Глава 1. Подобно цветку зла.

Изначально это была типичная история о трудностях богатого гендиректора, пытающегося вернуть свою жену.

Главные герои — Лу Вэньтао (сэмэ) и Линь Цзэчэн (укэ). Они познакомились еще в школе, связанные брачным договором. Чувств между ними не было — лишь взаимная неприязнь.

[По сюжету Линь Цзэчэна должны были опоить и подставить под сексуальную связь с невзрачным старшекурсником. Лу Вэньтао спасает его, и после одной ночи их отношения перерастают в страстный брак и счастливый финал.]

Что касается того самого «пушечного мяса» — в отместку за попытку посягнуть на невинность героя, разъяренный Лу Вэньтао накачал его наркотиками и бросил в бордель, обрекая на тысячи унижений в роли жиголо.

————————

...Так должна была развиваться эта история.

В ней Ду Линь играет роль того самого «мяса», которое все используют в своих целях. Сюжет достиг кульминации: жалкий персонаж пытается силой склонить героя к близости, используя афродизиак, чтобы тем самым подтолкнуть главных героев друг к другу.

Насыщенное красное вино кружилось в бокале. Ду Линь вскинул бровь, глядя на потягивающего напиток юношу, который так ему доверял.

Система в сознании Ду Линя облегченно вздохнула.

[Система: Всё должно пройти гладко. Я проверила афродизиак и на всякий случай подготовила двойную порцию: одну в вине, другую в стейке. В этот раз миссия будет безупречной.]

[Система: Хм, кажется... Погоди, хост... что-то не так! Главный герой не отключается!!!]

Однако предупреждение системы запоздало.

Ду Линь замер, чувствуя, как по позвоночнику пробежало необъяснимое покалывание.

Юноша, которого он считал одурманенным, открыл глаза. В его обычно мягком взгляде вспыхнул фанатичный огонь.

— Значит... я вам тоже нравлюсь, старший?

— Я всегда любил тебя. Любил так сильно, что едва не умирал. Хотел сожрать тебя, стать с тобой единым целым... Я и представить не мог, что ты ответишь взаимностью и даже попытаешься меня опоить. Почему ты не сказал раньше?

Ду Линь про себя усмехнулся: «А ты умеешь развлекаться».

Какое бы тело Ду Линь ни занимал, его всегда преследовали странные происшествия — зловещие, манящие, будто проклятие. Этот раз не стал исключением, но ситуация его лишь позабавила.

— Это замечательно... Было бы слишком скучно, иди всё по сценарию.

Афродизиак начал действовать, вызывая сильное головокружение. Голос, звучащий над самым ухом, был настолько нежным, что казался удушающим.

Главный герой в темно-синей школьной форме осторожно коснулся его плеча. Несмотря на внешнее спокойствие, тяжелое дыхание выдавало предельно подавленные эмоции. Это напоминало бушующий поток, готовый вот-вот прорвать плотину.

В голосе юноши всё еще слышалась мягкая привязанность:

— Сеньор, если бы ты сказал мне раньше... я бы не стал подсыпать тебе сильное успокоительное сегодня, когда наконец заманил тебя в бар.

— Боюсь, позже ты с этим просто не справишься.

...

Система: «………………»

[Система: Как и следовало ожидать, это повторилось.]

Честно говоря, Система была на грани отчаяния.

Тот, кто достался ей в качестве хоста на этот раз — один на миллион. Как же он прекрасен!

[Вероятно, всё потому, что остальные в этом мире будто из другого измерения.]

Все вокруг выглядели так, словно их замазали дешевой мозаикой, и лишь тело хоста напоминало детально прорисованную картину тушью. Даже Системе пришлось признать: не будь она искусственным интеллектом, сама бы в него влюбилась.

Однако именно эта внешность в сочетании с пугающе притягательной, но холодной личностью хозяина, слишком легко пробуждала в других садистские наклонности.

Система надеялась, что на самом простом задании уровня A — в милой романтической истории — всё пройдет гладко.

[Кто же знал... что это странное, извращенное очарование, подобное цветку зла, заставит героев «сладкого» романа сойти с ума, будто под действием заклинания.]

[Игры с лишением свободы здесь считаются еще безобидными; доходит до того, что из-за бывшего «пушечного мяса» герои начинают убивать друг друга...]

Сюжет развалился настолько, что на это было больно смотреть.

Это совершенно шокирующе и возмутительно.

[Система: Если мы просто предотвратим полный крах этого мира — это уже будет достижением.]

Почувствовав смятение Системы, Ду Линь усмехнулся и успокоил её: «Маленькая Система, по крайней мере, на этот раз главный герой еще не появился».

[Система: Хех, и это по-твоему хорошая новость?]

Сюжет окончательно пошел под откос: главный герой (укэ) пытается силой завладеть «пушечным мясом». Даже если сейчас явится второй главный герой (сэмэ), это лишь еще сильнее добьет клише о «богатом наследнике, преследующем жену».

…………

В реальности всё выглядело иначе.

Черноволосый юноша слегка покачнулся. На его обычно безразличном, неземном лице проступил пленительный румянец. Именно этот вид разжигал в Линь Цзэчэне желание немедленно коснуться его.

В тот самый момент, когда в полумраке бара Линь Цзэчэн прижал Ду Линя к себе, намереваясь его приласкать...

Его настигла резкая боль!

Винная бутылка с грохотом разбилась о голову героя.

— Ты...

Линь Цзэчэн с трудом повернул голову. Осколки разлетелись во все стороны, по лицу медленно потекла кровь.

Увидев перед собой Лу Вэньтао — своего мужа лишь по контракту, к которому он не питал чувств, — Линь Цзэчэн нахмурился.

«Лу Вэньтао... какого черта он здесь забыл?»

Система тоже выразила крайнее неодобрение.

В этом романе про «крематорий» Система уже просила Ду Линя избегать контактов с главными героями и случайными прохожими, чтобы лишний раз не провоцировать его странное влияние на окружающих.

Но, как ни странно, главный герой все равно не устоял.

[Система: ? Погоди, хост, вы что, встречались раньше?]

Молодой человек за спиной Линь Цзэчэна был одет в черный костюм. Красивое лицо обрамляли очки в золотой оправе, а в проницательных глазах за линзами читалась ярость.

Лу Вэньтао небрежно вытащил осколки стекла, впившиеся в его собственную ногу. Не обращая внимания на кровь, он холодно посмотрел на своего номинального партнера. На его лице не было и тени жалости — лишь глубокое отвращение.

— Тебе не стоило его трогать.

Он перевел взгляд на Ду Линя, и тот наполнился бесконечной нежностью.

— Еще в школе я случайно увидел, как старшекурсник выступает с докладом, и влюбился с первого взгляда. Я знал только, что ему не нравятся мужчины, поэтому был готов страдать втайне. Я согласился на семейный брак, решив, что проведу жизнь в одиночестве и унесу эти чувства в могилу...

Его голос стал ледяным:

— Как ты посмел опоить человека, которого я так люблю? Как посмел желать его?

Глухой удар... Еще один...

Звук разбитых бутылок о чужую голову эхом разнесся по бару.

— Иди к черту! Сдохни! Сдохни!!!

Лу Вэньтао слизнул капли крови со своих губ, не обращая внимания на алые брызги на лице. Он отшвырнул разбитую бутылку и прижал к себе черноволосого юношу, ослабленного действием афродизиака. Стоя посреди лужи крови, он удовлетворенно рассмеялся:

— Только я могу быть рядом со своим старшим.

————————

Световое пятно рассеялось.

После возвращения в пространство сознания:

[История богатой семьи: «Я отвергаю молодого господина по контракту» — Статус: Провалено. Проверка: Мир признан непригодным.]

Ду Линь смотрел на капли крови, стекающие с верхней части экрана. Некогда добрый и утонченный главный герой был убит вторым протагонистом этого эпизода — его голова раскололась, как спелый арбуз.

Мертв. Окончательно и бесповоротно.

Ду Линь хранил молчание. Система тоже затихла... вернее, она была на грани эмоционального взрыва. Это уже восьмой мир, и сценарий всегда один и тот же.

Будь это заурядный хост рядовой Системы, провал миссии выглядел бы иначе. Но это был Ду Линь — человек, чья внешность напоминала совершенное насекомое-искусителя.

[Система: Неужели нельзя было просто сыграть роль «пушечного мяса» и дать героям завести милый роман?!]

Молодой человек лишь изогнул бровь и сухо хмыкнул.

Это еще больше разозлило Систему, но, глядя на его невероятное лицо, она не нашла в себе сил продолжать крик. Порой Система подозревала, что хост делает это намеренно. Эти кровавые бойни казались не столько проклятием, сколько закономерностью, которую Ду Линь молча одобрял.

— У новичков всего восемь попыток... Если ни одна не пройдена нормально, продолжать обучение невозможно.

Сердце Системы ушло в пятки.

— Тебя отправят в специальный мир. В триллер.

Ду Линь снова вскинул бровь:

— В триллер?

Мир сознания был крайне жесток. Если хост не справлялся даже с простыми романтическими сюжетами, его бросали в ужасающие, смертельно опасные миры без какой-либо поддержки Системы.

Все эти миры были «сырыми», недоработанными черновиками. Сюжет в них был туманным, а обитатели — безжалостными созданиями без совести и чести. Прежде каждый, кто пытался закрыть пробелы в таких сюжетах, погибал мучительной смертью.

Никто не возвращался оттуда живым.

Однако, прежде чем Система успела что-то сказать, из ниоткуда возникла окровавленная дверь и медленно отворилась.

— Хозяин...

В этот момент, несмотря на свою природу ИИ, Система внезапно почувствовала тревогу. Она не могла примириться с мыслью о смерти Ду Линя. Даже при том, что восемь проваленных миссий обрушили его рейтинг до отрицательных значений, Система не желала его гибели. Ни одно живое существо не позволило бы такому прекрасному мужчине просто исчезнуть.

Ду Линь уже занес ногу над порогом. Услышав зов, он обернулся. Его лицо оставалось безразличным, а ресницы, густые, как вороньи перья, придавали ему ту самую венерианскую красоту. Казалось, для него этот опасный мир, пропитанный смертью, ничем не отличался от беззаботной романтики.

— Я скоро вернусь, — с легкой улыбкой произнес Ду Линь.

Его фигура скрылась за вратами.

В самый последний момент, незаметно для всех, в проем влетела странная кроваво-красная бумага, по текстуре напоминающая человеческую кожу. Она проникла в сознание Ду Линя, затаилась в самом темном углу и пустила там корни.

Словно какое-то неописуемое, невидимое существо издало странный низкий смех.

Звук напоминал резкий плач младенца или шорох крыльев насекомого — хриплый голос, сочащийся искаженной радостью.

— Ты наконец-то прибыл.

— Ду Линь... Ду Линь... Ду Линь... Ду Линь...

— Ты мне так нравишься.

— Я ждал тебя очень, очень долго.

— Весь этот мир триллеров... был создан только для тебя.

Глава 2. Плач сироты (Часть 1)

Переступив порог залитой кровью двери, Ду Линь почувствовал лишь размытое марево перед глазами.

До прибытия сюда он гадал, как выглядит мир сознания в этом «триллер-подземелье», которое Система описывала как кровавое безумие и считала своим главным врагом.

...Когда он наконец оказался на месте, то на мгновение даже испытал разочарование.

Он не увидел ни гротескных извивающихся опухолей, ни гигантских глаз или щупалец. Вокруг царила кромешная тьма. Тишина была гнетущей — казалось, в этой пустоте остался только он один.

Это место напоминало невидимую клетку, построенную специально для него. Его затягивало в безмолвное пространство, где легко забыть о времени и раствориться в себе, постепенно соскальзывая к безумию и саморазрушению.

Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не взял его на руки.

— Что?!

Отбросив странные мысли, Ду Линь заметил впереди слабый кроваво-красный свет.

Перед ним внезапно возник кроваво-красный лист бумаги.

Ду Линь осторожно провел по нему пальцами. На ощупь бумага была нежной и слегка теплой... на ней даже виднелись некие подобия папиллярных линий.

— Сделано из человеческой кожи? — Ду Линь заинтересованно вскинул бровь.

В тот же миг на листе проступили зловещие алые слова:

[Руководство по прохождению: «Таинственное подземелье»]

[Ведущий: во время——]

— ...Во время?

Кто это? Я?

Глядя на эти слова, Ду Линь ощутил странное чувство узнавания. Казалось, с ним уже когда-то обращались в таком же мягком, но в то же время жестоком тоне.

Он замер, и стоило ему коснуться листа, как из «кожи» хлынула густая кровь. Она обожгла его, искажая имя «Durin» на поверхности. В итоге это стало важнейшим клеймом, сопровождавшим короткую жизнь Ду Линя.

[Ведущий: Ду Линь —]

Прежде чем Ду Линь успел осмыслить странную перемену, бумажная кожа щелкнула. Кроваво-красные буквы начали расползаться по поверхности.

[Ведущий: Ду Линь —]

[Имплантация прошла успешно —]

[Уровень загрязнения: 0% —]

[Ведущий Ду Линь, добро пожаловать в захватывающее приключение!]

Жаль, что ты не прошел начальный уровень, но, возможно, такова судьба.

[Далее вам предстоит пройти через десять опасных подземелий в роли «пушечного мяса». Вы должны исполнять желания персонажей и раскрывать все скрытые сюжетные линии в этих мирах —]

[Если после завершения всех этапов вы выживете и сохраните рассудок, не затронутый [————], вам будет дарован шанс на полное воскрешение —]

Но, пожалуйста, помните:

Возможно, это и было вашей судьбой.

Вы сами захотите остаться здесь навсегда.

Увидев это, Ду Линь нахмурился.

— Воскрешение...

Он постучал пальцем по виску. В отличие от большинства людей, попавших в мир сознания, он полностью лишился памяти. Вместе с ней, казалось, исчезли и все эмоции.

Возможно, он был отчужденным от рождения, но его совершенно не заботило, «жив ли он по-настоящему».

— Но...

Ду Линь расстегнул воротник. Светлая кожа слегка вздрогнула от прикосновения холодного воздуха и покрылась легким румянцем, что выглядело одновременно жалко и очаровательно. На бледной груди резко выделялся безобразный шрам — след от удара, когда-то пронзившего его тело.

— Если после воскрешения я узнаю, кто оставил этот шрам и кто меня убил... думаю, я буду очень счастлив. Пожалуй, ради этого стоит воскреснуть.

Черноволосый юноша слегка изогнул губы. В тот миг его улыбка обладала странной, почти пугающей притягательностью.

— Начинаем.

——————

[Эпизод 1: Плач сироты]

Меня неимоверно раздражает, когда++++++++++++++++++++++++++++ вокруг постоянно плачут дети, мечтающие о доме и побеге из приюта.

【...Слишком шумно.】

Что вообще означает понятие «семья»?

Даже кровные родственники бросили тебя в этом приюте. С чего ты взял, что совершенно чужие люди будут беречь тебя как сокровище?

К сожалению, стоило мне попытаться их образумить, как выяснилось, что их мозг не сложнее, чем у простейших организмов.

[Они не слушают советов... только рыдают.]

Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как заткнуть им рты тряпками. Они начали хрипеть и пищать, словно крысы...

Было слишком шумно. У меня не было выбора, кроме как взять кухонный нож, который нам выдавали по тем редким дням, когда кормили мясом, и перерезать им глотки. Единственный минус — их мясо оказалось не слишком вкусным.

— Совсем не чета плоти моего собственного отца.

………………

Ду Линь задумчиво анализировал сюжет, проступающий на пергаменте.

Действие первого эпизода разворачивается в современном мире. Главный герой — Е Чжифэн. Это могущественный человек, который ударился в искупление грехов и веру в карму. Опасаясь расплаты в следующей жизни, он фанатично жертвует деньги на благотворительность.

Второй герой — Е Янмин, его племянник (не кровный). Он ведет себя как типичный избалованный наследник. Хотя он живет в доме дяди, отношения у них не заладились. Они словно заклятые враги, которые едва удостаивают друг друга коротким кивком.

Точнее, это Е Янмин демонстративно пренебрегал дядей, в то время как Е Чжифэн казался абсолютно равнодушным к племяннику. В конце концов, у большого босса слишком много дел, чтобы обращать внимание на бесполезного мальчишку, которого держат в доме лишь для вида.

Конкретная причина враждебности Е Янмина к Е Чжифэну на человеческой коже указана не была, но, судя по всему, она крылась в каких-то темных делах старшего поколения семьи.

Ду Линь перевернул страницу.

Однажды между дядей и племянником произошел неловкий инцидент. Молодой дворецкий, много лет верно служивший Е Чжифэну, питал к нему чувства, выходящие далеко за рамки служебных. В конце концов, не в силах больше сдерживаться, он подмешал снотворное в красное вино, которое Е Чжифэн обычно выпивал перед сном...

Ду Линь: «...Почему его снова чем-то накачивают?»

Вспоминая те «милые» истории, в которых он участвовал раньше, казалось, что отношения главных героев неизменно завязывались на подобных мелодраматических клише.

Он продолжил чтение.

Однако по иронии судьбы Е Чжифэн заметил странное поведение дворецкого и безжалостно избавился от него на месте. Но затем он случайно столкнулся со своим племянником, который как раз принимал ванну.

И вот, произошла неописуемая ночь...

Е Чжифэн, привыкший к хладнокровию, после этой случайной связи постепенно проникся чувствами к племяннику. Пройдя через череду трудностей, Е Янмин отпустил старую ненависть и тоже осознал свою любовь к дяде.

Если бы история закончилась на этом, она мало чем отличалась бы от прежних милых романов, в которых участвовал Ду Линь, разве что была бы чуть более мелодраматичной. Однако самое захватывающая часть только начиналась.

Отношения между дядей и племянником начали налаживаться. Но вскоре Е Чжифэн под давлением семьи был вынужден заняться поиском достойного преемника для своей бизнес-империи. Расследование выявило шокирующую правду: женщина, с которой у него когда-то был недолгий роман, родила ребенка и бросила его в богом забытом приюте.

Е Чжифэн приказал забрать мальчика. Появление этого ребенка и положило начало всему безумию.

Он — главный злодей этого подземелья. Сразу после того, как он покинул приют, там произошел ужасающий инцидент: все воспитатели и дети были найдены мертвыми.

Такое ощущение, будто кто-то намеренно пытается скрыть правду.

Ду Линь небрежно перевернул лист.

— Имя этого ребенка — [————]

Самое важное поле было закрыто жирной мозаикой.

Ду Линь: …………

Он в полной мере осознал специфические удовольствия этого мира, полного интриг и недосказанности. Многие сюжетные линии пусты — их придется исследовать и заполнять самостоятельно.

В финале родовое поместье Е Чжифэна было сожжено. Огонь бушевал, словно зловещие цветы, распускающиеся в аду. Вся семья Е сгорела заживо, а колоссальное состояние перешло в руки этого ребенка.

Выжил только один из главных героев. Похоже, он проявил доброту к мальчику, когда того только привезли в особняк, и за это «босс-злодей» его пощадил. Но участь его была немногим лучше смерти: повзрослевший злодей превратил его в свою игрушку, лишенную воли и индивидуальности.

Таков общий сюжет подземелья «Плач сироты».

Ду Линь: …………

— У этого ребенка какая-то непримиримая вражда с семьей Е? Одних сжег, другого запер... Как и следовало ожидать от безумного мира триллеров: этот злодей просто запредельно жесток.

В этот момент в голове раздался голос, исходящий от человеческой кожи:

[Дзинь — Обнаружение —]

Основное задание 1: Исполнить желание «пушечного мяса».

Текущий прогресс: 0%

Основное задание 2: Найти правду об этом мире.

Текущий прогресс: 0%

[Дзинь — Обнаружение —]

[Ведущий Ду Линь: Идет извлечение шаблона для ролевой игры —]

[Выбор завершен. Личность персонажа: дворецкий — «пушечное мясо» Ду Линь.]

[Примечания к персонажу: Вы — жалкое ничтожество. Ваши родители погибли в автокатастрофе, вас спас Е Чжифэн, сделав своим личным дворецким. Вы преданно оставались рядом, выпрашивая ласку, словно пес, но совершенно не знали своего места. Вы даже осмелились подсыпать хозяину снотворное, за что Е Чжифэн быстро и безжалостно избавился от вас прямо в своем кабинете. Вы умерли в возрасте 24 лет.]

Ду Линь: …………

— Этот шаблон и впрямь...

Двигайся только вперед, пробуй снова и оставайся сильным.

------------------------------

Примечание автора:

Имя и личность Сяо Ду Линя окутаны тайной, что обещает множество сюжетных поворотов. В этот раз масштаб событий куда серьезнее, а положение Сяо Ду Линя еще трагичнее, чем у героев моих прошлых работ.

Малый театр:

Автор: Дядя и племянник обладают невероятной волей к выживанию (подчеркиваю: они не кровные родственники!), постоянно это уточняю... рыдает

Гендиректор площадки: [Чешет затылок]... Кажется, это был тонкий намек в мою сторону.

Глава 3. Плач сироты (Часть вторая) редактура

[Дзинь — Обнаружение —]

[Эпизод 1: «Плач сироты» — Официальное открытие —]

Кроваво-красные слова на человеческой коже вспыхнули в сознании странным пламенем и сгорели. Ду Линь почувствовал, как проваливается в глубокий сон, пока его не привел в чувство чей-то насмешливый голос.

……………………

— Тц, опять ты. Неужели у этого старика больше никого нет под рукой? Почему он прислал именно такого прихвостня?

Ледяная жидкость с силой плеснула Ду Линю в лицо. В нос ударил резкий, пряный запах.

«Это... вино?»

Он медленно открыл глаза. Его окружала компания молодых людей с ярко крашенными волосами. На вид — почти подростки, явно из «трудных»: кто-то в майке, кто-то и вовсе с голым торсом. В зубах у них дымились сигареты, а помещение частного зала развлекательного клуба сотрясала громкая музыка.

Один из них, стоявший чуть поодаль, ухмылялся, удерживая в руках бутылку спиртного. Это он только что энергично встряхнул ее, обдав Ду Линя брызгами.

Не успел Ду Линь осмотреться, как кто-то грубо схватил его за волосы.

— Я тебе вопрос задал, — прозвучал холодный голос.

Незнакомец был в пальто с расстегнутым воротником, под которым виднелась крепкая грудь медового оттенка. Он небрежно заправил светлые пряди за ухо. В его дерзком, лихом взгляде читалось озорное обаяние — идеальный образ избалованного богатого наследника.

Опираясь на опыт восьми разрушенных миров, Ду Линь сразу понял: перед ним один из главных героев, Е Янмин.

Судя по всему, Ду Линь переместился в этот мир на раннем этапе сюжета. Между главными героями, Е Янмином и Е Чжифэном, еще нет и намека на романтику. Е Янмин люто ненавидит дядю, а заодно и его «верного пса» — личного дворецкого Ду Линя.

Сегодня Е Янмин планировал как следует оттянуться с друзьями, но не успел он войти во вкус, как в зал ворвался этот хладнокровный мужчина и сухо потребовал, чтобы юноша немедленно ехал домой. Это привело Е Янмина в ярость.

В особняке семьи Е он еще побаивался дядю и не решался открыто конфликтовать с его помощником. Но здесь, на улице, он решил, что домашний пес не имеет права командовать молодым господином. Вместе с приятелями они заманили Ду Линя в ловушку, намереваясь преподать ему урок.

— Брат Е задал вопрос: ты что, оглох?

— Вот именно, не прикидывайся. Смотреть противно, — поддакивали приятели с зелеными и рыжими волосами.

Ду Линь окончательно пришел в себя. Почувствовав острую боль в корнях волос, за которые его крепко держали, он нахмурился. В глазах мелькнул холод — он ненавидел, когда его трогают за волосы.

— Отпусти, — тихо произнес Ду Линь.

Е Янмин опешил. Этот человек, который всегда казался лишь безликой серой тенью за спиной дяди, вдруг посмел так ответить? Повинуясь странному предчувствию, он разжал пальцы.

Ду Линь медленно поднялся. Золотистая, почти прозрачная жидкость стекала с его безупречно красивых бровей, скользила по плотно сжатым губам и пропитывала воротник строгого черного костюма. В этом беспорядке была какая-то порочная, пленительная красота.

Е Янмин на мгновение замер. У его друзей перехватило дыхание: «Какого черта... почему он вдруг кажется таким соблазнительным?»

Ду Линь небрежно достал платок, вытер лицо и равнодушно посмотрел на ошеломленного Е Янмина:

— Даже если я пес семьи Е, то принадлежу только господину Е Чжифэну. Вы не имеете к этому никакого отношения. И вы не вправе указывать мне, что делать.

«Хозяин передал, что вы должны вернуться в поместье семьи Е до одиннадцати вечера, иначе вас ждут последствия. В этот раз всё не ограничится простой блокировкой вашей карты».

Ду Линь опустил ресницы.

«Он сказал, что сломает вам ноги».

Последнюю фразу Ду Линь добавил от себя, чтобы спровоцировать Е Яньмина. Холодный и безразличный Е Чжифэн лишь велел ему поскорее вернуть Е Яньмина домой, чтобы тот не создавал проблем.

Выражение лица Е Яньмина мгновенно помрачнело, он выглядел уязвленным.

— Мои дела не касаются этого старика!

Ду Линь лишь усмехнулся. Перед уходом он поправил воротник и смерил Е Яньмина холодным, пронзительным взглядом.

— Подумайте хорошенько. Вы уже взрослый человек, а не капризный ребенок.

Дверь в VIP-зал с грохотом захлопнулась.

В комнате воцарилась тяжелая тишина.

— Брат Е...

Приятель рядом с ним, очнувшись от оцепенения, попытался разрядить обстановку. Он открыл бутылку пива и подал знак девушкам, чтобы те продолжали веселье.

Но Е Яньмин не обратил на него внимания. Он задумчиво смотрел вслед ушедшему Ду Линю.

Е Яньмин потер кончики пальцев. Ощущение от волос, которые он недавно грубо сжимал, — скользких от разлитого спиртного, словно смазанных маслом, — вызывало у него странное, липкое раздражение где-то в глубине души.

— Черт возьми, что за ерунда… — нахмурился он.

— Да ладно тебе, брат Е, забей на этого парня. Явно же струсил и сбежал. Давай лучше доиграем, а потом вернешься. Господину Е обычно до тебя дела нет, этот тип точно всё преувеличил…

— И то верно, не обращай на него внимания. Может, еще по одной? — поддакнул другой золотой мальчик, стоявший неподалеку.

При этом он не удержался и украдкой бросил взгляд на закрытую дверь — было ясно, что Ду Линь его зацепил.

Е Яньмин долго не шевелился. Спустя мгновение он внезапно встал и небрежно накинул куртку на плечи.

— А… Брат Е? Ты чего?

— Тц, я ухожу. Вспомнил, что старик вроде хотел о чем-то меня спросить, — нетерпеливо бросил Е Яньмин.

Приятели недоуменно переглянулись. Что-то тут было не так. Еще вчера Е Яньмин сам звал их сюда, собираясь кутить напропалую, а теперь внезапно всё изменилось?

Е Яньмин распахнул дверь и с грохотом захлопнул её за собой.

Он шел быстро. Но когда он добрался до парковки клуба, дворецкого Е Чжифэна там уже не было. Раньше этот парень, словно верный пес, следовал за ним повсюду по приказу главы семьи, опасаясь, как бы с наследником чего не случилось.

Но теперь черный седан бесследно исчез.

Брови Е Яньмина сошлись на переносице. Он чувствовал, что его настроение окончательно испорчено. Должно быть, потому, что он не ожидал, что у «пса» внезапно прорежется характер.

Сидя в роскошном черном седане и наблюдая за мелькающими за окном машинами, Ду Линь сохранял полное спокойствие.

Честно говоря, в прошлом он сталкивался с куда более жестокими способами смерти, чем простое унижение. На фоне «я так люблю тебя, что хочу выпить с тобой яд, чтобы мы никогда не расставались» или «я заморожу твой труп, чтобы ты принадлежал только мне» — нынешняя ситуация казалась пустяком.

Возможно, потому что это было подземелье для новичков, прежняя система позволяла регулировать болевой порог и участливо интересовалась самочувствием. Но в этом иммерсивном мире у нынешней бумажной куклы такой функции, похоже, больше не было…

В этот момент в его сознании всплыли слова, написанные кровью на листе из человеческой кожи:

[Бумага из человеческой кожи: Хозяин, не надо на меня клеветать. Дело не в моих способностях, просто этот мир слишком прост. Нет нужды активировать защиту и регулировать чувствительность к боли.]

[Ду Линь: …Прост?]

[Человеческая кожа: Конечно. В конце концов, действие этого подземелья разворачивается в обычной реальности. Босс-злодей сейчас всего лишь ребенок. Какими бы извращенными ни были его мысли, он всё еще просто мальчишка.]

[Человеческая кожа: Это всё равно куда лучше, чем древние аристократы, погребенные в морских пучинах и топящие корабли в гневе, или Джек-потрошитель, в ярости вырезающий внутренности.]

[Ду Линь: …У меня такое чувство, что в конце списка указаны имена боссов из следующих подземелий?]

[Бумага проигнорировала его слова: Хе-хе, в общем, я надеюсь, что ведущий сможет в полной мере насладиться этим простейшим миром, проявит стойкость, выживет и не потеряет надежду.]

[Человеческая кожа: Взамен я дам вам несколько побочных заданий, которые помогут лучше изучить сюжетную линию этого подземелья.]

[Человеческая кожа: Если всё остальное не сработает… стать игрушкой злодея — тоже отличный вариант для выживания.]

[В конце бумажка добавила с ехидцей: Вперед, только вперед! Будьте стойким!]

Ду Линь: …………

«Интересно, можно ли как-то сжечь этот клочок бумаги?»

Внезапно его охватила ностальгия по прежней системе из мира романтики, которая вечно плакала и жаловалась, что из-за уловок Ду Линя у неё вычитают все очки.

Спустя некоторое время, следуя указаниям бумаги из человеческой кожи, Ду Линь подъехал к поместью семьи Е.

Припарковав машину, он вышел и увидел служанку средних лет с бесстрастным лицом. Она неподвижно стояла у входа рядом с черными лакированными каменными львами.

Каменные львы выглядели торжественно и величественно, а их огромные медные глаза напоминали глаза живого, злобного существа.

— Дворецкий Ду, вы немного опоздали.

Черты лица старшей экономки частично скрывались в густых тенях деревьев, окружавших поместье. Тонкий крючковатый нос и впалые губы придавали ей по-настоящему зловещий вид.

— У хозяина… плохое настроение.

***

Маленький театр

Относительно того случая, когда Ду Линя назвали «просто псом, воспитанным семьей Е»:

Е Яньмин (в безумии): Я был идиотом, полным кретином. Как я мог сказать Ду Линю такие гадости…

Ду Линь: Хм?

Е Яньмин (в режиме «крематория»*): Детка, это я твой пес, гав-гав! Только не бросай меня!

*Прим. пер.: «крематорий» — сленговый термин в китайских новеллах, означающий период мучительного раскаяния героя и попытки вернуть возлюбленного после жестокого обращения.

Глава 4. Плач сироты (Часть 3) редактура

Дулинь следовал за старшей горничной, пока они неспешно шли по территории родового поместья семьи Е.

Старый дом Е выглядел величественно: выложенные из красного кирпича стены дышали историей. Говорили, что усадьба осталась еще со времен Китайской Республики от военачальника, правившего этими землями, и фэншуй здесь был безупречным. Е Чжифэн свято в это верил. Унаследовав семейное дело, он не стал менять внешний облик дома, а изнутри обставил его антиквариатом, который собирал повсюду.

[Дулинь: Этот дом выглядит очень красиво.]

[Человеческая кожа и бумага: Хе-хе, и правда. Вот только хозяин здесь долго не протянет — в конце концов босс-злодей сожжет тут всё дотла, камня на камне не оставит.]

[Дулинь: ……]

В этот момент шедшая впереди старшая горничная медленно заговорила:

— Дворецкий Ду, вы немного припозднились. Хозяин... сейчас не в духе.

Дулинь промолчал, решив ничего не отвечать.

Он знал лишь общий сюжет этого хоррор-квеста, но не детали. К тому же прежний владелец тела был немногословен — чем больше говоришь, тем легче совершить ошибку. Лучше подождать, пока NPC сам выдаст всю нужную информацию.

Похоже, старшая горничная привыкла к молчаливости Дулиня.

Она остановилась и оглянулась на молодого дворецкого. В тусклом свете коридора его излишне изогнутый, крючковатый нос придавал лицу мрачное выражение.

— Ты ведь знаешь характер хозяина, он мало кому доверяет... Если он выпьет лечебное вино слишком поздно, это не пойдет ему на пользу.

Из ее слов Дулинь понял, что у Е Чжифэна, главного героя этого хоррора, проблемы с сердцем.

Поэтому личный дворецкий Дулинь специально раздобыл рецепт и приготовил для него лечебное вино, которое тот должен был пить перед сном.

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Основное задание 2: Прогресс исследования сюжета — 5%]

Только теперь Дулинь осознал, почему главный герой оригинальной истории пришел в такую ярость, узнав, что прежний владелец тела подмешал в вино яд.

Стоит отметить, что тот преданно и добросовестно служил Е Чжифэну четырнадцать лет. Но стоило его тайным чувствам вскрыться из-за глупого поступка, как Е Чжифэн не просто не простил его, а тихо... застрелил прямо в кабинете.

Исключительно аккуратно и эффективно — неудивительно, что он главный герой.

Когда Дулинь впервые получил этот сценарий, он показался ему странным. Даже если ты воспитываешь собаку больше десяти лет, к ней ведь должны появиться хоть какие-то чувства?

Дулинь опустил глаза.

«Я понимаю.

Если сегодня подмешать в лекарство афродизиак или средство, разъедающее кожу, то где гарантия, что завтра в нем не окажется смертельный яд?»

Такой бессердечный человек, как Е Чжифэн, сумевший забраться так высоко, просто обязан быть патологическим собственником и параноиком.

С любым, кто представлял хотя бы малейшую угрозу для его жизни, он расправлялся быстро и решительно.

Размышляя об этом, Дулинь внезапно почувствовал жалость к главному герою, Е Янмину.

Быть объектом любви такого человека — сомнительное счастье.

Тем более что после смерти главного героя на сцене появится безжалостный финальный босс.

------------------------------

Приготовив лечебное вино, Дулинь подошел к спальне Е Чжифэна.

Он негромко постучал в дверь:

— Хозяин.

Изнутри донесся холодный мужской голос:

— Входи.

Дулинь толкнул дверь и вошел.

Мужчина, откинувшийся на спинку кресла, был в домашней серой рубашке. На нем не было официального костюма, но его безупречно красивое и при этом равнодушное лицо, очки в золотой оправе на переносице и глубокий взгляд черных глаз источали мощную, гнетущую ауру человека, привыкшего проливать кровь. Он ни капли не выглядел мягким или добродушным.

Е Чжифэн просматривал свежую таможенную декларацию компании, медленно вращая черную ручку длинными тонкими пальцами.

Заметив Дулиня, он отложил ручку в сторону.

Дулинь с серьезным видом отыгрывал роль дворецкого:

— Прошу прощения за опоздание, хозяин.

Е Чжифэн взял пиалу с лекарством, сделал несколько глотков и слегка прищурился.

Молодой дворецкий перед ним сегодня выглядел немного иначе, чем обычно.

Он стоял за креслом — такой же безмолвный, как всегда, словно стремясь слиться с серой тенью на стене, и вполне довольный возможностью просто повсюду следовать за ним.

Раньше для Е Чжифэна дворецкий Дулинь был не более чем «полезным инструментом». Каким бы сложным ни было поручение, он всегда выполнял его безупречно. С ним было удобно работать, только и всего.

Но…

Е Чжифэн слегка поднял взгляд.

Накрахмаленный черный костюм Дулиня был чем-то испачкан. И хотя юноша тщательно вытер ткань, жесткий воротник слегка опустился, обнажая небольшой участок бледной, нежной кожи.

Обычно аккуратно уложенные, даже скучные черные пряди сейчас были слегка влажными и странно притягивали взгляд.

Зрачки Е Чжифэна потемнели.

Он спокойно приказал:

— Подойди ближе.

Дулинь сделал несколько шагов вперед и, следуя характеру своего персонажа, послушно наклонился, чтобы выслушать распоряжение.

Внезапно мужчина отставил пиалу с лекарством, запустил пальцы в волосы Дулиня, зачесывая их назад, и небрежно спросил:

— Как ты умудрился так вымокнуть, словно ребенок?.. И пахнет алкоголем. Кто это сделал? Е Янмин?

[Дулинь: В точку, это ваш любимый племянничек.]

Внешне молодой дворецкий лишь покорно опустил глаза. Почувствовав редкое, ласковое прикосновение Е Чжифэна, он слегка расслабился, и его обычно безучастное, строгое лицо смягчилось.

Он походил на домашнего питомца, безропотно принимающего ласку хозяина.

Эта безоговорочная преданность приятно польстила самолюбию Е Чжифэна.

— …Я случайно пролил на себя, — тихо ответил Дулинь.

Е Чжифэн вскинул бровь и убрал руку, но ничего не сказал. Дулинь так и остался стоять, послушно склонившись перед ним, пока хозяин неторопливо допивал лечебное вино.

Е Чжифэн, разумеется, понимал, что Дулинь лжет.

Он прекрасно знал, какие глупости творит его никчемный племянник в компании своих дружков-раздолбаев, и сколько грязи за ним приходится вычищать дворецкому.

Ну и что с того?

Ему было плевать на Е Янмина, но тот хотя бы носил фамилию Е. А Дулиня он когда-то подобрал исключительно из прихоти. Для Е Чжифэна это было сродни спасению бездомного котенка или щенка. Разумеется, преданный слуга не шел ни в какое сравнение с кровным родственником.

Спустя какое-то время, когда у Дулиня от долгого поклона уже затекла спина, Е Чжифэн наконец поднял голову и велел ему забрать пустую пиалу.

Но стоило Дулиню развернуться к выходу, как в спину ему прилетел тихий, вкрадчивый голос:

— Мне не нравится, когда от меня что-то скрывают, Дулинь.

Дворецкий замер и оглянулся на Е Чжифэна.

Мужчина легко постукивал тонкими пальцами по столу, а его взгляд оставался абсолютно бесстрастным.

— Я знаю, что Е Янмин сплошное разочарование, но я не потерплю, чтобы ты снова что-то от меня утаил, какими бы благими ни были твои намерения. Помни свое место, Дулинь. Ты должен быть предан только мне. Передо мной у тебя нет ни права на личные границы, ни гордости... и уж тем более права скрывать информацию. Учти, это твой единственный выбор.

От этих слов молодой дворецкий выглядел глубоко уязвленным.

Его плечи едва заметно вздрогнули, а на красивом, обычно суровом лице промелькнула тень тоски и печали.

И все же он покорно вымолвил:

— Да, хозяин. Я всегда был предан вам… предан только вам.

Столь хрупкий и одинокий вид юноши с такой утонченной внешностью растрогал бы кого угодно.

Губы Е Чжифэна слегка дрогнули.

Он порывался сказать Дулиню, чтобы тот больше не возился с паршивцем Е Янмином и шел отдыхать, но вовремя осекся.

Ему ни к чему проявлять лишнюю привязанность к чужаку, который не имел к нему никакого отношения.

В конце концов, этот мальчишка — всего лишь вещь, которую он когда-то случайно подобрал в полуразрушенном вагоне поезда у обочины дороги.

Но приятное ощущение от шелковистых волос все еще покалывало ладонь.

Это почему-то жутко разозлило мужчину, и он резким жестом приказал Дулиню проваливать.

------------------------------

Едва закрыв за собой дверь, Дулинь мгновенно сбросил маску вселенской скорби, а на его привлекательном лице вновь воцарилось абсолютное, холодное равнодушие.

[Дулинь: Ну и извращенный тип с манией контроля! Сразу видно, что это безумный хоррор-мир.]

Е Чжифэн был эгоистом до мозга костей. Судя по недавней сцене, на Дулиня ему было абсолютно наплевать.

Впрочем, Дулинь и сам не жаловал подобных людей.

Если быть точным, он вообще никогда ни к кому не испытывал влечения.

В вопросах чувств Дулинь оставался предельно холодным. Он успел сменить немало миров, и хотя толпы ухажеров одержимо клялись ему в вечной любви, сам он так никого и не полюбил.

Ни единой души.

Но пускай Е Чжифэн и вызывал у него лишь неприязнь, Дулинь продолжал добросовестно отыгрывать роль преданного слуги, оставшись дежурить у дверей его кабинета.

Кабинет соединялся со спальней, так что уйти дворецкий мог только после того, как в комнате хозяина полностью погаснет свет.

Человеческая кожа и бумага, судя по всему, осталась довольна выступлением Дулиня. Система наконец прекратила сыпать язвительными издевками и перешла к делу, выдавая важную информацию.

[Человеческая кожа и бумага: Итак, итоговые критерии оценки для этого хоррор-данжа следующие:

1. Отыгрыш роли: вы обязаны максимально точно соответствовать образу прежнего владельца тела;

2. Исполнение желаний прежнего владельца;

3. Следование общему сюжету, иначе последствия будут непоправимыми и по-настоящему жуткими.]

[Человеческая кожа и бумага: Иными словами, попутно исполняя желания пушечного мяса, хозяин должен свести главного героя-топа (сэме) с главным героем-боттомом (укэ), а также сделать так, чтобы топ усыновил будущего босса-злодея.]

[Человеческая кожа и бумага: Разумеется, если желание прежнего владельца идет вразрез с сюжетом, то желание в приоритете. Например, в данном случае оригинальный владелец хочет выжить, а значит, вы должны сделать для этого всё возможное.]

[Дулинь задумался: Но если я правильно помню, оригинал подсыпал Е Чжифэну наркотики, за что тот его и пристрелил. Мне что, обязательно в точности следовать этому сценарию? Если я умру в первой половине данжа, как я буду исследовать его дальше?]

[Человеческая кожа и бумага: Идеальный вариант — строго придерживаться сюжета. Но поскольку это расширенная версия данжа, вы можете немного отсрочить свою кончину.]

[Человеческая кожа и бумага: Попробуйте, например, погибнуть от рук босса-злодея до того, как вас прикончит главный герой... Ну или, на крайний случай, инсценируйте самоубийство.]

[Человеческая кожа и бумага: Если прогресс исследования данжа достигнет 80% или больше, он будет считаться пройденным. Не переживайте из-за смерти в этом мире — вы просто возродитесь в пространстве сознания и перейдете в следующий данж.]

[Человеческая кожа и бумага: Хе-хе, проще говоря, те, кому суждено умереть… ну, они обязаны умереть.]

Значит, ему суждено погибнуть от рук главного героя, Е Чжифэна? Или придется покончить с собой после завершения своей сюжетной ветки?

Дулинь задумчиво коснулся шеи.

Он вспомнил тяжелый, эгоистичный нрав Е Чжифэна, его манию контроля и патологическую ненависть к предательству. Внезапно юноша понял, что провернуть это будет не так уж сложно.

«Полагаю, я без проблем умру, как только подсыплю ему ту самую отраву».

------------------------------

Тем временем на другом конце поместья.

Часы в усадьбе медленно пробили полночь.

В гараже родового гнезда семьи Е тускло поблескивал роскошный спорткар. Е Янмин раздраженно взъерошил волосы.

Он вернулся уже давно, но по какой-то причине все никак не решался зайти в дом.

Словно назло зануде-дворецкому, он упрямо выжидал в машине, дав себе зарок не переступать порог раньше одиннадцати вечера.

В итоге в гараже сигареты улетали одна за другой. Вокруг авто валялись тлеющие окурки, усыпая пол искрами.

Только после полуночного боя часов Е Янмин наконец опомнился. Цокнув языком, он нахмурился и направился к выходу из гаража.

Одна из молодых горничных у дверей удивленно округлила глаза при его виде и поспешно поклонилась:

— Молодой господин Е.

Обычно Е Янмин редко возвращался домой сразу после бурных вечеринок. Он всегда выжидал до следующего дня, чтобы ветер унес хотя бы часть перегара, и только потом лениво заявлялся в особняк.

Холодно проигнорировав горничную, Е Янмин вошел в холл. Не обнаружив там дяди, он помрачнел еще сильнее.

Он прекрасно знал, что старику на него плевать и тот никогда не воспринимал его всерьез. Значит, комендантский час в одиннадцать вечера — чистой воды отсебятина Дулиня, этот парень просто обманул его.

Е Янмин повернулся на голос служанки. На его лице, полном дикого, порочного очарования, отразилось крайнее нетерпение. Раздраженным тоном он выплюнул:

— Где Дулинь?

Девушка на мгновение замялась, а затем с улыбкой ответила:

— В это время дворецкий Ду обычно дежурит у дверей хозяина. Он уходит к себе только после того, как хозяин уснет и в комнате полностью погаснет свет.

— Тц, преданный пес, — усмехнулся Е Янмин с явным пренебрежением.

Он приподнял веки, но перед глазами тут же всплыло отстраненное, красивое лицо дворецкого и его слегка влажные, блестящие от вина губы.

А следом в памяти всплыли брошенные Дулинем слова:

«Даже если я собака, то лишь собака господина Е Чжифэна, и ни к кому другому это не имеет отношения».

От этих воспоминаний в его и без того взвинченное сердце словно с силой забили гвоздь. Лицо Е Янмина стало совсем свирепым.

«Гребаный подлиза… Этот мальчишка ведь спит и видит, как бы запрыгнуть в постель к старику, да? Раз караулит у его дверей посреди ночи. Какая мерзость».

Глава 5. Плач сироты (Часть 4) редактура

Ночь пролетела быстро, и в мгновение ока наступило утро.

Все слуги в доме были немало удивлены, увидев Е Янмина за столом.

Этот маленький дьяволенок действительно послушно вернулся домой к завтраку? Невиданная редкость.

Впрочем, Е Чжифэна это ничуть не трогало. Из него вышел паршивый дядя: он отличался редким хладнокровием, и ему было абсолютно плевать, где шляется племянник. Зато деньгами он его никогда не обделял. Исключительно благодаря щедрости дядюшки Е Янмин мог сорить купюрами в самых злачных заведениях города, поддерживая статус богатого молодого господина Е.

Мужчина, сидевший во главе стола, неспешно и размеренно ел ложкой кашу.

При этом его мысли то и дело возвращались к Дулиню.

Свежее просо и ароматный зеленый лук придавали блюду невероятно аппетитный вид. Весь завтрак приготовил лично дворецкий. С тех пор как Дулинь занял это место, он скрупулезно контролировал все аспекты жизни хозяина — от еды и одежды до жилья и транспорта. Он действительно был чертовски хорош в своем деле.

Вот только на самом деле Дулинь совершенно не умел готовить.

К счастью, Человеческая кожа и бумага оказалась весьма полезной. Система временно перехватила управление его телом, мастерски решив эту проблему и спася его от провала ролевой игры.

[Человеческая кожа и бумага интригующе протянула: Хозяин, вы прошли целых восемь миров-песочниц и до сих пор не научились готовить?]

[Дулинь: ...Уж извини, не довелось. В прошлых данжах главные герои — хоть топы, хоть боттомы — только и думали, как бы затащить меня в постель и запереть там. У меня тупо не было возможности прокачать кулинарные навыки.]

[Человеческая кожа и бумага: ...Похоже, в будущем мне придется наказывать вас строже.]

[Дулинь: ?]

[Человеческая кожа и бумага: Хе-хе, ничего.]

Е Чжифэн уже заканчивал завтрак, когда стоявший за его спиной безмолвный дворецкий послушно подал ему белоснежный платок:

— Хозяин.

Белоснежный платок лежал на его тонком запястье, невольно заставляя задуматься: как бы красиво этот хрупкий юноша выглядел, если бы его сломали?

Е Чжифэн равнодушно повернулся.

Перед глазами почему-то снова возникли руки Дулиня, державшие вчера пиалу с лекарством.

Этот мальчишка…

Вчерашние холодные слова явно глубоко его ранили, и он выглядел совершенно разбитым. Но сейчас… он снова стоит за моей спиной с прежним кротким, но непреклонным видом.

Он казался наточенным клинком, готовым в одиночку прорубать дорогу сквозь любые тернии, даже если сам покроется шрамами.

Е Чжифэн прищурился. По какой-то причине его обычно черствое сердце на миг дрогнуло.

«Это ведь просто домашний питомец... полезный инструмент... С чего вдруг такие мысли?»

Е Чжифэн замер на секунду, так и не взяв платок из рук Дулиня.

Молодой дворецкий, похоже, предвидел такой исход. Перед лицом хозяина он просто выполнял свои обязанности, напрочь забыв о собственной гордости и характере.

В точности как вчера велел этот мужчина.

И все же, забирая платок обратно, юноша увял, а его тонкие губы скорбно сжались.

[Дулинь: Отыгрывать драму — это адский труд.]

В этот момент Е Янмин, до этого молча и злобно наблюдавший за ними, резко отодвинул пустую тарелку и лениво процедил:

— Эй, дядя, я сегодня собираюсь на учебу. Хочу, чтобы дворецкий Ду меня подвез.

Е Чжифэн вскинул бровь и смерил его взглядом:

— С чего вдруг такое рвение к учебе?

Е Янмин был типичным прожигателем жизни. Семье пришлось пожертвовать университету целую библиотеку, чтобы этого оболтуса просто зачислили, но толку не было никакого. Счастье, если он появлялся на парах хотя бы раз в неделю.

— Тц, что, уже и в универ съездить нельзя? — раздраженно огрызнулся Е Янмин.

Е Чжифэн проигнорировал его дерзость и пристально посмотрел на Дулиня. Заметив, что молодой дворецкий никак не отреагировал на слова парня, а лишь послушно замер за спиной, хозяин после недолгой паузы все же кивнул в знак согласия.

Самого Дулиня это вообще не волновало.

Ему было абсолютно плевать, чьи приказы выполнять — Е Чжифэна или Е Янмина.

Оба они не вызывали у него ни капли симпатии.

К тому же он прекрасно понимал: Е Янмин давно точит зуб на прежнего владельца этого тела и наверняка использует поездку, чтобы как следует над ним поиздеваться.

Разумеется, внешне Дулинь остался безупречно покорным. Он склонил голову перед Е Чжифэном:

— Да, хозяин.

Взяв ключи от машины, он направился к выходу вместе с Е Янмином.

------------------------------

Дулинь открыл заднюю дверь черного седана, подготавливая место для пассажира. Однако Е Янмин с грохотом захлопнул её и демонстративно устроился на переднем сиденье, прямо слева от водителя.

Дулинь бросил на него равнодушный взгляд.

«Ну и капризный же сопляк... Как же хочется промотать время до финальной сцены, где босс-злодей будет жестоко его пытать».

Машина плавно тронулась и взяла курс в сторону Цзянчжоуского университета, где числился Е Янмин.

В салоне воцарилась гнетущая, ледяная тишина.

Спустя приличное время Е Янмин наконец нарушил молчание, резко бросив:

— Тц, а ты ведь уверял, что если я не явлюсь до одиннадцати вечера, старик переломает мне ноги. Вчера я вернулся за полночь, а он даже бровью не повел и слова мне не сказал...

Он повернул голову, разглядывая изящный профиль и четкую линию подбородка Дулиня. У него на секунду перехватило дыхание, но он тут же продолжил язвить:

— Нравится выставлять меня дураком, да? Хм? Похоже, нашему дворецкому Ду мало того, что его в прошлый раз облили вином в наказание… Чем еще ты хочешь, чтобы тебя обрызгали? Чем-нибудь липким?

Однако, что бы ни нес Е Янмин, Дулинь полностью его игнорировал.

Он молча вел машину, сосредоточенно глядя на дорогу, словно впереди открывались самые прекрасные виды в его жизни.

Это безразличие жутко бесило Е Янмина.

Он прекрасно понимал, что Дулинь везет его в университет исключительно по приказу дяди, тщательно скрывая собственное недовольство.

«Неужели ты настолько сильно его любишь? Тебе правда так дорог этот старик?»

Пока Е Янмин закипал от злости и балансировал на грани взрыва, он даже не подозревал, что кажущийся невозмутимым дворецкий вовсю общается со своей системой.

[Дулинь: Цзянчжоуский университет... Я вдруг вспомнил: приют, в котором сейчас находится будущий босс-злодей, ведь называется Цзянчжоуским детским домом?]

[Человеческая кожа и бумага: Всё верно.]

Дулинь мысленно погрузился в сюжет.

Похоже, в этой арке он четко следует оригинальному сценарию. Это самое начало истории. Избалованный Е Янмин по-черному бунтует против авторитета Е Чжифэна и творит что вздумается. А когда паны дерутся, у холопов чубы трещат — и дворецкий раз за разом оказывается между двух огней, становясь козлом отпущения.

Хотя эта странная система-кукла не показывала шкалу симпатии персонажей в реальном времени, как его прежние системы, Дулинь интуитивно чувствовал: все эти люди… скорее всего, его просто ненавидят.

«Мне кажется, мое обаяние, заставлявшее главных героев бороться за меня, немного угасло?..»

Может, дело в том, что в хоррор-квестах персонажи куда более извращенные и жестокие, чем в слащавых романтичных историях?

Очнувшись от мыслей, Дулинь продолжил расспрашивать систему.

[Дулинь: Как думаешь, почему босс-злодей так люто ненавидит семью Е?]

[Дулинь: Люди не становятся чудовищами без причины. Он ведь еще совсем ребенок, но уже настолько безжалостен, что сожжет усадьбу и заперет главного героя в плену… Каким он был в приюте? Через что ему пришлось пройти?]

[Человеческая кожа и бумага: Что, хотите сойти с маршрута и лично проверить?]

[Дулинь: Есть немного, но не переживай, я просто размышляю. Лучшая тактика — безопасно исследовать сюжет и плавно закрыть этот стартовый данж.]

------------------------------

Машина плавно затормозила у главных ворот Цзянчжоуского университета.

Всю дорогу в салоне царила ледяная атмосфера. Дулинь не обращал на Е Янмина никакого внимания. Большая часть издевательств парня была благополучно заглушена системой, так что дворецкий их попросту не слышал, наивно полагая, что Е Янмин тоже не настроен на разговор.

Дулинь обошел машину, открыл переднюю пассажирскую дверь и спокойно произнес:

— Молодой господин Е, мы на месте. Можете выходить.

Он и понятия не имел, что Е Янмин все это время сидел внутри с абсолютно бешеным лицом.

Не успел Дулинь отступить, как Е Янмин резко схватил его и с силой впечатал спиной в росшее рядом дерево.

[Дулинь: ?]

— Твою мать, я тебе что, по жизни должен?! — в голосе Е Янмина зазвучали зловещие, опасные нотки. — Какого хрена ты всю дорогу строишь из себя оскорбленную невинность?

Молодой дворецкий слегка нахмурился, на его лице отразилась вспышка боли.

Ткань его костюма была довольно тонкой — дорогая вещь обязана быть мягкой и удобной. От резкого удара о жесткий ствол кожа на лопатках наверняка сразу покраснела.

— Что вы творите? — холодно спросил Дулинь.

Какое-то время Е Янмин пристально разглядывал лицо Дулиня, а затем его губы растянулись в хищной, высокомерной усмешке.

— Ничего особенного. Просто до сих пор тошно от твоего вчерашнего вранья… Значит, ты и правда спишь и видишь, как бы стать цепным псом Е Чжифэна? Слишком уж ты бесстыжий, тебе не кажется? Что там были за бредни про одиннадцать вечера? Надеялся, что даже если я переломаю тебе ноги, ты все равно приползешь и запрыгнешь в постель к этому старику, так?

Дулинь мгновенно вернулся в роль: на его обычно отрешенном, красивом лице промелькнула вспышка искренней ярости.

Он мастерски отыграл человека, чьи жизненные принципы и святые убеждения только что смешали с грязью.

— Я не позволю вам очернять мою преданность хозяину! Замолчите!

Увидев этот гнев, Е Янмин наконец-то почувствовал извращенное удовлетворение.

Вот так-то лучше.

А то перед ним этот выскочка вечно стоит с ледяной, высокомерной миной. Даже после того, как его облили вином, он умудрился читать нотации и ставить условия. Но стоило ему оказаться перед стариком, как он тут же принимался вилять хвостом… К чему весь этот цирк?

По сравнению с привычным мертвым безразличием, сейчас, в порыве чистой злости, Дулинь выглядел куда более живым и пугающе притягательным.

— А я все равно скажу! Что в нем вообще такого особенного, в этом старике?! Почему ты в упор не замечаешь остальных? Например…

«Например, меня».

Эта мысль неосознанно промелькнула в голове, но Е Янмин вовремя прикусил язык.

Он инстинктивно почувствовал, что переходит опасную черту.

С какой стати его вообще волнует этот парень, который безвольно пресмыкается перед дядей и напрочь забыл о собственной гордости?

Е Янмин по-прежнему крепко сжимал воротник Дулиня. Он открыл было рот, собираясь сказать что-то еще, как вдруг раздался глухой, жуткий хлопок!

Дулинь и Е Янмин одновременно обернулись на звук.

Прямо перед ними на землю рухнуло что-то темное.

Это была маленькая девочка в очаровательной пышной пачке. Она упала навзничь, и ее голова раскололась, точно хрупкая яичная скорлупа о каменную плиту.

Во все стороны брызнула кровь.

Глава 6. Плач сироты (Часть 5)

Насколько хрупкими могут быть человеческие кости?

Когда он врезался в мощеную дорожку, основной удар пришелся на его голову.

Кровь и обломки плоти, разбросанные по земле, заполнили трещины между разбитыми камнями, и лишь небольшая часть тела осталась неповрежденной.

Очаровательная пачка была разорвана на несколько кусков ткани, испачканных кровью, словно сцена из кровавой сказки.

—Ребенок случайно упал со здания.

Дулин слегка моргнул.

[Дулин: …………? Я лишь вскользь упомянул злодейского босса, как его смерть могла наступить так внезапно?]

[Бумажная кукла: Хе-хе, я тебя напугал?]

[Дулин: Нет, это так захватывающе! Мне это очень нравится!]

[Бумажные комочки: …………]

Но очевидно, что некоторые люди так не считают.

Ду Линь обернулся и увидел, что Е Янмин тоже был ошеломлен. Он посмотрел на лежащую на земле пачку, его зрачки слегка сузились, а лицо немного побледнело.

Е Янмин: "Это..."

—Что только что произошло?

Хотя за последние десять лет Е Янмин совершал всевозможные эпатажных поступки, это ограничивалось лишь демонстрацией своего превосходства на таких разгульных мероприятиях, как вечеринки.

Этот избалованный мальчишка никогда прежде не сталкивался со смертью так напрямую.

К удивлению Е Янмина, в этот момент позади него раздался тихий, нежный вздох.

Не смотри.

Пара рук с отчетливо выраженными костяшками пальцев нежно закрыла глаза Е Янмина.

Дулин всегда был равнодушным человеком; он никогда не испытывал жалости ни к кому, особенно к этому остроязычному нахалу.

Он просто следовал подсказкам сюжета, написанным на пергаменте.

Но в глазах Е Янмина это было совершенно другое выражение.

Изящные пальцы, словно произведения искусства на выставке, были подняты перед ним, как будто пытаясь защитить его от кровопролития.

По какой-то причине Е Янмин почувствовал легкое покалывание в сердце, словно его уколола иголка.

Он инстинктивно протянул руку и схватил Дулина за запястье.

Его зрение прояснилось, и кровь и свет на земле снова слились перед его глазами, отчетливо выявив фигуру мужчины.

Е Янмин уставился на него пустым взглядом.

Молодой дворецкий слегка нахмурился, в его глазах все еще читалось подавленное недовольство, когда он смотрел на себя в зеркало — очевидно, его прежние оскорбительные слова глубоко запечатлелись в его памяти.

Но... даже несмотря на это, Дулин всё ещё защищал его.

Это как следовать определённому инстинкту.

В момент опасности протяни руку и закрой ему глаза, чтобы он не увидел труп на земле и не оставил шрам на сердце.

—Почему...? Почему этот человек так о себе думает? Почему он так себя защищает?

—А может быть, он тоже…?

Е Янмин слегка приоткрыл рот, и на его обычно резком и несдержанном выражении лица промелькнул редкий оттенок смущения.

В моем сердце необъяснимым образом возникло приятное чувство.

Неожиданно, в следующую секунду, он услышал, как Дулин холодно произнес:

«Если бы не твои слова о том, что я должен оставаться рядом с тобой и защищать тебя, я бы вообще не хотел быть рядом с тобой».

Дулин, приняв на себя роль дворецкого, посмотрел на стоявшего перед ним красивого молодого человека с крашеными светлыми волосами, и в его голосе читалось нескрываемое отвращение.

«Одно дело выдумывать истории о моих отношениях с мужем... но преследовать тебя и делать для тебя что-то всегда приводит к подобным проблемам».

«Будь то драка с кем-то в клубе или несчастный случай, когда вы разбились насмерть, когда я вез вас в школу... если бы не вы, сэр, я бы действительно не хотел с вами сближаться».

—Если бы не вы, сэр, я бы вообще не хотел с вами сближаться.

Услышав холодные слова Дулина, он словно лишился части воздуха.

Первоначальное смущение Е Янмина постепенно улетучилось, его лицо побледнело, а взгляд стал свирепым.

—Как я и ожидал.

—Этот старик…тот старик! Опять из-за этого старика!

—Неужели у этого человека совсем нет чувства собственного достоинства? Неужели из-за небрежного приказа старика его первая реакция перед лицом опасности — преданно защищать своего племянника?

В тот момент, хотя он и не понимал, какие чувства испытывает к Ду Линю, ревность Е Янмина к своему дяде Е Чжифэну росла как на дрожжах, подобно извивающейся лозе в темноте.

—В чём он уступает своему дяде?

[Дзинь — Обнаружение — Обнаружение — Статистика коррупции главного героя успешно сгенерирована!]

[Начинается извлечение и генерация шаблона эмоциональной ценности персонажа —]

[Шаблон персонажа: Главный герой Е Янмин, избалованный молодой господин – Привязанность к хозяину: 40% – Потенциал для очернения: 20% –]

[Монолог персонажа: Черт, я так хочу собаку этого дяди. Отдать его этому старику — такая расточительность... Я тоже хочу испытывать такую искреннюю привязанность.]

Дулин: ? ? ?

Даже Ду Линь, чье обычно безразличное выражение лица слегка дрогнуло, когда он увидел в своем сознании череду кроваво-красных слов на бумаге из человеческой кожи, был немного ошеломлен.

—Что за чертовщина? Разве он не просто смирился с унижением, которое терпел главный герой? Как у него вдруг появились очки привязанности и развращения?

В тусклом свете Е Янмин крепко сжал кулаки. На его красивом лице застыла странная улыбка, но зловещий взгляд был устремлен на него.

"Тц, ну и что, если ты меня ненавидишь?"

«Я передам старику, что отныне ты будешь каждый день забирать меня из школы и отвозить обратно».

Голос, липкий и ядовитый, как змея, словно вырывался из-под стиснутых зубов.

«Даже если ты меня ненавидишь, тебе все равно придется видеть меня каждый день и научиться правильно ко мне приспосабливаться… Дворецкий Ду».

Дулин: …………

[Дулин: Бумага из человеческой кожи, что здесь происходит?]

[Человеческая кожа: Я тоже не знаю. В таинственных подземельях никогда не были включены характеристики привязанности персонажа или порчи.]

[После паузы бумажная фигурка, казалось, что-то перелистывала. Мгновение спустя ее тон стал несколько игривым: «Однако я искренне желаю ведущему удачи. Если оставить в стороне вопрос о том, насколько отклонение от сюжета снизит рейтинг, то как только уровень «зла» главного героя в напряженном эпизоде достигнет 100%... «злые семена», совершающие зло в этом эпизоде, могут быть не только злодейским боссом».]

[Дулин: …………]

В этот момент ему очень хотелось спросить Е Янмина, почему у него возникли к нему одновременно и привязанность, и обида.

Что он сделал?

Разве он не просто следует оригинальному сюжету?

Он не упустил возможности напиться до беспамятства и не упустил возможности проводить его в колледж. Что еще он мог сделать?

В этот момент внезапно зазвучала полицейская сирена.

Неподалеку подъехали полицейские машины, и из них вышла группа полицейских в форме с серьезным видом.

Цзянчжоуский университет — один из самых престижных университетов Китая. Любые несчастные случаи или травмы в его окрестностях могут легко вызвать беспорядки и панику, взбудоражив окружающих. Поэтому, получив известие, полиция прибыла очень быстро, начала оцепление места происшествия и изъяла улики для следствия.

Желтые предупредительные ленты окружали территорию, полностью закрывая кроваво-красное место происшествия.

В его памяти вновь всплыли слова, написанные кровью на бумаге, спрятанной в человеческой коже.

[Дзинь—Обнаружение—Обнаружение—]

Начало побочного задания 1: Расследование падения маленькой девочки возле университета Цзянчжоу —

[Награда за побочное задание: 10% от прогресса исследования основной сюжетной линии]

[Наказание за провал побочного задания: Уничтожение]

Дулин: ...Эта миссия действительно гуманна.

Ду Линь равнодушно взглянул на Е Янмина рядом с ним, игнорируя то, что только что сказал Е Янмин.

Хотя я не знаю, почему другой человек вдруг испытывает ко мне одновременно и любовь, и ненависть, сейчас самое важное — завершить работу над бумагой из человеческой кожи.

Он не считал так называемое стирание шуткой.

Дулин бросил ключи от машины Е Янмину, серебряный брелок плавно очертил в воздухе дугу.

Е Янмин подсознательно взял ключ.

Он услышал, как раздался возмущенный голос молодого дворецкого…

«Вы не имеете права приказывать мне забирать вас и отвозить в университет каждый день. Мы обсудим конкретные детали после того, как объявит об этом руководитель».

«Я буду слушать только вас, сэр».

Е Янмин: ? Черт с ним, он был в ярости.

Однако Дулин даже не взглянул на него и направился прямо к месту аварии.

————————

Цзянчжоуский университет несколько раз менял местоположение. Первоначально он располагался в оживленном центре города. Однако после периода расширения и слияний, в результате которых были поглощены несколько расположенных поблизости химических инженерных колледжей и построено множество новых зданий, потребность университета в земельных участках резко возросла. В результате он все дальше и дальше перемещался в пригороды, ближе к побережью.

Дулин поднял голову и огляделся, его лицо выражало безразличие.

Неподалеку от этого университета находится детский дом.

— Детский дом Цзянчжоу.

—То есть, местонахождение злодейского босса в данном случае.

Он старался не сближаться с полицией, опасаясь вызвать подозрения и привлечь внимание.

Дулин поднял глаза и осмотрел место, где было пятно крови.

Маленькая девочка в пачке упала с заброшенного здания напротив Цзянчжоуского университета.

Это был, по всей видимости, недостроенный многоквартирный дом, который никакие застройщики не хотели брать в аренду. В будние дни внутри прятались в основном бездомные и другие бедные, обездоленные люди. Кроме них, туда не заходили никакие уважаемые люди.

Время шло секунда за секундой.

Вдали он увидел полицейского, который что-то торжественно записывал, и судебно-медицинского эксперта в белом халате, который с мрачным лицом аккуратно упаковывал разбросанные части тела маленькой девочки.

Разговор был несколько приглушенным, и его было трудно расслышать.

«Эта маленькая девочка сбежала из детского дома… да, из детского дома в Цзянчжоу».

«Мы поговорили с директором детского дома, и выяснилось, что во время игр с друзьями и запуска воздушных змеев, змей случайно взлетел слишком высоко, веревка порвалась, и он зацепился за верхний этаж здания. Воспользовавшись невнимательностью воспитателей, она убежала, чтобы забрать свой змея».

«На верхнем этаже не было никаких признаков того, что что-то пытались протолкнуть. Деревянные доски были старыми и ветхими, а подоконник низким. Когда девочка несла воздушного змея, доски обрушились, она потеряла равновесие и упала».

«—Предварительная оценка показывает, что это был несчастный случай».

Примечание автора:

Малый театр

Мианмянь: [Возбужденно] Маленький Дулин, тебе кто-то из Цзянчжоуского детского дома прислал любовное письмо!

Дулин: ...?

[Распаковка]

Мианмиан: [Начинает читать] Самое идеальное преступление — это представить это как случайность. Запись в дневнике на сегодня завершена... А? ? ?

Злодейский босс: [Молча протягивает руку, делая невинный вид] Извините, не тот адрес, вот этот.

Глава 7. Плач сироты (Часть шестая)

«Предварительная оценка указывает на то, что это был несчастный случай».

Вдали, слушая заключение полиции, Ду Линь спокойно поднял глаза и осмотрел пятна крови на земле, которые еще не были убраны.

[Дурин: Бумажные куклы, вы знаете, какое преступление можно считать идеальным?]

[Человеческая кожа в виде бумаги: что это?]

[Дулин: 100% алиби и тщательно спланированная «случайность».]

Дулин спокойно достал из кармана костюма платок, засунул один уголок между камнями и поднял кружевной подол своего платья, разорванный в клочья после падения с большой высоты.

«В этом мире не так уж много совпадений... Так называемые предопределенные несчастья, возможно, были спланированы заранее».

Он передал кусок кружевного платья полиции.

Первоначальное обследование на месте происшествия — это только первый шаг. Затем полиция проведет экспертизу частей тела и одежды, чтобы проверить наличие отпечатков пальцев или следов человеческой кожи.

Глядя на молчаливого Дулина, бумажная кукла спросила: «Так как же, по-вашему, заключается правда?»

[Дулин: Это точно не случайность.]

[Дулин: Даже если полиция впоследствии не найдет никаких полезных улик, это определенно не так.]

Дулин поднял взгляд на заброшенное здание, где в нескольких комнатах мерцал тусклый свет.

Бездомные собрались внутри, словно дикие животные, нашедшие временное убежище.

Молодой дворецкий слегка прищурился, его тонкие черные волосы развевались на ветру.

В общем сюжете, описанном ранее в «Документе о человеческой коже», эта сцена вообще отсутствовала. Даже если бы она и была, её бы просто замяли. В конце концов, до того, как злодейский босс попал в семью Е, сюжет был довольно легкомысленным, в основном сосредоточенным на эмоциональных конфликтах между Е Чжифэном и его племянником Е Янмином. О подобном «несчастном случае» бы почти не сообщали.

— До официального инцидента в детском доме оставалось еще некоторое время, так сколько же было лет злодейскому боссу, ребенку семьи Е? Ему должно быть всего 12 или 13 лет.

Его мотивы были неясны.

—Но в таком юном возрасте… совершить такое изысканное, безупречное и совершенное преступление.

—Возможно, в этом мире действительно есть люди, которые рождаются злыми.

Он молча поделился своими мыслями с бумажной куклой.

[Дзинь—Обнаружение—Обнаружение—]

Дополнительное задание 1: Расследование инцидента с падением маленькой девочки со здания возле Цзянчжоуского университета - Выполнено -

[Дзинь—Обнаружение—Обнаружение—]

[Основной квест 2 — Прогресс исследования сюжета подземелья: 15%]

В тот момент в расположенном неподалеку Цзянчжоуском университете, казалось, был перерыв между занятиями. Постепенно доносились звуки людей, создавая оживленную и шумную атмосферу, которая резко контрастировала с заброшенным зданием перед ними.

[Бумажная кукла спрашивает: Ведущий, о чём вы думаете?]

Дулин спокойно отвел взгляд.

Его голос совершенно растворился в воздухе.

"...Мне просто интересно, это был первый человек, которого он убил?"

Бумажное чучело ему не ответило.

В тот момент Дулин и представить себе не мог… что в ближайшем будущем этот так называемый «плохой человек», впервые увидев его в доме семьи Е, станет одержим и начнет тщательно планировать различные убийства, используя «несчастные случаи» в качестве прикрытия.

Лишь бы только он мог быть рядом с этим отчужденным человеком... чтобы он никогда больше не смог его покинуть.

Дети, которые не получали должного образования, часто обладают ужасающими желаниями и особенностями характера.

Дулин вернулся туда, откуда начал.

Местонахождение Е Янмина было неизвестно. Возможно, он отправился в бар, а может, действительно поехал в Цзянчжоуский университет, чтобы спокойно посещать занятия. После того как Ду Линь бросил ему ключи от машины, он в гневе швырнул их на пол, разбив хрустальные украшения.

Ду Линь: ...Этот избалованный мальчишка, почему он так придирается к дорогим машинам?

К счастью, ключ не сломался и до сих пор работает.

Взяв в руку ключ, Дулин задумался, следует ли ему сначала найти Е Янмина, чтобы снизить этот необъяснимый уровень благосклонности и коррупции, или же следовать первоначальному плану.

[Человеческая кожа, бумага: Хозяин, по сравнению с корыстными мотивами главного героя, сейчас важнее следить за сюжетом.]

Дулин: ...Неважно.

Ду Линь вернулся в родовое поместье семьи Е.

Вернувшись в дом семьи Е, Ду Линь немедленно занял место дворецкого и отправился в кабинет Е Чжифэна.

Согласно сюжету, Е Чжифэн утверждает документы компании.

Он твердо контролировал огромную семью Е, тщательно организуя все, от самых мелких дел до мелочей.

Е Чжифэн одержим желанием контролировать ситуацию. Под его контролем богатство семьи Е постоянно растет и достигает ужасающих масштабов.

Витающий в воздухе аромат чая дополнял стойкий вкус изысканного чая Лунцзин. Молодой дворецкий, словно сливаясь с тенью Е Чжифэна, молча стоял позади него, оставаясь таким же преданным, как и прежде.

Е Чжифэн равнодушно взглянул на него.

Он понятия не имел, что произошло, когда Дулин привёл этого сопляка в университет; воротник его костюма снова был помят, и он выглядел несколько озадаченным.

Ему внезапно не понравилось это чувство.

—С тех пор как он нашел ребенка в обломках вагона… все эмоциональные изменения этого человека следует приписывать ему, а не кому-либо другому.

Дело было не в том, что он сильно переживал за Дулина, а скорее в желании контролировать всё вокруг себя.

Это сказал себе Е Чжифэн.

Его чётко очерченные пальцы постукивали по столу.

Приведя молодого дворецкого в чувство, Е Чжифэн отложил документы, его взгляд был глубоким и непонятным, и он небрежно заговорил.

«Контрабанда в Юго-Восточной Азии становится все более распространенной. Я уже много раз говорил об этом: когда за границей часто идут войны, особенно на Ближнем Востоке, некоторые небольшие страны Юго-Восточной Азии закрывают глаза на контрабанду важных гражданских товаров, поскольку это касается человеческих жизней. Но контрабанда запрещенных наркотиков... это просто беззаконие».

Дулин молчал, но внимательно слушал его голос с мягким выражением лица.

В глубине души молодой домработник он готов внимательно выслушать мужчину, независимо от того, какие у него проблемы, если тот готов о них рассказать.

Е Чжифэн говорил медленно и долго. Увидев нежный и заботливый взгляд Ду Линя за спиной, словно домашний питомец, с нетерпением ожидающий своего хозяина, Е Чжифэн вдруг почувствовал легкое смягчение в душе.

Он подозвал Дулина и погладил его по волосам, точно так же, как вчера, когда Е Янмин облил его вином.

Е Чжифэн небрежно спросил: «Что-то случилось по дороге, из-за чего Е Янмина пришлось прогнать?»

«Я же тебе говорил, тебе нельзя скрывать от меня никакую информацию».

Ду Линь опустилаголову, посмотрел в глубокие зрачки Е Чжифэна и честно ответил: «Господин, ничего страшного. Просто в здании напротив Цзянчжоуского университета произошел несчастный случай. Маленькая девочка упала со здания».

Его ресницы были опущены, и на его обычно безразличном лице, возможно, мне просто показалось, мелькнула нотка уязвимости.

«В тот момент я подумал только о тебе».

—В тот момент я подумал о вас, сэр.

Рука Е Чжифэна слегка замерла.

Ощущение волос между его пальцами было восхитительным. Е Чжифэн привык быть отстраненным и редко вступал в физический контакт с людьми.

Почувствовав тепло кожи под пальцами, Е Чжифэн почему-то, почти неосознанно, медленно переместил руку на щеку Ду Линя.

Е Чжифэн, заметив его нежную и гладкую кожу, при ближайшем рассмотрении обнаружил, что этот ребенок, на которого он раньше никогда не обращал внимания, неожиданно красив.

Даже самое равнодушное выражение лица и самый скучный, аккуратно сшитый черный костюм не могут скрыть очарование его глаз и бровей.

По какой-то причине кадык Е Чжифэна слегка покачивался.

—Если бы они постоянно не были сами собой, словно инструментом для выполнения различных задач… у большинства людей, особенно у тех, кто занимает высокие должности, были бы скрытые мотивы для того, чтобы удерживать человека с такой привлекательной внешностью.

—Их, наверное, будут держать в клетке, как птиц в клетке, верно?

Как он мог не заметить этого раньше?

—Кажется довольно скучным относиться к этому ребёнку лишь как к тени.

Молодой дворецкий перед ним, казалось, совершенно не замечал переменчивых мыслей мужа. Он продолжал нежно смотреть на Е Чжифэна, и когда тот отдернул руку, сказал: «Господин, вы в последнее время слишком много волнуетесь. Позвольте мне сделать вам массаж».

Е Чжифэн прищурился, но не стал возражать.

Протянув пальцы, Е Чжифэн снял очки в серебряной оправе с переносицы, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Дулин не заметил ничего необычного; он просто делал массаж Е Чжифэну согласно сценарию.

Дюлин мысленно поднял бровь, думая, что этот дворецкий действительно предан главному герою.

К сожалению, все это было обречено на провал.

Главный герой этой истории, Е Чжифэн, обладает очень сильным желанием завоевывать. Даже если он влюбится в кого-то, он протянет руку только к колючей розе, подобно непокорному маленькому волку Е Янмину, главному герою, а не к орудию, как дворецкий, молчаливо выражающий свою глубокую привязанность.

Но это хорошо, так как гарантирует, что чувства Е Чжифэна к нему не изменятся.

[Дулин: Согласно первоначальному сюжету, через некоторое время должна произойти сцена с применением наркотиков, которая изменит отношения между главными героями. Мне нужно найти способ выбраться из этой ситуации невредимым... Я не могу умереть в данный момент.]

