотя звучит так, будто сам в этом сомневается.

— Ага. Пока. — Это все, что я могу выдавить, чтобы не вырвало от нервов.

Джесси уходит, выходит из кафе, опустив голову. Он проходит мимо Аластера и Марциуса, не замечая Аластера — или делая вид, что не замечает. Логотип на окне кафе немного скрывает Марциуса, но Аластера видно. Он разворачивается на стуле, чтобы проверить, все ли со мной в порядке, мило машет мне — и от этого у меня скручиваются пальцы на ногах.

Думаю, все прошло настолько хорошо, насколько могло? Я не хотел ранить Джесси. Надо было с самого начала сказать Аластеру, что я к нему чувствую. Очень надеюсь, что Джесси будет в порядке.

Два убийства

Аластер

Тот факт, что Морган собирается порвать с Джесси, должен бы стать знаменательным событием — ведь Морган всегда был тем типом человека, который избегает любого намека на конфронтацию. Для него это наверняка трудная задача, и я бы хотел быть рядом, чтобы поддержать. Но нет, вместо этого я должен ждать снаружи кафе вместе с этим посредственным злодеем.

Какая же это ужасная идея — предложить помочь самому отвратительному злодею моей истории. Он подлец, недостойный ни помощи, ни доброты. И когда, наконец, мне уже не нужно будет видеть или слышать Джесси, этот момент портит Марциус, которого мне навязали. Паршивый ублюдок.

Тот самый паршивый ублюдок сидит напротив, с опущенной головой. Надпись на стекле кафе скрывает нас от взглядов тех, кто внутри, но Марциус ведет себя так, будто за ним следят. Постоянно ерзает, его взгляд то тянется в сторону кафе, то наружу, туда-сюда.

Как странно.

Когда он замечает, что я на него смотрю, он хмурится:

— Чего уставился?

— На жалкое разочарование, — отвечаю я.

— Говори за себя. Я с самого рождения был образцовым во всем.

— Образцовым в том, как быть придурком.

Марциус подается вперед, опираясь предплечьями о стол, и на его болезненно бледной коже появляется злобная ухмылка:

— Как только мы вернемся в Этрию, я заставлю тебя смотреть, как я сожгу твое королевство дотла.

— Забавно. По-моему, для этого тебе сперва придется меня победить. А мы оба знаем, что ты на это не способен.

— Проверим эту теорию прямо сейчас? Пока у тебя нет преимущества в виде того, что ты — любимый главный герой нашего автора.

— С влиянием Моргана или без, я намного превосхожу тебя, — рычу я, уже готовясь подняться, но в этот момент дверь кафе распахивается. Мы с Марциусом переводим взгляд на Джесси, который проходит мимо, не глядя на нас. Его печальные глаза следят за его же вялыми шагами. Он скрывается за углом улицы.

Я расцениваю это как знак, что расставание прошло нормально… для Моргана. Признаю, мне немного жаль Джесси. Совсем чуть-чуть, но все-таки!

Повернувшись на стуле, я смотрю внутрь и замечаю Моргана за столом. Его хмурое выражение исчезает, когда он ловит мой взгляд. Я машу ему, и он отвечает тем же.

— Это закончилось быстрее, чем ожидалось, — говорю я, возвращая внимание к Марциусу, который снова ведет себя странно. Даже хуже, чем раньше.

Марциус съеживается на своем месте так, будто над нами пролетел дракон и он забыл наложить заклинание против огня. Хотя выглядит он уже немного обожженным — на его щеках розовеет легкий румянец…

— Что это? — шиплю я, указывая на этот проклятый румянец, так явно окрасивший его лицо.

— Что — «это»? — огрызается он.

— Ты… краснеешь. Почему? — Я прижимаю руки к груди, потрясенный. — Я понимаю, что мое обаяние велико, но, чтобы даже ты поддался… Не могу в это поверить. Знай: я не заинтересован, никогда не буду, и ни одно заклинание не заставит меня захотеть поцеловать твою уродливую физиономию.

Марциус едва не давится воздухом, театрально прижимая руку к груди.

— Это отвратительно, — выдавливает он, затем отрыжка вырывается у него, и он прикрывает рот все той же рукой. Румянец исчезает, но теперь его лицо приобретает зеленоватый оттенок.

— Я бы предпочел умереть медленной и мучительной смертью, чем когда-либо рассматривать тебя как потенциального партнера.

— Это чувство полностью взаимно, но если так, то почему. Ты. Краснел? — Я снова указываю на его идиотскую морду. Он отмахивается.

— Ты всегда был безумен, но теперь ты еще и галлюцинации видишь, — заявляет он, пожимая плечами. — Если уж увидел изменение цвета, то, возможно, это солнечный ожог. У меня очень чувствительная кожа.

Прежде чем я успеваю напомнить ему, что у меня превосходное зрение и это был вовсе не солнечный ожог, из кафе выходит Морган. Он внимательно смотрит на нас обоих, будто проверяя на наличие ран. Признаюсь, выйди он чуть позже, мы бы и правда успели друг друга поранить.

— Рад видеть, что все целы, — произносит Морган натянутой улыбкой. Мне не нравится ее видеть; хочется заменить ее настоящей.

— Все закончено, — добавляет он с тяжелым вздохом.

По какой-то причине Марциус бросает на него злой взгляд. Я пинаю его в ногу за это. Шипя, он сужает глаза на меня. Любую обидную реплику, что он хотел бы сказать, перебивает Морган:

— Кажется, Джесси воспринял это… нормально?

— Значит, ты и вонючий принц теперь официально партнеры? — спрашивает Марциус, нахмурив брови.

— Вонючий? — я фыркаю. — Напомнить тебе, кто принимал три ванны подряд на днях, чтобы избавиться от вони и грязи?

Марциус игнорирует меня, сосредоточивая холодный взгляд на Моргане, когда продолжает:

— Ты ведь считаешь, что обретение возлюбленного и хоть какой-то нормальности поможет тебе удачно попытаться вернуть нас домой, так?

Морган кивает.

— И теперь вы с Аластером ухаживаете друг за другом?

Краснея, Морган снова кивает.

— Тогда не объяснишь ли подробнее этот план, который приведет к твоему неминуемому разбитому сердцу? — ухмыляется Марциус, как будто сама мысль об этом приносит ему удовольствие. А скорее всего так и есть, ведь он порождение всего злого на этом свете. Но я не могу отрицать его дальнейшие слова: — Аластер и я должны вернуться в наш мир. Разве одна лишь мысль об этом не вернет тебя к той же тоске, которая не дает тебе вернуть нас сейчас?

Марциус ждет ответа, который мы так и не даем. Со вздохом, словно эта беседа его физически утомила, он встает и ранит нас напоследок:

— Не забывайте, что ни один из нас не принадлежит этому миру. Мы не можем остаться здесь навсегда, а значит, и вы двое тоже не будете вместе навсегда.

И он проходит мимо, как будто не совершил только что два убийства.

Тридцать дней

Аластер

По дороге назад в квартиру мы почти не разговариваем. Марциус незаметно уходит в свое новое любимое место — на диван. Там он включает телевизор, уже научившись пользоваться этим устройством самостоятельно.

Морган мягко тянет меня за рукав. Он кивает в сторону своей комнаты, без слов прося еще немного поговорить. Конечно, как только мы заходим внутрь, Марциус выкрикивает:

— Не забудьте, потише! Если услышу что-то подозрительное, обязательно вмешаюсь.

— Можно просто связать его и запереть в шкафу до тех пор, пока он сам не уйдет, — предлагаю я, зарабатывая строгий взгляд Моргана, ясно говорящий, что он очень рассердится, если я попытаюсь.

…Сделаю это, когда он не будет видеть. Просто чтобы немного напугать Марциуса. В безобидной шутке нет ничего плохого — и, да, давайте не вспоминать мою «шутку» с Джесси в этот раз.

— Я должен отметить, что Марциус снова… в чем-то прав, — бормочет Морган, смущенно улыбаясь в ответ на мое низкое рычание.

— Ты не можешь отрицать, что он прав, — добавляет он, теребя край своей рубашки. — Мы… мы встречаемся, но как долго? Что мы собираемся делать? Что нам делать, когда придет время, и ты… вернешься домой? Я знаю, что мы избегаем этой темы. Я хочу избегать ее больше всего на свете, но…

Он прикусывает губу так сильно, что мне самому становится больно. Я большим пальцем провожу по губам, чтобы он перестал, но хмурое выражение остается.

— Я тоже хочу избегать этой темы, — говорю я, положив руку ему на шею. Такая теплая кожа. Я не хочу думать о дне, когда мы не сможем быть вот так, когда не сможем быть рядом и я — я больше никогда его не увижу.

— А что если… немного расширить нашу договоренность? — предлагаю я, ловя заинтересованный взгляд Моргана. — Давай установим срок для нашего… статуса. Временные рамки, которые позволят нам наслаждаться обществом друг друга и одновременно, возможно, поработать над твоей уверенностью, чтобы, когда тот день настанет… — слова застревают в горле. Я сглатываю. — Когда настанет день моего ухода, тебе было бы проще двигаться дальше и найти нового партнера.

И мне уже ненавистно, как это звучит.

— Пока мы встречаемся, мы займемся всеми этими нелепо приторными и милыми вещами, что делают пары, чтобы попытаться вернуть твою любовь к писательству, — заканчиваю я, желая, чтобы улыбка на лице Моргана не была такой грустной.

— Что думаешь? — спрашиваю, наклоняясь и прижимаясь лбом к его лбу. — Веришь, что этого хватит?

— Думаю, да, — отвечает он, скромно пожимая плечами. — По крайней мере, я не знаю, что еще можно попробовать, и… — на этот раз он улыбается по-настоящему. — И мне нравится идея нелепо приторных и милых занятий парочек.

— Мне тоже.

Морган удивляет меня, быстро потянувшись для короткого поцелуя. Его румянец добирается до ушей, и я бы поцеловал его снова, если бы он не начал говорить:

— Если это не сработает, нам придется придумать что-то еще, но как ты думаешь, сколько это должно длиться? Не слишком долго — вдруг в Этрии что-то не так, и, эм, чтобы мы не…

Слишком привязались — вот что он хотел сказать, но никто из нас этого вслух не произносит.

— Как насчет тридцати дней? — предлагает он.

— Думаю, это приемлемо. — Хоть я и хотел бы большего. Независимо от моих чувств к нему… что, если Моргану понадобится моя помощь после моего ухода? Что, если меня не будет рядом, чтобы стать его опорой после тяжелого дня? Что, если он разнервничается и ему будет нужен кто-то, с кем можно поговорить?

Все эти мысли о том, что Морган окажется один, так далеко, что я не смогу его найти… меня от этого тошнит. Я должен убедиться, что он будет в порядке сам по себе, что он сможет найти другого человека, на которого можно опереться, когда… и если… ему это понадобится, и…

Внезапно всплывает воспоминание, и у меня появляется идея.

— У меня есть еще одно условие, — говорю я, вызывая у него удивленный подъем брови. — Эта штука с Комик-Коном, которую упоминала твоя менеджер… Я хочу, чтобы ты поехал.

— Что? — Морган смеется, мгновенно отступая от меня. Проходя глубже в комнату, он стоит ко мне спиной, добавляя:

— Ты же толком не знаешь, что это такое.

Ночные мысли

Аластер

— Ты заслуживаешь спать на полу, — заявляю я.

— А ты заслуживаешь, чтобы тебе засунули ногу в зад, — парирует Марциус.

Нервно усмехнувшись, Морган встает между нами, раскинув руки.

— Успокойтесь, — говорит он. — Мы можем решить это рационально и без оскорблений.

— Это было бы верно, если бы все были взрослыми, но тут есть омерзительный младенец с манией величия, — отвечает Марциус, указывая на меня.

— Как это у меня мания величия, если это ты считаешь, что должен править миром?! — кричу я, готовясь наброситься, но Морган твердо стоит между нами.

— Потому что это не мания величия, если это правда.

Я хватаю Моргана за плечи.

— Позволь мне убить его. Я сделаю это быстро, и все уберу за собой.

— Никто никого не убивает, — фыркает Морган, размахивая руками, заставляя меня отпустить. Сжав губы, он упирает руки в бока. — Слушайте, мы втроем живем вместе следующие тридцать дней как минимум, нравится нам это или нет. Если вы двое не сможете вести себя цивилизованно, то я… я лишу вас телевизора и острых куриных наггетсов!

Мы с Марциусом одновременно ахаем в полном ужасе.

— Да как ты смеешь, — рычит Марциус. — Теперь я понимаю, почему я стал таким злодеем. Твой разум тайно заполнен темными мыслями.

— Почему я получаю нагоняй, если он все начинает?! — ною я.

— Потому что я так сказал! — внезапно кричит Морган, ошеломляя нас обоих. Его лицо краснеет не от милого румянца — а от раздражения. — Ладно, вот что мы делаем: Марциус спит на диване, а… а Аластер и я будем д-делиться… к-кроватью.

— Делить кровать в тишине, верно? — уточняет Марциус, морщась.

— Да, в-в тишине.

— Ты сказал это недостаточно убежденно.

Морган просто размахивается и шлепает Марциуса диванной подушкой прямо по лицу. И я не могу солгать — это было чертовски возбуждающе, так что молчаливое совместное спанье, возможно, под угрозой.

— Ладно, ладно, — Марциус поднимает руку в знак капитуляции, второй растирая чуть покрасневшую щеку. — Я принимаю эти условия.

— Хорошо. — Морган нервно поправляет рубашку, будто все эти события ее помяли. Он разворачивается к кухне, но по пути останавливается, чтобы указать на меня:

— Между нами будет подушка.

— Как пожелаешь, — ухмыляюсь я.

Предложение Моргана оказывается лучшим решением, когда мы ложимся спать этим вечером. Он сразу кладет подушку между нами, затем закутывается в кокон, который совсем не скрывает его дрожи. Даже без постоянной дрожи Моргана я бы не смог уснуть. Что-то в сегодняшней ночи заставляет истину ударить особенно болезненно: у меня есть парень.

Настоящий парень. Теперь я парень Моргана. Это ли тот самый момент «Святое дерьмо», о котором Морган упоминал несколько раз? Думаю, да, потому что это единственное, что я сейчас могу думать — СВЯТОЕ ДЕРЬМО!

Какие парные штуки мы будем делать? Мы можем держаться за руки, обниматься и ходить в тот магазин, куда, как я заметил, постоянно заходят пары. Говорят, там есть гадалка, читающая будущее, и если она предскажет мне то, что мне не понравится, я уверен, что смогу запульнуть ее к демоническим гусям снаружи.

Согласно телевизору, пары в этом мире делают еще и фотографии вместе. Очень милые. Мы можем сделать такие и даже нарядиться ради них. Есть еще мероприятия для пар. Я видел место, где предлагают бесплатный кусок торта. Мы сможем насладиться бесплатной едой! И, конечно, мы сможем поцеловаться под звездами или на лодке под ивой. Я еще не видел ивы, но найду одну, чтобы у нас был по-настоящему романтичный момент.

После этого Морган будет так потрясен романтикой, что переполнится эмоциями. Мы вернемся домой в объятиях друг друга, наслаждаясь нашими чувствами, целуясь и проводя трепетный момент в кровати—

В кровати?!

Меня охватывает приступ кашля, который будит задремавшего Моргана. Он шевелится, выглядывая из своего кокона:

— Аластер, ты в порядке?

Стоит мне увидеть его растрепанные волосы и широко раскрытые глаза, как мое воображение напоминает, что я только что представлял… и что там тоже были растрепанные волосы… и кровать… и… другие… вещи.

— В-все в порядке! — кашляю я, беря пример с Моргана и заворачиваясь в собственный кокон. — Спокойной ночи!

— Ночи, — бормочет Морган.

Он снова засыпает, а мне так не везет. Я лежу в кровати, практически свесившись с края, чтобы держаться подальше от Моргана. Время от времени он двигается. Один раз я чувствую, как его колено касается моей ноги — и я тут же сбрасываю свои ноги с кровати.

Я никогда не думал, что делить кровать может быть настолько опасно, почти как пробираться в башню боевого мага, чтобы спасти принцессу, но, возможно, это и есть самое сложное испытание, которое мне когда-либо приходилось проходить!

Флирт с принцем

Аластер

Я не пробуждаюсь с солнцем, потому что так и не уснул вместе с луной. Сквозь небольшую щель в занавесках просачивается свет. Морган просыпается, вытягивая свои тонкие руки над головой. Затем он вздрагивает, увидев меня, будто забыл, что мы спали в одной кровати.

— Аластер, — шепчет он, потирая грудь, словно испуг вызвал у него то забавное чувство изжоги, которое я иногда ловлю, когда ем слишком много острого соуса. — Эм… доброе утро.

— Доброе утро, — хриплю я, тоже поднимаясь. Я улыбаюсь — он отвечает тем же.