Техника Дулина была очень деликатной; его пальцы легко касались висков Е Чжифэна и вращались по часовой стрелке.

На этот раз он не поручал никому заниматься оформлением документов — все эти приемы главные герои тех сладких романтических историй «оттачивали» в постели с Дулином.

Чтобы приблизиться к Е Чжифэну и создать для него более комфортные условия, Ду Линь наклонился.

Несколько прядей черных волос мягко упали, задев веки Е Чжифэна и вызвав у него легкое зудящее ощущение.

Пока продолжался массаж, Е Чжифэн медленно открыл глаза.

Хотя и раньше Е Чжифэну нравился массаж от молодых дворецких, в данный момент он чувствовал себя в отличном настроении.

—Этот нежный, ласковый взгляд… это чувство полного контроля…

-Замечательно.

Он и не подозревал, что за все эти десятилетия никогда не испытывал такого параноидального и странного чувства ни к кому, кроме Дулина.

С этого ракурса, с такого близкого расстояния, Е Чжифэн мог очень четко разглядеть брови и глаза человека.

Однако……

Е Чжифэн внезапно заметил едва заметную красную отметину под блестящей мочкой уха Ду Линя.

—У меня было такое ощущение, будто меня прижали к стволу дерева, и ветка случайно оставила след на твоей нежной коже.

Он прищурился.

Я чувствую себя немного несчастным.

—Что это за знак?

Ему не нравились никакие изменения в Дулине, которые были вне его контроля.

Это как нечто, принадлежащее только тебе, но желанное для других.

Е Чжифэн, слегка подняв руку, провел бледными пальцами по ключице Ду Линя.

Голос Е Чжифэна звучал несколько тихо и хрипло.

Что происходит?

Глава 8. Плач сироты (Часть 7)

Красный след от царапины веточкой был действительно довольно заметен за нежной, светлой кожей уха.

Взгляд Е Чжифэна стал более пристальным, а голос — несколько холодным: «Что здесь происходит?»

Услышав голос Е Чжифэна, ресницы Ду Линя слегка задрожали, словно он пытался что-то предпринять, но внутри он сохранил спокойствие.

—Скажи правду?

—Нет, если я прямо скажу ему, что его племянник заставил меня сидеть, прислонившись к дереву, и терся об него... кто знает, что он подумает.

Такие люди, как Е Чжифэн, очень подозрительны. Будучи его личным дворецким, ему не стоит лично говорить ему о том, что у него и главного героя слишком много физического контакта.

Но вот догадки другой стороны — это совсем другое дело.

Увидев молчаливое выражение лица Ду Линя, Е Чжифэн, вероятно, догадался о развязке.

Он задумчиво спросил: «Это опять тот парень, Е Янмин?»

Пальцы Е Чжифэна продолжали ласкать метку за ухом Ду Линя, и, поскольку Ду Линь молчал, зрачки Е Чжифэна постепенно темнели.

—Этот ребёнок…действительно очень хорошо себя ведёт.

Даже если бы он почувствовал себя немного неловко, он бы не стал отказывать себе. Он бы лишь слегка нахмурил свои красивые брови, чтобы сдержаться, но всё равно смотрел бы на него обожающими глазами.

—Разве он не знает... какие опасные последствия может наступить, если смотреть на мужчину таким взглядом?

Но Е Чжифэну было очень приятно, что за ним наблюдали.

—Похоже,я могу постепенно изменить свое отношение к нему.

— Вместо того чтобы рассматривать его как животное, случайно подобранное после автомобильной аварии и взятое в качестве домашнего питомца… кажется, здесь нужно учитывать гораздо больше факторов.

Дулин выглядел немного погруженным в свои мысли.

Пальцы, массирующие мочку уха, были несколько грубоваты.

Интересно, имел ли Е Чжифэн раньше опыт обращения с оружием... На небольшом участке подушечки его большого пальца видны грубые следы, словно он мог в любой момент оставить свою рану на этой блестящей мочке уха.

Несмотря на то, что тело Дулина находилось в приличном физическом состоянии, он все же испытывал некоторую боль.

[Дулин: Этот главный герой — садист?]

[Человеческая кожа, бумага: Сложно сказать. Вы поймете, когда попробуете это на себе, ведущий.]

Дулин: …………

Внезапно он почувствовал легкую ностальгию по героям милых и беззаботных миров прошлого.

По крайней мере, они причинили бы боль только друг другу, и прежде чем их нервы окончательно сломаются, ни один из них не захотел бы убить Дулина собственными руками, так что они всё ещё могли бы приятно провести время вместе.

Лишь после того, как метка за ухом была натерта до тех пор, пока не стала еще более ярко-красной и привлекательной, Е Чжифэн с удовлетворением отпустил руку.

Спустя некоторое время чай на столе, казалось, немного остыл, и тут Ду Линь услышал равнодушное замечание Е Чжифэна.

«В последнее время у Янмина плохое настроение, поэтому постарайся в будущем его не провоцировать».

«Если он снова попросит меня что-нибудь для него сделать, я откажусь».

Дулин что-то остро почувствовал.

Молодой дворецкий тихо спросил: «Почему, сэр?»

Е Чжифэн слегка опустил голову, в его профиле виднелась унылая красота, но уголки его губ были слегка изогнуты, лишенные тепла.

«Потому что через некоторое время исполнится годовщина смерти родителей этого ребенка».

— Годовщина смерти родителей Е Янмина?

Выражение лица Дулина слегка померкло.

Он понял, что наконец-то разгадал тайну сюжета, скрытого в начале сценария.

Сюжет романа «Человеческая кожа» всегда отличался тонкостью, намекая на то, что конфликт между Е Янмином и Е Чжифэном берёт своё начало от предыдущего поколения семьи Е.

Именно это противоречие удерживает главного героя, молодого человека, в замкнутом круге обиды и отвращения к своему дяде.

[Ду Линь: Мать Е Янмина, вероятно, сестра Е Чжифэна. Похоже, смерть родителей главного героя неразрывно связана с Е Чжифэном.]

[Ду Линь: Давайте даже не будем говорить о том, изменятся ли их отношения в будущем. Иначе как мог бы такой человек, как Е Чжифэн, терпеть соседа, который ведет себя крайне неуважительно и использует нецензурную лексику, и при этом поддерживает с ним близкие отношения — даже если этот человек его племянник?]

Слова, написанные кровью на пергаменте, постепенно всплыли в моей памяти.

[Дзинь—Обнаружение—Обнаружение—]

Основной квест 2 — Исследование сюжета подземелья. Прогресс: 20% —

Понимая, что его предположение верно, Дулин прищурился.

Но что именно произошло между ними?

Маловероятно, что Е Чжифэн напрямую убил мать Е Янмина.

—Если бы всё было действительно так жестоко и зверски, учитывая характер Е Янмина, в оригинальной истории у них не было бы абсолютно никаких шансов быть вместе.

«Похоже, нам всё ещё нужна дополнительная информация…» — Дулин осторожно похлопал себя по лбу.

Внутри кабинета Е Чжифэн, казалось, о чем-то думал. Раньше он всегда заставлял меня выполнять какие-то поручения и почти не общался со мной. Но сейчас он, по сути, швырял в меня какие-то неважные документы.

Хотя это лишь небольшая часть бизнеса семьи Е и касается только небольшого участка земли под торговый центр, это все же несколько отличается от того, что мы ожидали.

Дулин: ?

Ду Линь растерянно уставился на него: «Что это значит? Неужели его роль простого инструмента еще больше возросла?»

То, что начиналось как обычная уборка дома и вождение, теперь превратилось в помощь главному герою в решении всевозможных мелочей внутри компании, которые его совершенно не интересуют.

И это бесплатно.

Дулин был потрясен до глубины души.

—Его образ в роли рядового дворецкого, похожего на пушечное мясо, действительно довольно дешев.

Однако, несмотря на отсутствие воспоминаний о прошлой жизни, Дулин был весьма искусен в ведении этих простых деловых операций.

Не знаю, был ли он рожден для этой работы, но его хладнокровные и рациональные эмоции всегда позволяли ему находить наилучшее решение, а затем наносить смертельный удар.

Скорость обработки документов превзошла даже ожидания Е Чжифэна.

Е Чжифэн остался вполне доволен, бегло просмотрев документы, и его взгляд, наконец, немного оживился по отношению к Ду Линю.

Как обычно, с наступлением темноты Ду Линь угостил Е Чжифэна целебным вином и некоторое время ждал у двери, пока не погаснет весь свет в кабинете, после чего ушел.

Сразу после этого в его сознании медленно возникли кроваво-красные слова, написанные на бумаге, имитирующей человеческую кожу.

[Дзинь—Обнаружение—Обнаружение—]

[Карточка персонажа: Главный герой — атакующий Е Чжифэн — Уровень привязанности 30% — Уровень затемнения 10%]

[Авторское повествование персонажа: Этот ребёнок довольно симпатичный и способный; кажется, было бы расточительно просто держать его как цветок во дворе.]

Дулин: …………

Дулин: ……………………

[Дулин: ? А?]

[Бумага аплодирует: Как и следовало ожидать от человека, уничтожившего восемь прекрасных, беззаботных миров, похоже, ведущий вполне подходит для этого захватывающего мира.]

[Тон Дулина был мягким: Можешь заткнуться?]

Бумажная вуаль затихла.

Внутри родового дома семьи Е, в тускло освещенном коридоре, Ду Линь потирал виски, чувствуя приближение головной боли.

Ну, он невероятно способный, Е Чжифэн считает его простым в использовании, видит в нем надежный источник дешевой рабочей силы и проникается к нему симпатией, полагая, что его можно использовать бесплатно — это не совсем неразумно…

Но что это за "темнеющая ценность"?

Сделал ли он что-нибудь, что спровоцировало погружение Е Чжифэна во тьму?

[Человеческая кожа, бумага: Хозяин, возможно, то обаяние, которым ты когда-то обладал в мире сладких романтических романов, где главные герои, сэмэ и уке, сражались друг с другом, теперь проявляется и здесь?]

[Человеческая кожа и бумага: Безответная любовь, собственничество, стремление к контролю, завязывание глаз, чтобы вы никого не видели... все эти прекрасные эмоции могут толкнуть человека на темную сторону, хе-хе.]

[Дулин: …………]

[Дулин задумался и спросил: Если я проигнорирую вопрос уровня привязанности главных героев и сосредоточусь исключительно на продвижении по сюжету, исследовании подземелий и обеспечении последовательности в развитии своего персонажа, какую оценку я получу?]

[Человеческая кожа: Максимальная оценка B, но лишь очень немногие могут успешно выполнить хотя бы одно задание. Если участник получит оценку около B во всех 10 напряженных заданиях, его можно будет воскресить в реальном мире.]

Услышав это, Дулин просто сказал: «О».

Он уже сделал свой выбор.

Родовое поместье семьи Е было очень большим, и мерцающие огоньки, висящие по обеим сторонам длинного коридора, в этот момент напоминали блуждающие огоньки.

Войдя в спальню, Дулин увидел красивого мужчину с нахмуренными бровями, курящего сигарету. Его светлые волосы были мокрыми, и от него сильно пахло алкоголем, довольно резким запахом.

Ду Линь холодно произнес: «...Е Янмин?»

Услышав голос Дулина, мужчина медленно потушил сигарету между пальцами.

На ковер падали крошечные искры.

К счастью, человек прижал дым ногой, предотвратив несчастный случай.

Е Янмин лениво взглянул на него, на губах играла легкая улыбка, от него сильно пахло алкоголем. «Тц, разве ты не говорил, что не хочешь меня видеть? В конце концов, тебе все равно пришлось столкнуться со мной в доме семьи Е».

Дулин взглянул на рейтинг популярности и уровень коррупции другой партии. Хм, он еще не снизился. Это действительно раздражает.

Он принял на себя роль дворецкого, игнорируя его и положив руку на дверную ручку своей спальни, намереваясь сразу же открыть дверь.

Е Янмин посмотрел на него.

Переносица у Дулина очень прямая, кончик носа не мясистый и изящно сужается. Все изогнутые линии на свету окрашены в светлый оттенок.

Он невольно подумал про себя... Почему, даже игнорируя его, он всё равно невероятно красив?

—Раньше я никогда не обращал на него внимания, считал его лишь последователем Е Чжифэна... Почему сейчас все по-другому?

Почему такому человеку так нравятся старики?

В тот же миг Е Янмин внезапно вспомнил, как впервые попал в семью Е.

Был туманный, холодный и безлюдный дождливый день. Большинство слуг и экономок смотрели на него без особого энтузиазма, ведь в семье Е было много членов, но они умирали очень быстро.

Лишь когда Е Чжифэн унаследовал род Е и внес свое имя в родословное древо, ситуация начала немного меняться.

В то время Ду Линя ещё не спасли и не отвели к старику. Управляющий всё ещё был бородатым дядей , известным как дядя Сун. Он всегда добродушно улыбался и долгое время жил в семье Е. Он был единственным человеком, относительно близким к Е Янмину.

В течение, казалось бы, бесконечного сезона дождей Сон Бо нежно гладил его по голове, а вспышка молнии за окном высветила его нерешительное выражение лица.

«Вы должны слушаться учителя, юный господин... Все решения, принятые учителем, верны и направлены на благо семьи Е. В противном случае госпожа Е будет очень печальна в загробной жизни».

—Да… Во всей семье Е все надеются, что смогут послушно слушаться дядю Е Чжифэна и перестанут быть таким мерзким плейбоем, который портит репутацию семьи Е. Все считают этого человека небом и землей для семьи Е.

—Но все были обмануты этим стариком… и человек перед ним тоже.

Неужели он действительно считал, что этот старик так ценен для его чувств?

—Если бы не Е Чжифэн... если бы не тот старик... моя мать бы не умерла.

«Чего именно вы от меня хотите?»

В его ушах раздался прохладный, чистый голос, вырвавший Е Янмина из мыслей о прошлом.

Он посмотрел в прекрасные глаза Дулина и вдруг сказал: «Эй, тебе явно очень нравится этот старик, но ты ему еще не сказал…»

Голос Е Янмина был невнятным и трудноразборчивым.

"Ты боишься? Боишься, что если расскажешь, то уже не сможешь быть собакой?"

Дулин: …………

Да, судя по оригинальному сюжету, он бы точно не посмел рассказать.

Однако он осмелился ввести препарат.

—Что этот парень пытается сделать после этих слов?

Ду Линь уставился на Е Янмина, словно его мысли были раскрыты. Обычно холодный тон молодого дворецкого теперь был окрашен едва скрываемым гневом и смущением. «Что именно вы имеете в виду?»

В этот момент Е Янмин, казалось, что-то понял и ловко достал из кармана еще одну сигарету.

Сигарета медленно закурилась, полностью скрыв неуверенность в глазах Е Янмина.

Казалось, оно растворилось в падающем пепле.

Его тон был легкомысленным.

«Будь со мной».

«В противном случае я скажу этому старику, что его дворецкий — извращенец, который с момента своего спасения... пытался соблазнить его и затащить в постель».

Примечание автора:

Малый театр

Ду Линь: Похоже, у Е Чжифэна есть скрытые мотивы... Может быть, у него есть какая-то компания, чья финансовая отчетность находится под следствием, и он хочет, чтобы я взял вину на себя?

Мианмиан: О нет, детка, он просто хочет переспать с тобой.

Дулин: …………

В других случаях с другими главными героями: почему бы просто не держать их в клетке?

В данном случае стратегия главного героя: дать ему больше ресурсов, чтобы сделать его счастливым, а затем запереть его в клетке.

Глава 9. Плач сироты (Часть 8)

Е Янмин стоял довольно близко к Ду Линю.

«Будь со мной».

Дым почти попадал Дулину в лицо, отчего кончик его носа слегка чесался.

«В противном случае я скажу этому старику, что его дворецкий — извращенец, который с момента своего спасения... пытался соблазнить его и затащить в постель».

Дулин: …………

Дулин замолчал.

В оригинальном произведении есть похожий сюжет. В тот момент молодой главный герой случайно увидел, как дворецкий целует чашу с лекарством, которой пользовался главный герой Е Чжифэн. Он почувствовал отвращение и поэтому плохо отозвался о дворецком и потребовал, чтобы тот что-то для него сделал. Он пригрозил рассказать Е Чжифэну всё, чтобы увидеть смущённое и испуганное лицо дворецкого.

Однако теперь это утверждение приобрело иной оборот...

Добавлена предпосылка —

—Я могу уберечь тебя от твоего грязного сердца и желаний, дядя, но только если ты останешься со мной.

[Дулин: Ах, как это захватывающе. Это угроза или унижение?]

[Дулин: Судя по непоколебимой преданности первоначального владельца главному герою, это практически попирание его души... Этот главный герой действительно интересен.]

Бумажная кукла слегка нахмурилась: ...Сюжет развивается не очень хорошо.

[Дулин: Не волнуйтесь, текущий рейтинг симпатии главного героя составляет всего 30%. Такой уровень симпатии, вероятно, означает, что он лишь немного заинтересован; это не значит, что он не может жить без меня.]

[Дулин: Вероятно, дело просто в том, что первоначальному владельцу слишком нравился главный герой, и он был очень недоволен этим. Он чувствовал, что отнять у него человека, который следовал за его дядей, — это все равно что дать дяде пощечину, что доставляло ему чувство мстительного удовольствия, поэтому он просто флиртовал.]

[Дулин: Ай-ай-ай, этот молодой волкодав такой наивный... это видно с первого взгляда.]

[Бумажные комочки: …………]

—Вы уверены? А что, если вами воспользуются, и сюжет будет полностью искажен? Чем это закончится, ведущий?

Однако по какой-то тайной причине газета его не предупреждает; она просто посмеивается и идёт дальше.

Видя, что молодой главный герой всё ещё ждёт его реакции, Ду Линь представил себя в роли дворецкого. Его губы слегка дрожали, а лицо, отличавшееся необычайной красотой, немного побледнело, но он всё же дрожащим голосом произнёс: «Даже если ты расскажешь хозяину, он тебе не поверит».

«Ты хочешь, чтобы я был с тобой? Даже не думай об этом!»

Е Янмин начинал терять терпение. Он был человеком несколько импульсивным, и когда возбуждался, становился словно дикая собака, вышедшая из-под контроля, и начинал вести себя неразумно.

Е Янмин перемешал сигарету между пальцами, затем неторопливо обошел молодого дворецкого, наблюдая, как его тело все сильнее дрожит, и лениво произнес: «Он мне не верит? Хм?»

Е Янмин слегка опустил голову.

Они были так близко, что казалось, Е Янмин пытался поцеловать Ду Линя в губы и насладиться их сладостью.

Злобная ухмылка расплылась по его лицу, и, сделав длинный шаг, он, казалось, вот-вот пройдет мимо Дулина.

«Хорошо, ты мне не веришь... Я сейчас же пойду и скажу этому старику, что даже если он спит в постели, мы постучим в дверь и убедимся, что он проснулся».

"Ты сумасшедший!"

Дулин, приняв на себя роль дворецкого, выглядел одновременно потрясенным и разгневанным. «Вы прекрасно знаете, что у хозяина проблемы с сердцем. Он уже должен был бы крепко спать. Если вы снова его потревожите… это только навредит его здоровью!»

Е Янмин слегка опустил голову, его взгляд с оттенком насмешки обвел толпу.

«Если я сейчас его побеспокою, он засидится допоздна. Но если я расскажу ему о твоей отвратительной истории… ай-ай-ай, этого старика, наверное, стошнит».

«Дворецкий Ду… ты что, не понимаешь?» — усмехнулся Е Янмин мягким, но тяжелым голосом. — «Твое присутствие, твои отвратительные мысли о теле этого старика — вот что больше всего его беспокоит».

— Не зли его так сильно, чтобы у него случился сердечный приступ, ай-ай-ай.

В этот момент Е Янмин почувствовал, как пальцы Ду Линя, сжимавшие его запястье, внезапно усилились и стали сильнее.

Возможно, из-за чувства вины у молодого дворецкого руки были немного мокрыми, а запястья липкими, словно от пара.

Но это чувство недовольства... казалось, усилилось.

—Тц-тц… Неужели ты настолько напуган… что не хочешь рассказать об этом старику…?

Е Янмин нахмурился, намеренно игнорируя странные чувства в своем сердце.

—В таком случае, держи свои мысли при себе! Не позволяй другим узнать... это действительно плохая примета.

Несмотря на внешнее проявление тревоги и гнева, внутреннее выражение лица Дулина оставалось безразличным и спокойным.

Он анализировал две возможные версии развития событий в этом сюжетном повороте.

Нынешний главный герой, Е Чжифэн, испытывает к нему некоторую симпатию. Согласно описанию персонажа, раскрытому в спойлерах, он относится к нему как к избалованному цветку в саду, а это значит, что он испытывает к нему некоторое влечение.

Если бы главный герой разоблачил коварный замысел дворецкого, с вероятностью 70% Е Чжифэн почувствовал бы отвращение, а Ду Линя застрелили бы. С вероятностью 30%... главный герой спокойно схватил бы себя за волосы в кабинете, занялся бы самоудовлетворением, а затем застрелился.

Он не главный герой, который является пассивным партнёром, поэтому лучше не строить предположения о том, что один сексуальный контакт приведёт к любви и изменению чувств... Такие догадки могут легко привести к вашей смерти.

[Ду Линь задумался: На самом деле, ему не составит труда сказать главному герою всё напрямую, ему просто нужно, чтобы он продвинул сцену с подмешиванием наркотиков, подсыпал ему наркотик в ту же ночь, когда этот сопляк расскажет главному герою, продвинул сюжет, а затем принял таблетку, имитирующую смерть, чтобы инсценировать собственную смерть... чтобы мои намерения были ясны, идеально.]

[Кусок бумаги: ...Что?]

[Ду Линь, выглядя совершенно безразличным: Я просто пошутил. На всякий случай, давайте просто согласимся на требования этого сопляка. В любом случае, это всего лишь словесное унижение.]

Дулин отдернул руку.

Он посмотрел на Е Янмина, и первоначальное выражение шока и гнева постепенно сменилось… Его лицо стало несколько смущенным.

Словно он подавлял свои эмоции и контролировал свой разум, чтобы принять какое-то невыразимое решение, решение, от которого даже душа молодого дворецкого содрогнулась от боли.

Он уже решил... что эти грязные мысли должны оставаться в тайне и ни в коем случае не должны быть раскрыты его хозяином.

В глубине души дворецкий хотел похоронить свою любовь к господину... в могиле.

«Хорошо, я тебе обещаю».

Дулин крепко зажмурил глаза.

"Что ты мне пообещаешь?"

Е Янмин поднял бровь, видимо, найдя это несколько забавным. Мрачное настроение последних нескольких дней несколько рассеялось, и в его сердце наконец-то вновь зародилось чувство радости.

Он намеренно дразнил Дулина, словно играл с домашним животным, его голос был крайне неприятным, и он снова спросил: «Дворецкий Ду, что ты мне обещал? Скажи мне».

В тусклом свете коридора лицо Дулина казалось мертвенно бледным.

В этих обычно спокойных и прекрасных глазах феникса теперь мелькнула нотка беспомощности, словно в бледном, увядшем цветке, распустившемся в руинах.

«...Я обещаю тебе, я буду с тобой».

Звук был тихим, почти неслышным, если только не прислушаться, словно мяуканье кошки в углу.

Если бы Е Янмин не подошёл так близко, вы бы действительно ничего не заметили.

— Не уходите, вы побеспокоите джентльмена.

По какой-то причине, услышав, как этот обычно равнодушный, нелюбимый и недоступный молодой дворецкий умоляет его... Е Янмин испытал такой прилив удовольствия, что, казалось, он поразил всю свою душу!

—Вот каково это — услышать от кого-то признание поражения.

В тот момент сердце Е Янмина охватило странное волнение.

Глядя на слегка влажные ресницы Дулина, можно было заметить, как они, словно тень от стопки маленьких вентиляторов, отбрасывали на его гладкое, безупречное лицо тень, отчего кадык Е Янмина слегка покачивался.

Изначально он хотел лишь унизить Дулина, но теперь, хорошенько подумав, понял, что если ему действительно удастся завоевать расположение Дулина и покорить сердце молодого дворецкого, это будет не просто занозой в боку старика; любые новости о полезности семьи Е также дойдут до его ушей...

--в то же время……

Завоевать расположение этого молодого дворецкого кажется весьма интересным и заслуживает дальнейших попыток.

Зрачки Е Янмина потемнели.

Он медленно приблизился к Дулину, словно собирался поцеловать его в губы.

—Он собирается меня… поцеловать?

Слегка дрожащее выражение лица Дулина стало еще более очевидным; отвращение к маленькому волчонку Е Янмину и чувство вины перед учителем Е Чжифэном переплелись, глубоко мучая его.

Его пальцы сжались так сильно, что ногти чуть не оставили царапину на ладони... Дулин внезапно закрыл глаза.

Неожиданно, как раз в тот момент, когда губы Е Янмина уже собирались коснуться его губ, он внезапно остановился.

Е Янмин не понимал почему... но его сердце слегка сжалось, когда он увидел страдальческое выражение лица Ду Линя.

В его сознании словно разделились две души. Одна злобно твердила: «Завладей им, унизь его, заставь его страдать», а другая говорила: «Забудь об этом, давай будем действовать шаг за шагом. Не причиняй ему боли. Ты же не хочешь видеть его в страданиях, правда?»

Е Янмин глубоко нахмурился. Спустя долгое время он глубоко вздохнул, подавив странные чувства в сердце, и холодно произнес: «Что ты делаешь с закрытыми глазами... Ты что, думаешь, я такой же отвратительный, как ты, и хочу тебя поцеловать?»

«Тц-тц, я бы даже не стал на тебя смотреть. Моя сексуальная ориентация совершенно нормальная. Мне нравятся женщины с большой грудью и тонкой талией, а не холодные, жесткие мужчины вроде тебя».

Услышав эти нетерпеливые слова, молодой дворецкий вздохнул с облегчением. Его бледное лицо немного побледнело, и он постепенно вернул себе привычное спокойствие и оцепенение.

"...Это хорошо."

«Если вы хотите меня пытать, пожалуйста. В будущем, если это не причинит вам вреда, я буду следить за всем, что связано с семьей Е. Я также соглашусь на все, что вы захотите, чтобы я сделал».

Голос молодого дворецкого звучал устало. Он повернулся, видимо, не собираясь больше обращать на мужчину внимание и просто желая вернуться в свою комнату отдохнуть.

В своих мыслях Дулин непринужденно начал беседовать с бумажной куклой.

[Ду Линь: Я же тебе говорил, этот маленький волчонок только болтает. Он просто хочет использовать меня, чтобы унизить Е Чжифэна; на самом деле я ему не интересный и не нужный.]

Прежде чем пергамент успел ответить, в тот же миг, как Дулин обернулся, чья-то рука грубо схватила его за запястье, крепко прижав к двери.

Е Янмин зловеще улыбнулся, обнажив свои сверкающие белые зубы.

«Вы…» — Дулин был слегка озадачен.

Сразу после этого в его чувствительной ключице возникла резкая боль.

Это всё равно что пытаться проткнуть что-то под кожей.

Спустя долгое время Е Янмин поднял голову, облизнул кончики зубов и холодным голосом произнес:

«У меня нет к тебе никакого желания... но я просто терпеть не могу твой вид, такой облегченный и желающий сохранить целомудрие ради этого старого мерзавца».

Он надавил на рану, слегка надавливая пальцами, но в глазах Е Янмина читались свирепость и безжалостность.

«—Это твое наказание за неуважение ко мне».

Примечание автора:

Малый театр

Е Янмин: [Ошеломлённый] Какой же я идиот. У меня наконец-то появился шанс сблизиться с Сяо Дулинем... Наконец-то появился шанс сблизиться с ним... и я всё испортил.

Мианмиан: [С жалостью в глазах] Ничего страшного, остался ещё один человек, который ещё не прошёл отбор.

Отброс в детском доме:…………

Глава 10. Плач сироты (Часть 9)

Дулин вернулся в свою комнату, слегка поправил свой изначально строгий и аккуратный воротник и, глядя в зеркало на отчетливую отметину на ключице, с серьезным выражением лица.

[Человеческая кожа: Этот сюжет полностью развалился. Что бы произошло, если бы главный герой, Е Чжифэн, увидел эту сцену?]

[Дурин: Вероятно, это гуманитарное уничтожение.]

[Бумага из человеческой кожи: ?]

[Дурин: Позволь себе выбрать самый достойный способ умереть, вне поля зрения, вне памяти.]

[Бумажные комочки: …………]

[Дулин: Не волнуйся, всё ещё стабильно.]

На следующий день, когда Дулин спустился вниз, на шее у него был клетчатый мужской шарф, который гармонировал с цветом его кожи и подчеркивал его утонченную и привлекательную внешность.

Увидев Ду Линя, Е Чжифэн прищурился. «Почему ты вдруг надел шарф? Хм?»

Выражение лица дворецкого оставалось таким же покорным, как и прежде. «Сэр, я вчера вечером простудился, и у меня немного болит горло, поэтому я надел шарф».

Е Янмин, сидевший по другую сторону стола, с трудом сдерживал смех. Он опустил голову и уткнулся ею в руки, слегка дрожа всем телом, а слегка приподнятая челка покачивалась из стороны в сторону, явно пребывая в отличном настроении.

—Я не ожидал, что у этого, казалось бы, ничем не примечательного парня возникнет такая креативная идея… прикрыть следы укусов шарфом?

—Мне следует оставить больше места и посмотреть, как он попытается его окружить.

Однако, увидев сквозь щель в руке все более неприятное выражение лица Ду Линя, Е Янмин подавил улыбку, приподнял свои красивые брови и небрежно откинулся на спинку стула.

Его губы слегка приоткрылись, но он не произнес ни звука; это был лишь игривый намек.

«Тц, на этот раз я тебя прощу».

За обеденным столом воцарилась тишина.

Е Чжифэн не любит, когда другие разговаривают во время еды. Он обладает абсолютной властью и статусом в семье Е — за исключением беззаботного и непокорного Е Янмина, мало кто осмеливается нарушать это правило.

«Старик, мне нужно тебе кое-что сказать. Я хочу, чтобы твой дорогой домработник, отныне каждый день забирал меня и отвозил в колледж».

Закончив завтрак, Е Янмин небрежно бросил миску и палочки для еды на стол и сказал:

Услышав это, Е Чжифэн слегка нахмурился и медленно поставил взятую им миску.

«Хотя я не знаю, какие у тебя планы, это не значит, что ты не можешь вдруг решить вернуться в школу, но ты можешь просто найти себе слугу».

Его глубокий взгляд был устремлен прямо на Е Янмина, улыбка на губах была несколько холодной, из-за чего невозможно было понять эмоции мужчины, но в его глазах и бровях, казалось, скрывался более глубокий смысл.

«Что касается Дулина... я планирую привести его в компанию; есть и другие договоренности».

Е Янмин был несколько недоволен, но понимал, что из уважения к родителям терпение старика к нему ограничено. Он мог терпеть неуважительный тон, но если какая-либо из его просьб будет противоречить решениям старика…

Подумав об этом, Е Янмин бросил на Ду Линя несколько угрожающий взгляд.

Дулин, взяв на себя роль дворецкого, явно воспринял предупреждение Е Янмина всерьез.

Лицо молодого дворецкого слегка побледнело, но он все же выдавил из себя натянутую улыбку и сказал: «Господин, мне это удобно. Я могу отвезти молодого господина Е и потом пойти с вами в компанию».

Этот аргумент звучит как простое оправдание.

Наблюдая за уходящими Ду Линем и Е Янмином, Е Чжифэн спокойно отвел взгляд, в его выражении лица читалось едва уловимое недовольство.

Ему казалось, что... что ребенок, который всегда был рядом с ним, чье сердце и глаза всегда были с ним, хранит какую-то невыразимую тайну с его племянником.

Это ощущение потери контроля над ситуацией доставляло ему некоторый дискомфорт.

—Это как роза, которую ты выращиваешь у себя на заднем дворе... которую кто-то другой вырастил первым.

—Надеюсь, это всего лишь мое собственное заблуждение.

——————

Внутри закрытого вагона Е Янмин был в хорошем настроении и небрежно закурил сигарету.

Дым, заполнивший салон автомобиля, сделал воздух гораздо более мутным, отчего Дулин почувствовал себя крайне некомфортно. Однако дворецкий мог лишь плотно сжать губы и молчать, понимая, что его слабость находится в руках этого человека.

Щёлкнув пеплом от сигареты, Е Янмин разглядел сдерживание Ду Линя. По-видимому, найдя это забавным, он намеренно поднёс сигарету ближе к Ду Линю, чуть не позволив крошечным искрам обжечь ему мочку уха.

Звук был крайне резким.

«Ты уже согласился быть со мной, как ты можешь не терпеть этот маленький дымок?»

Дулин нахмурился и опустил ресницы.

Е Янмин, недовольный его внешним видом, дернул уголками губ и произнес несколько оскорбительных, вульгарных замечаний.

«Если ты снова нахмуришься, если будешь выглядеть несчастным... я могу засунуть тебе сигарету в рот или куда-нибудь ещё, и ты это почувствуешь?»

Машина внезапно остановилась.

Мы прибыли в Цзянчжоуский университет.

Но дело не в этом.

С характерным "бип" пальцы Ду Линя случайно коснулись кнопки звукового сигнала на руле. Руки Ду Линя были длинными и красивыми, он крепко сжимал руль, костяшки пальцев слегка побелели.

Увидев его в таком состоянии, Е Янмин слегка опешился, и в его голове мелькнуло чувство сожаления… Он также начал размышлять, не было ли сказанное им действительно слишком грубым.

«…Выходи из машины», — сказал Ду Линь, сдерживая эмоции.

Е Янмин в раздражении почесал волосы.

Он хотел ответить, но, увидев, как черноволосый юноша так сильно кусает губу, что казалось, вот-вот пустит кровь, наконец слегка пошевелил губами.

"Тск."

Е Янмин пристально посмотрел на Ду Линя, вышел из машины и молча положил руку на боковое стекло автомобиля Ду Линя.

Ду Линь снова нахмурился и спросил: «Есть ли ещё что-нибудь, молодой господин Е?»

Е Янмин долго смотрел на него, а затем самодовольно рассмеялся.

—Если бы рядом с тобой сидел тот старик, ты бы точно не стал с ним так разговаривать.

—Ты бы, наверное, давно уже молил о пощаде, не так ли?

Спустя долгое время он осторожно постучал пальцем по шее Дулина.

«Здесь... шарф был натянут неправильно, и видны следы».

В этом обычно вызывающем голосе... в этот момент действительно слышалась нотка скрытого недовольства.

«Разве ты не говорил, что не хочешь, чтобы старик тебя видел?»

—Тогда просто покажи ему это.

Дулин: "…………"

Он опустил взгляд и понял, что слишком сильно повернул руль, и часть его плотно затянутого клетчатого шарфа случайно обнажилась, из-за чего его светлая кожа выглядела ослепительно.

Выражение лица Дулина стало несколько недовольным. Он послушно прикрыл весь видневшийся шарф, проигнорировал его и завел машину.

Е Янмин остался там один и курил.

Выписанные кровью слова на человеческой коже вызвали у Дулина покалывание в голове.

[Дзинь—Обнаружение—Обнаружение—]

[Благосклонность Е Янмина: 50% - Уровень затемнения: 10% -]

[Человеческая кожа: Рейтинг симпатии к главному герою снова повысился. Ведущий, вы хотите что-нибудь сказать?]

[Дулин, без выражения лица: ...Забыл о любви.]

Он больше не собирался сосредотачиваться на романтических отношениях между главными героями; ему нужно было лишь сосредоточиться на роли преданного дворецкого главного героя.

В этот момент у Дулина слегка дернулся нос, он почувствовал себя неловко. Запах дыма в машине... почему он все еще оставался?

Дулин поднял голову, и тут его осенило.

Он явно открыл окно машины, и ветер дул внутрь, но он не рассеивал затхлый воздух, оставшийся после того, как маленький волкодав Е Янмин курил в салоне...

Вместо этого он увидел разрозненные очаги возгорания на другом берегу реки.

То, что начиналось как крошечные мерцающие огоньки, при контакте с воздухом и легковоспламеняющимися материалами быстро превращалось в большие, зловещие цветовые пятна, создавая опасную и сбивающую с толку атмосферу.

Дулин остановил машину.

Его зрачки слегка сузились: «Это…»

Пламя исходило из Цзянчжоуского детского дома.

—Продвинулся ли сюжет... вперед?

Примечание автора:

Малый театр

Плохое Семя: О нет, в приюте пожар! Это мой шанс появиться? Не терпится! [Возбужденно потирает руки]

Глава 11. Плач сироты (Часть 10)

«Далее следует срочное сообщение... Сегодня в 9:00 утра в детском доме в городе Цзянчжоу произошел пожар. Пожар был довольно сильным, в результате погибло более 10 детей и директор...»

Вернувшись в свою комнату, Дулин прислушался к нежному женскому голосу по радио и медленно поднял брови.

У него была ксерокопия каталога материалов дела, которую для него раздобыл разносчик газет.

После предыдущего инцидента, когда маленькая девочка упала со здания, полиция провела дополнительное расследование в детском доме в Цзянчжоу и взяла показания.

Дулин обнаружил нечто интересное.

Дети и директор школы, погибшие в пожаре, были допрошены полицией, и их дела были расследованы, как это зафиксировано в показаниях полиции.

Все эти люди рассказывали одну и ту же историю, указывая на то, что маленькая девочка, упавшая со здания, тайком вышла за воздушным змеем, пока режиссер не смотрел.

За исключением одного человека.

Бледные кончики пальцев Дулина нежно обвели имя.

«Е Сюнин…»

Это очень тонкое и тихое имя, словно принадлежащее маленькой девочке, поэтому его трудно связать с кровожадным палачом.

Выражение лица Дулина было несколько странным.

Е Сюнин появлялась в материалах этого дела очень редко и редко допрашивалась, но воздушный змей в виде бабочки-махаона, из-за которого маленькая девочка упала со здания... был сделан именно этим ребенком по имени Е Сюнин.

Однако, согласно материалам дела, он был очень искусен и изготовил множество воздушных змеев для детей в детском доме, а также много кукол странной формы.

Воздушный змей в виде бабочки-махаона, который держала в руке маленькая девочка, был выбран детьми случайным образом во время игры, поэтому никакой возможности для обмана не было.

Е Сюнин пользовался очень хорошей репутацией в детском доме. Воспитатели и дети очень его любили, и когда его случайно упоминали в делах, это почти всегда было в положительном свете.

Дулин погрузился в глубокие размышления.

В оригинальном романе действительно есть сюжетная линия о пожаре в приюте. Однако события разворачиваются только после того, как ребенка семьи Е усыновляют. Более того, пожар унес жизни всех детей и воспитателей в приюте, словно пытаясь скрыть важную информацию, уничтожив улики и не оставив никого в живых.

Сейчас неясно, связано ли появление Дулина с таким поворотом сюжета.

В результате пожара в детском доме погибли всего 13 человек; более 30 человек выжили.

Женский голос с радиостанции продолжал медленно звучать.

«Предварительное обследование на месте показало, что электрооборудование в кладовой кухни в западной части детского дома Цзянчжоу устарело и пропускает электричество. Предполагается, что причиной аварии стало короткое замыкание в этом оборудовании. Конкретная причина все еще выясняется…»

Дулин медленно поднял голову и приподнял брови.

Он вспомнил о маленькой девочке, которая случайно упала с заброшенного здания.

«Еще одна авария».

Два несчастных случая, не подкрепленные явными доказательствами, связаны между собой, и, судя по всему, лед медленно трескается, позволяя холодной воде, текущей под ним, прорваться сквозь него.

Дулин взял себя в руки и мысленно задал вопрос бумажной кукле.

[Ду Линь: Е Сюнин — это имя злодейского босса в этом подземелье? Того, что из детского дома, который был плохим человеком?]

[Человеческая кожа, бумага: Хе-хе, угадай.]

Услышав звук бумаги, имитирующей человеческую кожу, Дулин нахмурился.

Разве не так?

Логично предположить, что если бы он правильно угадал сюжет, это должно было бы открыть ему путь к дальнейшему изучению истории.

Но, судя по тону бумаги, имитирующей человеческую кожу... он явно ошибался.

—Е Сюнин…разве это не настоящее имя ребёнка?

—Да, когда мы только начали изучать эту историю, имя ребенка на пергаменте было покрыто толстым слоем мозаики.

—Его имя должно быть связано с самой важной уликой в данном случае, которую не так-то просто получить из досье.

—Этот «пожар» на этот раз был спланирован…этот ребенок…он просто пытался скрыть недостатки предыдущего инцидента, или у него была какая-то другая цель или намерение?

Дулин все еще о чем-то думал.

И в этот момент дверь в комнату медленно распахнулась.

Вошедшая старшая служанка пристально посмотрела на Дулина, ее впалые глаза излучали особенно зловещую ауру.

«Дворецкий Ду, хозяин хочет, чтобы ты кое-что сделал».

Служанка помолчала, а затем неторопливым тоном произнесла:

«Он хочет, чтобы ты немного отдохнул, а перед тем, как отправиться в компанию, сходи с ним в детский дом за ребенком».

Когда служанка ушла, в ее голосе прозвучала нотка предупреждения.

«Дворецкий Ду, будь осторожный... Этот ребенок очень важен для семьи Е».

Закончив говорить, старшая служанка закрыла дверь.

Дулин нахмурился: Что-то не так.

[Кусочек бумаги: Что случилось?]

[Ду Линь: Судя по характеру главной героини Е Чжифэн, если бы ему нужно было сообщить мне что-то важное, он бы попросил меня прийти к нему в кабинет напрямую. Но на этот раз он поручил старшей экономке и горничной передать сообщение, а это значит, что у него возникли временные обстоятельства, из-за которых он не может прийти...]

—Может ли пожар в детском доме быть связан с Е Чжифэном?

Дулин провел пальцами по файлу и нахмурился.

—И время рождения этого ребенка… несколько странное.

—В оригинальном романе этот ребёнок появляется после того, как отношения Е Чжифэна и Е Янмина стабилизируются. Е Чжифэн хочет усыновить ребёнка, чтобы унаследовать семейный бизнес, и после некоторых расследований обнаруживает, что существует родословная вне семьи.

—А теперь в душе Е Чжифэна ничего не изменилось. Отбросив в сторону его лёгкую привязанность и собственничество, как мог хладнокровный холостяк, проживший в браке тридцать или сорок лет, вдруг задумать о ребёнке?

«Может быть, Е Чжифэн на самом деле все это время знал, что у него в детском доме есть ребенок? Он знал это с момента рождения ребенка».

Взгляд Дулина медленно похолодел.

«Просто этот пожар, вызванный эффектом бабочки, возникшим из-за моего появления, вынудил его вернуть ребенка раньше запланированного срока».

«Почему? Если он всё знал с самого начала, почему он продолжал оставлять этого ребёнка в детском доме?»

«А почему он специально попросил меня пойти с ним в детский дом?»

[В его сознании, после долгой паузы, тонкая, как бумага, фигура произнесла: «Ведущий, возможно, ты слишком много об этом думаешь».]

[Человеческая кожа: Возможно, его интересуют только твоя внешность, тело и способности, и он хочет, чтобы ты вырастил его ребенка.]

[Дулин: …………?]

——————

Дулин не поверил в фокус с бумажной куклой.

Потому что он увидел, что уровень исследования сюжета достиг 40%.

Иными словами, главный герой, Гун Ечжифэн, действительно знал местонахождение ребенка заранее.

Сидя в машине, Е Чжифэн посмотрел на стоявшего рядом с ним черноволосого юношу, который, казалось, был несколько погружен в свои мысли, нежно сжал его пальцы и с немного потемневшим взглядом спросил: «О чем ты думаешь?»

Молодой дворецкий почувствовал прикосновение своего господина и послушно опустил глаза.

«Сэр... зачем вы вдруг привели ребенка?»

Зачем вам нужно, чтобы я пошёл с вами?

Е Чжифэн закрыл глаза и откинулся на спинку автомобильного сиденья, выражение его лица было холодным, а черты – острыми и выразительными.

Е Чжифэн внезапно вмешался: «Я же говорил тебе раньше, что через несколько дней будет годовщина смерти родителей Е Янмина».

Здесь воцарилась гораздо более спокойная атмосфера, словно температура опустилась до нуля.

Его голос звучал особенно холодно и безразлично. «Это обещание, которое я дал матери Е Янмина».

—Обещание между Е Янмином и его матерью?

Выражение лица Дулина стало странным.

Он вспомнил, что позавчера главный герой горько жаловался молодому волкособу Е Янмину.

«Если бы не тот старик, мои родители бы не умерли».

В тот момент казалось, что фрагменты сложились воедино, но Дулин ничего не сказал.

—Ситуация начала становиться интересной.

«Что касается тебя...»

Е Чжифэн, стоявший рядом с ним, медленно открыл глаза.

Он заметил глубокий смысл в выражении лица Дулина.

Е Чжифэн протянул палец и осторожно заправил за ухо прядь черных волос Ду Линя, упавшую ему на щеку.

При этом его пальцы коснулись щеки Дулина.

Аура Е Чжифэна медленно окутала молодого дворецкого. Хотя это было всего лишь нежное прикосновение к его щеке, присущая ему властность, казалось, грозила в любой момент вторгнуться в его душу.

«Дулин, признаюсь, за последние несколько дней я понял, что испытываю к тебе другие чувства…»

В ухо Дулина прошептал магнетический голос, холодный и опасный.

«Ты с моим племянником сегодня утром куда-то ушел... Может, ты что-то ещё от меня скрываешь?»

Дулин: …………

Дулин: ………………? ? ? ?

[Дзинь—Обнаружение—Обнаружение—]

[Благосклонность Е Чжифэна: 60% - Уровень затемнения: 20% -]

[Дулин: О, это.]

[Человеческая кожа: Этот заговор обречен на провал.]

Е Чжифэн слегка прищурился. «Знаешь, я уже говорил, что не хочу, чтобы ты что-либо от меня скрывал».

«Ты не можешь оставить передо мной ни малейшего следа мыслей, принадлежащих кому-либо другому... Всё, что касается тебя, принадлежит мне».

Дулин помолчал немного, затем его глаза слегка расширились, словно он не мог поверить, что его муж... может проявлять к нему такую нежную привязанность.

Это значит, что ему больше не нужно смиренно следовать за своим хозяином, словно тень... и появляется возможность для дальнейшего развития.

Однако, прежде чем молодой дворецкий успел почувствовать хоть малейшую радость, его лицо мгновенно побледнело.

Нет, он вдруг вспомнил.

Недавно, после того как Е Янмин признался Е Янмин в своих скрытых чувствах, он согласился быть с ним.

Кроме того, на ключице остался след, оставленный Е Янмином.

Ярко-красные пятна были скрыты под шарфом... Он не мог объяснить это своему мужу.

Учитывая врожденный властный характер мужчины и обсессивно-компульсивное расстройство, как только он это обнаружит...

Он больше не мог сближаться с господином, у него даже не было права быть его тенью… Он полностью потерял всё.

Выражение лица молодого дворецкого постоянно менялось, но в конце концов он замолчал.

Е Чжифэн, похоже, не ожидал реакции Ду Линя, и его лицо тут же похолодело.

В глубине души Е Чжифэн, хотя Дулин уже не был тем, кого можно было вызвать и отпустить по желанию, и к тому же немного поправился, увидев молчаливый отказ молодого дворецкого… почувствовал, как внутри него нарастает бурный прилив эмоций.

—Этот ребёнок действительно обладает странной магией…

Впервые в жизни он был так зол.

Е Чжифэн так сильно сжал подбородок молодого дворецкого, что тот покраснел и распух, словно вот-вот сломается. Затем он усмехнулся и медленно ослабил хватку.

«Я разберусь с тобой, когда мы вернёмся».

Он холодно посмотрел на Дулина, словно обдумывая, с чего начать откусывать.

«Пусть горничная приведёт тебя в порядок сегодня вечером».

Дулин: ………………

Жуткая атмосфера сохранялась до тех пор, пока машина медленно не остановилась перед детским домом в Цзянчжоу, после чего езда немного замедлилась.

После крупного пожара более половины стен детского дома покрыты пеплом, на нем отчетливо видны следы возгорания.

Водитель, который все это время молчал, обернулся и тихо произнес:

«Сэр, мы прибыли в детский дом».

Примечание автора:

Поразмыслив, я думаю, что нам следует ввести этого «плохого парня» как можно раньше — иначе сюжет затянется слишком надолго.

Начало немного затянулось, я вернусь и немного переработаю. Самое интересное будет позже, когда выяснится, что этот негодяй тайно замышляет что-то зловещее! Хм!

Малый театр

Плохое Семя: [В полном предвкушении] Мианмиан, что меня ждёт дальше?

Мианмиан: А как насчет игры с гардеробом?

Плохое семя: ? ? ?

[Ухмыляясь]: Это как когда главный герой и маленький Дулин занимаются *такими* вещами, а подглядывать можно только из шкафа.

Что ты имеешь в виду под фразой "Ты ублюдок [избивающий Мианмиана]"?

Мианмиан [разражается слезами]: Ах, разве ты можешь меня винить? Ты же не взрослый! Уаааа, перестань меня бить! Перестань меня бить!

Глава 12. Плач сироты (Часть 11)

В Цзянчжоу имя Е Чжифэна подобно визитной карточке, напечатанной на банкнотах юаней, пользуется огромной популярностью.

Заместителем директора Цзянчжоуского детского дома был мужчина несколько полноватой комплекции с добрым и мягким лицом. Директор недавно погиб в пожаре, поэтому заместитель директора временно занял его должность.

Услышав, что прибудет Е Чжифэн, глава семьи Е, он с тревогой ждал у входа в детский дом, на его лице читались беспокойство и тревога.

«Господин Е, добро пожаловать… Нет, для нас это большая честь. Семья Е пожертвовала более миллиона юаней детскому дому в Цзянчжоу всего за один год. Дети были вне себя от радости, узнав о вашем приезде».

У входа заместитель декана подобострастно поклонился мужчине, его чрезмерная скромность выглядела несколько резкой и комичной, а лысеющая голова почти достигала пояса.

Когда заместитель декана коснулся руки Е Чжифэна, тот невольно вздрогнул.

Немного холодно.

Холодная кожа напомнила ему какое-то змееподобное пресмыкающееся.

Наклонившись, он также заметил молодого человека позади Е Чжифэна.

—Интересно, какова их роль? Они подчиненные? Вряд ли.

Ходят слухи, что глава семьи Е старается держаться подальше от людей, но этот молодой человек стоял совсем рядом с Е Чжифэном. Его черты лица были необычайно красивы, а сам он был холоден и отстранен. Одетый в строгий черный костюм, его высокий и стройный силуэт казался необыкновенным. Его высокий и стройный силуэт казался необыкновенным. В нём было что-то от любовника — холодное, опасное и притягательное.»

Эта мысль лишь на мгновение задержалась в его голове, прежде чем он почувствовал несколько холодный взгляд Е Чжифэна. Заместитель декана вздрогнул от испуга, резко отвел взгляд и еще более заметно наклонился.

В голове вице-президента возникла смутная мысль.

—Е Чжифэн… казалось, испытывал неприязнь к окружающим, пристально разглядывая красивого молодого человека.

Он тут же опустил глаза, сосредоточив взгляд на своем носе и мыслях, и начал рассказывать некоторую информацию о детском доме.

Особенно после недавнего пожара в детском доме.

Однако Е Чжифэна, похоже, мало волновал этот инцидент, и он, судя по всему, не собирался никого привлекать к ответственности, что заставило заместителя декана вздохнуть с облегчением.

Он довольно нетерпеливо спросил…

«Итак, господин Е, вы пришли сюда на этот раз... чтобы усыновить ребенка?»

——————

В кабинете директора Цзянчжоуского детского дома заместитель директора ждал у двери, а Ду Линь стоял позади Е Чжифэна, наблюдая, как тот аккуратно пролистывает информационные листы по каждому ребенку в детском доме.

Его пальцы были длинными и холодными, и звук перелистывания страниц был особенно отчетливо слышен в комнате...

Это как выбирать товары: перед вами разложен вес мяса, и его текстура хорошо видна.

Между перелистываниями страниц, когда палец медленно останавливается на определенной странице.

Дулин увидел информацию о «Е Сюнине».

Когда Дулин впервые увидел фотографию, он подумал про себя: «Какой красивый ребенок».

На фотографии в информационном листке мальчик был изображен с нежным и чистым лицом. Как и его имя, он был похож на маленькую девочку: черные блестящие волосы, длинная челка и нежная, безобидная улыбка.

Однако улыбка на его губах была слишком идеальной и слишком наигранной, из-за чего казалось, что он не искренне улыбается в камеру… Как будто он имитировал стандартную улыбку, которую специально выучил, чтобы она напоминала улыбку ребенка его возраста.

Глядя на эту фотографию долго, всегда чувствуешь, что днем у ребенка на снимке невинная улыбка, словно у мягкого, белоснежного булочки, который мило машет тебе рукой, а ночью он выбегает из кадра, хватает тебя за штанину и тащит в комнату, которая принадлежит только ему.

—К тому моменту, когда ты захочешь сбежать, будет уже слишком поздно... Ты полностью обманут его мягким и добрым фасадом, который он создавал днем.

—Это бесполезно, бесполезно... Ты для него как канарейка, ты для него игрушка, с которой он легко играет.

[Бумага из человеческой кожи: Увидел ли ведущий какую-нибудь полезную информацию?]

[Дулин: Да.]

[Человеческая кожа, бумага: Что?]

Ду Линь удивленно цокнул языком: «Этот ребенок довольно симпатичный и милый, но почему он так не похож на Е Чжифэна?»

[Дулин: Главного героя обманули? И это действительно его биологический ребенок?]

[Бумажные комочки: ………………]

Дулин просто пошутил, но, к его удивлению, прогресс в исследовании основного квеста внезапно увеличился на 10%, достигнув 45%.

Дулин был несколько удивлен.

Так что этот «плохой ребенок» в оригинальном произведении... разве не является биологическим ребенком главного героя?

—Тогда почему Е Чжифэн забрал его обратно? И обещание, данное матери Е Янмина… Может ли этот ребенок на самом деле быть младшим братом Е Янмина?

—Нет, это оригинальное произведение слишком возмутительно. Это злобное семя заточило главного героя на более поздних этапах и совершило с ним множество извращенных поступков.

Почувствовав, по-видимому, взгляд Дулина, Е Чжифэн медленно поднял голову и легонько постучал пальцем по фотографии. На его холодном, жёстком лице играла загадочная, несколько опасная улыбка. «Тебе нравится лицо этого ребёнка?»

Дулин: "………………"

Он уже чувствовал взгляд старика, который, казалось, хотел его поглотить.

Теперь стало ясно, какие неясные отношения связывали их. Хотя это и не означало, что Е Чжифэн сильно заботился о нем, это означало, что он оказался на его территории.

Но как только ты вторгнешся на его территорию... смотреть на других такими глазами недопустимо.

Дулин опустил глаза и тихо сказал: «Я бы не посмел, я просто смотрел на вас, сэр».

Е Чжифэн, казалось, остался вполне доволен ответом и затем отвел взгляд.

Спустя долгое время Ду Линь наконец услышал тихий голос Е Чжифэна.

Цель его выступления, по-видимому, состояла в том, чтобы напомнить Дулину о чем-то.

В свете и тени, отбрасываемых окном детского дома, лицо Е Чжифэна, казалось, разделилось на две части.

Одна его половина представляла собой холодную, торжественную тень, а другая, казалось, излучала зловещий свет.

«Девять из десяти детей в семье Е — плохие отпрыски. За все эти годы только Е Янмин избежал злых намерений; он словно невежественный бродячий пес…»

«Не дай себя обмануть этим лицом».

Е Чжифэн взглянул на Ду Линя: «Если он тебя действительно интересует… тогда иди и приведи сюда ребёнка».

«Однако, если у тебя возникнут какие-либо проблемы, только не приходи ко мне за помощью».

——————

На лестничной площадке воспитательница детского дома проводила Ду Линя в комнату Е Сюнин.

В это время суток большинство детей в детском доме спят.

Дулин шел позади сиделки, погруженный, казалось, в свои мысли.

[Человеческая кожа, бумага: Ведущий, о чём ты думаешь?]

[Ду Линь: Если Е Чжифэн не просто играл со мной в словесные игры... то в его словах содержалось много информации.]

[Ду Линь: За исключением Е Янмина… все в семье Е — отбросы общества. Другими словами, смерть родителей Е Янмина не была такой уж простой. Вместо того чтобы говорить, что они неразрывно связаны с Е Чжифэном, точнее будет сказать, что среди этих двух фракций нет ни одного хорошего человека.]

Ду Линь наблюдал, как темпы разведки увеличились еще на три процентных пункта. Он потирал виски, все больше интересуясь обидами и враждой предыдущего поколения семьи Е.

По дороге Ду Линь из бессвязного разговора сиделки почерпнул много информации о Е Сюнине.

Случайный пожар уничтожил большую часть детского дома, и выжившие дети перенесли свои комнаты подальше. Даже воспитатели и заместитель директора инстинктивно держались подальше от этого зловещего места.

Однако Е Сюнин сказал, что не привык спать в новой комнате, и на следующий день вернулся в свою прежнюю комнату.

«Этот ребёнок… произвёл на меня глубокое впечатление; он всегда был жалким ребёнком».

«Он был худым и маленьким. Когда он впервые попал в детский дом, другие дети издевались над ним из-за его возраста. Ему дали только самую северную комнату, куда не попадало солнце… Он не плакал и не капризничал. Он казался очень рассудительным».

Сиделка была довольно пожилой женщиной с исключительно добрым выражением лица. Она часто останавливалась и долго размышляла, вспоминая прошлое.

«Этот ребёнок долгое время жил в этой комнате. В комнате холодно и сыро… Кроме того, у него слабое здоровье и развилось хроническое заболевание. Он постоянно кашляет, и мне очень больно видеть его в таком состоянии».

«Он очень хорошо вел себя, когда мама давала ему лекарство. Он нежно успокаивал ее и говорил, что ему совсем не больно... Он действительно очень-очень хороший ребенок».

«Позже… Я подумала об этом… С возрастом память ухудшается… Ах да, оказывается, с ребенком в этой комнате произошел несчастный случай… Вот почему ребенка перевели в эту комнату, расположенную с южной стороны».

«Полагаю, именно поэтому Сюнин так обеспокоен и настойчиво хочет вернуться в свою комнату».

Дулин что-то остро почувствовал.

—С детьми в первоначальном доме... произошёл несчастный случай?

— спросил черноволосый юноша мягким тоном.

«Не могли бы вы сказать, что это была за авария?»

Дулин обладает привлекательным лицом, и хотя его выражение кажется холодным, его магнетический голос, похоже, обладает неописуемым обаянием, способным пробудить в любом человеке желание поделиться своими переживаниями.

Женщина средних лет, осуществлявшая уход за пациентом, замерла, слегка прищурилась и, казалось, о чем-то серьезно задумалась.

«Аму, дай подумать... кажется, я случайно пропустила ступеньку на лестнице».

«Просто не повезло. После нескольких перекатов его голова ударилась о статую в углу стены... Он мгновенно перестал дышать, и повсюду разбрызгалась кровь».

«Эта сцена была совершенно ужасающей... К счастью, никто из других детей её не видел, иначе они бы получили психологическую травму».

—Еще одна авария.

Та маленькая девочка, она ведь не была первой, кого убило злое семя... это довольно искусный метод.

—Похоже, он не собирается отказываться ни от чего, что противоречит его интересам.

Дулин ничего не показал, а просто сказал сговорчивым тоном: «Действительно, это очень жалко».

Он остановился, пройдя несколько шагов.

Мы прибыли в комнату Е Сюнин.

Воспитательница постучала в дверь, и сквозь щель раздался приглушенный голос ребенка: «Кто там?»

«Это мама, Сюнин, открой дверь… Тебя хочет видеть джентльмен, ты идешь в дом хорошей семьи», — доброжелательно сказала сиделка.

Человек внутри медленно открыл дверь.

У ребёнка внутри были длинные, давно не стрижённые волосы, закрывавшие большую часть лица. Он не спал в это время суток, и было непонятно, что он ел. Похоже, это был ярко-красный фрукт, который окрасил его губы в ярко-красный цвет, придав им несколько зловещий вид.

Заметив, по-видимому, взгляд Дулина, ребенок медленно моргнул.

На мгновение Дулину показалось, что зрачки ребенка похожи на крошечные осколки стекла: чистые и отчетливые, без следов крови или примесей, невероятно красивые.

Владелец стеклянной бусины также обратил свой взор на Дулина.

Трудно представить, каково это...

В тот же миг Дулин почувствовал пронизывающий до костей холод, словно что-то липкое связывало его и пробуждало любопытство.

В мгновение ока эта атмосфера исчезла, не оставив и следа.

Красная мякоть плода оставила под нежными ногтями ребенка красновато-фиолетовые следы, похожие на ужасную рану.

Он протянул руку Дулину.

У него был робкий тон, как у застенчивой маленькой девочки.

«Сэр, здравствуйте... это вы хотите меня усыновить?»

Примечание автора:

Малый театр

Е Сюнин: [Без выражения лица] Мне больше не нужна Мианмиан, я хочу найти Дораэмона.

Мианмиан: А? Почему?

Е Сюнин: Потому что Дораэмон может заставить меня вырасти за одну ночь!

Инстинкт самосохранения: Позвольте мне повторить, до того, как Е Сюнин исполнилось 18 лет, его чувства к главному герою ограничивались лишь желанием, чтобы он стал его единственным братом; никаких других намерений не было!

Глава 13. Плач сироты (Часть двенадцатая)

— Господин, здравствуйте… Это вы хотите меня усыновить?

Сок ярко-красных ягод так сильно испачкал пальцы ребенка, что казалось, будто с них капает кровь. Это резко контрастировало с его нежно-розовыми, полупрозрачными ногтями, напоминавшими крошечные ракушки.

Ду Линь наклонился и, нахмурившись, внимательно изучил мальчика.

— Е Сюнин? — позвал он.

Трудно сказать почему, но голос мужчины — обычно холодный и строгий — на последнем слоге едва заметно дрогнул, придав простому обращению по имени какой-то вкрадчивый, почти гипнотический оттенок. От этого звука по телу Е Сюнина пробежала мимолетная дрожь.

Ребенок застенчиво опустил взгляд и тихо отозвался:

— Мгм…

Ду Линь продолжал пристально наблюдать за ним. Спутанные пряди волос почти полностью скрывали лицо мальчика.

— Не я хочу тебя усыновить, а мой господин, — спокойно пояснил он. — Я лишь дворецкий семьи Е.

— Дворецкий семьи Е? — Сюнин моргнул, в его глазах отразилось искреннее недоумение.

Ду Линь наклонился и взял ребенка на руки. Мальчик оказался пугающе легким, а его тонкие, хрупкие кости, казалось, могли сломаться от самого осторожного прикосновения.

«Как он вообще выживал в этом приюте? — отстраненно подумал Ду Линь, глядя на его изможденный вид. — Неужели эти тонкие, костлявые руки... способны столкнуть человека с крыши, а после инсценировать несчастный случай?»

Держа ребенка, Ду Линь сухо поблагодарил стоявшую позади сиделку и направился к Е Чжифэну.

В кабинете директора царил холодный сумрак. Е Чжифэн отложил брошюру и равнодушно взглянул на мальчика на руках помощника. В его глазах не было и тени тепла к будущему «сыну» — он смотрел на Е Сюнина холоднее, чем на бездомного котенка.

В его взгляде сквозило не просто безразличие — в нем чувствовались едва скрытая злоба и насмешка.

«Злоба?» — Ду Линь на мгновение замер, переваривая эту мысль.

Мужчина поднялся из-за стола и неспешно подошел к нему. Е Чжифэн курил редко. В отличие от Е Янмина, который вел себя как избалованный мальчишка и вечно расхаживал с сигаретой во рту, Чжифэн предпочитал сохранять ясность ума, необходимую для управления грязными делами семьи Е.

Однако сейчас, пока он ждал Ду Линя с ребенком, он все же прикурил. Мужчина держал сигарету кончиками пальцев, едва поднося ее к губам — казалось, он не курит, а лишь втягивает тяжелый аромат табака.

Когда Е Чжифэн склонился над Сюнином, серый окурок дрогнул, и горячий пепел посыпался прямо на нежную кожу детской руки. Малыш вздрогнул от резкой боли. Его губы беззвучно задрожали, и он в ужасе крепче вцепился в шею Ду Линя.

— Значит, боль ты всё-таки чувствуешь, — усмехнулся Е Чжифэн.

— Господин?.. — Ду Линь вопросительно взглянул на него, встревоженный этой беспричинной жестокостью.

Молодой дворецкий на мгновение замешкался, но затем прижал к себе дрожащего от испуга ребенка, мягко поглаживая его по спине. В его глазах — миндалевидных, с приподнятыми уголками, как у феникса, — читалось явное замешательство.

Он никак не мог взять в толк, почему хозяин питает к этому дитя такую глубокую, почти осязаемую враждебность.

Е Чжифэн перевел взгляд на Ду Линя. Он медленно, почти ласково коснулся его волос, но слова, сорвавшиеся с его губ, обдавали ледяным холодом:

— Ду Линь, неужели этот ребенок тебе приглянулся?

Дворецкий хранил молчание, не решаясь на ответ.

Е Чжифэн убрал руку и вернулся в свое кресло. Клубы сигаретного дыма скрыли его лицо, превращая эмоции в неразличимые тени.

После долгого колебания Ду Линь наконец тихо произнес:

— Он мне не нравится.

В его голосе прозвучала внезапная решимость, словно он только что принял важное решение или осознал некую истину.

— Вы... вы мне очень нравитесь, сэр, — добавил он.

Трудно было сказать, искренне ли это признание или Ду Линь просто пытался унять гнев господина.

Стоило ему замолкнуть, как воздух в кабинете, казалось, остыл еще сильнее.

Мальчик на руках Ду Линя перестал дрожать от пугающего присутствия Е Чжифэна, но лишь крепче вцепился в шею дворецкого. В этом жесте сквозило глухое недовольство — словно ребенок злился, что ситуация и люди вокруг ускользают из-под его контроля.

Услышав ответ Ду Линя, Е Чжифэн едва заметно улыбнулся, и это смягчило его жесткие черты.

— Хороший мальчик, — небрежно бросил он.

Мужчина взъерошил волосы своего дворецкого и под испуганным, дрожащим взглядом директора приюта размашисто подписал документы об усыновлении.

Выводя три иероглифа имени — «Е Сюнин» — Чжифэн прищурился, будто это имя пробуждало в его памяти чей-то чужой образ.

— Е Сюнин... Е Сюнин... — негромко повторил он, пробуя имя на вкус.

— Поистине прекрасное имя.

Ручка скользнула по бумаге — Е Чжифэн поставил финальную подпись. Его почерк был под стать ему самому: резкий, твердый и холодный. Казалось, кончик пера в его пальцах с той же легкостью, что и чернилами, манипулирует человеческими судьбами.

Когда они вернулись в машину, Е Чжифэн коснулся лица Ду Линя, наконец позволив себе мимолетный жест близости.

— Вечером прими душ и жди меня в спальне, хорошо?

Он бросил беглый взгляд на ребенка, притаившегося на руках дворецкого. Длинные волосы всё так же полностью скрывали лицо мальчика. Е Чжифэн небрежно затушил сигарету и произнес:

— Что касается этого ребенка…

Он говорил о нем так буднично, словно о безделушке, висящей на зеркале заднего вида.

— Воспитывай его как пожелаешь, Ду Линь. Только не убей ненароком.

По возвращении в родовое поместье Е Чжифэну пришлось срочно заняться делами компании, поэтому он оставил ребенка на попечение Ду Линя.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру хозяина, черноволосый юноша посмотрел на притихшего мальчика, всё еще прижимавшегося к нему, и на мгновение задумался.

«Ду Линь: Е Чжифэн просто взял и ушел?.. Оставил меня наедине с этим проблемным ребенком?»

В голове тут же раздался голос Системы, в котором прозвучали злорадные нотки:

«Бумажная Кукла: Я же говорил, Хост. Главный герой просто пользуется твоими талантами — он хочет, чтобы ты вырастил для него наследника».

«Ду Линь (бесстрастно): Нет, ты забыл одну деталь. Он хочет, чтобы я сегодня ночью согрел ему постель».

«Бумажная Кукла: ………»

Огромный дом семьи Е казался пустым. Горничные при встрече почтительно кланялись Ду Линю. Он не решился сразу передать ребенка слугам — Ду Линь слишком хорошо помнил по оригинальному сюжету, каким коварным и неуправляемым был этот мальчишка.

Пусть сейчас он казался крошечным, мягким и совершенно безобидным, кто знает, какие мысли роились в этой голове? Окажись он недоволен услугами горничной, он вполне мог подстроить её «случайную смерть».

Ду Линь аккуратно опустил Е Сюнина на пол. Мальчик замер — неподвижный, безмолвный, с опущенными вдоль тела тонкими руками. Длинные волосы по-прежнему скрывали его лицо.

— Хозяину пришлось уехать, он очень занят работой. С этого момента я буду заботиться о вас здесь, в поместье Е, — тихо произнес Ду Линь.

Он внимательно посмотрел на ребенка:

— Меня зовут Ду Линь. Можете называть меня господином Ду Линем или братом Ду.

Как верный дворецкий, он не мог поступить иначе: раз хозяин доверил ему эту ношу, он будет исполнять свой долг с безупречным послушанием, которое было у него в крови.

Е Сюнин озадаченно наклонил голову. Он пристально разглядывал стоящего перед ним молодого человека, чей голос звучал так подчеркнуто равнодушно. Его взгляд скользнул от красивого подбородка Ду Линя к складкам на его пиджаке... Ткань на широкой груди была безнадежно помята — Сюнин так сильно вцеплялся в нее от страха, что превратил дорогую шерсть в комок складок.

Затем Е Сюнин снова перевел взгляд на руки Ду Линя.

У него были длинные, тонкие и сильные пальцы. Когда Ду Линь держал его, мальчик чувствовал, какое у него теплое тело. Ему казалось: если с силой потереться об эти ладони, на коже наверняка останутся алые следы.

— Ду Линь?..

Ребенок отвел взгляд, помедлил, а затем едва слышно прошептал это имя. Словно пробуя его на вкус, он робко протянул руку и ухватился за край одежды дворецкого.

Глядя на этого маленького монстра, который в будущем станет хладнокровным убийцей, Ду Линь на мгновение замешкался, но все же отозвался тихим шепотом:

— Я здесь.

Услышав ответ, Е Сюнин медленно улыбнулся. Мальчик поднял голову, и в его ясных, контрастных глазах промелькнуло странное, почти пугающее удовлетворение.

Это было похоже на то, как если бы ребенку подарили гору любимых конфет, позволив одну за другой медленно слизывать с них сладкую глазурь. Искушение, перед которым «дитя» не могло устоять.

«Это первый раз, когда кто-то обещал позаботиться обо мне... Первый раз, когда меня так долго не выпускали из рук».

— Брат Ду Линь, я так счастлив! — пролепетал мальчик.

В тот же миг, завидев улыбку на губах Е Сюнина, Ду Линь почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Улыбка ребенка больше не была той едва заметной тенью в уголках рта, которую он видел на фотографиях... Это было пугающе искреннее, глубокое удовлетворение.

Словно безжизненная кукла из витрины магазина внезапно ожила, выкатилась на тротуар и, безумно вращая глазами, замерла прямо перед вами.

Глубоко в сознании Ду Линя, в самых первобытных отделах мозга, сработал инстинкт самосохранения. В мыслях набатом забилась одна фраза:

«Беги. Нужно немедленно бежать, нельзя больше оставаться рядом с этим ребенком...»

Иначе... когда в его сердце и глазах не останется места ни для кого, кроме тебя, он украсит твой бледный лоб разноцветной сахарной глазурью и раскрасит твои руки любимыми карандашами и красками, словно дорогую игрушку.

Но Ду Линь не мог пошевелиться. Он был скован ролью. Его персонаж — «экономка» — и понятия не имел, насколько извращен и ужасен внутренний мир этого дитя; его лишь радовало внешнее послушание малыша.

Красивый молодой дворецкий, казалось, был искренне тронут словами мальчика. Он опустил голову и тихо, согласно хмыкнул. На его обычно холодном лице проступил мягкий румянец, делая его невероятно притягательным. Казалось, в этой ледяной семье Е он впервые почувствовал, что в нем по-настоящему нуждаются.

Поколебавшись, Ду Линь нежно погладил Сюнина по голове. Его движения были плавными и ласковыми.

Е Сюнин отрешенно улыбнулся и, словно ласковый зверек, прижался щекой к руке Ду Линя, крепко обнимая его и утыкаясь пушистой макушкой в ладони. Он посмотрел на свои пальцы, всё еще перепачканные красным соком ягод, и намеренно вытер их о белоснежную рубашку под черным жилетом Ду Линя.

Ярко-красный сок на белой ткани рубашки выглядел пугающе и в то же время завораживающе. Е Сюнин, не отрывая взгляда от этого пятна, медленно и нежно облизал губы.

[Дзинь! — Внимание! Обнаружение цели...]

[Шаблон персонажа: «Дурное семя» из приюта — Е Сюнин [?]. Уровень привязанности: 40%]

[Внутренний монолог персонажа: Как это мило... Впервые кто-то искренне захотел позаботиться обо мне. Я хочу... запятнать сердце этого человека].

Глава 14. Плач сироты (тринадцать)

«Я хочу осквернить его сердце».

Видя перед глазами эти кроваво-красные слова, будто выведенные на старом пергаменте, Ду Линь молча смотрел на ребенка.

Е Сюнин невинно хлопал длинными ресницами, примостившись у колен молодого дворецкого. Острый подбородок и хрупкая осанка придавали ему вид абсолютно беззащитного существа.

Безупречная, идеальная маскировка. Кто знает, какая тьма скрывается за этой детской внешностью?

«Даже при уровне привязанности в 40%... он всё ещё не видит во мне человека, не так ли?» — отстраненно подумал Ду Линь.

Не выдав своего беспокойства ни единым жестом, он снова поднял Е Сюнина на руки. Молодой дворецкий пригладил его волосы и произнес своим чистым, спокойным голосом:

— Раз вам это в радость, я отведу вас в ванную.

Казалось, он никогда прежде не проявлял такой заботы ни о ком, кроме своего господина, поэтому его тон на мгновение стал натянутым и неловким.

После недолгого колебания Ду Линь тихо добавил:

— А потом я подстригу тебя, хорошо?

— У тебя слишком длинные волосы, они лезут в глаза.

«Ванна…?»

Е Сюнин растерянно моргнул. Брат Ду Линь… сам хочет его искупать?

Мальчик опустил голову, и пряди снова скрыли его лицо, не давая разглядеть истинное выражение. Он лишь что-то тихо напевал себе под нос, едва заметно ухмыляясь.

«Ду Линь поможет мне помыться… Я так счастлив».

Его голени, свободно свисавшие, пока Ду Линь нес его на руках, весело заболтались в воздухе. Каждое движение его ног описывало в воздухе дугу, полную детского восторга.

В ванной комнате при спальне Ду Линя было тепло. Каким бы пугающим ни был этот ребенок, его волосы оказались в идеальном состоянии. Они были мягкими и шелковистыми; длинные тонкие пряди послушно обвивали пальцы дворецкого, пока между ними поднимались пушистые облака пены.

Мальчик вел себя на редкость послушно. Ду Линь поставил в ванну небольшой табурет и усадил его. Тщательно проверив температуру воды, он принялся аккуратно смывать пену с головы Сюнина.

«Бумажная Кукла: Хе-хе, Хост, ну и каково это — растить маленького монстра?»

«Ду Линь (бесстрастно): Замечательно. Если бы он не относился ко мне как к новой кукле и не препарировал меня в своих мыслях, я был бы ему еще более благодарен».

Сквозь полупрозрачную водяную дымку Е Сюнин наклонил голову, наблюдая за молодым человеком. Ду Линь полуприсел перед ним. Чтобы не намочить одежду, он снял черный жилет, а рукава строгой белой рубашки, обычно застегнутые на все пуговицы, теперь были небрежно закатаны, обнажая изящные, крепкие запястья.

Ткань на рукавах слегка намокла... Взгляд Сюнина приковала тонкая сеть голубоватых вен под бледной кожей. Идеально прямые линии сосудов внезапно изгибались у кисти, напоминая острый рыболовный крючок.

Весь образ этого человека был таким же: суровая сдержанность и подчеркнутое целомудрие, которые, вопреки всему, источали странный, притягательный эротизм.

Е Сюнин поднял взгляд и заметил, как плотно сжатые губы Ду Линя внезапно дрогнули. Мальчик инстинктивно втянул голову в плечи и отвел глаза.

«Нужно прятаться лучше. Нельзя позволить брату Ду Линю заметить, что я за ним наблюдаю…»

«Иначе он может испугаться и сбежать. А это было бы прискорбно. Если снять цепь с любимой игрушки слишком рано, это только напугает её».

— Как вода? Не слишком горячая? — небрежно спросил черноволосый юноша.

— Всё… всё хорошо, — робко пролепетал ребенок.

Брызги воды летели во все стороны, окончательно пропитав ту грязную одежду, в которой детей обычно держали в приюте. Ду Линь приподнял рукав Сюнина и принялся бережно отмывать его пальцы, всё еще испачканные алой мякотью ягод.

Внезапно взгляд Ду Линя замер на небольшой ранке на предплечье мальчика — след был отчетливым и напоминал ожог. Дворецкий нахмурился и осторожно коснулся поврежденной кожи.

«Это же…»

Он мгновенно вспомнил сигаретный пепел, сорвавшийся с пальцев Е Чжифэна там, в приюте.

«Этот маленький ублюдок… неужели он совсем не чувствует боли?»

В душу Ду Линя медленно закрался ледяной холодок. Горячая вода продолжала стекать по обожженной ране, но Е Сюнин лишь послушно сидел на своем стульчике, не подавая ни малейшего признака дискомфорта.

Он казался воплощением спокойствия — уютным и мирным, словно дремлющий кот.

Когда Ду Линь склонился, чтобы осмотреть ожог на руке мальчика, он не заметил, как ворот его рубашки сместился. Этот случайный жест обнажил яркий след на ключице — отметину от укуса, оставленную Е Янмином.