— Ты хорошо спал? — спрашивает он.

— Прекрасно. — Моя ложь прозвучала великолепно, без малейшей паузы. Надеюсь, он не заметит моих усталых глаз. — А ты?

— Лучше, чем ожидал, — бормочет он, а потом снова издает этот милый писк, когда я целую его в щеку. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ч-что это было?

— Разве пары не целуют друг друга утром?

Он краснеет, затем застенчиво кивает.

— Да, думаю, целуют?

— Привыкай, это будет происходить каждый день, — напоминаю я, улыбаясь, когда он прячет пылающее лицо в ладонях.

— Это… это звучит здорово. — Затем Морган буквально выпрыгивает из кровати, что-то бормоча про то, что ему нужно переодеться и почистить зубы. Он исчезает, будто за ним гнался сам дьявол — хотя я бы никогда не позволил такому случиться.

Сон я не получил, но день кажется хорошим — и начинает казаться замечательным, когда я вижу, как Морган начинает готовить завтрак. Я уже переоделся и сходил в душ. Теперь стою позади него, с нетерпением наблюдая, как он достает из холодильника размороженный бекон.

— Дай мне помочь, — настаиваю я, следуя за ним следом.

— В последний раз, когда ты помогал, ты взорвал яйца в микроволновке, — говорит он, смеясь, когда я обнимаю его за талию, мешая пройти к плите.

— Я извлек урок из своих ошибок. А раз уж рядом Великий Шеф Морган, то он точно сможет научить меня готовить. Чтобы я мог отплатить тебе тем же, — шепчу я ему в ухо, наслаждаясь тем, как он вздрагивает.

Румянец снова появляется на его лице, но он не отстраняется и тихо бормочет:

— А ты обещаешь готовить мне завтрак, если я тебя научу?

— Я буду готовить для тебя так часто, как смогу, если ты будешь так добр показать мне свои секреты.

— Ладно, но тебе придется меня отпустить. — Он игриво тянет мои руки.

— Нет, мне нравится так работать. Так удобнее, не находишь?

Морган извивается, пытаясь выбраться из моего захвата. Я не хочу причинить ему боль, поэтому отпускаю, но как только он оказывается у плиты, я снова прицепляюсь к нему, как странная, но очень любвеобильная пиявка. Смеясь, Морган похлопывает мои руки и слегка отклоняется назад. Я кладу подбородок ему на макушку, наслаждаясь близостью.

— Я нашел еще один комплимент для твоего постоянно растущего списка, — говорю я.

Морган оглядывается:

— Какой?

— Ты идеального размера для обнимашек.

— А ты — идеального размера для того, чтобы обнимать.

— Благодарю. Я только и мечтал когда-нибудь заслужить такую почетную должность. — Я снова целую Моргана в щеку, замечая, как его губы складываются в широкую улыбку.

— Как бы сильно мне ни нравилось быть твоим личным медвежонком, тебе придется отпустить. Не хочу, чтобы тебя обрызгало горячим жиром от бекона, — объясняет он.

— Твоя забота о моей безопасности весьма ценна и очень по-рыцарски. Я польщен. — Я отпускаю его, чтобы развеять его беспокойство, и удивляюсь, когда Морган сам подтягивает меня ближе, ставя рядом с собой. Он уже собирается учить меня готовить, когда момент рушится под раздражающим голосом Марциуса.

— Какое отвратительное зрелище. Кажется, мои глаза вот-вот выпадут из черепа, — ворчит он.

Мой разъяренный взгляд фиксируется на куче одеял, которые, должно быть, сползли с дивана. Марциус сидит на кухонном островке, закутанный в одеяла так, что торчит только его раздражающе бледное лицо. Он демонстративно давится от отвращения.

— Если мне придется слушать ваш флирт еще минуту, я собственноручно проткну себе барабанные перепонки, — заявляет он.

— Не давай обещаний, которые не собираешься выполнять, — предупреждаю я, указывая на него яйцом. — И, если тебя так от нас воротит, вернись на диван и смотри телевизор.

— Но я голоден, — объявляет он. — И мне обещали еду.

— Еду, приготовлению которой ты сейчас мешаешь.

— Я не хочу есть то, к чему ты прикладываешь руку. Это будет яд.

— Только для тебя! Если ты испортишь наш месяц, я оторву тебе как минимум тридцать конечностей, чтобы компенсировать ущерб, и начну прямо сейчас. — Я хватаю микроволновку, готовясь раскроить Марциусу голову, но Морган врывается между нами.

— Да прекратите! — жалобно скулит он, размахивая руками. — Никакого насилия, помните?

— Но только так можно преподать ему урок.

Морган умоляюще поднимает руки:

— Давай мы сегодня с тобой куда-нибудь сходим? Без Марциуса.

Микроволновка медленно опускается. Если мы пойдем куда-нибудь сегодня… мы начнем наши парные занятия. Хе-хе-хе.

— Разве тебе не нужно на работу? — спрашиваю я, хотя ноги уже трясутся от волнения: настоящее свидание с Морганом. Не притворное. Не "чтобы привыкнуть к публичной нежности". Настоящее. Наше первое свидание! И мое первое в жизни. Ах!

— Поработаю вечером, когда мы вернемся, — объясняет он с успокаивающей улыбкой. Потом он оглядывается через плечо на противного гусеницеобразного Марциуса.

— Ты ведь сможешь побыть тут один немного, правда?

— А телевизор можно смотреть? — спрашивает тот.

— Конечно.

Марциус пожимает плечами:

— Тогда конечно. Это будет лучше, чем терпеть отвратительно навязчивые проявления любви этого чудовищного принца.

— Я тебе покажу, что такое чудовище, — рычу я, снова поднимая микроволновку для атаки.

— Все решено! — кричит Морган. — После завтрака мы с Аластером уйдем, а Марциус останется здесь. Разве это не замечательно?

Ворча, я ставлю микроволновку в сторону, потому что, оказывается, одного свидания с Морганом достаточно, чтобы избавить меня от ярости.

— Ладно, — бурчу я, а затем расплываюсь в нелепой улыбке, когда он быстро целует меня.

— Отлично. Научить тебя готовить я смогу в другой день, хорошо? — предлагает он, беря меня за руку. — Но пока можешь просто смотреть.

Как потерянный щенок, я следую за Морганом обратно к плите, где вновь приклеиваюсь к его боку, пока он готовит нам завтрак.

Ты не можешь воровать кошек

Морган

Аластер и Марциус уживались вместе хуже, чем я ожидал. Они ссорятся, как типичные кошка с собакой, хотя я до сих пор не решил, кто здесь кошка, а кто собака. Я бы сказал, что Аластер — собака, потому что от Марциуса у меня вайбы кота, причем такого, стереотипно злого. Если бы он был котом, то обязательно черным-пречерным и вылизывался бы с чопорным видом, пока пес-Аластер тявкает на него через весь двор.

Но, по крайней мере, я могу вытащить Аластера из дома и подальше от агрессивного «котяры». Он уже выглядит раз в десять лучше, выходя из квартиры, одетый для нашего… свидания.

Вау.

Нашего свидания.

Мой мозг до сих пор толком не осознал этого. Кстати, об этом: Аластер крепко берет меня за руку в ту же секунду, как за нами закрывается дверь квартиры. Я сглатываю, когда он переплетает наши пальцы так, будто это обычное, повседневное дело — словно обещает, что так будет всегда.

Я не против. Ни капельки. Хотя мое сердце через пару часов может не выдержать перегрузки. Оно колотится, как у восторженного барабанщика на рок-концерте. На таком, на который я всегда хотел попасть, но слишком боялся, что меня унесет в какой-нибудь хоррор в стиле «Закулисье»*, если я застряну в мошпите**. Я бы оттуда не выбрался. Какой бы монстр ни обитал в Закулисье, он бы точно меня съел и использовал мои кости как зубочистки.

*легенда, а также и ряд игр, веб-сериалов и фильмов о бесконечной сети сюрреалистических, пустых помещений, создающих чувство тревоги и дезориентации, и о существах, обитающих там.

**мошпит – так называется зона перед сценой на концертах.

— Где мы проведем наше первое официальное свидание? — спрашивает Аластер, усиливая румянец, который, кажется, уже навсегда поселился на моем лице.

— Э-э… а куда ты хочешь пойти?

— Я спросил первым.

— А я — вторым.

Аластер смеется.

— Как насчет того, чтобы просто погулять и посмотреть, не приглянется ли нам что-нибудь?

— Ладно.

Мы вместе заходим в лифт. Там уже кто-то есть. Я замечаю, как он бросает взгляд на наши руки. Он ничего не говорит, снова утыкаясь в телефон. И тут я задумываюсь: а что, если кто-нибудь знакомый увидит нас? Сфотографирует и отправит моим родителям с удивленным эмодзи, написав, что и не подозревал, что я гей. А потом родители позвонят, чтобы выразить свое крайнее разочарование. В этом нет ничего необычного, но это все равно ударит под дых, потому что я никак не могу перестать жаждать их внимания.

— Морган? — зовет Аластер, возвращая меня к реальности. Я даже не заметил, как мы вышли из жилого комплекса.

— Тебя что-то беспокоит? — спрашивает он, нахмурив брови. — Ты прячешь лицо, и ладони у тебя стали необычно влажными.

— А! Прости! — Я резко выдергиваю руку, ужасно смущенный. Вытирая пот о штаны, я объясняю: — Наверное, я просто немного перегружен эмоциями.

Аластер хмурится, его взгляд темнеет.

— В хорошем смысле! — быстро добавляю я, и свет тут же возвращается в его глаза. — Просто безумие, что мы… ну, понимаешь…

— Свидание?

Он произносит это так легко и улыбается так ярко, что внутри у меня все тает, как у Злой Ведьмы Востока*. Только без мерзкой зеленой жижи и, вероятно, ужасной вони плавящейся плоти. От одной этой мысли мне, впрочем, уже становится немного дурно.

*Тут идет отсылка на Страну Оз (исходное произведение, фанфиком и частичным переводом которого фактически является Волшебник изумрудного города, а вот большинство дальнейших книг придумывались самостоятельно). Но есть некоторый не понятный момент, потому что в Стране Оз Ведьма Востока – это та ведьма, на которую изначально приземлилась Дороти со своим домиком. А вот ведьма, которая растаяла от воды (не совсем как в Изумрудном городе Волкова, но тоже от воды) была Злодей Ведьмой Севера. Возможно, автор просто перепутал. К тому же, зеленой была как раз ведьма Севера.

— Это и правда безумие, — добавляет Аластер, снова беря меня за руку. — Но хорошее безумие.

— Да, — соглашаюсь я. Нервы немного успокаиваются, хотя совсем не отпускают. Хотелось бы, чтобы они позволили мне наслаждаться этим счастьем безо всяких тревог.

— Морган! — вдруг ахает Аластер, резко останавливаясь. — В том магазине много кошек!

Он восторженно указывает вперед — на кошачье кафе в нескольких шагах от нас. Сердечки у него чуть ли не из глаз вылетают. Как он и сказал, у окна сидят по меньшей мере пять кошек: две тянут лапки к пальцам маленькой девочки, которая тыкает в стекло, пытаясь привлечь их внимание. Еще три лениво развалились на когтеточках неподалеку.

— Давай пойдем туда, — предлагает Аластер, кивая с таким рвением, что я боюсь, как бы у него голова не отвалилась. Идея воодушевленного Аластера, окруженного пушистыми милыми котами, и правда звучит как отличное свидание.

— Конечно, пошли! — восклицаю я, а потом вскрикиваю, потому что Аластер чуть ли не телепортирует нас к двери. Он распахивает ее с такой силой, что та едва не разлетается вдребезги, сразу привлекая внимание всех внутри. Кажется, одна из сотрудниц уже собирается на нас накричать, но останавливается, увидев, как Аластер падает на колени перед ближайшей кошкой — толстым белым пушистым комком.

— Это место прекрасно, — вздыхает Аластер с таким видом, будто влюбился, поглаживая живот белой кошки и почесывая за ушком другую, которая сочла Аластера достойным человеком. Я сажусь напротив, удивленный тем, что трехцветная кошка тут же устраивается у меня на коленях.

— В вашем мире лучшие идеи, — добавляет Аластер шепотом, теперь уже прижимая к себе белую кошку, которой, похоже, совершенно все равно. — Место, где можно сидеть, гладить пушистых котиков и при этом заказывать напитки или еду… Тот, кто придумал такое заведение, заслуживает самой лучшей загробной жизни.

— Тут я с тобой согласен, — смеюсь я. Я даже не знал, что поблизости есть кошачье кафе!

Однако это великолепное открытие становится чуть менее великолепным, когда мы проводим там несколько часов и Аластер решает попытаться забрать белую кошку с собой. Хотя хозяйка объяснила, что кошка не отдается на усыновление, Аластер тут же включил «режим принца» и потребовал отдать ему ее. Очевидно же — они предназначены друг для друга!

— Нельзя просто так ходить и воровать кошек, — говорю я, когда мы выходим из кафе, которое, возможно, больше не захочет пускать нас внутрь, если мы придем снова.

— Я ее не воровал…

— Ты пытался спрятать ее у себя под рубашкой.

— Я просто хотел, чтобы ей было тепло по дороге домой.

— Но они же сказали, что ее не отдают, — напоминаю я, когда мы заходим в лифт в нашем доме. — Мы можем прийти еще раз… может быть.

Аластер надувается. Когда мы выходим из лифта, он вдруг останавливает меня, все еще держа за руку. Я спотыкаюсь и натыкаюсь на него, не понимая, почему мы застыли посреди коридора.

— Ты что-то забыл? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он. — Но есть кое-что, что я хотел бы сделать, прежде чем Марциус все испортит.

Я приподнимаю бровь, не понимая, о чем он, пока он не наклоняется и не целует меня. Нервы снова взлетают до небес — я боюсь, что кто-нибудь выйдет в коридор и увидит нас. Я знаю, что всем будет все равно, и это просто моя обычная путаница в голове. Но эти мысли отходят на второй план, когда Аластер кладет ладонь мне на щеку и нежно целует.

Я не могу поверить, что за такое короткое время перешел от «никаких поцелуев» к «довольно многим», да еще и с Аластером!

Когда он отстраняется, его улыбка растягивается от уха до уха.

— Ладно, теперь можем идти домой.

Хорошо, что он тянет меня за собой, потому что я бы, наверное, простоял там всю ночь, застыв из-за одного единственного поцелуя. Того самого — заставляющего поджиматься пальцы ног, останавливающего сердце, вызывающего бабочек в животе. Про такие я тысячу раз читал и никогда не думал, что у меня будет сразу несколько собственных версий.

Когда мы подходим к двери, изнутри доносится громкий грохот. Аластер смотрит на меня, озадаченный этим шумом. Я хватаю ключи и быстро открываю дверь — из кухни валит дым.

Мы с Аластером спешим туда и с изумлением видим, как Марциус колотит микроволновку Артено.

— Сдохни, мерзкая тварь! — кричит он, нанося по остаткам микроволновки последний удар. Вытерев пот со лба, он вздыхает и, наконец, замечает нас. — О, вы уже вернулись.

Под домашним арестом

Морган

Марциус стоит над дымящейся микроволновкой так, будто оказал нам общественную услугу. Он убирает Артено в ножны, затем закидывает клинок на плечо и держит его небрежно — словно герой, а не законченный злодей, уничтожающий мои вещи. Снова!

— Что… почему ты это сделал? — взвыл я, падая на колени рядом с еще одной сломанной вещью. Вопрос теперь уже не в том, что мне нужно заменить, а в том, что мне не нужно заменять.

— Зверь напал на меня, — говорит Марциус так, будто это исчерпывающее объяснение. Он переводит взгляд с меня на растерянного выражения лица Аластера. Указывая Артено на разрушения, добавляет: — Я проголодался и сделал, как ты сказал, следуя инструкциям на пакете из зимней коробки—

— Из морозилки? — поправляю я.

— Да какая разница, из той штуки! — Он тычет мечом в морозильник, потом обратно в микроволновку. — Но когда я положил пакет в металлический ящик, он взорвался! Я считаю, что это было замаскированное заклинание, готовившееся уничтожить весь этот комплекс, так что я остановил его, прежде чем оно причинило мне вред.

Он самодовольно кивает, явно гордясь собой. Тут Аластер хватает его за плечи и начинает трясти, как тряпичную куклу.

— Ты идиот! — кричит Аластер. — Ты просто неправильно выполнил инструкции и теперь уничтожил микроволновку, которая готовила нам восхитительные куриные наггетсы с соусом баффало!

— Все! — Аластер вырывает Артено у Марциуса и выдергивает его из ножен. Марциус отпрыгивает назад, тянется к мясницкому ножу из подставки на столешнице. — Я избавлюсь от него прямо сейчас. К черту сделку!

— Почему вы двое постоянно все разрушаете и угрожаете друг другу?! — кричу я, поднимаясь с пола. — Ты! — обвиняю я, указывая на Аластера, который пискляво ойкает и опускает Артено. — Когда ты появился, ты разрушил весь мой рабочий кабинет!

Надувшись, Аластер смущенно стукает носком ботинка по полу.

— А ты! — теперь я указываю на Марциуса. Он высокомерно задирает нос, но его щеки краснеют от смущения. — Ты вломился в мою квартиру и все там разнес. А теперь ты уничтожил мою микроволновку!

Марциус трет нос тыльной стороной ладони.

— У меня была веская причина. Мне нужно было выяснить, что происходит, и я подозревал, что ты или Аластер скрываете правду.

— А можно было просто спросить меня!

— А если бы ты оказался лживым колдуном? — возражает Марциус.

— О, как ты? — парирует Аластер, готовясь к драке, когда Марциус рычит.

— Хватит! Хватит, вы оба! — ору я, и они сначала удивленно, а потом растерянно смотрят на меня, когда я кричу: — Вы оба под домашним арестом!

— Чего? — говорят они хором.

— Мы всегда были на земле*, — заявляет Аластер, и Марциус кивает в знак согласия.

*в оригинале здесь идет игра слов. Слово «grounded», которое Морган использует в значении наказанный/под домашним арестом, дословно означает заземленный.

— Нет, я имею в виду — вы… у вас неприятности. — Я указываю на них обоих. — Ни один из вас не может выходить без моего разрешения и делать что-либо без моего разрешения—

Марциус поднимает руку.

— А если мне нужно в туалет?

— Тогда сначала скажешь мне.

— Мне обязательно уточнять, как именно я собираюсь пользоваться туалетом, например, срать или мастур—

— Без подробностей! — шиплю я, сжимая переносицу. Эти двое меня в могилу сведут.

— Ты это убираешь, — заявляю я, сверля Марциуса взглядом. Он медленно убирает мясницкий нож обратно. — Я помогу, но основную работу делаешь ты. Иначе снова будешь жить на улице.

Бурча, Марциус ходит за мной по квартире, собирая все необходимое для уборки. Аластера заставляют сидеть на диване и смотреть телевизор — иначе он окажется на кухне и начнет раздражать Марциуса. А если это случится, к концу дня в моей кухне, скорее всего, появится труп — или, что еще хуже, очередная сломанная техника.

Пока я помогаю Марциусу, мой телефон внезапно вибрирует. Я тянусь в задний карман и достаю его. Это сообщение от Молли — одной из девушек, с которыми мы с Аластером познакомились на Параде Гордости. Аниме-группа, к которой мы тогда присоединились, собирается встретиться через два дня. Она спрашивает, не хотим ли мы с Алленом прийти.

Я бросаю взгляд на Марциуса, который убирается с неизменно недовольным выражением лица. Он выглядит так, будто я заставил его вытирать блевоту незнакомца, а не разбирать сломанную технику, которую он сам же и уничтожил. Если я снова оставлю его дома одного, он может разнести что-нибудь еще. Я отвечаю Молли, спрашивая, можно ли привести с собой еще людей. Никто не против. Чем больше, тем веселее!

— Аластер, через два дня мы встречаемся с нашей аниме-группой! — кричу я ему.

— С теми, с кем мы познакомились на параде? — спрашивает он.

— Ага. И Марциус пойдет с нами.

— Что?! — снова хором орут они оба. Я не вижу Аластера, но точно знаю: он сейчас сверлит Марциуса взглядом.

— Ну, очевидно, я не могу доверить ему дом в одиночку, — говорю я, глядя прямо на Марциуса. Тот невинно насвистывает. — И ему нужно выйти из дома. Завести друзей.

— Мне не нужны друзья, — бурчит Марциус.

— Очень жаль, потому что ты идешь, — отвечаю я, одновременно слыша недовольное бормотание Аластера. Что именно он говорит, разобрать не могу, но уверен — ничего хорошего.

Есть еще один человек, которого я хотел бы видеть на этой встрече. Мой палец зависает над контактом Джесси. Когда я набираю короткое сообщение с местом и временем встречи, у меня дрожат руки. Если ему интересно, он тоже может прийти. Джесси так и не отвечает.

Жаждать внимания друг друга

Аластер

После того как Морган помог Марциусу починить микроволновку — хотя, по-моему, он должен был сделать это сам, раз уж сам ее и сломал, — Морган ушел в свою комнату. У него есть работа, которую теперь, скорее всего, придется делать в спешке, потому что Марциус решил устроить мясорубку с Артено! Он, наверное, затупил лезвие, а у меня даже нечем его заточить. Я остаюсь при своем мнении: от него нужно избавиться.

Но я играю роль милого и понимающего парня и сижу с Марциусом на диване до глубокой ночи. В конце концов Морган, зевая во весь рот, выбирается из своей комнаты. Он трет уставшие глаза, направляясь в ванную, и бормочет что-то о том, что пора готовиться ко сну.

— Помни, если я что-нибудь услышу, — шепчет Марциус, а потом взвизгивает, когда я изо всех сил щипаю его за бедро. Его раздраженный голос сопровождает меня до спальни, но мне все равно. Я могу и хуже.

Морган возвращается из ванной и буквально падает на кровать, даже не потрудившись переодеться в пижаму.

— Морган? — зову я. Он мычит в ответ, перекатываясь на бок с печальным выражением лица. — Тебе не стоит переодеться? Тебе нужен отдых.

— Точно, — он садится и тянет руки, словно спал последние два часа. Не говоря больше ни слова, он хватает одежду для сна и снова идет в ванную. Я переодеваюсь в спальне, а потом жду его в кровати.

Без Марциуса рядом мы можем спокойно обниматься. Но когда Морган возвращается, он плюхается на кровать спиной ко мне и с унылым вздохом замирает.

— Тебя что-то беспокоит? — спрашиваю я, пододвигаясь ближе и обнимая его за талию. Он вздрагивает, будто забыл, что я лежу рядом. По крайней мере, он краснеет, оглянувшись на меня. Нормальная реакция — мне становится спокойнее.

Тихо напевая, Морган кладет голову на подушку. Он кладет руку мне на предплечье и мягко поглаживает.

— Раньше, когда мне написала Молли, я спросил, не хочет ли Джесси пойти с нами в аниме-клуб, — отвечает он, нервно поглядывая на меня, словно ждет, что я расстроюсь. Я бы не сказал, что расстроен… но я думал, мы уже от него избавились.

— Зачем ты его пригласил? — спрашиваю я, поджав губы.

Морган ерзает и поворачивается ко мне лицом. Наши лбы соприкасаются, и, возможно, я готов простить его немного хотя бы за ту ласку, в которой так отчаянно нуждаюсь.

— Потому что мне его жаль из-за того, что случилось, — отвечает он. — Джесси выглядел подавленным из-за расставания… или из-за того, что мы разошлись, не знаю как правильнее это назвать.

— Давай назовем «разошлись»*. Мне не нравится даже сама мысль о том, что вы встречались.

*в оригинале использовались синонимы, но первый вариант более эмоциональный, а второй более нейтральный.

Морган смеется.

— Ладно, пусть будет разошлись. В общем, я хочу, чтобы он пришел, повеселился и, надеюсь, чтобы с ним все будет хорошо.

— Почему мы вообще говорим о нем сейчас, когда могли бы обниматься и спокойно спать? — бурчу я, кряхтя, когда Морган тыкает меня в нос.

— Кажется, кто-то ревнует.

— Ну и что, если так? Я теперь твой парень, и, если ты не заметил, мне нравится, когда все твое внимание принадлежит мне.

— О, я заметил, — он широко ухмыляется, явно подмечая, как меня все больше раздражают его поддразнивания. Затем он двигает ногами так, что под одеялом они переплетаются с моими. На этот раз он быстро целует меня в кончик носа и, краснея, бормочет: — Я… мне тоже нравится, когда все твое внимание на мне.

Ему нельзя говорить такие вещи, выглядя при этом так мило. Я сейчас совсем потеряю самообладание.

Наклоняясь, я целую Моргана. Его рука ложится мне на шею, и по коже сразу бегут мурашки. Я притягиваю его ближе, наслаждаясь нарастающим жаром между нами. Я никогда не думал, что у меня будет такой момент с кем-то, кто мне действительно дорог. Будущее, которое меня ждало, было тускло-серым — холст в черно-белых тонах, на котором не было ничего. Но теперь все не так. Краски такие же яркие, как чувства, пронизывающие меня сейчас: я ловлю каждое движение большого пальца Моргана по моей челюсти, затем мягкое касание его языка к небу. Мои руки скользят под край его рубашки, и ладонь ложится на теплую кожу. Он вздрагивает, а потом тихо стонет мне в губы. Но Морган отстраняется, покраснев до самых ушей. Ерзая, он перекатывается на бок, снова поворачиваясь ко мне спиной.

— М-мы должны поспать, — шепчет он, устраиваясь поудобнее. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — бормочу я, недоумевая, как, во имя священных куриных стрипсов в баффало-соусе, я вообще должен после этого уснуть?

Возможно, Морган думает так же, потому что он резко бросает между нами подушку. Я даже не успеваю увидеть его лицо, прежде чем он снова прячется.

Все равно слишком жарко. Эти одеяла заставляют меня потеть. Морган слишком близко. Его запах окутывает меня. Я хочу поцеловать его в изгиб шеи, посмотреть, что он сделает, или услышать еще один тихий стон. Пальцы дергаются от желания снова скользнуть под его рубашку, почувствовать каждый участок кожи — мне нужно перестать об этом думать. Это делает все только хуже. Думай о мертвых котятах, Аластер! Или о чем-нибудь еще хуже…

О самодовольной, тупой роже Марциуса.

Ага. Сработало.

Настоящий OTП

Аластер

— Что за штуковина такая — это ваше аниме, и почему у него вообще есть фан-группа? — раздражающий голос Марциуса раздается во время нашей поездки к квартире Молли.

Морган сидит рядом со мной в автобусе. Марциус — позади нас, наклонился так, что его голова выглядывает из-за плеча Моргана. Мне ужасно не нравится, что он так близко. Сам факт, что Моргану приходится дышать тем же воздухом, что и он, — преступление против всех миров. Между ними должно быть как минимум три метра, если не больше, но мне кажется, три — это число, которое Моргану будет проще принять.

— Аниме — это не штуковина. Это форма искусства, как тот сериал, который ты начал смотреть вчера вечером, «Инуяся», помнишь? — Морган кивает Марциусу, а тот с энтузиазмом кивает в ответ.

— Ах да, мне он очень нравится. Сцена, где человека-пса заставляли сидеть, была весьма забавной, — Марциус усмехается при воспоминании, и мне приходится сдерживать собственный смешок, потому что я отказываюсь признавать, что согласен с ним. И вообще, мне бы очень хотелось вернуться домой, чтобы мы могли продолжить смотреть про странного пса-человека и школьницу-лучницу, сражающихся с демонами. Они так же увлекательны, как парни Винчестеры!

— Давайте еще раз повторим несколько вещей, прежде чем мы туда доберемся, — говорит Морган, переводя взгляд с Марциуса на меня. — Во-первых, вам обоим изменили имена, потому что вы заядлые фанаты «Отважная сага Аластера». Во-вторых, Марциус, мы познакомились с тобой в торговом центре, где ты купил футболку с «Отважной сагой Аластера». Мы подружились, и я пригласил тебя, потому что ты недавно увлекся аниме, например «Инуяся».

А еще у тебя красные глаза, потому что ты носишь контактные линзы.

— Ты уже повторил это пять раз. Думаю, мы все поняли, — огрызается Марциус и наконец откидывается на свое сиденье. — Перестань обращаться со мной как с ребенком, хотя я вполне понимаю, почему ты обращаешься с ним… — он пинает спинку моего сиденья, — …как с ребенком.

— Только ребенок стал бы пинать спинку чужого сиденья, чтобы привлечь внимание, — шиплю я, из-за чего он пинает еще раз.

Морган вздыхает, а затем встает, когда автобус останавливается.

— Пойдемте, вы двое, и постарайтесь сегодня не создавать проблем.

— Это он создает проблемы, — бурчу я, но, когда Морган берет меня за руку, чтобы помочь сойти с автобуса, мне вдруг становится совершенно все равно на глупого Марциуса и его дурацкие раздражающие выходки. Я снова ловлю себя на мысли, что Морган, должно быть, колдун, который держит меня под самым приятным из заклинаний.

Сойдя с автобуса, Морган проверяет в телефоне адрес, который прислала ему Молли. Мы подходим к очередному жилому комплексу, и Морган ведет нас вверх по лестнице, потому что на лифте висит табличка «не работает».

— Так, кажется, это здесь, — говорит Морган у двери на третьем этаже и бросает на нас еще один виноватый взгляд. — Если кому-то из вас станет некомфортно, скажите, и мы уйдем.

— Мне кажется более вероятным, что некомфортно станет тебе и ты захочешь уйти, — заявляю я, а потом прикусываю губу, когда Морган бросает на меня сердитый взгляд. — То есть, я хотел сказать, что мы оба ценим твою заботу и сразу тебе сообщим.

— Это явно не то, что ты имел в ви… ай! — Марциус сгибается пополам, когда мой локоть впивается ему в ребра. — Ублюдок.

После нескольких стуков в дверь Молли открывает — на ней пушистая шапка, которая кажется до странного знакомой.

— Кирара, — заявляет Марциус, указывая на пушистую шапку в форме кошки, которая и правда напоминает летающую кошку из нашего нового аниме.

— Ага, я купила ее на днях и решила, что она идеально подойдет для нашей встречи, — радостно щебечет Молли, с энтузиазмом дергая за лапки, свисающие с шапки. — Заходите, ребята!

Мы проходим мимо Молли в довольно маленькую, но все же уютную квартиру. Как и у Моргана, здесь полно того, что он называл аниме-фигурками, а на стенах висят постеры из фильмов. Перед нами гостиная, уже забитая теми, с кем мы познакомились на Параде Гордости, и еще несколькими незнакомыми лицами.

— Вау, — вдруг говорит Молли, оглядывая Марциуса с головы до ног. — Морган, как тебе удалось заполучить точные копии двух персонажей веб-новеллы?

— Мы познакомились в торговом центре, когда я покупал футболку с «Отважной саги Аластера», — отвечает Марциус, практически дословно цитируя Моргана. Он бросает мне лукавую улыбку, будто считает, что выиграл в игру, в которую мы никогда не соглашались играть.

— Наверное, просто невероятное везение, — добавляет Морган со смехом. Он указывает сначала на меня, потом на Марциуса. — Вообще-то Аллен здесь сменил имя на Аластер, и этот тоже сменил имя на Марциуса.

— Вот это преданность! — радостно восклицает Кэт, появляясь рядом с Молли. Мое лицо заливает жар, когда я замечаю ее футболку: на ней два пухлощеких персонажа, которых Морган называл «чиби», целуются. И эти чиби — точные копии меня и Джексона.

Я смотрю на Моргана. Он смотрит на футболку. Потом Марциус указывает на нее и спрашивает:

— А это что такое?

— Это? О, это моя футболка «Алаксон»! — хихикает Кэт. — Аластер и Джексон — мой OTП.

Марциус дарит мне дразнящую улыбку.

— Ах да, понимаю. Как интересно. И это, должно быть, очень популярный… OTП?

Он даже не знает, что это значит! Я тоже не знаю, что это значит!

— Морган, что такое OTП и почему мы с Джексоном — OTП Кэт? — шепчу я, пока Кэт берет Марциуса под руку и начинает объяснять ему, что мы с Джексоном, оказывается, безумно влюблены, и все об этом знают. Когда-то я этого желал. Теперь у меня есть Морган, и я не хотел бы ничего другого. Смеясь, Молли идет за ними, оставляя нас с Морганом наедине.

— OTП означает Единственная Настоящая Пара (аббревиатура – калька с английского, поэтому и сокращение не складывается в ОТП), то есть «единственная истинная пара» — другими словами, пара, которую она просто обожает, — объясняет Морган.

— Ах, но ты же знаешь, что мы с Джексоном — не настоящий OTП, верно?

Морган смотрит на меня с недоумением.

Я поднимаю его руку и целую костяшки пальцев.

— Потому что ты и я — вот настоящий OTП.

— Ты… — Морган краснеет до самых ушей. Я бы поцеловал его за то, какой он милый, но тут в дверь снова стучат.

— Я открою! — восклицает Молли, хотя мы с Морганом и так недалеко от входа. Проходя мимо, она подмигивает нам, заметив, что мы держимся за руки, а затем открывает дверь.

— Джесси, — зовет Морган, и мы оба теперь смотрим на Джесси, неловко стоящего за порогом.

Интерес Марциуса

Аластер

Я должен быть понимающим парнем, которому все равно, что здесь находится бывший-вроде-как-парень… но я не хочу понимать, и это ужасно! Я бы предпочел побыть с Морганом наедине, хотя, строго говоря, мы и не были одни.