Е Сюнин замер, впившись взглядом в это красное пятно. Его зрачки быстро задвигались, а глаза стали холодными и неподвижными, как у рептилии.

«Кто… кто посмел оставить это на брате Ду Лине?»

В этот момент тишину ванной бесцеремонно нарушил нетерпеливый голос из коридора. Звук тяжелых шагов стремительно приближался.

— Да не лезьте вы ко мне!.. Где этот ваш эконом Ду? Мне нужно с ним поговорить!

Прежде чем Ду Линь успел хоть как-то отреагировать, дверь в ванную с грохотом распахнулась. На пороге стоял Е Янмин, сжимая в руке букет цветов и недовольно поджимая губы.

Молодой «волкособ» долго боролся с собой после того, как Ду Линь его отверг, но, видимо, наконец пришел к какому-то выводу и решил объясниться. Однако, увидев поднимающийся в ванной пар, Е Янмин непроизвольно прищурился. При виде влажной, полупрозрачной рубашки дворецкого его кадык судорожно дернулся, а в голове пронесся вихрь грязных мыслей.

«Черт, зачем он моется посреди дня? И почему рубашка так вызывающе расстегнута? Это что, намеренная провокация?»

Но когда взгляд Е Янмина упал на ребенка, послушно сидящего на стульчике, и на Ду Линя, который нежно промывал его волосы, выражение его лица мгновенно стало мрачным.

— Это еще кто такой? — процедил он сквозь зубы.

Он сверлил взглядом пальцы Ду Линя, запутавшиеся в волосах мальчика. В его голосе зазвучала едкая, неприкрытая ревность. Он никак не ожидал, что этот холодный дворецкий способен быть настолько нежным с кем-то, кроме его «старика»-отца.

Ду Линь бросил на него равнодушный взгляд и спокойно ответил:

— Это ребенок, которого сегодня усыновил господин Е Чжифэн.

— Что? Ребёнок, которого притащил этот старик?

— С чего это старику вдруг приспичило усыновлять ребенка?

Е Янмин прищурился, будто его осенила какая-то неприятная догадка, и с силой швырнул букет, который держал в руках, прямо на пол. Лепестки роз, источающие приторно-сладкий аромат, разлетелись по влажной плитке. Этот жест выглядел нарочито вульгарным и вызывающим.

Е Янмин сверлил Ду Линя мрачным взглядом, его голос так и сочился ядом:

— Тц, и почему ты возишься с этим приютским выродком, которого притащил старик?

Лицо Е Янмина на мгновение исказилось от ярости.

«Этот старый лис… неужели он решил использовать щенка, чтобы покрепче привязать к себе Ду Линя? Чертовски подло».

— Этот извращенец годами живет один, как сексуально озабоченный импотент, — прорычал он. — И теперь хочет использовать ребенка, чтобы контролировать тебя?

Он сделал несколько стремительных шагов вперед и, прежде чем Ду Линь успел что-либо предпринять, грубо схватил мальчика за воротник. Он рванул ребенка на себя и с силой отшвырнул его в сторону, словно пинал паршивую бродячую собаку.

— Кто, черт возьми, велел тебе нянчиться с этим отродьем! Почему ты не можешь потратить это время и силы на меня?!

[Дзинь! — Обнаружение! Обнаружение!..]

[Уровень привязанности Е Янмина к Хосту: 50% — Уровень потемнения: 50%]

Ду Линь, ставший свидетелем этой сцены: «……»

Система (Бумажная Кукла): «Хост, главный герой в смертельной опасности!»

Ду Линь: «…Я так и думал».

Когда Ду Линь впервые изучал сюжет на листах «человеческой кожи», он был сбит с толку. Зная неуправляемый и спесивый нрав Е Янмина, как тот мог вообще поладить с ребенком, внезапно возникшим в семье? Даже если бы между Янмином и его отцом, Е Чжифэном, вспыхнули чувства, это казалось невозможным.

Более того, Е Чжифэн настаивал, что это его родной сын — фактически, он обманул Янмина. Для последнего это было актом эмоционального предательства, и он ни за что не стал бы мириться с присутствием «наследника».

Так что же произошло в оригинале? В тексте говорилось, что Е Янмин якобы «получил дозу доброты» от Дурного Семени, и тот, тронутый, пощадил его, превратив лишь в свою «игрушку и пленника»...

«Разве это не чертовски расплывчатое описание, скрывающее жуткую правду?» — подумал Ду Линь. Скорее всего, в оригинале Янмин так же сорвался на ребенке, чем и спровоцировал его на «особый» способ мести. Для такого гордого человека, как Е Янмин, финал оригинального романа был хуже самой смерти.

Увидев, к чему всё идет, молодой дворецкий нахмурился. Он тут же перехватил ребенка из рук Е Янмина и осторожно усадил его на край раковины.

«Ду Линь: Надеюсь, я среагировал вовремя... Надеюсь, это Дурное Семя еще не внесло мальчишку в свой список смертников».

«Система: …Уже поздно, Хост».

— Е Янмин, что вы творите! — Ду Линь нахмурился, на его обычно бесстрастном лице проступило явное негодование. — Господин Е, если у вас плохое настроение, вымещайте его на мне. Зачем срываться на ребенке? — ледяным тоном бросил он.

— Тц, и ты злишься на меня из-за этого отродья?.. Ду Линь, ты что, забыл, кто здесь хозяин?

Е Янмин смотрел на Ду Линя как молодой волк, уже выпустивший когти; его лицо исказилось от ярости.

— Ты уже принадлежишь мне! Пойми это... Иначе ты так и останешься лишь псом, которого держит семья Е. Старик на тебя даже не взглянет! И после этого ты помогаешь ему растить щенка? Какое ты имеешь право? Кем ты себя возомнил?!

Агрессивный голос Е Янмина гремел в тесном пространстве, он наступал на Ду Линя, словно намереваясь проглотить его целиком. В клубах пара, заполнившего ванную, взгляд Янмина снова приковала отметина на ключице дворецкого. В этом влажном тумане след от укуса на бледной коже казался еще более ярким и двусмысленным.

— Ду Линь, на тебе до сих пор мои следы! — процедил он сквозь стиснутые зубы.

«Ду Линь: Господи, как же я устал его "любить"...»

Ему отчаянно хотелось заткнуть этого мелкого волка. Негодяй даже не подозревает, что прямо сейчас он с разбега прыгает в пропасть.

— Больно... очень больно... — послышалось тихое бормотание.

Краем глаза Ду Линь увидел, что ребенок, сидящий на краю раковины, закрыл лицо руками. Удар Е Янмина был по-настоящему жестоким — он пришелся прямо в лицо, и теперь сквозь пальцы мальчика сочилась кровь.

— Как же больно... — прошептал Е Сюнин. Он растерянно моргал, словно никак не мог взять в толк, за что его так обидели.

[Дзинь! — Внимание! Обнаружение!..]

[Шаблон персонажа: «Дурное Семя» — Е Сюнин [?]. Уровень привязанности: 50% — Уровень потемнения: 10%]

«Испачкал…»

«Руки Ду Линя, которые он только что так тщательно вымыл… снова в крови…»

«Мне так плохо, так плохо, так паршиво… Я хочу… кого-нибудь убить».

Каким бы невинным ни казался этот маленький негодяй на первый взгляд, действовал он пугающе быстро. В отражении зеркала Ду Линь увидел нечто, от чего у него перехватило дыхание.

Ребенок тихо кашлянул и робко вытер кровь с лица. Его длинные мокрые волосы облепили голову, скрывая почти все черты. Е Сюнин медленно протянул свою тонкую, детскую руку к ящику туалетного столика и… достал оттуда длинный, остро заточенный нож.

Глава 15. Плач сироты (Часть четырнадцатая)

Лезвие ножа хищно блеснуло, отразив абсолютно бесстрастное лицо Е Сюнина.

«Ду Линь: …Он что, уже за меч взялся?!»

«Ду Линь: Стоп… А откуда в ванной вообще нож?!»

Система отозвалась будничным тоном:

«Бумажная Кукла: Не забывай, Хост, оригинальный сценарий — это остросюжетный хоррор. У Дурного Семени орудия убийства припрятаны в каждой комнате, чтобы он мог инсценировать "несчастный случай" в любой момент… Разве так не интереснее?»

Ду Линь почувствовал, как у него нервно задергалась бровь. Его маска ледяного безразличия едва не дала трещину — ему хотелось просто сесть и разрыдаться.

«Что тут, к черту, интересного?! Сложность выживания только что подскочила до небес!»

Согласно инструкциям «Листов человеческой кожи», этот наглый молодой «волкособ» обязан выжить — в оригинале он был единственным уцелевшим. Сюжет и так трещит по швам, и если Ду Линь хочет получить приличный рейтинг за прохождение, он обязан спасти шкуру Е Янмина.

Резким движением он оттолкнул Янмина в сторону. Дверь ванной распахнулась, впуская поток холодного воздуха из коридора. Влажная рубашка Ду Линя мгновенно остыла, заставив его неприятно вздрогнуть.

Ду Линь выставил Е Янмина в коридор, а затем быстрым и точным движением запер дверь ванной снаружи, оставив Е Сюнина наедине с его чистым, еще не успевшим вкусить крови ножом.

— Иди умойся, — спокойно, не терпящим возражений тоном произнес Ду Линь через закрытую дверь. — Мне нужно обсудить кое-что важное с молодым господином.

Услышав этот холодный голос, Е Сюнин замер. Он медленно опустил руку с ножом и облизнул свои крошечные, белые, как рисовые зернышки, зубы.

«Ду Линь… запер дверь».

«Брат Ду Линь… неужели ты всё видел? Заметил нож в моей руке?»

— Гэ-гэ... Брат Ду Линь... Ду Линь-гэ... Ду Линь-гэ... — шептал он, и это имя превратилось в бесконечную, сводящую с ума мантру.

Глаза ребенка в пустой ванной закатились, являя лишь пугающую белизну, стоило ему услышать приказ своего дворецкого.

Маленькая фигурка долго стояла неподвижно у двери ванной. Наконец, с абсолютно пустым лицом, Е Сюнин щелкнул ножом и убрал его обратно в ящик. Без привычной маски-улыбки его облик казался еще более пугающим: от него исходила такая густая, искаженная злоба, на которую не был способен даже взрослый человек.

«Нет… не сейчас… это напугает брата Ду Линя».

«Я еще слишком мал… И был чересчур импульсивен. Нельзя так рано открывать свое истинное лицо… Рано».

В ванной по-прежнему клубился густой пар. Он не только скрывал черты лиц, но и надежно застилал обзор, поэтому Е Янмин так и не увидел сверкнувшего в руках ребенка лезвия.

Лицо Янмина потемнело. Глядя, как Ду Линь запирает дверь, он резко бросил:

— Тц, и что это значит?

Он был твердо уверен: Ду Линь защищает этого мелкого ублюдка, притащенного стариком. Гнев душил его.

«Он оберегает его, хотя не пробыл с ним и полдня? Неужели он так предан отцу, что готов нянчить любого его "питомца"?»

Мысли Янмина становились всё более желчными: «Тц, с такой-то покорностью... Будь этот мальчишка девчонкой, Ду Линь, наверное, с радостью сам бы запрыгнул к старику в постель, лишь бы родить ему еще одного наследника».

Он не понимал, почему его так лихорадит, почему этот холодный, отстраненный дворецкий вызывает у него такое болезненное, раздражающее влечение. Ду Линь стал для него настоящей зависимостью, превратив гордого волка в побитого пса, который продолжает скулить у ног хозяина даже после бесконечных отказов.

Глядя в пылающие гневом глаза Е Янмина, Ду Линь мысленно потер виски.

«Ду Линь: Глупый ты щенок... Я ведь тебя, идиота, сейчас защищаю».

Уголки губ молодого дворецкого едва заметно дрогнули. Его лицо по-прежнему казалось застывшей маской, но в изгибе рта появилось нечто похожее на мимолетную мягкость.

— Мне нужно кое-что вам сказать, — произнес он. — Давайте пройдем в комнату.

Услышав это, «маленький волк» мгновенно преобразился. Его глаза вспыхнули азартом.

«В комнату? В постель?»

Очевидно, воображение Е Янмина тут же услужливо дорисовало те самые пошлые картинки, что посетили его еще в ванной.

— В мою или в твою? — нетерпеливо спросил он, вскинув бровь. Если бы у него был хвост, он бы сейчас наверняка колотил им по воздуху от восторга.

— В вашу, — спокойно отрезал Ду Линь.

Он ни на секунду не забывал о том, что маленький мерзавец за дверью ванной подозрительно притих. Тишина в сумраке дома казалась зловещей. Звук льющейся воды внезапно прекратился — Е Сюнин явно выключил кран и теперь, затаив дыхание, подслушивал их разговор у самой двери.

От этой мысли у Ду Линя по спине пробежали мурашки. Он твердо решил: больше нельзя позволять Е Янмину маячить перед глазами Дурного Семени.

«У такого существа, как Е Сюнин, нет понятий о добре и зле, есть лишь врожденная жажда обладания. Он заберет то, что ему по душе, и уничтожит то, что внушает ему ненависть».

Увести Янмина подальше было единственным способом защитить этого невежественного и самодовольного «волчонка».

Комната Е Янмина находилась в левом крыле. Стоило им переступить порог, как «молодой волк» окончательно потерял голову от возбуждения. Совершенно неверно истолковав намерения дворецкого, он тут же прижал Ду Линя к двери.

Рубашка Ду Линя была почти насквозь мокрой — пока он купал ребенка, брызги воды пропитали тонкую белую ткань, которая теперь облепила его стройное, изящное тело.

Пальцы Янмина крепко обхватили тонкое запястье Ду Линя. Кожа была влажной, а свежий аромат геля для душа и трав, исходивший от юноши, кружил голову, придавая его образу странное, почти порочное очарование. Мысль о том, что этот человек наконец-то оказался в его спальне, заставила Е Янмина жадно облизнуть губы.

Глядя в эти отстраненные, холодные глаза-фениксы, в которых читалось явное желание оттолкнуть его, Е Янмин почувствовал, как внизу живота разгорается неистовый пожар. Ему было плевать на «старика» и на подобранного тем приютского мальчишку… Он хотел только этого человека. Только Ду Линя.

Он уткнулся лицом в шею Ду Линя, и его обычно хриплый голос зазвучал непривычно ласково и вкрадчиво:

— У меня никогда не было такого опыта… но я сделаю всё, чтобы тебе было со мной хорошо.

К его искреннему удивлению, молодой дворецкий мягко, но решительно отстранился. Е Янмин замер в недоумении.

— В чем дело?

В глубине прекрасных глаз Ду Линя отразилась тревога. Казалось, он принял какое-то непростое решение.

— Молодой господин Е, я пришел поговорить вовсе не об этом, — твердо произнес он. — И вы прекрасно знаете моё отношение к подобным вещам.

Услышав это, Е Янмин почувствовал, как внутри него снова закипает глухое раздражение и беспокойство.

— Господин Е тоже дал мне ответ… — Ду Линь опустил глаза. — Он сказал, что сегодня… попробует сделать это со мной.

На его лице, всегда холодном и безучастном, словно вековые глубоководные льды, внезапно промелькнула мягкая, почти нежная улыбка. Именно такая улыбка заставляет окружающих задыхаться от безумной зависти; она заставляет гадать — какой же человек смог пробудить в этом юноше столь глубокую и преданную привязанность?

«Как такое возможно?.. Как он может быть так отчаянно влюблен в другого?»

В этот миг Е Янмин почувствовал, будто провалился в ледяную бездну. Сегодня он купил букет роз, надеясь на долгожданное сближение, на новый шаг в их отношениях… Но вместо этого он застал Ду Линя в ванной с ребенком «старика». А теперь Ду Линь заявляет ему в лицо, что проведет эту ночь в объятиях его отца.

Значит, это податливое и чистое тело, этот манящий аромат, пробуждающий первобытную страсть, никогда не предназначались для него.

Лицо Е Янмина мгновенно потемнело. В этот момент он, как никогда, стал похож на своего отца — та же тяжелая, давящая аура. А Ду Линь продолжал говорить, и каждое его слово вонзалось в грудь Янмина, словно острый нож.

— Он велел мне сегодня вечером принять душ… и ждать его в постели. Так что все ваши прежние угрозы в мой адрес теперь бессмысленны. Господин уже и так всё знает.

— Вы и раньше угрожали мне, выдумывая грязные истории о наших якобы «отношениях»… — Ду Линь посмотрел ему прямо в глаза. — Пора с этим покончить. Наша… запутанная связь должна оборваться здесь и сейчас.

Услышав это, молодой «волкодав» пришел в неистовство. Его лицо потемнело от гнева; он грубо схватил Ду Линя за подбородок, заставляя смотреть на себя:

— Ты что, издеваешься?! Думаешь, можешь вот так просто разорвать все связи? Кем ты себя возомнил, чтобы распоряжаться моими чувствами?! Ду Линь, у тебя хватает наглости дерзить мне… Ты всерьез полагаешь, что ты у старика единственный?

Е Янмин оскалился в жестокой усмешке:

— Я всё это видел… Ни у кого из тех, кто делил с ним постель, не было хорошего конца. Он относится к своим людям как к цепным псам… И ты для него не исключение!

[Дзинь! — Внимание! Обнаружение!..]

[Уровень привязанности Е Янмина: 70% — Уровень потемнения: 60%]

«Бумажная Кукла: Ого, этот стремительный взлет уровня тьмы просто захватывает дух! Хост, я могу лишь пожелать вам удачи. Хе-хе».

«Ду Линь: …………»

Видя, что Ду Линь хранит молчание, Е Янмин разозлился еще сильнее. Он понимал: дворецкий ему не верит. Образ «старика» в сердце этого юноши был слишком незыблемым. Тогда, стиснув зубы, Янмин решил выложить свой главный козырь — тайну, погребенную в прошлом старшего поколения семьи Е.

— Этот старик вовсе не кровный наследник… — прошипел он. — Он всего лишь приемный ублюдок, который не имеет к семье Е никакого отношения!

Лицо Е Янмина исказилось от ненависти:

— Если бы не моя мать, чье существование угрожало его праву на наследство… разве она погибла бы в той «случайной» аварии?! Из-за этого секрета он никого не подпускает к себе близко. Если кто-то узнает правду и поставит под удар его положение, Е Чжифэн уничтожит их без колебаний!

— Даже если между нами случится физическая близость… этот старик тебя не пощадит! — прорычал Е Янмин. — Ду Линь, неужели ты, блядь, всерьез думаешь, что станешь для него исключением?!

Услышав это, Ду Линь помрачнел. Глядя на то, как прогресс сюжета внезапно скакнул на 15%, он понял: слова Янмина — чистая правда, а не просто злобная клевета в адрес отца.

«Ду Линь: …Что?! Вот это поворот! Главный Босс — не член семьи Е?!»

В этот момент до него наконец дошел смысл туманных намеков из «Листов человеческой кожи». В оригинале подразумевалось, что Е Чжифэн и Е Янмин не связаны кровным родством. Но если они официально дядя и племянник… как такое возможно? Сначала Ду Линь списал это на цензуру сюжета, но реальность оказалась куда глубже и опаснее.

А что насчет этого «Дурного Семени», Е Сюнина? Если он не сын Чжифэна, может ли он быть единственным истинным наследником крови Е? Ду Линь придержал эту догадку при себе.

— Ну и что?.. — Молодой дворецкий пристально посмотрел на Е Янмина. — Мне совершенно плевать, течет ли в ваших жилах кровь семьи Е или нет.

В его глазах читалась странная решимость — словно он видел перед собой расставленный охотником капкан и всё равно был готов в него прыгнуть.

— Господин спас меня из обломков разбитой кареты… Без него меня бы не было. Я предан его личности, а не его статусу. И я верю… — Ду Линь выдержал паузу, — …что он никогда не поступит со мной так, как вы описываете.

После секундного колебания уголки губ Ду Линя едва заметно дрогнули. В его глазах вспыхнула такая непоколебимая решимость, что их темная глубина засияла, подобно драгоценным камням.

— Даже если он обойдется со мной так… это будет мой собственный выбор, — твердо произнес он.

— Идиот! — Е Янмин выплюнул это слово сквозь плотно сжатые зубы.

Его ладонь, прижатая к шее Ду Линя, не ощущалась холодным оружием, как рука Е Чжифэна. В его пальцах пульсировала лишь необузданная страсть юноши — жаркая, почти обжигающая кожа к коже.

— Старик всегда был лицемером! — прорычал Янмин. — Он пел моей матери те же песни: обещал помочь в распре с его братом, клялся, что позаботится о племяннике… И к чему это привело?

Е Янмин смотрел на Ду Линя сверху вниз, чувствуя, как его собственное сердце трещит по швам от невыносимой боли.

— Я — законный наследник семьи Е, но всё поместье принадлежит ему. Посторонние видят во мне лишь никчемного плейбоя, и никто не знает, что мне не принадлежит ни единого цента из ресурсов семьи… Я остался жив только потому, что мать на коленях умоляла его о пощаде! У меня нет ничего… кроме имени, вписанного в родословное древо из чистой милостыни.

Его лицо исказилось от муки. Наконец-то он встретил того, кто заставил его сердце биться быстрее… И как только он осознал, что его чувства к этому парню — не просто игра или способ отомстить отцу, этот самый парень заявляет ему, что старик ждет его в своей постели.

Ду Линь собирался оставить его позади и уйти к тому, кто разрушил его жизнь. Все связи, которые они едва успели нащупать, в одночасье стали никчемными. Как мир может быть настолько несправедлив?

Глядя на холодное, почти пренебрежительное спокойствие Ду Линя, Е Янмин задыхался от ярости и боли.

— Раз тебе так нравится этот старик и ты уже согласился отдаться ему этой ночью… — Е Янмин навис над ним, и его голос сорвался на опасный шепот. — Я дам тебе попробовать это первым. Посмотрим, что ты запоешь потом…

На его красивом и высокомерном лице мелькнула свирепая, почти хищная улыбка. Не давая Ду Линю и шанса на побег, он намертво прижал его к дверному косяку.

— Сначала я сам проверю то, что присмотрел себе старик, — прорычал он, нависая над дворецким.

Примечание автора: «Малый театр»

Дурное Семя: (выглядит обиженным, начинает притворно всхлипывать) Брат Ду Линь запер меня в ванной... А вдруг меня схватят плохие парни? Ой-ой-ой, как страшно!

Автор (Миань-Миань): — Не волнуйся, Е Янмин тебе не угроза.

Дурное Семя: (только успевает облегченно вздохнуть...)

Е Чжифэн: (подзывает Ду Линя властным жестом) — Эй, пес. Не забудь хорошенько отмыться перед тем, как прийти в мою постель в следующей главе.

Глава 16. Плач сироты (пятнадцать)

— Значит, сегодня ты переспишь с этим стариком... А я ему подсоблю — проведу тебе «медицинский осмотр», — процедил Е Янмин сквозь зубы.

Он почти душил Ду Линя, но тот каким-то образом почувствовал, что этот «молодой волк» сейчас на грани отчаяния. Словно весь мир отвернулся от него. Мать, Е Чжифэн — в этом пустом доме семьи Е он был не более чем призраком.

Даже Ду Линь — единственный, кого он по-настоящему желал, — ему не принадлежал. Все мысли и внимание юноши были сосредоточены на старике.

В действиях Е Янмина сквозила жажда мести и саморазрушительный упадок; когда он терял контроль над эмоциями, то становился импульсивным и непредсказуемым. А это могло привести к самым неожиданным последствиям.

Ду Линь внутренне вздохнул: «Мне это дается слишком тяжело».

Черноволосый юноша посмотрел в «собачьи» глаза Е Янмина, которые подо слоем гнева казались влажными... А затем схватил со стола у двери лампу и с силой разбил её о висок «волкодава».

Он умело рассчитал силу, чтобы не покалечить Е Янмина. Тот лишь глухо застонал и, потеряв сознание, рухнул прямо на Ду Линя. Его горячее дыхание обжигало ухо юноши.

[Система «Клочок бумаги»: И это всё?]

[Ду Линь, бесстрастно: А что мне еще делать? Если не считать угрозы стать мишенью для этого безумца, сегодня вечером главный герой, Е Чжифэн, велел мне помыться и ждать его в постели.]

[Ду Линь: Если он ошибочно решит, что у меня было что-то с Е Янмином, и разозлится — дело дрянь. Мне останется только пойти в кабинет, взять пистолет, который он там прячет, и пустить себе пулю в лоб.]

Система притихла.

Ду Линь обхватил Е Янмина за шею и талию и, переставляя ноги с трудом, потащил его к кровати. В этот момент... до него донесся шум воды.

Кап-кап. Кап-кап. Кап-кап.

В мертвой тишине комнаты этот звук казался похоронным звоном.

Внезапно по спине Ду Линя пробежала дрожь. Откуда здесь взяться воде?

Он обернулся и увидел босого ребенка.

Е Сюнин. «Дурное семя».

— Брат Ду Линь...

Голос Е Сюнина звучал мягко и сладко, как у беззащитного зверька. Он только что вышел из ванной, и клубы пара всё еще окутывали его фигуру. Мальчик словно не замечал холода; он стоял у двери и звал Ду Линя с болезненной привязанностью в глазах.

— Брат Ду Линь... Я закончил мыться, — робко произнес ребенок.

Ду Линь смотрел на его лодыжки, его лицо оставалось холодным и непроницаемым. Хрупкий, нежный, совершенно нагой и насквозь мокрый.

Ду Линь замер. Он вдруг вспомнил кое-что важное. Уходя, он лично запер дверь ванной снаружи. Как же Е Сюнин выбрался? Как он открыл замок?

Заметив, что Ду Линь молчит, Е Сюнин впился взглядом в его воротник. Рубашка была измята сильнее, чем раньше — явный признак того, что кто-то грубо прижимал его к двери. Глаза ребенка потемнели.

Видя, что Ду Линь всё еще пребывает в оцепенении, мальчик быстро подошел к нему. Он осторожно ухватился за край его одежды и потерся мокрыми волосами о плечо, словно детеныш, ищущий защиты у матери.

Скрывая истинные чувства, Е Сюнин опустил голову и увидел лежащего на кровати Е Янмина. В его чистых, черно-белых глазах на мгновение вспыхнула чистая злость.

«Это он оставил этот раздражающий след на ключице Ду Линя...»

«Из-за него Ду Линь ударил его ногой, у него пошла кровь из носа, а пальцы, которые Ду Линь только что вымыл, снова испачкались...»

«Он хватал Ду Линя за воротник, их губы почти соприкасались...»

«Всё из-за него. Из-за него Ду Линь заперся в ванной».

«Я хочу убить его прямо сейчас... Сбросить с крыши небоскреба и сжечь тело... Я сделаю так, чтобы этот человек больше никогда не появлялся перед Ду Линем».

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Е Сюнин, «отброс из приюта». Уровень привязанности: 60%. Уровень затемнения: 30%.]

Е Сюнин поднял голову и, только сейчас «заметив» лежащего на кровати человека, изобразил на лице испуг. Ребенок растерянно моргнул, спрятался за спину Ду Линя и робко спросил:

— Брат Ду Линь, что случилось с этим старшим братом?

Ду Линь промолчал.

— Он... он умер? — продолжал допытываться Е Сюнин, с надеждой глядя на юношу.

Ду Линь: «..........»

Дурное семя, я отчетливо слышу ликование и азарт, которые ты прячешь за своим слабым голоском.

— Нет, он просто без сознания, — после недолгого молчания ответил молодой дворецкий.

Пальцы ребенка, сжимавшие одежду Ду Линя, на миг напряглись.

— О... — выдохнул он с явным разочарованием.

Ду Линь: «..........»

[Ду Линь: Этот паршивец ведет себя настолько явно, что я начинаю сомневаться: не выдал ли я себя?]

[Система «Кожа и бумага»: Не беспокойтесь, Хозяин, ваши актерские навыки по-прежнему на высоте. Скорее всего, этот негодник просто теряет голову рядом с вами, хе-хе.]

Ду Линь промолчал. Ему казалось, что он вот-вот потеряет самообладание.

Под пристальным взглядом Е Сюнина молодой дворецкий со сложным выражением лица посмотрел на лежащего без сознания Е Янмина. Похоже, он о чем-то задумался; коснувшись багрового следа на своей ключице, он всё же решил вывести ребенка из комнаты.

Найдя для мальчика чистую одежду, Ду Линь усадил его у окна и принялся осторожно сушить ему волосы. Теплый воздух из фена был мягким, и Е Сюнин, прищурившись от удовольствия, прильнул к руке юноши.

Он видел кончики пальцев Ду Линя в лучах света — они казались почти прозрачными, изящными и хрупкими.

Ду Линь достал ножницы и аккуратно подрезал ребенку длинную челку. Теперь волосы больше не скрывали лицо, открывая ясные, но пугающе безжизненные глаза с контрастными черно-белыми зрачками.

Пальцы Ду Линя замерли. Он внезапно осознал, что подстричь челку Е Сюнину было ошибкой.

Без завесы волос эмоции в глубине этих темных глаз обнажились — Е Сюнин больше не мог скрывать свою истинную натуру. Такой взгляд никак не подошел бы обычному ребенку. В свете, падавшем из окна, Ду Линь отчетливо видел детскую тоску и болезненное обожание, которые постепенно искажали черты его лица.

«Он смотрит только на меня. В его глубоких черных глазах отражаюсь лишь я».

Но персонаж, которого играл Ду Линь, никогда бы этого не заметил. Он лишь заглянул в ясные глаза Е Сюнина и ласково потрепал его по макушке.

— Наконец-то чисто. Теперь волосы не лезут в глаза, так должно быть удобнее, — тихо произнес молодой дворецкий.

От этого прикосновения к пушистым волосам по телу Е Сюнина разлилось тепло. Нежность Ду Линя мгновенно смягчила его ярость, вызванную видом Е Янмина. Мальчик довольно улыбнулся и энергично закивал с сияющим взглядом:

— Мм! Больше всего на свете я люблю брата Ду Линя.

Ду Линь поднялся, взял ребенка за руку и вывел его из комнаты.

Под удивленным взглядом Е Сюнина молодой дворецкий отвел его в соседние покои, которые заранее подготовил.

— Тебе нравится эта комната? — спросил Ду Линь.

«Ду Линь... ты хочешь спать отдельно? Ты хочешь оставить меня одного?» — в глазах Е Сюнина на миг вспыхнуло острое недовольство, но он тут же искусно его скрыл.

— Брат Ду Линь… Я… я хочу спать в одной комнате с тобой, — прозвучал в ушах Ду Линя мягкий, невинный голосок.

Ду Линь: «..........»

[Ду Линь: Ну уж нет, ни за что. Я совсем не горю желанием быть зарубленным посреди ночи.]

Молодой эконом посмотрел в глаза Е Сюнина, и на его бесстрастном лице промелькнула тень фальшивой жалости. Немного помедлив, он погладил мальчика по волосам и мягко произнес:

— Но ведь в приюте ты всегда спал один. Ты уже не маленький... Если господин узнает, что мы делим одну постель, он будет недоволен.

«Господин будет недоволен».

«Ду Линь... и впрямь слишком печется о своем номинальном "отце"».

Дурное семя хранило молчание. Его пальцы судорожно переплелись, впиваясь в ладонь так сильно, что кожа посинела, а вены вздулись, напоминая скрученные лозы.

Время шло, и ночь окончательно вступила в свои права. Ду Линь еще какое-то время пробыл в комнате Е Сюнина, но когда собрался уходить, мальчик протянул тонкую руку и ухватил его за штанину.

— Брат Ду Линь... Теперь мы будем жить в разных комнатах... но я очень чутко сплю. Мне страшно одному, останься со мной на эту ночь, — робко попросил Е Сюнин. — Пожалуйста, только сегодня, хорошо?

Ду Линь: «Ни за что. Старик ждет, что я проведу эту ночь с ним».

Молодой дворецкий посмотрел на него с видимым сомнением и нерешительностью. В конце концов ребенок, выглядя глубоко обиженным, медленно разжал пальцы и отдернул руку.

В прибранной комнате Е Сюнин остался один.

Свет включать он не стал. Лишь тусклое сияние садовых фонарей проникало в окно, отбрасывая на пол длинную тень мальчика... тень призрака, затаившегося под человеческой кожей.

— Брат Ду Линь... не захотел остаться со мной. Он пойдет к тому человеку. К моему «отцу».

Е Сюнин что-то бессвязно бормотал себе под нос. Его зрачки двигались неестественно быстро — так хищник выслеживает насекомое, копошащееся в тенях.

— Брат Ду Линь... зачем ты идешь к нему?

Мягкий, нежный голос жуткой балладой разносился в темноте.

— Ты не должен делать ничего плохого, брат Ду Линь... Иначе я очень рассержусь.

«Какой непослушный ребенок», — безучастно подумал Ду Линь.

Он направился на кухню. Было уже поздно, но главный герой, Е Чжифэн, до сих пор не вернулся. Это было странно и совсем на него не похоже. В голове Ду Линя медленно всплыли кроваво-красные строки:

[Система «Кожа и бумага»: Хозяин, что вы задумали?]

[Ду Линь, бесстрастно: Игру с наркотиками.]

[Система: ? Ах, точно, еще один сюжетный поворот...]

[Ду Линь: Раз уж сюжет зашел в такой тупик, что мне грозит постель с главным героем, я лучше сыграю на опережение и сам подсыплю ему препарат.]

[Ду Линь: Учитывая нынешний уровень привязанности этого старика — а он едва ли воспринимает меня кем-то большим, чем игрушкой, — он придет в ярость, узнав, что я его опоил. Скорее всего, он и прикасаться ко мне не захочет. А я тем временем смогу поискать в его вещах полезные улики.]

Ду Линь оставался невозмутим: так он и от секса уклонится, и продвинется в расследовании заговора. Идеальное решение — убить двух зайцев одним выстрелом.

[Система: ...........]

Она всегда чувствовала, что её дорогой Хозяин в итоге разнесет этот сюжет в щепки.

После того как Ду Линь вылил приготовленный Системой афродизиак в лечебное вино, предназначенное для Е Чжифэна, в дверь кухни постучали. В дверях стояла старшая служанка. Она подняла взгляд: её высокие скулы и зловещий прищурт были направлены прямо на юношу.

— Хозяин вернулся, дворецкий Ду.

Он спросил:

— Молодец. Ты уже умылся?

Примечание автора:

Малый театр

Маленький Ангел: (указывает на Е Чжифэна с отвращением на лице) Е Янмин сказал, что ты грязный, переспал с кучей народа, уродливый и вообще никого не привлекаешь!

Е Чжифэн: (с мрачным лицом) Ты хоть знаешь, что такое «старый девственник»? Не слушай чепуху, которую несет этот сопляк.

Совет от автора: Чтобы гарантировать абсолютную чистоту персонажей, каждый клон главного героя в этой истории — девственник, независимо от его возраста. (Сжимает кулак в знак уверенности).

Глава 17. Плач сироты (Шестнадцатая)

Ду Линь стоял у дверей спальни Е Чжифэна, держа в руках пиалу с лекарственным отваром.

[Система «Кожа и бумага»: Хе-хе, Хозяин, если станет совсем туго, вы всегда можете включить режим автопилота.]

[Ду Линь: Не беспокойся, я справлюсь.]

[Система: ...Ох, неужели?]

Сквозь дверную щель пробивался приглушенный свет, выхватывая мечущиеся тени. Хозяин дома только что вернулся — Ду Линь отчетливо слышал шум воды.

Молодой дворецкий терпеливо ждал у порога. Он держал пиалу с таким благоговением и искренностью, словно во всем мире для него не существовало ничего важнее человека в этой комнате.

Наконец дверь медленно отворилась.

Е Чжифэн всегда выглядел холодным и суровым. Как человек, облеченный огромной властью, он смотрел на окружающих свысока, с едва скрываемым пренебрежением. Но сейчас, представ перед Ду Линем в свободном темном халате и с каплями воды на груди, он казался чуть более доступным, чем обычно.

Е Чжифэн слегка приподнял бровь. Он снял очки в золотой оправе; его волосы были влажными, а на губах заиграла едва заметная улыбка.

— Молодец. Значит, ты уже чист?

Он внимательно оглядел дворецкого. Ду Линь всегда был безупречен, спокоен и рассудителен, но сейчас он выглядел непривычно взволнованным, а его пальцы, сжимавшие пиалу, заметно напряглись.

— Я... я привел себя в порядок, господин, — едва слышно ответил он.

Взгляд молодого дворецкого был расфокусирован, а губы плотно сжаты. От этого бледная кожа покраснела, приобретая манящий, «зацелованный» оттенок.Один взгляд на него вызывал в воображении образы... цветущей и порочной весны.

Взгляд Е Чжифэна, который поначалу лишь хотел подразнить юношу, потемнел. Лицо этого ребенка было поистине, невероятно красиво. Настолько, что, лишь немного полюбовавшись им... Е Чжифэн мог думать только о том, чтобы запереть его, присвоить и никогда не позволять чужим рукам касаться этой чистоты.

Он едва заметно махнул рукой — жест был небрежным, но в нем сквозила подавляющая, властная натура хозяина.

— Ду Линь, подойди, — негромко позвал Е Чжифэн.

Молодой дворецкий замер. Он поджал губы и несколько мгновений колебался, но в конце концов, словно не в силах сопротивляться, направился к своему господину. Он походил на мотылька, летящего на пламя: даже зная, что впереди лишь опасный, обжигающий огонь... он всё равно покорно шел ему навстречу.

Е Чжифэну нравилось, как Ду Линь идет к нему. Казалось, он — единственная цель и конечная точка в жизни этого молодого человека.

— Господин... — губы Ду Линя едва шевельнулись, когда он остановился прямо перед ним.

Е Чжифэн молчал. Он медленно протянул руку и коснулся щеки юноши, ощущая реальность его присутствия. Его пальцы двигались неспешно, почти лениво очерчивая контуры лица, словно стремясь запомнить каждую черту.

Так лев методично и долго изучает добычу, прежде чем проглотить её целиком.

Е Чжифэн поймал себя на мысли, что впервые воспринимает Ду Линя всерьез. Но именно в этот миг он почувствовал: что-то идет не так.

Он уделял этому юноше слишком много внимания.

Е Чжифэн пристально вглядывался в лицо Ду Линя. Вообще-то, получив в больнице окончательный диагноз, он не собирался возвращаться домой. Но стоило водителю завести мотор, как Е Чжифэн вспомнил: сегодня в спальне его будет ждать маленький питомец — чистый и готовый к «игре».

В тот миг в его груди неудержимо вспыхнуло странное, острое желание.

Е Чжифэн всегда был хладнокровен и равнодушен. Его не заботили ни племянник, ни кто-либо другой из семьи Е — для него это были лишь имена в родословной. Но по какой-то необъяснимой причине он вдруг вспомнил, как на него смотрел дворецкий.

«Глубокая, страстная любовь, подобная самопожертвованию».

Логически рассуждая, любой бы дрогнул под таким взглядом, который длился больше десяти лет, но Е Чжифэн никогда не выделял Ду Линя. Юноша был для него лишь удобным инструментом.

Он и сам не ожидал, что всё изменится так стремительно. Возможно, люди его круга, достигнув вершины власти, втайне взращивают в себе тягу к жестоким забавам. Ему нравилось наблюдать, как гордецы склоняют головы, а бесчувственные захлебываются в истинных эмоциях.

И именно это он почувствовал в Ду Лине. Тот, кто всегда был отчужден и безразличен к миру, так сильно изменился лишь ради него одного.

«Он любит меня до безумия».

Е Чжифэн ощутил, как пожар в его сердце разгорается с невероятной силой — пугающе быстро, совсем не так, как обычно. Казалось, этот юноша обладал странным магнетизмом: ты не замечаешь его, пока он тебе безразличен, но стоит обратить взор — и твое сердце, и глаза оказываются в плену его очарования.

Эти мысли разрастались в голове, как сорняки. И вопреки усталости, Е Чжифэн приказал везти его обратно в поместье.

— Должно быть, ты боялся, что хозяин так и не придет к своему маленькому питомцу... поэтому простоял у двери весь вечер? — негромко произнес он.

Молодой дворецкий выглядел настолько взволнованным, что всё его тело буквально задеревенело. Е Чжифэну эта реакция показалась почти трогательной. Он тихо усмехнулся. Несмотря на свою нелюбовь к тактильному контакту, он шаг за шагом увлек Ду Линя за собой к постели.

Е Чжифэн небрежно опустился на край кровати. На простынях холодного оттенка остались глубокие заломы, которые в полумраке казались предвестниками чего-то неизбежного.

Ду Линь, поджав губы, медленно подошел к нему. На последнем шагу он нарочно споткнулся от «нервозности», едва не опрокинув пиалу с лекарством. Е Чжифэн тут же перехватил его руку: его ладонь, огрубевшая от мозолей, накрыла тыльную сторону кисти юноши.

От его кожи исходил такой обжигающий жар, будто он собирался испепелить Ду Линя на месте. Жар был настолько сильным, что молодой дворецкий едва мог удержать пиалу.

— Сэр... пожалуйста, сначала примите лекарство, — его голос, обычно спокойный и собранный, теперь дрожал от паники и беспомощности. — А этот... этот вопрос... Давайте обсудим его позже, когда вы допьете... Ваше здоровье для меня превыше всего.

Щеки Ду Линя залил румянец. При виде этого взгляд Е Чжифэна потемнел еще сильнее. Желание немедленно завладеть телом юноши бурлило в нем, неустанно набирая силу. Тонкий голос здравого смысла еще пытался сопротивляться, убеждая, что его просто зацепила поразительная внешность этого человека.

«В конце концов, раньше меня никто так не цеплял. Просто этот мальчишка идеально соответствует моим вкусам и фетишам, не более того», — убеждал себя Е Чжифэн.

Он верил: стоит лишь раз «вкусить» это прекрасное тело, и странная одержимость исчезнет бесследно.

Е Чжифэн слегка улыбнулся. Без очков в золотой оправе его лицо приобрело редкое, почти игривое выражение.

— Хорошо. Сначала лекарство.

Схватив Ду Линя за запястье, мужчина глухо произнес:

— Покорми меня.

Пальцы юноши заметно дрожали, когда он зачерпнул ложкой густое, ароматное вино с терпким лекарственным запахом. Однако Е Чжифэн крепко перехватил его руку.

— Давай попробуем иначе, — голос мужчины стал совсем хриплым. Его взгляд был прикован к губам Ду Линя.

Красные губы, которые юноша только что нервно покусывал, оставив на них соблазнительные отметины, словно манили прикоснуться к ним и попробовать этот яркий вкус.

Ду Линь на мгновение замер.

[Ду Линь: Ого, этот старый негодяй даже додумался до «искусственного кормления» изо рта в рот? Браво! Мне это определенно нравится!]

[Система «Кожа и бумага»: Хозяин, будьте осторожны. Не забывайте, что в вине афродизиак. Смотрите, не глотните его случайно, хе-хе.]

[Ду Линь: Не переживай, этого не случится. Ты слишком много думаешь.]

Внешне Ду Линь лишь растерянно моргнул. Юноша, который за долгие годы не имел ни малейшего романтического опыта и считался образцом невинности (если не считать абсурдных угроз от Е Янмина), казалось, впал в ступор. Потребовалось немало времени, прежде чем до него «дошел» смысл слов господина... И тогда его холодное, словно нефрит, лицо залил еще более густой румянец.

— Хорошо... как пожелаете... господин, — едва слышно прошептал он.

Выслушав приказ Е Чжифэна, Ду Линь, едва заметно дрожа, опустил голову и сделал глоток лечебного вина.

Он поставил пиалу на прикроватный столик. Горький вкус трав смешался во рту с терпким ароматом вина... но сквозь них пробивался едва уловимый оттенок странной, дурманящей сладости.

[Ду Линь: Этот афродизиак... он что, сладкий?]

Внешне он выглядел донельзя смущенным, но внутри оставался абсолютно спокоен, анализируя ситуацию. Как и следовало ожидать, эта «Кожа и бумага» — та еще коварная дрянь. Обычно препараты, которые выдают Системы в подобных мирах, не имеют ни цвета, ни запаха, чтобы главный герой не почуял подвоха раньше времени — это же азы профессиональной этики помощника.

Однако средство, подсунутое этой Системой, обладало резким, приторно-сладким вкусом, подозрительно напоминающим клубнику. А это значило лишь одно: игра с «опаиванием» обречена на провал, Е Чжифэн неизбежно раскроет правду.

«Что ж, пойдем ва-банк. Так сюжет станет только интереснее».

Приняв решение, Ду Линь, который до этого медлил, внезапно наклонился к Е Чжифэну. С видом человека, преодолевающего последнюю преграду стыда, он, всё еще имитируя дрожь, прижался своими губами к губам господина, передавая ему лекарство.

То, что «маленький питомец» отбросил застенчивость и стал настолько послушным, поначалу обрадовало Е Чжифэна, но в то же мгновение он почуял неладное.

Прикосновение их губ было невероятно нежным — куда сладостнее, чем он мог вообразить. Но само вино... вкус вина во рту стал другим. К аромату, исходившему от юноши, примешивался иной, посторонний привкус.

Этот вкус... этот странный вкус...

Е Чжифэн внезапно всё понял. Лицо его потемнело, а на лбу отчетливо запульсировала вена.

По мере того как вино стекало по горлу, он чувствовал, как тело охватывает неприятный, липкий жар. Он перевел взгляд на молодого дворецкого: румянец на этом безупречном, обычно равнодушном лице делал его еще более притягательным. Ду Линь сейчас походил на розу в терновнике — хрупкую, нежную и манящую сорвать её.

Эта сцена, которая прежде пробудила бы в Е Чжифэне лишь азарт охотника, теперь окончательно подтвердила его подозрения.

«Этот вкус... В вино действительно что-то подмешано».

Привкус лекарства пробудил в его памяти те самые отвратительные воспоминания из прошлого, которые он предпочел бы забыть навсегда.

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Объект: главный герой (сэмэ), Е Чжифэн. Уровень привязанности: 60%. Уровень затемнения: 30%.]

Их губы медленно разошлись. Атмосфера, мгновение назад казавшаяся двусмысленной, внезапно стала ледяной. Е Чжифэн резким движением повалил Ду Линя на пол.

Мужчина коснулся лица юноши; его тон был пугающе мягким, но в нем сквозила смертельная угроза:

— Ду Линь... Ты посмел опоить меня?

Он крепко сжал пальцы на горле юноши:

— Какой непослушный пес.

Примечание автора:

Малый театр

Сначала:

Е Чжифэн: Какой непослушный пес!

Позже:

Е Чжифэн: (Гав-гав-гав!) Детка, я слышал, тебе нравится мой лай? Ты ведь считаешь это сексуальным, верно?

Глава 18. Плач сироты (Семнадцать)

— Какой непослушный пес.

Е Чжифэн с силой стиснул пальцы на шее Ду Линя. Его руки, привыкшие к тяжести огнестрельного оружия, были жесткими, а мозоли на подушечках пальцев причиняли боль нежной коже юноши. Шея всегда была одной из самых чувствительных зон Ду Линя, и сейчас он невольно вздрогнул.

От этого резкого движения воротник рубашки Ду Линя съехал в сторону, обнажая полоску кожи, пахнущую свежестью геля для душа. И именно тогда Е Чжифэн заметил это — багровую отметину на его ключице.

След был свежим. Кто-то укусил юношу, явно движимый жаждой мести... Укусил с такой силой, что кожа вокруг посинела и налилась фиолетовым.

Пальцы Е Чжифэна замерли.

— След от зубов...

Несмотря на холодность, отчужденность и почти сорокалетнее воздержание, вызванное брезгливостью, Е Чжифэн не был наивным ребенком. Он мгновенно понял, что означает эта отметина.

Сначала — попытка его опоить, теперь — следы чужих зубов на теле его «питомца». Гнев от двойного предательства, физического и эмоционального, ледяной волной захлестнул его разум.

— Ду Линь, что это?

Е Чжифэн смотрел на юношу с выражением, в котором сквозил почти осязаемый холод.

— Это оставил мой племянник, не так ли? Молодец... А теперь скажи мне, зачем ты подсыпал мне ту дрянь? В какие тайные игры ты играешь с моим племянником за моей спиной? Говори!

Взгляд, который он бросил на Ду Линя, был лишен и капли тепла — так смотрят на издохшего пса. Его пальцы сжались на горле сильнее, и дыхание молодого дворецкого становилось всё слабее и слабее.

Глаза Е Чжифэна казались бездонными провалами тьмы. Он не ослаблял хватку, чувствуя, как под его ладонью затихает пульсация вен на шее юноши. Эта расправа давала выход его бушующим эмоциям, но одновременно пробуждала жуткие тени прошлого. Тени, которые, как он надеялся, навсегда исчезли из его памяти.

Болезнь сердца Е Чжифэна не была врожденной.

Когда в детстве он только попал в семью Е, он был худым и слабым, словно загнанный зверек. Большинство не видело в нем угрозы, и лишь старейшины клана разглядели нечто иное. Они увидели в нем дикого пса — непокорного хищника, способного перегрызть глотку любому, кто встанет на его пути к власти. Позволить такому ребенку вырасти сильным означало навлечь беду на весь род.

Поэтому его начали травить. Его годами поили «лекарствами», которые подтачивали его силы и делали болезненным. Пока обычные дети ходили в школу, он был заперт в четырех стенах, а его сердце начинало сбоить от малейшего усилия.

Для клана Е Чжифэн был «дурным семенем», потенциальной угрозой, которую нужно было подавить любым способом. В таких могущественных семьях истязание приемного ребенка ради «безопасности рода» считалось нормой — опасность предпочитали выжигать под корень.

Именно поэтому больше всего на свете Е Чжифэн ненавидел, когда ему что-то подсыпали. Каким бы ни был препарат — афродизиак это или просто невинная шутка, — для него это всегда оставалось смертельным ядом.

Он уже смутно помнил детали прошлого. В конце концов, победитель получает всё, и Е Чжифэн вышел из той битвы победителем. Каждого, кто когда-то причинил ему боль, он подверг жестокой расправе.

Он полагал, что эти воспоминания надежно похоронены, и никак не ожидал, что они всплывут сегодня, смешавшись с абсурдным, болезненным желанием к человеку, стоящему перед ним.

Е Чжифэн смотрел на Ду Линя, распростертого у его ног; в глазах мужчины читалась холодная, не поддающаяся логике ярость.

— Почему ты предал меня... Ду Линь?

Дыхание юноши становилось всё более прерывистым, его накрывало удушье, словно приливной волной. Однако в чертогах своего разума Ду Линь оставался пугающе спокойным.

Система «Кожа и бумага» только что просканировала мысли Е Чжифэна, заполнив пробелы в истории, и прогресс сюжета мгновенно подскочил до 70%. Ду Линь не ожидал, что «тайны богатого клана» окажутся настолько грязными. Мало того что Е Чжифэн не был кровным членом семьи, так еще и его детство в этом доме было сущим адом. Неудивительно, что, придя к власти, он превратился в ледяного монстра.

По иронии судьбы, история сделала виток. Е Сюнин, еще одно «дурное семя», тоже вернулся в семью как приемный ребенок. В оригинальном сюжете именно он должен был убить Е Чжифэна — странный, замкнутый круг мести.

Ду Линь: «Что ж, это была выгодная сделка».

Итак, сюжет продвинулся... Но как теперь выжить?

Ду Линь сохранял ледяное спокойствие.

Признаки кислородного голодания становились всё отчетливее; ему было трудно даже кашлять — горло словно сдавило раскаленным обручем. Он прекрасно понимал, что застыл на самом пороге смерти. В ящике прикроватной тумбочки лежал пистолет, но чем ближе была развязка, тем сильнее Ду Линь ощущал странное... предвкушение.

Когда дыхание почти оставило его, молодой дворецкий перестал сопротивляться. Вопреки ожиданиям, он лишь смиренно опустил голову и нежно коснулся костяшек пальцев Е Чжифэна, которые душили его. Несмотря на смертельную бледность, в его взгляде читалась мягкость мученика, идущего на самопожертвование.

Безграничная преданность.

Этим жестом он словно говорил Е Чжифэну: «Господин, моя жизнь принадлежит вам. Берите её, если хотите. Я не стану винить вас... Ведь я люблю вас так же сильно, как и прежде».

«Я люблю тебя больше жизни».

Видя это, Е Чжифэн неосознанно разжал пальцы. Раньше он лишь рассмеялся бы в лицо любому, кто сказал бы, что в его жизни появится «исключение». Но сейчас... Ду Линь явно им стал.

Юноша переступил черту, ступив на минное поле его самых болезненных воспоминаний. Но вид этого хрупкого тела и мысль о том, что эти глаза-драгоценности больше никогда не засияют... заставили сердце Е Чжифэна пропустить удар.

«Может быть, этот ребенок просто всё неправильно понял? Возможно, его одержимость достигла пика, и он решил использовать препарат лишь для того, чтобы сделать нашу ночь более... гармоничной?»

Он ведь так любит меня, он просто не мог замышлять зло.

«Если я не остановлюсь... он умрет прямо здесь».

От одной этой мысли сердце, дремавшее почти сорок лет, отозвалось резкой болью. В этот момент Е Чжифэн наконец осознал, что значит встретить «свое исключение» и что значит — не иметь сил его уничтожить.

Абсурдно и смешно.

В самый последний миг, когда лицо юноши уже начало синеть, Е Чжифэн наконец отпустил его.

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Уровень привязанности Е Чжифэна: 75%. Уровень затемнения: 50%.]

Свежий воздух хлынул в легкие, и Ду Линь зашелся в мучительном кашле. Его бледное лицо залило густым румянцем, похожим на размазанную кровь; на губах выступила розовая пена. Он отчетливо чувствовал: это было чудо — он только что вернулся с того света.

Мужчина продолжал сидеть на краю кровати.

Надо признать, душевная стойкость Е Чжифэна поистине ужасает. Только что он был готов совершить убийство, а теперь совершенно спокойно смотрит на меня. Его голос, ставший необычайно мягким, контрастировал с видом израненной, покрытой багровыми пятнами шеи Ду Линя.

— Больно?

[Ду Линь: Попробуй сам, когда тебя так «придавят», тогда и поймешь.]

Внешне молодой дворецкий лишь смиренно опустил голову. Его голос был ужасно хриплым; каждое слово отдавалось болезненной пульсацией в горле, но он всё же выдавил:

— Нет... не болит...

Юноша протянул руку и осторожно ухватился за край одежды Е Чжифэна. В его глазах читался фальшивый, но убедительный страх быть брошенным господином.

— Сэр... я могу всё объяснить... кхм-кхм... это лекарство... и след на шее...

Широкая ладонь Е Чжифэна легла на губы Ду Линя, прерывая его, словно мужчина больше не нуждался в оправданиях.

— Твои отношения с моим племянником, были они или нет, отныне разорваны. Как и вопрос с тем, что ты мне подсыпал... — Е Чжифэн пристально посмотрел в глаза юноше. — Какими бы ни были твои мотивы, я не потерплю подобного безрассудства впредь.

Голос Е Чжифэна снова звучал холодно:

— Это был единичный случай. Больше исключений не будет.

Молодой дворецкий покорно опустил глаза:

— Да...

Глядя на кроткий вид Ду Линя и его шею, покрытую жуткими синяками, Е Чжифэн непроизвольно дернул пальцами. Казалось, он погружен в глубокие и невеселые раздумья. Сожаление всё же коснулось его сердца, и спустя мгновение мужчина молча вышел из комнаты.

Как только дверь закрылась, тишину нарушил надрывный кашель Ду Линя... Его голос был настолько хриплым, что казалось, он страдает от невыносимой боли.

[Система «Кожа и бумага»: Хозяин, вы как?]

[Ду Линь, спокойно: Не волнуйся, я в норме. Большая часть этой боли — притворство.]

[Система опешила: Зачем притворяться?]

[Ду Линь: Чтобы кое-что прояснить. Изначальный владелец этого тела был опоен, а затем застрелен. Прежде чем строить дальнейшие планы, я хотел узнать свое истинное положение в сердце Е Чжифэна.]

Ду Линь коснулся наливающейся синевой шеи и небрежно улыбнулся:

— Похоже... я действительно стал для него исключением.

«Исключение»... Какое чудесное слово.

Это означало, что теперь у него есть рычаги влияния для дальнейшей манипуляции главным героем.

Размышляя над тем, как перекроить сюжет, Ду Линь внезапно почувствовал, что дверь в комнату приоткрылась. Слуги не осмеливались заходить в покои хозяина без приказа.

Е Чжифэн вернулся? Нет, маловероятно.

Е Янмин тоже не мог — он всё еще лежал без сознания.

Это означало лишь одно...

Топ-топ-топ-топ-топ — послышались тихие шаги.

В комнату осторожно проскользнул робкий на вид, прилежный ребенок.

Е Сюнин. «Дурное семя».

Ду Линь: «Ситуация становится всё более неловкой».

Он не собирался вступать в прямое противостояние со злодейским боссом или разоблачать его ложь раньше времени, поэтому выбрал самый простой путь — притворился, что потерял сознание.

Ребенок медленно подошел к нему и надолго замер у кровати. Ду Линь кожей чувствовал его прилипший, тяжелый взгляд. Синяки, оставленные Е Чжифэном, с каждой минутой наливались цветом и выглядели всё страшнее.

Спустя долгое время маленькая, нежная ладошка коснулась его лица.

— Брат Ду Линь... ты такой хрупкий, так легко теряешь сознание.

Пальцы ребенка были тонкими и мягкими, словно кусочек свежего тофу, когда он осторожно провел ими по ужасной ране на шее молодого дворецкого. Несмотря на предельную осторожность его движений, «бессознательный» Ду Линь невольно нахмурился и издал тихий болезненный стон.

В сочетании с его обычным безразличием, эта мимолетная слабость выглядела завораживающе.

— Цвет твоей шеи... такой красивый, — прошептал маленький монстр.

Хрупкое детское тельце прижалось к шее Ду Линя. Е Сюнин улыбнулся, и его невинные глаза затуманились странной дымкой.

— Брат Ду Линь... Брат Ду Линь... Мне не нравится видеть тебя таким. Мне не нравится тот человек... Мне не нравится мой «отец». Мне не нравится, что он причиняет тебе такую боль.

Ребенок на мгновение задумался, а затем расплылся в улыбке:

— Брат Ду Линь... давай просто его убьем.

— Но если это действительно тот человек, возникнут сложности... Нам придется подождать еще немного.

Е Сюнин обхватил кончик пальца Ду Линя своим крошечным пальчиком.

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Е Сюнин, «отброс из приюта». Уровень привязанности: 70%. Уровень тьмы: 50%.]

В темноте комнаты медленно раздался нежный, обволакивающий шепот:

— Брат Ду Линь... Только я смогу заполучить тебя целиком и полностью.

Глава 19 Плач сироты (18)

С того дня Е Чжифэн размышлял о том, какие чувства он на самом деле испытывает к Ду Линю.«Похоже, мои чувства к нему перешли черту».Он отпустил юношу, несмотря на то, что тот преступил границы дозволенного. Это было совсем не похоже на того безжалостного и бесцеремонного человека, каким Е Чжифэн был раньше. Подобные перемены заставили его пересмотреть свое отношение.Следовало ли положить конец этому абсурду?Он перестал искать встреч с Ду Линем, и его отношение, казалось, похолодело.Каждую ночь молодой дворецкий стоял у двери его кабинета с бутылкой лечебного вина, но ответа не получал. Ему оставалось лишь молча ждать за дверью, выглядя растерянным и подавленным. Глядя на то, как медленно остывает приготовленное им вино, Ду Линь чувствовал, что и их двусмысленные отношения тоже покрываются слоем инея.«Господин... он мне больше никогда не поверит».Ду Линь понимал: именно его глупый поступок с использованием лекарства расстроил этого человека. Он в одиночку разрушил хрупкое доверие, существовавшее между ними.В тот момент молодой дворецкий почувствовал себя так, словно оказался в ледяном погребе.

Этот джентльмен даже не дал ему возможности объясниться.Он просто решил больше не видеться с ним.«Он меня не видит...»Чаша с лекарством, которую Ду Линь держал в руке, упала на землю и разбилась. Густое, похожее на кровь вино растеклось по полу, напоминая отчетливые шрамы, оставшиеся на сердце.Услышав шум снаружи, человек в комнате, казалось, зашевелился. И только когда фигура молодого дворецкого полностью скрылась в темноте за углом, дверь медленно открылась.Е Чжифэн молча смотрел на разбитую чашу, лежащую на земле. Белоснежные фарфоровые осколки впились в дерево, а пустоты между ними заполнила темная жидкость.По какой-то причине Е Чжифэн внезапно почувствовал странное беспокойство и необъяснимую горечь. Он почти наяву мог представить то отчаяние, которое испытал юноша, когда его, стоявшего за дверью, в очередной раз отвергли.— Ду Линь...Е Чжифэн наклонился и поднял осколок. За стеклами очков в золотой оправе, в изгибе тонких бровей и глубине глаз читалось непостижимое чувство. Края фарфора были очень острыми — они оставили кровавые следы на кончиках его пальцев, но Е Чжифэн, казалось, не обращал на это внимания.Он задумался: какую боль почувствовал Ду Линь, когда он тогда схватил его за шею? Сильно ли она отличается от этих крошечных порезов, оставленных осколками разбитой чаши?Но почему он так обеспокоен им?

Зачем уделять столько внимания радостям и печалям простого слуги?«Исключение… Очередное исключение… Неужели это необъяснимое, зудящее чувство действительно сделает меня пленником дворецкого? Неужели это нелепое "исключение" окончательно сломит мой рассудок?»— Это до смешного иронично.Он еще крепче сжал осколки чаши, пока с кончиков пальцев не потекли капли крови, смешиваясь с целебным вином. Только тогда Е Чжифэн медленно закрыл дверь, и лицо его помрачнело.С другой стороны...Как только Ду Линь скрылся из поля зрения Е Чжифэна, с его лица мгновенно исчезло растерянное и удрученное выражение.Ду Линь: «Изображать столь противоречивые эмоции — невероятно утомительно».Он вскинул бровь, глядя на кровавые слова, проступающие на пергаменте. Каким бы холодным ни казался этот мужчина внешне, значение имели лишь его истинные чувства к Ду Линю.70%.Уровень симпатии совсем не упал. Ай-ай-ай.На самом деле Ду Линь искренне надеялся, что эти необъяснимые чувства Е Чжифэна утихнут — было бы даже лучше, если бы это подтолкнуло основную сюжетную линию. Но нет.Более того, хотя Е Чжифэн подчеркнуто его избегал, он все равно приказал своему помощнику отвезти юношу в компанию и передал Ду Линю один важный проект за другим. Хотя эти дела, в случае провала, не разрушили бы империю Е, они могли ощутимо ударить по рыночной капитализации семьи в ближайшие годы.

И тем не менее... Е Чжифэн без колебаний доверил их Ду Линю.Если бы инвесторы в деловом мире узнали об этом, они бы решили, что этот человек сошел с ума. Ду Линь, разумеется, понимал: Е Чжифэн больше не рассматривает его просто как инструмент для заработка.Первая половина этой истории полна драматизма. Будучи влиятельным человеком, Е Чжифэн проявлял привязанность очень прямолинейно: он давал людям то, чем обладал сам — выгоду, статус, славу и богатство.Юноша ему нравился. За многие десятилетия этот человек впервые влюбился... но отчаянно подавлял свои чувства. Е Чжифэн слишком привык к холоду и безразличию; он никогда прежде не поддавался эмоциям и не знал главного: любовь — это то, что невозможно сдержать. Она сквозила в каждом его непреднамеренном поступке, в каждом жесте, за которым он пытался скрыть свою корысть.Е Чжифэн был очарован Ду Линем гораздо сильнее, чем мог себе вообразить.Ду Линь: «...»Что ж, деньги — это всегда хорошо, их стоит откладывать.Наблюдая за неуклонным ростом суммы на счету, Ду Линь не прикасался к этим средствам, продолжая добросовестно выполнять обязанности дворецкого в доме Е.Дни летели быстро. Несмотря на огромную нагрузку, Ду Линь сумел подыскать школу для Е Сюнина, чтобы тот мог учиться. Ребенок робко последовал за ним.В последнее время Ду Линь хорошо заботился о мальчике. Личико Е Сюнина наконец округлилось, подбородок перестал быть таким острым. Теперь, если его ущипнуть за щеку, кожа на ощупь была мягкой и нежной, словно клейкий рисовый шарик.Яркий солнечный свет падал на чистые волосы Е Сюнина. Малыш вцепился в одежду Ду Линя и молча шел следом. Он не плакал и не сопротивлялся, как обычные дети — он оставался удивительно спокойным, и только пальцы, крепко сжимавшие край рубашки Ду Линя, выдавали его волнение.

Учитель подготовительного класса по фамилии Хуан только что окончил университет. У него было приятное, интеллигентное лицо. В этот сонный полдень он, как обычно, открыл регистрационный список, ожидая очередного скучного дня.А потом… а потом всё изменилось.Звук постукивания пальцев по столу вернул его к реальности. Перехватив ручку, он взглянул на невероятно красивого молодого человека перед собой и невольно смутился, на мгновение потеряв дар речи.— Здравствуйте... Вы опекун Е Сюнина?Ду Линь сжал мягкую ладошку ребенка и спокойно ответил:— Нет, я не его опекун, я лишь сопровождаю его в школу.Учитель Хуан посмотрел на Ду Линя, и по какой-то причине — возможно, из-за теплого весеннего солнца или легкого ветерка — его лицо залил румянец.Внешность Ду Линя была обманчива. Когда он находился рядом с кем-то, кроме господина Е Чжифэна, его холодное лицо напоминало недосягаемый цветок на вершине горы. Один лишь взгляд на него невольно пробуждал в людях запретные желания.— Ах… да… хорошо.Слегка дрожащими руками учитель Хуан достал документ и попросил Ду Линя расписаться. У Ду Линя были изящные руки; его четко очерченные костяшки крепко сжимали ручку, пока он вписывал свое имя в регистрационный бланк.Глядя на застенчивого учителя, Ду Линь кое-что вспомнил.Этот человек — один из тех, кого Е Сюнин убьет в старших классах, окончательно превратившись из хитрого маленького извращенца в настоящего монстра.В оригинальном романе этот учитель был классным руководителем Е Сюнина. Он питал к мальчику нездоровые чувства, но когда Е Сюнин случайно узнал об этом, то испытал лишь отвращение. Он столкнул учителя с лестницы, а затем, медленно развязав галстук своей школьной формы, туго затянул его на шее жертвы и задушил.С того момента методы убийства, используемые Е Сюнином, эволюционировали от спонтанных действий до изощренных расправ. Этот ребенок действительно был прирожденным преступником: он не оставлял улик, совершая безупречные преступления и полностью обводя полицию вокруг пальца.

— Подписано.Ду Линь забрал ручку.— Хорошо, хорошо...Учитель Хуан отвел взгляд, продолжая украдкой поглядывать на Ду Линя. Он заметил на шее молодого человека отметины, не полностью скрытые воротником рубашки. Они имели жутковатый сине-фиолетовый оттенок и были настолько яркими на бледной коже, что буквально слепили. Лицо учителя снова залил густой румянец.Глядя на него, Ду Линь почувствовал в сердце едва уловимую жалость. Как и говорил автор «Документа», в детективном романе путь того, кому суждено погибнуть, предопределен и не может быть изменен. Этот человек, кажущийся застенчивым и мягким, непременно встретит свою смерть от рук Е Сюнина.Ду Линь оглянулся на молчаливого мальчишку за спиной, гадая, о чем тот думает. Мальчик смотрел прямо на учителя; его ясные, невинные глаза не выражали абсолютно никаких эмоций.Небо словно заволокло густым туманом, отчего воздух стал тяжелым и гнетущим.«Вероятно, сейчас у него еще нет злых намерений по отношению к этому учителю», — подумал Ду Линь. Но его не покидало ощущение, что в этой истории есть неясные детали, которых он пока не понимает.— Сюнин.Ду Линь погладил ребенка по голове, и тот словно очнулся.— Усердно учись. Твой господин велел мне присматривать за тобой, так что я буду забирать тебя из школы каждый день.— Хорошо, брат Ду Линь... — тихо отозвался Е Сюнин.Его голос был настолько слабым, что его едва можно было расслышать. Ребенок перевел взгляд с Ду Линя на учителя, и на его лице появилась застенчивая улыбка — точь-в-точь как у обычного первоклассника, который еще не успел привыкнуть к новой обстановке.

На этот раз он проявил инициативу: разжал пальцы, сжимавшие одежду Ду Линя, и послушно встал перед учителем.Молодой учитель, хоть и был застенчив, все же попытался узнать номер телефона Ду Линя под предлогом необходимости связи с опекунами. Однако Ду Линь вежливо отказался.Соблюдение роли по-прежнему было для него первостепенным. Будучи дворецким, преданным только господину, даже если тот охладел к нему из-за инцидента со снотворным, Ду Линь не мог позволить себе сближение с кем-то другим. По сценарию он глубоко любил Е Чжифэна — эта любовь была для него сродни религии.Ду Линь ушел.Ребенок плотно сжал губы, провожая его взглядом.«Ду Линь-гэ, Ду Линь-гэ, Ду Линь-гэ, Ду Линь-гэ...»Ду Линь ушел вот так просто, без тени сожаления. Точно так же, как и в ту ночь, когда он оставил мальчика и вошел в спальню отца.Симпатичный учитель, стоявший рядом, смущенно убрал телефон. В его глазах читалось разочарование, пока он с явной неохотой смотрел вслед удаляющейся фигуре Ду Линя.Е Сюнин опустил глаза, и взгляд его помрачнел. Вокруг брата Ду Линя всегда было полно таких людей. Они могли открыто проявлять свои желания: окружать его вниманием, касаться его шеи, требовать номер телефона и пытаться полностью его контролировать.«А я... я на такое не способен. Просто потому, что я всего лишь незрелый "ребенок", робкий и привязчивый. Фу, как же это раздражает... Брат Ду Линь...»— Е Сюнин, идем, учитель проводит тебя в класс.После недолгого колебания губы учителя дрогнули, лицо снова слегка покраснело, и он неосознанно поправил очки в черной оправе. Голос его звучал приглушенно, словно он боялся быть подслушанным:— Твой брат... он очень красивый.Услышав это, ребенок сжал левую руку в кулак.Учитель Хуан ничего не заметил. Он взял маленькую ладошку Е Сюнина и повел его к соседнему корпусу. Школа была построена недавно, и винтовая лестница там была довольно крутой. Внезапно учитель услышал робкий голосок:— Учитель... у меня развязался шнурок. Не могли бы вы завязать его?

— Конечно.Учитель Хуан наклонился, и в этот момент внезапно почувствовал сильный толчок в спину.Резкое головокружение... Ощущение, будто ему сломали шею. Невыносимая боль заставила его мгновенно потерять сознание.Ракурс был выбран безупречно: камеры видеонаблюдения ничего не зафиксировали.Е Сюнин бесстрастно смотрел на безжизненное, неподвижное тело внизу. Единственное, что хоть как-то беспокоило маленького мерзавца — это необходимость самому искать кабинет № 301.Е Сюнин пнул камешек у своих ног.Он был всего лишь «ребенком», самым уязвимым существом в приюте и в школе. Никто бы не заподозрил это робкое на вид дитя; полиция раз за разом исключала бы его из списка подозреваемых.Но в семье Е, если не считать Ду Линя... статус «ребенка» стал для него обузой.— Это не должно быть обузой... — пробормотал он.Мальчик с ничего не выражающим лицом похлопал по рюкзаку, который только что поставил на землю. Эту вещь Ду Линь-гэ выбирал с особой тщательностью, нельзя допустить, чтобы на нее попала пыль.Ребенок вздохнул:— Этому телу... нужно поскорее повзрослеть.«Мне нужно поскорее вырасти... Чтобы я мог убить каждого, кто крутится возле брата Ду Линя и постоянно издевается над ним. Только тогда я смогу предъявить на него свои права».

Зарыть в землю, похоронить в море или замуровать в цементные стены комнаты...— Что бы ни случилось, мне нужно поскорее повзрослеть.

Глава 20. Плач сироты (19)

«Бип-бип...»За окном завывали сирены скорой помощи.Это произошло во время перемены, и в школе на мгновение поднялась паника: ученики высовывались из окон и перешептывались между собой. Однако Е Сюнин сохранял полное спокойствие, прислушиваясь к удаляющемуся вою сирен.У него было невинное, детское лицо. Он сидел, опустив голову, так что пряди волос падали на лоб. Никто бы не смог связать этот хрупкий образ с той ужасной сценой, где он столкнул учителя с лестницы.Тонкие пальцы сжимали ручку — он что-то писал на черновике. Над ним мерно жужжал вентилятор.«Это была просто случайность».Почерк Е Сюнина был красивым и аккуратным, под стать его имени — ровные строчки, которые действительно можно было принять за почерк прилежной девочки.Затем последовал вопрос:«Кто будет следующим...»Невысохшие чернила на бумаге казались отражением невинных мыслей юного мальчика. Е Сюнин нежно коснулся их, позволяя кончикам пальцев испачкаться, и застенчиво улыбнулся, не поднимая головы.«Это будет мой "отец", Е Чжифэн... или мой "брат", Е Янмин?»— Остается только довериться времени...«Поскорее повзрослей и стань сильнее, не заставляй брата Ду Линя ждать».Как и было оговорено, Ду Линь приехал забрать Е Сюнина из школы. Увидев в дверях незнакомого учителя вместо прежнего, молодой человек почувствовал, как в голове мелькнула смутная догадка.[Ду Линь: «Всего за несколько дней... еще одна "жертва" уничтожена?»][Человеческая кожа (Система): «Точнее говоря, в тот же день».]

[Человеческая кожа: Стоило учителю попросить у тебя номер телефона, как Е Сюнин толкнул его.]Услышав это, Ду Линь долго молчал. Сюжетная линия изменилась еще сильнее: согласно оригиналу, Е Сюнин не должен был предпринимать никаких действий против этого учителя по меньшей мере еще полгода.— Брат Ду Линь?Ребенок на пассажирском сиденье послушно пристегнул ремень безопасности. Он повернул голову, и солнечный свет, проникающий сквозь окно машины, подсветил его мягкие волосы золотисто-коричневым. Видимо, не понимая, почему Ду Линь медлит и не заводит машину, мальчик растерянно моргнул и осторожно потянул его за край одежды.— ...Ничего страшного. Я просто задумался о делах, которые мне поручили сегодня.Молодой дворецкий покачал головой, на его красивом лице читалась легкая усталость. Он слегка склонил голову, обнажив изящный изгиб шеи, отчего зрачки Е Сюнина мгновенно сузились.«Ду Линь-гэ, Ду Линь-гэ... Он постоянно беспокоится об этом человеке. Это поистине заставляет завидовать. Я не заставлю брата Ду Линя ждать долго».[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...][«Дурное семя» из приюта: Е Сюнин. Уровень привязанности: 80%. Уровень потемнения: 70%.]Ду Линь завел мотор, пристально глядя на ребенка, который внезапно отвернулся, избегая его взгляда. В зеркале заднего вида отразилось лицо Е Сюнина — в его глазах читалась напряженная, искаженная жажда обладания.«Он действительно не заставит меня ждать слишком долго», — губы Ду Линя слегка изогнулись в улыбке.

[Ду Линь: Сюжет этого мира близится к завершению.]　　[Бумажная кукла: О?]　　[Ду Линь: Судя по тому, насколько расчетливо действует Злое Семя... финал наступит скоро. По сценарию он должен устранить главного героя и полностью подчинить себе влияние семьи Е.]　　Несмотря на то что изначальная динамика между персонажами изменилась, а запланированные романтические линии были нарушены, движение сюжета в целом сохраняло нужный вектор. Главная трудность заключалась в том, что по исходному плану персонаж Ду Линя должен был погибнуть от рук главного героя, Е Чжифэна.　　Это требовало ювелирной точности в действиях. Теперь план заключался в том, чтобы разыграть сцену самопожертвования ради Е Чжифэна.

——————

В этот период Е Сюнин вел себя образцово, скрывая свои амбиции и полностью посвятив себя учебе. Подобно губке, он впитывал знания и навыки, значительно превосходящие уровень его сверстников, готовя почву для своего возвышения.　　Его план был прост: дождаться идеального момента, когда его влияние окрепнет настолько, что он сможет без труда оттеснить других членов семьи Е и взять ситуацию под свой полный контроль.　　И случай представился быстрее, чем ожидалось.　　У ворот школы появился роскошный автомобиль. Е Янмин выглядел крайне раздраженным. Его терзало чувство несправедливости и ревности из-за того внимания, которое Ду Линь уделял Е Сюнину. Ему казалось, что приемыш пользуется незаслуженными привилегиями.　　Двигаясь к разгадке давних тайн, Е Янмин подошел к мальчику и, проявляя открытую агрессию, схватил его, желая подтвердить свои подозрения о семейных связях. Его вопрос был полон холода и презрения, касаясь темы их возможного родства.

——————

Позже, находясь в машине, Е Сюнин сидел неподвижно, крепко прижимая к себе сумку. Со стороны он казался напуганным ребенком, бледным и дрожащим от пережитого стресса.　　Однако любой, кто заглянул бы в этот момент в его глаза, почувствовал бы леденящую тревогу. В его дрожи не было страха. Это было предвкушение момента, когда он наконец сбросит маску и нанесет ответный удар. Это было торжество хищника, который видит, что его противник совершил фатальную ошибку.

«Наконец-то у него появилась реальная возможность разделаться с этими двоими».Е Янмин сидел на переднем сиденье; он гнал на огромной скорости. Нетерпеливо затолкав «маленького сорванца» в салон, он рванул вперед так быстро, что случайные прохожие невольно задавались вопросом, не собьет ли этот суперкар кого-нибудь.К счастью, по пути им встретилось немного людей, и вскоре Е Янмин затормозил. Это было кладбище — место, где покоились его родители.Е Янмин рывком открыл дверцу, грубо вытащил Е Сюнина и потащил его к надгробию. На его красивом и высокомерном лице промелькнула тень печали. Когда он впервые увидел этого ребенка, то решил, что старик использует его лишь как инструмент, чтобы привязать к себе Ду Линя. Но, поразмыслив, он почувствовал, что здесь кроется нечто иное.Приближалась годовщина смерти родителей Е Янмина. Ему самому скоро должно было исполниться восемнадцать. С чего бы старику в такой критический момент внезапно усыновлять ребенка? Кем на самом деле был этот мальчишка?Мысли роились в голове, не давая покоя. В итоге Е Янмин нанял частного детектива для расследования прошлого ребенка в приюте и, наконец, узнал правду.По иронии судьбы, Е Чжифэн, похоже, и не собирался ничего скрывать, относясь к вопросу о происхождении мальчика как к незначительному пустяку. В противном случае, учитывая возможности этого человека, Е Янмин никогда бы не докопался до истины.Е Янмин молча перечитывал отчет в своих руках. Оказывается, у него был младший брат, живший в другом месте. В те времена, когда в семье Е шла жестокая борьба за власть, из всей родословной по материнской линии уцелел лишь один человек. В конечном счете, история помнит только победителей, и после той кровавой резни... его мать выбрала собственное спасение, бросив другого своего ребенка.