— Эй, рад, что ты смог прийти, — говорит Морган, одаривая пришедшего робкой улыбкой.

— Да, решил, что стоит немного выбраться, — отвечает Джесси. Его взгляд скользит к нашим сцепленным между собой рукам. Морган отпускает мою руку. Как будто кто-то окунул ее в лед. Пальцы немеют, рука обвисает. Я с трудом сдерживаю хмурый взгляд.

— Это еще один из твоих друзей? — спрашивает Молли, переводя взгляд с одного на другого.

— Да, это Джесси. Джесси, это Молли, — быстро представляет их Морган. Молли — болтушка; она тут же начинает спрашивать, какое аниме любит Джесси. Она предлагает ему пройти за ней в гостиную, и, к счастью, он так и делает, хотя перед тем, как пройти мимо, бросает на меня один короткий взгляд.

— Почему ты отпустил мою руку? — спрашиваю я, когда он уже вне пределов слышимости. Вопрос сорвался с языка раньше, чем я успел о нем подумать. Пальцы все еще покалывает; мне приходится сжать их, чтобы вернуть чувствительность.

— Прости, просто мне показалось, что я веду себя как придурок, размахивая нашими руками у него перед носом, — отвечает он, смущенно улыбаясь.

— Мы не размахивали. Они были совершенно неподвижны.

— Ты понимаешь, о чем я, — ноет он, а затем напрягается, когда я снова беру его за руку. Морган смотрит на меня; в его карих глазах отчетливо видна тревога.

— У нас всего месяц, — напоминаю я ему, хотя и знаю, что это больно для нас обоих.

— Я знаю. — Он колеблется, потом тянет меня в гостиную, где мы усаживаемся на какие-то мягкие круглые сиденья на полу. Они оказываются удобнее, чем я ожидал, хотя, подозреваю, для спины они ужасны.

— Итак! — Молли хлопает в ладоши, вставая перед всеми. — Теперь, когда все собрались, хочу сообщить новичкам, что вы можете есть и пить все, что захотите. Закуски есть и здесь, и на кухне, так что не стесняйтесь.

Она кивает в нашу сторону, затем на Джесси и Марциуса, которых я снова замечаю. Марциуса буквально расплющили на диване: он прижался к подлокотнику, а Джесси сидит рядом с ним. Марциус ведет себя так, будто у Джесси какая-то заразная болезнь — он почти свешивается с дивана, судорожно теребя пальцами обивку. Для него, возможно, так оно и есть. Марциус всегда предпочитал свои причудливые скелеты живым, дышащим людям.

— Сегодня у нас есть несколько отличных предложений, что посмотреть. Я сейчас их перечислю, и мы решим, что все хотят включить в первую очередь, — добавляет Молли, но ее дальнейшие слова до меня не доходят. Я сосредотачиваюсь на странном поведении Марциуса.

Он бросает взгляд на Джесси, который улавливает это мимолетное внимание. Джесси улыбается — и Марциус заметно сглатывает. Затем он резко отворачивается и уставляется в пол так, будто тот украл у него любимый жуткий костяной аксессуар. Я не шучу. Однажды он носил серьги, сделанные из костяшек пальцев, и я до сих пор не выяснил, чьи это были костяшки. Скорее всего, его отца. Он вообще похож на человека с проблемами в отношениях с отцом.

Морган внезапно толкает меня локтем. Я выныриваю из своего транса и обнаруживаю, что почти вся комната теперь пялится на меня. Что я такого сделал, чтобы заслужить столь пристальное внимание? Полагаю, виновата моя неотразимая внешность!

— Что ты хочешь посмотреть? — спрашивает Морган.

А, точно. Похоже, мы голосуем за сериал, как Молли объявила раньше.

— Что хочешь ты, — отвечаю я, заставляя его слегка покраснеть. Затем мое внимание снова возвращается к Марциусу, который выбирает именно то аниме, которое хотел смотреть и Джесси. Я бы сказал, что он просто копирует кого-то, чтобы вписаться, но, когда Джесси одаривает его еще одной улыбкой, уши Марциуса приобретают весьма красноречивый розовый оттенок.

Нет… неужели…?

На протяжении всего просмотра нового аниме мой взгляд то и дело возвращается к Марциусу и Джесси. Честно говоря, я плохо понимаю, что происходит на экране, потому что мне куда интереснее шоу, разворачивающееся прямо перед моими глазами. Когда Джесси смеется, Марциус украдкой смотрит на него. Когда Джесси предлагает Марциусу закуску, тот яростно отказывается, мотая головой и не произнося ни слова, хотя обычно он из тех, кто вообще не знает, когда стоит заткнуться.

Но мое затянувшееся наблюдение не остается незамеченным — Марциус это замечает. Он ловит мой взгляд и сверлит меня глазами, словно вызывая сказать или сделать хоть что-нибудь. Я ухмыляюсь в надежде, что он поймет: я все раскусил. У него есть интерес к Джесси. И чем больше я об этом думаю, тем больше это одновременно и имеет смысл, и не имеет его.

Марциус и раньше вел себя странно — еще у кофейни, когда мимо проходил Джесси. Когда Марциус только пришел, он упомянул, что у Моргана «два» партнера. Он нарочно замялся, не называя Джесси по имени, ограничившись «кудрявым парнем», хотя Марциус следил за нами. Он просто обязан был слышать имя Джесси, а значит, я прихожу к выводу, что Марциус избегал произносить его намеренно.

Моя ухмылка становится почти болезненной и не остается незамеченной Марциусом. Он замирает, затем кивает в сторону кухни — безмолвная просьба. Хихикнув, я сообщаю Моргану, что схожу за напитками для нас обоих, и следую за Марциусом на кухню.

Это будет весело!

Краш, краш

Аластер

— Хватит на меня пялиться, — требует Марциус резким шепотом, как только мы оказываемся на кухне. Он стоит во весь рост, будто и правда считает, что сможет одолеть меня в предстоящем споре. К его несчастью, я пришел подготовленным к этой атаке — за мной целый вечер крипового пяленья, подкрепляющего мои обвинения.

— Я пялюсь не только на тебя, — объясняю я с торжествующей ухмылкой. — Я еще и на Джесси пялился, — добавляю, наслаждаясь тем, как Марциус мгновенно краснеет. В очередной раз я победил этого ублюдка в битве умов. — Даже когда краснеешь, ты отвратительно уродлив.

— Я не краснею, тупой ты ублюдок, — рычит Марциус. — И я мог бы сказать то же самое о тебе. Смотреть, как ты сюсюкаешься с Морганом, меня тошнит.

— От ревности, возможно, — хмыкаю я. — К тому же твое все еще красное лицо говорит об обратном. Что случилось? Нервничаешь рядом со своей маленькой влюбленностью?

Я хватаюсь за живот, пытаясь сдержать безумный смех. Марциус, злодей Этрии, влюблен?! Это же чистейшая комедия. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда у него появятся чувства, кроме ярости и странной одержимости некромантией.

— Хватит нести чушь, хотя я знаю, что для тебя это почти невозможно, — огрызается Марциус. — Это не влюбленность, — но розовый оттенок уже превращается в ярко-красный, растекаясь от шеи до ушей.

— Вот как? — я тяну его за ухо, и Марциус тут же отшлепывает мою руку. — Ну и как твоя задница себя чувствует, когда ты так завидуешь и несешь весь этот бред?

Марциуса передергивает, будто он представил мой вопрос в картинках.

— Должен признаться, мне любопытно, — говорю я, задумчиво подперев подбородок рукой. — Как тебе может нравиться Джесси, если вы официально познакомились только сейчас? Я знаю, ты следил за нами до встречи, но ты что, и за своим крашем тоже следил? Это странно даже для человека, который большую часть дня разговаривает с украденными скелетами.

— Во-первых, у меня. Нет. Влюбленности, — шипит Марциус сквозь стиснутые зубы. — Во-вторых, я не следил за Джесси. Я видел его, когда он был с Морганом. И в-третьих… — Марциус переносит вес с ноги на ногу. Его взгляд опускается в пол так красноречиво, что мне даже не нужно слышать продолжение, чтобы понять — сейчас будет признание. — Если бы он мне нравился, а он мне не нравится, потому что я величайший чернокнижник Этрии и у меня нет времени на такие легкомысленные чувства, то только потому, что он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел. Морган — полный идиот, раз выбрал тебя вместо буквального воплощения совершенства.

Я складываю руки, изображая глубокую задумчивость, отчего Марциус спрашивает:

— Почему ты опять на меня пялишься?

— Я изо всех сил пытаюсь посмотреть на ситуацию с твоей точки зрения. К сожалению, не получается, потому что мне очень трудно засунуть голову так далеко себе в задницу.

— Я тебя терпеть не могу.

— И ты сейчас будешь терпеть меня еще меньше, потому что я обязан заявить: я и есть буквальное воплощение совершенства. Джесси, конечно, симпатичный, этого я не отрицаю, но по сравнению со мной он меркнет, — возражаю я, ничуть не удивляясь, что Марциус рычит так, будто я только что оскорбил, ну да, его объект романтического интереса. — И этим признанием ты себя выдал. Он тебе небезразличен. Полезно знать. Очень полезно. Хотя… фу.

— Я не… тьфу! — Марциус вскидывает руки, а затем драматично проводит ими по лицу. — Ты невыносимо раздражающий.

— Спасибо.

Я направляюсь к холодильнику, чтобы взять напиток для Моргана, как и обещал. Последние несколько дней были напряженными из-за внезапного появления Марциуса, но это с лихвой окупает каждый их момент.

Пока я наливаю по стакану чая для нас обоих, Марциус шаркает ко мне и имеет наглость прошептать:

— Поменяйся со мной местами.

— Нет.

— Ты вонючий принц, сделай, как я велю, или я тебя проткну…

— Чем? Копьем любви? — хихикаю я, наслаждаясь жаром взгляда Марциуса, который грозит прожечь мне лицо. — Не очень-то вежливо говорить такое человеку, который знает твой маленький секрет, — пропеваю я, делая глоток. — К тому же я хочу сидеть рядом с Морганом и вести себя приторно-влюбленно, чтобы тебя, возможно, стошнило, а Джесси стал свидетелем твоего унижения.

Я ухожу, возвращаясь к Моргану с нашими обещанными напитками. Он улыбается, когда я протягиваю ему стакан. Сделав глоток, он заглядывает мне за плечо и шепчет:

— Почему Марциус ведет себя как сумасшедший на кухне?

Оглянувшись, я вижу, как Марциус яростно размахивает руками, будто пытается наколдовать бурю. Что он, к слову, уже делал раньше — и меня дважды ударило молнией. Затем Марциус резко замирает, словно статуя, когда появляется Джесси. Тот улыбается Марциусу, вроде бы что-то у него спрашивает, а Марциус, не ответив, поспешно уходит и плюхается на диван.

— Ты что-то с ним сделал? — спрашивает Морган, подозрительно прищурившись.

— Нет, — отвечаю я, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться как безумец. — Думаю, кто-то другой мог с ним кое-что сделать.

Смех все-таки вырывается наружу, и Морган отодвигается от меня, словно ему стало страшно.

— Что бы ты ни натворил, веди себя с ним нормально. Я не хочу, чтобы кто-то из вас умер от рук другого до того, как я отправлю тебя домой, — бормочет Морган.

Я отмахиваюсь от его беспокойства.

— Не волнуйся. Думаю, теперь у нас все будет просто замечательно.

Джесси снова садится рядом с Марциусом, а тот смотрит прямо перед собой широко раскрытыми глазами, будто увидел загробный мир. Лучшего момента я и придумать не мог.

Ах, но ведь можно еще лучше!

Я тянусь к руке Моргана, наслаждаясь теплом и тем, как переплетаются наши пальцы. Он нежно улыбается мне, и мое сердце устраивает самое грандиозное представление из возможных. Да уж, это делает мое открытие еще приятнее.

Масляная кукуруза

Марциус

Черт бы побрал этого гнилого принца — он всегда был помехой, но на этот раз зашел слишком далеко. У него вся жизнь впереди, чтобы быть напыщенным, раздражающим мешком дерьма. Неужели он не может взять хотя бы одну ночь выходного?!

Влюбленность, сказал он? Ха! Как будто у меня вообще могли бы быть такие детские чувства. Я — самый блестящий и могущественный темный колдун из всех, кто когда-либо жил. Мне нужно завоевывать королевства, ловить души и командовать армией проклятых. Все это куда более насущные дела, от которых меня бессовестно оторвали. А теперь я вынужден существовать в этом нелепом мире, где должен наблюдать, как наш глупый создатель обнимается с этим отвратительным принцем. Как я вообще оказался в такой ситуации?

— Марциус, — зовет Джесси, и его голос опьяняет, словно вино.

Когда я смотрю на него, все мысли исчезают, ведь он и правда самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел. Я все больше подозреваю, что Морган не рассказал нам всей правды: в этом мире есть магия, и Джесси — без сомнений колдун, поймавший меня в коварное заклятие. Такое, против которого у меня нет сил сражаться.

— Хочешь попкорна? — шепчет он, протягивая миску с этой «взорвавшейся кукурузой».

Это совсем не похоже на кукурузу, которая лопнула. Более того, это вообще не выглядит как кукуруза. Я отказывался от закусок весь вечер, но запах у этой — невероятно соблазнительный.

С сомнением я беру один кусочек попкорна, чтобы попробовать. В тот миг, когда масляное наслаждение касается моего языка, я понимаю: не смогу прожить ни дня без этого. Схватив целую горсть, я засовываю в рот все больше и больше, жадно стремясь снова ощутить этот восхитительный вкус. Еда Этрии, даже приготовленная самыми знаменитыми шеф-поварами, меркнет по сравнению с пищей этого мира.

Джесси внезапно смеется, и я замираю, прерывая свое агрессивное поедание масляной кукурузы. Смех ему невероятно идет — это звук чистой красоты, от которого мое сердце поет. Разве я не говорил совсем недавно, что у меня нет времени на такие детские чувства?! И все же, когда смех Джесси стихает, мне больше всего на свете хочется услышать его снова.

— Тебе, должно быть, очень нравится попкорн, — говорит он, и все, что я могу — это кивнуть. — Ешь сколько хочешь. Если потом захочешь еще, можем сделать новый пакет.

Я снова киваю и продолжаю есть из предложенной миски. В какой-то момент Джесси тянется за попкорном одновременно со мной. Наши руки соприкасаются. Его кожа мягкая, как шелк. Мне хочется, чтобы это прикосновение длилось подольше, но сердце подпрыгивает к самому горлу. Я так давно ничего подобного не чувствовал. Боюсь, что сердце вот-вот вырвется из груди и упадет на пол, поэтому я резко отдергиваю руку. Джесси хмурится. И теперь мое сердце падает так глубоко в желудок, что я боюсь, как бы оно не покинуло меня при следующем походе в туалет.

Безумец! Ты взял — и заставил его нахмуриться. Скажи что-нибудь. Извинись. Объясни, что не хотел так грубо отдергивать руку. Но слова так и не появляются. Они застревают в горле, будто обрастают шипами, впиваются в кожу и пускают корни так глубоко, что никакие яростные мысленные приказы не способны их вырвать.

Вздохнув, я откидываюсь на диван, скрестив руки на груди. Хоть мне и хочется съесть еще масляной кукурузы, тревога не позволяет этого сделать.

Я? Тревожусь? Какой позор! Я не тревожился с тех пор, как…

Ну да, с тех пор как я решил проклясть этот мир. Надевая очаровательную маску, необходимую, чтобы заслужить доверие других, я всегда играл роль колдуна с великими замыслами. Но здесь… Я всего лишь человек в незнакомом месте, которому напоминают о его юности и о том, как тяжело ему было заговорить с симпатичным мальчиком по соседству.

В единственный раз, когда мне все же удалось привлечь его внимание, я по-глупому признался ему в своем восхищении. Он рассмеялся, решив, что это шутка. Но когда он увидел проклятые слезы в моих глазах, он рассмеялся по-настоящему. Смех — полный отвращения и недоверия, потому что я был странным изгоем, и то, что я кому-то нравлюсь, считалось позором. А потом насмешки стали в тысячу раз хуже — он и другие начали указывать на каждый мой изъян.

Я был слишком бледным. Я заикался, когда нервничал. И я был слабым. Хотя очень скоро им всем пришлось об этом пожалеть. Я стал сильным с помощью магии, заперся в своей комнате и читал. Возможно, именно это в итоге и привело к тому, что у меня не было ни друзей, ни партнера.

Впрочем, мне и не нужны ни те, ни другие. Мне лучше одному. Моей армии проклятых вряд ли понравилось бы, если бы ими командовал кто-то еще. Это был бы хаос! Скелеты не очень хороши в выполнении сложных приказов. Они начинают разваливаться, и я часто не могу найти все части, чтобы собрать их обратно. Странный выбор для армии, признаю — я ведь никогда не любил головоломки, — но они эффективны. Они не огрызаются. Не называют меня кличками. Делают то, что им приказывают. И иногда они даже милые — например, когда выпадает ребро, и им приходится разбегаться, чтобы его найти.

Я снова бросаю взгляд на Джесси, который смотрит аниме, на которое я так и не обращал внимания. Он почти машинально жует свое угощение. Потом его взгляд переходит на Аластера и Моргана, обнимающихся в углу комнаты. Как отвратительно!

Но, похоже, Джесси так не считает. Он мягко улыбается, затем снова смотрит на экран телевизора. Я бы хотел уметь делать так же, но мой взгляд почти не отрывается от него до конца вечера — он слишком прекрасен, чтобы им не любоваться.

Вздох облегчения

Морган

После того как мы посмотрели несколько серий нашего аниме, компания уделяет немного времени обсуждению. Что нам понравилось или не понравилось и что, по нашему мнению, может произойти дальше. Я не думал, что мне будет так комфортно разговаривать с группой людей, с которыми я познакомился совсем недавно, но беседа течет удивительно легко. Мы смеемся и с воодушевлением включаем еще пару серий, пока не становится далеко за полночь.

— Надеюсь, всем понравилось, — говорит Молли, выключая телевизор. — Мы попробуем сделать такую встречу снова на следующей неделе в то же время, но напишите мне, если будете заняты. Постараемся подстроиться под расписание каждого.

По комнате прокатывается хор согласных откликов. Я помогаю Молли убрать закуски со стола. Аластер, кажется, постоянно ищет взглядом Марциуса, и это вызывает у меня множество подозрений. Единственная ситуация, в которой Аластер проявлял бы такой энтузиазм по отношению к Марциусу, — это если тот был бы на пороге смерти. Я надеюсь, что сегодня вечером нас не ждет внезапное объявление о том, что одно из заклинаний Марциуса пошло не так и теперь он умирает медленной и мучительной смертью, которая вот-вот наступит.

Я замечаю, как Аластер хихикает, толкая Марциуса локтем. Марциус едва не огревает его по голове пустой миской из-под попкорна, но каким-то образом сдерживается. Хотя угроза все еще висит в воздухе — это ясно по тому, что он сжимает миску побелевшими костяшками пальцев.

После того как Молли уходит на кухню, я собираюсь пойти за ней, но Джесси встает у меня на пути. В животе все сжимается в ожидании того, что он собирается сказать, и мой разум сразу решает, что ничего хорошего это быть не может, ведь он тот еще засранец. Угомонись, моя тревожность, прошу. Тебе срочно нужен отпуск — ты перерабатываешь с самого дня моего рождения.

— Спасибо, что рассказал мне об этом, — говорит Джесси с улыбкой, удивляя меня. Он берет со стола несколько вещей, чтобы помочь с уборкой. — Мне было очень весело.

— Да, мне тоже, и я рад, что ты смог прийти. — Я улыбаюсь, испытывая облегчение от того, что он сказал что-то хорошее, хотя все еще нервничаю, что все может измениться.

Смеясь, Джесси говорит:

— Тебе не нужно нервничать. Я немного побыл наедине с собой, и сейчас все в порядке. Я бы хотел, чтобы мы хотя бы остались друзьями, если это нормально для тебя и Аллена — то есть, Аластера.

Джесси смеется, бросая взгляд через плечо в сторону Аластера.

— Я до сих пор не могу поверить, что он сменил имя, чтобы оно совпадало с персонажем из веб-новеллы. Это вроде как круто, но и немного странно. Без обид.

— Никаких, — смеюсь я, а затем облегченно выдыхаю. — Ты правда не чувствуешь себя неловко или типа того?

— Нет. А ты?

— Немного, — признаюсь я, покачиваясь из стороны в сторону. — Я никогда особо… не делал такого, понимаешь?

Он с любопытством наклоняет голову.

— Ну, типа не сходился с кем-то, потом не расставался, а теперь вот это. Черт, ты первый, с кем я встречался, поэтому я себя странно чувствую.

Джесси кивает.

— Это понятно. Я думал, что упаду в обморок после своего первого свидания с парнем. Мандраж не отпускал меня несколько дней.

— Это на удивление успокаивает, — говорю я.

— Кстати о мандраже, — говорит Джесси и смотрит через плечо на Марциуса. Тот вытирает посуду, пока Кэт ее моет, а Аластер расставляет по местам. — А твой другой друг, Марциус… он вообще нормально относится к социальным мероприятиям?

— В смысле?

— Ну, не знаю, он был напряжен весь вечер. Я подумал, может, сказал что-нибудь, что его расстроило, но я всего лишь поздоровался, представился и предложил попкорн. Конечно, у кого-то может быть яростная ненависть к попкорну — тогда я бы усомнился в их адекватности, — но он поглощал эту штуку так, будто это воздух.

— Ох, эм… — я лихорадочно перебираю в голове возможные оправдания, которые звучали бы правдоподобно. Я и сам не понимаю, что могло так напрячь Марциуса. Может, его ненависть к людям просто зашкалила, и он хотел уйти? Но он из тех, кто сказал бы мне прямо, что хочет домой.

Пожав плечами, я решаю остановиться на самом простом объяснении:

— Марциус редко куда-то выбирается, так что, возможно, он нервничал, потому что это был его первый вечер в таком формате.

Джесси принимает это, кивая:

— Ладно, думаю, это даже хорошо. Вы собираетесь прийти сюда на следующей неделе?

— Надеюсь.

— Круто. Наверное, тогда увидимся, если у меня не будет занятий или работы. — Джесси снова улыбается и уносит то, что держал в руках, на кухню.

Я иду за ним, чувствуя себя легче и даже счастливее из-за этого вечера. А ведь я переживал обо всех возможных катастрофических сценариях: Джесси и Аластер подерутся, я слишком разволнуюсь и скажу Джесси какую-нибудь глупость или Джесси будет больно видеть меня с Аластером. Но вечер прошел отлично — даже больше, чем отлично! Хотя что-нибудь обязательно должно случиться, так что внезапная смертельная болезнь Марциуса все еще вполне возможна.

После того как мы помогаем с уборкой, все прощаются друг с другом. Марциус выходит первым. Он ждет нас в вестибюле, нетерпеливо постукивая ногой.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда мы с Аластером подходим достаточно близко, чтобы он нас услышал.

— Нормально, — фыркает Марциус и быстро направляется к выходу.

— Звучит не очень убедительно, — кричу я ему вслед, потянув Аластера за руку, чтобы он понял, что нужно ускориться. Мы спешим за Марциусом, хотя Аластер, судя по его широченной ухмылке, далеко не так обеспокоен, как я. Я все больше склоняюсь к версии, что Марциус заболел, потому что Аластер слишком уж счастлив.

— Для тебя сегодняшний вечер был слишком утомительным? — спрашиваю я на автобусной остановке. Мы с Аластером сидим на скамейке, а Марциус расхаживает рядом. — Джесси сказал, что ты был напряжен. Ты… хорошо себя чувствуешь?

— Я не был напряжен, — отвечает Марциус слишком быстро и слишком уж пылко. Аластер даже прыскает со смеху, за что получает от Марциуса жесткий взгляд. — И мне было бы хорошо, если бы он исчез из поля моего зрения, но в остальном все было нормально. Я в порядке.

Марциус врывается в подъехавший автобус.

— Марциус, — зову я, заставляя его резко развернуться на ступеньках. — Это не наш автобус.

Надувшись, Марциус возвращается к нам на скамейку, скрестив руки на груди, с непривычно покрасневшим лицом.

Несостоявшийся список

Аластер

Учитывая все, что происходит в последнее время, появление Марциуса и наш аниме-вечер, у Моргана накопилось много работы. К сожалению, я остаюсь предоставленным самому себе… в непосредственной близости от Марциуса.

Он сидит на диване, его взгляд блуждает между экраном и моим испепеляющим взором. Иногда наши взгляды встречаются и накаляются до предела, пока Морган, будто чувствуя надвигающуюся перепалку, не высовывает голову из своего наспех обустроенного кабинета, чтобы напомнить нам не убивать друг друга.

— Я уверен, что вы оба можете найти себе занятие, не мешая друг другу, — говорит Морган, — и советую сделать это, если не хотите лишиться своих куриных стрипсов в соусе баффало, — добавляет он и снова исчезает в кабинете.

— Да, ты можешь оставаться там, — заявляет Марциус, указывая на то место, где я стою на кухне, опершись на столешницу. — А если устанут ноги, сядь на пол, как собака, которой ты и являешься.

— Ради Моргана я собираюсь проигнорировать твои оскорбления, — торжественно объявляю я.

— Мы оба знаем, что именно твоя любовь к куриным баффало стрипсам сдерживает твой гнев. Но ты не признаешься в этом из страха, что Морган подслушает.

Я… я его ненавижу.

Бурча себе под нос, я опираюсь руками о столешницу и задумываюсь: чем бы заняться? Выбор у меня невелик. Я мог бы пойти в спортзал, но уже был там утром. Слишком много тренировок так же плохо, как и слишком мало.

Постукивая пальцами по столу, я замечаю рядом блокнот и ручку и тут же хватаю их. Поскольку времени, отпущенного нам как паре, не так уж много, мы пообещали друг другу делать как можно больше «парных» вещей! Поэтому мне кажется вполне уместным начать список того, что мы сможем постепенно вычеркивать.

Но чем вообще занимаются пары в этом мире? Я видел кое-какие примеры по телевизору, но многие романтические моменты там были связаны с распущенностью. Сомневаюсь, что Морган уже готов к такому… хотя, если бы был, я бы с большим энтузиазмом согласился попробовать.

Покачав головой, я решаю сначала составить список того, какими были бы свидания в моем мире. Охота за сокровищами. Убийство драконов. Брак в течение первых семидесяти двух часов. Рождение ребенка в первые девять месяцев отношений. Разумеется, усыновление здесь может занять больше времени — у меня пока недостаточно информации, чтобы это определить. Придется обсудить это с Морганом… в исследовательских целях. Знакомство с родителями друг друга. День, проведенный на винодельне. Прогулка на лодке под парой милых одинаковых зонтиков, наслаждаясь водой и надеясь, что поблизости не окажется сирен. Морган стал бы для них легкой добычей. Они пытались и со мной, но слишком самонадеянно было предполагать, что меня интересовала Марлина.

— Во имя Темного Владыки, что ты там пишешь? — интересуется Марциус, уже опираясь о столешницу и бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство.

— Сгинь, мерзкое отродье, — шиплю я, отмахиваясь от него, как от мухи. Он отшатывается, избегая удара. — Ты сам сказал оставаться здесь, и я так и сделал. А значит, ты должен оставаться там, на диване.

— Мне стало скучно, — заявляет он, опираясь локтем о стол, так что подбородок удобно устраивается на ладони. — А твои идиотские писания развлекают куда лучше. Что это за «Парные занятия», на которых ты так зациклился?

Марциус бросает взгляд через плечо в сторону кабинета Моргана.

— Не думаю, что наш робкий писатель пришел бы в восторг от свидания с убийством драконов или… — Марциус прищуривается, глядя на мой блокнот, который я поспешно прижимаю к груди, — …путешествия по морям в поисках людоедских змей.

— С тех пор, как я здесь появился, Морган стал куда более авантюрным. Он мог передумать. К тому же я всего лишь записываю то, что считалось бы нормальным свиданием в нашем мире, в надежде вдохновиться идеями для этого, — возражаю я, наблюдая, как выражение лица Марциуса еще больше киснет, пока сам воздух не начинает на вкус напоминать те мармеладные конфеты в форме детей, которыми Морган однажды со мной поделился. От них у меня язык поменял цвет!

— В твоем списке нет ни одного нормального свидания даже для Этрии, — заявляет Марциус. — Если бы это было заданием, учитель поставил бы тебе высший балл за то, насколько чудовищно ты ошибаешься.

— Думаешь, сможешь лучше? — я отрываю листок от блокнота и протягиваю ему. — Ну давай, попробуй.

Он выхватывает бумагу, принимая вызов.

— Да будет так. Мы пишем варианты нормальных свиданий до возвращения Моргана, а потом он решит, чей список лучше. Победитель выполняет обязанности проигравшего до конца нашего пребывания здесь.

— По рукам.

Мы пишем с яростью, едва не прорывая бумагу насквозь. Возможно, именно отчаянное скрежетание ручек по листам и выманило Моргана из кабинета.

— Что вы делаете? — спрашивает он, настороженно подходя к нам, словно ожидая, что кто-то из нас вот-вот нападет.

— Чей список лучше?! — в унисон выкрикиваем мы с Марциусом, испепеляя друг друга взглядами и одновременно протягивая Моргану свои листы.

С широко раскрытыми глазами Морган переводит взгляд с нас на списки.

— Вы… составили список занятий для пар? — скептически уточняет он.

— Да. Список для Этрии и для этого мира. Тебе предстоит определить, кто из нас составил лучший, — объясняет Марциус.

— Ладно… — неуверенно беря листы, Морган читает их, бледнея с каждым пунктом. Затем его тусклые, почти трупные глаза устремляются в никуда, и он объявляет: — Они оба ужасны.

— Что?! — мы с Марциусом снова кричим в унисон. Это уже начинает утомлять.

— Убийство драконов, — говорит Морган, бросая взгляд на меня. Марциус хохочет, будто уже победил, но тут же мрачнеет, когда Морган обращается к нему: — Кража скелетов из склепов?

— Из них получаются отличные слуги и собеседники, — бормочет Марциус себе под нос.

— Сидеть весь день на автобусной остановке.

— Полезно подышать свежим воздухом, — надувшись, отвечаю я, глядя на выражение его явного отсутствия интереса.

— Купаться в крови своих врагов? — Морган недоверчиво смотрит на Марциуса.

— Я сам так не делал, но слышал, что это отлично для кожи, — объясняет он так, будто это не звучит совершенно безумно.

— Здесь нет победителя, — повторяет Морган, кладя оба списка на стол. Он улыбается мне. — Но я правда ценю саму идею. Как насчет того, чтобы мы с тобой составили список вместе?

Наклоняясь, чтобы поцеловать его, я шепчу у его губ:

— С радостью.

— Фу-у! — Марциус кашляет, изображая, будто давится от отвращения. С оскорбленно поднятой рукой он важно обходит стойку и направляется к двери. — Если вы собираетесь заниматься этим, я ухожу.

— Без нас? Это вообще хорошая идея? — Морган бросается за Марциусом. Хотелось бы, чтобы он этого не делал. Этому сброду не нужно его внимание. Ему стоило бы больше уделять его мне — мы почти не провели время вместе за весь день!

— Я долго был один до того, как встретил вас обоих, — говорит Марциус, распахивая дверь. — И, откровенно говоря, время без вас я ценю куда больше, чем время с вами. Я вернусь позже, и если по возвращении увижу хоть одно из ваших голых тел — я сдеру с вас кожу.

— Г-голых? — заикается Морган, краснея до самых ушей. Я тоже — потому что теперь думаю о Моргане без одежды…

Марциус с грохотом захлопывает дверь, делая поистине драматичный уход. Морган резко разворачивается, такой красный, что это уже почти тревожно.

— Никто из нас не будет раздеваться! — восклицает он.

— Ага, конечно, — смеюсь я… слегка разочарованный.

Не могу насытиться

Аластер

Марциус разрушил многое: земли Этрии своими бесконечными проклятиями, мое зрение после того, как я узрел его отвратительные черты лица, и мою любимую пару сапог, которые его скелеты разорвали в клочья. Мне пришлось пробежать почти милю босиком, чтобы вырваться из их ледяной хватки. И теперь он испортил то, что могло бы стать прекрасным моментом — тем, как мы с Морганом составляли бы чудесный список наших будущих занятий. Вместо этого мы стоим напряженно на кухне, не произнося ни слова.

Но тут Морган с громким стуком хлопает ладонями по столешнице. Он смотрит прямо перед собой — не на меня, а на стену, будто это самое интересное, что он видел со времен, когда в его офисе появился чудесный фэнтезийный принц.

— Давай все-таки составим этот список занятий, как ты хотел! — выкрикивает он, а потом морщится, осознав, что кричать не было необходимости.

— Ты не против? — спрашиваю я, любуясь им, пока не начинаю переживать, что ему может быть некомфортно из-за моего взгляда. Может, он решит, что я думаю о нем голым… что я и делал — раньше. Не сейчас, правда. По крайней мере, не слишком ярко. Это просто навязчивая мысль где-то на задворках сознания. У меня нет дурных намерений!

— Ты говорил, что тебе нужно наверстать много работы, — объясняю я, прочищая горло, хотя это совсем не прочищает мои мысли.