Ребенка бросили в приюте Цзянчжоу, где он рос без всякого присмотра, словно сорняк.— Его зовут Е Сюнин.Глядя на могилу родителей, Е Янмин видел, как лучи заходящего солнца окрашивают надгробия в кроваво-красный цвет. Выражение его лица стало сложным; он надолго погрузился в размышления.Он вспомнил собственное детство. Когда он только попал в семью Е, никто, кроме дяди Суна, не хотел о нем заботиться. В этом доме Е Янмин познал бесконечное одиночество. Лежа в пустой постели и слушая раскаты грома за окном, он ловил себя на том, что в те моменты почти ненавидел своих родителей.Он обижался на них за то, что они ушли. Почему они не взяли его с собой? Почему оставили совсем одного в семье Е, где он подвергался унижениям и был вынужден притворяться избалованным сопляком, чтобы хоть как-то защитить себя?Однако... только сейчас Е Янмин осознал истинные намерения матери.Он медленно, почти благоговейно стер пыль с надписи «Могила Е Фанфан», выгравированной на надгробном камне. Вместе с этой пылью из его сердца уходили и старые обиды.— Значит, все это время предпочтение отдавали мне? — тихо произнес Е Янмин, обращаясь к легкому ветру. — Моя мать выбрала именно меня.Ветер обдувал его лицо, пока сигарета во рту не догорела до самого фильтра, обжигая губы. Только тогда он вынул окурок, бросил его на землю и раздавил подошвой. В этот момент Е Янмин переосмыслил многое.«Хотя я по-прежнему ненавижу этого сопляка, ради мамы я защищу его от козней старика», — нетерпеливо подумал он.И Ду Линь...При мысли о нем Е Янмин почувствовал внезапную боль в сердце. Ду Линь не имел никакого отношения к грязным тайнам старшего поколения семьи Е; он ничего о них не знал. Всё, что у него было — это фанатичная, преданная привязанность к старику, подобная верности пса своему хозяину.Но Ду Линь даже не догадывался, насколько бессердечен и хладнокровен тот, кого он пытается любить ценой собственной жизни и веры. Теперь Е Янмин слишком хорошо понимал, что именно он сам чувствует к Ду Линю.

Той ночью Ду Линь оглушил его и оставил у постели. Хотя позже Е Янмин пришел в себя, он мог лишь беспомощно наблюдать, как Ду Линь уходит.Он больше не станет его принуждать.Теперь он осознал свои истинные чувства. В этом отношении он был куда лучше того старика. Он найдет способ завоевать его расположение, будет добиваться его и сделает так, чтобы Ду Линь занял достойное место в его жизни. В конце концов, он почти на двадцать лет моложе Е Чжифэна — у него достаточно сил и времени, чтобы ждать.Простояв долгое время перед надгробиями родителей, Е Янмин полностью проигнорировал мысли «маленького сорванца» за спиной. Он холодно велел мальчику вернуться в машину.Однако Е Янмин никак не ожидал, что...Всего за час этот маленький негодяй умудрился испортить автомобиль.Тормозная колодка... была сломана.

Примечание автора:

Малый театр

Е Сюнин: И где обещанное «взросление за одну ночь»? [Бьет автора Мяньмянь]Мяньмянь: Эм, в следующей главе нас ждут игры с переодеванием!!! А через несколько глав ты повзрослеешь и сможешь поиграть с цепями!!! Перестань меня бить, ну хватит!

Е Янмин: ...

А как же я?Мяньмянь: [Внезапно почувствовав вину] Кхм, тебе, возможно, скоро придется «выйти из сети»...

Глава 21. Плач сироты (Часть 20)

«Где же Е Сюнин?»Когда прозвенел школьный звонок, Ду Линь, стоя у ворот школы, слегка нахмурился. Из ворот хлынула толпа детей, но он так и не смог найти среди них знакомую фигурку.Обычно этот ребенок всегда выбегал первым, пробираясь сквозь плотный поток людей прямиком к Ду Линю. Он сразу запрыгивал к нему на колени и шептал с нежной одержимостью: «Брат Ду Линь, я так по тебе скучал... Я начинаю скучать по тебе, как только прихожу в школу».Но сегодня Е Сюнина нигде не было видно.Непонятно почему, но сам воздух казался гнетущим и тяжелым. В голове Ду Линя шевельнулось недоброе предчувствие. В тот же миг перед его внутренним взором вспыхнули кровавые слова, проступающие на пергаменте из человеческой кожи:[Человеческая кожа: Внимание! Главный герой, Е Янмин, находится в смертельной опасности!!]Зрачки Ду Линя мгновенно сузились.

Итак... почему всё закончилось именно так?Е Янмин рухнул на землю, постепенно теряя сознание.Перед тем как покинуть кладбище, Е Сюнин плакал и умолял не садиться в машину, настаивая, чтобы Ду Линь приехал и забрал его. По раскрасневшемуся лицу ребенка текли слезы, он выглядел по-настоящему несчастным. Однако этот плач лишь раздражал Е Янмина, особенно когда мальчик начинал бормотать о человеке, по которому сам Янмин так отчаянно тосковал.О человеке, которого он не мог получить. О человеке, который полностью принадлежал старику.Е Янмин был вне себя от ярости, он выкуривал одну сигарету за другой. Но образ умирающей матери не выходил из головы, удерживая его от того, чтобы просто избить мальчишку.«В конце концов, этот мелкий ублюдок — мой кровный родственник».В итоге Е Янмин оставил парня на заправке. Он достал телефон и долго смотрел на контактные данные молодого дворецкого... В его взгляде читалась сложная гамма чувств, словно он всё еще видел перед собой фигуру человека, покидающего его постель той ночью.«Он никогда... никогда не звонил мне первым».Если Ду Линь и пытался с кем-то связаться, то только со стариком.— Эх, наши отношения... всего лишь пустые мечты.Е Янмин почувствовал резкую боль в груди. Он сердито отвернулся, быстро набрал сообщение и отправил Ду Линю просьбу забрать сорванца.«Рев мотора...»Спидометр показывал безумную скорость, суперкар с ревом пронзал туннель. Какая же отвратительная сегодня погода. Е Янмин снова погрузился в воспоминания: в сознании всплыло изувеченное тело матери на похоронах. А затем он вдруг вспомнил тот миг, когда впервые осознал свою симпатию к Ду Линю.Он подумал: «То вино было пролито в самый неподходящий момент».Казалось, капли вина, попавшие на лицо молодого человека, с того самого дня зажгли в его сердце кислую и терпкую тоску. Даже холодный взгляд Ду Линя тогда казался наполненным этим дурманящим напитком. Е Янмин и представить не мог, что одного взгляда будет достаточно, чтобы влюбиться в него... и что всю оставшуюся жизнь он будет расплачиваться за этот миг.Воспоминания кружились в голове, словно запутанная головоломка, и машина неосознанно неслась всё быстрее. Приближаясь к крутому повороту, Е Янмин нажал на педаль, намереваясь сбросить скорость, но с ужасом обнаружил...— Тормоза отказали.Грохот!Осколки стекла разлетелись во все стороны. По инерции Е Янмина выбросило из салона прямо через лобовое окно! Он несколько раз судорожно кашлянул, чувствуя, как погружается в море собственной крови. Сознание еще не покинуло его окончательно; лицо, прижатое к земле, было покрыто сухими листьями и мелкой крошкой.

Боль. Неописуемая, парализующая боль, сменяющаяся онемением после того, как большая часть тела была изувечена...«Что происходит?» — в оцепенении подумал Е Янмин.Вскоре послышались легкие шаги. Шум вокруг внезапно стих, и звук этих шагов стал отчетливым и пугающе громким. Капли крови медленно стекали по лицу Е Янмина, застилая глаза алой пеленой и мешая видеть.Кто-то наклонился совсем близко к нему. Пара ясных глаз — черные зрачки на белках — замерли перед его лицом. У самого уха раздался наивный голос, такой же робкий, как и прежде:— Еще не умер?..Этот парень...Этот парень...Этот парень!Маленький ребенок поднял камень и с силой ударил им себя по лицу. Точно так же, как когда-то Е Янмин ударил его в ванной.Находясь в полузабытьи, Е Янмин видел, как ребенок дождался, пока его дыхание станет совсем слабым, а затем несколько раз перекатился по земле. Острые камни оставляли на детском теле одну ужасную рану за другой.Закончив, мальчик слегка отряхнул ладони, неуверенно поднялся на ноги, и на его невинном лице промелькнула довольная улыбка.— Этого должно быть достаточно... Брат Ду Линь теперь ничего не заподозрит, — робко пробормотал ребенок.«Е Сюнин... Еще один маленький ублюдок, которого породила его мать... Он сам это сделал... Зачем ему было калечить себя?»

«Он пытается выставить это как несчастный случай...» — мысли одна за другой вспыхивали в голове Е Янмина.Его сознание постепенно угасало, но он всё еще стискивал зубы. Дрожащими кончиками пальцев он пытался дотянуться до телефона, лежащего неподалеку.«Нет... этот парень — прирожденный монстр... Нужно предупредить Ду Линя... чтобы он держался от него подальше... Этот дурак Ду Линь... старик лишь немного приласкал его, а он уже предан ему всей душой... Он просто не видит того мерзкого сердца, что скрыто под невинной внешностью ребенка...»В последние мгновения сознания Е Янмин всё еще думал о Ду Лине. К несчастью, заметив это движение, ребенок осторожно наступил на телефон, пресекая всякую попытку спасения. Почувствовав, что Е Янмин еще дышит, Е Сюнин медленно начал затягивать галстук на его шее.Даже занимаясь этим, он продолжал мило и нежно улыбаться — его личико было светлым и чистым.— Больше не думай о брате Ду Лине. Он мой, — тихо прошептал Е Сюнин.В этот самый момент... телефон Е Янмина зазвонил! Это был Ду Линь.Е Сюнин замер, продолжая туго сжимать галстук. Он заметался взглядом, лихорадочно соображая... И, словно по какой-то злой иронии судьбы, ответил на вызов. Из трубки донесся встревоженный голос человека, которого он так отчаянно хотел заполучить:— Е Янмин! Сюнин пропал... Он был с тобой?Е Сюнин молчал, на его лице застыла застенчивая улыбка.«Ду Линь-гэ, ты действительно так сильно обо мне заботишься... Ты обзвонил всех, чтобы узнать, почему меня не было у школьных ворот?»Мальчик чувствовал неописуемое удовлетворение. Ему хотелось вечно слушать голос Ду Линя из этой трубки. Сохраняя молчание, он оставил едва живого мужчину и с кроткой улыбкой направился к тенистому месту неподалеку, чтобы спрятаться.Е Янмин долго не отвечал. Лицо Ду Линя стало ледяным.Несчастный случай мог произойти с кем угодно, но только не с главным героем. По канону Е Янмин обязан был выжить. Если он умрет — весь сюжет мира рухнет.Ду Линь ни в коем случае не мог допустить смерти Е Янмина.[Человеческая кожа: Уже слишком поздно. Жизненные показатели главного героя стремительно падают... скоро они достигнут нуля.]— Нет, есть другой способ.

Ду Линь на полной скорости мчался по шоссе к месту, указанному на пергаменте. Молодой человек едва заметно улыбнулся, глядя на тени деревьев, мелькающие за окном.«Если со мной что-нибудь случится... этот ребенок наверняка бросит всё и в панике бросится меня искать».[Человеческая кожа: ...Ведущий, что вы задумали?]— Я собираюсь спасти жизнь Е Янмину, — спокойно ответил он.Он терпеливо набирал номер снова и снова, пока на звонок наконец не ответили.— Е Янмин, Сюнин пропал... Он с тобой?На другом конце провода царила гробовая тишина. Но Ду Линь лишь понимающе улыбнулся. Да, именно эти слова должен был услышать маленький мерзавец. И это к лучшему.Ду Линь разжал руки. Автомобиль на полном ходу врезался в ограждение; от страшного удара переднюю часть машины буквально смяло.Раздался оглушительный грохот.Этот звук отчетливо донесся из динамика телефона на другом конце линии. Зрачки Е Сюнина мгновенно расширились. Телефон, который он сжимал в руке, словно обжег ему пальцы, и он в ужасе отшвырнул его на землю.— Брат Ду Линь!..Некоторые вещи невозможно предсказать. В жизни всегда случаются исключения — и большие, и малые. Даже самые безжалостные правители порой оказываются бессильны перед лицом судьбы.После того как Ду Линь и Е Янмин почти одновременно попали в аварии, слуги в поместье семьи Е боялись даже дышать, чувствуя, в каком яростном расположении духа находится их хозяин.Е Чжифэн с мрачным видом изучал медицинский отчет о состоянии Ду Линя. Он никогда не любил курить и ненавидел резкий запах табака, но сейчас сигарета тлела у него между пальцами, а на полу валялось столько окурков, сколько не набралось бы и за целый год.В тот момент, когда он узнал об аварии молодого человека, его сердце словно стиснула невидимая ледяная рука.«Автомобильная авария...»«Еще одна автомобильная авария...»

Е Чжифэн медленно, словно пробуя на вкус, повторял эти слова, впитывая их горький смысл.

«Но почему именно он?»

По роковому совпадению, несколько десятилетий назад мать Е Янмина, Е Фанфан, тоже погибла в автомобильной аварии.

Слуги доставили пострадавших в больницу. Состояние Е Янмина стабилизировалось, но он всё еще не пришел в сознание. Однако красный свет над дверью операционной, куда отвезли Ду Линя, продолжал гореть. В больничном коридоре он походил на зловещий блуждающий огонек.

Возле операционной стоял ребенок. Он был весь покрыт царапинами от веток и камней, а на его лице застыло странное, отрешенное выражение. Было видно только, как его маленькая рука мертвой хваткой сжимает разбитый мобильный телефон.

— Брат Ду Линь... Брат Ду Линь... Брат Ду Линь...

Е Чжифэн нахмурился. Ему никогда не нравился этот мальчишка, он никогда не воспринимал его всерьез.

«Какое невезение».

Ребенок преградил ему путь. Е Чжифэн, в котором кипела невыразимая злость, в порыве ярости грубо оттолкнул его ногой. Мальчик не стал уворачиваться и упал на пол, а его телефон отлетел в сторону.

Двери операционной медленно открылись...

К счастью, Ду Линь выжил, но осколок, застрявший в грудной клетке, серьезно осложнил операцию. Е Чжифэн почти мгновенно ощутил облегчение. В ту же секунду мужчина в очках в золотой оправе с оцепенением осознал, что его спина насквозь промокла от холодного пота.

Он шаг за шагом подошел к постели Ду Линя. Зачем уделять столько внимания простому слуге? Он ведь был всего лишь слугой...

Эти вопросы бесчисленное количество раз проносились в его голове всё последнее время, словно в кошмарном сне. И в этот миг Е Чжифэн наконец понял, почему.

------------------------------

«Погодите, что произошло?!»

Ду Линь знал, что чувства Е Чжифэна к нему были нестабильны, но как уровень привязанности мог внезапно подскочить с 70% до 100% «чистой любви»? Неужели, рискнув собой ради спасения главного героя, он действительно умудрился убить двух зайцев одним выстрелом?

— Ты проснулся.

Мягкий голос раздался над самым ухом. Из-за бесчисленного количества выкуренных сигарет голос Е Чжифэна стал хриплым, надтреснутым, словно изрезанным острым лезвием.

Когда их взгляды встретились, Ду Линь замер. В глазах Е Чжифэна он увидел пугающе сильные, лихорадочные эмоции.

— Я признаю свое поражение, — прошептал Е Чжифэн.

Он нежно погладил юношу по волосам, пропуская сквозь пальцы слегка влажные пряди. Игра света и тени в палате делала его взгляд еще более выразительным. Е Чжифэн наклонился ниже, и теплое дыхание с горьковатым привкусом табака коснулось губ Ду Линя.

Ду Линю показалось — а может, это было лишь заблуждение? — что в глазах этого человека, который всегда смотрел на мир с ледяным безразличием, блеснули слезы.

— Помнишь, ты подсыпал мне снотворное? Ты ведь этого хотел? Хорошо... я дам тебе всё, чего ты пожелаешь.

Голос Е Чжифэна дрогнул от с трудом сдерживаемого чувства:

— Я никогда раньше не любил, Ду Линь. Когда ты поправишься...

«Что ж, молодец. Ты действительно проучил своего хозяина».

------------------------------

Примечание автора:

Малый театр

Е Сюнин: [Собирается спрятаться в шкафу и тайком подглядывать] В этой истории должно быть трое, но меня снова забыли спросить...

------------------------------

Глава 22. Плач сироты (Часть двадцать первая)

В палате царил полумрак: задернутые шторы пропускали лишь часть солнечного света, скрывая вид из окна.

Прозрачный шприц слой за слоем вводил лекарство под кожу. Как обычно, медицинский персонал оказал Ду Линю необходимую помощь и, понаблюдав за его состоянием, тактично удалился.

Взгляд Ду Линя был прикован к стоявшему перед ним Е Чжифэну. Тот держал его за руку.

— Послушный мальчик... Когда выздоровеешь, не забудь научить своего хозяина, — медленно произнес Е Чжифэн хриплым, притягательным голосом.

Ду Линь: ...?

[Ду Линь: Этот старик Е Чжифэн сейчас... изливал мне душу прямо в палате? А?]

[Бумажная кукла (сложным тоном): Поздравляю, ведущий. Вы полностью перетянули на себя роль и статус главного героя.]

[Человеческая кожа: С тех пор как ты вернулся с того света, главный герой без ума от тебя... Сюжетная линия окончательно пошла под откос.]

Настоящая любовь — это слишком сложно.

.Для такого человека, как Е Чжифэн — главного героя, занимающего высокое положение, — мимолетные романы подобны пыли под ногами, не достойной внимания.

Если только... он действительно не испытал на себе, что значит почти потерять кого-то.

Внезапная авария, критическое состояние в операционной...

Мысль о том, что юноша, который всегда следовал за ним по пятам, глядя с тоской и обожанием, больше не улыбнется ему, не посмотрит своими холодными, ясными глазами феникса и не прошепчет: «Я доверяю только вам, господин».

Одна только мысль о том, что этот ребенок превратится в застывший пепельный труп...

Это было подобно ледяному кошмару. Е Чжифэн, десятилетиями живший в роскоши и обладавший огромной властью, никогда прежде не испытывал такой боли.

Именно этот страх потери заставил его осознать собственные чувства, сделав их непреодолимыми.

Каким же непослушным оказался этот пес... Вот только цепь была надета вовсе не на Ду Линя.

Ду Линь держал один конец поводка, а другой был пристегнут к ошейнику на шее Е Чжифэна.

Е Чжифэн потерпел полное фиаско.

В палате стояла тишина.

Услышав слова Е Чжифэна, молодой дворецкий медленно моргнул, словно не в силах поверить, что его уважаемый господин может так унизиться и произнести слова покорности.

Ду Линь, который оставался подле этого человека более десяти лет, как никто другой знал, насколько гордым и отстраненным тот был в глубине души.

Он даже не мечтал о подобном.

Он никогда не смел и надеяться на это.

Его глаза слегка покраснели:

— Г-господин...

Краснота в уголках глаз на этом обычно холодном и молчаливом лице была подобна ряби на морской глади от взмаха крыльев бабочки... Она заставляла сердце трепетать от желания.

Такой вид... мог легко пробудить в ком угодно самые темные порывы.

Это было продиктовано исключительно инстинктом.

Несмотря на высокое положение, Е Чжифэна всегда отталкивали те поверхностные люди, что заискивали перед ним ради влияния семьи Е, поэтому опыта в любви у него было мало.

Но он также был обычным мужчиной.

Прежде чем Ду Линь успел что-то сказать, взгляд Е Чжифэна потемнел.

Его глаза все еще были слегка влажными, когда он наклонился ближе.

— Я уже говорил... Я хочу дождаться твоего полного выздоровления.

Сильный запах табака ударил в лицо, коснувшись кончика носа.

Е Чжифэн улыбнулся:

— Не смотри на меня так, Ду Линь. Не забывай, что твой господин — тоже мужчина.

Е Чжифэн медленно провел пальцами по волосам Ду Линя.

Он больше не мог сдерживаться.

Он хотел его поцеловать.

Его кадык дрогнул, губы плотно сжались; в каждом движении читалось сдержанное предчувствие надвигающейся бури.

Стоило подойти чуть ближе — и можно было увидеть извержение вулкана.

Молодой дворецкий, лежавший на кровати, был бледен и слаб, а в его покрасневших глазах читалась лишь преданность господину.

Только врач с высочайшими моральными принципами мог бы в этот момент проявить к пациенту лишь жалость и сострадание... а не смотреть на него как на лакомую добычу на плахе.

Е Чжифэн никогда не отличался высокой моралью.

Поцелуй наконец состоялся.

Ду Линь почувствовал, что Е Чжифэн целуется очень неумело.

Говорят, что возраст к сорока годам — самый очаровательный период в жизни мужчины, когда он подобен выдержанному мягкому вину, источающему аромат прожитых лет.

К сожалению, для такого выдающегося человека, как Е Чжифэн, крышка этого бокала оставалась плотно закрытой все сорок лет.

Так что на этот раз Ду Линь по-настоящему узнал, каков на вкус неразбавленный крепкий алкоголь.

Безумие эмоций, подавляемых в течение сорока лет, поистине ужасало.

Изначально Ду Линь намеревался вести игру с главным героем и найти предлог, чтобы угодить ему.

Однако... образ дворецкого, которого он играет, основан на пылкой, как у мотылька, «глубокой любви».

Осознав, что объект обожания отвечает взаимностью, разве мог он оттолкнуть его?

Ду Линь: «...Ролевые игры — это действительно слишком сложно».

Он никогда раньше не знал таких страстных поцелуев; это был первый раз.

Его пальцы тщетно пытались смахнуть влажную пыль, витавшую в воздухе. Ду Линь принял поцелуй.

Простыни на больничной койке смялись, а тонкие лучи света, проникавшие сквозь шторы, окончательно скрылись за колышущейся рябью, словно палата пустилась в плавание по морю.

«Вероятно, мужчины постарше рождаются в год Собаки», — обреченно подумал Ду Линь.

Тело после аварии было крайне слабым. Воздух в легких заканчивался, и мысли молодого дворецкого путались.

— Господин...

В моменты помутнения рассудка он что-то бессвязно бормотал. Кожа век, более нежная, чем на всем теле, залилась густым румянцем от жара поцелуев.

Это ощущение уязвимости мешалось с реальностью, словно сон.

— Я здесь, — тихо ответил мужчина, вновь целуя его.

Он переплел свои пальцы с его.

Пальцы Ду Линя, до этого судорожно сжимавшие край простыни, теперь бессильно скользнули в ладонь Е Чжифэна. Обе ладони были влажными.

Казалось, они никогда в жизни не отпустят друг друга.

В затуманенном состоянии молодой дворецкий отрешенно отвел взгляд в сторону.

Не знаю, возможно, это было лишь воображение.

Ему почудилось, будто за ним наблюдает едва уловимый взгляд, полный обиды и жгучей злобы, — и этот взгляд замер на нем.

«Брат Ду Линь... Брат Ду Линь... Брат Ду Линь... Брат Ду Линь...»

«Ду Линь, как ты мог так с ним обращаться?»

«Брат Ду Линь... как ты мог так поступить со мной?»

Голос был густым и липким, словно зов из самых глубин бездны.

Прежде чем окончательно потерять сознание, Ду Линь едва приоткрыл веки.

Влажные от пота пряди волос липли к лицу, а темные линии на потолке расплывались в закручивающиеся пятна.

«Наверное, это просто иллюзия».

------------------------------

Шторы в палате были раздвинуты, и теплый солнечный свет окутывал всё вокруг уютным, томным жаром.

Глядя на список персонажей, чьи рейтинги популярности достигли максимума, тонкий, как бумага, голос коварно осведомился: «Хозяин, не желаете сигаретку после всего этого?»

Молодой человек на кровати казался лишившимся чувств: его черные волосы намокли, а губы припухли. Он был прикрыт лишь тонкой простыней, и изгиб его спины выглядел пугающе хрупким.

Невольно возникал вопрос: что бы открылось взору, если бы это тонкое полотно откинули...

Однако, если не считать физического истощения, сознание Ду Линя оставалось довольно ясным.

Видя, что Ду Линь его игнорирует, Бумажная кукла усмехнулась и снова спросила: «Хозяин, как вы себя чувствуете?»

Выражение лица Ду Линя оставалось безучастным: «Я отказываюсь отвечать на этот вопрос».

После насыщенного дня кресло у больничной койки опустело. Главный герой, Е Чжифэн, куда-то ушел. Оказалось — за феном и полотенцем.

Кончики пальцев Ду Линя онемели, он едва мог пошевелить рукой. Возможно, Е Чжифэн и впрямь был псом: он целовал его пальцы то нежно, то почти до боли кусая, заставляя Ду Линя чувствовать себя куском мяса на разделочной доске.

В перерыве между «раундами» Е Чжифэн проявил удивительную заботу.

Ду Линь никак не ожидал, что человек, который прежде был столь бессердечен и относился к подчиненным как к простым инструментам, вдруг решит помочь ему привести себя в порядок. Тот терпеливо помог ему обмыться и одеться, а теперь высушивал мокрые волосы, пока юноша пребывал в полузабытьи.

Легкий теплый ветерок из фена ласкал волосы и лицо. Е Чжифэн медленно перебирал пряди, зачесывая их назад с такой нежностью, словно добрый старший утешал младшего.

Очевидно, Е Чжифэн никогда в жизни не делал ничего подобного ни для кого другого.

Ду Линь: «Образ главного героя... он точно не разрушен?»

От холодного, высокомерного и властного хозяина до преданного пса...

В оригинальном романе Е Чжифэн не заходил в такие крайности ни ради кого, включая собственного племянника Е Янмина.

Это казалось абсурдным и даже нелепым.

Если бы помощники из компании увидели это... они бы решили, что глава семьи сошел с ума.

— Неужели я ему настолько сильно нравлюсь?

В тот момент, когда Ду Линь и Бумажная кукла общались мысленно, ему на голову набросили сухое полотенце. Большая ладонь принялась вытирать его волосы; сверху повеяло крепким запахом табака.

— Не веди себя как ребенок. Что, тебе стыдно из-за того, что ты только что потерял сознание? Ду Линь, посмотри на меня.

Ду Линь услышал над ухом тихий мужской голос.

У Е Чжифэна было чрезвычайно острое чутье. Он понял, что молодой дворецкий не спит: его веки слегка дрогнули, но он не смел открыть глаза, напоминая встревоженного зверька, свернувшегося под одеялом. Это тронуло мужчину до глубины души.

«Этот ребенок... стесняется?»

Выражение его красивого, но обычно холодного лица за очками в золотой оправе смягчилось.

Ду Линь: «Нет, я просто сокрушаюсь о том, что вы окончательно разрушили свой характер».

Услышав слова господина, молодой дворецкий помедлил, но все же медленно открыл глаза. Тем не менее, он по-прежнему не смел прямо смотреть на Е Чжифэна. Его обычно отстраненный взгляд был опущен, в уголках глаз еще поблескивали слезы. Юноша выглядел хрупким и жалким, а на губе виднелась ранка.

Е Чжифэну он действительно нравился таким — послушным и кротким. Ему казалось, что вся его жизнь теперь заполнена этим человеком.

Что касается Ду Линя, он уже смирился со своей участью.

Е Чжифэн склонил голову, поцеловал его в закрытые веки и спросил:

— Что ты хочешь поесть? Я велю слугам купить.

Ресницы молодого дворецкого задрожали. Его голос после поцелуев стал хриплым, он избегал взгляда:

— Не нужно... не стоит беспокоиться, господин... Я не голоден.

— Не голоден?

Е Чжифэн поцеловал покрасневшую ладонь Ду Линя, затем отвел взгляд с двусмысленным выражением. Уголки его губ изогнулись в легкой усмешке:

— Да, пожалуй, ты и не должен быть голоден. Ты ведь уже немало «съел».

Ду Линь: «...Черт возьми, старый развратник».

Однако голод и усталость невозможно было скрыть. Когда в животе негромко заурчало, лицо молодого дворецкого вспыхнуло, что сделало его еще более очаровательным и вызвало у мужчины насмешливую улыбку.

— Господин!

Дворецкий покраснел еще сильнее, в его глазах отразилось крайнее смущение.

— Ладно, это не ты, это я проголодался.

Е Чжифэн коснулся его лица, и в его глубоком взгляде, казалось, скрывался еще более прозрачный намек.

Ду Линь: «...»

Мужчина сделал звонок и велел подчиненным привезти еду.

Атмосфера становилась всё более двусмысленной. Как раз в тот момент, когда Ду Линь решил, что сейчас последует «десерт», Е Чжифэну позвонили. Подчиненный встревоженным тоном сообщил о чрезвычайной ситуации в компании: требовалось его личное присутствие для решения важного вопроса.

Услышав голос в трубке, Е Чжифэн помрачнел, в его взгляде промелькнуло зловещее раздражение. Любой влиятельный человек пришел бы в ярость, если бы его прервали в такой интимный момент.

— Господин... вам стоит сначала заняться делами.

Ду Линь поджал губы. Его тихий, обычно безразличный голос теперь был окрашен тревогой, а светлое лицо раскраснелось.

— Я... я сейчас немного растерян. Хочу привести мысли в порядок, увидимся позже.

Ду Линь: «Верно, мне нужно тщательно обдумать, как теперь исправлять сюжет».

Вступив в сексуальную связь с главным героем и став его возлюбленным... как он теперь должен погибнуть от его рук или умереть за него?

Е Чжифэн колебался, не желая уходить, но, услышав слова Ду Линя, немного смягчился. Он коснулся его лица, подарил на прощание поцелуй с привкусом табака и тихо пообещал скоро вернуться.

Когда шаги мужчины затихли вдали, Ду Линь снова остался один в пустой палате.

Впрочем, не совсем один.

В воображении Ду Линя Бумажная кукла с лукавой ухмылкой покосилась в угол палаты и усмехнулась.

Она хотела было сообщить своему дорогому хозяину, что прямо сейчас из темной щели шкафа в больничной палате за ним наблюдает пара ясных черно-белых глаз.

Колебания эмоций этого человека были подобны острому ножу в чехле, который в любой момент мог обрушить на тебя леденящие кровь всполохи света.

Если бы взгляды могли убивать, главный герой, Е Чжифэн, вероятно, уже был бы мертв — именно таким финалом и должна была закончиться эта история, хе-хе.

Однако, лелея тайную мысль, Бумажная кукла из человеческой кожи не стала рассказывать об этом Ду Линю. Она спокойно наблюдала за представлением, опасаясь спугнуть момент. В конце концов, ни один нормальный человек не захотел бы узнать, что за ним шпионят, одаривая мрачным и собственническим взглядом.

«А что, если хозяин случайно откроет шкаф и обнаружит его там?.. Как же это захватывающе, хе-хе».

В голове Ду Линя промелькнул образ склеенной бумажной фигурки. Однако системные показатели подтвердили пугающий факт.

Как только Ду Линь попытался удобнее устроиться на больничной койке и потянулся к телефону на прикроватной тумбочке, в его мозгу раздалась серия пронзительных звуков:

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Е Сюнин (?), «дурное семя» из детского дома. Уровень симпатии: 80%. Порог очернения: 80%.]

[Дружеское напоминание: Ведущий, этот бедный ребенок прямо сейчас очень хочет сожрать вас заживо — во всех смыслах этого слова.]

Ду Линь: «...»

Ду Линь: «......»

Что за?.. Почему рейтинг популярности Е Сюнин изменился? И почему её показатель очернения так резко подскочил?

Неприятная догадка, словно заноза, кольнула его сознание. Чувство тревоги усилилось. Неужели... этот маленький сорванец Е Сюнин действительно здесь?

Одна только мысль об этом заставила Ду Линя содрогнуться. Молодой дворецкий нахмурился.

[Ду Линь: Ну и?.. Где она? Я её не вижу.]

[Бумажная кукла: Внутри шкафа.]

[Ду Линь: ...В шкафу?]

[Бумажная кукла: Ай-ай-ай, разве главный герой не потратил все ресурсы, чтобы устроить тебя в лучшую VIP-палату? Гардероб здесь огромный, а одежды ты взял совсем немного.]

[Бумажная кукла: Вы оба были так поглощены моментом... А этот ребенок такой маленький и хрупкий, ходит совершенно бесшумно. Ей было проще простого прокрасться и спрятаться в шкафу, так что вы, естественно, ничего не заметили.]

[Ду Линь: ...Почему ты мне не напомнила?]

[Бумажная кукла (беспомощным тоном, словно уговаривая ребенка): Ведущий, неужели напоминание что-то бы решило? Думаешь, когда главный герой тебя целовал, ты бы прямо сказал ему: «Дорогой, в палате кто-то шпионит»? Думаешь, так было бы интереснее?]

[Ду Линь: ……]

Выхода не было.

Молодой дворецкий молча взял телефон с тумбочки. Эта девчонка... поистине самое проблемное существо в этом мире, во всех смыслах.

После включения на тусклом экране высветилась серия пропущенных звонков. На удивление, аппарат остался в рабочем состоянии: за исключением пары царапин после аварии, он исправно функционировал, подтверждая свою прочность.

Пропущенные вызовы были от Е Янмина.

«Этот ребенок уже проснулся?»

Ду Линь провел пальцем по экрану. В ту же секунду телефон снова завибрировал, оповещая о входящем, и молодой человек подсознательно нажал на кнопку ответа.

Однако...

Звук «бип-бип-бип» раздался в пустой палате исключительно отчетливо.

Вот только шел он не из телефона Ду Линя.

Звук доносился из простого черно-белого гардероба неподалеку.

Ду Линь: ……

Ах да, значит, телефон Е Янмина всё еще в руках этого «дурного семени»?

Под несмолкающую мелодию мобильного дверца шкафа со скрипом медленно открылась.

Глухой удар —

Это был звук удара детских ног о пол.

Ребенок сжимал в руках поцарапанный мобильный телефон, игнорируя раздражающий звон, который настойчиво требовал ответа.

Игра света и тени в палате делала выражение его лица неразборчивым; было видно лишь, как он кусает губы, а его тонкие руки покрыты царапинами от веток и камней.

— Брат Ду Линь...

Услышав по телефону звуки аварии, Е Сюнин, представив себе худшее, едва не лишился чувств. Ему уже было плевать, умрет Е Янмин или нет; его не волновало едва дышащее тело на земле... Он лишь дрожащими пальцами набирал номер скорой помощи.

«Только бы успеть... Брат Ду Линь».

Под завывание сирен ребенок, словно одержимый, выбежал на шоссе, в панике ориентируясь на вибрацию телефона Ду Линя. Он не обращал внимания на риск быть сбитым и отброшенным, как сорвавшийся воздушный змей, лавируя в плотном потоке машин.

— Брат Ду Линь, брат Ду Линь, пожалуйста, пусть с тобой всё будет хорошо... Умоляю.

— Брат Ду Линь...

Однако вся щемящая боль в сердце испарилась в тот миг, когда он увидел Ду Линя и Е Чжифэна вместе.

Это... предательство?

— Разве мы не договорились, что ты будешь заботиться обо мне?

Взрослые — поистине отвратительные существа; они так легко нарушают свои обещания.

Ребенок поднял взгляд на Ду Линя. Его нежный носик покраснел, словно от слез, что делало его необычайно милым. Однако глаза Е Сюнина казались налитыми кровью и излучали обжигающий жар.

Это были не детские глаза. Категорически нет.

Молодой дворецкий выглядел ошеломленным внезапным появлением Е Сюнина. Он был всё еще слаб, а его разум затуманен после страстного поцелуя с Е Чжифэном. Казалось, он не до конца понимает, что происходит.

Голос Ду Линя прозвучал удивленно:

— Сюнин?

Как ты оказался в шкафу?

— Я волновался за тебя... брат Ду Линь, — робко произнес ребенок.

Крепко сжимая телефон, он шаг за шагом подошел к Ду Линю и замер у самого края кровати.

На его лице еще блестели дорожки от слез, а голос дрожал от робости:

— Брат Ду Линь, я так боялся, что с тобой что-то случилось... Боялся, что больше никогда тебя не увижу. Поэтому я прокрался в палату и спрятался в шкафу, лишь бы быть рядом.

Молодой дворецкий, казалось, только в этот момент осознал масштаб катастрофы; его лицо вспыхнуло, он нахмурился. Превозмогая смущение, он с трудом выдавил:

— Что... что ты успел увидеть?

Взгляд Е Сюнина обдавал неописуемым холодом. Вены на его лбу вздулись, напоминая извивающихся ядовитых змей.

С таким же лицом он когда-то без колебаний столкнул учителя, который просто хотел завязать ему шнурки. С таким же лицом он шел по пустынной тропе, медленно затягивая галстук на шее Е Янмина, заставляя того задыхаться. С таким же лицом он стоял у операционной, когда Е Чжифэн в ярости пнул его, проклиная за «неудачу».

Е Сюнин сжал кулаки, изо всех сил стараясь скрыть тьму, пожирающую его изнутри.

«Я видел... как он издевался над тобой».

«Я видел, как ты плакал, видел, как терял сознание — хрупкий, словно птица, которую так легко раздавить в кулаке».

«Ты был таким уязвимым... таким соблазнительным... Ду Линь-гэ».

Жаль, что эта уязвимость предназначалась не ему, а человеку, которого он ненавидел больше всего на свете.

— Я пришел слишком поздно... — ребенок моргнул, и на его невинном лице отразилось полное непонимание. — Я видел только, как господин тебя целовал. Брат Ду Линь, почему ты лежал с ним в одной постели? Что... что вы сейчас делали?

Ду Линь: «...Твою же».

Нет, Ду Линь был твердо убежден: этот негодяй всё знает и просто притворяется невинным.

В природе существуют охотники, которые маскируются под безобидных существ, сливаясь с окружающей средой. Их истинная цель — медленно подобраться к добыче, чтобы впрыснуть смертельный яд прямо в шею.

Е Сюнин — по-настоящему пугающая личность. Однако теперь он нацелился на Ду Линя не ради убийства, а с иной, куда более мрачной и невыразимой целью.

Маленькие бледные ручки ребенка мягко уперлись в простыню. Он придвинулся ближе; его носик, покрасневший от слез, едва заметно дернулся. Лицо, покрытое царапинами, выражало крайнее беспокойство, а неглубокое дыхание коснулось кожи Ду Линя.

Он выглядел как нежное, безобидное животное.

«Почему он тебя поцеловал... Ду Линь-гэ, ты можешь сказать?»

Ду Линь всё понял. Прямо сейчас разыгрывалось грандиозное представление — битва за звание лучшего актера. Этот ребенок затеял опасную игру; его коварные замыслы не поддавались описанию. У него были куда более масштабные планы.

Ду Линь с интересом подумал: «Раз уж этот парень хочет играть, почему бы мне не подыграть?»

В любом случае, судя по уровню симпатии этого сорванца, убивать он его не собирался, так что страдать Ду Линю точно не придется.

В комнате воцарилась неловкая атмосфера. Лицо молодого дворецкого полыхало, а влажные глаза бегали, избегая взгляда ребенка. Казалось, он не хотел ничего объяснять, чтобы не разрушить чистоту сознания мальчика, которого вырастил в приюте.

Сюнин — просто ребенок... он ничего не понимает.

Голос Ду Линя звучал неуверенно:

— Ты... поймешь, когда вырастешь. Не спрашивай об этом сейчас.

Молодой дворецкий опустил голову, выглядя крайне смущенным. Его пальцы неосознанно вцепились в простыню, а румянец залил даже мочки ушей, делая его еще более очаровательным.

Услышав это, Е Сюнин склонил голову и тихо произнес: «О...»

«Они даже не пытаются меня обмануть».

— Не сейчас… поймешь, когда станешь старше.

«Вырастешь, вырастешь… почему это всегда единственный ответ?»

«Как же это раздражает: это хрупкое тело, этот возраст... Всё, что мешает мне обладать тобой, Ду Линь, невыносимо меня бесит».

— Хорошо, брат Ду Линь, — послушно произнес ребенок.

В пустой палате его голос прозвучал невесомо и легко, словно тонкое черное перышко, мерцающее ядовитым блеском.

Е Сюнин осторожно поправил одеяло и тихо добавил:

— Брат Ду Линь, я ухожу... Тебе нужно хорошенько отдохнуть.

Свет сверху отбрасывал от него длинную тень, окрашенную призрачным, зловещим оттенком. Этот цвет символизировал окончательное «очернение».

Ду Линь долго смотрел на удаляющуюся фигуру, затем вскинул бровь. Слова на пергаменте были для него предельно ясны:

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Е Сюнин, «дурное семя» из приюта. Уровень очернения: 80%.]

Показатель безумия снова вырос. Ду Линь коснулся лба.

Чтобы максимально придерживаться оригинального сюжета, погружение Е Сюнина во тьму было необходимо. Если этот маленький психопат не вырастет в настоящего монстра, как он сможет убить главного героя и сжечь дотла поместье семьи Е?

Но... Бумажная кукла обратилась к нему вкрадчиво:

[Ведущий, не заходите слишком далеко...]

[Его уровень очернения поможет убить главного героя и выполнить миссию, но он также может превратиться в цепь, сковывающую ваше собственное горло.]

«Будьте осторожны, не заиграйтесь».

Ду Линь небрежно отпил воды из стакана у кровати. Она уже остыла, и при глотке немного саднило горло.

Он небрежно заметил: «Не волнуйся, я знаю, что делаю».

------------------------------

У входа в палату Ду Линя.

Е Сюнин с безразличным видом выбросил телефон, который до этого крепко сжимал в руке, в мусорное ведро.

Раздался глухой стук.

Аппарат, переживший страшную аварию, наконец не выдержал: экран полностью разбился. На треснувшем, словно паутина, дисплее замерли цифры номера.

Это был номер Ду Линя. Тот самый, который ребенок набирал дрожащими руками прямо на шоссе, пока слезы текли по лицу, а ледяной ветер бил в глаза.

Е Сюнин потер лицо, вытирая остатки слез, вздохнул, и на его невинном личике снова заиграла улыбка. Он в точности скопировал ту механическую маску «обычного ребенка», которую Ду Линь увидел в его досье при первой встрече в приюте.

Застывшую и безжизненную.

В его красивых глазах мелькнул холодный блеск. Он пробормотал себе под нос детским голосом, будто утешая взрослого:

— Ничего не поделаешь. Брат Ду Линь слишком предвзят... Кажется, он и впрямь любит моего «отца».

«Тогда начнем как можно скорее».

Палата Ду Линя была VIP-класса и располагалась на верхнем этаже. Для комфорта пациентов здесь установили мягкое освещение с датчиками движения. Шаги Е Сюнина были настолько тихими, что датчики не срабатывали; коридор погрузился в глубокую тьму.

Но он, казалось, ничего не замечал, уверенно продолжая путь. Тьма для него ничего не значила.

Когда он был совсем маленьким, его запирали в самой дальней комнате приюта, куда никогда не заглядывало солнце. Его укрывали тонким рваным одеялом; горло постоянно горело от жара, а со временем боль перекинулась и на легкие. Е Сюнин давно к этому привык.

Аптека находилась на первом этаже.

Травмы Е Сюнина были нанесены им самим — он приложил огромные усилия, чтобы подстроить аварию и убить Е Янмина.

Врачи в аптеке ничего не заподозрят; им будет лишь жаль бедного мальчика. Это подтверждал многолетний опыт Е Сюнина.

— Нужно подготовиться, — прошептал мальчик, едва шевеля губами.

Его взгляд затуманился, а в голове возник план. В нужное время и в нужном месте он сделает всё, чтобы Ду Линь-гэ больше никогда не смотрел ни на кого другого. Ему не хотелось причинять брату боль, лишь сделать так, чтобы тот всегда нуждался в его заботе. А вот судьба остальных его мало заботила.

Проходя мимо одной из палат, Е Сюнин замер. За дверью лежал Е Янмин.

В глазах ребенка отразилась холодная решимость.

— Ты всё еще здесь? — тихо спросил он у пустоты коридора. — Ду Линь-гэ почему-то бережет тебя, хоть ты ему и безразличен. Это странно. Словно всё идет по какому-то невидимому сценарию.

Резкая вспышка боли заставила его схватиться за голову. Какие-то обрывки чужих воспоминаний, темных и тяжелых, пытались пробиться наружу из глубин его сознания. На лице ребенка отразилось страдание, но через мгновение оно сменилось привычной пустотой.

Он медленно подошел к двери и коснулся ручки своими тонкими бледными пальцами.

— Есть много способов сделать так, чтобы человек перестал мешать, — на его губах появилась невинная, почти ангельская улыбка. — Если ты не можешь исчезнуть совсем, значит, ты просто не должен просыпаться.

[Внимание! Анализ системы завершен...]

[Объект: Е Сюнин. Тип личности: «Скрытая угроза». Уровень привязанности: 90%. Уровень искажения восприятия: 90%.]

[Системное уведомление: Будьте предельно осторожны. Данный тип личности стремится к абсолютному контролю. Он будет постепенно отсекать от вас всё внешнее окружение, пока вы не останетесь в полной изоляции, где единственной вашей опорой будет он сам.]

[Предупреждение: Реализация его замысла уже началась. Следите за каждым шагом.]

Глава 23. Плач сироты (Двадцать вторая)

В холодной больничной палате оставался уголок, куда не проникал даже самый теплый солнечный свет.

На кровати забылся тяжелым сном Е Янмин. Вид у него был жалкий: голова и тело в бинтах, а синеватые следы от удушья на шее выглядели особенно пугающе. Операция прошла успешно, но врачи ввели ему ударную дозу успокоительного, чтобы притупить боль.

То, что он выжил после столкновения на такой скорости, было чудом. Мужчина, прежде полный энергии, завсегдатай клубов с сигаретой в зубах, вечно гонявший на суперкарах, теперь неподвижно лежал на койке. Лицо его было бледным, словно жизнь окончательно покинула тело.

Однако воля к жизни не дала Е Янмину умереть в той страшной аварии.

— Черт... мне нужно найти Дулина...

— Я должен сказать этому дураку... какое чудовище за ним следит.

— Это мой младший брат... я же хотел защитить его.

— Я хочу защитить Дулина. Сказать ему... что он мне нравится. Очень, очень сильно.

Именно эта одержимость помогла ему выкарабкаться.

Е Янмин, чье сознание было затуманено лекарствами, не мог знать, что сейчас у его постели стоит маленький, безобидный на вид ребенок. Он появился внезапно и теперь не мигая смотрел на раненого своими ясными глазами.

Ребенок осторожно потер виски, стараясь унять мучительную головную боль. В руке он сжимал небольшой шприц с мутной взвесью внутри. На первый взгляд — обычный питательный раствор для заживления ран.

Однако эти странные мутноватые кристаллы в жидкости внушали необъяснимую тревогу.

— Помимо смерти... есть и другой способ существования.

Е Сюнин моргнул, и на его невинном лице расплылась странная, восторженная улыбка. В холодном воздухе палаты мерцающий свет падал на его лицо, придавая ему болезненный, почти безумный вид.

— Брат, если ты никогда не очнешься, тебе не придется соперничать со мной за брата Дулина... И ты больше не оставишь этих мерзких следов на его ключицах. Мне не нужно будет забирать твою жизнь, и Дулин не расстроится.

— Хотя мы еще не выяснили, что это за «нить»... но брат Дулин не хочет, чтобы ты умирал.

Игла шприца проколола синюю вену на запястье, и внутрь потекло подозрительное лекарство сине-зеленого цвета. Е Сюнин убрал шприц. Мелкие царапины на его лице, оставленные ветками, теперь отливали чем-то зловещим.

Он смотрел, как из прокола сочится кровь, и едва приоткрыл губы, словно злой бог, произносящий прощальную речь над умирающим:

— Если ты навсегда останешься в коме, это будет лучшим исходом и для меня, и для брата Дулина.

— Спасибо, что узнал меня, «брат».

— Надеюсь, в ближайшем будущем... когда ты встретишь «маму» там, внизу, ты станешь хоть немного счастливее.

------------------------------

Когда же... я наконец проснусь?

Прошло больше десяти дней. Благодаря регенеративным свойствам искусственной кожи, ни импульсивная близость с Е Чжифэном, ни последовавшие за ней изматывающие «взаимные ласки» не навредили ранам. Дулин уже мог спокойно вставать с постели.

Разумеется, это касалось и «того самого» ужасного места.

[Дулин: ...Спасибо за твою внимательность.]

[Бумажная кукла: Хе-хе, не за что.]

В данный момент он смотрел на Е Янмина. Тот лежал на кровати, бледный, с абсолютно ровным ритмом сердца, но в сознание так и не приходил. Даже в больнице не могли поставить точный диагноз. Врачи лишь предполагали, что во время аварии осколки камней повредили мозг, а не вышедшие тромбы надавили на центральную нервную систему.

Дулин не испытывал к нему особой симпатии, но в этом сценарии Е Янмин был ключевой фигурой, которая обязана выжить, поэтому он внимательно следил за его безопасностью.

И всё же...

Взглянув на список уровней симпатии, Дулин нахмурился. В момент аварии он потерял сознание, и его тело полностью скрыла человеческая кожа. Только сегодня он заметил, что шкала благосклонности Е Янмина доползла до 100%, в то время как уровень негативного имиджа составил всего 60%.

Когда это он успел?

Возможно, именно в тот момент, когда злодей подстроил его убийство... он наконец осознал свои истинные чувства?

Дулина одолевали смешанные эмоции. Это значило, что в сердце Е Янмина он тоже стал незаменимым «возлюбленным». Е Янмин не был похож на Е Чжифэна. За маской высокомерного плейбоя скрывался ранимый человек, которому отчаянно не хватало любви.

Дулин никогда не любил его; все свои чувства он отдавал «старику». Но то, как молодой дворецкий смотрел на хозяина, вызывало у Е Янмина невыносимую зависть.

— Если бы только ко мне испытывали нечто подобное…

Тот взгляд был подобен миражу — мимолетный и недостижимый. Но стоило приблизиться к нему хоть на мгновение, и было невозможно не поддаться очарованию этой пылающей преданности. Даже зная, что чувства не адресованы ему, Е Янмин не мог удержаться от фантазий.

Дулин не догадывался, что рейтинг благосклонности взлетел до максимума по одной причине: в свои последние сознательные минуты Е Янмин хотел защитить его от «дурного семени». Когда прожигатель жизни решает искренне, ценой собственного спасения, уберечь другого, этот человек становится для него величайшим исключением.

— Надеюсь, ты очнешься.

Спустя время Дулин обратился к человеку, лежащему в коме.

— Ду... лин...

После его ухода веки Е Янмина дрогнули. Его сознание отчаянно пыталось разорвать сковывающие разум оковы, но в итоге снова тяжело погрузилось в пучину отчаяния.

------------------------------

Почти через месяц Дулина наконец выписали. Пока он размышлял, как довести сюжетную линию до конца, его начало беспокоить то, что требования Е Чжифэна становились всё более чрезмерными.

С этим стариком явно было что-то не так.

Его былая холодность, замкнутость и полное отсутствие физического контакта с кем-либо остались в прошлом, стоило ему завязать отношения с молодым дворецким. Собственничество и тяга к контролю, смешанные с любовью, проявились во всей красе.

Е Чжифэну нравилось осыпать губы Дулина нежными поцелуями. Вид застенчивого, пытающегося уклониться дворецкого и его влажные, умоляющие глаза наполняли старика безграничным удовлетворением. Это даже заставило Дулина задуматься: не страдает ли Е Чжифэн «тактильным голодом» в терминальной стадии?

Пока старик был рядом, Дулин не знал отдыха. Ему приходилось тратить все силы на роль идеального слуги и угождать хозяину, чтобы у того не оставалось времени на иные подозрительные планы.

Но еще хуже был злодей Е Сюнин. В последнее время он перестал показываться на глаза, однако Дулин благодаря подсказкам «человеческой кожи» чувствовал: тот где-то рядом. Особенно в моменты их близости с Е Чжифэном — система любезно сообщала, что Е Сюнин «в сети».

Каждый раз он прятался в шкафу и тайно следил за ними. Снаружи он казался лишь слабым, бесполезным ребенком, но сквозь узкую щель его злоба вырывалась наружу, словно тень, готовая вселиться в любого взрослого и творить его руками всё, что вздумается. Это возбуждение мешало «дурному семени» остановиться.

— А еще я хочу, чтобы брат Дулин плакал прямо передо мной...

Счетчик «почернения» фиксировал малейшие колебания с точностью радара. Каждый раз уровень рос на 1%.

Он уже почти достиг 100%.

Дулин: — …………

— Неужели этот маленький извращенец... пристрастился к вуайеризму?

Если не погибнуть в безмолвии, остается только в нем взорваться. Дулин окончательно потерял контроль над действиями этого мелкого психопата.

Сейчас, чтобы получить приличный балл за прохождение этого дырявого сценария, ему нужно было лишь безупречно отыграть роль и в финале погибнуть от рук Е Чжифэна. Что же касается планов злодея по устранению старика — Дулин полагал, что при таком количестве «ночных приключений» всё произойдет само собой.

После возвращения в поместье семьи Е их связь с Е Чжифэном уже не была секретом для прислуги. Необычное поведение главы семьи стало вполне предсказуемым. Еще раньше было установлено правило: только молодой дворецкий мог приносить лечебное вино в кабинет — так Е Чжифэн очертил свою территорию.

Ему было плевать, когда осколки разбитой чаши с лекарством впивались в его ладонь до крови. А во время еды он тяжелым взглядом изучал каждый сантиметр обнаженной кожи Дулина...

Всё шло по сценарию.

Для старшей горничной главной проблемой теперь стала необходимость заставлять слуг менять постельное белье хозяина по нескольку раз в день. Ах да, и стаканчик для ополаскивателя для рта тоже приходилось менять постоянно.

Она невольно вздохнула: после того как они официально сошлись, старик словно по-настоящему ожил, всё его существо теперь излучало яркие краски.

«Этот человек и впрямь обладает зловещим обаянием», — подумала она про себя.

------------------------------

В кабинете.

Как обычно, большая часть документов на сегодня была подписана.

В последнее время Е Чжифэна утомляли бесконечные вопросы с грузоперевозками. Голова слегка ныла; он прищурился и принялся медленно массировать виски.

— Сэр... на сегодня достаточно, пора отдохнуть, — тихо произнес Дулин.

Черты лица мужчины смягчились, а витавшая вокруг него аура угрозы почти исчезла. Аромат геля для душа, исходивший от юноши, окутывал его, словно невидимая сеть. Е Чжифэну безумно нравился этот запах. Хотя он пользовался тем же средством, что и дворецкий, ему казалось, что на коже юноши аромат обретает особый смысл... легко пробуждая в нем потаенные желания.

Е Чжифэн поцеловал кончики пальцев молодого человека и внезапно произнес:

— Что, если я отдам тебе сорок процентов активов семьи Е?

Дулин: …?

[Дулин: О как.]

[Бумажная кожа: Ого...]

[Дулин: Главный герой сказочно щедр, когда дело касается его власти.]

[Бумажная кожа: ...Сюжет окончательно пошел под откос. Мало того что главный герой раздает семейное достояние посторонним, так еще и злодей-босс в итоге останется без своего законного наследства.]

Молодой дворецкий широко раскрыл глаза. На его лице отразилось искреннее замешательство — он явно не уловил скрытый подтекст.

— Сэр... зачем вы отдаете это мне?

Поглаживая пальцы Дулина, Е Чжифэн спокойно ответил:

— Я даю тебе это просто потому, что хочу.

Семья Е была клеткой. Когда он только возглавил род, «лекарство», которое старейшины вживили ему в самое сердце, постоянно напоминало: это колоссальное богатство лишь кажется роскошью, на деле оно — демон-людоед. Стоит оступиться, и это болото поглотит тебя целиком, не оставив даже костей.

Достигнув вершины, Е Чжифэн остался в полном одиночестве. И если он отдаст половину состояния этому юноше, то тот окажется рядом с ним на этом пустынном обрыве, и тогда им обоим не будет так одиноко.

Вспомнив свой недавний диагноз, Е Чжифэн поджал губы, и в его чертах промелькнула резкость. В последнее время приступы боли в сердце стали случаться всё чаще.

Если ему действительно осталось недолго, Е Чжифэн хотел превратить эти богатства в кандалы, которые привяжут к нему юношу. С такой ношей Дулин не сможет просто уйти. Никто не откажется от денег, особенно когда речь идет о десятках миллиардов. Это была открытая стратегия. Сейчас он больше всего на свете желал, чтобы Дулин помнил его и любил — вечно.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Главный герой — Е Чжифэн: уровень привязанности 100%, уровень почернения — 90%.]

— Господин.

Голос молодого дворецкого прервал его мысли. Дулин крепко сжал его ладонь, и в его глазах читалась такая нежность, что, казалось, мог растаять любой лед. Под таким взглядом было легко потерять голову.

— Мне не нужны эти активы... Богатство семьи Е ничто по сравнению с вами, господин. Мне нужны только вы.

Молодой дворецкий склонил голову и нежно коснулся губами среднего пальца Е Чжифэна. Это было похоже на прикосновение мягкого перышка, исполненное самых трепетных чувств.

[Дулин: Всё верно. Лучше прибереги имущество при себе, пока этот мелкий бес тебя не прикончил, чтобы всё досталось системе в целости и сохранности.]

[Дулин: Сюжет окончательно превратился в кошмар... станет ли когда-нибудь лучше?]

— Мне не нужна собственность... Никакие богатства семьи Е не сравнятся с вами.

— Мне нужны только вы.

Это было самое трогательное признание, которое Е Чжифэн слышал в своей жизни. От этих слов у него закружилась голова. Он смотрел, как Дулин целует его пальцы, и чувствовал, как внутри закипает одержимость. Несмотря на изнеможение после работы с документами, он не хотел отдыхать.

Мужчина обнял Дулина, прижался к его плечу и тихо усмехнулся, нежно похлопывая юношу по спине, словно пытаясь утешить. То, что он произнес следом, предназначалось то ли Дулину, то ли самому себе:

— Хорошо, я твой. Какой же ты... жадный ребенок.

------------------------------

Еще одна «гармоничная» бессонная ночь.

После стольких дней тесного общения Дулин начал замечать неладное. С чего вдруг сегодня главный герой снова завел разговор о передаче половины имущества? Он задумался. Оглядываясь назад, можно было сказать, что мужчина был полон энергии, однако доза лечебного вина значительно увеличилась.

Может быть, дело в том, что...

[Дулин: Надеюсь, состояние сердца Е Чжифэна не ухудшается.]

Кроваво-красные буквы на пергаменте расплылись перед глазами. Уровень исследования сюжета внезапно подскочил на 20%.

[Дулин: ...Так в чем именно заключается «стеклянная» драма оригинала?]

Ему и раньше это казалось странным. Какими бы злыми и изощренными ни были помыслы Е Сюнина в первоисточнике, как он мог выйти победителем в схватке с Е Чжифэном — человеком, чьи руки по локоть в крови? Как «дурное семя» смогло его погубить? Ведь Е Чжифэн был намного старше, обладал колоссальной властью и связями, о которых Е Сюнин не мог и мечтать.

Как раз когда бумажная кукла собиралась что-то ответить, Дулин нахмурился и вдруг спросил:

— Может быть, это из-за того, что мы слишком часто занимались сексом?

[Бумажная кожа: …………]

[Бумажная кожа: Хозяин, вы слишком много об этом думаете. Даже в остросюжетных романах выносливость главного героя — это особая черта, и она не должна так сильно бить по здоровью.]

[Бумажная кожа (усмехнувшись): Но вам и правда стоит задуматься, почему вы настолько привлекательны, что главный герой готов соблазнять вас по восемь раз за ночь.]

[Дулин с холодным лицом: О.]

------------------------------

Дни летели один за другим. Прошло несколько месяцев, Е Янмин всё еще лежал в больнице без сознания, когда внезапно «злодей» постучал в дверь комнаты Дулина.

Е Сюнин действительно пришел к нему сам. К тому времени Е Чжифэн и Дулин уже переехали в общую спальню.

— Брат Дулин... — ребенок подошел ближе.

За это время их контакты с Е Сюнином почти сошли на нет. После выписки Дулин хотел, как и прежде, сам возить мальчика в школу и забирать его, но Е Чжифэн, нахмурившись, нанял для этого водителя и отдельного слугу.

Старик ревновал.

Вспоминая, как легкомысленно он когда-то спихнул ребенка на Дулина, Е Чжифэн теперь испытывал тревогу каждый раз, когда видел, как мальчишка, словно маленький зверек в поисках тепла, пытается зарыться в объятия дворецкого.

Ему очень не нравилось, как этот мальчик смотрел на Дулина.

Тем более что Дулин, ничего не подозревая, вел себя как истинный опекун: он постоянно ласково гладил ребенка по голове и хвалил за успехи в учебе.

Е Чжифэн лишь усмехался. Он не мог ошибиться, заметив блеск в глазах мальчика, притаившегося в тени. Это был взгляд плоти от плоти грешного рода Е; собственничество этого нечестивого семени было еще слишком незрелым, он даже не умел толком скрывать свои мелкие козни.

Ну и что? Он ведь всего лишь ребенок, у которого молоко на губах не обсохло. Е Чжифэн, приподняв бровь, решил про себя, что это будет мальчишке уроком: нечего заглядываться на тех, кто ему не принадлежит. С тех пор Е Сюнину больше не с кем было поговорить по дороге в школу — его сопровождал лишь холодный, неразговорчивый водитель.

Имени Е Сюнина не было в родословной книге, поэтому никто не принимал его всерьез. Слуги считали его лишь ненужным питомцем, которого Е Чжифэн держит ради своего фаворита Дулина.

И вот сегодня этот «питомец» пришел попрощаться. Е Сюнин с тоской смотрел на молодого дворецкого, сидящего на краю постели. Дулин уже переоделся в пижаму, точь-в-точь как у Е Чжифэна... и все отметины на его теле были оставлены тем человеком. Это зрелище вызывало в нем тошнотворную смесь чувств, а жажда убийства по отношению к «отцу» становилась невыносимой.

Дулин давно не видел мальчика, и его взгляд смягчился:

— Кажется, ты подрос.

Дети в этом возрасте меняются быстро. Всего за полгода Е Сюнин заметно вытянулся, а его невинные черты лица стали еще более выразительными.

Неизменными оставались лишь эти ясные, черно-белые глаза. Словно зеркала: они лишь отражали чужие мысли, не позволяя заглянуть в то, что скрыто в сердце самого ребенка.

Е Сюнин помолчал, а затем тихо произнес:

— Брат Дулин… я пришел попрощаться. Отец больше не хочет, чтобы я жил в поместье. Завтра он отправит меня в другое место.

«Красавиц запирают в золотых домах, птиц — в золотых клетках. Он просто хочет запереть здесь тебя. Но я не намерен с этим мириться... Дулин».

Дулин коснулся лица ребенка, глядя на него с нежной заботой, как на младшего брата:

— Хорошо, что ты уезжаешь... В будущем большая часть имущества семьи Е станет твоей.

Дулин говорил это с предельной искренностью. По сути, он намекал, что надеется на скорейшее «созревание» этого дурного семени. Согласно оригиналу, захват власти был неизбежен, и Дулин понимал: только покинув поместье, этот негодяй получит простор для маневра. Под пристальным надзором Е Чжифэна он был бессилен.

Е Сюнин опустил голову, свет в его глазах померк. Тень жажды убийства затрепетала на его ресницах.

— ...Но Дулин не принадлежит мне.

Звук был настолько слабым, что почти походил на галлюцинацию.

— Дулин мне не принадлежит.

«Если брат Дулин не мой, если его сердце принадлежит кому-то другому, какой смысл убивать столько людей и копить это огромное состояние?»

Взгляд Е Сюнина сместился. Никто не знал, о чем он думает, но мальчик безучастно смотрел на пустой стакан у кровати Дулина.

«Эстазолам, диазепам, клоназепам… Теперь это можно использовать».

— …Брат Дулин, тебе пора отдохнуть, — робко произнес ребенок перед уходом.

------------------------------

Е Сюнина увезли, а Е Янмин всё еще был без сознания. Помимо слуг, в опустевшем поместье остались только Дулин и Е Чжифэн. Это несказанно радовало хозяина дома, потакая его собственнической натуре.

Однако, проснувшись среди ночи и взглянув на Ду Линя, Е Чжифэн почувствовал необъяснимую тревогу. Несмотря на внешнее спокойствие, в его душе зародилось сомнение. Ему внезапно показалось, что преданность молодого человека — лишь искусная игра, маска, за которой скрываются истинные чувства.

Эта мысль отозвалась резкой болью в груди. Е Чжифэн привык контролировать всё в своей жизни, но чувства другого человека оставались единственной сферой, неподвластной его воле. Он вспоминал всё, что готов был принести в жертву ради этого союза: свое состояние, доверие и даже собственную безопасность.

В ночной тишине поместья вопросы без ответов терзали его разум. Как убедиться в искренности того, кто находится рядом? Как удержать то, что невозможно материально зафиксировать? Эти сомнения заставили его по-новому взглянуть на их отношения и на ту цену, которую он готов заплатить за верность Ду Линя.

Опустив глаза, Е Чжифэн прижал ладонь ко лбу Дулина и долго оставался неподвижным.

------------------------------

После очередной ночи нежности Дулин с удивлением обнаружил, что Е Чжифэн тоже приготовил для него лечебное вино.

Дулин: ? Это еще что значит?

[Бумажная кожа: Вероятно, там настойка на оленьих рогах... Принцип «подобное лечит подобное». Видимо, считает, что хозяин в последнее время слишком переутомился.]

[Дулин: …………]

Е Чжифэн внимательно следил за тем, как он пьет, и только после этого его лицо смягчилось. Он ущипнул Дулина за щеку и мягко заметил, что тому нужно немного поправиться — чтобы его было удобнее держать на руках.

Дулин: О.

------------------------------

Дни сменяли друг друга. В ту ночь Е Чжифэн по какой-то причине не вернулся домой. Слуга, принесший лечебное вино, был новичком. У него было заурядное лицо и неприятный, слегка заикающийся голос, но в остальном он ничем не выделялся.

Дулин некоторое время наблюдал за ним, а затем с интересом приподнял бровь.

[Бумажная кожа: Хозяин, что не так?]

[Дулин: Держу пари, этот человек — «крот», подброшенный злодеем Е Сюнином.]

[Дулин: Любопытно. Что же он подмешал в вино?]

Внешне молодой дворецкий ничем не выдал своих подозрений. Он по-прежнему изображал тревожное ожидание господина. Когда слуга подал вино, Дулин лишь мельком взглянул на него и небрежно бросил: «Поставь у постели».

Как и следовало ожидать, после вина голову затуманила тяжелая, непреодолимая весть. Дулин погрузился в глубокий сон. В последние мгновения, прежде чем сознание окончательно угасло, он почувствовал, как нежная рука коснулась его век.

— Брат Дулин, ты наконец-то уснул.

— Когда ты спишь, ты выглядишь таким невинным. По крайней мере, твои глаза больше не смотрят только на того человека.

— Наконец-то ты будешь смотреть не только на моего «отца»... брат Дулин.

------------------------------

Спустя неопределенное время мысли постепенно начали возвращаться. Веки были тяжелыми, во всем теле ощущалась слабость. Наконец затуманенный разум нашел выход из забытья.

Дверь открылась. Дулин медленно открыл глаза. Голова закружилась, и в момент пробуждения он обнаружил себя в замкнутом пространстве. Это была незнакомая комната, где он никогда раньше не бывал. Голые серые стены, единственная плотно закрытая дверь из красного дерева. В помещении не было окон, естественный свет не проникал внутрь — лишь ослепительные лампы накаливания излучали тепло, служа единственным источником света.

Где он? Дулин на мгновение замер, чувствуя тяжесть и дискомфорт в шее. Ему показалось, что рядом кто-то сидит.

— Брат Дулин, ты проснулся, — раздался у самого уха тихий голос.

Дулин застыл, а затем медленно повернул голову. Этот «дурной ребенок» уже начал превращаться в юношу. Его ясные черно-белые глаза остались прежними, и сейчас в них отражался только он один. Уголки губ мальчика чуть приподнялись.

— Брат Дулин, ты наконец-то проснулся… — повторил Е Сюнин.

[Дулин: Ты просто невероятен. Мало того что накачал меня наркотиками, так еще и умудрился так быстро перевезти в это опечатанное место... Ну и эффективность у тебя, мерзавец.]

Молодой дворецкий выглядел озадаченным. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но стоило ему шевельнуть головой, как раздался резкий металлический лязг.

— Это...

Лицо молодого человека было мертвенно-бледным. Он опустил голову, и на его красивом лице отразилось полное замешательство.

Черная лента на светлой шее была сделана из тончайшей ткани, подбитой мягким кашемиром, от которого кожа неприятно зудела.

— Это...

Дзинь, дзинь...

Дзинь, дзинь...

Один конец ремешка переходил в серебряную цепочку, которая ослепительно сверкала в свете ламп. Другой конец цепи был зажат в руке мальчика.

У Е Сюнина было мягкое выражение лица. В детстве он действительно походил на девочку, но теперь подрос, и его черты утратили прежнюю незрелость. В этой резкости лица проглядывало явное сходство с Е Чжифэном. Гены семьи Е... внешность истинного «дурного семени».

Молодой дворецкий с недоверием смотрел на стоящего перед ним юношу. Было трудно осознать, что этот человек, которого он когда-то поддерживал и защищал, теперь ведет себя столь решительно и холодно.

— Что происходит, Сюнин? Почему ты так смотришь на меня? — голос Дулина дрожал от нарастающего беспокойства.

События казались нереальными, словно привычный мир внезапно перевернулся. Дулин пытался найти логическое объяснение происходящему, надеясь, что это лишь странное недоразумение или последствие долгого, утомительного дня.

— Время иллюзий прошло, брат Дулин, — спокойным, но твердым голосом ответил Е Сюнин. В его взгляде больше не было детской привязанности, осталась лишь холодная уверенность человека, который решил взять ситуацию под свой полный контроль.

Он наклонился к молодому человеку, осторожно убрал волосы с его лба и слегка потянул за цепь. Дулин почувствовал, как горло сдавило неприятным, удушающим кольцом.

Он попытался отпрянуть, стремясь оказаться как можно дальше от этого ставшего чужим ребенка. Изогнутая спина под аккомпанемент звенящих цепей... в этом зрелище была какая-то хрупкая, болезненная красота.

— Брат Дулин... — голос «дурного семени» был тихим.

И всё же сквозь шепот прорывалась неоспоримая радость.

— Теперь ты наконец-то принадлежишь только мне. Совсем как «отец».

— Брат Дулин, я повзрослел.

Глава 24. Плач сироты (Двадцать третья)

— Брат Дулин… наконец-то я смогу насладиться тобой в полной мере, совсем как отец.

— Я повзрослел, брат Дулин.

Е Сюнин довольно улыбнулся, сжимая серебряную цепочку тонкими, изящными пальцами.

Молодой дворецкий, лежа в постели, был мертвенно-бледным, словно из него выкачали всю жизнь. Его красивое лицо поникло, став похожим на увядающий серый цветок. Огромная доза успокоительного туманила разум; он явно не мог до конца осознать смысл слов, которые произносил Е Сюнин.

«Теперь ты можешь принадлежать только мне. Как и отец».

Это какая-то шутка? Что Сюнин несет?.. Он ведь еще ребенок, совсем дитя, которого я сам забрал из приюта... Как он мог такое сказать?!

Дулин до крови закусил побелевшие губы. Его пальцы, не слушавшиеся из-за действия лекарств, неуверенно дрожали в воздухе, пытаясь ухватиться хотя бы за край одежды Е Сюнина. Эта беспомощная дрожь вызывала у любого свидетеля одновременно острую жалость и болезненное сочувствие.

Я хочу сжать его пальцы.

Посмотрите… какой он сейчас беспомощный, какой хрупкий. Этот молодой дворецкий, который всегда кажется столь равнодушным к окружающим, являет свою жалкую сторону только мне.

Пальцы Дулина наконец вцепились в край одежды Е Сюнина. На мальчике всё еще была школьная форма, и чистая хлопковая ткань спортивной куртки дышала студенческой невинностью. В сочетании с тяжелой цепью в руках это создавало пугающее ощущение порочности.

— Сюнин... что ты задумал... что за чушь ты несешь? Неужели мы так долго не виделись, что ты снова так сильно привязался ко мне и просто хочешь быть рядом?

Молодой дворецкий смотрел на него почти умоляющим взглядом.

Конечно же нет... Дулин.

В тот самый момент, когда ты вынес меня из детского дома, у меня сразу же возникла эта мерзкая мысль: «Я запру тебя». Я хочу быть похожим на своего отца... держать прекрасную женщину в золотом доме, запереть певчую птицу в золотой клетке.

Е Сюнин присел на корточки и невинно моргнул. Его мальчишеское лицо с ясными, сияющими глазами было подобно чистому озеру. Именно этот взгляд позволял ему скрывать свою ужасную сущность, маскироваться под доброго и послушного ребенка в приюте, в школе, среди сотен людей.

Его нежные бледные пальцы коснулись щеки Дулина, убирая влажные от пота пряди — результат борьбы организма с лекарствами. Дулин открыл глаза, в которых таилось всё то, что Е Сюнин больше всего желал разграбить.

И теперь в этих глазах наконец-то отражаюсь только я. Глядя на ужас, беспомощность, мольбу и растерянность Дулина, Е Сюнин чувствовал небывалое удовлетворение.

— Брат Дулин, ты прав, я очень скучал… Я думал о тебе каждую секунду с тех пор, как отец выгнал меня из семьи Е, — мягко произнес мальчик.

Но смысл его слов был пропитан запредельной жестокостью. Казалось, будто сотни крошечных ножей вонзаются в сердце Дулина.

— Я грежу о тебе. Хочу обращаться с тобой так же жестоко и одновременно нежно, как отец. Хочу, чтобы ты плакал передо мной, умолял меня… Хочу, чтобы ты целовал мои пальцы и любил меня всем сердцем. Я хочу, чтобы твой мир состоял только из меня одного, Дулин.

— Я мечтаю… осквернить тебя.

Болезненные фантазии, что так долго терзали его разум, наконец обрели голос. Сердце Е Сюнина забилось так неистово и живо, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от восторга. Наконец-то Дулин всё узнал. Больше не нужно притворяться безобидным, назойливым ребенком, который крутится у его ног лишь ради того, чтобы стать хоть немного ближе. Этот образ кроткого зверька... невыносимо раздражал его самого.

[Дзинь! Внимание! Е Сюнин, «дурное семя» из приюта. Уровень привязанности: 96%. Уровень почернения: 94%.]

— Что… что за чушь ты несешь!

В этот миг молодой дворецкий наконец осознал, какое свирепое сердце скрывалось под маской детской нежности. Его иллюзии рушились одна за другой; губы дрожали, а слова срывались с трудом. Дулин смотрел на него со смесью ужаса и ярости.

— Как ты можешь такое говорить... Сюнин, я ведь заботился о тебе с самого детства! Как ты мог питать такие грязные мысли!

Он попытался оттолкнуть Е Сюнина, но пальцы были слишком слабы. Напротив, из-за этого порыва он едва не рухнул прямо в объятия мальчика.

Е Сюнин ласково коснулся мочки уха Дулина:

— Что значит «с самого детства»?.. Брат Дулин, с того момента прошел всего год или два.

— Мое настоящее детство прошло в приюте.

Там он всегда был один. Один ел, один переносил болезни. Лежа в самой темной комнате на северной стороне, он чувствовал, как жгучая боль в легких постепенно захватывает все его сознание. Именно тогда он понял: мягкий характер бесполезен.

Чтобы выжить, чтобы выбраться из этой тесной конуры к солнцу и получить желаемое, нужно бороться, грабить и самому становиться острым ножом. Любого, кто встанет на пути или попытается что-то отнять, нужно резать без жалости. Эта безумная мысль разрасталась в маленьком ребенке, словно сорняк.

Е Сюнин посмотрел на мертвенно-бледное лицо Дулина. Его некогда пленительные глаза теперь казались совершенно безжизненными. На мгновение мальчика кольнуло сожаление. Этот человек уже рядом с ним, уже далеко от отца... Стоило действовать мягче, а не загонять его в угол, ломая всё сразу.

Е Сюнин чуть отстранился, его дыхание едва касалось лица Дулина. Он слегка ослабил цепь, давая мужчине вздохнуть свободнее. Затем он прижался лицом к шее Дулина, пряча свою звериную натуру и снова принимая тот нежный, безобидный вид, с которым когда-то впервые вышел за ворота приюта.

— Брат Дулин, не бойся... Я погорячился. Сейчас я вижу в тебе только брата... Я не буду мучить тебя, как «отец»...

Помолчав, Е Сюнин тихо добавил:

— По крайней мере, пока мне не исполнится восемнадцать.

Ему было всего шестнадцать, он только перешел в старшую школу. Стоило набраться терпения и подождать, прежде чем запирать этого человека. Но отношения Дулина со стариком развивались слишком быстро, а самого Е Сюнина выставили из дома слишком рано... Он не мог видеть того, по кому тосковал, и понимал, что его объектом страсти вовсю пользуется отец. Это приводило его в бешенство.

Е Сюнин решил, что ждать больше нельзя. Первым делом нужно было захватить территорию и закрепить человека за собой, а остальное приложится.

— Мучить... Сюнин, о чем ты вообще? — на лице Дулина отразилось полное неверие. — Мы с господином любим друг друга... Он не обижал меня! Я... я был с ним по доброй воле!