Морган бросает взгляд мне за плечо — на часы на недавно купленной микроволновке. Я делаю то же самое и с удивлением понимаю, что уже довольно поздно.

— Вы двое так серьезно писали эти списки, что даже не заметили, сколько времени прошло, — смеется он. Отойдя от кухни, он садится на диван и хлопает ладонью по пустому месту рядом с собой. — Я закончил работу на сегодня, хотя в ближайшие дни буду занят. С Лусианой есть о чем поговорить, но сейчас у нас есть время для этого.

Мое нетерпение проявляется сильнее, чем хотелось бы: я почти бегу через комнату и плюхаюсь рядом с ним. Смех Моргана щекочет мои чувства, которые и так на пределе. Я к этому привык — но не в таком смысле. Раньше мне приходилось быть настороже, чтобы избежать гнева дракона или сбежать из мрачных подземелий, куда Марциус не раз меня бросал. А здесь, вот так, мои чувства вспыхивают, как угли в костре, всего лишь от того, что его рука слегка задевает мою. Звук его смеха или его теплая улыбка заставляют меня сомневаться в каждом слове. Что мне сказать или сделать, чтобы он снова засмеялся? Я сижу слишком близко? Я хочу взять его за руку. Хочу обнять его. Хочу поцеловать, но мне кажется, что я слишком навязчив, что это уже чересчур.

И тут Морган говорит:

— Для начала, я знаю, что тебе нравятся приключения, но, пожалуйста, помни, что я очень хрупкий. Даже если бы мы могли охотиться на драконов, я был бы не лучшим напарником.

— Я знаю, но подумал, что ты был бы очень впечатлен, если бы я убил дракона ради тебя.

— Я был бы очень впечатлен, — говорит он, беря блокнот. Он откидывается назад и постукивает кончиком ручки по бумаге. — Мы можем найти приключения и здесь, пусть и не такие экстремальные, как в Этрии. Есть несколько очень красивых мест для походов.

— Но ты же ненавидишь физические нагрузки.

Морган пожимает плечами и бормочет себе под нос:

— Я буду тренироваться ради тебя.

Я сдерживаю всхлип, потому что сейчас мои мысли заняты совсем другим видом «тренировок», но все равно ценю этот жест.

— И чтобы во время похода было что-нибудь, что нравится мне, мы можем найти уютное местечко, где я немного почитаю, пока мы устроим пикник! — глаза Моргана загораются от восторга. — Что думаешь?

— Добавь в список.

Он с воодушевлением записывает идею. Я наклоняюсь ближе, наблюдая, как он добавляет пункт за пунктом — идеи обрушиваются на него одна за другой.

— О, нам обязательно нужно сходить вместе в парк аттракционов. Ты понятия не имеешь, что это такое, но поверь, тебе понравится. Там есть эти огромные металлические конструкции, которые швыряют тебя туда-сюда — безопасно, конечно. Это потрясающе! А потом, разумеется, классические свидания: сходить поесть в хороший ресторан, посмотреть фильм вместе. Но можно устроить и кино-свидание дома. Мы построим крепость из подушек, будем обниматься, есть попкорн и смотреть страшный фильм, и…

Морган вдруг замолкает. Он слегка поворачивается ко мне; мы так близко, что наши носы почти соприкасаются. Неловко улыбнувшись, он говорит:

— Прости, я так разошелся и даже не спросил, хочешь ли ты всего этого.

— Хочу. Я хочу делать все это и еще гораздо больше — с тобой, — шепчу я, поднимая руку и убирая прядь волос с его глаз. — Ты уже должен был понять, что мне жизненно необходимо твое безраздельное внимание.

Он тихо смеется.

— Но я начинаю понимать, что это почти пугающе — насколько сильно я этого хочу, — добавляю я, и Морган наклоняет голову. — Пугающе, как сильно мне тебя не хватает… как я не могу насытиться тобой.

Морган делает глубокий вдох, словно мои слова выбили из него воздух.

— Мне тоже, — шепчет он и, к нашему общему удивлению, обвивает руками мою шею, притягивая к себе для неожиданного, но очень желанного поцелуя.

Я вцепляюсь в его талию, как в спасательный круг, желая быть еще ближе, даже когда наши губы отказываются размыкаться. Сердце колотится в груди. Морган, должно быть, чувствует мой пульс под своими пальцами, которые осторожно покоятся у меня на шее, а затем скользят к плечам. Я отталкиваю его назад, удивленный и тем, что сделал это, и тем, что он меня не останавливает. С его губ срывается стон, когда я устраиваюсь между его ног, прижимая наши тела друг к другу. Я снова целую его в губы и перехожу к шее, неуверенный — не слишком ли это? Не слишком ли быстро?

Морган лишь крепче прижимает меня к себе. Он вдавливается в меня всем телом и стонет, когда я прикусываю его загривок. Это обнадеживает, хотя нервы все еще скручиваются узлом в животе. Он на вкус сладкий — как мед и конфеты. Мои руки скользят под его рубашку, ощущая дрожащую кожу. Рука Моргана зарывается мне в волосы. Он тянет за мою рубашку. Я не знаю, этого ли он хотел, но откидываюсь назад и снимаю эту чертову вещь. Выражение его лица того стоит. Глаза расширяются, над порозовевшими щеками. Его взгляд задерживается на моем теле — теле, из-за которого я никогда не нервничал… до этого момента. Словно он может рассмеяться или фыркнуть. Честно говоря, любое слово безразличия разбило бы меня на миллион осколков — но его не следует. Он просто смотрит мне в глаза и тянет меня за руку в безмолвной просьбе вернуться.

Я снова и снова целую его, одновременно возясь с его рубашкой. Морган колеблется. Его дрожащие руки сжимают мои, но я хочу чувствовать каждый участок его кожи рядом с собой. Я приподнимаю его рубашку, пока ткань не собирается вокруг рук. Мои пальцы скользят по его груди, которая вздымается от сбивчивого дыхания, — и тут он отталкивает меня. Я пугаюсь, что зашел слишком далеко. Но затем Морган, пунцовый с головы до пят, тянется снять свою рубашку и…

В дверь стучат.

— Морган! — кричит Джесси, и мой мозг буквально взрывается.

ПОЧЕМУ ОН ЗДЕСЬ?! И ПОЧЕМУ ИМЕННО СЕЙЧАС?!

Опальный чернокнижник

Марциус

Житье стало еще более тягостным, чем я изначально предполагал. Если мне придется еще хоть мгновение наблюдать, как Аластер изливает нежности на своего новообретенного возлюбленного, я свернусь клубком и умру.

К сожалению, именно этого Аластер и хочет. Возможно, лучшим моим дальнейшим шагом будет портить им каждый совместный момент. Сколько бы раз принц ни угрожал мне, победить меня ему так и не удалось. И не удастся — особенно без своей магии.

У нас будет битва умов, и победителем, разумеется, выйду я, поскольку ум — одна из многих вещей, которых Аластеру недостает. Возможно, он и не самый глупый человек на свете, но в десятку точно входит. И это относится ко всем, кто находится в этом мире.

Чтобы не рисковать тем, что мои глаза выжгут из глазниц их отвратительные проявления любви, я отправляюсь на прогулку по тем же улицам, где когда-то спал, отчаянно рыская в поисках еды. Был тот мусорный бак у странной лавки с курицей, в котором я ежедневно копался; воспоминание о прогорклом смраде заставляет мой желудок скручиваться. Я спешу по одной улице, затем по другой, постоянно гадая, когда будет безопасно вернуться. Кто знает, чем заняты эти двое, пока меня нет. От одной мысли меня пробирает дрожь.

Громкая, режущая уши музыка заставляет меня остановиться. Огни заливают улицу, и от их яркости у меня слезятся глаза. Я моргаю, пытаясь прогнать боль, озадаченный внезапным шумом и светом, пока не понимаю, что узнаю это шумное заведение. Это тот самый «клуб», где Морган встретил Джесси; тот самый, где я пробирался мимо настороженных охранников, пока двое посетителей выдирали друг другу волосы. Один из телохранителей едва меня не поймал. У него были бицепсы размером с мою голову — он идеально подходил для своей должности.

Покачав головой, я собираюсь немедленно убраться отсюда, чтобы пощадить глаза и уши, но тут слышу знакомый голос ангела:

— Марциус!

Мои ноги перестают слушать приказы мозга. Я застываю на месте и смотрю вперед, обнаруживая Джесси, стоящего в очереди у входа в клуб. Он изящно машет рукой, сияя улыбкой чистого солнечного света. Мои глаза снова жжет — но уже по совсем другой причине. Я и не думал, что увижу ангела в человеческом облике!

Джесси что-то говорит своему другу в очереди, тот кивает, и Джесси направляется ко мне. О нет, он идет ко мне! Ноги наконец начинают слушаться мозга и несут меня через улицу бегом.

— Марциус, подожди! — зовет Джесси в панике, но уже слишком поздно. Оглушительный звук захлестывает мои чувства. Затем что-то твердое ударяет меня в бок. Я падаю на землю, шипя от боли, когда темный камень раздирает мне руку и щеку.

— Ты в порядке? — запыхавшись, спрашивает Джесси, появляясь рядом. Его нежная рука ложится мне на плечо. О боги, он касается моего плеча.

— С ним все хорошо? — спрашивает кто-то еще, звуча встревоженно, но у меня нет сил отвести взгляд.

— Думаю, да, — отвечает Джесси. Он наклоняется ближе. От него пахнет корицей. Я и не знал, как сильно люблю корицу, до этого момента. — Марциус, ты в порядке? Скажи что-нибудь.

— Что-нибудь, — бормочу я, выдав, вероятно, самую глупую улыбку на свете, но этого достаточно, чтобы Джесси улыбнулся в ответ. Боль внутри меня ничто перед его красотой.

— Ты можешь стоять? — Джесси хватает меня за руку. О боги, он держит меня за руку.

С его помощью я поднимаюсь на дрожащие ноги. И тогда я вижу, что произошло. Похоже, меня сбило одно из тех странных металлических приспособлений, называемых автомобилем. Владелец машины смотрит на нас недоверчиво, как и собравшаяся вокруг толпа.

— Он выбежал прямо передо мной, — говорит водитель, вздыхая и потирая затылок. — Тебе повезло, что я ехал не так быстро.

Я бы сказал, что мне повезло быть сбитым, ведь это дало мне возможность держать Джесси за руку. Они такие мягкие. Может, он купался в крови своих врагов? Иного объяснения рукам мягче шелка я представить не могу.

Но теперь мое сердце бьется так беспорядочно, что я начинаю опасаться за свою жизнь. Если так продолжится, оно может вырваться из грудной клетки. В Этрии это не было бы большой проблемой — я отлично умею пришивать оторванные конечности и возвращать на место утраченные органы, — но здесь я не смогу так легко починить себя. Это и правда может стать смертным приговором, и меня пугает та тьма, что, возможно, встретит меня после.

— Да, это была не самая блестящая идея, — говорит мне Джесси. — Тебе нужно в больницу?

Я качаю головой и пытаюсь быстро уйти, даже если для этого придется отпустить его руку.

— Постой-ка минуту, — окликает Джесси и спешит за мной. Бок болит от удара, но ничего не сломано. Я знаю ощущение сломанного ребра — спасибо Аластеру. Лицо и рука ноют. Настоящая угроза моей жизни — это мужчина, идущий рядом со мной, тот, перед кем мое сердце никак не может успокоиться.

— Нельзя просто так убежать после того, как тебя сбила машина, — говорит он, хватая меня за запястье. Я выдергиваю руку, чтобы он не почувствовал бешеную скачку моего пульса. Я не хотел заставлять его хмуриться, но он быстро отбрасывает это и спрашивает: — По крайней мере позволь проводить тебя домой — вдруг по дороге что-нибудь случится?

Он и правда ангел — и внешне, и по характеру. Морган — глупец, раз выбрал нелепого Аластера вместо истинного героя этой истории.

— Ла…дно, — выдавливаю я пискляво.

Пискляво? Чернокнижник смерти и хаоса не пищит! Но я снова издаю этот жалкий звук, когда Джесси осторожно берет меня за раненую руку, чтобы осмотреть ее.

— Может, зайдем в магазин за средствами первой помощи? У тебя дома есть пластыри и антисептик? — спрашивает он.

— Я… У Моргана должно быть.

— У Моргана? — Джесси наклоняет голову. Он такой милый. Я не выдержу! — Ты тоже живешь с Морганом?

Я киваю.

— Ну, тогда все проще, раз я знаю, где он живет. Пойдем, я могу ему позвонить. — Джесси хлопает себя по карманам в поисках телефона. Его глаза расширяются. — Черт, телефон разрядился! Я же вроде заряжал его раньше. У тебя с собой телефон?

Я качаю головой, решая не упоминать, что у меня вообще нет телефона. Похоже, в этом мире это считается странным. Не могу представить, чтобы постоянно таскать при себе устройство, позволяющее людям так свободно со мной разговаривать. Зачем мне это? Разговаривать с большинством людей — сущий ад, за исключением Джесси. Уже честь — слышать, как он произносит хоть одно слово, не говоря уже о нескольких подряд.

Джесси вздыхает, кричит своему другу, что вернется позже, и торопливо ведет меня прочь.

Косплей и прогулка

Марциус

— Ты нормально себя чувствуешь? Сможешь идти? — спрашивает Джесси и с готовностью подставляет руку. — Можешь опереться на меня, если нужна поддержка.

Передо мной дилемма: воспользоваться шансом и прижаться к этому прекрасному мужчине или пощадить свое сердце от внезапного взрыва и отказаться. Пока я тяну с ответом, Джесси все равно переплетает наши руки.

— Все в порядке. Правда, я не против, — смеется он, и от его смеха у меня покалывает в ушах. Честно говоря, я, возможно, в паре секунд от того, чтобы вспыхнуть, как жестокий портал в Нижние Миры. Джесси — блестящий проводник энергии. По крайней мере, для меня.

Мы идем в напряженной тишине к ближайшей автобусной остановке. Я и не осознавал, как далеко забрел, пока не задумался об этом сейчас. На остановке Джесси осторожно усаживает меня на скамейку. Я сдерживаю удивленный вскрик, когда он наклоняется ко мне — явно чтобы осмотреть мои раны, — но мои мысли сразу же уносятся к тому, каково было бы поцеловать его. Я никогда никого не целовал, и сделать это с Джесси — буквальным воплощением совершенства — означало бы, что я могу умереть прямо сейчас, столкнувшись со своим худшим страхом.

И, возможно, меня бы это вполне устроило.

— Не могу поверить, что тебя сбила машина, — фыркает он и машет рукой. — Не в обиду, просто это звучит как что-то из аниме.

— О-Ох.

— Прости, я тебя нервирую? — спрашивает он, отпуская мою руку, которая тут же начинает скучать по теплу. — Морган говорил, что ты редко куда-то выбираешься. Я совсем не хочу, чтобы тебе было неловко.

— Мне не неловко. — По крайней мере, не в том смысле, который он, вероятно, имеет в виду. Мне неловко из-за собственных мыслей и желаний, которые всплывают наружу. — Эм, а правда было нормально оставить своих друзей?

— Да, я позже с ними встречусь. Но что ты делаешь здесь один? Где Морган и Аластер?

Я сразу хмурюсь, и Джесси вопросительно приподнимает бровь.

— Они… ведут себя мило дома, — отвечаю я.

— А-а, ты не хотел быть третьим лишним.

Разве плохо быть третьим колесом*? У машин здесь четыре колеса, как у повозок. Третье колесо считается проклятием? Но я не успеваю расспросить Джесси об этом проклятии «третьего колеса» и о том, в чем оно заключается — и можно ли было бы наложить его на Аластера, — он снова начинает говорить.

*игра слов, устойчивое выражение, означающее третий лишний на английском дословно будет третье колесо.

— Вместо того чтобы бродить одному, можешь всегда тусоваться со мной, — говорит он. — Ну, и с моими друзьями тоже, как сегодня. В компании легче веселиться и безопаснее.

Я снова не знаю, что ответить, вновь оказавшись перед дилеммой. К счастью, прибывший автобус спасает меня. Я спешу внутрь, Джесси быстро следует за мной. Он садится рядом, наши руки соприкасаются, и от этого по коже бегут мурашки.

Мне стоит ему ответить. Теперь он сидит молча, и я не знаю, потому ли это, что ему действительно больше нечего сказать, или потому, что он думает, будто я не хочу, чтобы он говорил. Второе было бы совсем не так. Мне… мне нравилось, что он со мной разговаривает. И в то же время я боюсь, что он со мной разговаривает. Общение с неживыми скелетами, способными издавать лишь несколько булькающих звуков, привело к тому, что мои социальные навыки стали, мягко говоря, не слишком гостеприимными.

Но разве есть смысл отвечать? Мы с Аластером скоро покинем этот мир.