Взглянув в ясные, нежные глаза Е Сюнина, Дулин всё понял. Этот ребенок окончательно обезумел, взывать к его разуму было бесполезно. Его убеждения были подобны вечной мерзлоте — никто не мог пробиться сквозь этот лед, чтобы привести его в чувство.

— Ты сумасшедший... Сюнин, ты совсем не в себе...

Молодой дворецкий что-то бессвязно бормотал. Нет… Он должен вернуться к хозяину… Он не знал, сколько времени пробыл здесь. Господин будет в ярости, он будет волноваться, если не найдет его ночью; у господина и так больное сердце…

Дулин предпринял отчаянную попытку встать, но ноги не слушались, и он рухнул на пол. Цепь на шее натянулась, заставив его беспомощно замереть. Он ничего не мог сделать — даже один шаг давался с нечеловеческим трудом. Он был заперт в этой комнате без надежды на побег.

— Взаимная привязанность?..

Тонкие пальцы внезапно сжали подбородок Дулина, вынуждая его поднять голову и встретиться с ясным, пронзительным взглядом. Голос Е Сюнина звучал пугающе тихо:

— Но брат Дулин обещал, что будет заботиться обо мне.

— Ты обещал… что будешь со мной до конца жизни. Брат Дулин, ты не можешь нарушить свое слово.

В замкнутом пространстве не было ни капли солнечного тепла. Несмотря на слепящий свет ламп, лицо Е Сюнина словно подернулось мрачной тенью.

— Ты не должен нарушать свое слово, Дулин.

— Не мог бы ты просто остаться здесь и заботиться обо мне?

— Не волнуйся, я не трону тебя, брат Дулин... Я сдержу обещание и подожду, пока мне не исполнится восемнадцать, — мягко прошептал Е Сюнин. — Я не буду таким грубым, как мой «отец».

Его мелодичный голос звучал чисто, как звон нефрита. Для всех вокруг Дулин по-прежнему оставался лишь дорогим старшим братом Е Сюнина. И только мягкий пух на ошейнике напоминал молодому дворецкому о его истинном положении — положении запертого на цепь пса.

«Господин…»

Дулин в муке закрыл глаза. Казалось, у него не осталось иного выбора, кроме как покориться этой жестокой реальности.

Е Сюнин, сидя на коленях рядом, долго наблюдал за ним. Когда мужчина окончательно обессилел и перестал сопротивляться, мальчик слабо улыбнулся и перенес его обратно на постель. Свободный конец цепи он пристегнул к изголовью.

— Будь умницей, брат Дулин. Мне нужно кое-что уладить... Я скоро вернусь.

Тяжелая дверь медленно закрылась, и в тишине отчетливо щелкнул замок.

Однако…

В ту же секунду молодой человек, до этого изнывавший от боли и слабости, холодно открыл глаза. Этот сорванец наконец-то ушел.

Дулин небрежно коснулся ошейника. Справедливости ради, мерзавец не был лишен извращенной заботы: хоть уровень его почернения зашкаливал и он посадил его на цепь, меховая подкладка была довольно удобной.

«Ужас, сколько хлопот. Я заперт здесь и понятия не имею, когда главный герой столкнется со злодеем. Удастся ли Е Сюнину прикончить Е Чжифэна и вернуть сюжет в нужное русло?»

[Дзинь! Внимание! Е Сюнин (?), «дурное семя» из приюта. Уровень привязанности: 98%. Уровень почернения: 98%.]

В голове Дулина всплыл бумажный смайлик, выражающий одобрение: [Игра ведущего была великолепна... Этот полный недоверия взгляд убедил бы любого, что вы совершенно не ожидали от Е Сюнина таких зловещих намерений.]

[Дулин: Хе-хе.]

Дулин закинул руки за голову, поудобнее устроился на подушке и закрыл глаза, позволяя ресницам, густым, как вороньи перья, опуститься на щеки.

— Я подготовил для тебя все условия... Теперь ход за тобой, маленький негодяй. Смотри не подведи меня.

------------------------------

Тем временем в поместье семьи Е слуги дрожали от страха, боясь лишний раз вздохнуть. Над домом словно нависла тяжелая грозовая туча.

В кабинете стоял такой плотный запах табачного дыма, что становилось трудно дышать. Окурки один за другим летели на пол. Узнав о проблемах с сердцем и начав отношения с Дулиным, Е Чжифэн почти бросил курить. Он боялся умереть раньше времени и оставить юношу одного, поэтому следил за здоровьем, стараясь исключить любые случайности.

Однако тревога от того, что он не может полностью завладеть Дулином, не оставляла его ни на миг.

И вот теперь Е Чжифэн сорвался. Человек, которого он прятал в самом сердце родового гнезда, исчез.

Его «ребенок» бесследно пропал.

Трудно вообразить, какая буря бушевала в сердце Е Чжифэна. За два года Дулин стал для него частью самой жизни, плотью от плоти. А когда вырывают кости и плоть, сердце обливается кровью.

— Мое терпение на исходе... Я спрашиваю в последний раз: где он?

Новый слуга, стоявший перед ним, был избит до полусмерти. Его честное, ничем не примечательное лицо не вызывало подозрений — только такой человек мог успешно внедриться в семью Е. Именно он поднес чашу с вином, накачанным наркотиками, оглушил юношу и вывез его прочь.

Снотворное... опять наркотики... Это било по самому больному месту Е Чжифэна.

Слуга тяжело дышал, его лицо исказилось от боли, но он продолжал упорно молчать. Атмосфера в комнате была тяжелой, пропитанной напряжением и невысказанным гневом. Е Чжифэн смотрел на него, и в этом взгляде читалось холодное отчаяние человека, потерявшего нечто бесценное.

Когда охранник заставил слугу поднять голову, в глазах пленного не было страха — только обжигающая ненависть. Он с трудом сглотнул кровь и, хрипло усмехнувшись, обратился к Е Чжифэну:

— Великий глава семьи Е... Нет, позвольте называть вас просто «братом госпожи»...

Его слова прозвучали как приговор. Он добавил, едва шевеля губами:

— Ты совершил слишком много зла. Это — твое возмездие.

Реакция Е Чжифэна на упоминание сестры и намек на грехи прошлого может быть разрушительной. Упоминание «госпожи» мгновенно меняет правила игры, превращая допрос из поиска пропавшего в личное столкновение с призраками прошлого. Вероятно, Е Чжифэн почувствует, как земля уходит у него из-под ног, ведь тайны, которые он пытался похоронить, вновь выходят на свет. Это может привести либо к вспышке неконтролируемой ярости, либо к осознанию того, что враг знает гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

— Я никогда не забуду, как погибла та девушка, о которой я заботился столько лет… Я даже не смог собрать её тело по кусочкам! Вы это заслужили! Вы и представить не можете, сколькими жизнями пожертвовали, чтобы взобраться на этот трон!

Лицо слуги внезапно исказилось от ярости.

— Ты никогда не найдешь свою так называемую возлюбленную... Ты будешь умирать в муках и страданиях до конца своих дней! Я хочу, чтобы ты вечно жалел о том, что убил мисс! Это лучшая месть, которую я мог придумать… Е Чжифэн, тебе его не найти! Никогда!

Е Чжифэн посмотрел на него с горькой усмешкой.

— Я же говорил тебе… Я не убивал твою юную госпожу. Е Фанфан — моя сестра, и то, что случилось, было несчастным случаем.

Это не было попыткой оправдаться. Е Чжифэн совершил немало зверств на пути к власти, но смерти Е Фанфан он не желал. Однако в семье Е, включая Е Янмина, в это никто не верил. Все видели в нем лишь хладнокровного дьявола. Е Фанфан не была его кровной родственницей, но имела право на наследство. Избавиться от нее ради полного контроля над кланом — в глазах окружающих это выглядело как идеальная сделка для такого, как он.

Никто бы не поверил, что Е Чжифэн устоял перед таким искушением.

Окурок с шипением прижался к свежей ране, по комнате поплыл тошнотворный запах жженой плоти — слуга завыл от невыносимой боли.

— Жалкий пес, которого используют втемную... — бросил Е Чжифэн.

Он вышел из карцера, оставив полуживого человека на растерзание палачам. Е Чжифэн курил сигарету за сигаретой. Прошло два дня... Что могло случиться с его мальчиком за это время? Сердце сжимало тисками, мысли путались в пепельном дыму.

Наконец, голос подчиненного вырвал его из забытья:

— Господин... мы нашли его! Есть новости о господине Дулине!

В этот момент мрак в его душе чуть рассеялся. Боль в груди немного утихла.

------------------------------

Самая окраина Цзянчжоу.

Черный автомобиль медленно въехал на территорию заброшенного завода неподалеку от приюта. Старое оборудование, ржавые гвозди, пустые ведра из-под краски — всё было заброшено и пропитано резким химическим запахом.

Внутри цеха, среди клубов пыли, мальчик в красно-белой школьной форме завороженно смотрел на вентиляционное отверстие. Вид у него был отрешенный, но на губах играла едва заметная улыбка.

Дверь фабрики с грохотом распахнулась — внутрь ворвались телохранители, заполняя пространство шумом и светом. Е Чжифэн вошел следом, сжимая в руке пистолет. Он холодно смотрел на подростка. Тот и правда успел возмужать с момента изгнания: в чертах лица появилась опасная острота, характерная для их рода.

«Он чем-то похож на меня».

Но эти ясные, черно-белые глаза, что вечно шпионили за Дулином из тени, остались прежними. «Как же хочется их выколоть», — промелькнуло в голове у мужчины.

Е Чжифэн направил пистолет прямо на Е Сюнина. Его лицо было мрачным, а вздувшиеся на лбу вены выглядели по-настоящему пугающе.

— Где Дулин? — ледяным тоном спросил он.

Мальчик под дулом пистолета выглядел само воплощение невинности. Его глаза сияли, а улыбка напоминала весеннюю воду, пробившуюся сквозь лед. Казалось, черное жерло оружия его ничуть не пугает.

— Прежде чем я скажу, где он... я хотел бы кое-что спросить, — Е Сюнин моргнул и медленно продолжил: — Вообще-то, мне кажется... господин Е, нет, «отец», вы ведь всё знаете, но притворяетесь дурачком.

Он недоуменно наклонил голову, позволяя пыли осесть на свои волосы.

— Отец ведь знает... что та авария, в которой пострадал Е Янмин — это моих рук дело, верно? Вы отчетливо видели странные следы на его шее, но, используя влияние семьи, замяли дело и остановили расследование... Почему?

Е Сюнин разгладил складки на рукавах школьной формы. Его невинное лицо теперь излучало чистую злобу.

— Ах, может быть, дело в том, что отец тоже ревновал к племяннику? — спросил он сам себя. — Такая юная, яркая жизнь, такая простая и чистая симпатия... А вдруг мой маленький возлюбленный потянется к нему после моей смерти? В конце концов... «Отцу» уже сорок три. И жить ему осталось недолго.

Е Чжифэн долго смотрел на него мрачным взглядом. Пауза затянулась настолько, что Е Сюнин уже решил: противник сорвется и нажмет на курок, даже не узнав, где Дулин.

Но мужчина вдруг произнес:

— Ты ведь и Е Фанфан убил, верно? Отказ тормозов на высокой скорости... всё точно так же, как и с машиной Е Янмина. Ты сломал тормозную колодку, не так ли?

Тогда, в финале борьбы за наследство, фракция Е Фанфан потерпела крах, и Е Чжифэн их отпустил. Всё было просто: Е Фанфан на коленях умоляла его о пощаде. Она отдала ему код от зарубежного сейфа и ключ, который знал только законный наследник, и даже оставила собственного сына, Е Янмина, в заложниках у клана.

Е Чжифэн согласился. Он дал им деньги на отъезд, и все счета были официально переведены. Однако Е Фанфан всё равно погибла. В тот самый момент, когда она собиралась навсегда покинуть коварный Цзянчжоу, случилась та авария.

С тех пор все твердят, что Е Чжифэн — бессердечный дьявол. Все уверены, что он нарушил обещание, прикарманил последние активы и подстроил смерть сестры.

Авария... авария... еще одна авария.

В этом мире не бывает столько совпадений. Все они — преднамеренные убийства, замаскированные под несчастные случаи.

— Но почему?.. Е Фанфан ведь твоя мать, — холодно спросил Е Чжифэн.

Е Сюнин моргнул, его юное лицо по-прежнему светилось чистотой и невинностью.

— Мама... возможно. Та самая мать, которая бросила меня в приюте, прежде чем сбежать за границу.

Мальчик нежно потер виски и вздохнул. В его голосе зазвучала странная, почти ласковая привязанность:

— В приюте было слишком темно и холодно. Я так благодарен матери за то, что она оставила меня там... Поэтому я просто захотел отправить ее в такое же темное и холодное место. Думаю, мама была бы рада. Там она наконец сможет увидеть небо... такое же беспросветное и ледяное, как и мое.

Даже тигр не ест своих детей. Е Чжифэн понимал: Е Фанфан пыталась защитить сына. Тогда, стоя на коленях, она умоляла вернуть ребенка в семью, когда ему исполнится тринадцать. Семья Е, при всей своей кровавой истории, была крепостью. Уезжая за границу без гроша и власти, Е Фанфан знала, что станет мишенью для врагов клана. Она оставила его в приюте, чтобы уберечь, надеясь на его будущее в Цзянчжоу.

Но она и представить не могла, что это «дурное семя» подстроит аварию, лишив ее единственного шанса на спасение.

Это было злобное семя. Куда более жестокое, чем всё старшее поколение семьи Е. Казалось, с самого рождения этот ребенок научился причинять боль и извлекать выгоду из чужих страданий. Доброта и понимание были бессильны — стоило лишь раз отвернуться, и он вонзал нож в самое сердце.

У дурного семени не было сердца.

Е Чжифэн осторожно снял пистолет с предохранителя. В тишине завода отчетливо прозвучал щелчок взводимого курка.

Этого монстра необходимо устранить.

В этот момент его действия прервал ясный, звонкий голос:

— Папа... давай заключим сделку.

Е Сюнин наконец разгладил складки на манжетах своей школьной формы. Когда он поднял взгляд, его глаза светились мягким, почти нежным светом.

— Тебе всё равно осталось недолго. Ради брата Дулина… давай договоримся.

Глава 25. Плач сироты (Конец) Часть 1

— Сделка?.. С чего ты взял, что я стану с тобой договариваться?

Голос Е Чжифэна был ледяным, в его взгляде застыла стужа. Он с презрением смотрел на мальчишку, у которого молоко на губах не обсохло.

— Насколько мне известно, отец, вы подмешивали медленно действующий яд в лечебное вино, которое Дулин пил каждый день…

Е Сюнин тихо вздохнул:

— «Тоска любви»... Одно название звучит так нежно, но на деле это смертельная отрава, разрывающая сердце на части. Вы знали, что вам осталось недолго, и ваше жадное, коварное сердце не пожелало оставлять брата Дулина одного.

Мальчик сделал паузу, смакуя момент:

— Что бы сделал Дулин, узнай он об этом? Если он поймет, что человек, которого он так уважал, отравил его... останется ли он верен вам? Будет ли он по-прежнему любить тебя, «отец»?

Атмосфера в цеху стала гнетущей и мрачной. При каждом упоминании Дулина нерв на лбу Е Чжифэна пульсировал всё сильнее, а боль проникала в самый мозг.

Чувства и впрямь оказались самым медленным и мучительным ядом.

Этот препарат вызывает фантомные боли в сердце, заставляя разум бесконечно прокручивать горько-сладкие воспоминания. Он порождает галлюцинации, запирая человека в ловушке одержимости другим.

Е Чжифэн всегда сомневался, действительно ли Дулин любит его. Мысль о том, что юноша к нему равнодушен, причиняла ему невыносимую боль. Однако Е Сюнин не знал главного: в ту самую первую ночь Е Чжифэн действительно подмешал «Тоску любви» в вино Дулина, но, встретив его доверчивый взгляд, так и не смог заставить его выпить это.

Вместо этого он выпил яд сам.

Всё вино, что Дулин получал позже, содержало лишь питательные вещества. Даже в самом конце Е Чжифэн понял, что не может обречь своего мальчика на страдания. Образ Дулина, стоящего у двери с разбитой чашей, растерянного и подавленного, навсегда запечатлелся в его памяти, будоража каждую клетку мозга.

«Сердечная мука, невыносимая боль… Лучше я сам заберу эти страдания с собой в могилу».

Палец Е Чжифэна уже лег на спусковой крючок, когда среди нацеленных на него стволов раздался вкрадчивый голос юноши.

— На самом деле, есть и другой яд… Противоположность «Тоске». У него тоже красивое название — «Забвение». Он тоже создает иллюзии, но вместо того, чтобы оживлять память о любимом, он заставляет постепенно его забывать. Отец, что будет, если я использую его на Дулине?..

Губы Е Сюнина изогнулись в холодной, насмешливой улыбке. Казалось, он разговаривает сам с собой.

— Ты ведь не сможешь причинить Дулину боль, правда?

— В этом ребенке есть какое-то странное обаяние… Мне хотелось его подчинить, хотелось контролировать, и я не мог допустить, чтобы кто-то причинил ему боль.

— Ты ведь такой же, правда? Даже пряча его, ты бы не навредил ему, не так ли?

— Е Сюнин.

Е Чжифэн впервые назвал его по имени. Услышав это, Е Сюнин моргнул, и на его лице снова появилось то самое невинное выражение. Он улыбнулся. Голос мальчика прозвучал гулко, словно эхо в пустом цехе:

— Но неужели ты забыл, отец... что я — дурное семя?

— Плохое от природы. Семя, от которого невозможно избавиться.

— Отец, сейчас я и пальцем не трону Дулина, мне это не под силу… Но как ты думаешь, через три месяца, когда тебя не станет и защитить его будет некому…

— Не толкнет ли меня это ежедневное, удушающее собственничество на крайние меры?

— Чего ты хочешь? — лицо Е Чжифэна окончательно заледенело, выдавая бурю эмоций.

На губах Е Сюнина заиграла нежная улыбка.

— Мне ничего не нужно, отец. Давай просто заключим сделку. Ради брата Дулина.

------------------------------

Воцарилась мертвая тишина. Казалось, время на мгновение замерло или, напротив, понеслось вскачь сквозь бесконечные потоки света. Внезапно в стенах заброшенной фабрики громом раскатился выстрел.

------------------------------

В запертой комнате Дулин вел ленивый диалог с «человеческой кожей». Куда на этот раз подевался Е Сюнин? Его нет уже слишком долго, какая досада.

В этот момент кроваво-красные буквы на пергаменте начали стремительно заполнять его сознание.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Основной квест №2: Исследование сюжета — 80%.]

Дулин: ?

Дулин: — ? ? ?

Он просто лежал в постели, скованный цепью, и палец о палец не ударил... С чего вдруг такой резкий скачок прогресса?

Бумажная кукла невозмутимо отозвалась: [Поскольку главный герой мертв, сюжетная линия теперь пойдет куда плавнее.]

Дулин: [О, главный герой мертв... ЧТО?!]

В груди Дулина шевельнулось едва уловимое волнение. «Дурное семя» сработало на удивление быстро. В оригинале, даже если бы он и решился убить Е Чжифэна, ему пришлось бы ждать совершеннолетия и копить силы, чтобы прибрать к рукам власть в семье.

Роман не давал четких объяснений, как именно злодей расправился с Е Чжифэном; описание было крайне расплывчатым. Дулин знал лишь одно — всё закончится внезапным выстрелом.

Он не питал к Е Чжифэну никаких чувств. Да, последние три года этот человек относился к нему невероятно хорошо: он отбросил былую жесткость, практически пал к его ногам и отдал ему всё сердце. Но Дулин с самого начала помнил — этому персонажу суждено погибнуть. Он был не более чем NPC.

Бумажная кожа: [Ведущий, не беспокойтесь. Хотя смерть главного героя наступила гораздо раньше срока... по крайней мере, эта часть канона соблюдена: он всё равно пал от рук злодея.]

На бумаге проступил ободряющий лозунг: «Миссия выполнена успешно».

[Дулин: О.]

…………

Щелк. Замок с внешней стороны медленно открылся.

Е Сюнин вернулся в комнату. Он стоял против света, так что выражение его лица было трудно разобрать. На его красно-белую школьную форму осели снежинки, придавая облику жутковатую, ледяную красоту.

Молодой дворецкий, всё еще выглядевший слабым и изможденным, внезапно прищурился, заметив пятна крови на одежде мальчика.

Это... У Сюнина нет ран, так откуда кровь? Откуда взялись эти багровые пятна? В голове начало зарождаться ужасающее подозрение.

Словно видя его тревогу и страх насквозь, Е Сюнин улыбнулся. Это была улыбка абсолютного победителя. Для Дулина этот момент стал сродни величайшей катастрофе.

— Отец умер, Дулин.

Услышав это, молодой дворецкий задрожал. Его глаза покраснели, наполняясь отчаянной, невыносимой болью.

Господин мертв? Как такое могло случиться?.. Как он мог умереть?

Дулин всё еще отчетливо помнил их последнюю встречу: как тот нежно прижался лбом к его лбу и желал ему прожить до ста лет, быть здоровым и вечно счастливым. Как мог такой человек просто исчезнуть?

Видя этот полный отчаяния взгляд, Е Сюнин понимал, как сильно Дулин дорожил покойным, но сейчас ему хотелось лишь одного — разделить с ним триумф своей победы. «Замечательно... Теперь брату Дулину больше не придется терпеть эту назойливую муху», — с удовлетворением подумал он.

— Брат Дулин... теперь у тебя остался только я. Пожалуйста, позаботься обо мне.

Мальчик обнял Дулина за шею. Его голос звучал робко, а поведение было почти по-детски невинным. В опустевших глазах Дулина отразились осколки разбитых звезд.

Но что толку? В конечном счете, он остался совсем один.

В тот самый момент он услышал у самого уха дрожащий, надломленный голос:

— Я тебя ненавижу.

— Я тебя ненавижу!

Е Сюнин, обнимавший Дулина, неудержимо вздрогнул. Улыбка на его губах мгновенно застыла. Он увидел в глазах молодого дворецкого яростную ненависть, а по его щекам потекли блестящие слезы...

Слезы были солеными и ледяными, но Е Сюнин не понимал, почему в этот миг они ощущаются как раскаленное железо, обжигающее сердце с шипящим звуком. Обжигающая боль.

«Он меня ненавидит», — пронеслась в голове Е Сюнина смутная мысль.

«Я убил его любовника и запер его здесь, рядом с собой. Я должен был победить... Я стал победителем... Так почему же сердце так ноет?»

Оглядываясь на прожитые годы, Е Сюнин понимал, что погубил немало людей, но его душа всегда оставалась холодным морем. Врожденная преступная натура и эмоциональная пустота не позволяли ему сопереживать чужой жизни. Но сейчас, видя, как Дулин рыдает из-за того человека… Е Сюнин наконец осознал, что значит разбитое сердце.

Он молча прижался к Дулину, словно пытаясь передать тепло своего тела этому несчастному человеку, чтобы хоть немного унять его боль. Но плоть этого «злого существа» была подобна телу хладнокровного животного с низкой температурой...

Разве мог такой человек подарить тепло кому-то другому?

Молодой дворецкий, запертый в его объятиях, смотрел на него покрасневшими глазами. Если бы взгляд мог убивать, он бы без колебаний разорвал Е Сюнина на куски прямо здесь.

Но сейчас он был бессилен. Из-за огромной дозы успокоительного он мог лишь беспомощно обмякнуть в руках этого человека. Он упал в объятия того, кто только что лишил его господина жизни.

— Не плачь... брат Дулин.

Мальчик робко утешал его, и в его голосе теперь слышались нотки искреннего беспокойства. Это разительно контрастировало с тем самодовольным победителем, который вошел в комнату мгновение назад. Сквозь пелену слез Дулин отчаянно желал, чтобы перед ним был его господин, а не этот отвратительный убийца.

Тонкая игла скользнула в вену на шее, и новая порция седативного медленно потекла в кровь.

— Я ненавижу тебя... Е Сюнин, — продолжал шептать Дулин, уже теряя сознание.

В ответ Е Сюнин лишь крепче сжал объятия. В сознании самого Дулина промелькнул усталый смешок: «Какая морока... Наконец-то я смогу отдохнуть».

------------------------------

После смерти Е Чжифэна и исчезновения Дулина — единственного официального наследника — империя семьи Е осталась без лидера. В свое время Е Чжифэн безжалостно устранил всех старейшин, чтобы занять трон, а Е Янмин, чье имя еще значилось в родословной, по-прежнему лежал в коме.

Так на передний план вышел единственный оставшийся в семье ребенок. Почти все смотрели на него с насмешкой. Что может сделать мальчишка, который еще ничего не смыслит в жизни и не смыслит в финансах?

Стервятники уже предвкушали, как разделят колоссальное состояние семьи Е. Однако их ждало потрясение: этот подросток с нежным, почти девичьим лицом оказался запредельно безжалостным.

Несмотря на возраст, он в кратчайшие сроки подавил бунты внутри компании и с пугающей легкостью вытащил на свет все теневые схемы. Казалось, он был рожден для этой кровавой жатвы. Методы шестнадцатилетнего подростка оказались куда изощреннее и жестче, чем всё, на что были способны взрослые.

Он был пугающе похож на своего «отца», Е Чжифэна. Дай ему еще немного времени, и он превзойдет своего наставника. По спинам окружающих пробежал холодок.

— Это еще один дьявол… Что за проклятая кровь у этой семьи, способная порождать одно «дурное семя» за другим?

------------------------------

Тем временем «маленький дьявол», которого все так боялись, бесшумно вошел в комнату. Взяв бразды правления кланом в свои руки, Е Сюнин вернул Дулина в родовое поместье.

За те два года, что Е Сюнин провел в изгнании, Е Чжифэн успел запечатать его прежнюю комнату и превратить ее в склад, словно пытаясь стереть саму память о мальчишке. Поэтому Е Сюнин принес Дулина... в покои молодого дворецкого.

Каждый раз, переступая порог этой комнаты с Дулином на руках, Е Сюнин чувствовал, как его наполняет тепло. Воздух здесь был пропитан самим присутствием Дулина.

Только вот… Е Сюнин опустил голову и пристально всмотрелся в лицо человека в своих объятиях. Его губы едва заметно дрогнули:

— Брат Дулин…

Молодой человек послушно прислонился к его плечу. С ошейником и цепью на шее он напоминал зверька, которому вырвали когти; в его открытых глазах читались лишь замешательство и недоумение. Услышав свое имя, он растерянно поднял голову и рефлекторно прижался к плечу юноши.

— Сю... Сюнин...

Его волосы были мягкими, как шелк, но от этого теплого прикосновения сердце Е Сюнина пронзила боль. Да, теперь Дулин видел только его и называл лишь его имя. Но почему тогда казалось, что брат Дулин становится всё дальше, превращаясь в недосягаемый призрак? «Я зашел так далеко, так почему я всё еще не удовлетворен... почему мне так больно?»

------------------------------

Дулин, потирая подбородок, казался отрешенным, но в глубине его глаз мелькнул холодный блеск. Система предупредила его заранее.

[Бумажная кожа: Хозяин, злодей дал вам препарат «Забвение».]

В оригинале он использовал его на Е Янмине. Одержимый местью, он хотел превратить последнего законного наследника в послушного дурачка. Теперь же этот яд предназначался Дулину. Разумеется, Е Сюнин не желал необратимых повреждений, поэтому использовал лишь половинную дозу.

Благодаря способностям «человеческой кожи» к регенерации, лекарство не причинило Дулину вреда. На вкус оно было не противнее горького чая. Но актерская игра требовала самоотдачи, и Дулин безупречно изображал человека, чей разум то проясняется, то снова погружается в туман.

Е Сюнин справился отлично. Он убил главного героя-актива, но сохранил жизнь главному герою-пассиву. Сюжет был уже на полпути к финалу.

«Теперь мне нужно придумать, как красиво умереть вслед за Е Чжифэном», — отстраненно размышлял Дулин. Он определенно собирался преподнести Е Сюнину незабываемый «подарок».

------------------------------

Когда Е Сюнин уложил его на кровать, к Дулину на мгновение вернулось сознание. Он вцепился в рукав мальчика; пальцы дрожали от слабости, но костяшки побелели от напряжения. В этот редкий миг прозрения молодой дворецкий отчаянно пытался удержать в памяти образ своего возлюбленного господина.

Взгляд, направленный на Е Сюнина, снова вспыхнул глубокой, неистовой ненавистью.

— Я уже почти не помню его лица… Оно превращается в размытое пятно… Этого ты и добивался, Е Сюнин? Хочешь превратить меня в идиота? Хочешь, чтобы я забыл господина навсегда?

Увидев эту ненависть, Е Сюнин вздрогнул. Он крепко обнял Дулина, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мальчик открыл рот, но понял: что бы он сейчас ни сказал, брат Дулин ему не поверит.

— Если ты так считаешь… значит, так и есть, брат Дулин, — тихо ответил он.

Е Сюнин видел, что после смерти Е Чжифэна дворецкий стал похож на сломанную куклу. В его глазах, кроме ярости, поселилась мертвая тишина, будто вся его душа ушла вслед за хозяином.

«Нет, я не хочу превращать тебя в идиота...»

«Я жалею об этом, Дулин.

Вместо того чтобы видеть, как ты окончательно ломаешься, я хочу видеть тебя прежним — полным жизни, улыбающимся, гладящим меня по голове. Ту экономку, что подбадривала меня в учебе и встречала после школы...

Если воспоминания об отце причиняют тебе такую боль, я бы предпочел, чтобы ты забыл его навсегда. Брат Дулин, мне кажется... я действительно тебя люблю. Это не просто жажда обладания или привычка забирать всё себе, убивая твоих любимых... Я правда жалею, Дулин.

Надеюсь, ты снова станешь счастливым. Надеюсь, в твои глаза вернется жизнь».

[Дзинь! Внимание! Е Сюнин, «дурное семя» из приюта. Уровень привязанности: 99%. Уровень почернения: 99%.]

[Авторское повествование персонажа: Прости... но я люблю тебя.]

Глава 26. Плач сироты (Конец)

— Прости, но я тебя люблю.

Кровавые строки на пергаменте все еще свежи в памяти Дулина. Он лишь приподнял бровь, находя это абсолютно нелепым.

Только когда уровень привязанности достигал девяноста девяти процентов, это «дурное семя» осознавало, что значит относиться к кому-то с трепетом и заботой, и что значит кем-то дорожить…

Далеко не всего можно достичь обычным убийством.

К сожалению, было уже слишком поздно.

Бумажная кукла мысленно зааплодировала: [Как и следовало ожидать от Хозяина! Ваша способность заставить этого абсолютного безумца усомниться в собственных мотивах и смысле жизни — поистине потрясающее обаяние.]

Дулин лишь слегка пожал плечами:

— Но что мы теперь можем сделать…?

Когда человек умирает, он гаснет, словно свеча.

Он перевел взгляд на потолок.

Этот дом когда-то принадлежал Е Чжифэну. А до него — старейшинам клана Е, чью родословную тот безжалостно истребил. Теперь же, словно по иронии судьбы, его занял ребенок, которого когда-то привел сам Е Чжифэн.

Дулин слегка прищурился.

Хотя его лицо побледнело, а под глазами залегли тени, он изо всех сил старался изобразить скорбь по старику. Однако его взгляд по-прежнему оставался невероятно чистым.

Даже если теперь он сожалел об содеянном, покойник станет для него оковами, тянущими на дно… Ведь мертвых уже не вернуть к жизни.

В глубине его глаз застыла холодная ледяная корка.

Убийство… это слишком тяжкое преступление.

——————

Два года пролетели в мгновение ока.

Время шло, и Е Сюнин постепенно взрослел.

В детстве он казался невинным и простодушным. Теперь же, в юношестве, в его ласковом взгляде то и дело сквозила едва заметная меланхолия.

Его глаза, подернутые темной дымкой, не позволяли разглядеть, что творится в глубине души.

Словно космическая туманность — прекрасная снаружи, но смертоносно опасная из-за бушующих внутри вихрей.

Когда Е Сюнин шел по кампусу, его высокая, стройная фигура и безупречное лицо невольно заставляли проходящих мимо девушек вздыхать от восхищения.

Подростковая тревога ложилась на его жизнь, будто холст, разворачивающийся под кончиками пальцев.

Однако никто и подумать не мог, что этот юноша — будущий злодей, чьи руки оборвут бесчисленное множество жизней.

В этот момент лицо парня выглядело мрачным, тонкие брови были плотно нахмурены, а в выражении лица читалось недовольство.

Ему почти исполнилось восемнадцать — особенный день для любого юноши.

Это означало совершеннолетие.

Это означало… что теперь он сможет действовать в полную силу по закону.

Раньше он больше всего на свете ждал именно этого дня.

Из-за возраста и детской внешности он чувствовал себя скованным по рукам и ногам… Эти оковы мешали ему крепко обнять того, кем он дорожил больше всего.

Однако теперь...

Е Сюнин был совершенно растерян.

Он вспомнил образ черноволосого юноши, который прошлой ночью лежал рядом с ним и тихо плакал во сне.

Е Сюнин не прикасался к Ду Линю, но его тревожило, что тот спит один. К тому же он сам всем сердцем стремился к более близкому телесному контакту…

Поэтому он перенес свою кровать в комнату Ду Линя.

Огромный клан Е теперь полностью подчинялся Е Сюнину, но юноша по-прежнему цеплялся за Ду Линя, совсем как в детстве.

«Только рядом с ним я чувствую тепло. Только когда мы соприкасаемся кожей, я испытываю трепет и глубокое удовлетворение».

Действие препарата «Незабудка» становилось наиболее слабым именно в полночь.

В такие часы молодой дворецкий не находил покоя даже во сне. Его красивые брови мучительно хмурились, он тихо стонал, а тело непрестанно дрожало, словно его сковал ужасающий кошмар.

Осколки стертой памяти возвращались, погружая его в прекрасную, но жестокую иллюзию.

— Господин… Господин… Где вы…? Я так скучаю по вам…

Из его приоткрытых губ вырывались бессвязные слоги.

Слезы катились из плотно закрытых глаз Ду Линя, пропитывая подушку. Е Сюнин молча наблюдал за его страданиями, и в этот момент в его душе, помимо привычной ревности, наконец-то родилось еще одно, неизгладимое чувство.

Сердце разрывалось от боли.

Е Сюнин нежно похлопал Ду Линя по спине, пытаясь успокоить.

Поддавшись порыву переполнявших его эмоций, он попытался скопировать интонации отца, которого ненавидел больше всего на свете. Парень мягко утешил Ду Линя голосом этого покойного старика:

— Я здесь.

Пальцы Ду Линя слабо потянулись навстречу… Словно утопающий, он отчаянно пытался ухватиться за последнюю спасительную щепку.

«Это ваш голос, господин…? Или всего лишь слуховая галлюцинация?»

Ему показалось, будто хозяин дома действительно вернулся, чтобы утешить его…

Дрожащими пальцами молодой дворецкий наконец ухватился за одежду юноши и блаженно улыбнулся.

Закрытые глаза, мокрые ресницы и расцветающая на губах улыбка… Он выглядел таким хрупким и уязвимым, словно бабочка с намокшими крыльями, беспомощно падающая в воду. Этот образ легко пробуждал темные желания и заставлял против воли сжать его в объятиях.

— Господин… Вы наконец-то мне приснились.

Ду Линь нежно прижался к груди Е Сюнина.

Слово «господин», слетавшее с его губ, раз за разом вонзалось в сердце Е Сюнина острыми шипами.

«Брат Ду Линь… Это я, Сюнин… Я Е Сюнин. Я не Е Чжифэн, я никогда им не был… Никогда. Я даже не его кровный родственник, он мне не отец. Ты не должен путать меня с ним».

Его губы слегка дрогнули, разум пылал от ревности и боли.

Е Сюнин задался вопросом: неужели это действительно то, чего он хотел?

Даже под действием сильного наркотика Ду Линь не мог забыть того человека. Во сне он засыпал в чужих руках, мучаясь от боли, но все его мысли до единой были сотканы из воспоминаний о покойном хозяине. Словно тот оставил в его сердце неизгладимый след, который никто не в силах стереть или превзойти.

Лежа рядом с молодым дворецким, Е Сюнин впервые осознал жестокую, леденящую кровь правду… Она, точно острый нож, полоснула его по позвоночнику.

«На самом деле он никогда мне не принадлежал».

И неважно, подействовало лекарство или нет. Будь то заточение или тепло его собственных объятий — все это оказалось лишь жалким самообманом.

………………

Постепенно возвращаясь к реальности, Е Сюнин молча постучал в дверь кабинета классного руководителя.

«Тук-тук…»

— Войдите.

Внутри учителя вовсю готовили результаты выпускных экзаменов. Увидев вошедшего Е Сюнина, они приветливо улыбнулись.

Мужчину сорока лет звали Се Хуэй. Обычно он был очень добр и прекрасно знал о сложной семейной ситуации юноши. Е Сюнин принадлежал к влиятельному клану Е из Цзянчжоу, но при этом учился на одни пятерки, не допуская ошибок ни по одному предмету. Он всегда вел себя скромно и вежливо, за что заслужил искреннюю похвалу большинства преподавателей на потоке.

Се Хуэй поправил очки и протянул Е Сюнину табель успеваемости. Его взгляд сквозь линзы был полон восхищения.

— Судя по этому рейтингу, тебе гарантировано место в лучшем университете страны... Может, стоит подумать об учебе за границей? Уедешь из Цзянчжоу, повидаешь мир.

После недолгого молчания юноша поднял голову и покачал ею.

Се Хуэю не показалось: от парня повеяло сильным, пронизывающим холодом. Особенно когда прозвучали слова «уедешь из Цзянчжоу» — плотно сжатые губы Е Сюнина на мгновение придали ему сходство с опасным диким зверем, затаившимся в темноте.

— Я хочу остаться в Цзянчжоу, — тихо произнес Е Сюнин. — Думаю, Цзянчжоуский университет тоже довольно хорош.

«Цзянчжоуский университет…?»

На лице учителя отразилось сомнение. Этот вуз был неплох, но все же не входил в топ лучших. Сдавать экзамены с такими блестящими результатами, чтобы поступить туда, казалось пустой тратой таланта.

Мужчина попытался уговорить его:

— Почему бы тебе не подумать об этом еще немного?

— Нет необходимости, я слишком привязан к дому. Хочу остаться в Цзянчжоу, — тихо, но твердо повторил Е Сюнин.

«Я хочу быть ближе к этому человеку… Даже если мне не удастся завоевать его сердце, я не хочу отдаляться слишком далеко.

Цепи на кровати все еще сковывают его шею… Если я уеду, его тело, наверное, быстро забудет меня».

В воздухе повисло неописуемое, давящее напряжение.

Се Хуэй тяжело сглотнул. Повинуясь острому учительскому чутью, он решил закрыть эту тему. Мужчина поспешно взял ручку и принялся проверять работы, делая вид, что полностью поглощен делом.

— Кстати, Сюнин. Понятно, что раньше на родительские собрания к тебе никто не приходил. Но сейчас, когда школа готовится к выпуску, родители просто обязаны быть. Какими бы занятыми они ни были, они не могут пропустить школьную церемонию совершеннолетия.

Церемония совершеннолетия…

Как было бы прекрасно, если бы этот человек пришел. Облаченный в изысканный черный костюм, подчеркивающий его пленительную фигуру — точно такой же, в каком он когда-то приехал за ним в приют… Если бы он просто стоял там и смотрел на него.

Но придет ли Ду Линь?

Будь он в здравом уме, переполненный глубокой, укоренившейся ненавистью, он бы точно отказался.

А сейчас, лишенный рассудка, он способен лишь жалко и беззащитно прижиматься к чужой груди в поисках тепла… Е Сюнину хватало одной мысли о том, что кто-то другой увидит Ду Линя в таком состоянии, чтобы в нем вспыхивало непреодолимое желание убивать.

Е Сюнин долго молчал. Его лицо скрывала густая тень, из-за чего невозможно было разобрать его эмоции — они казались окутанными туманом горами и морями.

— …Хорошо.

— Я попрошу прийти своего брата, — спустя долгое время тихо произнес юноша.

Его голос прозвучал так тихо, словно он говорил сам с собой.

——————

Тем временем на другой стороне.

Ду Линь лежал на кровати, небрежно перебирая пальцами серебряную цепочку на своей шее.

Внезапно в его сознании на клочке пергамента из человеческой кожи проступили кроваво-красные слова.

[Система: Хозяин, предвиденная вами возможность наконец появилась.]

[Система: Сегодня этому «дурному семени» исполняется восемнадцать лет, он празднует свое совершеннолетие.]

Ду Линь приподнял бровь.

За все это время он ни разу не покинул маленькую комнату. Его держали взаперти в этом темном, изолированном от мира пространстве.

В последние годы, видя, что Ду Линь находится на грани полного истощения, это «злое семя» не находило себе места от тревоги. Боясь, что пленник решится на отчаянный шаг, он убрал из комнаты абсолютно все металлические предметы, которые могли бы послужить оружием для самоубийства.

Он укутывал его в самые мягкие, нежные ткани и кормил пищей идеальной температуры, окружая маниакальной заботой.

Хотя Е Сюнин не заходил дальше дозволенного, его пугающая нежность связывала Ду Линя по рукам и ногам.

Это было невыносимо… Е Сюнин делал за него абсолютно все. Он не позволял Ду Линю самостоятельно одеваться или умываться. Ему приходилось носить мужчину на руках по любому поводу, включая даже самые базовые потребности.

Юноша намеревался полностью оборвать любые связи Ду Линя с внешним миром.

«Если я не могу завоевать его сердце… значит, он должен осязать только меня. Только так он будет принадлежать мне одному».

Для него даже такой самообман был своего рода счастьем.

Ду Линь чувствовал, что Е Сюнин не просто притворяется — он, похоже, действительно находился на грани полного краха.

Злобное семя, затаившееся в сердце юноши, словно сидело на корточках на земле и горько рыдало, как беспомощный ребенок.

— Этот ребенок… он пожалел об содеянном.

— Но другого выхода уже нет.

Что сделано, то сделано, и пути назад не существовало.

Раздался негромкий щелчок, и дверь в комнату медленно отворилась.

Юноша переступил порог, выйдя из игры света и тени; его фигура казалась довольно худой.

— Брат Ду Линь…

Последние два дня он не давал Ду Линю лекарство, что позволило пленнику на короткое время прийти в себя и вернуть ясность мысли.

В ответ юношу встретил взгляд, полный неприкрытой ненависти.

— Ты держал меня здесь взаперти целых два года, а теперь перестал давать лекарства… Какую еще уловку ты задумал, Е Сюнин?

Ду Линь крепко зажмурил глаза, на его лице отразилось мучительное страдание.

Он выглядел крайне истощенным, растрепанные черные волосы сильно отросли, а красивое лицо казалось невероятно хрупким — словно изящный фарфор, готовый расколоться в любой момент.

«Я так устал… Когда же это закончится? Эти бессмысленные мучения…»

— Брат Ду Линь… — Е Сюнин медленно подошел ближе.

Под холодным, пронзительным взглядом молодого дворецкого он достал из кармана ключ и дрожащими руками расстегнул ошейник на его шее.

С тяжелым металлическим стуком ошейник упал на пол, обнажив тонкую, беззащитную шею — словно у раненого лебедя, отчаянно борющегося за жизнь в темноте.

Взгляд Ду Линя застыл. Выражение его лица металось между потрясением и недоверием, оставаясь при этом крайне настороженным:

— Е Сюнин, что, черт возьми, ты собираешься делать?!

Е Сюнин нежно обнял его за шею.

«Что мне нужно сделать, чтобы ты мне поверил? Что я могу сделать, чтобы ты перестал меня ненавидеть, забыл моего отца… и по-настоящему полюбил меня?»

В его голосе снова появилась та мягкая, ласковая интонация из детства — дрожащая и заискивающая, словно он действительно спрашивал его мнения.

— Брат Ду Линь… Завтра моя церемония совершеннолетия. Мне исполняется восемнадцать, и скоро я поступлю в университет. Можешь прийти в мою школу и навестить меня?

Казалось, в глазах юноши блеснула слеза, но, возможно, это была лишь иллюзия. Разве мог бессердечный и безжалостный ублюдок плакать из-за кого-то?

В ответ он получил лишь безжизненный, пустой взгляд Ду Линя.

Е Сюнин почувствовал внезапную, острую боль в сердце. В этом порочном семени вспыхнул безумный порыв, побудивший его принять окончательное решение.

— С этого момента… я больше никогда не запру тебя, брат Ду Линь. Иди куда хочешь.

— Брат Ду Линь… Я дарую тебе свободу. Но не мог бы ты прийти на мое восемнадцатилетие и взглянуть на меня? Хотя бы на мгновение.

Ду Линь бросил на него ледяной взгляд, а на его губах промелькнула презрительная насмешка.

«В каких облаках ты витаешь? Ты убил господина своими руками, запер меня здесь, а теперь думаешь, что заслужил прощение, просто отпустив меня… и еще ждешь, что я благословлю твое совершеннолетие?!»

— За кого ты меня принимаешь, Е Сюнин? — вслух произнес Ду Линь.

Ненависть в его глазах наконец вырвалась наружу. Прикоснувшись к своей освобожденной шее, он с трудом шевелил губами от подступающего гнева.

Е Сюнин, все еще крепко обнимая Ду Линя за шею, очень долго молчал.

Вскоре Ду Линь почувствовал, как его плечо стало слегка влажным.

Соленые слезы «дурного семени» просачивались сквозь мягкую ткань одежды, капля за каплей обжигая его кожу.

«Прости меня, Ду Линь. Я так об этом жалею. Но даже если я верну тебе свободу, это уже не исправит содеянного. Сможем ли мы когда-нибудь вернуть все то, что было между нами прежде…?»

………………

Когда дверь закрылась, бумажная кукла, дождавшись ухода удрученного злодея, недоуменно спросила: [Хозяин, разве вы не говорили, что планируете преподнести ему сюрприз на совершеннолетие? Почему же вы упустили такую возможность и отказались прийти?]

Ду Линь слегка приподнял уголки губ:

— Ты все еще слишком наивна.

«Только погрузив его в абсолютное отчаяние… мы заставим его по-настоящему исступленно радоваться моему появлению, когда он уже ничего не будет ждать. Это будет похоже на солнце, которое наконец пробилось сквозь грозовые тучи».

Его тихий голос словно растворился в воздухе, скрывая за собой едва уловимое веселье и злой умысел, которые совершенно не вязались с его недавним безразличным видом.

Ду Линь небрежно добавил:

— И вот тогда… шок от моей смерти прямо у него на глазах станет для него сокрушительным ударом.

——————

В день школьной церемонии совершеннолетия Е Сюнин молча стоял под палящим солнцем, чувствуя лишь безграничную пустоту в груди.

Солнечные лучи ласкали его сверху, но юноша совсем не ощущал тепла.

Он снял цепь с Ду Линя, отбросил ее в сторону и сегодня умышленно оставил дверь открытой… Этот человек наконец-то обрел свободу. Теперь Ду Линь, скорее всего, навсегда покинет этот грязный дом и уедет туда, где Е Сюнин больше никогда не сможет его отыскать.

Е Сюнин поднял голову и горько усмехнулся.

«Я ведь ни на что не надеялся… Но почему тогда все время перевожу взгляд на ворота?»

Вдруг зрачки юноши резко сузились.

У входа стоял молодой человек в изысканном черном костюме — точно такой же, как в день их первой встречи в приюте. Лучи послеполуденного солнца мягко очерчивали его изящный силуэт.

Однако он сильно похудел, а отросшие черные волосы мягко спадали на лицо. Он выглядел настолько хрупким, что в груди мгновенно вспыхнуло непреодолимое желание крепко сжать его в объятиях.

— Брат Ду Линь… — недоверчиво пробормотал Е Сюнин.

Брат Ду Линь… он действительно пришел.

Но почему? Разве это не был сон?

Ноги сами понесли его вперед, юноше отчаянно захотелось броситься навстречу молодому человеку, но грохот праздничного фейерверка в честь награждения резко вернул его к реальности.

В этот самый момент он стоял на сцене как лучший выпускник курса.

Их разделяла огромная толпа. Сейчас было не время спускаться — чтобы подойти к любимому человеку, нужно дождаться окончания официальной части.

Когда их взгляды наконец встретились, Е Сюнин заметил, что Ду Линь на мгновение мягко улыбнулся ему.

Сердце юноши бешено заколотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.

«Ду Линь улыбнулся мне… Он улыбнулся мне… Что это значит? Почему он пришел на мое восемнадцатилетие…? Может быть, он тоже…? Может быть, он тоже немного в меня влюбился?»

«…Точно так же, как я люблю его. Как бы мне хотелось растворить его в собственных костях!»

Голова невыносимо раскалывалась. Он чувствовал себя камнем, который безостановочно омывают приливные волны. Всякий раз, когда эта безумная надежда вспыхивала в мыслях, Е Сюнин ощущал во рту солоноватый привкус.

Юноша застыл в оцепенении, но в следующий миг увидел…

Ду Линь развернулся и пошел прочь. Он направлялся прямиком к заброшенному школьному корпусу, где хранилось спортивное оборудование.

«Ду Линь… Зачем ты идешь туда?»

В сознании Е Сюнина начало стремительно разрастаться крайне дурное предчувствие.

Его бледное лицо выглядело растерянным, а на кончике носа выступили мелкие капли пота. Он все еще сжимал в пальцах похвальный сертификат лучшего выпускника, чувствуя, как взмокли ладони.

«Поторопись и закончи это! Скорее покончи с этим!» — казалось, какой-то безумный голос яростно ревел у него в груди.

Е Сюнин бросился сквозь толпу, больше не обращая внимания на удивленные взгляды обступавших его студентов. Шаги давались с трудом, словно кто-то мертвой хваткой вцепился ему в горло — с каждым метром дышать становилось все тяжелее.

Дверь, ведущая на крышу, оказалась открыта.

Пальцы Е Сюнина мелко дрожали. Он толкнул ее и увидел молодого человека, который стоял у самого края, слегка прислонившись к перилам.

В поле зрения парня настойчиво проступала какая-то невидимая черта.

Яркий свет очерчивал хрупкие контуры тела Ду Линя, отбрасывая тонкое золотистое сияние на его волосы.

— Сюнин, — тихо позвал он.

Ду Линь обернулся и, сохраняя абсолютно безразличное выражение лица, мягко улыбнулся ему:

— Не подходи… Я спрыгну, если ты сделаешь хотя бы шаг.

В его голосе звучал холодный, бесстрастный смех.

Глядя на его мертвенную бледность, Е Сюнин больше всего на свете хотел подбежать к нему и крепко сжать его холодную ладонь. Но в панике он застыл на месте как вкопанный.

В этот момент юноша наконец осознал, ради чего на самом деле пришел Ду Линь.

— Брат Ду Линь…

Звук, вырвавшийся из его горла, был похож на жалобный скулеж умирающего зверька.

— Поздравляю, Е Сюнин… С восемнадцатилетием… С совершеннолетием!

Голос молодого дворецкого звучал хрипло и прерывисто, словно он насильно пытался выровнять дыхание.

— Оглядываясь на свою жизнь… Я попал в клан Е только благодаря господину. Именно этот человек спас меня, именно он помог мне познать любовь и веру… Именно он держал меня за руку, опускался рядом на колени и говорил… что никогда меня не оставит.

Ду Линь крепко зажмурил глаза, и в его угасающем сознании медленно расплылись мутные образы. Словно в галлюцинации, он вновь увидел, как хозяин протягивает руку, касается его щеки, а его холодное, суровое лицо становится невероятно мягким.

«Ду Линь… Хороший мальчик, хочешь увидеть своего господина?»

«Да, я хочу увидеть вас. Господин, я так сильно скучал по вам все эти годы. Но мне осталось завершить последнее дело, прежде чем я смогу спуститься в подземный мир и воссоединиться с вами».

Е Сюнин, кажется, предчувствовал неладное, и его зрачки мгновенно сузились.

Ду Линь пристально посмотрел на юношу, который отчаянно пытался сократить расстояние между ними.

— Ты убил господина. И я отправлюсь вслед за ним. Но я намеренно выбрал именно это время…

Наконец на его красивом лице расцвела яркая улыбка, заполнившая собой каждую черточку. То была улыбка, полная мстительного удовлетворения.

— Е Сюнин, я хочу, чтобы ты до конца своих дней помнил: это ты убил меня своими собственными руками.

С этими словами Ду Линь сделал шаг назад и рухнул вниз.

Раздался оглушительный глухой удар.

Ду Линь тяжело ударился о землю. Чудовищная боль мгновенно притупила все его чувства, а в угасающем сознании эхом отозвался механический голос Системы:

[Динь! Обнаружение… Обнаружение…]

[Основной квест 2: Прогресс исследования сюжета — 90%…]

Ду Линь удовлетворенно подумал: «Отлично, наконец-то я закрыл последнюю сюжетную арку».

Преданный дворецкий, которому изначально была отведена лишь роль пушечного мяса, не погиб от рук главного героя. Он добровольно выбрал смерть ради Е Чжифэна. До самого последнего вздоха он принадлежал исключительно своему господину.

Единственный минус этого игрового мира — здесь нельзя отключить уровень боли. Умирать действительно чертовски мучительно…

………………

— Брат Ду Линь…

— Брат Ду Линь!

Собрав последние силы, Е Сюнин рванулся к краю крыши, пытаясь перехватить падающее тело. Но все было бесполезно — слишком поздно. Ему просто не хватило жалких секунд.

Сильнейшая душевная боль накатывала на него волна за волной, грозя полностью затопить разум. Совершенно обессиленный, он прижался к перилам и мог лишь отрешенно смотреть на багровое пятно крови, стремительно расползающееся внизу.

— Е Сюнин, я хочу, чтобы ты помнил: это ты убил меня своими собственными руками.

Эта фраза раз за разом эхом отзывалась в его сознании, превращаясь в навязчивую слуховую галлюцинацию.

Е Сюнин вдруг вспомнил воздушного змея в виде бабочки-махаона, которого он когда-то смастерил для маленькой девочки в приюте. Тогда он заставил ее побежать за этим змеем и провалиться сквозь специально подпиленные деревянные доски пола. А все потому, что в его первый день в приюте она брезгливо окинула взглядом его слишком длинную челку, толкнула на землю и обозвала уродом.

Взгляд той умирающей девочки и полный ненависти взгляд Ду Линя перед прыжком… слились в его памяти воедино.

Траектория, по которой Ду Линь только что пролетел прямо у него на глазах, точь-в-точь повторяла падение того бумажного махаона — такое же стремительное и необратимое.

«Ду Линь… Это твоя месть? Мое наказание за то, что я лишил жизни человека, которого ты любил больше всего на свете? За то, что я погубил столько людей…? Брат Ду Линь… дай мне хоть один шанс! Почему ты так жесток? Зачем ты заставил меня смотреть на то, как ты разбиваешься вдребезги?!»

В эту секунду жестокий приютский сирота наконец осознал всю глубину ужаса и боли, которую приготовил для него молодой дворецкий на это восемнадцатилетие.

Убийство… это поистине страшное преступление.

Это самый надежный способ навсегда сокрушить чужую душу.

Глава 27. Плач сироты (Конец) Часть 2

Что происходит, если человеческий труп оставить надолго?

Медленно разлагаясь, плоть и кровь становятся пристанищем для роя личинок… Даже самое прекрасное тело в конце концов превратится в пищу для червей.

Но этот юноша мертвой хваткой цеплялся за гниющий труп, словно за величайшее сокровище, не желая отпускать его ни на миг.

…………

В полицейском участке многие сотрудники были уверены, что подросток окончательно сошел с ума.

Трагедия, произошедшая в средней школе № 1 города Цзянчжоу, потрясла всё местное сообщество. Инцидент случился во время торжественного мероприятия, когда старший брат одного из выдающихся учеников оказался в центре фатальных событий в заброшенном здании школы.

Свидетели описывали жуткую картину: мальчик не отходил от тела, игнорируя любые просьбы и попытки врачей или полиции вмешаться. Его состояние граничило с полным отрешением от реальности.

В ходе предварительного разбирательства в отделении полиции юноша не мог внятно ответить ни на один вопрос. Он находился в состоянии глубокого шока, лишь едва слышно повторяя одну и ту же фразу, которая заставила следователей сомневаться в несчастном случае:

— Это сделал я... всё из-за меня.

Расследование только начиналось, и полицейским предстояло выяснить, что именно скрывается за этим пугающим признанием и какая цепь событий привела к столь мрачному финалу.

Выражение его лица было безумным, от него исходила леденящая, отчаянная аура, словно от дикого зверя, окончательно потерявшего рассудок.

В ходе полицейского расследования выяснилось, что погибший не являлся его родным братом. Он был официальным опекуном мальчика, который когда-то забрал его из приюта и вырастил, поэтому они были невероятно близки. Из-за этого офицеры смотрели на юношу с глубоким состраданием.

«Должно быть, парень просто сломался от горя… Его любимый опекун решил покончить с собой и сиганул с крыши прямо у него на глазах. Сложно представить, через какой ад пришлось пройти этому молодому человеку перед смертью, раз он решился на столь отчаянный шаг. Какая жестокая травма на всю жизнь для сердца этого подростка… Какой несчастный ребенок».

— Я убил Ду Линя своими собственными руками… Пожалуйста… Арестуйте меня!

Из его горла вырвался мучительный, утробный стон. Грудь сдавило так, словно ему одно за другим ломали ребра. Юноша, не выпускавший из рук остывающее тело, раз за разом повторял одни и те же слова.

Е Сюнин явился в полицейский участок, чтобы понести наказание за свои грехи. Притащив за собой труп, этот жестокий злодей был готов добровольно заковать себя в кандалы и во всем сознаться.

Однако…

— Это был всего лишь несчастный случай, — вздохнул полицейский, сочувственно качая頭овой. — О чем ты вообще говоришь, глупый ребенок?

— Вероятно, мальчик просто бредит, потому что его брат разбился у него на глазах… Он не может смириться с потерей, отсюда и такие дикие обвинения в свой адрес. При чем здесь вообще ты?

— Это был всего лишь несчастный случай… При чем здесь ты?

Слыша эти утешения от полицейских, Е Сюнин содрогался всем телом. Под резким, неоновым светом участка его лицо казалось мертвенно-бледным и истощенным.

В последние дни юноша полностью отказался от еды и воды. Он увядал буквально на глазах, став куда более изможденным, чем молодой дворецкий, которого он годами держал под замком. Его некогда безупречное, красивое лицо теперь пугало своей серостью, словно он сам находился на пороге смерти.

«Да… Это просто несчастный случай. Он сам прыгнул, это самоубийство. При чем здесь я?»

Крепко прижимая к себе безжизненное тело Ду Линя, Е Сюнин в тот же миг отчетливо вспомнил, как в далеком детстве намеренно ломал тормозную педаль в машине своей приемной матери. Тогда он был совсем маленьким и действовал, полагаясь лишь на извращенные инстинкты, не до конца осознавая чудовищность своего поступка.

Порочное и жестокое от природы, то «дурное семя» упрямо шло к своей цели. Палящее солнце тогда слепило глаза, а на кончике носа выступали капли пота, но он довел дело до конца. Автомобиль сорвался в обрыв, женщина погибла, а перед ним растеклась лужа багровой крови.

Это был его первый триумф.

Известие о гибели матери принес директор приюта. И тогда Е Сюнин, состроив невинную детскую гримасу под сочувствующим и обеспокоенным взглядом мужчины, выдавил из себя несколько фальшивых слез. В тот момент юный злодей чувствовал лишь глухое раздражение: плакать напоказ оказалось слишком утомительно.

Он искренне не понимал, ради чего нужно скорбеть. Ну умерла и умерла. Зачем тратить эмоции на человека, который все равно собирался бросить его в детдоме? И неважно, что она считалась его матерью, пусть даже и приемной. Ну и что с того?

Тогда все тоже списали на «несчастный случай».

Разум Е Сюнина окончательно погружался в хаос. Его бледные, исхудавшие пальцы теперь напоминали обтянутый кожей скелет. В его угасающей памяти всплывал лишь теплый, ласковый ветер, который мягко развевал его волосы на крыше школы.

Какой это был прекрасный день… Если бы только он мог просто держать Ду Линя за руку. Стоять на самом краю и смотреть в его влажные, полные муки глаза.

Однако Ду Линь пришел туда вовсе не для того, чтобы благословить его или примириться. Он принес ему свой прощальный дар. Величайший, незабываемый подарок, который навечно выжжет его душу.

Дыхание Е Сюнина становилось все более редким и прерывистым, пока не прекратилось вовсе.

Ему казалось, будто чья-то невидимая рука с чудовищной силой давит на его грудную клетку, раз за разом сжимая сердце в тиски, словно пытаясь раздавить его последний, слабый удар.

И эта безжалостная рука, без сомнения, принадлежала Ду Линю…

Е Сюнин горько усмехнулся про себя.

Какая ирония. Он отнял столько жизней и инсценировал столько безупречных несчастных случаев, ни разу не испугавшись мести или мстительных призраков. Но теперь он отчаянно, до безумия желал, чтобы смерть Ду Линя официально связали с ним.

Потому что… это была единственная ниточка, способная соединить его с Ду Линем.

В противном случае, помня о той жгучей ненависти, которую Ду Линь питал к нему за убийство обожаемого господина, тот точно никогда больше не пожелает его видеть. Даже после смерти Ду Линь не явится к нему во снах. Он не станет дожидаться его на пути в загробный мир.

Е Сюнин всегда, абсолютно всегда был одинок.

…………

После того как юноша покинул полицейский участок, осколки его разума окончательно рассыпались. Он принес тело Ду Линя обратно в родовое поместье клана Е. Прижавшись к разлагающейся плоти на шее мертвеца, он принялся жалобно и ласково лебезить перед ним, точь-в-точь как в детстве.

— Брат Ду Линь… ты стал таким холодным.

Слезы катились из его глаз одна за другой. Е Сюнин безумно, нервно рассмеялся.

Сейчас он казался полностью сломленным человеком. Ребенок, который раньше лишь механически, подобно манекену, копировал чужие улыбки, наконец-то выбрался из своей фальшивой магазинной витрины.

— Это твое наказание для меня, брат Ду Линь?

Их история началась с того дня, когда Е Чжифэн привел сироту в дом, а закончилась в день восемнадцатилетия Е Сюнина. В тот самый миг, когда Ду Линь перестал быть его законным опекуном, он сделал шаг с крыши.

Он терпеливо разливал бензин по комнате Ду Линя. Резкий, удушливый запах горючего, смешиваясь с тяжелым ароматом тления, бил ему в ноздри.

Закончив с этим, Е Сюнин с блаженным удовлетворением крепко обнял Ду Линя и с сухим щелчком зажег спичку.

Пламя мгновенно вспыхнуло, дико вздымаясь прямо перед ним…

В этом огненном мареве Е Сюнин внезапно вспомнил о сделке, которую они с Е Чжифэном заключили незадолго до смерти старика.

…………

Давайте вернемся на несколько лет назад.

Состояние сердца Е Чжифэна на тот момент оказалось гораздо серьезнее, чем думали окружающие — ему оставалось жить максимум три месяца.

Тогда Е Сюнин и предложил ему соглашение. Оно заключалось в следующем…

— Отец, я обещаю не травить брата Линя наркотиками. Клянусь, что после твоей смерти никогда не причиню ему вреда и не запру под замок. Однако взамен я требую, чтобы мы разделили брата Ду Линя между собой.

Когда Е Чжифэн направил на него пистолет, в мягком голосе Е Сюнина прозвучали жестокие нотки.

— Твоя жизнь и так на исходе, осталось всего три месяца… Тебе никогда не найти брата Ду Линя. Об этом месте знаю только я. Если ты убьешь меня, ты его не спасешь, а лишь обречешь на напрасную гибель. Так зачем нам тратить время на попытки уничтожить друг друга? Прими мое предложение… и дели со мной Ду Линя эти три месяца.

Это был безжалостный и точный расчет. Юноша прекрасно понимал, какое место Е Чжифэн занимал в сердце Ду Линя, и видел, что этот жестокий старик теперь ставил безопасность своего дворецкого превыше всего.

Если бы старик поддался и согласился на эти грязные условия… Ду Линь был бы глубоко разочарован. Стоило этой безупречной и верной любви покрыться хотя бы малейшей трещиной, как у Е Сюнина появился бы шанс занять освободившееся место.

Однако Е Сюнин никак не ожидал, что Е Чжифэн, в свое время безжалостно истребивший верхушку влиятельного клана Е, окажется еще более пугающим безумцем.

Услышав предложение о сделке, Е Чжифэн лишь презрительно усмехнулся:

— Делить его? Нет. Если ты поклянешься, что в будущем пальцем не тронешь этого ребенка, я готов покончить с собой прямо сейчас.

Юноша на мгновение замер, и в его груди всколыхнулся мимолетный восторг. Сперва он подумал, что старик просто капитулировал перед лицом неизбежной смерти, но едва он успел осмыслить происходящее…

Мужчина окинул его насмешливым взглядом. Он хладнокровно развернул дуло пистолета к себе, и в следующее мгновение комнату озарила вспышка выстрела.

Перед тем как нажать на спуск, Е Чжифэн тихо произнес:

— Только умерев сейчас, я останусь в сердце Ду Линя навечно.

Терять три месяца угасающей жизни ради вечности — для него это была чрезвычайно выгодная сделка.

— Этот мальчик никогда меня не забудет… Даже если прежде он меня не любил, отныне он будет жить только памятью обо мне.

Эти слова прозвучали как нежное признание, долетевшее издалека, как интимный шепот между влюбленными, обращенный к дорогому сердцу ребенку:

— Мой преданный пес… всегда будет верен мне одному. Разве это не прекрасно?

Таков был истинный план безумца Е Чжифэна. В финале своей жизни он использовал собственную смерть как абсолютные, нерушимые кандалы для молодого дворецкого. Он заставил Ду Линя добровольно сделать шаг с крыши вслед за ним.

В конце концов, Ду Линь остался принадлежать ему одному.

…………

Огонь разгорался все сильнее, жадное пламя безжалостно пожирало шелковые балдахины над постелью.

Е Сюнин никак не мог взять в толк: как вообще кто-то способно добровольно умереть ради другого? Разве могут в мире существовать столь чистые, отчаянные и всепоглощающие чувства?

Он и подумать не мог… что в этом безумном противостоянии победа в итоге останется за Е Чжифэном.

Поместье клана Е стремительно заполнялось едким дымом, который намертво перекрывал юноше кислород. Е Сюнин до боли в суставах сжимал в объятиях безжизненное тело, безропотно позволяя бушующему пожару поглотить их обоих.

Огонь сантиметр за сантиметром въедался в плоть, поднимаясь все выше. Это была неописуемая, адская пытка.

Теряя остатки сознания, Е Сюнин принялся лихорадочно шептать имена. Он перечислял грехи, которые тяжким грузом давили на его плечи — список тех, кого его порочные руки одного за другим отправили на тот свет.

— Двадцать третий… Брат Ду Линь… Покончил с собой, прыгнув с крыши…

— Двадцать второй… Е Чжифэн… Застрелился…

— Двадцать первый… Гу Пин… Сгорел в пожаре…

…………

— Вторая… Мать… Разбилась из-за сломанных тормозов…

— Первый…

Е Сюнин внезапно осекся.

В это последнее мгновение своей жизни он с ужасом осознал, что за все годы так и не назвал Ду Линю своего настоящего имени.

Скрытое, глубоко запрятанное воспоминание, о котором он почти забыл, вдруг с абсолютной четкостью всплыло в его умирающем разуме.

Его звали вовсе не Е Сюнин. Его настоящее имя — Е Сюцзюэ.

Он не был родным сыном своей матери, она взяла его из приюта. А настоящий, биологический Е Сюнин был убит им еще в глубоком детстве. Приемная мать так ничего и не узнала, до конца дней веря, что ее родной младенец погиб от случайного удушья в колыбели.

Уже тогда этот приемыш питал инстинктивную, черную ненависть и ревность к новорожденному ребенку. И вот однажды глухой ночью Е Сюцзюэ, словно в трансе, пробрался в детскую, подошел к колыбели и мертвой хваткой вцепился в горло завернутого в пеленки младенца.

Он разжал пальцы только тогда, когда личико мальчика посинело, а его дыхание навсегда оборвалось.

«Отлично. Теперь имя Е Сюнин тоже принадлежит мне».

Он сам тихо сказал себе это:

— Первый человек… Е Сюнин… умер от удушья.

Он крепче прижал к себе Ду Линя, продолжая снова и снова монотонно повторять эти имена.

Как жалко, как нелепо…

Перечислив все свои грехи, в этот самый момент он наконец собирался завершить последнее убийство — покончить с собственной жизнью. Поскольку он родился порочным, он от природы был неспособен проявлять искреннюю доброту к другим. У него просто не было иного способа привязать к себе человека навсегда. Даже если бы он использовал игрушечные цепи, которыми в детстве связывал кукол, голова куклы от слишком тугой затяжки лишь отвалилась бы, оставив после себя комок бесполезной ваты.

Именно поэтому он никогда в жизни не получит взаимности от своего возлюбленного Ду Линя.

Это был его врожденный грех.

………………

Родовое поместье клана Е полыхало. Вся нелепость его существования и несбыточные мечты были сожжены дотла этим яростным пожаром.

Обладая огромным, баснословным состоянием, Е Сюцзюэ со спокойным выражением лица обнимал труп мужчины. Он и представить себе не мог, что его финал окажется именно таким.

Изначально, если бы он не встретил Ду Линя, он бы так и не начал воспринимать людей как «человеческих существ» — точно так же, как когда-то при расчетливом убийстве матери. Прибыв в семью Е, он устранял каждого члена клана по отдельности вовсе не из-за ненависти, а просто воспринимая это как тщательно продуманную, увлекательную игру.

Но теперь, после гибели Ду Линя, все игры разом прекратились. Всё утратило всякий смысл… Умереть вместе с телом Ду Линя в этом пламени — пожалуй, лучший исход.

Подумав об этом, юноша тихонько усмехнулся про себя, пока огонь полностью не охватил его лицо.

………………

— «Двадцать четвертый… Е Сюцзюэ… покончил жизнь самоубийством путем самосожжения».

——————

[Динь! Обнаружение… Обнаружение…]

[Смерть Хоста подтверждена. Возвращение в мир сознания…]

Бесчисленные лучи света исчезли у него на глазах, а дикая боль от падения с высоты, которую он ощущал секунду назад, постепенно притупилась, пока Ду Линь почти полностью не потерял чувствительность.

Он медленно приоткрыл веки. Спустя долгое время его ясные, холодные, похожие на фениксовые глаза вновь сфокусировались.

— Наконец-то всё закончилось.

Потирая шею, Ду Линь небрежно подумал, что если в следующий раз этот финальный злодей окажется не столь безумным, он определенно выберет более мягкий способ умереть.

На развернутом перед ним пергаменте из человеческой кожи строка за строкой проступали окровавленные слова, подводящие итоги его миссии:

[Динь! Обнаружение… Обнаружение…]

Основное задание 1: Исполнить желание пушечного мяса.

Текущий прогресс: 100%.

Ду Линь лишь равнодушно хмыкнул. Он получил за это задание высший балл, что было вполне ожидаемо. Ведь самым заветным желанием бедного дворецкого перед смертью было: «Я хочу, чтобы мой господин любил меня вечно».

Одна только мысль о том, как Е Чжифэн перед смертью целовал его в брови, убеждала Ду Линя в том, что старик был совершенно, безумно в него влюблен.

Основное задание 2: Раскрыть истину этого мира.

Текущий прогресс: 100% / 0% [?]

Ду Линь нахмурился: «?»

Что это еще за ребусы?

Голос, раздавшийся со стороны Системы, тоже звучал невероятно озадаченно и сложно:

[Система: Всё потому, что в самом конце главный злодей хоть и поджег поместье клана Е, как и полагалось по оригинальной истории, но при этом сам сгорел в нем заживо.]

[Система: Хозяин, как я уже говорила, те, кому суждено погибнуть, должны погибнуть, а те, кому суждено выжить — обязаны остаться в живых.]

[Система: По канону злодей должен был хладнокровно и безжалостно захватить всю власть в семье Е, превратившись в малолетнего серийного убийцу, успешно избежавшего правосудия… Но из-за вашего вмешательства он раскаялся и совершил самосожжение.]

Таким образом, можно было сказать, что Хозяин либо идеально раскрыл первоначальный сюжет, либо полностью разнес его в щепки.

Ду Линь: — …………Что?

[Система добила его последним аргументом: Более того, он покончил с собой, до последнего мгновения сжимая в руках ваш труп.]

Ду Линь: — …А вот это уже действительно тяжелый случай.

Бумажная кукла и Ду Линь в полном молчании уставились друг на друга.

Ознакомившись с обновленным синопсисом пройденного сюжета, Ду Линь также обнаружил, что Е Чжифэн в свое время застрелился. К тому же он наконец понял, почему имя этого «дурного семени» в самом начале краткого описания мира было скрыто под сплошной цензурной мозаикой [————].

— …Его зовут вовсе не Е Сюнин. Он просто занял чужое место.

Ду Линь приподнял бровь:

— Неудивительно. Я еще в оригинальном тексте заметил эту деталь — там четко указывалось, что главные герои не связаны кровным родством. Как мог злодей, заперший главного героя под замок, оказаться биологическим ребенком семьи Е? Иначе оригинальный сюжет превратился бы в инцест.

Пергамент из человеческой кожи: — …………

«Главное, чтобы ты был счастлив».

Наконец высветился окончательный итог прохождения:

[Динь! Обнаружение… Обнаружение…]

[Общий рейтинг за ролевой отыгрыш: Ранг S]

— Ранг S…?

Ду Линь молча уставился на оценку, чувствуя некоторое замешательство:

— Разве я не разнес весь сюжет в щепки…? Откуда такой высокий рейтинг?

Бумажная фигурка на мгновение замерла, а затем пробормотала:

— …Возможно, твой прыжок с крыши просто пришелся по душе Хозяину мира триллеров.

Система не стала раскрывать Ду Линю истинную причину.

А правда заключалась в том, что это высшее темное существо, вселяясь в одно человеческое тело за другим, впервые познало, что значит испытывать душераздирающие, незабываемые эмоции. Именно это извращенное, болезненное чувство заставляло его непрерывно следить за Ду Линем. Благодаря этому Хозяин и получил беспрецедентный, невиданный ранее ранг S.

Когда свет и тени окончательно померкли, в ладони Ду Линя внезапно материализовалась золотая карта.

[Коллекция 1. Дурное семя из приюта: Е Сюцзюэ]

На изображении был запечатлен ребенок: он сидел на кровати, мертвой хваткой сжимая разлагающийся труп, пока огненные языки заживо пожирали его тело. Картина выглядела жутко и зловеще.

[Монолог персонажа: «Я порочен от природы, из тех, кого уже не исправить… Поэтому мне никогда не завоевать сердце Ду Линя. Если бы только у меня был еще один шанс…»]

Ду Линь молча созерцал карту, и выражение его лица оставалось загадкой.

Пергамент из человеческой кожи спросил: [Хозяин, о чем вы думаете?]

Ду Линь ответил: [Материал у карты приятный на ощупь. Похоже, она тоже сделана из человеческой кожи.]

[Система: …………]

…………

Благодаря полученному S-рангу Ду Линь перед входом в следующее подземелье удостоился очень щедрой награды.

Возможность «пожить» ровно один день.

Это означало, что он может временно вернуться в реальный мир и снова почувствовать настоящее тепло солнечного света.

В больничной палате, пропитанной едким запахом медикаментов, Ду Линь медленно открыл глаза. В голове царила абсолютная пустота, и лишь отчетливый, монотонный писк электрокардиографа эхом отдавался в ушах.

Справа от кровати высилась стойка с капельницей, а при каждом тяжелом вдохе грудную клетку пронзали волны острой боли.

Это был след от ножевого ранения в грудь…

«Ах, точно… Я ведь уже был мертв».

Его зарезали, после чего душа оказалась во власти Системы, которая и затащила его в мир сознания.

— И все же… кто именно меня убил? — Ду Линь размышлял об этом с неподдельным интересом.

Лишенный прежних воспоминаний и эмоций, Ду Линь не имел в этом мире ничего, о чем стоило бы переживать или чем дорожить. И тем не менее, он всем сердцем жаждал вернуться в реальность лишь ради одного: вычислить того, кто оставил ему эту незабываемую рану.

«Как только я найду его, то безжалостно раздавлю», — отстраненно подумал Ду Линь.

В сознании все еще слегка мутило. Когда мысли более-менее прояснились, чьи-то пальцы вдруг властно, но аккуратно обхватили его за подбородок.

Оказалось, рядом с постелью сидел человек.

От него исходил резкий, густой аромат дорогого одеколона, несущий в себе скрытую агрессию и силу. Обладатель этих пальцев отличался необычайно красивым, холодным лицом, а каждое его движение излучало абсолютный авторитет.

Было это иллюзией или нет, но Ду Линю показалось… что этот мужчина чертовски похож на Е Чжифэна.

Что здесь происходит? Неужели простое совпадение?

В его голове зародилась смутная, пугающая догадка. Ду Линь мысленно попытался позвать бумажную куклу, но Система хранила гробовое молчание.

— Раз уж пришел в себя, перестань притворяться трупом. Ты вечно заставляешь меня изводить себя паникой. Назвать тебя маленькой паршивой дрянью, Ду Линь, будет даже слишком мягко.

Мужчина склонился к нему почти вплотную, слегка подавшись вперед. Его голос звучал одновременно пугающе интимно и смертельно опасно.

— Ты резко бросил трубку, напоследок бросив, что на Новый год соскучился по отцу. Сколько бы раз я потом ни звонил, никто не отвечал. Я обыскал все, но не смог найти ни единого твоего следа… Ты хоть представляешь, что я почувствовал? Я бросил сделку по выходу на весь североамериканский рынок и примчался сюда, чтобы провести праздники с тобой, а вместо этого узнал, что тебя ударили ножом прямо в грудь!

Мужчина на мгновение перевел дыхание, его челюсть упрямо сжалась.

— Для меня это были дни хуже смерти. Обнаружить, что ребенок, которого я растил двадцать лет, лежит на больничной койке, словно серая, увядшая травинка… Если бы я только знал, что ты окажешься таким бессердечным мерзавцем, мне не стоило усыновлять тебя тогда, в приюте.

Вглядываясь в мрачные, леденящие глаза собеседника, Ду Линь посмотрел на него с абсолютной, обезоруживающей искренностью:

— Кто вы?

Мужчина на мгновение оцепенел:

— Ты… не помнишь меня?

«Действительно, я не помню ровным счетом ничего. Все мои воспоминания и эмоции подчистую изъяла Система… Но я, разумеется, никогда не озвучу ему столь абсурдную причину».

— Да, — спокойно кивнул Ду Линь.

Молодой человек мучеником опустил ресницы, а в его мягком голосе проскользнули нотки беззащитности:

— У меня ужасно раскалывается голова, в мыслях какая-то тяжесть… Я всё забыл.

Пальцы, удерживавшие Ду Линя за подбородок, сжались еще крепче, почти до боли. Мужчина буравил его тяжелым, пронзительным взглядом, словно пытался распознать, притворяется ли парень или у него действительно амнезия.

Удалось ли его провести?

Всё было в точности как в игровых мирах.

— Ду Юньвэнь, — наконец глубоким, ровным голосом произнес мужчина, чей взгляд оставался прикован к лицу юноши.

Мужчина холодно взглянул на грудь Ду Линя, обмотанную толстым слоем бинтов. Его взгляд оставался глубоким, тяжелым и совершенно нечитаемым.

— …Маленький ты негодяй, — после затянувшейся паузы тихо произнес он. — Я твой опекун.

Глава 28. Изысканный аппетит (Часть 1)

Внутри черного седана мужчина сидел с полузакрытыми глазами, решив немного отдохнуть. Получив звонок от Ду Линя, Ду Юньвэнь тут же вылетел в Шанхай на частном самолете. Долгий перелет оказался изматывающим, и ему так и не удалось поспать.

Теперь, когда этот маленький упрямец наконец пришел в себя, на душе у мужчины стало гораздо спокойнее. На смену глухому раздражению пришло умиротворение, словно рядом с ним находилась защищающая от всех бед статуя Будды.

«Наконец-то я могу расслабиться и спокойно перенести акклиматизацию прямо в машине».

Сидя на соседнем сиденье, Ду Линь внимательно изучал профиль опекуна и едва заметно щурился.

Ему точно не казалось: этот человек был поразительно, пугающе похож на Е Чжифэна. Что же на самом деле представляет собой этот так называемый мир саспенса? И почему реальность так причудливо переплелась с иллюзией?

Но почему после возвращения в реальный мир Система из человеческой кожи перестала отвечать? Словно ее полностью вырвали из его сознания.

Ду Линя окутывала одна загадка за другой. Чтобы выведать как можно больше информации, он не сводил пристального взгляда с Ду Юньвэня, до мельчайших деталей изучая его аккуратную прическу и резкие, выразительные черты лица.

Ду Юньвэнь внезапно приподнял веки.

Мужчина насмешливо изогнул губы:

— Ты никогда прежде не был со мной так ласков. Что, потеряв память, ты вдруг начал видеть во мне сокровище и теперь не в силах оторвать глаз?

В его голосе сквозило явное сомнение по поводу внезапной амнезии Ду Линя.

«Похоже на то… что раньше мы с ним совсем не ладили», — сделал мысленный вывод юноша.

Ду Линь внутренне усмехнулся. В реальном мире бардак оказался ничуть не лучше, чем в мире триллеров. Там бумажная кукла хотя бы снабжала его базовым планом сюжета и шаблонами персонажей. Здесь же, с абсолютно пустым бэкграундом в голове, Система ничем не могла ему помочь.

Ему приходилось в полном одиночестве ступать по этому хрупкому стальному мосту, вслепую исследуя реальность, полную неведомых опасностей.

Столкнувшись с пронзительным, давящим взглядом мужчины, Ду Линь по-детски невинно моргнул и послушно опустил глаза.

Из-за болезни его бледное лицо, обрамленное длинными ресницами, приобретало тонкое, хрупкое очарование, совершенно не похожее на его привычный облик:

— …Я всё забыл.

Этот небольшой трюк с притворной слабостью сработал на удивление эффективно.

Атмосфера в салоне автомобиля на мгновение замерла.

Ду Юньвэнь оцепенел. Его тяжелый взгляд, казалось, был готов содрать с Ду Линя кожу — так охотник целится в жертву, но в последний момент медлит из-за внезапного милосердия.

Мужчина криво усмехнулся и снова закрыл глаза. В его чертах читалась глубокая усталость, и даже яркое солнце за окном не могло рассеять тени на его лице.

— …Забыл? Что ж, потеря памяти — это не так уж плохо. На самом деле, тебе это даже полезно. Но не вздумай решать, будто я замышляю против тебя что-то дурное… Мне бы очень не хотелось, чтобы мой ребенок, едва оправившись от ножевого ранения в грудь, внезапно выкинул очередной безумный фокус. Как это бывало прежде.

Ду Линь: — …………

В груди неприятно кольнуло, словно от метко выпущенной стрелы.

Почему ему кажется, что этот старик прямо намекает на его скрытые мотивы? И почему этот номинальный опекун с такой уверенностью заявляет, будто потеря всех воспоминаний — к лучшему?

Ду Линь не стал развивать тему. Он отвел взгляд и задумчиво уставился на проплывающий за окном пейзаж.

Очевидно, заботясь о пассажире с тяжелым ранением, водитель вел машину очень плавно. Деревья и городские здания неспешно уходили вдаль… Послеполуденное солнце мягко пригревало сквозь стекло, навевая сонливость, а веки становились тяжелыми.

Позволяя усталости взять верх, Ду Линь медленно закрыл глаза.

И в ту же секунду в его сознании привычно вспыхнули кроваво-красные строки на пергаменте:

[Динь! Обнаружение… Обнаружение…]

[Период восстановления Системы в рамках социального обеспечения завершен. Запущен обратный отсчет до принудительного возвращения Хозяина.]

[3…… 2…… 1……]

[Система: Добро пожаловать обратно, уважаемый Хозяин!]

В машине, глядя на окончательно уснувшего рядом юношу, Ду Юньвэнь сделал свой взгляд еще более пристальным. Он медленно наклонился к нему и протянул руку, словно собираясь коснуться его лица своими костяшками пальцев…

В самый последний момент он все же сдержался и не прикоснулся к коже, а лишь нежно очертил пальцем его силуэт в воздухе.

— Всё в порядке… Я подожду твоего возвращения. Я умею быть терпеливым, — очень тихо, едва приоткрывая губы, прошептал Ду Юньвэнь. В его глубоком вздохе сквозила целая буря сложных, удушающих эмоций, которые он подавлял слишком долгое время. — Но не заставляй меня ждать слишком долго. И не позволяй тьме по ту сторону полностью поглотить тебя и запереть в своих глубинах. Не вздумай поддаваться на уловки тех уродливых, злых тварей, что маскируются под людей, и не смей влюбляться в того, кого любить тебе не положено.

Мужчина на мгновение замолчал, а затем добавил:

— Твой Хозяин ждет тебя здесь, Ду Линь.

——————

В мире сознания Ду Линь вновь открыл глаза.

Оказавшись в этом мрачном, угрюмом пространстве, которое вернулось к своему привычному первоначальному состоянию, молодой человек слегка нахмурился. Он посмотрел прямо на развернутый перед ним пергамент из человеческой кожи.

Его угольно-черные зрачки оставались ледяными:

— Мне кажется, я заслуживаю объяснений… Почему люди в реальном мире один в один похожи на персонажей из моего предыдущего подземелья?

Бумага замерла. Написанные на ней кровью строки на мгновение пришли в полный хаос — они дико извивались и искажались, словно файлы, пораженные компьютерным вирусом. Впрочем, спустя пару секунд всё вернулось в норму.

[Система: В этом нет ничего странного. Игровые хоррор-миры формируются в том числе на основе украденных воспоминаний самого Хозяина, так что подобные совпадения вполне закономерны.]

Ду Линь лишь холодно усмехнулся:

— Хе-хе.

Разумеется, он не поверил ни единому слову этой чертовой Системы.

Однако теперь он был бессилен и заперт в этой пустоте, не в силах ничего изменить. Для того, кто стоял за кулисами и лишил его власти, Ду Линь оставался лишь жалким, невежественным муравьем, который вслепую блуждает по пещере, страдая от головокружения и полной дезориентации.

Не имея доступа к правде, он был вынужден все глубже погружаться в эти смертельно опасные игры.

«Если я снова получу ранг S… то смогу вернуться в реальность и вытянуть всё, что меня интересует, из этого странного опекуна».

Ду Линь сухо скомандовал:

— Запускай новое подземелье.

——————

[Мир 2: Изысканный аппетит]

Я твердо убежден, что настоящий гурман обязан обладать не только выдающимися кулинарными навыками, но и безупречным вкусом, позволяющим отбирать ингредиенты исключительно высшего качества.

[О нет, дорогая, под ингредиентами я вовсе не подразумеваю свежайших новорожденных ягнят с альпийских пастбищ или драгоценные черные трюфели…]

Речь идет о двуногих существах — о наших собратьях, людях.

Являясь самой развитой формой жизни на этой планете, они способны по-настоящему насладиться лишь плотью себе подобных. Они прекрасно понимают чужие мысли и чувствуют чужой ужас. А мышцы, трепещущие от смертного страха, становятся лишь более упругими, сочными и ароматными.

Не бойся, дорогая, я всего лишь рассказываю историю… И не вздумай оглядываться назад. Пожалуйста, не спеша насладись тем «стейком», что остался у тебя на тарелке. Было бы очень скверно оставить его остывать. К тому же у тебя может больше никогда не появиться возможности попробовать столь изысканное блюдо…

Ведь совсем скоро… ты и сама окажешься на моей разделочной доске. Я тщательно приготовлю тебя и превращу в кулинарный шедевр, который с гордостью подам своему следующему гостю.

…………………………

Ду Линь пролистал краткое изложение сюжета на пергаменте из человеческой кожи.

Это по-прежнему был современный мир, но в отличие от предыдущей арки с ее мелодраматичными разборками в богатой семье, этот мир казался обманчиво спокойным — действие разворачивалось на территории университетского кампуса.

Главного героя этого мира звали Вэй Сумин. Он был холодным, отстраненным гением, изучавшим физику в престижном Университете Цинда. Юноша обладал высочайшим IQ, а его безупречная, высокомерная внешность напоминала недосягаемый цветок на вершине заснеженной горы. Он отличался одержимым характером и всю свою душу без остатка посвящал науке. Вэй Сумин оставался абсолютно равнодушен как к женщинам, так и к мужчинам, искренне презирая тех, кто совершал академические проступки, растрачивал свой талант впустую и просто плыл по течению, сжигая собственную жизнь.

Главную героиню звали Сяо Сяому. Она училась на факультете искусств в том же Университете Цинда. Легкомысленная и ветреная девушка с роскошными длинными черными волосами, она вела свободный образ жизни и поддерживала двусмысленные, мимолетные отношения со множеством мужчин и женщин. Сяо Сяому свято верила, что вдохновение для творчества нужно черпать из самой жизни, и только бурные, реальные драмы способны пробудить в ней искру созидания.

С точки зрения Сяо Сяому, физик Вэй Сумин был одним из самых скучных и занудных людей на свете, помешанным исключительно на своих книгах и формулах. Вэй Сумину, в свою очередь, глубоко претил вызывающий стиль и поведение Сяо Сяому. Между ними не должно было быть ничего общего, но благодаря их выдающейся, притягательной внешности, сразу после поступления имена этой пары то и дело упоминали вместе на университетском форуме. Даже не желая общаться, они поневоле отлично запомнили лица друг друга.

Их настоящее, близкое взаимодействие началось лишь тогда, когда выяснилось, что сосед по комнате Вэй Сумина тайно подрабатывал эскорт-услугами в элитном ночном клубе. Не выдержав подобного, главный герой, страдавший тяжелым обсессивно-компульсивным расстройством, со скандалом выставил его вон из общежития.

Этим несчастным пушечным мясом, оказавшимся в самом эпицентре скандала, и был Ду Линь. Он спал без задних ног и в полудреме даже не понимал, что происходит, когда его, раздетого и покрытого ужасными следами побоев на шее, сфотографировал любопытный студент из соседней комнаты. Этот снимок с издевками вывесили на университетском форуме, где он мгновенно стал самой горячей темой для обсуждения.

Не выдержав позора и травли, молодой человек покончил с собой, повесившись на дереве в саду за учебным корпусом Университета Цинда.

Главный герой, Вэй Сумин, даже не поинтересовался, что стало с его бывшим соседом после изгнания. Поскольку в комнате освободилось место, туда, по иронии судьбы, заселили Сяо Сяому — ту самую студентку, которую Вэй Сумин презирал больше всего. Замкнутое пространство общежития сделало свое дело: проводя много времени вместе, они постепенно пересмотрели свои взгляды и преодолели первоначальные предрассудки друг к другу.

Конечно, как и положено в леденящем душу триллере, на этом банальная романтическая история заканчивается…

Едва главные герои объявили себя парой, как на территории кампуса Университета Цинда произошла серия жестоких убийств с расчленением. Жертвами становились исключительно близкие друзья Вэй Сумина и Сяо Сяому. После каждого нового случая полиция сталкивалась со странным и пугающим фактом: когда фрагменты тел собирали воедино, выяснялось, что у каждого трупа отсутствовал какой-то конкретный орган — у одного глазное яблоко, у другого палец, у третьего селезенка или вся кровь…

У каждой жертвы забирали что-то свое. Однако, какой бы орган ни вырезал маньяк, мозг каждого убитого всегда оставался абсолютно нетронутым.

И это, безусловно, не было совпадением. Безумный кулинар считал, что все предыдущие тела были лишь легкой закуской, а самый изысканный деликатес — человеческий разум — он приберег на самый напоследок, в качестве грандиозного финального блюда.

В этом деле о расчленении главный злодей и убийца в конечном итоге нацелился на мозг самого Вэй Сумина.

Все шокирующие подробности этого противостояния были скрыты за мозаикой на пергаменте из человеческой кожи. В оригинальном сюжете погибают оба: и Вэй Сумин, и Сяо Сяому. Перед смертью главный герой успевает оставить зацепку, прикрепленную прямо к собственному телу, что позволяет полиции наконец-то установить личность маньяка.

Убийцей оказался Юй Вэньчжэн — самый молодой и выдающийся профессор в истории физического факультета Университета Цинда. Элегантный, утонченный, с безупречными манерами истинного ученого. Он происходил из богатой и престижной потомственной династии академиков. В общении с коллегами и студентами профессор всегда оставался чрезвычайно скромным и дружелюбным. Никто в здравом уме не мог сопоставить его безупречный образ с жестоким и бесчеловечным монстром из слухов.

К сожалению… этот извращенный «гурман» изначально знал о последней отчаянной попытке Вэй Сумина разоблачить его. Он не стал уничтожать оставленную героем улику лишь потому, что считал это увлекательной игрой. Ему искренне нравилось играть с лакомой добычей, которую он когда-то ценил больше всего. Профессор тщательно продумал ловушку: инсценировал нападение на самого себя, чтобы пустить следствие по ложному следу, а затем спокойно сел в самолет и улетел в страну X.

Уже на борту Юй Вэньчжэн достал из сумки последнюю бутылку своего самого драгоценного «красного вина» и с улыбкой предложил невинному ребенку на соседнем кресле пригубить его. В бутылке находилась… полностью обескровленная, сладкая кровь главной героини Сяо Сяому.

Именно так выглядел оригинальный финал этой истории.

Будет ли в конечном итоге привлечен к ответственности этот «ресторанный критик» и какой резонанс вызовет это жуткое дело — авторы оставили открытым в самом начале этой захватывающей истории.

Ду Линь: — …………

Он молча созерцал этот отвратительный синопсис.

Бумажная кукла с большим интересом спросила: [Что Хозяин думает об этом мире?]

Ду Линь: — Потрясающе.

Его взгляд медленно скользнул вверх по строчкам. Увидев описание своего персонажа — несчастного соседа по комнате, которого с позором выставили вон и который трагически погиб в самом начале по вине главного героя, — он пришел к пугающему выводу.

— Да ладно… Я что, опять буду играть одно из тех никчемных пушечных мясов, которые дохнут в первой же главе?

На лице черноволосого юноши мелькнуло выражение глубокой беспомощности:

— Ты специально усложняешь мне жизнь, чертов кусок пергамента? Я уже всерьез подозреваю, что у тебя есть скрытые мотивы.

Пергамент из человеческой кожи: [Хе-хе, как такое вообще возможно? Распределение ролей полностью зависит от удачи самого Хозяина, я за кулисами ничего не подкручивала.]

[Система: В любом случае, я все равно буду горячо поддерживать тебя и подбадривать, чтобы ты не сдавался и оставался стойким! Хозяин, возможно, тебе крупно повезет, и на этот раз роль окажется не такой уж сложной, так что верь в себя.]

Пока они препирались, кровь на человеческой коже снова забурлила, обновляя строки.

[Динь! Обнаружение… Обнаружение…]

[Основное задание 1: Исполнить желание пушечного мяса. Текущий прогресс: 0%]

[Основное задание 2: Узнать правду об этом мире. Текущий прогресс: 0%]

[Динь! Обнаружение… Обнаружение…]

[Хозяин Ду Линь: Запущено извлечение шаблона для ролевого отыгрыша…]

[Система: Распределение завершено. Личность персонажа: бывший сосед главного героя по комнате, пушечное мясо — «Ду Линь».]

[Примечания к персонажу: Вы — жалкое пушечное мясо, которому суждено…]

Ду Линь: — ………………

Он нахмурился, и на его обычно спокойном, безразличном лице отразилось крайнее недовольство:

— И это ты называешь абсолютно честным и справедливым распределением, основанным исключительно на удаче?

Пергамент из человеческой кожи: [Хе-хе, ну что тут поделать? Удача Хозяина и его красота находятся в абсолютной противофазе… Похоже, в везении вы твердый ранг Е, зато внешностью вышли на чистый S-ранг!]

Выслушав это нелепое оправдание бумажной куклы, черноволосый юноша просто закрыл глаза, решив проигнорировать ее болтовню.

В следующий миг его сознание резко пошатнулось, ухнув куда-то вниз… Он официально переместился в тело своего персонажа.

Глава 29. Изысканный аппетит (Часть вторая)

[Дзинь — Обнаружение — Обнаружение —]

[Экземпляр №2: «Элегантный аппетит» — Официально открыт.]

………………

Очнувшись, Ду Линь медленно приоткрыл глаза.

Мир вокруг плыл, свет и тени сливались в неразборчивое марево. Сфокусировавшись, он моргнул и понял, что смотрит на зеркало ромбовидной формы.

Он находился в уборной ночного клуба.

Лицо юноши в зеркале было прекрасно, словно весенний цветок, а на коже играли размытые, тревожные блики. Бледность, казалось, пропиталась запахом алкоголя, что придавало облику особую, болезненную притягательность.

Он был хрупок и одет в униформу официанта: белоснежная рубашка, облегающие черные брюки с жилеткой и крошечный галстук-бабочка, плотно охватывающий тонкую шею.

Впрочем, жилет и брюки сидели слишком тесно, подчеркивая стройную фигуру и делая образ вызывающим, почти эротичным.

Ду Линь: …………

Это тело до странности напоминало его собственный облик, но с одной деталью: холодный блеск в глазах был смягчен, а приподнятые к вискам уголки глаз придавали лицу выражение, вызывающее одновременно жалость и желание подчинить.

[Бумага из человеческой кожи: Что хозяин думает об этом теле?]

[Ду Линь погладил себя по подбородку: Неплохо. Если бы сейчас я был лишен человеческих эмоций, то, глядя на себя в зеркало, наверняка возбудился бы.]

Снаружи, у дверей уборной, послышались нетерпеливые, встревоженные голоса:

— Сяо Ду… Гости в VIP-комнате уже ждут! Тебе сказали отлучиться, чтобы протрезветь и прийти в себя, а не прятаться здесь до конца смены!

Это был администратор зала.

Ду Линь осознал, что сейчас находится в самой начальной точке сценария.

Первоначальный владелец этого тела только что поступил в Циндаоский университет. Вуз возлагал на него большие надежды и выплатил премию в 100 000 юаней. Однако родители парня оказались настоящими кровопийцами: они забрали деньги, предназначенные сыну на покупку жилья, и не дали ему ни цента, оставив без средств к существованию.

В самый тяжелый период жизни Ду Линь (в этой роли) встретил земляка по имени Лао Оу. Он поверил, что этот человек станет его спасителем, вытянет из нищеты, предложив работу. Парень не ожидал, что Лао Оу лишь ищет способ его обмануть.

Работа «специального сотрудника» в ночном клубе.

Наивный юноша полагал, что задача официанта высшего класса — просто петь и разливать напитки. Условия казались заманчивыми, платили много, вот он и согласился.

У Лао Оу были свои грязные мотивы.

«Мы все родом из глуши, — думал он. — Но как ты, никчемный простак, мог поступить в лучший университет страны?! Мир так несправедлив!»

Он намеренно ввел парня в заблуждение, убедив того, что работа в клубе — отличный способ заработать на внешности, и что все остальные здесь работают добровольно. Начальник клуба, увидев привлекательного и «амбициозного» новичка, сразу подписал с ним контракт, и в ту же ночь парень приступил к работе.

Пока мысли Ду Линя выстраивались в цепочку, в дверь постучали снова, теперь уже с угрозой в голосе:

— Сяо Ду, если не выйдешь сейчас… наказание будет в сто раз хуже! Клиенты в комнате уже на грани, они долго сдерживались, а теперь раздражены. Если они сами придут за тобой, тебе не поздоровится — молить о пощаде будет поздно!

— Иду.

Из глубины уборной донесся приглушенный голос.

Дверь открылась, и вышел худой юноша с изможденным лицом и плотно сжатыми губами, в уголках которых проступал неестественный багровый оттенок. Администратор, увидев его, лишь хмыкнул — ему даже стало немного жаль парня, но тут же одернул себя: к чему жалеть того, кто сам продает себя за деньги?

Администратор грубо схватил Ду Линя за лямки жилета и потащил обратно в зал.

Путь пролегал через облака сигаретного дыма и тошнотворный запах мужского и женского пота. Двери многих комнат были из прозрачного стекла, и снаружи было видно всё, что происходило внутри. Ду Линь с интересом наблюдал за этим «театром», чувствуя, как расширяется его кругозор. По сравнению с этим, что за избалованный мальчишка Е Янмин из предыдущего подземелья, который стеснялся заниматься сексом даже в караоке? Слишком уж наивно.

Ду Линя втолкнули в комнату. Вращающаяся стеклянная дверь тихо закрылась.

Люди внутри повернулись в их сторону. Человек в центре, куривший сигарету, — владелец клуба — махнул рукой и улыбнулся:

— Давайте я вас представлю. Это Сяо Ду, наш новый сотрудник.

Ду Линь мгновенно вжился в роль. Он моргнул, изображая растерянность, и посмотрел на присутствующих с видом человека, который до конца не понимает, где находится и что происходит.

В этом хаотичном месте растерянный и невежественный взгляд юноши походил на ягненка, случайно забредшего в волчью стаю; при виде такого невинного выражения кровь закипала в жилах.

— Сегодняшняя находка действительно хороша. Парень выглядит как девственник. Только посмотрите, какой он милый.

Босс махнул рукой и усмехнулся:

— Что вы? Сяо Ду — хороший актер. Он пришел сюда добровольно, ради денег, и прекрасно знает, что произойдет дальше.

— О, он настоящий романтик.

Окружающие рассмеялись, их интерес к юноше лишь возрос.

Услышав насмешливый тон, наивный мальчик инстинктивно почувствовал неладное. Он на мгновение заколебался, но все же медленно налил себе бокал вина.

Неожиданно начальник, сидевший в центре, произнес:

— Сяо Ду, держи ножку бокала зубами… не используй руки.

Ду Линь: ………………

«Жители города действительно умеют развлекаться. Почему в предыдущих подземельях, где царил дух пустыни, я не видел ничего столь же захватывающего?»

Впрочем, первоначальный владелец тела не придал этому особого значения… решил, что это просто необычный способ подачи вина.

Бокал закачался у него во рту, багряная жидкость дрожала от неуверенных движений, создавая невероятно двусмысленную атмосферу.

Тем не менее Ду Линь оставался невозмутимым, глядя на присутствующих ясным взглядом. Атмосфера в комнате постепенно накалялась.

Бумажная кукла, «из добрых побуждений», подсказала:

— Хозяин, согласно оригинальному сюжету, вы вот-вот станете… ну, вы понимаете.

В оригинале именно после этого эпизода с издевательствами персонаж вернулся в общежитие, где главный герой, заметив неладное, с отвращением выгнал его. Пережив социальную смерть, герой вскоре закончил свою жалкую жизнь.

Ду Линь никак не ожидал, что этот пушечный персонаж окажется так безжалостно обманут знакомым из клуба. Это была трагедия с самого начала.

Он обвел взглядом людей, чьи глаза горели нескрываемым желанием. Он не понимал, зачем нужно было выстраивать такой безвкусный сюжет в этом захватывающем подземелье. Случайные NPC выглядели неплохо, но мысли о том, что должно произойти дальше, вызывали у него тошноту.

Ду Линь: [Я не могу принять эту часть сюжета, но не волнуйтесь, я избегу её, не выходя из образа жалкого персонажа.]

Бумага из человеческой кожи: [Это обойдется вам в немалое количество очков.]

Ду Линь: [Как угодно :)]

Люди в отдельной комнате терпеливо ждали, когда добыча подойдет ближе. Шаг, два шага… оставалось еще некоторое расстояние, но хозяин не смог больше ждать. С улыбкой он притянул юношу к себе.

Мальчик и так был на пределе, а этот внезапный контакт превзошел все его ожидания. Тело резко дернулось, бокал выпал изо рта и с глухим стуком разбился о пол. Осколки разлетелись в стороны… и один из них вонзился прямо в ступню стоявшего рядом клиента!

Раздался крик.

— Ты, маленький негодяй…

— Ой, простите, я не хотел… Я просто слишком нервничал…

Романтическая атмосфера мгновенно испарилась. Хозяин приказал вывести пострадавшего для оказания медицинской помощи. Остальные, потеряв всякий интерес, с негодованием посмотрели на Ду Линя и покинули комнату.

Бумага из человеческой кожи: …………

Ду Линь: [План выполнен √]

В отдельной комнате остались только Ду Линь и босс. Начальник подпер голову рукой, не сводя с юноши холодного, цепкого взгляда, и небрежно ковырял носком ботинка осколки на полу.

— Какие трюки ты пытаешься провернуть, парень?

Глядя на дрожащего, жалкого юношу со слезами на глазах, босс замер. Он задавался вопросом, не притворяется ли мальчик недотрогой. Ему и в голову не могло прийти, что Ду Линя обманули… Он не мог представить, что в мире существуют люди, настолько наивные, что даже не понимают значения слов «специалист по особым поручениям».

Он поманил его пальцем. Ду Линь на мгновение замешкался, нервно прикусил губу до ярко-алого цвета, но всё же медленно подошел к мужчине.

— Простите, босс… Я правда не хотел… Может, вы вычтете медицинские расходы из моей зарплаты?

Слова прозвучали по-детски наивно. Босс усмехнулся и взъерошил ему волосы:

— Ты же понимаешь, что вино пролилось на пол, и стоимость только этих бокалов равна твоей годовой зарплате… не говоря уже о том, что тот, кто только что пострадал, — постоянный клиент.

В глазах начальника читалась глубокая скорбь.

— Сяо Ду, ты думаешь, это всего лишь вопрос медицинских расходов?

Ду Линь: «Конечно, я знаю, что дело не только в этом».

Лицо юноши при этих словах побледнело еще сильнее — казалось, оно стало тонким и хрупким, словно лист дорогой бумаги, — а глаза, обычно притягательные, моментально наполнились влагой.

*Неужели все настолько серьезно?.. Но я так долго искал эту работу… Мне просто нужно накопить денег на обучение и проживание в Циндаоском университете…*

Начальник оскалился. В конце концов, люди, управляющие подобными заведениями, редко бывают джентльменами. В нем проснулось извращенное желание. Он повидал немало девушек с эффектными фигурами, знающих толк в развлечениях, но стоило ему взглянуть на этого мальчишку, как в голове тут же родились непристойные мысли.

Он двусмысленно усмехнулся:

— Я знаю, что ты беден и прилежно учишься, но никакая работа не стоит того, чтобы ради денег и славы идти на такое. Я тебя ценю, поэтому дам шанс. Как насчет того, чтобы просто остаться со мной? Хм?

*Только с ним?..*

Ду Линь бесстрастно моргнул, явно не понимая намека.

— Наедине с вами?.. Нет, я просто пришел сюда, чтобы наливать вино и петь песни.

Потирая затылок, босс, которому наскучили эти игры, перешел к прямоте:

— Ладно, хватит притворяться. Я знаю, что ты задумал. Старый Оу, твой земляк, который тебя сюда привел, уже все мне рассказал.

Босс наклонился ближе, выдыхая горячий воздух прямо в лицо Ду Линю. Его голос звучал дразняще:

— Мне не терпится узнать, чем же отличается от остальных первокурсник престижного математического факультета, такой наивный новичок.

Ду Линь мысленно нахмурился, глядя в суровое лицо собеседника.

[Бумажная кукла усмехнулась: Ведущий, лучше просто подчинись и следуй сюжету. Издевательства помогут тебе набрать больше очков в финале подземелья. Согласно оригинальному «нецензурному» контенту, теперь тебе достанется только один человек вместо толпы… Ведущему должно быть только проще.]

Голос куклы зловеще затих, но продолжил:

— Не каждое подземелье будет похоже на предыдущее, где полный провал все равно приводил к рейтингу S.

Ду Линь: *«…Хе-хе».*

Он не понимал почему, но к Е Чжифэну, главному герою прошлого подземелья, который обращался с ним как с надоедливой собакой, он относился равнодушно — без симпатии, но и без особой неприязни. Однако этот персонаж, у которого даже не было имени, вызывал лишь раздражение.

*«Наверное, потому что он недостаточно привлекателен»,* — подумал Ду Линь.

Юноша сделал несколько шагов назад. В его ясных, робких глазах мелькнул испуг. Его губы дрожали, словно он пытался что-то сказать, но от страха лишь пятился.

На полу, среди пятен разлитого красного вина и капель крови, зловеще поблескивали осколки разбитых бокалов.

— Я… я не хочу… Я здесь только ради оплаты обучения, я больше ничего не хочу делать… Пожалуйста, отойдите.

Голос прозвучал тонко и надломленно, словно сдавленное рыдание. Парень из глубинки даже не подозревал, что каждая его попытка сопротивления лишь разжигает аппетит окружающих.

Начальник несколько раз попытался поцеловать его нежное лицо, но юноша каждый раз уворачивался. Терпение босса лопнуло: он схватил парня за запястье и с силой швырнул к стене.

— Ладно, веди себя прилично, хватит дурачиться. Будем считать, что я отношусь к тебе как к простофиле. Даже если тебе нужны деньги на учебу — я дам их. Тридцать или пятьдесят тысяч хватит?

Ду Линь: *«Хе-хе, какой щедрый (бедный, но желчный)».*

Он притворился испуганным, опустив глаза, но когда его взгляд скользнул по лежащей рядом декоративной линейке, в глубине зрачков сверкнул холодный блеск.

*«Глухой удар».*

Как только он собрался схватить линейку, из кармана его брюк выпал потрепанный телефон Nokia. Раздался резкий, дребезжащий звонок.

Ду Линь замер, прервав движение, и перевел взгляд на экран.

Случайно или нет, но палец нажал на контакт из телефонной книги, и пошел вызов.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что номер принадлежал соседу по комнате — главному герою Вэй Сумину.

[Бумажная кукла: О-хо.]

Ду Линь мысленно погладил подбородок, раздумывая. Как он уже упоминал, чем драматичнее развитие событий, тем выше рейтинг; полагаться на одну лишь удачу нельзя. Чтобы сделать сюжет максимально правдоподобным, нужно дать главному герою понять, что он в клубе, и позволить ему ошибочно решить, что Ду Линь занимается платными свиданиями. Тогда Вэй Сумин начнет его ненавидеть.

Это будет действительно интересно.

Вызов прошел успешно, попадание прямо в цель.

………………

В комнате раздался мелодичный, низкий звук виолончели — мелодия звонка.

Вэй Сумин, корпевший над уравнениями по физике высоких энергий, нахмурился, глядя на экран. Номер казался незнакомым. Впрочем, у Вэй Сумина была отличная память, и, немного подумав, он вспомнил соседа по комнате, который вчера робко попросил у него номер телефона.

*«Это он?»*

В памяти всплыло лицо с необычайно красивыми чертами, которое казалось слишком невинным и совсем не предназначенным для серьезной учебы. Однако Вэй Сумин случайно узнал от декана факультета, что у этого человека блестящий ум и его высоко ценят профессора математики, поэтому и согласился дать контакт. В противном случае он бы никогда не стал общаться с таким человеком.

Он небрежно ответил на звонок, продолжая чертить линии в черновике. Красивое лицо Вэй Сумина оставалось холодным и отстраненным, словно скульптура.

— Тебе что-то нужно?

К его удивлению, на другом конце провода раздался тихий всхлип. Голос, звучавший в трубке, предательски дрожал.

— Брат Вэй… мне нужна твоя помощь…

Последний слог слегка сорвался, прозвучав подобно аромату сливового вина — горьковатому и в то же время невероятно пьянящему.

— Я… я в клубе «Восточные пригороды»…

Он рыдал… так, словно его только что жестоко избили.

Глава 30. Изысканный аппетит (Часть 3)

— Брат Вэй… помоги мне… я в клубе «Ист-Сабербс».

— Клуб «Ист-Сабербс»?.. — Вэй Сумин нахмурился, осторожно проводя кончиками пальцев по экрану смартфона.

Хотя он был полностью поглощен физикой, это место было настолько печально известно, что название всплыло в памяти мгновенно. Самые гламурные и роскошные заведения столицы — это и были те места, где люди предавались грязным и низменным играм, сбрасывая накопившийся стресс… Уважаемые люди туда не ходили.

И действительно… стоило вспомнить его пленительное лицо и розовые губы, как всё вставало на свои места.

Внутри Вэй Сумина всколыхнулось мимолетное чувство разочарования. Он и сам не понимал, почему его так задело поведение этого мальчишки. Мужчина повесил трубку — раздались короткие гудки, и жалкий, рыдающий голос умолк.

Охваченный странным раздражением, Вэй Сумин продолжал смотреть на задачу по физике, но рука сама начала выводить на черновике хаотичные, запутанные волны, свивающиеся в тугой клубок.

Словно одержимый, он встал, взял пальто и вышел из комнаты.

— Если… — пробормотал он, поджимая губы, — на случай, если там действительно случилось что-то серьезное, стоит проверить.

Шаги его по коридору звучали холодно и торжественно.

——————

В прокуренной VIP-комнате Ду Линь посмотрел на телефон, с которого только что завершился вызов, и слегка приподнял бровь. На полу лежало безжизненное тело.

Босс несколько раз пытался прижать Ду Линя к стене и поцеловать его, но в решающий момент юноша, до этого казавшийся робким и непреклонным, внезапно схватил предмет, лежавший неподалеку, и с силой ударил им мужчину по виску, мгновенно лишив того чувств.

В тот самый момент, когда босс потерял сознание, на звонок ответил главный герой — Вэй Сумин…

Итак, в пустой комнате Ду Линь в одиночку разыграл сцену издевательств над собой. Его голос дрожал от рыданий, крики манили, но потрясающе красивое лицо оставалось холодным и неподвижным.

Бумажная кукла вступила в мысленный диалог:

[Человеческая кожа: Похоже, главный герой не собирается приходить.]

[Ду Линь небрежно заметил: Это вполне в его характере. Он любит искренних, порядочных людей, всецело преданных учебе. Вероятно, у него уже сложилось множество предубеждений против меня.]

[Ду Линь: Впрочем, это неважно. В данном случае мне не нужно с ним тесно взаимодействовать. Достаточно того, что главный герой меня не любит и будет пытаться выгнать из общежития.]

— Похоже, цель достигнута, — после небольшой паузы Ду Линь коснулся подбородка, и в его глазах мелькнул интерес. — Кстати, помимо главного героя, меня очень заинтересовал этот «гурман»… Как ему удалось извлечь мозг Вэй Сумина для приготовления пищи? Должно быть, это была очень сложная задача.

[Бумажная кукла: …………]

«Как и ожидалось, любой, кто способен привлечь внимание Владыки Бездны… определенно не является нормальным человеком», — подумала кукла, наконец осознав истинную природу той зловещей тьмы, что таилась глубоко внутри Ду Линя.

В этот момент за дверью внезапно послышались торопливые шаги.

— Извините, вам нельзя туда! Это частная VIP-комната, зарезервированная для нашего босса…

— Ваш друг здесь не… Пожалуйста, остановитесь, сэр!..

— Уступите дорогу.

Ду Линь мгновенно уловил перемену в атмосфере, прищурился и тут же притворился, что теряет сознание, — будто от обиды и пережитого стресса он бессильно рухнул на пол.

Дверь медленно отворилась.

Приоткрыв веки, он увидел вошедшего. Вэй Сумин выглядел подчеркнуто отстраненным: простая белая рубашка в полоску, тщательно застегнутая на все пуговицы, строгие брюки и начищенные до блеска черные кожаные туфли. Даже будучи студентом, он выглядел подчеркнуто официально. Его красивое лицо, холодное, как лунный свет, выражало лишь крайнее неудовольствие; в темных, глубоких глазах, лишенных малейшего тепла, читалась холодная отстраненность, напоминающая о вечных законах физики.

[Ду Линь: Мне показалось, или он смотрел на меня так, будто я — куча дерьма?]

[Бумажная кукла на мгновение задумалась: Скорее, главный герой так смотрит на всё, что не относится к физике. Ведущий, вы слишком много об этом думаете.]

[Ду Линь: О.]

[Ду Линь: …Подождите, что-то не так. Главный герой здесь?! Разве он не должен презирать меня и думать, что я занимаюсь эскортом?]

В голове Ду Линя мелькнула неприятная мысль: *«Надеюсь, это не обернется еще одним неожиданным сюжетным поворотом…»*

…………

Грудь Вэй Сумина мерно вздымалась — он едва сдерживал эмоции. Охрану, пытавшуюся преградить ему путь, он оставил за дверью, и та с глухим щелчком захлопнулась.

Вглядываясь в лежащего на полу юношу, Вэй Сумин нахмурился. Ду Линь лежал беззащитно, лицом вниз. Форма официанта, обтягивающая жилетка и брюки, подчеркивающие узкую талию и изгибы тела, смотрелись до неприличия эротично.

*«Эта поза… слишком опасна»*.

Она легко могла пробудить желание у любого, кто вошел бы в эту комнату. Однако Вэй Сумин был совершенно невосприимчив к подобной романтике. Его взгляд сместился на босса клуба, лежащего без сознания неподалеку.

Ему хотелось развернуться и уйти, но, подавив раздражение, Вэй Сумин опустился на колени, взял со стола бутылку минеральной воды и, грубо ухватив юношу за подбородок, вылил воду ему на лицо, пытаясь привести в чувство.

Спустя мгновение длинные ресницы Ду Линя дрогнули.

— Где… где я? — пробормотал он в притворном оцепенении.

— В клубе «Ист-Сабербс», — холодно ответил Вэй Сумин.

Он выждал, пока взгляд Ду Линя не прояснился, сменившись на испуганный, и продолжил:

— Пятнадцать минут назад ты позвонил мне и просил о помощи.

Глядя на жалкого, очаровательного юношу, который напоминал испуганного зверька, Вэй Сумин не испытал ни капли жалости. Его отвращение было очевидным. Он кивнул на лежащего рядом владельца клуба:

— Что здесь произошло? Я жду объяснений.

— Я… я пришла сюда работать официанткой… мне нужно зарабатывать деньги. Потом босс захотел, чтобы я работал на него… Предложил игру с линейкой… В пылу борьбы она… она случайно ударила его.

Ду Линь изобразил крайнюю степень страха и беспомощности, намеренно путаясь в показаниях, чтобы главный герой понял его превратно.

*«Пожалуйста, продолжай презирать меня и ни в чем не ошибись»,* — мысленно усмехнулся Ду Линь.

Вэй Сумин пристально посмотрел на него, затем опустил взгляд на ладонь мальчика: она была покрасневшей и слегка припухшей. Кожа выглядела крайне нежной, будто травмированной от малейшего усилия. Рядом на полу лежала длинная линейка с тяжелым металлическим концом.

В голове Вэй Сумина сложилась картина: он решил, что Ду Линь определенно провернул какой-то «трюк», чтобы дать отпор боссу в этой комнате.

Будучи выходцем из знатной семьи, Вэй Сумин привык к полной поддержке родителей, позволявшей ему следовать за мечтой. Он был одержим поиском истины, веря, что жизнь слишком коротка и требует абсолютной концентрации. Сегодня он потратил на этого человека непростительно много сил и времени. Если бы не просьба декана, он бы не обратил на этого парня внимания и не помчался бы посреди ночи на странный сигнал SOS.

*«Это совсем на меня не похоже»,* — подумал он. — *«Этот человек… действительно не оправдал моих ожиданий».*

В этот момент в сознании Ду Линя проступили слова, написанные кровью на «Бумаге из человеческой кожи»:

[Дзинь — Обнаружение — Обнаружение —]

[Главный герой — гений физики Вэй Сумин: Уровень привязанности: -10% | Уровень «затемнения»: 0%]

[Мысли персонажа: «Как и ожидалось, миловидный парень, который разбазаривает свой математический талант и умеет только развлекаться в ночных клубах… Почему я чувствую разочарование?»]

Ду Линь: «…………»

*Как рейтинг одобрения может быть отрицательным? Раньше я с таким не сталкивался.*

[Бумага из человеческой кожи: Это доказывает, что главный герой искренне вас ненавидит. Вы достигли своей цели.]

………………

Несмотря на неприязнь, Вэй Сумин терпеливо поднял мальчика, стараясь сохранить лицо перед деканом. Этот парень… был таким светлокожим и юным, что почти не отличался от обычного школьника. Это была первая мысль, посетившая Вэй Сумина.

Юноша дрожал, прижавшись подбородком к плечу Вэй Сумина. Ду Линь искренне боялся своего холодного соседа по комнате и не питал к нему ни капли симпатии — он обратился за помощью лишь потому, что другого выхода не было.

— Эм… спасибо, брат Вэй.

Трусливый, дрожащий голос Ду Линя звенел у него в ушах.

Выражение лица Вэй Сумина оставалось ледяным.

— Нет необходимости называть меня так близко. Я не имею к тебе никакого отношения. В этот раз я помог лишь по прихоти.

Снаружи продолжался отчаянный стук в дверь. Вэй Сумин распахнул ее, вытащил из кармана карточку и бросил холодным тоном:

— Ваш босс внутри, он без сознания, но травмы не опасны. Вероятно, он просто переутомился. Здесь сумма компенсации.

Он подсознательно приподнял мальчика на руках — упругие изгибы тела Ду Линя отчетливо ощущались сквозь одежду, создавая странный контраст с его хрупкостью.

— Что касается этого студента… если вы наняли его для «особых поручений», то я, от имени его опекуна, в одностороннем порядке расторгаю контракт.

Взгляд Вэй Сумина был холодным, как арктический ледник.

— Студенты математического факультета Циндаоского университета… не предназначены для таких мест. Оставаться здесь — пустая трата времени.

Ду Линь: …………

Бумага из человеческой кожи: …………

Что-то здесь не так. Почему главный герой, который его ненавидит, потратил собственные деньги, чтобы выкупить его из «рабства»?

Ду Линь переспросил: «Ты уверена, что его рейтинг симпатии отрицательный?»

Бумажная кукла на мгновение замерла: «Да, я уверена».

Ду Линь: *…Этот главный герой настоящий филантроп. Он так щедр даже к тем, кто ему неприятен.*

Впрочем, внешне Ду Линь не проявлял никаких лишних эмоций. Его тело все еще мелко дрожало, а лицо сохраняло выражение прострации, словно он все еще не оправился от пережитого ужаса.

——————

Усадив Ду Линя в такси, Вэй Сумин с холодным лицом наблюдал за потоком машин через стекло.

Как только они тронулись, водитель взглянул на раскрасневшегося, ослепительно красивого юношу на руках у Вэй Сумина, затем на его вызывающий наряд и, решив, что всё понял, усмехнулся:

— Молодой человек, не ожидал, что вы такие юные, но у вас уже столько козырей в рукаве.

Вэй Сумин: …………

*«Это не были мои козыри»,* — раздраженно подумал он. Чем больше он анализировал ситуацию, тем больше жалел о содеянном: его поступок сегодня был совершенно абсурдным. Не стоило тратить силы на поиски этого человека.

Вэй Сумин нахмурился, взглянув на мальчишку рядом.

Ду Линь явно перебрал с алкоголем. Напитки в таких клубах были крепкими, с примесью веществ, вызывающих привыкание и головокружение, из-за чего посетители часто теряли контроль над собой. Лицо Ду Линя пылало, сознание путалось, а глаза постоянно подергивались влажной поволокой. Он безвольно осел на заднее сиденье.

На повороте такси дернулось, и мальчик мягко повалился на руки Вэй Сумина, неосознанно прижавшись щекой к его шее.

*«Разве ты меня не ненавидишь? Ну что ж, раз ты так охотно тратишь деньги, чтобы спасти меня, давай устроим еще больше телесного контакта. Посмотрим, насколько тебе станет некомфортно»,* — с лукавым удовольствием подумал Ду Линь.

У Вэй Сумина неприятно зачесалась шея, и он плотно сжал губы, подавляя волну дискомфорта. Он продолжал убеждать себя, что делает это только из уважения к декану, и осторожно протянул руку, чтобы слегка похлопать юношу по лицу и привести в чувство.

Мальчик медленно открыл глаза. Его зрачки были расфокусированы, словно он смотрел на мир сквозь тонкий слой утреннего тумана. От этого его внешность приобрела почти сказочную, неземную красоту.

Вэй Сумин нахмурился:

— Ты так одет, а комендантский час уже прошел. Ты никак не сможешь вернуться в университет сегодня вечером… Я найду тебе гостиницу, а завтра…

*«Завтра ты уедешь. Таким, как ты, не место в моем общежитии».*

Но почему-то эти фразы застряли в горле. Вэй Сумин оправдывал это тем, что мужчина пьян и вряд ли сможет адекватно вести переговоры.

Лицо Ду Линя горело от винных паров. Он пробормотал:

— Нет… я хочу вернуться в школу… вернуться в школу.

Вэй Сумин нахмурился еще сильнее, глядя на изящный кадык Ду Линя, туго перетянутый декоративной бабочкой, на жилет и брюки. Его голос стал ледяным:

— В таком виде… ты все еще хочешь вернуться? Если это увидят другие, у них возникнут самые дурные мысли.

Ду Линь: *«Верно. Именно это и произошло в оригинальной истории. Можно сказать, ты сейчас своими руками двигаешь сюжет вперед».*

Увидев ледяное, суровое выражение лица главного героя, Ду Линь понял, что добился своего: он его разозлил. Поскольку уровень симпатии нисколько не возрос, он продолжил мастерски отыгрывать роль своего «жалкого персонажа».

У мальчика сильно кружилась голова. В носу стоял едкий запах алкоголя, и ему хотелось прильнуть к чему-нибудь холодному, чтобы хоть немного охладиться. Он подсознательно придвинулся к мужчине рядом, от которого веяло ледяным спокойствием, неосознанно обнял его за руку и тихо пробормотал:

— Ночевка вне общежития без разрешения студсовета… это приведет к лишению баллов, и я не смогу подать заявку на стипендию…

Его голос становился всё более жалобным и тихим, едва слышным, словно жужжание комара.

— Если я не получу стипендию… я не смогу продолжить учебу.

Такси остановилось на светофоре. Огни фар отбрасывали на лицо мальчика тревожные блики разных цветов. Вэй Сумин долго смотрел на него. Он усмехнулся, почувствовав внутри странный укол — будто кто-то вонзил в сердце крошечную иглу.

Он отбросил эти нелепые оправдания. Вэй Сумин полагал, что студенты, которых Циндаоский университет отобрал из тысяч претендентов, не должны беспокоиться о такой ерунде, как плата за обучение.

*«Они уже позиционируют себя как хостессы, какое им дело до стипендий?»*

Однако, когда они прибыли к отелю и Вэй Сумин вышел из машины, неся мальчика на руках, эта фраза продолжала эхом звучать в его голове, словно наваждение: *«Если я не получу стипендию… я не смогу продолжить учебу».*

Уголки глаз юноши, покрасневшие от алкоголя, поблескивали, подобно влажным лепесткам цветов. Даже сквозь затуманенное сознание в его взгляде читалось упрямство.

— Если ты действительно хочешь учиться, то не занимайся этим, — наконец тихо произнес Вэй Сумин.

Он обернулся, глядя на юношу у себя на руках — с его светлой кожей, напоминающей неразрешимую загадку. В конце концов, он поймал другое такси и повез его обратно в Циндаоский университет.

Глава 31. Изысканный аппетит (Часть 4)

Время тянулось медленно, свет и тени вдоль дороги заметно потускнели. Вэй Сумин поднял руку, чтобы посмотреть на часы:

— Уже два часа ночи.

Путь от отеля до ворот Циндаоского университета казался ему чем-то абсурдным и невероятным. Даже водитель, поглядывая в зеркало на них обоих — на студента и Ду Линя, что сидел у него на руках, — присвистнул:

— Молодые люди всегда такие восторженные… Сначала вкусили новой жизни в отеле, а теперь сразу же мчатся в университет, не отдыхая до глубокой ночи, и даже не запыхались. Неудивительно, что вы учитесь в Циндаоском, выносливость у вас на высоте.

Вэй Сумин поджал губы, его лицо напряглось.

— Думай что хочешь, — отрезал он.

*«Это уже не первый раз за сегодня… меня неправильно поняли».*

Выйдя из машины и держа на руках мальчика, чьи кости, казалось, обмякли от алкоголя, Вэй Сумин остановился у ворот. Он посмотрел на патрулирующих охранников и замер. Если просто пройти через КПП, обязательно получишь предупреждение за опоздание и нарушение правил. Самому Вэй Сумину было плевать на взыскания, но малышу на его руках это было важно — из-за той самой стипендии.

Декан физического факультета, человек добрый, но упрямый, крайне дорожил дисциплиной. Если бы он узнал, что студент возвращается домой глубокой ночью, неизбежно устроил бы разнос. Просить его о помощи было не вариантом.

Коснувшись слегка вспотевшей кожи на затылке Ду Линя, Вэй Сумин почувствовал, что тот разгорячился. Юноша беспокойно завозился в его объятиях, слегка приоткрыв нежные красные губы в поисках прохладного воздуха.

— Я хочу попить воды… — тихо пробормотал Ду Линь.

— Здесь нет воды. Веди себя прилично и не поднимай шума. Поговорим, когда вернемся в общежитие, — строго сказал Вэй Сумин.

Возможно, из-за его холодного тона растерянный мальчик лишь обиженно пробормотал что-то себе под нос, притих и перестал ерзать. Вэй Сумин вздохнул с облегчением. Достав телефон, он пробежался по списку контактов и остановился на одном имени: **Юй Вэньчжэн**.

На обычно бесстрастном лице Вэй Сумина мелькнуло легкое смущение, но он собрался и набрал номер.

Юй Вэньчжэн — самый молодой штатный профессор в истории Циндаоского университета, светило квантовой физики. Академическая среда — это арена для гениев и безумцев; чтобы выдержать бесконечные эксперименты с данными, нужно обладать упрямым и эгоцентричным характером. А чтобы добиться признания в журналах вроде *Science, Nature* или *Cells* в столь юном возрасте, нужно быть по-настоящему выдающимся. Во всем университете был лишь один такой человек.

Для остальных Юй Вэньчжэн был почти небожителем, но для Вэй Сумина — просто старшим товарищем, что делало его куда более доступным. Они оба окончили первую среднюю школу Шанхана, и когда-то Вэй Сумин, будучи еще школьником, восхищенно расспрашивал этого гения о квантовой физике.

*«Юй Вэньчжэн скромен и обладает чувством юмора, в отличие от строгого декана… Обратиться за помощью к старшему коллеге будет уместнее. Единственное — не произведет ли мое ночное появление плохого впечатления на старшего Ю?»*

Вэй Сумин призадумался. У него не было никаких особых чувств к Юй Вэньчжэну; он просто не хотел, чтобы окружающие превратно истолковали его отношения с кем-то вроде Ду Линя.

Время тянулось медленно, свет и тени вдоль дороги заметно потускнели. Вэй Сумин поднял руку, чтобы посмотреть на часы:

— Уже два часа ночи.

Путь от отеля до ворот Циндаоского университета казался ему чем-то абсурдным и невероятным. Даже водитель, поглядывая в зеркало на них обоих — на студента и Ду Линя, что сидел у него на руках, — присвистнул:

— Молодые люди всегда такие восторженные… Сначала вкусили новой жизни в отеле, а теперь сразу же мчатся в университет, не отдыхая до глубокой ночи, и даже не запыхались. Неудивительно, что вы учитесь в Циндаоском, выносливость у вас на высоте.

Вэй Сумин поджал губы, его лицо напряглось.

— Думай что хочешь, — отрезал он.

*«Это уже не первый раз за сегодня… меня неправильно поняли».*

Выйдя из машины и держа на руках мальчика, чьи кости, казалось, обмякли от алкоголя, Вэй Сумин остановился у ворот. Он посмотрел на патрулирующих охранников и замер. Если просто пройти через КПП, обязательно получишь предупреждение за опоздание и нарушение правил. Самому Вэй Сумину было плевать на взыскания, но малышу на его руках это было важно — из-за той самой стипендии.

Декан физического факультета, человек добрый, но упрямый, крайне дорожил дисциплиной. Если бы он узнал, что студент возвращается домой глубокой ночью, неизбежно устроил бы разнос. Просить его о помощи было не вариантом.

Коснувшись слегка вспотевшей кожи на затылке Ду Линя, Вэй Сумин почувствовал, что тот разгорячился. Юноша беспокойно завозился в его объятиях, слегка приоткрыв нежные красные губы в поисках прохладного воздуха.

— Я хочу попить воды… — тихо пробормотал Ду Линь.

— Здесь нет воды. Веди себя прилично и не поднимай шума. Поговорим, когда вернемся в общежитие, — строго сказал Вэй Сумин.

Возможно, из-за его холодного тона растерянный мальчик лишь обиженно пробормотал что-то себе под нос, притих и перестал ерзать. Вэй Сумин вздохнул с облегчением. Достав телефон, он пробежался по списку контактов и остановился на одном имени: **Юй Вэньчжэн**.

На обычно бесстрастном лице Вэй Сумина мелькнуло легкое смущение, но он собрался и набрал номер.

Юй Вэньчжэн — самый молодой штатный профессор в истории Циндаоского университета, светило квантовой физики. Академическая среда — это арена для гениев и безумцев; чтобы выдержать бесконечные эксперименты с данными, нужно обладать упрямым и эгоцентричным характером. А чтобы добиться признания в журналах вроде *Science, Nature* или *Cells* в столь юном возрасте, нужно быть по-настоящему выдающимся. Во всем университете был лишь один такой человек.

Для остальных Юй Вэньчжэн был почти небожителем, но для Вэй Сумина — просто старшим товарищем, что делало его куда более доступным. Они оба окончили первую среднюю школу Шанхана, и когда-то Вэй Сумин, будучи еще школьником, восхищенно расспрашивал этого гения о квантовой физике.

*«Юй Вэньчжэн скромен и обладает чувством юмора, в отличие от строгого декана… Обратиться за помощью к старшему коллеге будет уместнее. Единственное — не произведет ли мое ночное появление плохого впечатления на старшего Ю?»*

Вэй Сумин призадумался. У него не было никаких особых чувств к Юй Вэньчжэну; он просто не хотел, чтобы окружающие превратно истолковали его отношения с кем-то вроде Ду Линя.

Поджав губы, молодой человек набрал номер, нахмурив лоб.

Увидев имя на экране телефона, Ду Линь внутренне замер: …………

[Ду Линь: Он что, действительно просит помощи у злодейского босса, который в будущем съест его мозги?! ???]

[Бумага из человеческой кожи: Да, вы правильно поняли.]

[Ду Линь: О-о-о.]

В голове Ду Линя стремительно разворачивалась картина тайного заговора, о котором он узнал из разъяснений «Бумаги». Ду Линь не ожидал, что главный герой и будущий злодей были знакомы еще со старшей школы — этот факт отсутствовал в первоначальном описании сюжета.

Неудивительно.

Неудивительно, что Ю Вэньчжэн был так одержим идеей сделать мозг Вэй Сумина своим «финальным блюдом». Интеллект — лишь одна сторона медали; главный герой, чье внимание полностью поглощено наукой, — редкий и исключительный тип личности. Его мозг, несомненно, был для Ю Вэньчжэна деликатесом высшей пробы. Похоже, изменить печальное будущее главного героя не так-то просто.

Ю Вэньчжэн приметил Вэй Сумина еще тогда, когда тот был школьником. Огры чрезвычайно привередливы в выборе ингредиентов и никогда не сдаются легко.

[Дзинь — Обнаружение — Обнаружение —]

[Основной квест №2 — Прогресс исследования сюжета: 10%]

Вэй Сумин терпеливо ждал ответа, не подозревая, что красивый молодой человек в его объятиях смотрит на него с жалостью, как на глупца, идущего в пасть к хищнику.

Наконец, длинные гудки прекратились.

— Алло?

Первым звуком, донесшимся из трубки, было тихое бульканье воды. Затем раздался хрипловатый, необычный голос с приятным, магнетическим тембром. Однако Ду Линь, лежащий в объятиях Вэй Сумина, подсознательно представил себе ядовитую змею с пестрым, красивым узором, затаившуюся в тени.

— Старший Ю, прошу прощения за то, что беспокою вас так поздно.

Не подозревая о грозящей ему опасности, Вэй Сумин уставился на тени деревьев возле охраны и, слегка колеблясь, произнес:

— Я хотел бы попросить вас об услуге. Я задержался сегодня и хотел бы попросить вас помочь мне «скорректировать» журнал учета баллов.

Помолчав, он добавил:

— Кроме меня, есть мой сосед по комнате, Ду Линь. Не могли бы вы, пожалуйста, уладить вопрос и с ним, чтобы нам не начислили штрафные баллы?

Ду Линь: «…………»

Бумага из человеческой кожи: «…………»

[Ду Линь: Это намеренное упоминание моего имени перед огром… разве это не изменит сюжет?]

[Бумажная кукла на мгновение задумалась и утешила его: «Вероятно, нет, хозяин. В конце концов, ты всего лишь второстепенный персонаж с очень ограниченным экранным временем, и твое имя звучит довольно обычно. У злодейского босса, Юй Вэньчжэна, крайне высокие требования к ингредиентам, так что ты его вряд ли заинтересуешь».]

[Ду Линь: О, это хорошо.]

——————

С другой стороны.

В просторной и светлой ванной комнате стояла ванна с необычным узором, наполненная водой, что создавало холодную, почти кладбищенскую атмосферу. Внутри тихо лежал мужчина.

Он не пытался покончить с собой — он лишь искал абсолютной тишины, наслаждаясь состоянием, близким к предсмертному. Он имитировал те самые эмоции, которые когда-то испытывала добыча, прежде чем он сам положил ее на плаху.

Вода в бассейне остыла, но по мере того, как в нее вливался мутный горячий поток, поверхность оставалась неподвижной и полной, не пролив ни капли — идеальный баланс.

Спустя некоторое время медленно зазвонил телефон.

Звонок звучал долго, пока человек под водой наконец не открыл глаза, обнажив холодные, темные зрачки. Они выглядели жутковато, напоминая фасеточные глаза паукообразных существ.

— Уже так поздно… кто бы это мог быть?

Мужчина встал, вытер лицо полотенцем, надел очки, посмотрел в зеркало, натянул на лицо ту самую теплую улыбку, что часто красовалась на нем, и ответил на вызов.

— Алло?

— Старший Ю, мне нужна ваша помощь.

*О… это та самая маленькая добыча.*

В уме Юй Вэньчжэн просмотрел список своих «блюд» и проявил сдержанный интерес. Обычно они с Вэй Сумином не поддерживали связь и не были близки. Юй Вэньчжэн не планировал слишком рано вмешиваться в процесс «выращивания» ингредиентов: чрезмерное вмешательство могло легко снизить свежесть и вкус мяса.

Поэтому он был несколько удивлен просьбой Вэй Сумина.

Мужчина медленно вытер капли воды со своего атлетичного тела, встал и достал из холодильника прозрачный стакан. Жидкость внутри была странной: кроваво-красный осадок излучал зловещее, едва уловимое свечение.

Выслушав просьбу, Юй Вэньчжэн повесил трубку, взглянул на настенные часы и с нескрываемым интересом погладил подбородок.

— Интересно… Столь поздний час, а Вэй Сумин нарушает школьные правила, вместо того чтобы быть в общежитии. Это совсем не похоже на него.

Он подпер голову рукой, кончиками пальцев небрежно поглаживая край чашки, словно касаясь нежного человеческого кадыка.

Вэй Сумин никогда бы так не поступил.

Если только… он не делает это ради кого-то другого.

— Ду Линь?

Его губы едва заметно коснулись кончика языка, а голос прозвучал невнятно, словно отголосок демонского песнопения, приправленный привкусом крови и могильным холодом.

*«Никогда раньше не слышал этого имени».*

Он не придавал этому человеку никакого значения. Казалось, что-то в происходящем вышло за рамки его планов, направив ситуацию в странное русло.

*«Это он заставил Вэй Сумина… пойти на компромисс?»* — в глазах Юй Вэньчжэна мелькнуло предвкушение.

Перемены не обязательно плохи; иногда это просто означает появление еще одного блюда на столе. Размышляя об этом, Юй Вэньчжэн тихонько усмехнулся, поправил очки и ответил на сообщение, пришедшее на тот номер:

— Конечно. Я уже переговорил с заведующим общежитием.

Он всегда внимательно следил за «психологическими колебаниями» своих подопечных… особенно тех, что предназначались в качестве высококачественного резерва. Похоже, на горизонте появился еще один человек, достойный его внимания.

————————

Увидев на экране телефона лаконичный ответ профессора, Вэй Сумин с облегчением выдохнул.

К счастью, старший коллега не стал задавать лишних вопросов. В противном случае Вэй Сумин попросту не нашелся бы, что ответить. Его переполняло раздражение. Он искренне не хотел снова и снова сталкиваться с подобными ситуациями, где человека вынуждают делать что-то против его воли.

Вглядываясь в «проблемного» пассажира у себя на руках, Вэй Сумин направился к дверям общежития.

Ду Линь выглядел так, будто крепко уснул. Алкоголь подействовал как сильное снотворное: лицо юноши пылало, он казался ослепительно красивым. В беспорядке воротник его формы официанта слегка расстегнулся, открывая вид на изящную ключицу.

Немного поколебавшись, Вэй Сумин поджал губы, нахмурился и, сняв пальто, бережно накрыл им Ду Линя.

Теперь тело юноши было полностью скрыто под черно-зеленой тканью, прячущей его вызывающе привлекательную фигуру. Казалось, что даже один неосторожный взгляд на него мог обернуться проклятием злого духа.

Свет в коридоре был приглушен. Вэй Сумин медленно, шаг за шагом, приближался к входу. Несмотря на то, что он не был близок с этим человеком, он все равно нервничал. Спина Вэй Сумина стала влажной от напряжения, а на кончике носа выступили мелкие капельки пота.

Вэй Сумин никогда раньше не лгал и не занимался подобными аферами. Ду Линь, притворяясь без сознания, молча наблюдал за этим представлением.

*«Я всё ещё без сознания, я ничего не понимаю»,* — мысленно отметил Ду Линь.

Заведующий общежитием остановил их:

— Это профессор Ю звонил? Вэй Сумин и Ду Линь обратились с просьбой?

— Да.

— Непростое дело. Вэй Сумин — молодой талант, сразу после поступления присоединился к исследовательской группе профессора Ю. Вечно в разъездах по проектам, возвращается за полночь... Его ждут невероятные успехи.

Вэй Сумин промолчал. Администратор открыл ящик, достал журнал учета и протянул ручку.

— Просто распишитесь.

Удерживая мальчика на руках, Вэй Сумин поставил подпись. Затем, немного поколебавшись, он тихо позвал Ду Линя по имени. Тот лишь по-кошачьи, почти неосознанно, потерся подбородком о его руку.

*«Этот человек действительно…»*

Брови Вэй Сумина не расслаблялись ни на секунду. Он чувствовал жгучее раздражение; логика подсказывала, что нужно немедленно сбросить эту обузу, но тело не слушалось.

— У него были дела, он перебрал с алкоголем и слишком устал, чтобы проснуться, поэтому я расписался за него, — сухо пояснил он.

Заведующий любопытно разглядывал худощавого юношу в одной рубашке с ледяным выражением лица, а затем перевел взгляд на того, кого он так крепко прижимал к себе. При ближайшем рассмотрении в тусклом свете можно было заметить лишь ослепительно белые, тонкие ноги мальчика, выглядывающие из-под пальто.

*«А ребенок… без брюк?»*

В воздухе висел резкий запах алкоголя, от которого першило в горле. Заведующий сглотнул, отвел взгляд и махнул рукой:

— Раз профессор Ю дал распоряжение… пусть распишется.

Во всем университете влияние Юй Вэньчжэна было почти равно авторитету ректора. Вэй Сумин поджал губы и вывел имя Ду Линя. Кончик ручки оставил на бумаге буквы, которые он раньше никогда не писал.

*«Ду Линь…»*

Он не хотел с ним связываться, но в его собственной подписи, сделанной дрогнувшей рукой, невольно проступила его сущность. Это было похоже на запутанный клубок пряжи, который уже невозможно распутать.

— Спасибо, я пойду.

---

В коридоре было тихо и пусто. Было почти три часа ночи. В комнате горел свет, а черновики с физическими формулами лежали на столе в полном беспорядке — с того самого момента, как он ушел. Ни одна задача не была решена.

Вэй Сумин нахмурился и уложил Ду Линя на свою кровать. Постельное белье казалось чужеродным под хрупким телом мальчика. На фоне черного пальто, в которое он был завернут, полоска нежной кожи у галстука-бабочки выглядела как крошечная, необъяснимая рана в сердце.

Вэй Сумин, с детства страдавший гермофобией, смотрел, как юноша неосознанно дергает ногой, но затем молча наклонился и стал снимать с него обувь. Дизайн формы был вызывающим: тонкие черные ремешки, напоминающие кандалы, плотно охватывали закругленные пальцы ног.

[Дзинь — Обнаружение — Обнаружение —]

[Уровень привязанности Вэй Сумина: 10% | Уровень «затемнения»: 5%]

[Мысли персонажа: «Ладно… Я просто позволю этому парню остаться в общежитии на одну ночь. Всего на одну ночь».]

Глава 32. Изысканный аппетит (Часть 5)

После того как надоедливые ремешки на туфлях были развязаны, обнажились округлые пальцы ног Дулиня.

Они были маленькими и очень милыми, но жесткий верх обуви натер кожу, из-за чего нежные пальчики слегка покраснели.

После долгого созерцания холодное лицо Вэй Сумина оставалось бесстрастным.

Он просто обхватил подошвы ног юноши руками и плотно укутал их в одеяло.

Ступни мальчика были мягкими, а температура его тела — на несколько градусов выше, чем у вечно холодных рук Вэй Сумина, что необъяснимым образом обожгло ему сердце.

Он не беспокоился о том, что тот простудится; он просто не хотел, чтобы эта манящая белизна бередила ему душу.

Как и прекрасное лицо мальчика, которое даже с плотно закрытыми глазами излучало пленительное обаяние.

«Он — нарушитель спокойствия, который не занимается ничем путным...»

Вэй Сумин крепко зажмурил глаза, его лицо помрачнело, словно он пытался прогнать странные эмоции, необъяснимо захлестнувшие его.

Он встал и снова сел за стол.

Небольшая настольная лампа по-прежнему излучала тусклый желтоватый свет.

Вэй Сумин был крайне дисциплинированным человеком и каждый день составлял подробный план учебы.

Сегодняшний график оказался сорван кое-кем другим. Ему удалось выполнить лишь половину расчетов в черновике, поэтому придется закончить их этой ночью.

Вэй Сумин погрузился в размышления.

«Завтра… я категорически не должен больше оставаться в одной комнате общежития с этим человеком».

………………

Дулинь, лежа в постели и притворяясь спящим без сознания, зарылся в простое одеяло, лениво ожидая развития сюжета своей истории.

Честно говоря, он действительно немного устал. Сначала избил беспринципного владельца клуба посреди ночи, а затем разыграл по телефону убедительную сцену с издевательствами. Дулиню тоже хотелось хорошенько отдохнуть.

Но пока он ждал, главный герой не только бережно устроил его на кровати, но и опустился перед ним, чтобы снять обувь...

А затем?

А потом он просто сел за стол и снова принялся за учебу?

И куда делось обещание выгнать соседа по комнате после того, как раскроется, что тот занимается платными свиданиями?

Юноша взглянул на часы — было уже четыре часа утра.

На обычно безразличном лице Дулиня мелькнуло сложное выражение: Вэй Сумин действительно одержим физикой...

[Система: Я ничего не могу с этим поделать, таков уж характер главного героя.]

Ладно, ничего не поделаешь, придется терпеливо подождать, пока он дорешает свои задачи по физике, прежде чем сюжет сдвинется с места.

После недолгого ожидания небо постепенно прояснилось, и маленькая настольная лампа наконец погасла. Вэй Сумин лег на кровать, чтобы немного поспать.

В тишине раздалось долгое, ровное дыхание.

Незадолго до начала утренней самостоятельной подготовки Вэй Сумин встал и, нахмурившись, взглянул на Дулиня.

Он быстро умылся. На его лице не было ни следа усталости от бессонной ночи. Он выглядел собранным и свежим, от него веяло бодрящим мятным ароматом, а выражение лица оставалось строгим.

Солнечные лучи постепенно проникали в комнату, освещая румяное лицо спящего на кровати юноши.

Вэй Сумин наклонился.

Изначально он просто намеревался разбудить Дулиня.

В конце концов, увидев покрасневшее и все еще влажное от пота лицо юноши, он не смог заставить себя разбудить его.

Словно одержимый... он протянул руку и осторожно убрал тонкую прядь волос, прилипшую к губам Дулиня.

Казалось, мальчик очень крепко спал прошлой ночью; его губы были слегка приоткрыты, маняще алели, и в них даже запутались несколько волосков.

С такого ракурса этот человек казался совсем ребенком — невинным, наивным и совершенно не знающим жизни.

Глаза Вэй Сумина потемнели. Он снова бросил взгляд на туго завязанный галстук-бабочку на чужой шее и мгновенно пришел в себя.

Как жаль... каким бы безобидным и чистым он ни казался, этот парень все равно готов продавать себя в клубе за деньги, растоптав достоинство и гордость студента Университета Цинхуа.

Дулинь чувствовал, что главный герой уже давно сидит на корточках рядом с ним.

Так долго, что он успел уловить тонкий аромат сосновой древесины, исходящий от волос Вэй Сумина.

Но сразу после этого молодой человек холодно отдернул пальцы, больше ничего не сделал и скрупулезно отправился на занятия.

Дулинь: …………?

Он был искренне удивлен.

Хотя уровень симпатии главного героя прошлой ночью необъяснимым образом вырос до 10, это значение оставалось крайне низким. У него просто не могло возникнуть к нему никаких чувств.

Похоже, сюжет где-то пошел наперекосяк.

После недолгого колебания Дулинь перестал притворяться спящим. Как только за Вэй Сумином закрылась дверь, он поднялся с постели, чтобы привести себя в порядок.

В любом случае, с этой ситуацией с вынужденным выселением из общежития можно справиться постепенно.

Ролевые игры — это как раз то, в чем он силен.

На данный момент следовало просто сосредоточиться на поддержании своего публичного имиджа.

[Дулинь: А у прежнего владельца тела сегодня есть занятия?]

[Система: Да, базовый курс математического анализа, занятие в 8:30 утра. Пожалуйста, не опаздывайте.]

Дулинь согласно промычал.

Прежний владелец тела тоже любил учиться. Несмотря на ужасную ситуацию вчерашнего дня, когда его чуть обманом не заманили в клуб, где он мог бы лишиться невинности, он всё равно усердно занимался.

Опаздывать — не лучшая черта для хорошего студента.

Дулинь спокойно встал, снял свою элегантную форму официанта, открыл шкафчик и переоделся в простую футболку и хлопчатобумажные брюки.

У прежнего владельца было мало денег, и вся его одежда была старой и заношенной, но Дулиня это не беспокоило.

Он посмотрел в зеркало в слегка выцветшей футболке с милым желтым смайликом и понял, что чувствует себя гораздо комфортнее в таком виде, чем вчера.

Это слегка приглушило естественное сияние его глаз и бровей, придав ему более невинный и наивный вид.

Дулинь прищурился.

...В таком виде он казался совсем простым и безобидным маленьким ягненком.

Это нехорошо.

Поразмыслив и опасаясь, что он может стать мишенью для профессора-каннибала в кампусе, он взъерошил волосы, растрепав чёлку, и прикрыл ею лицо, превратившись в неприметную тень.

Дулинь удовлетворенно кивнул.

Ю Вэньчжэн предъявляет очень высокие требования к «ингредиентам» и помешан на чистоте. Увидев этот пыльный и неопрятный вид, он, конечно же, потеряет к такому блюду всякий интерес.

В конце концов, в оригинальной истории он погубил так много людей, но никогда не нацеливался на прежнего владельца, представлявшего собой лишь мелкое пушечное мясо.

...Это также было связано с тем, что прежний владелец умер слишком рано.

Прошлой ночью его напоили алкоголем, и румянец на лице до сих пор не сошел. В нем все еще оставалось скрытое очарование, а взгляд неосознанно манил.

Система утешительно заметила: [Не волнуйтесь, хост. Теоретически, между вами и злодеем нет никакой связи, вы даже не посещали его занятия.]

[Дулинь: Всегда полезно быть осторожным.]

Одевшись, Дулинь почувствовал облегчение и вышел.

——————

Утром кампус Университета Цинхуа уже бурлил жизнью. Студенты разъезжали на велосипедах, без конца повторяли в наушниках иностранные слова и спешили в аудитории на занятия.

Дулинь немного опоздал, но преподаватель еще не пришел. Войдя в аудиторию, он тихо занял место в самом последнем ряду.

Он огляделся и сразу заметил в первом ряду человека, отличавшегося безупречной аккуратностью и вниманием к деталям.

Его профиль был холодным и резким, спина — идеально прямой, а выдающаяся внешность заставляла его резко выделяться на общем фоне: это был не кто иной, как главный герой, Вэй Сумин.

Оказалось, Вэй Сумин тоже посещал этот курс математического анализа.

Некоторые дисциплины физического факультета частично совпадали с программой математиков, особенно базовые основы дифференциального и интегрального исчисления.

Сама по себе математика — лишь инструмент. Физика, опирающаяся исключительно на воображение и наблюдения, лишена твердой опоры и требует дальнейших проверок и вычислений, что неизбежно ведет к использованию формул. Величественное здание храма физики, по сути, строится шаг за шагом с помощью математического инструментария.

К счастью, курс квантовой механики Ю Вэньчжэна предназначался в основном для студентов второго и третьего курсов в качестве факультатива, так что в ближайшее время столкнуться с этим человеком ему не грозило.

Дулинь окончательно успокоился.

Он подпер подбородок рукой и подумал, что Вэй Сумин, вероятно, все еще его ненавидит.

Сюжет в целом не сильно развалился.

Тот не стал будить его утром и выгонять из общежития лишь потому, что сам спешил на занятия.

Разобравшись во всём, Дулинь почувствовал облегчение, опустил голову и спокойно принялся рассматривать учебник по математическому анализу.

Прежний владелец тела был математическим гением, одним на миллион. Сам Дулинь тоже был очень умен, но эта роль всё равно оказывала на него определённое давление.

Он мысленно обратился к системе.

[Дулинь: Существуют ли какие-нибудь черновики с решением гипотезы Гольдбаха или чит-код, позволяющий с первого взгляда видеть ответы на математические задачи? В конце концов, ты должна мне помочь, чтобы я не разрушил репутацию персонажа.]

[Система с безразличием в голосе: ...Нет, пожалуйста, сосредоточьтесь на своей роли и полагайтесь на собственные силы.]

Услышав это, Дулинь лишь пожал плечами.

Кто же знал, что он окажется в столь захватывающем мире, полном убийц... а теперь ему вдобавок ко всему нужно еще и учиться.

Он обреченно принялся листать учебник.

То ли потому, что на мышление Дулиня слегка повлияли остаточные знания прежнего владельца тела, то ли потому, что система втайне подбросила ему скрытый бонус, но стоило Дулиню взглянуть на страницы...

Несмотря на отсутствие предварительной подготовки по этой теме, его глубокое понимание позволило мгновенно уловить многослойный смысл, скрытый за, казалось бы, сухими символами.

Это было похоже на то, как видят саму суть высшей математики.

Дулинь с интересом приподнял бровь.

Он погрузился в учебу.

Кончик пера двигался по черновику все быстрее и быстрее, оставляя за собой ровные строчки вычислений.

………………

На другом конце аудитории.

Вэй Сумин испытывал сильное раздражение. Без видимой причины он никак не мог сосредоточиться на теме лекции и вникнуть в текущие задачи.

В его голове постоянно всплывало то лицо, укрытое армейским зеленым пальто. Растрепанные волосы юноши казались такими мягкими на ощупь, словно специально манили к ним прикоснуться.

Интересно, как сейчас поживает этот человек?

Вэй Сумин мельком оглянулся и увидел худощавого, хрупкого на вид юношу, сидящего в самом заднем ряду.

Его волосы были растрепаны, как птичье гнездо, но из-под них сверкали невероятно выразительные глаза, пока он с увлечением работал над решением стоящей перед ним задачи.

Этот серьезный вид тронул его еще больше.

Сердце Вэй Сумина немного смягчилось.

...Он и подумать не мог, что после вчерашней попойки в таком отвратительном месте и после того, как ему докрасна избили ладони линейкой, у этого парня всё ещё найдутся силы для учёбы.