Когда я бросаю взгляд на Джесси, замечаю, что он смотрит на меня. Поймав мой взгляд, он мягко улыбается, и эта улыбка заставляет меня заговорить прежде, чем я успеваю подумать о последствиях:

— Ладно.

— Ладно? — повторяет он, немного растерянно, а затем его рот удивленно складывается в букву «о». — О, круто! Эм, можешь взять мой номер у Моргана, и как-нибудь договоримся о встрече.

— Ладно.

Я что, не способен сказать ничего другого?!

— Чем ты любишь заниматься? — спрашивает Джесси. — Чтобы я понимал, на что можно строить планы.

Я представляю себе то, что мне нравится делать, но Джесси либо не является частью этого, либо вообще не должен об этом знать. Грабить могилы всегда было довольно весело — большинство воскрешенных скелетов, по правде говоря, были очень рады выбраться из своих зарытых деревянных ящиков. К тому же это отличная физическая нагрузка, ведь одно лишь колдовство редко требует особых усилий. Разрушать и сжигать замки — это дает почувствовать себя почти богом, а пинать черепа скелетов всегда смешно: их зубы стучат при каждом ударе.

— Эм, я люблю аниме и… прогулки, — отвечаю я, не зная, что еще сказать.

Он усмехается.

— Ладно, это уже что-то. А что, если нам устроить косплей и прогуляться по парку?

Косплей. Это слово звучит знакомо. Полагаю, оно связано с аниме, раз уж я об этом упомянул, а Джесси пытается придумать, чем заняться.

— Ладно, — снова отвечаю я. По крайней мере, в этот раз это заставляет его улыбнуться.

Тишина после этого становится гораздо уютнее. Когда автобус подъезжает к нашей остановке, Джесси внимательно следит за мной и снова предлагает руку для поддержки. В этот раз я принимаю ее и стараюсь не думать о том, как это заставляет его улыбаться. Иначе я могу просто умереть, а это сделает Аластера слишком счастливым. Хотя сказать это легче, чем сделать. Я ловлю себя на том, что смотрю на его губы, и когда он замечает этот взгляд, внутри меня все взрывается, как скелет, в которого попало пушечное ядро — а это, между прочим, довольно опасно. Осколки разлетаются повсюду.

Жар поднимается, тлея под моими щеками. Не уверен, что могу это выдержать, поэтому отпускаю Джесси и ускоряю шаг.

— Эй, помедленнее, — говорит он обеспокоенно. — Ты только усилить хромоту себе можешь.

Я и не знал, что хромаю. Ах, подумать только, что Джесси видел меня в таком унизительном виде! Меня начинает подташнивать, особенно когда мы добираемся до квартиры. Лифт вызывает у меня тошноту… или, может быть, дело в том, как Джесси продолжает смотреть на меня с тревогой, будто я не способен позаботиться о себе — а я вполне способен! Просто рядом с ним я превращаюсь в глупую, неловкую катастрофу. Ах!

У квартиры Джесси стучит в дверь и зовет Моргана. Проходит подозрительно много времени, прежде чем растрепанный Морган открывает.

— Эй… что случилось?! — ворчит он, когда я прорываюсь мимо него в отчаянной попытке добраться до ванной, где и запираюсь.

Принц сват 2.0

Морган

Слегка побитый и окровавленный Марциус пробегает мимо меня к ванной; я вижу, как дверь захлопывается, и слышу щелчок замка. Аластер смотрит на дверь так, будто Марциус только что… я сглатываю ком в горле, стараясь не думать о том, что происходило и что могло бы произойти, если бы Джесси и Марциус не появились.

— Э-э, что случилось? — повторяю я, глядя на Джесси.

Он медлит с ответом, словно пытается понять, что сказать.

— Ну, его вроде как сбила машина.

Аластер воет от смеха.

— Это не смешно! — кричу я, отчего Аластер начинает смеяться еще громче. Он даже перегибается через спинку дивана, задыхаясь от хохота. Простонав, я поворачиваюсь к Джесси, который смотрит на Аластера так, будто тот сумасшедший. Если бы Джесси знал прошлое между Марциусом и Аластером, он бы понял, почему Аластер так чертовски доволен. Я даже не могу по-настоящему на него злиться — ведь это я довел их ненависть друг к другу до такой степени.

— В общем, к счастью, водитель ехал не слишком быстро. Он нажал на тормоз, и Марциуса просто отбросило. По крайней мере, так это выглядело, и он говорит, что в порядке — только немного содрал кожу и слегка прихрамывает. Я бы позвонил, но у меня сел телефон. — Джесси показывает этот самый разряженный телефон. Он бросает взгляд в сторону ванной. — Забавно, но у него с собой телефона тоже не было. У тебя есть аптечка или что-то вроде того?

— Да, я неуклюжий, у меня всегда под рукой пластыри.

Джесси кивает, но, кажется, не собирается уходить. Я бы предложил ему остаться, но мое сердце все еще колотится после случившегося. К тому же, когда Марциус заперся в ванной, лучше нам разобраться самим — иначе кто-нибудь может схватить сердечный приступ и умереть. Скорее всего, это буду я.

— Спасибо, что привел его сюда. Ему повезло, что ты оказался рядом и видел, что произошло, — говорю я с улыбкой.

— Ага. — Джесси отходит от двери, но тревога все еще читается на его лице. — Напиши мне и дай знать, как он. И передай ему мой номер.

Я бы передал, если бы у него был телефон, но все равно киваю и говорю:

— Передам.

Попрощавшись, я закрываю дверь. Аластер уже не на диване — он стоит у двери ванной. Он спиной ко мне и не замечает, как я подхожу. Он шепчет, прижавшись к двери:

— Что случилось, Великий Черный Колдун? Если бы ты правильно сыграл свою роль, твоя маленькая пассия мог бы тебя подлатать. Или ты просто слишком нервничаешь, чтобы с ним заговорить?

— Пассия? — переспрашиваю я.

Удивленный, Аластер резко поворачивается ко мне. Он, должно быть, думал, что я все еще разговариваю с Джесси — слишком увлекся тем, что изводил Марциуса.

— Какая пассия? — спрашиваю я.

— Разве ты не заметил? Каждый раз, когда Джесси рядом, Марци…

Его перебивает распахнувшаяся дверь ванной. Марциус в одно мгновение валит его на пол.

— Молчи, ублюдок! — выкрикивает Марциус, извиваясь, пытаясь обхватить Аластера за шею.

Аластер вскакивает на ноги так, будто Марциус ничего не весит. Он хватает его за ногу и перебрасывает через диван — тот едва не падает на стол, который уж точно бы сломал. Марциус мгновенно вскакивает, рыча.

— Если кто-нибудь из вас что-нибудь сломает, я заставлю вас устроиться на работу и самим платить за новое! — ору я, и оба замирают на полпути к удару. Они уже держат друг друга за воротники, кулаки зависли в воздухе.

— Это он начал, п-потому что… — Марциус скрипит зубами.

— Потому что пытался выдать, что тебе нравится Джесси, — самодовольно ухмыляется Аластер.

Марциус бьет, но промахивается. Посмеиваясь, Аластер убегает на кухню, как малыш, прячущийся от злого старшего брата. Он даже обвиняюще тычет пальцем в Марциуса.

— Когда мы смотрели аниме со всеми, Марциус сказал мне, что Джесси — самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел.

— Заткнись! — воет Марциус, багровея. — Я этого не говорил!

— Ты сказал, что гипотетически, если бы тебе нравился Джесси, то именно поэтому. И мы оба знаем, что ты сказал «гипотетически» только потому, что не хочешь признать, что он тебе нравится. Разве это не смешно? — Аластер смеется еще громче. — Злой колдун Этрии втрескался! Он может накладывать заклинания и начинать войны, но поговорить с парнем не может!

Марциус дрожит от ярости — еще немного, и он взорвется, как вулкан, тысячу лет копивший лаву. Глядя на него, я вдруг кое-что понимаю: в Аластера я вложил черты, которые люблю, а в Марциуса — те, которые ненавижу. Значит, случайно я сделал Марциуса гипертрофированной версией самого себя. Он действительно не может заговорить со своей пассией!

Теперь уже я обвиняюще указываю на Аластера, который мгновенно замолкает, когда я говорю:

— Если ты еще раз поддразнишь Марциуса, я… я больше никогда тебя не поцелую!

Аластер изумленно раскрывает рот.

— Что? Почему? Это же весело…

Я прикладываю палец к губам, заставляя его замолчать. Проворчав, он скрещивает руки на груди.

Я перевожу взгляд на Марциуса, который плюхнулся на диван. Его уши все еще пылают.

— Джесси ведь правда милый, да? — спрашиваю я, садясь рядом. Он пытается отодвинуться, но шипит, когда подлокотник касается его бока. Похоже, именно этим боком его и задела машина. — Он попросил меня написать ему позже, чтобы узнать, все ли с тобой в порядке, и дать тебе его номер, потому что, оказывается, вы с ним о чем-то договорились.

Марциус кивает и чуть улыбается, но улыбка исчезает так же быстро, как появилась.

— Знаешь, вы оба пробудете здесь как минимум еще месяц, так почему бы нам не сделать для тебя то же самое, что Аластер сделал для меня? — предлагаю я, получая удивленный взгляд от Марциуса и очень решительное «ни за что» от Аластера. Оба я игнорирую.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Марциус.

— Аластер может стать и твоим принцем-свахой, как был для меня!

— Я скорее продам душу подозрительно вонючей ведьме! — орет Аластер. Его снова игнорируют.

— Я тоже помогу, чем смогу. Мы все вместе поработаем над твоей уверенностью. И до того, как ты уйдешь, мы сделаем так, чтобы ты действительно смог поговорить с Джесси.

Прежде чем Марциус успевает ответить, Аластер несется ко мне. Я пищу от неожиданности, когда он хватает меня за руку и тянет прочь от дивана — к нашей теперь уже общей комнате.

Помощь чернокнижнику

Морган

Аластер захлопывает дверь спальни и запирает ее.

— Ты забыл, что я ранен и мне нужна первая помощь? — доносится голос Марциуса.

— Конечно, нет. Сиди там и тихо умирай! — орет Аластер.

Я уже собираюсь отчитать его за грубость, но он резко поворачивается ко мне. Схватив меня за плечи, Аластер строго говорит:

— Марциус не заслуживает нашей помощи. Ты забыл, что он сделал со мной и со всей Этрией? Он изверг!

— Я знаю, знаю. — Я беру его за руки, мягко убирая их с моих плеч и удерживая между нами. Его плечи поникают, словно я начал его отчитывать. — Вы ненавидите друг друга…

— Я презираю его с такой страстью, что ее хватило бы, чтобы проклясть всю вселенную. Я часто мечтаю о том, какой была бы моя жизнь, если бы Марциус умер при рождении, и, к слову, эта мечта невероятно прекрасна.

— Да, эм… это звучит более правдоподобно, но мы все равно должны помочь.

— Почему? Я не понимаю. Если отбросить его жестокую натуру и тот факт, что каждый его вдох убивает во мне что-то, это еще и отнимет у нас время. Наше время ограничено, так почему я должен заботиться о враге на всю жизнь?

— Потому что мне не все равно, — возражаю я, встречаясь с его строгим взглядом, который смягчается по мере того, как я говорю. — Я сделал его таким, Аластер. Я наделил его множеством своих худших черт, доведенных до крайности. Поэтому мы должны найти для этого время.

Хватка Аластера на моей руке усиливается. Его темный взгляд скользит к двери, словно одного этого достаточно, чтобы проклясть Марциуса.

— Знаешь, это может помочь нам и в долгосрочной перспективе, — добавляю я, возвращая его внимание к себе. Его презрение постепенно сменяется любопытством. — Если мы поможем, Марциус может действительно перестать сражаться с тобой и хотеть уничтожить Этрию.

— Это слишком большое «если», — возражает он. — Ненависть Марциуса ко мне и моему королевству бесконечна.

— Да, но Марциус ненавидит мир потому, что он совершенно не умеет в нем ориентироваться. Все началось в его детстве, когда его бесконечно высмеивали из-за самых глупых вещей. Я это написал. Я это придумал и сделал его таким.

— Лишь отчасти, — снова спорит Аластер. — Мы уже видели, что даже при твоем авторстве у нас есть собственные истории, и мы сами делали выбор. А его выбор всегда служил боли и смерти.

— Но мы можем по-настоящему это изменить. Разве не лучше, если Марциус будет действительно на нашей стороне?

Я смотрю на Аластера с надеждой на неохотное согласие. Я знаю, что причинил им обоим много боли, о чем до сих пор ужасно сожалею, но, возможно, это наш шанс наладить отношения с Марциусом. Если он перейдет на нашу сторону, Этрия станет безопаснее. Аластер станет безопаснее. Когда он… когда его не станет, мне не придется так сильно волноваться.

Проворчав, Аластер сдается с перекошенным лицом крайне недовольного мопса.

— Ладно, — бурчит он. — Но мы не будем тратить на него больше времени, чем на нас. За каждое мгновение, проведенное с Марциусом, мы должны уделять себе втрое больше.

— Да-да, уверен, ты все это подсчитаешь. — Я смеюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать его надутые губы. — Пойдем. Лучше залатать Марциуса, пока он не истек кровью на моем ковре. Мне не хочется менять еще одну вещь.

— Было бы лучше, если бы он истек кровью, — рычит Аластер себе под нос, но все равно следует за мной в гостиную.

Марциус по-прежнему лежит на диване. Он морщит нос, заметив наши переплетенные руки, но ничего не говорит. Пожалуй, это самое разумное решение с тех пор, как он сюда явился. Чем сильнее он бесит Аластера, тем меньше шансов, что тот вообще станет помогать. Эти двое как малыши, дерущиеся за любимую игрушку.

Отпустив руку Аластера, я подхожу к Марциусу и веду его в ванную. Он садится на унитаз, пока я достаю из шкафчиков все, что могу найти. Раскладывая свой мини-медпункт, я вдруг слышу:

— Я бы хотел этого.

Я оборачиваюсь к нему.

— Чего?

— Твоей… помощи, — бормочет он, нервно переводя взгляд с меня на дверной проем. Аластера там нет, и, вероятно, только поэтому Марциус продолжает. — С Джесси. Я хотел бы поговорить с ним нормально. Хотя бы раз.

Марциус опускает голову, скрывая румянец, расползающийся далеко за пределы щек. Даже его шея пылает красным, словно он получил самый жуткий солнечный ожог на свете. У меня однажды был такой, когда я забыл солнцезащитный крем, и родители повели нас в бассейн. Я облезал, как ящерица, несколько дней. Сейчас об этом противно вспоминать, но в восемь лет мне казалось крутым притворяться мутантом пару дней.

— Аластер согласился помочь, — говорю я, ухмыляясь в ответ на недоверчивое фырканье Марциуса. Я подзываю его к раковине и промываю его раны водой. Он морщится — не знаю, от боли или от моих следующих слов: — Но чем больше вы будете устраивать сцены друг перед другом, тем сложнее все будет. Постарайся вести себя нормально, иначе наша помощь ни к чему не приведет.

Марциус, как и Аластер, становится похож на крайне недовольного мопса — лицо сморщено от полного отвращения. Он снова смотрит на дверь, словно тоже мысленно насылает на Аластера проклятие. Затем фыркает.

— Ладно. Но я не стану колебаться, если придется защищаться. Если он начнет, я отвечу, — уверенно заявляет Марциус, вздернув нос. А потом скулит, как щенок, когда я наношу антисептик на его руку. Его нижняя губа на мгновение подрагивает, прежде чем он натягивает на лицо маску безразличия.

— Я рад, что мы договорились, — говорю я, продолжая обрабатывать рану. Марциус едва не прокусывает губу, чтобы снова не заскулить. И все же его губы почти складываются в улыбку, когда я добавляю: — Не волнуйся. Обещаю, прежде чем ты уйдешь, у тебя будет возможность нормально поговорить с Джесси.

Он ничего не отвечает, но блеск в его глазах говорит сам за себя — он благодарен. Может быть, даже немного взволнован. Я тоже. Возможно, мне удастся помочь Марциусу и, в каком-то смысле, помочь самому себе.

Но на следующий день это волнение откладывается в сторону.

В дверь стучат. В этот момент мы втроем завтракаем и переглядываемся, озадаченные вторым раундом стука. Не зная, кто это, я встаю, открываю дверь — и едва не обделываюсь от неожиданности.

— Доброе утро, Морган, — улыбается мне моя мама, которая вообще-то должна быть за несколько штатов отсюда.

Пара неожиданных гостей

Морган

— Доброе утро, Морган, — говорит мама с мягкой улыбкой, которая ничуть не помогает утихомирить бурю в моей голове. Тревога! Тревога! Надвигается катастрофа. А может, и хуже катастрофы — возможное начало конца света!

Одно дело, если бы пришла только она, но рядом с ней стоит папа и оглядывает коридор так, словно проверяет, в каких условиях я живу. Хотя я знаю, что это не так. Ему не особо важно, пока я не путаюсь у них под ногами.