«Судя по всему, его слова о желании получить стипендию не были пустой болтовней», — подумал про себя Вэй Сумин.

На его красивом лице невольно появилась едва заметная улыбка.

В его холодном сердце словно образовалась маленькая трещина, которую он сам еще даже не заметил.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Уровень симпатии главного героя Вэй Сумина: 15%. Уровень почернения: 5%.]

Дулинь успел решить лишь половину задачи, как неожиданно в его голове раздался голос системы.

Ручка замерла, оставив на белой бумаге резкий след, похожий на расплывшуюся чернильную кляксу.

Дулинь: …………

[Дулинь: Что я сделал? Почему уровень симпатии главного героя снова вырос? Куда делась его неприязнь ко мне?]

[Система: Хороший вопрос.]

Он поднял глаза и встретился взглядом с обернувшимся Вэй Сумином.

На мгновение Дулинь не смог разобрать эмоции в его глазах.

Он поспешно опустил голову, притворяясь робким и слабым, совсем как прежний владелец этого тела.

Столкнувшись с этим холодным соседом по комнате, тот, помимо благодарности за ночную помощь, должен был испытывать в основном страх и отчуждение.

Заметив, как юноша отвел взгляд, Вэй Сумин неосознанно сжал пальцами тетрадь, на его нахмуренных бровях мелькнуло недовольство... Это было похоже на внезапный укол в самое сердце.

Он опустил голову, упрямо заставляя себя больше не смотреть на Дулиня.

…………

Время шло, звонок на урок отзвенел уже давно, а профессор математического анализа все не появлялся. По аудитории поползли тихие шепотки.

Дулинь перестал следить за реакциями главного героя.

В его сознании промелькнуло смутное, неприятное предчувствие.

Словно он заранее видел будущее, которому суждено было пойти наперекосяк.

Что за чертовщина?

И тут... дверь аудитории медленно открылась.

Первое, что услышал Дулинь, был отчетливый стук каблуков кожаных туфель о пол.

Шаги этого человека казались выверенными до мельчайших деталей, а расстояние между ними было идеальным, почти механическим...

У него было крайне выраженное обсессивно-компульсивное расстройство.

Пальцы с четко очерченными суставами мягко толкнули дверь аудитории, и их белизна едва не растворилась в теплом солнечном свете.

Дулинь пристально смотрел на вошедшего.

Мужчина обладал очень привлекательными чертами лица и узкими, несколько агрессивными глазами. Однако очки в золотой оправе смягчали этот опасный взгляд.

На нем была льняная рубашка, челка слегка вилась и свободно спадала на лоб, а улыбка в уголке рта казалась очень нежной, элегантной и очаровательной.

Первое, что приходило на ум при виде него, — это ветер, струящийся сквозь облака и несущий в себе пленительную мягкость.

Увидев вошедшего, студенты на мгновение опешили… Почти все в Университете Цинхуа знали о международной репутации и статусе человека, стоявшего перед ними!

— Профессор Ю... Ю?

Зачем сюда пришел профессор Ю?

Дулинь подпер подбородок рукой, спокойно разглядывая этот скромный и утонченный силуэт.

Возможно, потому что он заранее знал о скрывающейся внутри уродливой и ужасающей сущности этого человека... он отчетливо чувствовал, что под чужой кожей скрывается кровожадный демон.

К сожалению, никто из присутствующих, кроме него, не видел профессора насквозь.

Всех остальных держали в неведении.

Он взглянул на сидящего впереди главного героя; даже Вэй Сумин сейчас был всего лишь ничего не подозревающей жертвой.

Вэй Сумин тоже явно удивился.

Выражение его лица стало более серьезным, в нем отразилось глубокое академическое уважение к новоприбывшему... и легкий оттенок вчерашней неловкости.

«Вдруг профессор Ю… ошибочно подумает, что между мной и этим парнем существуют какие-то особые отношения?»

Он поджал губы, чувствуя нарастающее раздражение, и вновь подумал, что Дулинь — это действительно самая большая проблема, с которой он столкнулся в Университете Цинхуа.

Мужчина, вошедший в аудиторию, похоже, давно привык к подобным сценам.

Он непринужденно опустил одну руку в карман, а в другой держал журнал посещаемости. Подойдя к трибуне, он медленно поправил очки.

Его взгляд скользнул по лицам студентов.

Когда сотни глаз смотрят на тебя с благоговением и восторгом, любой равнодушный или отстраненный взгляд сразу бросается в глаза.

Ю Вэньчжэн медленно приподнял брови.

Его взгляд приковался к определенному месту.

Юноша в самом заднем ряду аудитории сидел с растрепанными волосами, но его лицо все равно оставалось привлекательным — с яркими губами и белыми зубами. На нем была обычная, выцветшая одежда; он подпирал голову рукой, обнажая очень тонкое запястье.

Мяса на нем совсем немного; если проглотить, то потянет лишь на легкий десерт.

Заметив, что на него смотрят, парень быстро опустил голову и, словно от неловкости, потер глаза, пытаясь прикрыть свое красивое лицо.

Однако... эта реакция слишком напоминала инстинктивную маскировку, которую использует мелкий зверек при встрече с естественным врагом.

Слишком намеренно.

А это интересно.

Кто же этот человек...?

Ю Вэньчжэн слегка улыбнулся.

Он отвел взгляд, вывел мелом несколько слов на доске и мягко произнес:

— Меня зовут Ю Вэньчжэн. У профессора Ляна появились неотложные дела, и он попросил меня заменить его.

В его магнетическом голосе, ставшем чуть тише, прозвучала многозначительная нотка:

— Надеюсь... мы отлично проведем время.

Глава 33. Изысканный аппетит (Часть шестая)

Перед трибуной.

Ю Вэньчжэн небрежно отвел взгляд, на его губах все еще играла расслабленная улыбка. Он осторожно поправил очки, достал журнал и начал перекличку.

В Университете Цинхуа действовала строгая система оценивания. Если студент пропускал более 10% занятий, преподаватель имел право не допустить его к экзамену, что означало автоматический провал курса.

Обычно профессор Лян относился к этому снисходительно, полагая, что учеба — исключительно вопрос самодисциплины и подталкивать никого не нужно.

Благодаря мягкости профессора Ляна всегда находилось несколько любителей компьютерных игр, которые предпочитали утренним лекциям сон в общежитии.

Но Ю Вэньчжэн был совершенно другим.

Остальные студенты в аудитории видели в нем лишь преданного своему делу преподавателя, готового тратить время на личную перекличку, но Дулинь отчетливо ощущал... извращенное чувство юмора, скрытое под этой утонченной маской.

Выслушивать нелепые оправдания чужих прогулов, а затем с наигранным сожалением признавать студентов некомпетентными...

Этот человек мог мимоходом и с легкостью разрушить чей-то средний балл за весь семестр.

Однако в глазах перфекциониста вроде Ю Вэньчжэна эти прогульщики были всего лишь «неподходящими ингредиентами». Подобные мелкие пакости служили для него лишь легкой закуской, которой явно недостаточно, чтобы по-настоящему насытиться.

— Ло Шуй… — Здесь. — Чэнь Лицю… — Здесь…

Имена зачитывались одно за другим.

Дулинь спокойно лежал на парте, как вдруг его охватило леденящее чувство.

Словно приближалось нечто неизбежное.

— Дулинь.

Ю Вэньчжэн плавно провел кончиком пальца по журналу, слегка прищурив глаза.

Он наткнулся на имя, которое еще несколько минут назад вызвало у него любопытство.

Кончик его языка мягко коснулся верхнего неба. Если произнести имя «Дулинь» чуть тише обычного, оно приобретало интимное, почти ласковое звучание... Особенно мягкий финальный слог.

Именно так сейчас и поступил Ю Вэньчжэн.

— Дулинь...

У Дулиня перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки.

Он всерьез заподозрил, что Ю Вэньчжэн смакует его имя намеренно.

— ……Здесь.

Дулинь понизил голос и посильнее натянул челку на глаза.

[Дулинь: Он ведь не мог меня узнать? Я сегодня оделся максимально серо, растрепал волосы и вообще выгляжу как обычный прохожий.]

[Система на мгновение задумалась: ...Возможно, именно потому, что хост выглядит настолько неопрятно и диковато, это и привлекло его внимание от обратного?]

[Дулинь: ?]

Голос юноши прозвучал в аудитории робко и тихо, словно кошачье мяуканье — не прислушаешься, так и не разберешь.

Неужели он действительно так отчаянно хочет раствориться в толпе?

В глазах Ю Вэньчжэна мелькнул отчетливый интерес.

Он неторопливо постучал пальцем по зажатому в руке журналу, коснулся длинными изящными пальцами твердого металлического зажима и с улыбкой заметил:

— Дулинь... Действительно красивое имя.

— Студент Ду, не нужно стесняться. У вас слишком тихий голос. Встаньте, пожалуйста, чтобы все вас видели.

Дулинь: …………

Теперь он был окончательно уверен, что Ю Вэньчжэн делает это намеренно.

К сожалению, жалкий персонаж, которого играл Дулинь, просто не смел ослушаться приказов преподавателя. Тем более Ю Вэньчжэна — профессора с непререкаемым авторитетом в Университете Цинхуа.

Поэтому Дулиню ничего не оставалось, как нехотя подняться с места. Он изобразил на лице крайнее смущение и занервничал, посильнее натягивая челку, чтобы скрыть свои яркие, пленительные глаза.

— Извините... Профессор... Я просто... немного робею.

В этот момент все внимание аудитории переключилось на Дулиня.

Обычно столь сдержанный профессор Ю сейчас явно выделил одно конкретное имя среди остальных и заставил студента подняться.

Увидев, как в самом заднем ряду встал худенький юноша с растрепанными волосами, Ю Вэньчжэн улыбнулся еще шире.

Значит, это он...

Значит, именно из-за него Вэй Сумин нарушил свои принципы и обратился к нему за помощью?

То, как они переглядывались вчера... Это и правда становилось интересным.

Ю Вэньчжэн с мягкой улыбкой произнес:

— Когда я выступал в качестве приглашенного профессора в Йельском университете, один из коллег с теологического факультета рассказал мне, что имя Дуринь имеет особое значение.

Он сделал короткую паузу и продолжил:

— В скандинавской мифологии Дурин — это первый из созданных гномов, ставший символом мастерства и созидания... Тьма подземного мира и сотворение прекрасного — какое противоречивое и сложное имя.

— Конечно, помимо красивого имени, профессор Лян также рассказал мне, что у студента Ду отличные оценки. В старшей школе он едва не попал в национальную сборную на математическую олимпиаду... но ему пришлось отказаться от участия по семейным обстоятельствам, что очень жаль.

Ю Вэньчжэн посмотрел на него так, словно искренне хотел утешить.

Но в его глазах крылся куда более глубокий смысл.

— Надеюсь, студент Ду не оставит свой путь в мир математики. Я буду за вами приглядывать.

В этот момент Вэй Сумин, сидевший в первом ряду, глубоко нахмурился, услышав об отказе от места в национальной сборной.

Он почувствовал сильное разочарование.

Обладая столь блестящим умом... как этот парень мог так легко упустить уникальную возможность?

Этот человек действительно оказался поверхностным и бездумно растрачивал свой математический талант.

В самом деле... почему каждый раз, когда я пытаюсь хоть немного изменить свое мнение о нем в лучшую сторону, я тут же снова разочаровываюсь?

Маленькая заноза в сердце... словно вонзилась еще глубже.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Уровень симпатии главного героя (сэмэ), гения физики Вэй Сумина: 15%. Уровень почернения: 10%.]

В этот момент Дулинь уже не мог обращать внимания на противоречивые эмоции главного героя, разрывающегося между симпатией и раздражением.

Слушая Ю Вэньчжэна, он был полностью поглощен мыслями о скандинавской мифологии и имени Дурин.

Дурин... Скандинавская мифология...

Именно это кодовое имя он получил, когда вошел в пространство сознания таинственного мира и подписал контракт с системой.

Почему Ю Вэньчжэн, главный злодей этого мира, упомянул его при первой же встрече?

В душе медленно поднялся леденящий холод.

[Дулинь глубоко нахмурился: Только не говори мне снова, что это совпадение.]

[Система выдала зловещие строчки текста: Хе-хе, конечно, это просто совпадение. Это всего лишь английский псевдоним вашего имени. Ничего страшного, что один из NPC произнес его вслух.]

Дулинь не поверил в эту чепуху.

Он промолчал, лишь робко улыбнулся Ю Вэньчжэну, после чего опустил голову и сел на свое место.

Это не могло быть совпадением.

«Персонажи в каждом мире… и система, вернее, существа, скрывающиеся за ней, безусловно, имеют более глубокую связь». — спокойно подумал Дулинь.

——————

Оставшуюся часть занятия Дулинь провел как на иголках.

Ю Вэньчжэн действительно выделил его из толпы.

И его недавние слова вовсе не были простой вежливостью.

То ли из-за рекомендаций профессора Ляна, то ли по какой-то иной причине, но Ю Вэньчжэн несколько раз вызывал Дулиня отвечать на вопросы по математическому анализу.

Эти задачи были довольно сложными, а ракурсы, с которых они подавались, — весьма запутанными. Даже искушенные студенты Университета Цинхуа на мгновение терялись в догадках.

Но благодаря остаточным знаниям прежнего владельца тела Дулинь не вышел из образа и отвечал очень четко, лаконично и уверенно.

Юноша в выцветшей футболке послушно поднимался с места, и его тон оставался всё таким же застенчивым. Всякий раз, когда Ю Вэньчжэн задавал очередной каверзный вопрос, Дулиню требовалось всего несколько секунд на размышление, чтобы выдать идеальное решение.

Все присутствовавшие студенты были искренне поражены его способностями.

Теперь они смотрели на Дулиня совершенно другими глазами.

Сначала все думали, что он просто бедный, хоть и симпатичный парень... но никто не ожидал, что в учебе он окажется настолько силен.

«Вполне закономерно, что такой человек заслужил столь особое внимание со стороны профессора Ю».

Однако после каждого успешного ответа Дулинь замечал, как улыбка на губах Ю Вэньчжэна становится всё шире, и это вызывало у него нарастающее беспокойство.

[Дулинь: ...Дело плохо. Этот тип проявляет ко мне слишком много интереса.]

Ситуация превращалась в какой-то парадокс.

К этому моменту прежний владелец тела в оригинальной истории уже должен был быть выселен из общежития и покончить с собой по вине главного героя, поэтому у него вообще не должно было быть столько экранного времени.

Но поскольку он выжил и изменил предначертанный ход событий, его удивительный математический талант неизбежно привлек внимание Ю Вэньчжэна.

Как ни крути, это был неразрешимый узел.

В этот момент Дулинь наконец понял…

Ему в любом случае было суждено привлечь внимание Ю Вэньчжэна, словно добыче, обреченной запутаться в паутине.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Основное задание 2: Прогресс исследования сюжета — 20%.]

………………

После двух мучительных часов наконец раздался долгожданный звонок, возвещая об окончании лекции.

На губах Ю Вэньчжэна играла лёгкая улыбка. Его тут же окружила толпа студентов с вопросами, частично загородив ему обзор.

Тем не менее он продолжал краем глаза следить за худощавым силуэтом в углу аудитории.

Дулинь быстро собрал свои учебники. У него не было ни малейшего желания лишний раз пересекаться с Ю Вэньчжэном, главным злодеем этого мира.

Это было слишком опасно.

Угроза, исходящая от этого злодея, была гораздо серьезнее...

Как раз когда он собирался выйти из аудитории, его окликнул знакомый голос.

— Дулинь!

Это был главный герой, Вэй Сумин.

Он нахмурился, и над его обычно отстраненным и холодным лицом словно нависла темная туча.

Молодой человек сделал несколько шагов вперед, крепко перехватил юношу за тонкое запястье и заговорил довольно резким тоном:

— У меня к тебе несколько вопросов.

Почему ты отказался от участия в отборочном туре в национальную сборную на Международную математическую олимпиаду?

«Скажи, что это всего лишь слух, который пустил профессор. Скажи мне… что это был не ты. Я больше не хочу в тебе разочаровываться».

Ладони молодого человека слегка горели, а тень от его фигуры падала на чужие руки.

Дулинь был слишком худым, поэтому сразу почувствовал пульсирующую боль.

Красивый юноша робко опустил голову и слегка нахмурил брови от того, что его запястье сжали слишком сильно.

— Брат Вэй… Я не хочу об этом говорить. Я мало что знаю о том, что произошло в прошлом, поэтому, пожалуйста, не спрашивай меня.

Дулинь мысленно добавил: «Я правда не знаю. В описании персонажа от системы не было таких подробностей. Давай уже вместе свалим из этой аудитории, товарищ главный герой».

Однако Вэй Сумин посчитал, что это всего лишь неуклюжая отговорка со стороны Дулиня.

Его лицо было скрыто в полутени, а губы плотно сжаты.

В его взгляде на Дулиня по-прежнему читалось отчуждение, но теперь за этим скрывалось и нечто иное...

Вэй Сумин почувствовал себя так, словно крошечный муравей непрерывно грызет ему грудь изнутри, но он не мог ни поймать его, ни понять, где именно зудит.

Это раздражало и пугало.

Губы Вэй Сумина слегка приоткрылись, словно он собирался сказать что-то еще, но в этот момент позади раздался мягкий, улыбающийся голос:

— Студент Дулинь, студент Вэй Сумин.

Мужчина наконец выбрался из окружения студентов. Высокий и стройный, он замер перед ними, и его силуэт в лучах света излучал естественную элегантность.

— …Профессор.

Вэй Сумин на мгновение замешкался. Ему категорически не хотелось, чтобы кто-то посторонний решил, будто их с Дулинем связывают какие-то близкие отношения. Его пальцы на секунду замерли, после чего он резко отдернул руку.

Он вежливо поприветствовал Ю Вэньчжэна и негромко поблагодарил за вчерашнюю помощь.

Затем, проходя мимо Дулиня, он едва слышно бросил:

— Нам нужно поговорить... Обсудим это позже в общежитии.

…………

После ухода Вэй Сумина в углу аудитории остались только Дулинь и Ю Вэньчжэн.

Ю Вэньчжэн медленно подошел ближе, на его губах по-прежнему играла мягкая улыбка.

— Студент Дулинь, осталось ли что-то, чего вы не поняли на лекции? — тихо спросил он.

— Нет, профессор, — несмотря на леденящий холод в душе, Дулинь ничем не выдал себя. Он послушно следовал роли робкого пушечного мяса.

Глаза Ю Вэньчжэна слегка сощурились в улыбке, и он произнес еще более мягким, вкрадчивым голосом:

— Вот и славно… А то, видя, как поспешно студент Дулинь собирался уходить, я грешным делом подумал, что вы недовольны моей манерой преподавания.

— Что вы, вовсе нет... Профессор, я тоже искренне восхищаюсь вами и уважаю вас. Вы всё объяснили очень доступно.

С такого ракурса черты лица юноши казались удивительно изящными, а его влажные, словно подернутые слезами глаза излучали неподдельное благоговение.

В этом уединенном углу под столь пристальным взглядом профессора невольно зарождалось двусмысленное, трудно поддающееся описанию ощущение.

И эта мимолетная искра интриги действительно подняла Ю Вэньчжэну настроение.

Однако следующая фраза, слетевшая с ярко-красных губ юноши, мгновенно разрушила всю атмосферу.

— Я... Профессор, я так спешил уйти, потому что... мне очень нужно в туалет.

Ю Вэньчжэн: «………………»

Дулинь спокойно наблюдал за реакцией собеседника.

Он намеренно пытался вызвать у него отвращение.

Он прекрасно помнил, что Ю Вэньчжэн до безумия помешан на чистоте. Пусть тот и был кровожадным монстром, на людях он тщательно поддерживал образ утонченного, благородного ученого. Ему определенно должно быть неприятно слышать подобные приземленные физиологические подробности.

Чтобы не стать очередной мишенью для этого маньяка, Дулинь решил пойти от противного и примерить на себя образ парня, который вызовет у Ю Вэньчжэна лишь брезгливость.

Ю Вэньчжэн опустил голову и пристально всмотрелся в растерянное и робкое лицо Дулиня.

Маскировка была безупречной... Профессор не заметил в чужом взгляде ни капли самодовольства или насмешки.

«А это действительно интересно...»

Несмотря на кристально чистый и невинный вид юноши, Ю Вэньчжэн был абсолютно уверен: этот мальчишка что-то знает.

Или, по крайней мере, инстинктивно его опасается.

Он протянул руку и, проигнорировав свою брезгливость, нежно взъерошил нарочито растрепанные, пыльные волосы Дулиня.

Его интерес к Дулиню перевесил даже врожденную брезгливость.

— Всё в порядке, теперь я знаю, что вы уходили не из неуважения.

Ю Вэньчжэн дружелюбно продолжил:

— Со мной легко договориться, я не такой строгий, как профессор Лян. Если в будущем вам снова понадобится выйти… можете сказать мне об этом прямо во время лекции.

— Я без проблем вас отпущу.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Коварный гурман-каннибал Ю Вэньчжэн. Уровень симпатии: 10%. Уровень почернения: 10%.]

[Скрытые мысли персонажа: Какая очаровательная маленькая добыча! Как бы мне хотелось… увидеть его прямо в аудитории, настолько напуганным мной, что он потеряет сознание и перестанет себя контролировать.]

Глава 34. Изысканный аппетит (Часть 7)

Маскировка Ю Вэньчжэна была просто мастерской.

Его улыбка оставалась элегантной и обаятельной, а в глазах читалась искренняя забота.

Если бы не подсказки системы, он, возможно, и сам бы поддался на этот обман.

Услышав скрытые мысли этого человека... Дулинь почувствовал, как по спине пробежал леденящий холодок.

Неудивительно, что он самый извращенный психопат в этом мире; его коварные и манипулятивные фантазии поистине ужасали.

Юноша захлопал своими влажными глазами феникса, явно чувствуя себя неловко от того, что его головы коснулись чужие, незнакомые, но теплые руки.

Профессор Ю Вэньчжэн — поистине самый внимательный к студентам преподаватель в Университете Цинхуа.

Он застенчиво кивнул:

— Хорошо, хорошо, профессор... Если в будущем возникнет подобная чрезвычайная ситуация, я обязательно сначала сообщу вам прямо на занятии.

Говоря это, Дулинь протянул руку и крепче сжал лямку своего рюкзака. На его румяном лице появилась робкая улыбка, он опустил голову и поспешил прочь.

Он уходил торопливым, зажатым шагом, словно ему и впрямь нетерпелось добежать до туалета.

Было полное ощущение, будто кому-то очень срочно нужно в туалет.

— Это первый, кто додумался отпроситься по такой причине...?

Стоя на стыке света и тени, мужчина задумчиво наблюдал за убегающей фигурой.

Ю Вэньчжэн тихонько усмехнулся и потер подушечки пальцев.

Пушистые волосы юноши выглядели растрепанными и неухоженными, словно дикая трава у обочины, но на ощупь оказались на удивление приятными.

Они были похожи на иголки ежа, которые тот использует для защиты... но если перевернуть его, можно нащупать мягкое брюшко.

Разрежь его ножом — и внутри обнаружится восхитительное мясо.

— С нетерпением жду нашей следующей встречи на лекции… Дулинь, мой маленький студент.

Голос Ю Вэньчжэна был полон предвкушения.

«Какое еще разрешение выйти... С каких пор я стал таким снисходительным?»

«А что, если заставить тебя спрятаться под партой на глазах у всей аудитории? Чтобы ты разрыдался и мочился от страха прямо во время занятия...?»

«Твое нежное и прекрасное лицо... должно быть, выражало бы тогда совершенно иные эмоции, чем те, что ты демонстрируешь сейчас».

Его губы слегка приоткрылись, пока он тихо шептал эти мысли самому себе.

На его пальце остался короткий темный волосок, едва заметный, если не присматриваться, — он только что выпал из шевелюры Дулиня.

Этот волосок был невероятно мягким и тонким; легкое поглаживание заставляло его послушно изгибаться.

Он напоминал гибкую талию юноши.

— Мы ещё встретимся... Маленький Дулинь.

………………

На улице светило теплое солнце, и кампус был полон садовников в униформе, которые снимали с придорожных деревьев соломенные укрытия, защищавшие их от зимних морозов.

Однако Дулину стало немного холодно под этим солнечным светом.

Холод зародился где-то на макушке и постепенно распространился к самому сердцу.

Дулинь поправил волосы, и отдельные пряди упали ему на глаза, скрывая его необычайно красивое лицо.

Шаг за шагом приближаясь к общежитию, он начал мысленно общаться с системой.

[Дулинь: Черт возьми, почему я заработал столько симпатии от главного злодея всего лишь после нескольких случайных фраз?]

[Дулинь: Я ведь ничего такого не сказал... Я даже старательно сыграл роль неопрятного и приземленного парня, которых он больше всего должен презирать.]

Юноша, идущий под сенью деревьев, остановился. Его лицо было полностью скрыто зыбкой тенью от листвы.

Ужасающая интуиция, неожиданно острая —

— Неужели он уже нацелился на меня?

Система перелистала страницы, осторожно успокаивая его: [Не волнуйтесь, хост, это всего лишь 10%...]

[Для кого-то вроде Ю Вэньчжэна 10% — это интерес чуть выше, чем к бродячим кошкам и собакам на улице. Ничего серьезного.]

[Дулинь: Ты уверена?]

[Система на мгновение замерла: ...Если, конечно, у него вдруг не возник аппетит к маленьким бездомным котятам, заросшим дикой травой.]

[Дулинь: …………]

——————

Сколько ни думай об этом, жребий уже брошен.

Оставалось только двигаться дальше шаг за шагом.

Дулинь вернулся к себе в общежитие.

Свет в комнате был выключен, и на первый взгляд казалось, что внутри никого нет.

Лишь щелкнув выключателем, Дулинь заметил фигуру, сидящую у его кровати.

Было непонятно, как долго этот человек сидел там; его бледное, безразличное лицо не выражало никаких эмоций, из-за чего он выглядел совершенно чужеродно на фоне старого и простого постельного белья.

Его узкие зрачки казались темными, словно в них закручивались слои черных вихрей... способных затянуть любого.

«Главный герой — доминантный тип?» — Дулиню стало чуть понятнее.

Может, он хочет наконец продвинуть сюжет и разыграть сцену, где выгонит его из комнаты?

Их взгляды встретились, и Вэй Сумин спокойно озвучил то, что было у него на уме:

— Я только что звонил профессору Ляну…

— Перед началом тренировочного сбора к Международной математической олимпиаде оргкомитет национальной сборной учел твое семейное положение. Они пообещали, что все расходы на обучение в школе и участие в соревнованиях за рубежом будут полностью покрыты, а также пообещали выплатить субсидию в размере двадцати тысяч юаней.

— Тебе дали такие гарантии... Так по какой же причине ты так легко отказался от возможности поехать в тренировочный лагерь?

Он говорил, пристально в упор разглядывая юношу.

— Семейные обстоятельства не могут служить тебе оправданием. Дулинь, ответь мне.

В общежитии царила крайне гнетущая атмосфера, воздух словно налился свинцом.

Дулинь мысленно вздохнул: «...Понятно. Мне бы и самому хотелось знать почему».

Деньги и признание... Почему прежний владелец тела отказался от столь выгодных условий? Что его остановило?

Дулинь прекрасно понимал, что вокруг персонажа, роль которого он сейчас исполнял в этой мрачной истории, до сих пор вилось слишком много загадок.

Однако, учитывая скрытный и упрямый характер этого несчастного парня, он едва ли стал бы делиться своими секретами с кем бы то ни было.

Точно так же, как и в оригинальной истории, где он в полном одиночестве повесился на дереве на заднем склоне горы...

Этот ребенок был чрезвычайно раним и панически боялся, что кто-то расковыряет его старые раны.

Стоит сорвать с них корку — и снова хлынет кровь.

Услышав этот вопрос, юноша заметно вздрогнул от нахлынувшей тревоги и паники, а в его глазах тут же заблестели слезы.

— Я не знаю… Я правда не знаю! Брат Вэй, пожалуйста, перестань расспрашивать. Прошлое осталось в прошлом…

Его бледное лицо мгновенно потеряло последние краски, став мертвенно-белым, словно хрупкий лист бумаги, готовый вот-вот рассыпаться в прах.

В его сознании одно за другим всплывали болезненные воспоминания из прошлого.

Его губы были плотно сжаты, словно он вот-вот готов был выплюнуть ярко-красную кровь.

Даже капля которой на полу выглядела бы невероятно манящей.

— ...Я сам отказался. Я не хотел ехать за границу. Я... я боюсь летать. Терпеть не могу заграничные поездки...

— Вы совершенно меня не понимаете. Я вырос в глухих горах… Я даже английского не знаю. Я не хочу никуда уезжать… Зачем вы меня заставляете?

Вэй Сумин пристально посмотрел на него.

Он сделал шаг вперед и резко перехватил пальцами хрупкий подбородок юноши.

«Я действительно тебя совершенно не понимаю».

Голос молодого человека был холодным и низким:

— Но я знаю одно: ты ведешь себя как незрелый ребенок.

Он всматривался в прекрасные черты лица Дулиня, и в его собственном взгляде, казалось, разгоралось яростное пламя.

— У тебя, несомненно, редкий талант... Разве отговорки о том, что ты не выучил язык или боишься людей, имеют значение?

— Даже без финансовой помощи университета ты должен был зубами цепляться за эту возможность.

Он жестко надавил на худые лопатки юноши.

Там почти не было мышц, под пальцами ощущались лишь острые кости.

Но Вэй Сумин видел в нем скрытый потенциал.

— У тебя за спиной должны вырасти невидимые крылья… Они помогут тебе взлететь на невероятную высоту в мире математики.

— Ты не должен позволять житейскому болоту тянуть тебя на дно и ограничивать твое будущее.

Этот разговор стал поворотным моментом, подчеркивающим столкновение между страхом перед неизвестным и огромным потенциалом, который требует решимости для реализации. Важно помнить, что таланту часто требуется поддержка и смелость, чтобы выйти за пределы привычного окружения.

— Если ты так настаиваешь... я скажу тебе правду, брат Вэй.

Он сделал короткую паузу и продолжил:

— ...Кое о чём я тебе действительно не рассказывал.

— Я ненавижу математику больше всего на свете.

— Неужели наличие таланта... означает, что ты обязан посвятить ему жизнь только потому, что он у тебя есть?

Дулинь говорил тихим, дрожащим от сдерживаемых слез голосом:

— Ты спас меня вчера в клубе, и я тебе очень благодарен, но я больше не хочу делить с тобой комнату в общежитии…

Юноша отвел взгляд в сторону:

— Брат Вэй, я знаю, что ты тоже меня ненавидишь. Я сам подам заявление на выселение.

Ошметки учебника по высшей математике полетели на пол, оставшись лежать грудой никому не нужного мусора. Знания порой обесценивались слишком легко.

Мальчик резко развернулся, его тело мелко дрожало… Словно невидимая веревка затянулась у него на шее, заставляя его, подобно марионетке, неуклюже броситься к выходу из комнаты.

Однако в своем собственном сознании Дулинь оставался абсолютно спокойным и равнодушным.

[Система: ...Хост?]

[Дулинь: Всё в порядке, всё отлично. Мы просто возвращаем сюжет в нужное русло.]

«Если ты, главный герой, никак не решаешься выгнать меня из общежития... что ж, тогда я сам возьму инициативу в свои руки».

«Наконец-то нам удалось закрыть эту сюжетную сцену».

——————

Свет в комнате, казалось, постепенно угасал.

Вэй Сумин тоже страдал от обсессивно-компульсивного расстройства, граничащего с манией чистоты. Он привык учиться в абсолютно безупречном, тихом месте и всегда содержал общежитие в идеальном порядке.

Однако теперь разбросанные по полу обрывки бумаги устилали серый линолеум.

Его сердце словно стискивали невидимые тиски, с каждым разом сжимаясь всё сильнее.

Вэй Сумин молча опустился на колени и принялся собирать с пола клочки.

Даже если сложить этот порванный учебник по математическому анализу воедино, читать его уже было невозможно.

Пока Вэй Сумин подбирал разрозненные куски бумаги, перед его глазами один за другим проносились образы.

Бледное лицо юноши, всё еще влажное от слез, его покрасневшие глаза, полные упрямой обиды... Всё это смешивалось с воспоминанием об их поездке в такси. Там мальчик, судорожно сжимая в руках одежду, тихо шептал, что если ему снимут баллы за дисциплину, то он лишится стипендии...

...

Он внезапно крепко сжал бумажные обрезки в кулаке.

Это были всего лишь тонкие листки, но сейчас они ощущались как острые лезвия, вонзающиеся прямо в его сердце.

«Нет… здесь явно кроется какое-то недоразумение…»

Этот парень точно намеренно что-то скрывает. Помимо тяжелого семейного положения, у него наверняка есть еще более ужасная, давящая на него тайна.

Вэй Сумин наконец осознал, почему, вопреки всем грязным слухам о Дулине за последние дни, он раз за разом продолжал терпеть его присутствие.

Потому что юноша с сияющими, как звезды, глазами... мальчик, который даже в пьяном беспамятстве твердил, что обязан сберечь стипендию ради продолжения учебы...

«...Его упрямство и вера в свое будущее ничуть не уступают моим собственным».

Сожаление затопило разум Вэй Сумина, медленно проникая в самое сердце.

Плотно сжав губы, Вэй Сумин выскочил за дверь, отчаянно пытаясь догнать юношу.

Однако хрупкой фигуры Дулиня под окнами общежития уже не было видно.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Уровень симпатии главного героя Вэй Сумина: 20%. Уровень почернения: 20%.]

[Скрытые мысли персонажа: Прости, мне даже в мыслях не следовало выгонять тебя из общежития... Все мои жесткие слова были вызваны лишь эгоистичным желанием, чтобы ты вырвался из этой трясины и взлетел как можно выше.]

Глава 35. Изысканный аппетит (Часть 8)

Ду Линь слегка приподнял веки, в его глазах цвета персика промелькнуло безразличие:

— Если он так легко меня найдет, то не поймет, насколько это ценно.

Он специально выбежал с заплаканными глазами, чтобы заставить Вэй Сумина почувствовать вину. Чем сильнее тот будет винить себя, тем глубже это чувство запечатлится в его сердце.

[Система «Человеческая кожа»: Хозяин, ты такой коварный.]

Ду Линь улыбнулся, не став спорить. В этот момент снаружи послышались поспешные шаги.

Вэй Сумин ворвался в туалет. Он тяжело дышал, его взгляд лихорадочно скользил по закрытым кабинкам.

— Ду Линь? Ты здесь? — его голос слегка дрожал от волнения.

Ду Линь внутри кабинки затаил дыхание. Он намеренно не издавал ни звука, позволяя тишине накалять обстановку до предела.

[Ду Линь: А если он меня поймает и попытается удержать? Стоит ли мне продолжать миссию, если меня исключат?]

[Система «Человеческая кожа»: ...Хе-хе, Хозяин, ты такой жестокий.]

[Ду Линь: Спасибо за комплимент.]

Ду Линь терпеливо ждал, пока главный герой уйдет.

Молодые люди в таком возрасте всегда отчаянно жаждут искупить вину. Поэтому лучше зайти еще дальше и заставить его искать себя в самом дальнем учебном корпусе университета Циндао.

Только так он сможет перейти к следующему этапу своего плана.

Ду Линь небрежно пролистал пергамент, просматривая только что открывшуюся сюжетную линию, и удивленно поднял бровь.

[Ду Линь: Боже мой, оказывается, у главного героя и правда была опухоль мозга... И при этом он так сильно любит учиться. Поистине целеустремленный молодой человек, который не сдался перед тяжелым недугом. Это невероятно трогательно.]

Неудивительно, что злодейский босс заинтересовался его мозгом. Тот определенно должен быть очень «вкусным» — как-никак, это мозг, победивший смертельную болезнь.

[Голос бумажной системы прервался: Вы уверены, что злодейский босс в курсе таких подробностей? Эта сюжетная линия скрыта от него.]

Ду Линь коснулся подбородка, представляя себе мужчину, который держит руки в карманах и смотрит на него сверху вниз с легкой улыбкой.

Мерцающие лучи солнца мягко падали на его лицо и тонкие очки в золотой оправе, создавая неуловимый, почти неземной образ.

Смертельно опасная красота.

— Не знаю, как насчет других, но если это Юй Вэньчжэн…

Ду Линь понизил голос, его слегка прищуренные глаза не выражали никаких лишних эмоций.

— Многие, очень многие секреты, которые отчаянно скрывают... скорее всего, не ускользнут от его внимания.

В конце концов, жажда контроля у этого человека была абсолютной.

Он не позволял никому и ничему выходить за рамки своих ожиданий, ведь это лишило бы его всякого удовольствия.

Он привык крепко держать всю добычу в своих руках.

— Бедный главный герой... Совершенно очевидно, почему его разум стал мишенью.

——————

После того как главный герой ушел, Ду Линь провел в довольно зловонном туалете еще полчаса, прежде чем отправиться к коменданту общежития с просьбой о переселении.

Заведующая общежитием долго всматривалась в его покрасневшее лицо.

— Разве это запрещено? — робко спросил Ду Линь.

После недавней размолвки с главным героем глаза Ду Линя, ради максимальной реалистичности, все еще оставались слегка покрасневшими, а застывшие в них слезы придавали ему особенно беззащитный и очаровательный вид.

— Сменить комнату? Для этого нужно разрешение куратора, — неуверенно ответила комендант.

По какой-то причине женщине было неловко смотреть в эти прекрасные глаза.

Точно так же, как и прошлой ночью, когда этого мальчика принесли в общежитие... Она тогда побоялась лишний раз взглянуть даже на его бледные, словно светящиеся пальцы ног.

— Но я поссорился с соседом по комнате... Из-за разных взглядов я ему не нравлюсь. Он хочет, чтобы я съехал как можно скорее, — тихо произнес Ду Линь.

Его нежный, мягкий голос звучал так деликатно, словно окутывал шелком.

— Я не очень хорошо знаком с нашим куратором, она новенькая... Не могли бы вы сделать исключение?

[Система «Человеческая кожа»: ...Хозяин, ты ведь сам сбежал, но выставляешь все так, будто тебя выставили за дверь. Какая «доброта».]

[Ду Линь: Вовсе нет. Оригинальный владелец тела был очень чутким и жалким человеком. Разумеется, в конфликтных ситуациях он всегда уступал. Он бы и сам ушел, даже без намеков главного героя. Я просто придерживаюсь его характера. :)]

[У бумажной системы безразличное выражение лица: О.]

Видя это, комендант общежития больше не могла сопротивляться. Она крепче сжала ручку, слегка покашляла, пряча покрасневшие уши, и после недолгого раздумья заговорила:

— Хорошо, я сделаю исключение... только на этот раз. Ты ведь хорошо знаком с профессором Юй? Если возникнут проблемы, поговори с ним. Пусть он позвонит и подпишет документ, тогда я разрешу тебе съехать от Вэй Сумина и выдам отдельную комнату.

Ду Линь: «…………»

Ну уж нет. Вместо того чтобы искать этого гурмана-людоеда... лучше придумать другой способ.

Я не хочу добровольно отправляться прямиком в его преподавательскую квартиру, словно ягненок в тигриное логово.

Заметив, что мальчик молчит, комендант решила, что он просто стесняется беспокоить своего самого уважаемого преподавателя. Она достала телефон, явно собираясь позвонить вместо него.

В тот самый момент, когда женщина уже была готова набрать номер Юй Вэньчжэна, у Ду Линя слегка дернулось веко.

— ...Нет, все в порядке. Я еще подумаю. Пожалуй, наш конфликт с соседом не такой уж и серьезный.

Мальчик заговорил робко и нервно, после чего поспешно развернулся и ушел.

Образ этого бледного и прекрасного лица все еще не выходил у нее из головы. Комендант на мгновение замерла, а затем, словно завороженная, проглотила вертевшиеся на языке слова: «Ты же чуть не плачешь, давай я просто поменяю тебе комнату».

…………

Ду Линь, чья первая попытка следовать оригинальному сюжету провалилась, едва начавшись, погрузился в глубокие размышления.

Искать Юй Вэньчжэна определенно нельзя. Если бы главный герой, Вэй Сумин, не усугублял ситуацию, лучшей стратегией сейчас было бы вообще свести к минимуму любые контакты с этим злодейским боссом.

В отличие от Е Сюнин, которая хочет лишь обладать им, этот человек, стоит его привязанности окрепнуть, поглотит свою жертву целиком. Это делало его в разы опаснее.

«Если ничего не выйдет, попрошу записку у профессора Ляна с математического факультета. Ему должно быть очень важно, кем был первоначальный владелец этого тела».

У оригинального владельца тела не было занятий во второй половине дня, поэтому Ду Линь отправился отдохнуть к озеру Вэймин на территории университета Циндао.

Со стороны мальчик выглядел жалко: он стоял на холодном ветру с покрасневшими глазами, словно над ним жестоко поиздевались. На самом деле он совершенно спокойно перебирал в голове слова главного героя.

Чем тише вокруг, тем легче ему думалось.

Ду Линь почувствовал, что есть кое-что… что он, кажется, намеренно упустил из виду.

Немного подумав, он достал из кармана старый кнопочный телефон Nokia.

В эту эпоху смартфоны уже давно стали привычным делом и служили завязкой для множества милых и забавных историй. Но ради одного человека оригинальный владелец до сих пор пользовался моделью, которая безнадежно вышла из моды.

Ду Линь опустил взгляд и пролистал список контактов.

Номеров в телефонной книге было совсем немного.

Первый принадлежал главному герою, Вэй Сумину, с которым они только что поссорились.

Второй — профессору Ляну с математического факультета.

Остальные номера Ду Линь не узнал. Но, судя по тому, что оригинальный владелец уважительно подписал их как «учитель», это, скорее всего, были наставники, которые пригласили его в тренировочный лагерь национальной сборной.

Кроме этого, верхняя панель экрана оставалась пустой — там больше ничего не было.

Он наконец понял, что это за странное чувство, которое он игнорировал.

Он должен был осознать это еще в первую ночь, когда едва не потерял невинность и чуть не оказался втянут в занятие проституцией...

— Тебе не кажется это странным? — внезапно спросил Ду Линь.

— О чем ты? — поинтересовалась бумажная система.

— Университет Цинхуа… Оригинальный владелец учился в самом престижном университете страны! Даже если его семья из глухой горной деревни погрязла в патриархальных пережитках, ценила только старшего сына и забрала все его призовые деньги на покупку дома… Для них все равно должно было стать огромной честью то, что кто-то из их семьи поступил в Цинхуа!

— Даже самые ужасные родители гордились бы таким ребенком. Так почему же у них настолько плохие отношения?

Бумажная система на мгновение замерла:

— С чего Хозяин взял, что у них плохие отношения?

Ду Линь подпер подбородок одной рукой, а другой лениво листал пустые экраны телефона, медленно поясняя:

— В его телефонной книге нет номеров родителей.

— Учитывая наше время... даже в самых бедных и полузаброшенных деревнях в глуши наверняка есть хотя бы один стационарный телефон, верно? Или оригинальный владелец не мог запомнить номер старосты деревни?

— Но здесь совершенно ничего нет... Разве это не странно?

Похоже, как и тот дом, вся эта родная деревня оставила глубокий, ужасающий шрам в его душе.

Ду Линь до сих пор не знал главной тайны оригинального владельца. Его слабый английский и отказ ехать за границу по программе обмена были лишь предлогами, которыми Ду Линь ранее успокаивал главного героя.

В его голове снова прозвучали слова Вэй Сумина:

«Профессор Лян говорил, что государство обещало оригинальному владельцу бесплатное обучение, зарубежные стажировки... а еще премию в размере двадцати тысяч юаней».

Ду Линь слегка наклонил голову, его прекрасные глаза оставались ясными, но абсолютно холодными.

Это словно сверкающее зеркало, отражающее все уродство мира.

— ...Неужели оригинального владельца этого тела связывали с родными лишь деньги? С этой семьей из глуши явно творится что-то странное.

В душе Ду Линя нарастало смутное беспокойство.

— Действительно ли оригинальный владелец покончил с собой только потому, что его обнаженные фотографии попали в сеть?

[Дзинь! — Обнаружено — Обнаружено —]

[Основной квест 2: Прогресс исследования сюжета подземелья — 35%]

Ду Линь изогнул губы в легкой улыбке.

Хотя бумажная система не проронила ни слова, он понял, что его догадка оказалась верной.

…………

Послеполуденное солнце мягко пригревало лицо, а приятный ветерок у озера Вэймин заставлял Ду Линя жмуриться.

Прошлой ночью он совсем не выспался. Его организм и без того был слаб, а отголоски недавнего похмелья теперь вызывали непреодолимую сонливость.

Мальчик устроился прямо на лужайке. Его веки медленно опустились, а на красивом, уставшем лице воцарилось умиротворение.

Но покой, к которому так стремился Ду Линь, длился недолго.

Спустя какое-то время он почувствовал щекотку в носу. Словно кто-то осторожно проводил травинкой по самому кончику, намеренно дразня его. Как дразнят кошку.

— Апчхи!

Он чихнул, забавно сморщив зачесавшийся нос, и медленно открыл глаза.

Сквозь лучи солнца он увидел улыбающегося юношу.

У незнакомца было очень привлекательное лицо, но, в отличие от утонченной и еще немного незрелой красоты Ду Линя, в нем отчетливо чувствовалась яркая юношеская энергия. Четкие, угловатые черты лица казались безупречными.

Юноша сидел рядом, слегка наклонив голову, и рассматривал Ду Линя сверху вниз. На нем была объемная толстовка с кричащими, хаотичными надписями, словно он сам раскрасил ее в стиле граффити.

Кто этот человек?

«Эта чертова бумажная система, — мысленно выругался Ду Линь, — даже не предупредила». Она явно просто наблюдала за происходящим со своим извращенным чувством юмора.

Ду Линь мгновенно вжился в роль оригинального владельца — робкого второстепенного персонажа на убой — и нерешительно захлопал своими прекрасными глазами.

— Вы... кто вы?

Парень убрал тонкую травинку от его лица и заглянул в заспанные глаза мальчика.

Эти похожие на лепестки персика глаза заволакивал густой туман, словно они вот-вот готовы были прослезиться.

Ду Линь медленно моргнул. Позади незнакомца стоял старый мольберт, а на губах парня играла легкая улыбка.

— Обычно я сижу здесь и делаю наброски, но раньше тебя не видел… Эй, кажется, ты занял мое место.

Услышав это, мальчик испуганно округлил глаза и поспешно поднялся.

— Простите… Я не хотел…

Он виновато опустил голову, и в его тихом голосе зазвучала едва уловимая обида:

— Я... просто поссорился со своим соседом по комнате. Мне очень жаль, я просто хотел найти место, где можно побыть одному и прийти в себя.

Голос мальчика был очень мягким, приятным и слегка приглушенным. Если прислушаться, можно было почти физически представить, как у него сиротливо опустились невидимые щенячьи ушки...

Улыбка незнакомца стала еще шире.

— Не переживай, я вовсе не собирался тебя ругать...

С этими словами парень наклонился ближе. Его голос прозвучал с легкой хрипотцой, намеренно создавая двусмысленную атмосферу:

— В конце концов, здешний пейзаж так прекрасен... Трудно удержаться и не задержаться тут подольше.

Слово «пейзаж» он выделил интонацией, явно намекая на самого Ду Линя.

Лицо мальчика тут же вспыхнуло ярким румянцем, похожим на багровый закат. Это было по-настоящему завораживающее зрелище.

Парень выпрямился, и в его глазах засияла лучезарная улыбка.

Он осторожно протянул руку, и его длинные, изящные пальцы замерли перед Ду Линем.

— Меня зовут Сяо Сяому. Я первокурсник Академии изящных искусств университета Цинхуа. Милый пришелец, а тебя как зовут?

[Дзинь! — Обнаружено — Обнаружено —]

[Ключевой персонаж: гениальный художник Сяо Сяому. Уровень симпатии: 30%. Уровень чернения: 10%]

[Внутренний монолог персонажа: «Я так давно не видел парня, чья внешность идеально соответствовала бы моим скрытым фетишам… Мне безумно хочется нарисовать его плачущим от боли, заставив до изнеможения наслаждаться этой чудесной атмосферой у озера Вэймин. Это было бы потрясающе».]

Глава 36. Изысканный аппетит (Часть 9)

В оригинальном романе поведение Сяо Сяому с людьми всегда казалось загадочным и двусмысленным.

Ду Линь вспомнил краткое содержание сюжета из свитка системы. До встречи с главным героем этот художник был подобен бабочке, порхающей между мужчинами и женщинами.

Принимать симпатию от подобного типа всерьез было просто смешно.

Поэтому Ду Линь не стал обольщаться. Он прекрасно понимал, что сумел привлечь его внимание исключительно благодаря своей смазливой внешности.

Мальчик посмотрел на длинные, изящные пальцы, замершие перед ним. Нерешительно протянув руку, он ответил на рукопожатие и робко произнес:

— Здравствуйте, меня зовут Ду Линь.

Сяо Сяому окинул его оценивающим взглядом сверху вниз.

Стоящий перед ним паренек с покрасневшими глазами выглядел невероятно жалко и очаровательно. Судя по всему, его редко просили представиться, и он жутко стеснялся.

Такие чистые, невинные личности — настоящая редкость для университета Цинхуа.

Особенно это касалось его приятелей с художественного факультета — многие из них вели себя куда более эксцентрично, чем сам Сяо Сяому. Насмотревшись на ярких и страстных натур, художник нашел Ду Линя по-настоящему очаровательным.

Присев совсем рядом с Ду Линем, Сяо Сяому с естественной для него непринужденностью вежливо поинтересовался, что произошло и не нужна ли мальчику помощь.

Ду Линь долго молчал.

Он слегка прищурился.

Это казалось отличной возможностью.

Согласно оригинальному сюжету, после того как оригинального владельца тела выселили из общежития, Сяо Сяому по иронии судьбы заселился к Вэй Сумину, и между ними начали тайно зарождаться чувства.

И только после этого на территории кампуса произошла серия странных и ужасающих убийств с расчленением студентов. Если ускорить процесс переезда Сяо Сяому в комнату Вэй Сумина, можно будет и дальше четко следовать оригинальной сюжетной линии.

Мальчик выглядел смущенным, словно колебался, стоит ли доверяться незнакомцу.

Но из-за своей чрезмерной доброты и мягкосердечности он слишком легко открывался людям. Слегка покраснев, он спросил:

— Сяо-гэ, а ты знаешь Вэй Сумина?

Услышав из уст мальчика чужое имя, Сяо Сяому слегка растерялся. Он коснулся подбородка, пытаясь вспомнить, где уже слышал его.

Вэй Сумин… Ах, точно, это тот парень, чье имя часто мелькает рядом с его собственным на студенческом форуме университета Цинхуа.

Они как-то пересекались взглядами в столовой. У Вэй Сумина было слишком постное, правильное лицо, а Сяо Сяому больше всего на свете ненавидел таких чистоплюев. Одного взгляда хватило, чтобы больше никогда не пересекаться.

Выслушав сбивчивые объяснения Ду Линя, он понял суть.

Обычный бытовой конфликт в общежитии.

Сяо Сяому не удержался от смешка и прикрыл рот ладонью, наигранно закашлявшись.

...Что за прелесть? Этот мальчик такой милый! Расплакался из-за подобной ерунды.

Он пристально посмотрел на поникшего Ду Линя с покрасневшими глазами, мысленно сравнивая его с беззащитным кроликом.

Ему безумно захотелось ущипнуть его за щеку.

Послушав Ду Линя, Сяо Сяому с улыбкой произнес:

— Я слышал о нем. Прожженный зубрила, заносчивый и дотошный. Вечно строит из себя праведника и пытается все контролировать... А на самом деле — жуткая скука.

Указывать на недостатки без малейших колебаний ради того, чтобы умышленно кому-то угодить — такое действительно редко встретишь.

— Он из тех, кого я терпеть не могу больше всего.

В словах Сяо Сяому отчетливо читался соблазнительный подтекст.

— Так что это нормально, что у вас возник конфликт, и нормально, что он тебе не нравится. Он и правда неприятный тип... Не переживай, тебе точно не стоит сомневаться в себе или винить себя из-за него.

В мыслях Ду Линя на лбу запульсировала вена: «...Почему мне кажется, что в его словах скрыт двойной смысл?»

Однако, внимательно взвесив сказанное парнем, он не нашел к чему придраться.

В конце концов, первая половина оригинального романа — это довольно шаблонная, сладкая история. Сяо Сяому из тех, кто привык флиртовать и заигрывать со всеми подряд. Но, согласно задумке автора, чем сильнее персонаж ведет себя подобным образом и чем враждебнее настроен вначале, тем крепче он влюбится в финале.

— Все предрассудки, которые он сейчас испытывает к главному герою… позже обернутся против него самого.

Ду Линь мысленно вздохнул: «Классический троп: от врагов к возлюбленным».

[Система «Человеческая кожа»: ...Ты уверен?]

Однако сразу после этого Сяо Сяому сменил тему, и в его тоне проскользнула явная предвзятость:

— Ду Линь, хочешь узнать, какой тип парней мне нравится больше всего...?

Ду Линь послушно подыграл:

— И какие же люди тебе нравятся, Сяо-гэ?

Глаза Сяо Сяому сузились от улыбки.

Залитый солнечным светом силуэт Ду Линя четко отпечатался в его красивых кошачьих глазах. В этих янтарных зрачках отразилось глубокое чувство, которого сам художник еще не осознавал.

«Ты мне нравишься именно таким, какой ты есть».

Его голос стал немного хриплым:

— Мне нравятся послушные и нежные... Из тех, кто в любой непонятной ситуации или после ссоры прячется и плачет, пока не покраснеет нос.

— С таким чувствительным характером... его тело тоже должно быть невероятно чувствительным.

После паузы Сяо Сяому небрежно откинул назад свои шелковистые длинные волосы и многозначительно произнес:

— Кстати, Ду Линь, один из моих соседей по комнате уехал в Италию, чтобы углубленно изучать искусство, так что теперь у меня пустует место. Изначально администрация планировала переселить меня в другое общежитие… Но раз уж ты хочешь сменить комнату, не желаешь пожить со мной?

Система «Человеческая кожа»: «…………»

Ду Линь: «…………»

Все верно, именно так и было задумано в оригинале, но цель заключалась в том, чтобы вместе съехались ты и главный герой, а не я — пушечное мясо!

[Система «Человеческая кожа»: ...Сюжет развивается в очень странном направлении.]

[Ду Линь: Не паникуй, все под контролем.]

Ду Линь глубоко вздохнул и, притворившись удивленным, улыбнулся парню.

Взгляд Сяо Сяому слегка потемнел, и он наклонился к нему еще ближе…

Но мальчик с невинным видом ответил ему мягким, тихим голосом:

— Но те, кто мне нравятся... совсем не в твоем вкусе. Прости, Сяо-гэ.

Сяо Сяому так и замер в полунаклоне.

Сложно было понять, что именно он сейчас почувствовал. Раньше никто не смел отвергать его ухаживания, но в этот момент Сяо Сяому показалось, будто ему вонзили нож в самое сердце.

Он нахмурил свои красивые брови:

— О? И кто же в твоем вкусе?

— Мой идеальный тип — это кто-то вроде профессора Юй Вэньчжэна.

— Такой человек, как он, добившийся успехов в самых разных областях — от математики и физики до биологии — невероятно эрудирован. При этом у него остроумный, легкий характер, он поистине очарователен.

— А главное, он никогда не судит людей по внешности и со всеми очень скромен.

С этими словами Ду Линь убавил громкость голоса:

— По крайней мере, он не такой, как тот человек, что выставил меня из комнаты…

— Такой мужчина, такой профессор... это мой идеальный тип.

В мыслях системы бесстрастное и откровенно лживое поведение Ду Линя вызвало лишь долгую паузу: «…………»

Хозяин, это был действительно гениальный ход.

Ветер срывал листья, а набежавшие облака отбросили тень на весь берег озера Вэймин.

Сяо Сяому долго хмурился.

Если бы Ду Линь назвал кого-то другого — включая того же Вэй Сумина, который соперничал с ним по популярности — художник бы ни за что не отступил.

Но если речь зашла о Юй Вэньчжэне...

В университете Цинхуа, даже будучи вольнодумным студентом художественного факультета, Сяо Сяому глубоко восхищался характером, безупречными манерами и академическим гением профессора Юй.

Сяо Сяому тихо вздохнул, и в его голосе прозвучали искреннее сожаление и досада:

— Если это профессор Юй Вэньчжэн... тогда я бессилен. Между нами и правда непреодолимая пропасть.

Ду Линь слабо улыбнулся.

Зная, что этот старый извращенец создал себе в университете безупречную репутацию, использовать его в качестве живого щита было, безусловно, правильным решением.

Однако, когда мальчик уже собирался уходить... Сяо Сяому внезапно протянул руку и перехватил его за запястье.

— Но такой честный и добродетельный человек, как профессор Юй, никогда не был замешан в скандалах…

В уши Ду Линя проник низкий, хриплый голос:

— Он совершенно не интересуется мужчинами, а может, и вовсе асексуален... Тебе будет очень тяжело добиться его взаимности. А я не хочу видеть, как ты грустишь из-за кого бы то ни было. Так почему бы тебе не попробовать переключиться на меня и не остаться со мной? Обещаю, в постели я создам для тебя самую незабываемую атмосферу.

[Ду Линь: ...Этот парень — настоящий неисправимый бабник.]

Мальчик, казалось, не на шутку испугался напора и поспешно замахал руками:

— Нет-нет... Мне это не нужно!

С этими словами он быстро сбежал с берега озера Вэймин. Его улептывающая фигура и правда напоминала напуганного кролика.

Сяо Сяому посмотрел ему вслед. С его лица постепенно сошла игривая ухмылка, и он стал по-настоящему серьезным.

— Это не имеет значения. Тебе может нравиться профессор Юй, но это не помешает мне добиваться тебя, Ду Линь.

[Дзинь! — Обнаружено — Обнаружено —]

[Ключевой персонаж: гениальный художник Сяо Сяому. Уровень симпатии: 35%. Уровень чернения: 20%]

Ему и раньше встречались симпатичные люди.

Однако всё его так называемое кокетливое и двусмысленное поведение было лишь способом найти вдохновение для творчества. В оригинальном сюжете об этом никогда не упоминалось, но на самом деле Сяо Сяому оставался чист и до сих пор ни разу ни с кем не целовался.

Но... стоило ему подойти к Ду Линю, как его губы задрожали от нетерпения.

Впервые в жизни он встретил человека, способного вызвать в нем такую бурю эмоций. Впервые он отбросил всю свою художественную претенциозность.

…………

Молча шагая по университетской дорожке, Ду Линь понял, что больше не может использовать этот повод, чтобы свести будущую парочку.

— В оригинальной книге взгляд этого парня на меня был… и правда каким-то странным.

[Система «Человеческая кожа»: ...У меня такое чувство, что эта сюжетная линия вот-вот снова развалится.]

[У ключевого персонажа Сяо Сяому уровень симпатии к тебе сейчас гораздо выше, чем у главного героя Вэй Сумина. У Вэй Сумина показатель все еще равен 0%, в то время как у Сяо Сяому он уже достиг 35%! И это после одной-единственной встречи!]

Мальчик тяжело вздохнул.

Он нежно откинул слегка растрепанные волосы со лба, открывая свои необычайно красивые глаза.

Ду Линь спокойно произнес:

— Я ничего не могу с этим поделать, я просто слишком обаятелен.

[Система «Человеческая кожа»: …………]

[Ду Линь: Но ты не переживай, я сразу перейду к делу и немедленно съеду из комнаты главного героя.]

Пока он будет держаться от него как можно дальше, основная сюжетная линия этого мира сработает как невидимая рука — столкнет их двоих вместе и заставит жить в одном общежитии.

[Система «Человеческая кожа»: ...Ты уверен?]

Ду Линь кивнул:

— Конечно, уверен.

Он достал из кармана брюк свой изношенный телефон Nokia и отправил сообщение профессору Ляну.

Получив от того утвердительный ответ, Ду Линь немедленно направился к кабинетам математического факультета.

…………

«Тук-тук…» — Ду Линь остановился перед дверью из красного дерева и вежливо постучал.

— Пожалуйста, войдите.

Изнутри раздался приятный мужской голос средних лет.

Ду Линь мысленно вернулся к образу оригинального владельца и немного подправил волосы, чтобы выглядеть опрятнее.

В конце концов, внутри сидел не Юй Вэньчжэн, а профессор Лян, который всегда проявлял к нему искреннюю заботу и доброту. Разумеется, Ду Линь должен был вести себя хорошо, казаться послушным и вызывать исключительно расположение.

— Профессор Лян, здравствуйте. Я хотел бы попросить вас подписать для меня один документ. Я... я хочу сменить комнату в общежитии...

Он с некоторой тревогой толкнул дверь, но его робкий голос в то же мгновение затих.

Глаза Ду Линя удивленно округлились.

Кто это там...?

За столом из красного дерева сидел полноватый мужчина. В отличие от своего обычного строгого отношения к студентам, сейчас профессор Лян казался очень приветливым. Этот лысеющий мужчина в очках и облегающем сером костюме в стиле Сунь Ятсена улыбался, словно добродушный, жизнерадостный добряк.

— Ду Линь? Заходи, садись! То, что ты просил насчет подписи для смены комнаты — сущий пустяк. Я и сам давно хотел, чтобы ты заглянул.

— У профессора Юй как раз есть исследовательская группа, которая работает над дальнейшим расширением применения методов математического анализа и квантовой физики. Изначально проект был открыт только для магистрантов и старшекурсников... Но я был так впечатлен твоим талантом, что сразу подумал о тебе. Присоединяйся!

Ну конечно.

Профессор Юй.

Помимо Лян Цю в этом кабинете находился кое-кто еще.

В то же мгновение Ду Линя пронзил до опасного пристальный взгляд.

Мужчина в очках в золотой оправе и со слегка волнистыми волосами сидел на диване. Его высокий, элегантный силуэт излучал благородство, совершенно не свойственное обычному ученому.

—— Юй Вэньчжэн...

Он тоже был здесь.

В душе Ду Линя промелькнуло смутное предчувствие.

Сложно сказать, было ли это кармическим проклятием, но каждый раз, когда он пытался следовать сюжетной линии, он неизменно натыкался на человека, которого в этот момент здесь быть вообще не должно.

Прилежно посещать занятия — это одно, а просить о помощи у других — совсем другое.

— Здравствуйте, профессор Юй.

Мальчик, ворвавшийся внутрь, только сейчас, казалось, заметил, что в кабинете находится еще один человек, и его светлое лицо тут же залилось румянцем.

Юй Вэньчжэн поставил чашку с чаем, на его губах играла мягкая и завораживающая улыбка.

Он пристально смотрел на мальчика.

Профессор никак не ожидал, что, когда у этой бедной, очаровательной маленькой жертвы возникнут проблемы... первым, к кому тот обратится за помощью, окажется вовсе не он.

В душе Юй Вэньчжэна поднялась едва уловимая волна недовольства.

И... еще более сильное желание впиться зубами в его шею.

— Все в порядке, добро пожаловать в нашу исследовательскую группу, — его голос слегка притих. — В конце концов… я, как и профессор Лян, очень ценю твой талант, Ду Линь.

...Ценю во всех смыслах этого слова.

Глава 37. Изысканный аппетит (Часть 10)

Ду Линь неловко сидел в углу кабинета.

Держа в руках чашку горячего чая, Юй Вэньчжэн больше не обращал на мальчика внимания — за исключением того опасного взгляда, которым он одарил его при входе. Вместо этого профессор дружелюбно беседовал с Лян Цю о ключевых идеях исследовательского проекта.

Казалось, тот пугающий блеск в его глазах… был всего лишь плодом воображения Ду Линя.

Однако содержание их разговора постепенно заинтриговало мальчика.

Его собственный интеллект был развит настолько высоко, что позволял без труда улавливать ход их мыслей.

Квантовая физика сама по себе полна загадок. Проще говоря, если маленькая частица движется в пространстве, то в зависимости от того, следит за ней наблюдатель или нет, а также от времени наблюдения, множество экспериментов дадут совершенно разные результаты.

Окончательного, статичного вывода здесь быть не могло.

Юй Вэньчжэн же стремился вывести математическую формулу, которая позволила бы ему самому стать богом для этого наблюдателя.

— Этот проект чрезвычайно важен... Все участники обязаны подписать соглашение о конфиденциальности. Никакие результаты не могут быть разглашены до официальной публикации.

— Чтобы проверить базовую модель данных, нам придется запросить у руководства доступ к крупному коллайдеру.

— Кроме того, потребуется огромный объем экспериментальных данных и как можно больше квалифицированных исследователей.

На протяжении всего разговора профессор Лян непрерывно кивал, а его взгляд был полон искреннего восхищения.

Несмотря на то, что он был старше Юй Вэньчжэна более чем на десять лет, Ду Линь отчетливо видел: в этой беседе лидером безраздельно оставался Юй Вэньчжэн.

Речь Юй Вэньчжэна обладала невероятной убедительностью и магнетизмом. Она строилась на передовых знаниях и глубочайшем анализе.

Именно поэтому в университете Цинхуа все безгранично доверяли ему, считая главным первопроходцем в китайской академической среде.

«Это слишком опасно... Слепо верить такому человеку и позволять ему вести себя — ужасная ошибка, профессор Лян».

Ду Линь посмотрел на добродушно кивающего лысеющего мужчину и сделал маленький глоток горячего чая.

Постойте.

Он внезапно вспомнил одну очень смутную деталь, скрытую в самых первых набросках на кожаном свитке системы.

От горячего чая он тут же обжег язык. Тело оригинального владельца было слишком чувствительным к боли, из-за чего глаза Ду Линя мгновенно налились слезами.

Но этот ожог заставил его мгновенно протрезветь.

Больше экспериментальных данных... больше выдающихся исследователей...

На столе в беспорядке лежало несколько бумаг. Помимо его собственного заявления на смену комнаты, ожидавшего подписи профессора Ляна, там же находился список кандидатов в исследовательскую группу.

У Ду Линя было великолепное зрение. Даже на расстоянии он смог четко различить имена одно за другим.

...Лу Лу, Чэнь Чжоу, Су Чэнцин, Ян Гуан...

В этот момент даже Ду Линь, чьи эмоции обычно были полностью атрофированы, почувствовал, как по спине пробежал леденящий ужас.

Эти имена были ему слишком хорошо знакомы.

—— Согласно оригинальному сюжету, как только главные герои съезжаются в одну комнату и их отношения начинают теплеть… именно эти люди оказываются в списке жертв серийных убийств с расчленением на территории кампуса!

И тогда полиция так и не смогла обнаружить ни одной зацепки.

Все эти студенты были выдающимися, представляли разные факультеты и демонстрировали отличные результаты в своих областях. Однако между ними не было видимой связи, поэтому расследование быстро зашло в тупик, оставив полицию в полном недоумении.

«...Потому что все они подписали соглашение о неразглашении конфиденциальной информации», — подумал про себя Ду Линь.

Юй Вэньчжэн действовал крайне осторожно и просчитывал каждый шаг. Одного соглашения ему было мало: все эксперименты проводились отдельными потоками, и исследователи из новой группы понятия не имели, кто работал до них. Они получали на руки лишь сухие данные.

Следовательно, маршруты этих людей в кампусе никак не пересекались, что исключало любые подозрения.

Ду Линь наконец-то всё понял.

Глядя на Юй Вэньчжэна, который вальяжно сидел на диване и дружелюбно беседовал с профессором Ляном, он почувствовал, как по спине пробежал леденящий холодок.

Предыдущие стычки с Вэй Сумином и Сяо Сяому, вкупе с загадками из прошлого оригинального владельца тела, слишком сильно походили на типичный легкомысленный сюжет о ревности и недопониманиях. Из-за этого Ду Линь едва не забыл, насколько этот мир на самом деле жесток и полон интриг.

Лишь скрытая опасность, исходившая от Юй Вэньчжэна, держала Ду Линя в постоянном напряжении и заставляла сохранять предельную бдительность.

Он осознал, что под видом секретного научного проекта проводился вовсе не отбор в исследовательскую группу...

Профессор просто присматривался к высококачественным «ингредиентам».

И время идеально совпадало.

Это была подготовка Юй Вэньчжэна к началу охоты.

Он отбирал. Он подготавливал.

Если бы оригинальный владелец тела, как и полагалось пушечному мясу, покончил с собой и запустил стандартный ход истории, то уже через несколько месяцев кампус университета превратился бы в кровавую бойню.

Но, к несчастью для кукловода, сейчас эту роль играл Ду Линь.

Итак, сидя в кабинете, он на собственном опыте узнал о зловещем замысле Юй Вэньчжэна.

Но в то же время Ду Линь привлек внимание этого ужасающего гурмана и сам стал одним из потенциальных «ингредиентов» для его экспериментов.

Это была самая тщательно охраняемая тайна во всей этой остросюжетной истории.

[Дзинь! — Обнаружено — Обнаружено —]

[Основной квест 2: Исследование сюжета подземелья. Прогресс: 45%]

Почувствовав, как Ду Линь крепче сжал чашку и как слегка побелели его костяшки пальцев, он услышал медленный, повеявший холодом голос системы:

[Хозяин, помнишь, о чем я предупреждала тебя раньше?]

Те, кому суждено умереть, умрут... этого никак не изменить.

— Я знаю, — тихо ответил Ду Линь.

Эти люди обречены стать пищей для людоеда.

Глядя на элегантно улыбающегося мужчину, он опустил свои прекрасные глаза, не позволяя никому увидеть скрытые в них эмоции.

«Однако у оригинальной истории открытый финал…»

Губы мальчика слегка изогнулись в улыбке, а в изгибе бровей и разрезе глаз отразилась странная, пленительная красота.

«Профессор Юй выпил ту бутылку праздничного вина в самолете, казалось бы, беззаботно... Но никто не знает, что на самом деле произошло потом. Эта бутылка вина также могла быть прощальным подарком, который я лично приготовил для него перед тем, как он угодил за решетку».

«Я заставлю его понять... что убийство — это очень серьёзное преступление».

…………

Посреди разговора профессор Лян отлучился в туалет, наконец-то дав им двоим короткую передышку.

В этот момент в кабинете остались только Юй Вэньчжэн и Ду Линь.

Сидящий на стуле мальчик застенчиво теребил чашку в руках. Его глаза были ясными, но растерянными — словно у лесного олененка, который случайно угодил в ловушку, даже не заметив этого.

Юй Вэньчжэн снова перевел на него взгляд.

Мужчина протянул руку и легонько постучал пальцами по столу рядом с собой.

В последнее время он слишком торопился.

Логично предположить, что ему следовало набраться терпения и подождать. В этом возрасте организм мальчика еще не был полностью развит, и добыча не казалась бы такой вкусной.

Ему стоило подождать еще немного... Не следовало добавлять этого мальчишку в «экспериментальную группу» так рано.

Нужно было выждать как минимум еще два года, пока тот окончательно не повзрослеет и его тело полностью не сформируется. Именно поэтому он изначально установил жесткий возрастной порог для членов исследовательской группы профессора Ляна, требуя от кандидатов наличия степени магистра или выше.

Но по какой-то причине Юй Вэньчжэн чувствовал, что Ду Линь обладает странным, необъяснимым магнетизмом. Это постоянно терзало его мысли... заставляя впервые в жизни испытать острую тоску по конкретной маленькой добыче.

Он жаждал раздавить его кадык и отведать сладкой крови… И, кажется, это желание рождало совсем другие ощущения, нежели просто привычный голод.

Что это было за чувство...? Словно кошачья лапа постоянно скребла по самому сердцу, пытаясь вытащить наружу клубок ниток. Этот странный новый опыт на самом деле казался профессору довольно занятным.

Глядя в улыбающиеся глаза Юй Вэньчжэна, Ду Линь понимал, что сейчас наступило самое суровое испытание для его актерского мастерства за всю карьеру.

Профессор Лян уже успел поставить свою подпись. Слегка побледневший красивый юноша аккуратно сложил бланк заявления, убрал его в карман и робко поклонился Юй Вэньчжэну:

— Э-э... Кажется, мне пора идти, профессор Юй. Я пойду. Пожалуйста, передайте профессору Ляну, что я ушел.

Он шаг за шагом пятился к двери, но в следующую секунду Ду Линь услышал позади себя тихий голос.

Его глаза удивленно округлились.

Это Юй Вэньчжэн вкрадчиво процитировал его собственные слова, в точности сымитировав его недавний тон:

— Мой идеальный тип — это кто-то вроде профессора Юй Вэньчжэна.

— Такой человек, как он, добившийся успехов в самых разных областях — от математики и физики до биологии — невероятно эрудирован. При этом у него остроумный, легкий характер, он поистине очарователен.

Но когда одни и те же слова произносятся разными людьми, они мгновенно приобретают совершенно иной смысл...

Как только Ду Линь коснулся кончиками пальцев дверной ручки, до его ушей донесся вкрадчивый голос Юй Вэньчжэна. В голове мальчика тут же пронеслось: «О нет!»

Ведь мужчина в точности повторил ту самую отговорку, которой Ду Линь только что отмахнулся от признания ключевого персонажа Сяо Сяому. Там, на берегу озера Вэймин под теплым и мягким солнечным светом...

[Ду Линь: ...Он... он тоже там был?! Он действительно всё слышал?!]

[Ду Линь: Почему ты меня не предупредила?!]

Голос бумажной системы прозвучал подчеркнуто официально:

[Честно говоря, я сама не была до конца уверена…]

[Ду Линь: Хе-хе, думаешь, я тебе поверю?]

Глядя на внезапно напрягшуюся спину мальчика, можно было подумать, что он похож на маленького зверька, у которого вдруг встала дыбом шерсть.

— Ду Линь, когда я услышал эти слова, мне даже стало немного не по себе.

В глазах Юй Вэньчжэна заиграла еще более глубокая улыбка, напоминающая накатывающие волны прилива.

— Больше не притворяешься? Хм?

Мужчина шаг за шагом приблизился к Ду Линю, остановился прямо за его спиной и наклонился. Его горячее дыхание мягко коснулось бледной и нежной шеи юноши...

— Днем так изящно отверг признание сокурсника... Ты чертовски искусно лжешь, а твой ум работает невероятно быстро. И этот твой вечно жалкий, затравленный вид… Неужели всё твое обычное поведение — это просто притворство?

Он осторожно протянул руку и провел пальцем по мочке уха Ду Линя.

Эти кончики пальцев... ощущались словно нож и вилка, готовые хладнокровно разрезать нежную плоть на аккуратные кусочки.

В голосе Юй Вэньчжэна послышались нотки притворного беспомощности и сожаления:

— Я что-то сделал не так, Ду Линь? Неужели твое вечное бегство и демонстрация слабости — всего лишь маскировка, как у хитрого маленького зверька? Если ты действительно восхищаешься мной и испытываешь ко мне такое сильное влечение, как только что признался тому художнику... и считаешь меня своим идеальным типом, то тебе определенно не стоит так со мной обращаться.

Несмотря на то что прикосновение мужчины оставалось мягким и даже теплым, у Ду Линя неконтролируемо побежали мурашки по затылку.

Ситуация накалилась до предела. Неужели маска будет сорвана?

[Система «Человеческая кожа»: Внимание! Хозяин, цель начала серьезно сомневаться в твоей искренности. Дружеское напоминание: как только твой образ пушечного мяса окончательно разрушится... рейтинг прохождения этого подземелья упадет до критического минимума.]

В этот момент Ду Линь сохранял удивительное спокойствие. Его мысли лихорадочно работали.

Этот маньяк действительно оказался намного сложнее предыдущих персонажей. Юй Вэньчжэна не так-то просто обвести вокруг пальца, он начал сомневаться в самой сути поведения своей жертвы. Такой запредельный интеллект, скрупулезный ум, безупречно просчитанные схемы... Поистине жаль, что этот гений довольствуется скромной ролью профессора в университете Цинхуа, думая лишь об охоте на редкие человеческие «деликатесы».

Ду Линь мысленно бросил системе: «Не паникуй, все под контролем».

Мальчик медленно обернулся к профессору. Его тонкая спина все еще мелко дрожала, а изящная талия испуганно изгибалась, создавая хрупкий, беззащитный силуэт.

Юй Вэньчжэн посмотрел на него, слегка улыбнулся и задушевным тоном поддел:

— О... На этот раз ты не пытаешься сбежать? И тебе больше не нужно срочно в туалет?

Ду Линь: «…………»

Ну хорошо, давай проверим наши актерские способности и устроим соревнование. Пока я сам ни в чем не признаюсь, все твои догадки — всего лишь пустые домыслы, которые легко разбить вдребезги!

Тонкие пальцы мальчика слегка задрожали, словно он наконец набрался смелой решимости, и осторожно ухватились за край одежды Юй Вэньчжэна. Повседневная льняная рубашка профессора была мягкой и гладкой, готовой в любой момент выскользнуть из ладони.

Губы Ду Линя едва заметно дрогнули, и под заинтригованным взглядом Юй Вэньчжэна… мальчик сделал нечто, что заставило даже этого хладнокровного людоеда искренне удивиться.

Он привык контролировать абсолютно всё в этом мире.

Он терпеть не мог неожиданных сюрпризов.

Однако……

Внезапно его слегка прохладных губ коснулось чужое тепло. Это были мягкие, розовые губы юноши.

Они лишь невинно прижались к нему, замерли без лишних движений и даже не пытались углубить поцелуй.

Но одного этого действия хватило, чтобы Юй Вэньчжэн оцепенел.

Его взгляд на мгновение застыл...

Впервые в жизни Юй Вэньчжэн почувствовал на своих губах что-то свежее и живое, помимо привычного вкуса тщательно приготовленной им «еды». Ощущение было такое, словно по его телу прошел электрический ток, незаметно и постепенно поднимающийся от самого сердца.

Это был совершенно новый опыт. Юй Вэньчжэн не стал отталкивать парня, но и не проявил инициативы, чтобы развить поцелуй. Он просто стоял неподвижно, а в его глазах мелькал мрачный, нечитаемый оттенок.

Спустя долгое время мальчик сделал короткий шаг назад, прерывая этот контакт.

Он тихо дышал, его светлое лицо покрылось густым румянцем, что делало его невероятно притягательным.