— Эм… доброе утро.

Я тру заспанные глаза, подозревая — или, скорее, надеясь, — что это иллюзия. Может, у Марциуса все-таки осталась магия, и он наколдовал очень реалистичную копию моих родителей. Хотя не представляю, как и зачем. Но даже когда я почти вдавливаю глаза в мозг, родители никуда не исчезают.

Что, черт возьми, происходит?! Что они здесь делают?! Это какая-то извращенная шутка?!

Прежде чем я успеваю спросить, мама заглядывает мне через плечо. Ее брови сходятся.

— Кто это?

Я резко разворачиваюсь и едва не взвываю, как банши, когда замечаю, как Аластер и Марциус высовывают головы, с любопытством глядя в сторону двери. У одного из них все еще синяки и порезы — что, наверное, выглядит еще страннее. Они с одинаковым недоумением смотрят на моих родителей. Потом переводят взгляд на меня, ожидая объяснений. Я чувствую, как родители тоже смотрят на меня — и тоже ждут объяснений. Это слишком. Сейчас я просто взорвусь от давления.

— Эм, это… это друзья. Им нужно было где-то пожить немного. Это временно, но, эм, давайте… давайте сходим позавтракаем. Как вам идея?

Я нервно смеюсь, пытаясь оттеснить родителей подальше от двери.

— Но ты все еще в пижаме, — возражает мама.

— Эм, я переоденусь и выйду!

Я захлопываю дверь прямо перед их лицами и морщусь. Только бы они не разозлились из-за этого. И из-за того, что я еще и запер дверь.

— Это твои родители? — спрашивает Аластер, когда я пробегаю мимо него.

— Это делает их нашими вроде как бабушкой и дедушкой? — интересуется Марциус. Я слишком занят тем, что хаотично натягиваю одежду, чтобы отвечать.

— Что? Тогда выходит, что мы как дети для Моргана и…

— Это был бы инцест, потому что ты встреча… — Марциус начинает давиться.

Я вылетаю из комнаты как раз вовремя, чтобы увидеть, как руки Аластера сомкнулись на горле Марциуса, и он трясет его, как тряпичную куклу. Марциус поднимает вилку, готовясь ударить.

— Оба, прекратите! — вскрикиваю я, когда моя нога цепляется за штанину. Мир переворачивается. Я падаю вперед. Нос ударяется о пол, и перед глазами вспыхивают звезды. — Черт возьми!

— Кого должен взять черт? — шепчет Марциус Аластеру, который уже бросился ко мне.

— Ты в порядке? — спрашивает Аластер, полностью забыв, что только что душил Марциуса.

— Нормально, — простонал я и потирая совсем не нормальный нос. Затем обвиняюще указываю на них двоих.

Марциус невинно ест свой завтрак, будто ничего не произошло, а Аластер виновато улыбается.

— Вы двое остаетесь здесь. Никуда не выходить. И никаких проблем, понятно?

Когда они не отвечают, я рычу:

— Понятно?

Оба кивают.

— Хорошо. Я вернусь позже.

Схватив кошелек, я выскакиваю за дверь. Родители растерянно стоят в коридоре. Прекрасно. Я ничуть не менее растерян — и, черт возьми, в полном паническом ужасе.

— Тут, эм, неподалеку есть кафе, где можно позавтракать.

Я жестом указываю на лифт, отчаянно пытаясь увести их подальше от своей квартиры. Аластер и Марциус еще могут как-то сойти за обычных людей, но если родители начнут задавать слишком много вопросов, они могут решить, что я живу с потенциальными серийными убийцами. Хотя, если честно, Марциус уже почти такой…

— Мы позавтракали в отеле, — говорит папа и ворчит, когда мама тычет его локтем в бок.

— Мы с удовольствием позавтракаем, — говорит она, следуя за мной к лифту. Мы заходим внутрь. Мои пальцы едва не прорывают ткань карманов от напряжения.

— Что вы вообще здесь делаете? — спрашиваю я и тут же пискляво добавляю, когда мама бросает на меня резкий взгляд, словно не верит, что я осмелился такое спросить. — То есть… вы не звонили и не предупреждали, что заедете, поэтому я просто… удивлен внезапному визиту.

— Ну, — мама расправляет плечи, — у нас с твоим отцом накопились отпускные дни. Мы почти не слышали от тебя никаких вестей за последний год…

Что, в общем-то, неудивительно. Можно сказать, они мало что слышали от меня последние девятнадцать лет. Я собирался продолжать эту традицию — может, даже побить какой-нибудь рекорд.

— И один наш знакомый снова женится…

И они вспомнили где-то посреди перелета, что их сын живет неподалеку, так почему бы не навестить его, раз уж они здесь.

— Поэтому мы решили устроить небольшой сюрприз. Мы будем в городе всю неделю.

Мама улыбается, не подозревая, что только что полностью разрушила мой мир.

ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ?!

Это значит, что мы с Аластером потеряем неделю нашего и без того ограниченного времени. Мы не можем раскрыться перед моими родителями. И под «мы» я имею в виду себя. Они не знают. И никогда не должны узнать. Я… мне придется попытаться уговорить Аластера остаться еще на неделю, чтобы компенсировать это. Хотя это нечестно, и вообще мы исходим из того, что армия Марциуса уже направляется к Этрии. Черт!

— Неделю, — повторяю я, стараясь не рассмеяться истерически. — Это… это замечательно.

Это полная противоположность замечательному!

— Вы планировали остановиться у меня? — спрашиваю я, умоляя любое существо во вселенной, способное меня услышать, чтобы ответ был «нет». Последнее, что мне нужно, — это родители, живущие среди двух созданий из моего фэнтезийного мира, которые постоянно пытаются убить друг друга. — У меня сейчас немного тесновато.

— Мы нашли отель вниз по улице, — отвечает папа. — Там и остановимся.

Спасибо тебе, Вселенная! Это уже хоть что-то хорошее.

— Отлично! — Я замечаю любопытный взгляд мамы и широко распахиваю глаза. — В смысле, не отлично, будто я не хочу, чтобы вы остановились у меня. Просто отлично, что у вас уже есть место, потому что, ну, у меня сейчас два соседа. Такая жалость, что вы не можете пожить у меня.

Мне хочется свернуться клубком и умереть.

Жестокая правда

Аластер

Моргана нет уже довольно долго. Внезапное появление его родителей выбило меня из колеи. Почему-то мысль о встрече с ними пугает меня больше, чем предстоящая битва с драконом. Их слов я боюсь сильнее любого пламени.

Что они здесь делают? Что означает их внезапный визит? Как мне произвести на них впечатление, когда они узнают, что у меня нет работы в этом мире? Ни одни будущие родители не обрадуются, узнав, что их ребенок с кем-то, кто не способен обеспечить даже себя. Мне стоит найти работу.

Ах, я думаю так, будто мы с Морганом собираемся пожениться… что было бы, эм… приятно. Да, очень, очень приятно.

— Прекрати расхаживать, как бешеный пес, — огрызается Марциус с дивана, где он, похоже, уже почти оставил вечный отпечаток в подушках от бесконечного сидения и мрачных раздумий.

Я бросаю на него острый взгляд, и он отвечает тем же.

— То, что ты пялишься на дверь не заставит твоего драгоценного Моргана вернуться быстрее, — добавляет он.

— Не говори мне того, что я и так знаю, и занимайся своим делом, — рычу я, продолжая ходить туда-сюда исключительно из упрямства.

Марциус закатывает глаза.

— Закати их еще чуть дальше — может, наконец найдешь там свой мозг.

— Тебе никто не говорил, что вести себя как придурок не компенсирует отсутствие у тебя кое-чего? — парирует Марциус, зевая.

Мне так хочется засунуть Артено ему в глотку, но это создаст лишний беспорядок. Морган уже дал понять, что не желает менять еще какую-нибудь мебель, поэтому не стоит «дарить» возлюбленному окровавленный диван.

Я найду другое место, чтобы убить Марциуса и избавиться от тела. Эно об этой проблеме я подумаю позже. Сейчас одна беда сменяет другую. Сначала Марциус, теперь родители Моргана. Наше и без того ограниченное время стремительно тает.

Я знаю, что родители Моргана не в курсе его… предпочтений. А значит, если их визит продлится дольше одного дня, Морган не сможет представить меня как своего партнера.

Я запускаю пальцы в волосы, раздраженный нашим положением. А что, если продлить мое пребывание здесь? Я мог бы остаться еще на месяц!

Мой взгляд скользит к Марциусу. Удивительно, что он не вспыхивает от одной силы моего взгляда. Проклятый предохранитель, который он наложил на свою армию… Я не могу рисковать и оставаться здесь дольше. Они могут быть уже у стен Этрии, пока я здесь, слишком боюсь оставить Моргана. Как я могу променять целое королевство на одного юношу, особенно того, кого встретил совсем недавно?

И дело не только в этом — я не принадлежу этому миру. Я принц, привыкший к принцевской жизни. Пусть я и начал наслаждаться этим миром, я все равно скучаю по прежнему. Скучаю по роскоши: по восхищению моего народа, по парадам в честь моих доблестных подвигов, по возвращению домой к морю сокровищ, вина и одежд в вестибюле.

Я хочу снова стоять на балконе своего замка и смотреть на море в закатных лучах, когда волны окрашиваются в сияющие оттенки пурпурного и розового. Хочу приключений — путешествовать по дикой местности, не зная, какая опасность ждет впереди, но будучи готовым сразиться с ней.

Я скучаю по тому, чтобы быть Аластером Клирбруком — храбрым принцем и будущим королем Этрии.

А что если… что если я попрошу Моргана поехать в Этрию со мной? Смог бы он…

Входная дверь с грохотом распахивается, вырывая меня из транса. В квартиру входит Морган — еще бледнее обычного. Я бросаю взгляд на часы на микроволновке и понимаю, что хожу взад-вперед уже больше часа.

Он закрывает за собой дверь, опустив голову и его плечи поникли, будто ему сообщили нечто ужасное — словно у него украли кота или кто-то нагадил в ботинок, который он только что надел.

— Где твои родители? — спрашиваю я, подходя ближе, чтобы убедиться, что он один. Они не следуют за ним. Значит, безопасно взять его за руку.

Морган позволяет мне притянуть его к себе, пока его лоб не упирается в мою грудь.

— Они ждут ниже по улице. Я сказал, что мне нужно кое-что забрать, потому что не хотел, чтобы вы тут весь день сидели в ожидании, вот и пришел сообщить новости, — объясняет он с усталым вздохом. Мои ладони лежат на его плечах, которые напрягаются все сильнее по мере его слов. — Они приехали… на неделю.

Марциус усмехается.

— Ну что ж, похоже, у вас осталось всего три недели играть в притворство.

Я бросаю на него еще один пронзительный взгляд, но с удивлением замечаю, что Марциус смотрит на меня серьезно. Я почти жду, что он добавит что-то еще, спровоцирует меня, но он отворачивается.

А у меня в груди будто все обрушивается, сдавливая легкие, не давая вдохнуть без крика боли.

— Если так, почему бы не пригласить родителей сюда, чтобы мы могли с ними познакомиться? — предлагаю я.

Морган поднимает голову. По выражению его лица я понимаю, что он хочет сказать, но все равно отчаянно пытаюсь убедить его.

— Мы оба знаем, что с армией Марциуса на марше я не могу оставаться здесь слишком долго. Мы потеряем целую неделю, если не скажем твоим родителям правду. Ты сам говорил, что они живут далеко и редко с тобой общаются, так что… — я беру его руки в свои, не понимая, он дрожит или я. — Это не обязательно скрывать. Ты можешь быть собой. А когда они уедут, ты обо всем забудешь.

— Ты же понимаешь, что все не так просто, — возражает Морган.

Когда он вырывает руки из моих, я не знаю, что делать. Мои руки остаются висеть в воздухе — холодные, тоскующие по теплу, которого уже не будет.

— Прости, но я не могу… я просто не могу им сказать. Если бы мог, я бы уже давно это сделал.

Он делает быстрый шаг назад, пальцы нервно перебирают друг друга.

— Мне правда жаль, но мне нужно идти. Они ждут, и я сказал, что ненадолго. Я покажу им город. Вернусь позже.

— Морган…

Он не дает мне договорить. Уже выскочил за дверь, словно это я собирался причинить ему вред. Дверь захлопывается, и я невольно вздрагиваю.

Мне стоило сказать, что я останусь еще на неделю. Одна неделя — это ведь не так много, верно?

Но от одной этой мысли у меня сводит желудок, когда я представляю, что может происходить дома из-за…

Марциус вскрикивает, когда я хватаю его за плечи и начинаю трясти.

— Что ты творишь, помойная крыса?! — орет он, пытаясь вырваться.

— Выпускаю ярость! — я трясу его сильнее.

— Выпускай ее в другом месте, ты безум…

Марциус падает на диван, когда я швыряю ему в лицо один из пушистых подушек. Он еще выкрикивает мне пару проклятий, пока я топаю к спальне, желая побыть в одиночестве.

К сожалению, я слышу его последние слова — и они ранят сильнее, чем хотелось бы признать:

— Ты знал, на что идешь, соглашаясь на это, Аластер. Продолжать этот фарс — значит лишь усилить боль, когда ты уйдешь.

Я не знаю, какое у меня лицо, когда я оборачиваюсь к нему, но, видимо, этого выражения лица было достаточно, чтобы Марциус нахмурился.

— Я не пытаюсь быть жестоким, — говорит он. — Правда часто звучит жестоко.

Я захлопываю дверь, не желая смотреть ни на него, ни на эту жестокую правду.

Страница книги Принц сват в интернете

Table of Contents

1 Где принц встречает экзистенциальный страх

2 Отважная сага Аластера

3 Фарфоровый трон, который мы все желаем

4 Быть заколотым принцем

5 Любовные желания Создателя

6 Портал Ледяного Ящика

7 Принц Сват

8 Слишком опасен, чтобы с ним справиться

9 Дерзость!

10 Делится со многими мужчинами

11 Билеты на выставку Аластера

13 Осмотр простаты

14 Жалкая башня колдуна

15 Джонни Браво

16 Согласованные правила

17 Как развиваются истории

18 Ничего страшного

19 Зелья для ванной

20 Актёрская игра

21 Отличные реакции

22 Задница Моргана

23 Чёрная овца

24 Перец Дьявола

25 Яичная резня

26 Комплименты от принца

27 Новое мышиное существование Моргана

28 Убийственные гуси и парень за стойкой

29 Идеалы Совершенства

30 Какой номер?

31 Редкие Глубокие Размышления Принца

32 Потерянное чувство, просьба вернуть

33 Непрошеные трепетания сердца

34 Лицом к лицу с драконом

35 Бестолковый принц крадёт сердца

36 Маршрут &quot;Девица в беде&quot;

37 Агрессивные птицы

38 Объяснения

39 Громкий блокбастер

40 Парень в беде

41 Неправильный Прекрасный Принц

42 Новые правила от Создателя

43 Телефонный звонок

44 Неожиданный парад

45 Обожающие фанаты

46 Алаксон навсегда

47 Не читай комментарии

48 Война в комментариях

49 Обнимательный

50 Против лучших намерений принца

51 Используй все, чему ты научился

52 Возможный флирт

53 Мягкий

54 Очень красивый и очень горячий парень

55 Иллюзия

56 Мимолетная мысль

57 Слишком много фамильярности

58 Возможная ошибка принца

59 Нервное Согласие

60 Первый вкус

61 Романтический ситком 90-х

62 Слова, произнесенные по ошибке

63 Не самый лучший разбойник

64 Первое свидание

65 Песчаный негодяй

66 Беспокойства принца

67 Принц настроения

68 Чувство бессилия

69 Просто друг

70 Задеть за живое

71 Немыслимое

72 Любовное заклинание

73 Царский третий лишний

74 Чувства облегчения и вины

75 С громким финалом

76 Хитроумные планы, которые пошли наперекосяк

77 Чего же ожидать?

78 Эмо-вечер в парке. Конец 1 сезона

79 Злой колдун Этрии. Начало 2 сезона

80 Марциус предлагает пытки

81 Разборки со злодеем

82 Успех с двумя

83 Мне нравится странное

84 Неловкий разговор

85 Два убийства

86 Тридцать дней

87 Ночные мысли

88 Флирт с принцем

89 Ты не можешь воровать кошек

90 Под домашним арестом

91 Жаждать внимания друг друга

92 Настоящий OTП

93 Интерес Марциуса

94 Краш, краш

95 Масляная кукуруза

96 Вздох облегчения

97 Несостоявшийся список

98 Не могу насытиться

99 Опальный чернокнижник

100 Косплей и прогулка

101 Принц сват 2.0

102 Помощь чернокнижнику

103 Пара неожиданных гостей

104 Жестокая правда

О книге