— ……Что ты делаешь? — после долгой паузы спросил Юй Вэньчжэн. Его голос звучал непривычно хрипло.

Ду Линь поднял взгляд и посмотрел мужчине прямо в глаза.

— Я вовсе не специально избегал вас... Профессор.

Словно приняв окончательное решение, мальчик до боли сжал пальцы, а на его лице отразилось крайнее напряжение.

— Учитель, профессор… Вы ведь не поверили мне, когда я назвал вас своим идеальным типом, правда? Раньше я всегда прятался от вас на лекциях, а после занятий спешил уйти, судорожно выдумывая предлоги… Но всё это лишь потому, что я боюсь смотреть на вас слишком часто.

Его голос звучал мягко и трепетно, но в изгибе бровей и блеске глаз читалась отчаянная решимость.

— Стоит мне бросить на вас хотя бы еще один взгляд, и я теряю над собой контроль... Я не лгу вам, профессор, пожалуйста, не поймите меня неправильно. И этот поцелуй… мой единственный ответ.

Юй Вэньчжэн очень долго вглядывался в лицо мальчика.

Обладая врожденным талантом манипулировать людьми и читать их скрытые мотивы, он еще на самом первом занятии определил, что Ду Линь — довольно проницательное и интересное маленькое существо. Профессор был уверен, что парень интуитивно почуял исходящую от него опасность, разгадал его натуру и потому намеренно пытался держаться на расстоянии.

Но……

В тот самый момент в сердце Юй Вэньчжэна зародилось подлинное чувство растерянности.

Этот поцелуй в одно мгновение перевернул все его прежние выводы.

Зачем Ду Линь поцеловал его?

«А что, если… все мои подозрения были ошибкой, и я просто неверно истолковал его мотивы?»

[Дзинь! — Обнаружено — Обнаружено —]

[Коварный профессор-людоед Юй Вэньчжэн. Уровень симпатии: 35%. Уровень чернения: 20%]

[Внутренний монолог персонажа: «Неужели маленькое животное, обреченное оказаться на тарелке, способно добровольно пожертвовать собой и поцеловать охотника в губы?»]

Глава 38. Изысканный аппетит (Часть 11)

Как это часто бывает, профессор Лян провел в туалете довольно много времени. Вернувшись, он обнаружил, что атмосфера в кабинете стала довольно странной.

— Меня не было совсем недолго... что случилось?

Юй Вэньчжэн, поглаживая чашку чая, прислонился к подоконнику и рассеянно смотрел на пейзаж за окном; на его красивом лице читалась задумчивость.

Мальчик с блестящими глазами стоял позади мужчины со слезами на глазах, выглядя несколько обиженным — или, возможно, так, будто он совершил какую-то оплошность и его разоблачили. Он с тревогой посмотрел на вошедшего профессора.

Профессор Лян почувствовал беспокойство.

— Вы поссорились? Что случилось? Ду Линь, у вас с профессором Юем возник конфликт?

Подойдя к юноше, профессор Лян обеспокоенно погладил Ду Линя по голове и мягко взъерошил его волосы.

— Нет... нет...

Голос Ду Линя звучал очень тихо, но в его опущенных глазах застыли слезы. Он выглядел как напуганный котенок, который боится, что хозяин его бросит.

Сердце профессора Ляна сжалось.

Он искренне восхищался Юй Вэньчжэном, но прошлое Ду Линя было весьма печальным.

В старших классах этот мальчик учился в обычной, безвестной сельской школе. Он случайно принял участие в математическом конкурсе, где и проявил свой талант. Там его и заметил профессор Лян, приехавший в те края.

Поэтому профессор Лян проявлял к нему гораздо больше заботы и внимания, чем к обычному студенту университета Цинхуа.

Профессор Лян тут же мягко улыбнулся и сказал Юй Вэньчжэну:

— Профессор Юй, этот парень наивен и неопытен. Если он скажет что-нибудь, что вас заденет, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу и будьте к нему снисходительны… Сяо Ду с большим трудом поступил в этот университет, и вы сами знаете, как он талантлив.

В его словах сквозила явная предвзятость и защита.

Юй Вэньчжэн медленно поднял глаза, на его красивом лице отразились непостижимые эмоции.

— Наивный... неопытный?

Юй Вэньчжэн опустил голову и взглянул на светлое, изящное лицо Ду Линя.

То, как юноша с мягкими прядями волос прижимался к Лян Цю, придавало ему невероятно невинный и очаровательный вид.

Взгляд Юй Вэньчжэна потемнел. Он поднял руку и медленно коснулся пальцем уголка собственного рта.

Его губы были холодными, как змеиная кожа...

А едва уловимое тепло, оставшееся после поцелуя мальчика мгновение назад, казалось лишь иллюзией.

Юй Вэньчжэн всегда знал, что его нелегко увлечь.

Он был из тех, кто пожирает себе подобных, и совершенно лишен эмпатии — настоящая аномалия в этом мире.

И только этот мальчишка осмелился подойти к нему так близко.

Как мог совершенно невинный и наивный ребенок совершить столь возмутительный поступок?

Знал ли юноша, какая истинная природа скрывается за безупречной внешностью профессора, или нет, но он осмелился тайком встать на цыпочки, наклониться и поцеловать его прямо в чужом кабинете...

Это было невероятно дерзко.

Юй Вэньчжэн улыбнулся, но в его глазах не было и следа тепла.

«Он действительно умеет притворяться послушным».

Профессор медленно поправил воротник и с улыбкой произнес:

— Не беспокойтесь, профессор Лян, я тоже очень доволен Ду Линем. Я просто задал ему вопрос с глазу на глаз, чтобы дополнительно проверить его уровень знаний.

Он сделал паузу, и в его голосе прозвучали двусмысленные интонации:

— Однако он дал мне весьма неожиданный ответ... Мне просто любопытно, правильный он или нет.

Под этим «ответом» подразумевались необъяснимое влечение и внезапный поцелуй.

Мальчик, прятавшийся позади, поймал этот многозначительный взгляд, и его красивое личико покраснело еще сильнее.

Услышав это, профессор Лян тут же вздохнул с облегчением, поняв, что ошибся. Он улыбнулся и сказал:

— Так вот в чем дело… Как и следовало ожидать от профессора Юя. Очень хорошо, что вы так активно общаетесь со студентами.

Пока он говорил, слегка полноватый мужчина протянул руку, почесал свою лысеющую голову и с любопытством спросил:

— Однако какой ответ в этом мире мог удивить профессора Юя? Почему бы вам не рассказать и мне, позвольте тоже поучаствовать?

Юй Вэньчжэн: «……»

Ду Линь: «……»

«Профессор Лян, нет-нет-нет, если вы действительно вмешаетесь… люди умрут, во всех смыслах этого слова».

Юй Вэньчжэн взглянул на Ду Линя и спокойным тоном произнес:

— Если он не возражает, я не против.

Однако в его словах сквозил такой глубокий холод, словно кабинет накрыло слоем инея.

[Ду Линь: ...Почему мне вдруг стало так жутко?]

«Этот парень ревнует?..»

[Успокойся, у каннибалов нет таких эмоций. Скорее всего, ему просто не нравится, когда еда, которая только что поклялась ему в верности, внезапно оказывается в чужой тарелке.]

— Конечно, я против! — поспешно воскликнул юноша.

Казалось, он о чем-то подумал: его лицо вспыхнуло, в глазах промелькнула застенчивость, а аккуратный розовый язычок мимолетно облизал губы.

Ду Линь идеально отыгрывал роль человека, который искренне и преданно восхищается Юй Вэньчжэном.

— Я открою этот ответ только профессору Юю.

Юй Вэньчжэн ничего не сказал, но та половина его красивого лица, что была обращена к окну и освещена солнечным светом, словно смягчилась — уголок его рта едва заметно приподнялся.

У него явно улучшилось настроение.

Температура в кабинете мгновенно поднялась на несколько градусов.

Профессор Лян: «……»

Что за загадками обмениваются эти двоих?

— Ах ты, сопляк! Я только что заступался за тебя, а ты уже переметнулся на сторону посторонних... Мало того, что на мой вопрос отвечать отказываешься, так еще и секреты разводишь? Смотри у меня, живо переведу на другой факультет, там тебя с радостью примут!

Он в шутку похлопал Ду Линя по плечу. На его лице мелькнуло наигранное возмущение, смешанное с весельем. Видя, что у Ду Линя и Юй Вэньчжэна складываются хорошие отношения, он почувствовал облегчение.

Но профессор Лян даже не догадывался, что... интерес каннибала к Ду Линю нельзя было объяснить банальным дружелюбием.

[Дзинь! — Обнаружение — Обнаружение —]

[Злодей, профессор-каннибал Юй Вэньчжэн. Благосклонность: 35%. Уровень затемнения: 25%.]

——————

После того как Ду Линь покинул кабинет, в его сознании тут же подала голос бумажная кукла.

[Человеческая кожа: Поздравляю, Хозяин, вы успешно пережили это испытание. Похоже, главный злодей развеял свои сомнения и поверил в вашу покорность и послушание.]

— Нет, все не так просто, — спокойно отозвался Ду Линь.

Он коснулся губ кончиком пальца.

Юй Вэньчжэн действительно пугающий человек.

В прошлых мирах Ду Линю даже не приходилось никого намеренно соблазнять — главные герои, как активы, так и пассивы, сами невольно тянулись к нему.

Но...

Юй Вэньчжэн никак не отреагировал на его робкий поцелуй.

Взгляд профессора оставался безразличным, он не проявил ни капли инициативы. Даже элементарное желание ответить на поцелуй — условный рефлекс, заложенный в человеческой природе, — никак не отразилось в глазах этого мужчины.

Такого холодного и расчетливого человека невозможно соблазнить обычным поцелуем.

Можно сказать, что Юй Вэньчжэна удалось убедить лишь наполовину, но семена сомнений все еще оставались в его душе.

— Внезапно я понял, что Сяо Сяому, главный герой, был прав. Юй Вэньчжэн, должно быть, асексуал... — задумчиво произнес Ду Линь.

— Но это логично. Поскольку он относится к людям как к нежной и вкусной пище, он, естественно, не испытывает к ним сексуального влечения.

— Точно так же, как я люблю свинину, но мне бы и в голову не пришло испытывать к свинье сексуальный интерес.

[Бумажная кукла на мгновение замялась: ...Хозяин, вам совершенно не обязательно сравнивать себя со свиньей.]

Лицо Ду Линя слегка помрачнело:

— Я имел в виду вовсе не это.

——————

Держа в руках подписанный профессором Ляном документ, Ду Линь несколько раз осторожно заглянул в комнату, чтобы убедиться, что главного героя — актива Вэй Сумина — там нет и он его не потревожит. Только после этого юноша передал заявление коменданту общежития.

Увидев, что носик мальчика покрылся мелкими капельками пота (было очевидно, что он долго бегал ради этой подписи), комендант смягчилась и тут же одобрила перевод.

После недолгого колебания на лице женщины мелькнуло беспокойство, а кончики ушей слегка покраснели:

— Студент Ду, вы действительно так спешите съехать от этого Вэй Сумина… Он вас обижал?

[Ду Линь: Это я их не обижал. Мне плевать на этих упрямых эгоцентриков, я просто хочу, чтобы сюжет продвигался дальше.]

— Нет, что вы... Просто мы немного не сошлись характерами, — робко ответил юноша.

Комендант вздохнула:

— Хорошо.

Проверив по компьютеру свободные места, она добавила:

— Так, посмотрим… В первом корпусе практически все занято… Ничего не поделаешь, придется перевести тебя в комнату 403 к первокурсникам с художественного факультета. Там как раз есть одно свободное место.

Ду Линь: «……»

[Бумажная кукла из человеческой кожи: «……»]

О, вот оно как.

Снова возвращение к главному герою...

«Нет-нет-нет, я всего лишь хочу следовать оригинальному сюжету, пожалуйста, не надо».

[Система вывела эмодзи сочувствия: Даже небеса подталкивают Сяо Сяому к вам. Романтическая линия между главными героями в этой вселенной просто обречена на успех.]

[Ду Линь: ...Думаю, меня еще можно спасти.]

Заметив вопросительный взгляд коменданта, Ду Линь робко спросил:

— Э-э... а что, если поселить Сяо Сяому и Вэй Сумина вместе? А я бы занял освободившуюся комнату.

Когда юноша произносил это, его глаза слегка покраснели, а в уголках затрепетали слезы, похожие на хрупкие крылья бабочки.

Он опустил взгляд, и все его поникшее существо вызывало острое желание защитить его.

— У меня... кажется, осталась психологическая травма… Я немного боюсь снова оказаться с незнакомцами и конфликтовать.

Его голос звучал испуганно и чрезвычайно тихо.

Глядя на смущенное, раскрасневшееся лицо мальчика, комендант едва не согласилась сразу, но остатки здравого смысла заставили ее усомниться:

— Это все-таки немного нарушает правила…

Женщина растерянно почесала затылок — у нее просто язык не поворачивался ответить этому хрупкому созданию резким отказом.

— Если ты так сильно не хочешь ни с кем делить комнату, то остается только переселить тебя в старый корпус «Тунсинь». Но условия там, честно говоря, так себе. Все комнаты обветшалые и запущенные…

Комендант общежития на мгновение замерла, всматриваясь в обновившийся интерфейс на экране компьютера.

— Подожди, дай-ка посмотрю... Кажется, там освободилась одна комната.

«Отлично, главное — не жить вместе с главным героем, остальное неважно. Буду продвигать сюжет через другие линии».

— Спасибо... Огромное спасибо.

Ду Линь с облегчением выдохнул.

Когда он увидел, что его наконец-то отселили от главного героя и перевели в совершенно другое общежитие, на его нежном лице расцвела искренняя, невероятно трогательная улыбка благодарности. От этого зрелища у коменданта снова покраснели уши, и она смущенно отвела взгляд.

[Дзинь! — Обнаружение — Обнаружение —]

[Основной квест №2: Прогресс сюжета — 47%.]

[Ду Линь: Я же говорил, что меня еще можно спасти.]

[Бумажная кукла: «……»]

«Надо же, и это сработало. Как и следовало ожидать от Хозяина, его очарование — поистине страшная сила».

…………

Небо постепенно темнело.

Ду Линь уже ушел и никак не мог ожидать, что вскоре в его бывшее общежитие войдет мужчина с необычайно элегантной фигурой.

— Профессор Юй?.. — удивленно и поспешно окликнул его дежурный по общежитию.

Юй Вэньчжэн перевел взгляд с лестничного пролета на сотрудника.

Профессор всегда был помешан на чистоте и раньше никогда не заглядывал в мужские студенческие общежития университета Цинхуа. Но сегодня ради Ду Линя он переступил через свои принципы.

Оглядевшись вокруг, он отметил, что здесь было чисто и аккуратно, что само по себе оставляло приятное впечатление. Одно лишь представление о том, как свежие и нежные ингредиенты хранятся в таком упорядоченном месте, немного поднимало Юй Вэньчжэну настроение.

Юй Вэньчжэн улыбнулся коменданту общежития и солгал, даже глазом не моргнув:

— Ду Линь хочет сменить комнату и попросил меня о помощи. Я бы хотел переселить его в преподавательский корпус, желательно поближе к моей квартире.

Женщина искренне удивилась:

— Но… профессор Юй, Ду Линь только что приходил, и мы уже оформили ему перевод в другое общежитие.

«Значит, он уже здесь побывал? Похоже, я немного опоздал. Эта маленькая букашка движется довольно быстро».

Юй Вэньчжэн принялся нежно постукивать изящными пальцами по подоконнику. Его голос звучал крайне убедительно и чарующе:

— Ду Линь — выдающийся студент. Я уже говорил с ним по телефону и пригласил в свою исследовательскую группу. В этот раз я хочу задействовать его на ключевой позиции…

Профессор говорил с таким видом, будто искренне заботился о благополучии юноши:

— Новое общежитие расположено слишком далеко, это неудобно. Будет гораздо лучше, если он поселится по соседству со мной.

Его доводы звучали разумно, и придраться к ним было невозможно.

У коменданта слегка закружилась голова, словно ее мыслями управляла невидимая нить, и она послушно подчинилась воле Юй Вэньчжэна:

— Хорошо, хорошо... Как скажете.

Главный герой, Вэй Сумин, который в этот самый момент отчаянно искал Ду Линя по всему кампусу университета Цинхуа, даже представить себе не мог, что его собственная просьба о помощи, обращенная к Юй Вэньчжэну, станет последней каплей. Именно она подтолкнула профессора-каннибала, который до этого лишь присматривался к юноше, к решительным действиям.

Взглянув на обновившиеся данные на экране компьютера, Юй Вэньчжэн улыбнулся и тихо произнес:

— Гораздо спокойнее держать рядом с собой этих послушных на вид, но совершенно непредсказуемых зверьков и внимательно за ними наблюдать.

— Профессор, что вы сказали? — переспросила комендант, не расслышав его слов.

Когда мужчина направился к выходу, игра света и тени прочертила на его красивом лице резкую границу. Одна половина, залитая мягким светом, выглядела элегантно и благородно, в то время как вторая полностью погрузилась во тьму, из-за чего его облик казался крайне зловещим.

Юй Вэньчжэн поднял руку, слегка поправил очки и мягко улыбнулся:

— Ничего. Спасибо за помощь.

«Я просто хочу перестраховаться... на случай, если мне попался хитрый лжец».

Глава 39 Изящный аппетит (12) Извинение

В честь успешного завершения сюжетной арки, где первоначальный владелец тела появлялся на экране чаще всего, Ду Линь отправился в уличную кафешку, чтобы плотно поужинать, и получил от еды огромное удовольствие.

[Ду Линь: Мы наконец-то сделали первый шаг к успеху.]

[Бумажная кукла мрачно отозвалась: Почему мне всегда кажется, что все не так просто, Хозяин?..]

Ду Линь замер, держа в руке шпажку с шашлычком. На его соблазнительных губах остался тонкий блеск острого масла, словно маня кого-то слизать его.

Он отложил еду, нахмурился и сказал:

— Система, не смей меня сглазить.

Частичное завершение сюжета было реальным. Даже если случится форс-мажор, он освободил для главного героя — актива Вэй Сумина — комнату, куда тот теперь совершенно спокойно сможет подселить Сяо Сяому.

Но Ду Линь не учел, что последствия этого шага затронут не только главных героев — актива и пассива.

Ружье, которое поднял профессор-охотник, было нацелено исключительно на него одного.

…………

После сытного ужина Ду Линь вернулся к коменданту общежития, чтобы забрать свой ключ.

И только тогда ему сообщили, что, поскольку комната в общежитии оказалась занята, его переселили в корпус для преподавателей.

— Хорошо, спасибо, что предупреди... подождите, в преподавательские квартиры?!

Юноша удивленно распахнул свои похожие на феникса глаза, которые казались влажными и чистыми, точно родниковая вода.

У Ду Линя появилось нехорошее предчувствие.

С какой стати обычному студенту выделять жилье в преподавательском корпусе? Даже если университет Цинхуа делает исключения для самых выдающихся учащихся, подобные привилегии никому не положены!

Этому могло быть только одно объяснение...

Юй Вэньчжэн.

Во всем университете Цинхуа только Юй Вэньчжэн обладал подобными привилегиями и такой властью.

Этот мужчина был подобен терпеливому стервятнику, кружащему над ним в небесах.

В своем кабинете он, казалось бы, совершенно случайно выслушал просьбу профессора Ляна о смене комнаты и никак на нее не отреагировал, но на самом деле уже тогда составил свой план...

Это было ужасно.

Ду Линь сумел сдержать эмоции, придав лицу выражение скорее растерянности, нежели подозрения или страха.

На его милом личике читались замешательство и недоумение — он выглядел как котенок, который случайно наступил на собственный хвост.

— Преподавательский корпус… Подскажите, пожалуйста, почему меня вдруг перевели именно туда? — робко спросил он.

Комендант общежития немного поколебалась, прежде чем ответить:

— Профессор Юй Вэньчжэн лично заходил... Он заботится о тебе и переживает, что если ты поселишься слишком далеко, это плохо скажется на твоей научной работе. Поэтому он надеется, что ты сможешь жить по соседству с ним. Рядом с квартирой профессора Юя как раз есть свободная комната... Трудись как следует, он тебя очень ценит.

По соседству…

По соседству…

Новость о том, что он переедет прямиком под бок к монстру и станет его «дружелюбным соседом», поразила Ду Линя словно громом.

[Бумажная кукла из человеческой кожи: Поздравляю, Хозяин, вы вытянули счастливый билет! В оригинальном сюжете квартира рядом с Юй Вэньчжэном всегда пустовала, потому что он ценил тишину и был помешан на чистоте.]

И только ради тебя он нарушил собственное правило.

— Теперь она принадлежит тебе.

Ду Линь отчетливо уловил злорадные нотки в голосе бумажной куклы.

«Сюжет снова свернул куда-то не туда…»

На мгновение ему до безумия захотелось сорвать с Юй Вэньчжэна эту маску благопристойности и хорошенько его отделать.

Но Ду Линь мог лишь мечтать об этом — на деле он не смел выказать ни малейшего недовольства. Кто знает, вдруг Юй Вэньчжэн уже расставил повсюду своих информаторов?

К тому же, ему приходилось строго придерживаться амплуа своего персонажа — пушечного мяса, безумно влюбленного в профессора Юя и тоскующего по нему. Ради этой роли он просто обязан был сиять от восторга.

«...Мне нужно успокоиться».

Юноша тут же широко улыбнулся, и его лицо озарилось лучезарным светом. В его похожих на феникса глазах мелькнуло такое искреннее, огромное удивление, что он стал выглядеть еще ярче и прекраснее.

— Правда? Я смогу жить по соседству с профессором Юем! Я так счастлив... Никогда бы не подумал... Не ожидал, что профессор Юй так высоко меня ценит!

[Ду Линь: Я так рад, что готов прямо сейчас выколоть себе глаза.]

Одно дело — играть в любовь на расстоянии, и совсем другое — оказаться запертым под одной крышей с каннибалом. Что, если Юй Вэньчжэн в хорошем настроении решит время от времени угощать его мясным супом с неизвестными ингредиентами? Есть это или не есть?

Это был уже буквально вопрос жизни и смерти.

Увидев раскрасневшееся от волнения лицо юноши и то, как сильно он обрадовался этой новости, комендант общежития почувствовала странный укол ревности.

Но если подумать... вполне естественно, ведь речь шла о профессоре Юе.

Оказавшись по соседству с таким уважаемым, безупречным человеком, любой студент, особенно столь одаренный и прилежный, пришел бы в полный восторг и начал боготворить своего наставника.

В конце концов... это же сам профессор Юй.

——————

Тем временем на другом конце кампуса.

С наступлением сумерек у озера Вэймин, скрытый тенями деревьев, стоял статный молодой человек. На его красивом лице читалась глубокая усталость.

Вэй Сумин уже очень долго искал Ду Линя.

Он всегда был дотошным, строгим и прагматичным человеком. Трудно было представить, что сегодня он напрочь забыл об учебе и думал лишь о том, как отыскать этого мальчишку.

Это было совершенно на него не похоже.

По пути он расспрашивал многих, но никто не видел и следа Ду Линя.

— Да, у него немного растрепанные волосы, он очень симпатичный, худенький, одет в выцветшую футболку со смайликом, а глаза у него были красные и опухшие… Вы не встречали его?

Но в ответ люди лишь качали головами.

Он даже подумывал проверить записи с камер видеонаблюдения, но здравый смысл вовремя остановил его от этого абсурдного шага.

Он не может его найти... Наверное, потому, что Ду Линь сам не хочет его видеть.

Вэй Сумин грустно вздохнул.

Глядя на гладь озера, окрашенную багрянцем заходящего солнца, он поймал себя на пугающей мысли. Образ мальчика, который с заплаканными глазами выбежал из общежития, намертво засел в его памяти, точно длинный гвоздь, вонзившийся в самые кости.

Что, если тот сгоряча совершит глупость и прыгнет в это самое озеро, чтобы покончить с собой?

От одной этой мысли Вэй Сумина бросило в дрожь.

Неужели он погубил его... Погубил эти чистые, невинные глаза и этот блестящий ум, таланту которого даже сам немного завидовал?

Где-то на подсознательном уровне Вэй Сумин осознал, что своей холодностью и эгоизмом едва не довел юношу до грани гибели.

Вэй Сумин еще очень долго сидел на берегу. Холодный ветер нещадно трепал его тонкую рубашку, лицо побледнело, дыхание перехватило, а мысли путались от подступающей простуды. Это было похоже на осознанное самоистязание, на попытку наказать самого себя.

Он зябко обхватил себя руками.

Выбегая из комнаты вслед за Ду Линем, он так нервничал и спешил, что даже не заметил, как оставил свою куртку цвета хаки на кровати мальчика.

— Ду Линь... — тихо прошептал Вэй Сумин в пустоту.

Он всегда был закрытым, заносчивым человеком и редко признавал свои ошибки, но сейчас впервые в жизни почувствовал горькое, удушающее сожаление.

«...Спрашивать напрямую было глупо.

Он ведь не хотел об этом говорить. Он плакал передо мной, пока глаза не покраснели, поэтому мне стоило привлечь его внимание как-то иначе или хотя бы сначала разрядить обстановку...

Почему я стал таким импульсивным? Почему вся моя хваленая рациональность испаряется в тот момент, когда я вижу этого человека?

Почему я так отчаянно хочу подчинить его себе... переделать этого мальчика под свои вкусы?»

Все эти мысли путались и ускользали. Даже если попытаться списать подобное поведение на тяжелое детство, болезни и вечную гонку за академическими успехами, оправдание все равно выглядело крайне слабым.

Но он не хотел признаваться себе в очевидном.

Он отчаянно не хотел признавать, что его чувства, возможно, уже давно перешли черту дозволенного.

Подавив бурю в душе, Вэй Сумин аккуратно сложил вырванный листок из тетради по высшей математике в маленькую бумажную лодочку и молча опустил ее на гальку у кромки воды озера Вэймин.

Проводив взглядом последний луч солнца, исчезающий за горизонтом, Вэй Сумин поджал губы, развернулся и медленно побрел обратно в свое опустевшее общежитие.

——————

Ду Линь, уже смирившись со своей участью жить по соседству с Юй Вэньчжэном, вовсю собирал вещи в комнате.

Прежний владелец тела был крайне беден, так что из пожитков у него имелись лишь старые поношенные одеяла да пальто, купленное несколько лет назад.

Юноша с ужасом представил: если он переедет в квартиру по соседству с Юй Вэньчжэном практически с пустыми руками, не придется ли ему одалживать у профессора одежду?

Нарисовавшийся в голове образ, где он расхаживает в чужой безразмерной бежевой рубашке, едва прикрывающей бедра, и без брюк, заставил его вздрогнуть.

Такой вид точно разбудит в профессоре аппетит, верно?

Тот ведь даже не успеет толком изучить свою новую «свинку», как тут же ее сожрет!

[Бумажная кукла из человеческой кожи: Хозяин, вы уверены, что дело тут будет только в аппетите?]

[Лицо Ду Линя выражало абсолютную уверенность: Конечно. После нашего недавнего контакта я могу быть на все 100% уверен, что он асексуален.]

Наводя порядок, Ду Линь складывал учебники со стола в чемодан. Его оживленное лицо и постоянное бормотание под нос в диалоге с пергаментом выдавали его с головой. Каждое движение намекало на то, что юноша невероятно рад возможности наконец-то съехать из этого общежития.

Ду Линь и не подозревал, что из дверного проема за ним уже довольно долго наблюдает высокий силуэт.

Бумажная кукла, которая обычно притворялась мертвой, внезапно выдала предупреждение: «Хозяин, не оборачивайтесь! Сзади вас ждет сюрприз».

[Ду Линь: Звучит как-то зловеще...]

Он небрежно взъерошил волосы, словно устал от сборов, и потянулся, отчего его тонкая талия изогнулась мягкой дугой.

Ду Линь обернулся и замер: перед ним стоял главный герой. Вэй Сумин, одетый в легкую домашнюю одежду, сверлил его глубоким, тяжелым взглядом.

Глаза Вэй Сумина были подернуты туманной дымкой. У него явно поднялась высокая температура — бледное, холодное обычно лицо сейчас покрылось лихорадочным румянцем. Пуговицы на рубашке, которые он всегда застегивал до самого верха, сейчас были небрежно расстегнуты.

Его взгляд медленно скользнул с талии Ду Линя на потрепанный чемодан, стоящий на полу. Любому было понятно, что означает этот багаж.

Вэй Сумин так долго искал его по всему кампусу, но никак не ожидал, что Ду Линь уже вернулся. И встретил его не робкий мальчик, а решительный, спешный сбор вещей.

Странная, пульсирующая боль в груди оказалась куда сильнее, чем в тот момент, когда он впервые увидел Ду Линя с красными от слез глазами.

Голос Вэй Сумина, обычно чистый и прохладный, как лунный свет, сейчас стал хриплым и низким:

— Ду Линь, ты уходишь?.. Куда ты соберешься так поздно? Да и куда тебе вообще идти?

Вэй Сумин начал медленно приближаться к нему.

Он был заметно выше Ду Линя, и его холодное, суровое выражение лица естественным образом внушало страх юноше, который замер на корточках перед чемоданом. От усердной работы светлые щеки Ду Линя блестели от легкой испарины.

Во взгляде Вэй Сумина больше не было и следа прежнего отвращения… Вместо этого в нем смешались болезненная дрожь и внутренний озноб.

Он протянул руку, и его пальцы коснулись тонкого запястья мальчика, очерчивая изящные косточки. Казалось, эту хрупкую руку можно переломить одним легким сжатием.

— ...Настоящее бедствие, — тихо сорвалось с его губ.

Сложные эмоции, скрытые в этом слове, сейчас далеко превосходили прежнее глухое раздражение из-за доставленных юношей хлопот.

Вэй Сумин тихо пробормотал себе под нос:

— Ты ничего не объяснил, затаил обиду из-за недопонимания и теперь просто хочешь сбежать... Почему ты так привык к боли? Почему ты постоянно думаешь только о побеге, Ду Линь?

Он сделал шаг ближе, не отпуская чужую руку:

— Точно так же, как и та нелепая отговорка, которую ты для меня придумал... будто ты ненавидишь математику.

Из-за простуды у Вэй Сумина начался сильный жар, и аномально высокая температура его ладоней передавалась Ду Линю через это прикосновение.

Оно обжигало до невозможности.

При этом его склонная голова, казалось, была признаком того, что гордец наконец сломался и полностью признал свою вину.

«Все это ложь... Ты не можешь ненавидеть математику».

В этот же миг системные уведомления всплыли в сознании Ду Линя.

[Дзинь! — Обнаружение — Обнаружение —]

[Главный герой, актив, гениальный физик Вэй Сумин. Эмоциональное воздействие: 40%. Уровень затемнения: 40%.]

[Мысли персонажа: Не уходи, не покидай меня... Боюсь, что если ты уйдешь посреди ночи, то простудишься так же, как и я... Я просто хочу перед тобой извиниться.]

------------------------------

Примечание автора: Предварительный просмотр любовного треугольника между профессором Юй Вэньчжэном и главным героем в следующей главе! Ах, как мило!

Малый театр

Малый театр

Вэй Сумин: [жалко кутается в одеяло, напоминая завернутый подарок] Прости меня... Я по-настоящему раскаиваюсь. Теперь ты можешь делать со мной все, что твоей душе угодно!

Глава 40. Изящный аппетит (Тринадцать): Поле Шуры

Вэй Сумин холодно посмотрел на Ду Линя.

Пальцы, сжимавшие запястье Ду Линя, были невероятно крепкими, словно хотели раздавить его кости сантиметр за сантиметром. Упрямый, непоколебимый взгляд мальчика вызывал у него чувство тревоги, словно его укололи иголкой.

[Ду Линь: ...Какое совпадение, главный герой вернулся как раз в этот момент.]

Ду Линь, полностью погрузившись в роль, в оцепенении сделал несколько шагов назад. Запястье крепко сжали, причиняя острую боль. Старая, потрепанная коробка мгновенно упала на пол с глухим стуком… Залатанная одежда и учебники высыпались наружу.

Все это выглядело как куча мусора. К сожалению, у юноши было только это. И к этим обрывкам мусора он относился как к сокровищам.

Губы Вэй Сумина задрожали, и он спросил низким голосом:

— Неужели ты сдался только из-за того, что не говорил по-английски и ненавидел поездки за границу?

Ду Линь молчал, его тонкие губы были плотно сжаты.

Одна его рука оставалась в крепком захвате молодого человека, который полностью контролировал его движения… в то время как другой рукой юноша упрямо пытался собрать упавшие на пол вещи.

Даже сейчас, когда его поймали с поличным, он все равно хотел уйти.

В душе Вэй Сумина вспыхнул гнев, смешанный с отчаянием. Ему безумно захотелось крепко обнять мальчика… даже поцеловать его в щеку, лишь бы тот прекратил свои сборы.

Поддавшись порыву, он прижался губами к нежной мочке чужого уха. Вэй Сумин сам не до конца понимал, что творит, и замер на мгновение.

Прямо над ухом Ду Линя раздался его хриплый голос:

— Я расспросил преподавателя, который принимал у тебя документы… Ты выбрался из глухой горной деревни совершенно один. В рваной одежде, без гроша в кармане и без единой родной души рядом. Ты голосовал на дороге, ловил попутки у добрых людей и добирался сюда три дня и три ночи.

Взгляд на заплаканные глаза мальчика отозвался в его груди так, словно на самое сердце мягко опустилось крошечное перышко.

— Где твои деньги? И где те субсидии, которые тебе выделил университет? Твои родители… они ведь ни разу не приехали навестить тебя, даже в первый день на общем собрании. Они забрали все деньги?

Последняя догадка медленно и тяжело сорвалась с его губ:

— Должно быть, это они отобрали субсидию и заставили тебя отказаться от места в национальной сборной и поездки за границу.

[Дзинь! — Обнаружение — Обнаружение —]

[Основной квест №2: Прогресс исследования сюжета локации — 50%.]

Как только эти слова прозвучали, Вэй Сумин увидел, что остатки румянца окончательно сошли с лица мальчика, оставив лишь мертвенную бледность.

Вэй Сумин окончательно понял, что угадал правильно. Его сердце болезненно сжалось.

Раньше, когда мальчик стоял в той откровенной форме в клубе [1], Вэй Сумину это казалось грязным. Он думал, что Ду Линь просто растоптал свое достоинство и продался ради легкой наживы. Ему казалось, что ради денег тот растерял всю порядочность, присущую ученому.

Теперь же он осознал истинную причину этого «заработка». Мальчику... банально нечего было есть. Он пошел в клуб лишь ради выживания, чтобы добыть денег на еду и одежду — самые базовые вещи.

«Если мне снимут баллы за дисциплину... я лишусь стипендии».

Этот слабый, отчаянный шепот теперь терзал сердце Вэй Сумина. Родная семья юноши оказалась настоящей пиявкой, безжалостно высасывающей кровь из его хрупкого тела.

Ду Линь отчаянно пытался подняться выше, стремился вырваться из этой трясины. У него всегда были эти сияющие крылья, но Вэй Сумин оказался слишком высокомерен и все извратил.

— ...Извини меня, — тихо и хрипло выдавил Вэй Сумин.

Он намертво прижал Ду Линя к себе. Его привычная холодная маска была разбита и расколота вдребезги тяжелым молотом вины. Сердце разрывалось от боли.

Впервые в жизни он испытывал такую сильную душевную боль из-за кого-то другого.

— Не уходи... На улице холодно, а у тебя совсем нет денег. Если ты действительно возненавидел меня из-за моей прежней высокомерности и больше не хочешь жить со мной в одной комнате, пожалуйста, подожди. Я сам сниму для тебя жилье недалеко от университета...

Он понятия не имел, что Ду Линь переезжает в преподавательскую квартиру Юй Вэньчжэна. Вэй Сумин был уверен, что юноша просто сменил комнату и перебирается в самый обветшалый и запущенный корпус «Тунсинь».

Сейчас в его голове крутилась лишь одна отчетливая мысль: «Я категорически не могу позволить этому мальчику уйти».

…………

Ду Линь тоже был изрядно удивлен.

Вэй Сумин действительно оправдывал свой статус главного героя. Надо же, разузнать так много подробностей всего за какие-то полдня — его расследование продвигалось невероятно эффективно и быстро.

С такими темпами Вэй Сумин, возможно, сможет полностью разгадать тайну происхождения прежнего владельца этого тела.

В таком случае можно просто переложить эту задачу на него!

«Это значит, что я, по сути, получил бесплатный суперкомпьютер для автоматического продвижения по сюжету».

[Ду Линь: Путь прежнего владельца в университет Цинхуа был настолько жутким... Я и сам сейчас узнал кое-что новое.]

[Голос бумажной куклы тоже стал озадаченным: Я никак не ожидала, что главный герой сам явится раздавать очки исследования сюжета... Да он буквально ваш тайный сообщник.]

Это открытие нисколько не усложняло задачу Хозяина, зато полностью вернуло ему интерес к происходящему шоу.

…………

В этот момент из дверного проема раздался неторопливый, полный мягкой усмешки голос:

— Вэй Сумин, посреди ночи так крепко сжимать руку своего соседа по комнате вместо того, чтобы спать, — не самый лучший поступок.

Вэй Сумин медленно замер и перестал тянуть юношу на себя.

Он обернулся, не веря собственным глазам, и увидел на пороге безупречно элегантного мужчину. В глубине его глаз застыла непостижимая, странная улыбка.

В общежитие явился Юй Вэньчжэн.

— Профессор Юй?.. — выдохнул Вэй Сумин. Из-за лихорадки и холодного ветра его мысли путались, а разум оставался затуманенным.

Он никак не мог взять в толк, почему профессор Юй Вэньчжэн, которого он так глубоко уважал, стоит сейчас в дверях его комнаты.

Взгляд Юй Вэньчжэна стал ледяным, стоило ему увидеть прекрасного юношу, запертого в чужих объятиях. Ду Линь выглядел хрупким и совершенно беспомощным. Его глаза слегка покраснели, делая его похожим на напуганного кролика.

Внезапно профессора укололо глухое недовольство.

Похоже, подобное происходило уже не в первый раз. В прошлый раз этот мальчишка прятался за спину профессора Ляна, робко поглядывая на него. Теперь же он застрял в руках Вэй Сумина, умоляюще глядя на вошедшего своими прекрасными глазами.

Юй Вэньчжэн тихо рассмеялся про себя. Как любопытно... Этому мальчику раз за разом удавалось зацепить его струны души. Шаг за шагом.

Заметив профессора, Ду Линь встрепенулся и радостно воскликнул:

— Ю... Профессор Юй!

Вэй Сумин оцепенел. Он никак не ожидал, что этот безжизненный, побледневший мальчик, который только что упрямо безмолвствовал в его объятиях, с такой силой оттолкнет его… Юноша со всех ног бросился навстречу другому мужчине. Человеку, которому здесь вообще было не место.

— Возможно, между вами произошло какое-то недопонимание, — Юй Вэньчжэн медленно подошел ближе и с мягкой улыбкой похлопал растерянного студента по плечу. В его голосе звучала властная, непреклонная сила, которой невозможно было противостоять. — Ду Линь сообщил мне, что хочет присоединиться к моей исследовательской группе. Поскольку перед нами стоят довольно сложные научные задачи, я лично распорядился перевести его в преподавательский корпус. Он действительно съезжает из этого общежития. Но вовсе не потому, что сердится на тебя. Причина во мне.

С невероятным изяществом, буквально парой слов, Юй Вэньчжэн перевернул ситуацию с ног на голову и обеспечил Ду Линю безупречное алиби.

Неужели это правда?

То ли из-за лихорадки мысли Вэй Сумина путались, то ли слова Юй Вэньчжэна действительно обладали невидимой магией, но он никак не мог им воспротивиться.

Раньше он никогда не испытывал к Юй Вэньчжэну негативных чувств — выдающиеся академические достижения профессора делали его безупречным примером для подражания. Но сейчас, видя, как Ду Линь со всех ног бежит к Юй Вэньчжэну, Вэй Сумин ощутил в сердце горькую, удушающую обиду.

«Раньше, когда мы вместе занимались высшей математикой, все было совсем иначе...»

— Разве это не… слишком много хлопот для профессора Юя? — Губы Вэй Сумина задрожали, он так и остался сидеть на корточках, а его голос сорвался.

— Вовсе нет.

Юй Вэньчжэн сделал несколько шагов вперед. Оказавшись перед Вэй Сумином, он изящно наклонился и принялся аккуратно собирать вещи из упавшей, разломанной коробки. У него были длинные, красивые пальцы. Даже потрепанную одежду мальчика он поднимал с таким видом, словно подбирал брошенный на улице шедевр известного художника.

Было очевидно, насколько высоко он ценит Ду Линя.

Юй Вэньчжэн мягко улыбнулся побледневшему Вэй Сумину, и его вкрадчивый голос прозвучал как последний, самый жестокий гвоздь, вбитый в гроб его надежд.

— Вэй Сумин, не мог бы ты передать мне чемодан Ду Линя?

— …Хорошо, профессор.

Вэй Сумин тихо повиновался, протягивая мужчине потрепанный чемодан. В этот миг ему показалось, будто он собственноручно отдал этого человека… мальчика, перед которым только что хотел извиниться и которого так отчаянно стремился защитить.

Наблюдая за этой сценой из-за спины Юй Вэньчжэна и видя потерянный, беззащитный взгляд раздавленного Вэй Сумина, Ду Линь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он отчетливо понимал, что последняя просьба профессора была намеренной. Чемодан лежал совсем рядом — Юй Вэньчжэну стоило лишь протянуть руку. Но он заставил Вэй Сумина сделать это самому.

Это была осознанная психологическая пытка.

[Ду Линь молча заключил: Этот злодей невероятно мстителен. Всего лишь из-за того, что главный герой посмел сжать мое запястье.]

[Бумажная кукла из человеческой кожи: Хе-хе.]

…………

Ду Линь впервые увидел автомобиль Юй Вэньчжэна. У входа в общежитие был припаркован черный обтекаемый седан. Машина идеально соответствовала маскировке своего владельца: элегантная, не бросающаяся в глаза, без единой вычурной детали. Так выглядят хищники, которые бесшумно затаились в тени и сплели ловушку, из которой уже невозможно выбраться.

Юй Вэньчжэн спокойно наблюдал за тем, как Ду Линь убирает свой поношенный багаж. Юноша намеренно задел грязным краем чемодана обшивку, и на чистейшем сиденье автомобиля мгновенно отпечатался слой пыли.

Ду Линь пошел на эту провокацию осознанно, желая проверить реакцию Юй Вэньчжэна.

Такая провокация непременно должна была задеть его врожденные обсессивно-компульсивные наклонности. Однако Ду Линь заметил, что выражение лица мужчины нисколько не изменилось.

В своих мыслях юноша слегка прищурился.

— Спасибо... Спасибо огромное, профессор Юй, что так сильно заботитесь обо мне и даже лично приехали, — тихо произнес он.

Сразу после этого, не давая Юй Вэньчжэну опомниться, Ду Линь открыл переднюю дверцу и сел на пассажирское сиденье рядом с ним, демонстрируя глубокую привязанность.

— Я бы хотел сесть поближе к вам, профессор Юй... Можно?

Его голос звучал мягко и нежно, но сам он уже неоднократно переступал дозволенные границы. При этом в его глазах читались лишь безграничное восхищение и преданность.

Действительно ли этот зверек настолько наивен и ничего не понимает, или же он действует намеренно?

Юй Вэньчжэн пристально посмотрел на него и тихо усмехнулся:

— Конечно.

Мужчина с присущей ему элегантностью и снисходительностью вновь позволил юноше вольность. Это становилось по-настоящему интересно.

…………

Оказавшись внутри салона, Ду Линь, так и не сумев разгадать истинные эмоции Юй Вэньчжэна, начал испытывать нарастающую тревогу.

Это было абсолютно замкнутое пространство, где находились только они вдвоем. В машине полностью отсутствовали какие-либо украшения — не было даже банальных подвесок или освежителей воздуха.

Здесь не чувствовалось ни капли человеческого тепла.

Казалось, он крайне редко садился за руль этой машины.

Ду Линь снова обратился к пергаменту в своих мыслях.

[Ду Линь: Я ведь совершенно точно только что наступил на его мину... Почему он вообще никак не реагирует?]

[Бумажная кукла из человеческой кожи: Возможно, его охотничий интерес к вам сейчас перевешивает любой дискомфорт от вашей сомнительной выходки?]

— Ду Линь.

Вкрадчивый голос профессора раздался над самым ухом юноши, бесцеремонно прервав его мысленный диалог с системой.

Мальчик поднял голову.

На перекрестке загорелся красный, и Юй Вэньчжэн плавно остановил автомобиль. Ему, казалось, стало душно: он медленно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажив четко очерченную ключицу.

Даже Ду Линь был вынужден признать, что этот мужчина обладал исключительно притягательной внешностью. В нем утонченная элегантность опасно сочеталась с аурой порочного искушения. Если бы он не был каннибалом… он без труда завоевал бы сердце любого человека.

Оперевшись рукой на дверцу машины, Юй Вэньчжэн лениво наблюдал за мигающими цифрами таймера на светофоре и вдруг загадочно улыбнулся:

— А ты очень сообразительный. И среагировал невероятно быстро.

…………

Да, все именно так.

Когда бумажная кукла впервые предупредила Ду Линя о том, что главный герой стоит под дверью общежития, в его голове мгновенно пронеслось множество вариантов развития событий.

Внезапное появление Вэй Сумина означало лишь одно — он докопался до правды.

В глазах актива образ капризного мальчишки, который бездарно растрачивает свой талант, в одночасье сменился образом несчастного, забитого сироты. Трудолюбивый, жестоко эксплуатируемый собственной семьей, растерянный и глубоко травмированный… Такая резкая перемена заставила Вэй Сумина полностью пересмотреть свое отношение к нему.

Особенно учитывая, что у того и без того уже зарождался нездоровый, собственнический интерес к Ду Линю.

Теперь Вэй Сумин точно не оставит его в покое. С его эгоистичным и упрямым характером он непременно попытается загладить вину за былые обиды и окружить юношу удушающей заботой. В таком случае оригинальный сюжет новеллы окончательно рухнул бы в тартарары.

Ему жизненно необходимо было держаться от Вэй Сумина как можно дальше.

Но сил одного лишь Ду Линя для этого явно не хватало.

Ему нужен был кто-то, кто сможет полностью подавить Вэй Сумина своим авторитетом. Тот, чьему слову главный герой не посмеет перечить и безропотно отпустит юношу.

Этим человеком мог стать только Юй Вэньчжэн. Он оставался его единственной картой в этой игре.

Взвесив все риски, Ду Линю пришлось обратиться за помощью именно к нему. Почти не раздумывая, он отправил профессору короткое сообщение:

«Профессор Юй... Не могли бы вы прийти ко мне в общежитие и помочь… перенести вещи?»

Тогда бумажная кукла недоуменно спросила его: «Уже глубокая ночь, с какой стати главному злодею снисходить до помощи какому-то пушечному мясу с его пожитками?»

И Ду Линь ответил ей с абсолютной уверенностью: «Он обязательно придет».

Это была опасная, безумная ставка. Но Ду Линь знал, что не проиграл.

Юй Вэньчжэн явился вовсе не из альтруизма. Его вел охотничий инстинкт. Он уже заинтересовался этой добычей и до этого ловко сорвал план юноши по тихому переезду в обычную комнату. Теперь, когда эта жалкая и одновременно очаровательная жертва сама взмолилась о помощи, приглашая его в свое личное пространство, Юй Вэньчжэн просто смаковал вкус триумфа.

Такие мужчины ни за что не упустят подобное извращенное удовольствие и абсолютный контроль.

Так что его появление было предрешено.

…………

Сидя в машине и наблюдая, как свет и тень за окном отбрасывают на худое лицо мальчика разноцветные блики, Юй Вэньчжэн тихонько усмехнулся.

Стоя у входа в общежитие и наблюдая за тем, как Вэй Сумин — его некогда самая желанная и идеальная жертва — держит юношу в плену, профессор слишком хорошо понял, что Ду Линь просто использовал его. И действительно, это маленькое существо оказалось далеко не таким безобидным и покорным, как он себе представлял.

Но...

Когда машина тронулась, левая рука Юй Вэньчжэна осталась на руле, а пальцы правой нежно коснулись мягкой щеки Ду Линя. Затем рука медленно скользнула вниз... и остановилась на его нежном, изящном кадыке.

Длинные ресницы мальчика слегка трепетали, глаза все еще были красными, а дрожащие губы, казалось, были готовы в любой момент выдохнуть теплое дыхание.

— Всё в порядке, я вполне доволен твоей затеей. Красивые люди часто пользуются спросом, поэтому вполне естественно, что они хотят защитить себя и проявляют осторожность.

Под «другим человеком» явно подразумевался Вэй Сумин.

В голосе Юй Вэньчжэна слышалась нотка нежной привязанности. Он говорил так чарующе и ласково, словно ворковал со своей возлюбленной.

Тем пугающе на этом фоне ощутилось внезапное, резкое сжатие его кончиков пальцев на шее Ду Линя. Казалось, он был готов прямо сейчас задушить его насмерть.

— Однако я бы не хотел, чтобы в будущем ты использовал эти маленькие уловки против меня, Ду Линь.

[Дзинь! — Обнаружение — Обнаружение —]

[Коварный профессор-каннибал Юй Вэньчжэн. Благосклонность: 40%. Уровень затемнения: 30%.]

[Мысли персонажа: Какой потрясающий ум! С одной стороны — чрезвычайно умен, с другой — искусно притворяется слабым и невинным.]

Внезапно профессор поймал себя на мысли, что этот мальчишка привлекает его даже сильнее, чем Вэй Сумин.

«Это блюдо определенно станет моим самым любимым».

Глава 41. Изысканный аппетит (XIV). Ящик Пандоры.

В тот момент, когда Ду Линю показалось, что он вот-вот задохнется, Юй Вэньчжэн медленно ослабил хватку.

Глоток свежего воздуха обжег горло, и пелена слез затуманила и без того прекрасные глаза юноши. На его бледных щеках проступил неестественный румянец.

Он был похож на умирающего лебедя.

Эта картина завораживала своей болезненной красотой — настолько, что Юй Вэньчжэн почувствовал искреннее удовлетворение.

Сквозь туман перед глазами Ду Линь с трудом различал лицо Юй Вэньчжэна — тот оставался совершенно невозмутим. Улыбаясь, мужчина достал платок и нежно вытер покрасневшие губы юноши.

— Ты в порядке? Боюсь, мое предупреждение вышло слишком резким.

Ду Линь: «……»

«Я едва не задохнулся и не потерял сознание... и это, по-твоему, всего лишь предупреждение?»

Услышав истинные мысли Юй Вэньчжэна, Ду Линь почувствовал, как по его спине пробежал леденящий ужас.

[Ду Лин: Ему, оказывается, так сильно приглянулся мой мозг... Получается, он вот так просто взял и бросил главного героя? Вэй Сумин с триумфом покинул сцену, и теперь в роли «Мозгового Цветка» выступаю я :)]

[Человеческая кожа: Хозяин, радуйся, что его манит исключительно твой разум, а не все твое тело в качестве праздничного ужина.]

[Ду Лин: «……»]

……

Обтекаемый автомобиль плавно затормозил на парковке у преподавательского жилого комплекса.

Университет Циндао проявил невероятную щедрость, особенно по отношению к Юй Вэньчжэну, ученому с мировым именем.

Расположение всех квартир в этом здании Юй Вэньчжэн выбирал лично.

Хоть дом и считался профессорским общежитием, Юй Вэньчжэн оставался здесь единственным жильцом. Он превыше всего ценил уединение и терпеть не мог, когда его беспокоили во внеучебное время. По сути, весь этот жилой комплекс университет предоставил в его единоличное пользование.

Выйдя из машины, Юй Вэньчжэн со всей галантностью распахнул заднюю дверцу и помог Ду Линю вытащить чемодан.

Старый, потрепанный и покрытый пылью коробок то и дело пачкал его длинные, изящные пальцы, но Юй Вэньчжэн будто не замечал этого.

— Профессор Юй... я сам справлюсь, — робко пролепетал юноша.

Юй Вэньчжэн мягко улыбнулся и свободной рукой нежно коснулся щеки Ду Линя.

Его голос звучал вкрадчиво и тепло:

— Не нужно быть со мной таким нелюдимым, Ду Лин.

— Сначала я немного проучил тебя, а теперь хочу угостить конфетой в знак примирения... Чтобы сладость во рту поскорее прогнала этот удушливый привкус крови.

Сердце Ду Линя пропустило удар.

И эту боль, и эту сладость — абсолютно все контролировал один лишь этот человек. Он преподносил свои действия с поразительным высокомерием, будто сама боль из его рук была величайшим даром.

Не будь Ду Лин столь холодным и расчетливым изнутри, его наверняка ввела бы в заблуждение эта обманчивая, снисходительная мягкость.

Очаровательное лицо Ду Линя не выдало его истинных чувств. Он лишь застенчиво улыбнулся и кротко произнес:

— Спасибо вам... профессор.

«Эх, надо было набить этот чемодан булыжниками потяжелее. Посмотрел бы я тогда, как ты тут щеголяешь», — язвительно подумал он про себя.

……

Войдя в преподавательский жилой комплекс, Юй Вэньчжэн помог Ду Линю донести багаж и остановился у порога.

Ду Линь достал ключ, полученный от коменданта, и открыл дверь.

Стоило щелкнуть выключателю, как мягкий, теплый свет мгновенно рассеял витавшую в воздухе пыль и затаенную тревогу. Квартира выглядела безупречно, словно здесь еще никто никогда не жил.

Юй Вэньчжэн поставил чемодан прямо у входа.

Он поднял глаза, оглядывая простую и чистую обстановку, которая мало чем отличалась от его собственного жилья, а затем перевел на стоящего рядом юношу ласковый, проницательный взгляд.

— Тебе нравится здесь? Согласись, это куда лучше, чем стандартные комнаты в студенческом общежитии Циндао?

Это определенно было в сто крат лучше.

Разглядывая изысканный и светлый интерьер, Ду Линь отчетливо понял: Юй Вэньчжэн и впрямь ради него расщедрился.

Впрочем, ничего удивительного — ведь тот искренне считал его самым лакомым деликатесом в своей коллекции. А чтобы мясо свиньи получилось нежным и сочным, для нее нужно создать чистую, светлую среду и сделать ее жизнь максимально счастливой.

Ду Линю казалось, что после столь долгого общения с Юй Вэньчжэном он наконец-то начал понимать извращенную логику этого человека и научился мыслить как он.

— Мне здесь очень нравится... Спасибо вам, профессор Юй... за то, что устроили меня в такое прекрасное место.

Ду Линь, безупречно отыгрывая роль робкого персонажа для пушечного мяса, выглядел хрупким и беззащитным. Его пальцы судорожно сжимали край куртки, а глаза подозрительно покраснели от нахлынувших чувств.

В конце концов, прежний владелец этого тела был родом из глухой провинции, затерянной среди лесов и гор. И столь невероятная щедрость Юй Вэньчжэна, выбившего у университета бесплатную элитную квартиру, для обычного бедного студента казалась чудом.

— Главное, чтобы ты был доволен, — тихо отозвался Юй Вэньчжэн.

Наблюдая за юношей, который расхаживал взад-вперед, словно хомячок, обживающий новую норку, Юй Вэньчжэн невольно сощурился, а в его глазах мелькнула едва заметная улыбка.

Если бы только это маленькое создание было так же легко удовлетворить, как казалось на первый взгляд.

У порога Ду Линь сбросил туфли и обулся в мягкие тапочки. Его белоснежные стопы создавали поразительный, невероятно притягательный контраст с темной тканью.

Юй Вэньчжэн подумал о том же.

Мазнув быстрым взглядом по этому участку почти прозрачной белизны, Юй Вэньчжэн мысленно развил картину:

«Сжать эту стопу в ладони, опустить в горячую воду, пока кожа не покроется пунцовым румянцем… А после откусить небольшой кусочек. Должно быть, это потрясающе вкусно».

— Ду Линь, ты разве не пригласишь меня войти и осмотреться? — спросил Юй Вэньчжэн.

Лицо мужчины, прислонившегося к дверному косяку, почти полностью скрылось в тени, едва гас тусклый свет датчика движения в коридоре. Голос его звучал вкрадчиво и тихо.

Однако в голове Ду Линя мгновенно взвыла сирена об опасности.

В этот самый миг Юй Вэньчжэн… казался ему куда более жутким, чем во время недавней сцены в машине.

Его категорически нельзя впускать.

К счастью, по сценарию Ду Линь отыгрывал образ робкого, заботливого и обделенного судьбой ребенка.

А под предлогом трогательной заботы о здоровье… Выставить вас за дверь, профессор Юй, не составит никакого труда.

Юноша захлопал ресницами, приняв до крайности застенчивый вид:

— Пожалуй… не стоит, профессор.

— Сегодня уже слишком поздно, давайте перенесем это на другой раз.

Его щеки слегка порозовели, а взгляд, устремленный на Юй Вэньчжэна, наполнился искренним и непоколебимым беспокойством:

— Я… я не хочу, чтобы профессор Юй снова лишался сна из-за меня. Вам и так пришлось перенести столько хлопот, чтобы встретить меня и привезти сюда… Профессор, пожалуйста, возвращайтесь поскорее к себе и отдохните.

Юй Вэньчжэн пристально посмотрел на него, словно заранее предвидя этот отказ.

Впрочем, впереди у них еще уйма времени.

Мужчина пребывал в превосходном расположении духа, а потому не стал настаивать и пытаться пройти внутрь. Он лишь мягко улыбнулся и ответил:

— Хорошо.

С глухим щелчком юноша осторожно прикрыл за собой дверь.

Стоило створке захлопнуться, как скромная, элегантная улыбка, еще мгновение назад сиявшая на губах Юй Вэньчжэна, бесследно растаяла.

Он бесстрастно перевел взгляд на декоративную подставку для цветов, стоявшую неподалеку в коридоре.

«Пожалуй, в тот миг я и впрямь проявил излишнее благодушие».

Юй Вэньчжэн протянул руку и раздвинул хрупкие зеленые листья комнатного растения, под которыми обнаружился маленький серебряный ключик.

Это был запасной ключ от этой самой квартиры.

Он без труда подошел бы к замочной скважине.

Мужчина сжал металл в ладони, обернулся к запертой двери и зловеще улыбнулся:

— Гляди в оба, Ду Линь, как бы посреди ночи на тебя не напала и не сожрала какая-нибудь свирепая тварь...

В его безупречном облике сквозила пугающая одержимость.

Казалось, он всерьез раздумывал, не отпереть ли дверь прямо сейчас.

Это послужило бы жестоким, но полезным уроком для маленького зверька, который умудрился расслабиться в самый решающий момент.

Лишь когда датчик движения в коридоре окончательно погас, погрузив пространство во тьму, Юй Вэньчжэн — точно затаившийся в тени хищник — принял окончательное решение.

— Пожалуйста, оставайся бдительным до самого конца, мой хороший мальчик, — мужчина усмехнулся и аккуратно поправил очки. — В противном случае... тебе придется горько пожалеть. Но сегодня я так и быть тебя отпущу.

Ключ в его руке оставался леденяще холодным.

Наконец, сменив гнев на милость, профессор Юй развернулся и зашагал прочь.

——————

Оказавшись в квартире и убедившись, что шаги в коридоре стихли, а Юй Вэньчжэн ушел к себе, Ду Линь с совершенно невозмутимым лицом принялся разбирать багаж.

Он тщательно провел пальцами по углам и стыкам мебели, выискивая скрытые устройства слежки или жучки.

К счастью, все оказалость куда лучше, чем он предполагал. Пальцы больше ни на что не натыкались, а пространство под сиденьями и в углах комнат было абсолютно чистым.

Тогда он мысленно спросил у Человеческой кожи, может ли тот разузнать, чем сейчас занят Юй Вэньчжэн в соседней квартире.

Голос артефакта прозвучал виновато:

— [Извините, Хозяин, это невозможно.]

Ду Линь разочарованно пожал плечами.

Человеческая кожа тут же вывела мысленный вопрос:

— [Что вы задумали?]

— Я уже говорил тебе, что убийство — это тягчайшее преступление, — спокойно ответил Ду Линь. — Если его жертвам суждено погибнуть, я не смогу помешать ему совершить задуманное. Но я сделаю все, чтобы собрать неопровержимые улики и упрятать его за решетку.

Самое опасное место всегда концентрирует в себе больше всего информации.

В университете Ду Линю было крайне сложно разузнать хоть что-то о секретных исследованиях экспериментальной группы Юй Вэньчжэна. Любой неверный шаг мог преждевременно спугнуть цель, вызвав у профессора подозрения и глухое недоверие.

Зато в личной квартире этого человека наверняка спрятаны улики, способные его изобличить.

Именно поэтому, узнав, что Юй Вэньчжэн поселил его прямо под боком, Ду Линь быстро подавил первоначальное удивление и тревогу, смирившись с этим фактом.

Если сбежать и держаться на расстоянии невозможно, остается только один путь — подойти вплотную.

Перехватить инициативу и превратить пассивное положение в активное наступление.

К счастью, судя по уровню благосклонности, сейчас я — тот самый деликатес, который интересует его больше всего.

Поэтому он стал куда снисходительнее ко мне.

Ду Линь был готов терпеливо ждать, пока интерес Юй Вэньчжэна вырастет настолько, что тот сам пригласит его к себе в дом.

Вот только кто в тот момент окажется охотником, а кто добычей — большой вопрос.

……

Закончив с уборкой, Ду Линь так и не смог сомкнуть глаз до самого утра.

Он чутко прислушивался к каждому шороху за стеной, пытаясь уловить передвижения Юй Вэньчжэна. Однако в соседней квартире стояла идеальная тишина: ни звука шагов, ни пугающего хруста ломающихся костей.

Ду Линь облегченно выдохнул.

[Человеческая кожа: Хозяин, подобные попытки подслушивать ни к чему не приведут... Главный злодей Юй Вэньчжэн — вовсе не мясник с городского рынка. По сценарию он обходится со своими «ингредиентами» с изяществом шеф-повара мишленовского ресторана. Даже живя с ним стена к стене, вы никогда не услышите тех жутких звуков, которых подсознательно ждете.]

Ду Линь мысленно парировал: «Допустим, он разделывает еду бесшумно и элегантно... Но ты когда-нибудь задумывался, куда он девает ненужные, оставшиеся кости?»

Юноша медленно поднялся с постели.

Надо признать, спать здесь было куда приятнее, чем в общежитии Циндао. Качественный матрас Simmons под ним дарил ощущение, будто погружаешься в мягкое облако.

— Человеческие кости невероятно прочные. Чтобы перемолоть их после срезки плоти, требуется специальное оборудование. А учитывая патологическое высокомерие Юй Вэньчжэна, его педантичность в планировании и параноидальный страх наследить в других местах — если ему нужно избавиться от улик, он с огромной вероятностью хранит их прямо у себя дома.

[Человеческая кожа: ...] И к чему ты клонишь?

Подойдя к зеркалу в ванной, Ду Линь лениво почесал растрепанные после сна волосы и озвучил свою догадку:

— Если помнишь, даже в самом кратком синопсисе первых глав не было ни единого прямого упоминания о том, что Юй Вэньчжэн действительно употреблял человеческое мясо. Ведь так?

В оригинальном романе Юй Вэньчжэн поначалу вообще оставался за кадром. Сюжет полностью фокусировался на развитии отношений между главными героями — Вэй Сумином и Сяо Сяому.

Истинная сущность профессора всплыла гораздо позже, когда началось расследование громкого дела о расчленении в кампусе.

А теперь… этот мир вот-вот перейдет в фазу [Экспериментальной группы].

— Я подозреваю, что он еще никого не убил, иначе он не прятался бы в университете так долго. Возможно, ту человеческую плоть, которую он пробовал раньше, он просто доставал на черном рынке. До сих пор он оставался лишь поваром. Но… человеческая жадность безгранична, а погоня за новыми вкусами никогда не прекратится.

Ду Линь быстро умылся, достал из чемодана чистую футболку и натянул ее через голову. Тонкая ткань обрисовала его хрупкую фигуру, обнажив лишь изящные линии лопаток.

Юноша продолжал рассуждать вслух:

— В процессе этих поисков поведение и образ мышления Юй Вэньчжэна будут постепенно обостряться. Он станет похож на серийных убийц из американских сериалов, чья жестокость растет с каждым разом. Но прямо сейчас он еще никого не лишил жизни. Он все еще на стадии планирования.

В его сознании тут же раздался системный звуковой сигнал, извещающий о продвижении в исследовании сюжета. Ду Линь понял, что попал в самую точку.

Уже собираясь выходить из ванной, он вдруг снова нахмурился, а в его прекрасных глазах отразилась глубокая задумчивость.

— Однако… что именно заставило его так резко измениться? Что превратило его из обычного эксцентричного гурмана в безжалостного монстра?

По законам логики, у такого ментального перелома обязательно должен быть мощный триггер. Чтобы лучше понять мотивы главного злодея, Ду Линь решил первым же делом досконально изучить его биографию через компьютер.

Благодаря своим выдающимся научным достижениям, Юй Вэньчжэн получил приглашение на специальную должность сразу после открытия Циндаоского университета и проработал в его стенах более десяти лет… Столько лет перед его глазами мелькало огромное количество свежих и лакомых «ингредиентов», но он не предпринимал никаких активных действий. Вместо этого он лишь терпеливо наблюдал за ними, словно за скотом в загоне.

Но с чего вдруг он начал планировать эти жуткие расчленения именно сейчас?

Догадка… промелькнула в его голове, точно вспышка молнии!

— Неужели… всё дело в поступлении главного героя, Гуна Вэй Сумина?

Ду Линь на мгновение замер.

— Точно, всё сходится, это из-за появления Вэй Сумина!

— Если вспомнить оригинальный сюжет, Юй Вэньчжэн считал мозг Вэй Сумина величайшим деликатесом, главным венцом своей кулинарной коллекции.

— Для него зачисление Вэй Сумина в университет было равносильно тому, как в его загон наконец-то забрел самый сильный и упитанный кабан. Это послужило сигналом к началу забоя.

— ……Теперь я понял.

Ду Линь почувствовал, как все кусочки пазла наконец встали на свои места.

[Дзинь! Внимание! Внимание!]

[Основной квест №2 — Исследование сюжета подземелья: 63%]

В его воображении Человеческая кожа восхищенно захлопала в ладоши:

— [Предположение Хозяина в целом верно, однако вы допустили одну небольшую ошибку.]

— Ошибку? — Ду Линь нахмурился. — В чем именно?

— [Если судить по оригинальному роману, кровавая расправа, которую Юй Вэньчжэн устроит в экспериментальной группе, действительно вызвана его безумным желанием заполучить разум Вэй Сумина. Но разве вам, Хозяин, не кажется странной одна деталь?]

«Почему имени Вэй Сумина до сих пор нет в текущих списках экспериментальной группы?»

Зрачки Ду Линя резко сузились.

Он вдруг вспомнил взгляд, которым Юй Вэньчжэн смотрел на него в машине.

Смесь извращенного восхищения и едва сдерживаемых эмоций… Даже пальцы, мертвой хваткой сжимавшие его горло, в итоге разжались.

— …Это я? — нахмурившись, спросил Ду Линь.

Голос Человеческой кожи прозвучал тихо, со странной, насмешливой интонацией:

— [Именно. Он нашел ингредиент и замену куда лучше, чем Вэй Сумин.]

И этот человек — вы.

Ваше вызывающе беззаботное поведение на занятии по математическому анализу привлекло его внимание. Вы пробудили в нем непреодолимый интерес, и он лично вписал ваше имя в список закрытой исследовательской группы.

Последняя фраза прозвучала подобно шепоту дьявола:

— [Хозяин… именно вы стали тем самым ключом, который заставил его открыть ящик Пандоры прямо сейчас.]

------------------------------

Примечания автора / Мини-театр:

До:

Юй Вэньчжэн: «Какие изящные, нежные ножки... Так и хочется откусить кусочек».

После:

Юй Вэньчжэн: «Нет, пожалуй, мы начнем трапезу с совсем другого места».

Глава 42 Изящный аппетит (15) Нарушение разума

Из-за того, что Ду Линь засиделся дома, обсуждая и дорабатывая сюжет с помощью листа человеческой кожи, его утро прошло в жуткой спешке.

Ду Линь какое-то время стоял у двери Юй Вэньчжэна, осматривая прихожую. Судя по безупречному порядку в обувном шкафу, который мужчина тщательно поддерживал, и по тому, что одна пара исчезла… Юй Вэньчжэн уже ушел на работу.

Ду Линь вздохнул:

— Я-то думал, что раз уж я его любимый ингредиент, наш дорогой профессор Ю уделит мне больше внимания и поможет.

[Бумажные обрезки: «...Например?»]

[Ду Линь: «ПодвеExternalз бы до университета по пути на работу или хотя бы разбудил, чтобы я не опоздал... В конце концов, прежний владелец этого тела так любил учиться, как он мог пропустить занятия?»]

[Лист человеческой кожи: «...Вы ведете себя совершенно беспардонно. Хозяин, вы относитесь к нему не как к охотнику, желающему вами полакомиться, а как к собственному возлюбленному».]

[Ду Линь: «Хе-хе».]

Бумажный прислужник долго молчал, провожая взглядом выходящего из комнаты юношу. В лучах солнца его гладкие волосы отливали чистым золотом.

Впрочем, бумажный прислужник так и не рассказал об этом Ду Линю...

Прошлой ночью Юй Вэньчжэн долго стоял у его двери с леденящей душу улыбкой и запасным ключом в руке.

— То «внимание», которое он вам уделяет, на самом деле уже чрезмерно… Оно почти выходит за рамки разумного.

…………

Сегодня утром у первокурсников стояла лекция по эстетическому воспитанию.

Университет Циндао уделял большое внимание гуманитарному подходу и стремился к всестороннему развитию студентов — нравственному, интеллектуальному, физическому и эстетическому. Поэтому в программу и были включены обязательные курсы по искусству для всех новичков.

Лекция была длинной, и студенты в аудитории сидели подозрительно смирно. Было очевидно, что многие до сих пор не оправились от шока после внезапной переклички, которую профессор Юй Вэньчжэн устроил на прошлой неделе, когда подменял коллегу.

Осмотрев аудиторию, Ду Линь не обнаружил главного героя — Гун Вэймина.

«Главный герой-сэмэ умудрился прогулять пары», — Ду Линь был искренне удивлен.

Возможно, все дело в том, что прошлой ночью главный герой получил глубокую психологическую травму из-за действий финального босса — Юй Вэньчжэна.

У этого мужчины определенно извращенное чувство юмора. Ду Линь всего лишь попросил его помочь донести багаж, а этот человек с неизменно элегантным выражением лица нанес сокрушительный ментальный удар по парню, который когда-то был целью Ду Линя.

Ду Линь, который совершенно не считал себя виноватым в случившемся, наугад выбрал свободное место и закрыл глаза, поддаваясь сокрушительной сонливости. Прошлой ночью он толком не спал. Его разум находился в состоянии бешеного напряжения — даже сильнее, чем в ту ночь, когда он ждал, пока главный герой вышвырнет его из общежития.

В конце концов... на этот раз ему противостоял настоящий людоед.

Красивый юноша сидел у самого окна. Он и понятия не имел, что пробивающиеся сквозь листву солнечные лучи мягко и притягательно освещали его бледное, нежное лицо. Казалось, эта картина так и искушала кого-нибудь... страстно поцеловать его вишнево-красные губы.

В этот момент Ду Линь сквозь сон услышал очень тихий смех. Мочку уха слегка защекотало, будто кто-то ласково и нежно пощипывал ее.

— Проснись... Почему ты всегда выглядишь таким невыспавшимся, когда я тебя вижу, Ду Линь?

В ушах раздался насмешливый голос — бархатистый, приятный и чарующий.

— Как разрешился тот конфликт в общежитии, а?

Увидев, что Ду Линь все еще не пришел в себя, обладатель голоса протянул руку и принялся перебирать его волосы. Прядку за прядкой.

Сяо Сяому это очень удивило.

Вернувшись домой в тот день, он осознал, что его непреодолимо тянет к Ду Линю. Ему казалось, что этот юноша — вплоть до мягких кончиков волос — идеальное произведение искусства, полностью отвечающее его эстетическому вкусу.

Ду Линь, которого бесцеремонно тревожили, даже не открыл глаз. Он не почувствовал никакой угрозы. После изощренных ментальных мук Юй Вэньчжэна — то обманчиво мягких, то абсолютно безжалостных — Ду Линь обрел невероятно крепкие нервы. Поглаживание по голове или перебирание волос казалось ему обычным проявлением внимания к домашнему питомцу. Он смертельно устал и просто хотел выспаться, чтобы набраться сил для дальнейшего противостояния с извращенцем Юй Вэньчжэном.

Однако спустя мгновение над самым его ухом раздался тихий шепот:

— Если ты не проснешься... я поцелую тебя прямо здесь, в аудитории, на глазах у всего курса.

Ду Линь: «?»

Лист человеческой кожи: «……»

«Почему ты, один из главных героев, продолжаешь тратить всю свою энергию на это пушечное мясо?» — мысленно возмутился артефакт.

Угроза возымела действие. Сонный юноша медленно открыл глаза и встретился с затуманенным, полным нежности взглядом Сяо Сяому, чьи глаза сейчас напоминали цветущий персик.

— Перестань... Я так хочу спать... — голос Ду Линя звучал приглушенно и тягуче.

— Раз так сильно хочешь спать… чем же ты занимался прошлой ночью?

Зрачки Сяо Сяому потемнели, а кадык судорожно дернулся. Он часто завсегдатайствовал в ночных клубах в поисках вдохновения, и в сонных словах этого парня ему почудился явный намек.

Он наклонился ближе к Ду Линю и случайно заметил сквозь свободный воротник рубашки отчетливый отпечаток ладони на его тонкой шее. След выглядел так, словно кто-то страстно и грубо сжал белоснежную, нежную кожу.

Сяо Сяому слегка нахмурился. С негласным вызовом он опустил руку на затылок Ду Линя, притягивая к себе, словно пытаясь убаюкать и помочь устроиться поудобнее. Это движение балансировало на грани ласки и желания заявить свои права.

— Не надо...

Он услышал, как юноша что-то сонно пробормотал себе под нос. В его голосе сквозила медовая тягучесть:

— Не надо...

Сяо Сяому изогнул губы в улыбке, но в его глазах промелькнула холодная искра. Склонившись к уху Ду Линя, он вкрадчиво прошептал:

— Что это за отметины у тебя на шее, Ду Линь? Неужели их оставил профессор Ю? Тот самый твой идеальный тип, который, как ты говорил, тебе больше всего нравится?

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Один из главных героев — гениальный художник Сяо Сяому. Уровень привязанности: 35%. Уровень чертовщины в мыслях: 35%]

[Мысли персонажа: «Выглядит таким паинькой, а сам весь в таких следах... И куда эта маленькая дикая кошка бегала прошлой ночью воровать рыбу?»]

…………

— Это оставил профессор Ю, м-м?

Услышав этот вопрос, Ду Линь мгновенно протрезвел. Сяо Сяому, скорее всего, даже не подозревал, что его издевательская шутка попала в самую точку.

Ду Линь мысленно хмыкнул: «Поздравляю, ты угадал».

Глядя на распахнутые, подернутые сонной влагой глаза феникса и на то, как юноша вздрогнул всем телом, словно испуганный зверек, Сяо Сяому улыбнулся еще шире. Теперь он был окончательно уверен, что Ду Линь что-то скрывает. Он ни за что бы не поверил, что утонченный, безупречный профессор Ю действительно мог сотворить подобное со студентом — его слова были лишь попыткой поддразнить парня.

— Ну раз уж ты проснулся, колись... Малыш Ду Линь, где ты пропадал прошлой ночью?

[Бумажный прислужник искренне пытался дать совет: «Хозяин, разве вы не хотели разоблачить преступления финального босса? Почему бы просто не сказать правду? По крайней мере, синяки на шее студента докажут, что этот злодей далеко не так свят, каким кажется».]

[Ду Линь: «Исключено. Мы ни в коем случае не можем выложить Сяо Сяому правду».]

[Учитывая репутацию Юй Вэньчжэна в университете Циндао, все считают его утонченным и элегантным профессором, безупречным джентльменом... Прямое заявление о том, что это его рук дело, лишь заставит людей думать, будто я сошел с ума, страдаю от галлюцинаций или просто пытаюсь привлечь внимание Юй Вэньчжэна. Это только укрепит доверие главного героя к нему.]

Ду Линь прекрасно помнил, что в оригинальном сюжете финал главного героя тоже был трагичным — Юй Вэньчжэн до капли выпил его кровь и сделал из нее красное вино. Тот, должно быть, безгранично доверял профессору и уважал его, раз оказался настолько беззащитным перед ним.

Однако…

Ду Линь внутренне усмехнулся, и в его прекрасных глазах мелькнул лукавый огонек.

Если я промолчу, а он постепенно догадается обо всем сам... это будет уже совсем другая история.

Спрятав шею в самом уязвимом месте, красивый юноша слегка задрожал, упрямо поджав губы:

— Я… я не скажу.

Глядя в его влажные глаза и невольно представляя, как кто-то ласкал и целовал его в постели... Сяо Сяому внезапно почувствовал укол глухого раздражения. Ему до безумия захотелось надавить на него, запугать и силой выведать правду. Что за мерзавец посмел оставить эти следы? Сяо Сяому охватывало все большее нетерпение.

В этот момент за спиной Ду Линя раздался тихий голос, прервавший их беседу:

— Ду Линь.

Юноша обернулся и увидел бледное лицо.

Его некогда красивое и благородное лицо теперь казалось безжизненным, а в глазах и чертах лица читались сильная усталость и болезненность.

Это был не кто иной, как главный герой — Гун Вэймин.

…………

В самый разгар лекции по искусству Вэймин все же вошел в аудиторию. За всю свою жизнь он ни разу не опаздывал на занятия и всегда занимал места исключительно в первом ряду.

Но события прошлой ночи совершенно выбили его из колеи. Едва переступив порог и заметив Ду Линя, о котором думал непрерывно, он почти неосознанно направился прямо к нему.

Однако в следующий миг он увидел сидящего рядом с юношей парня. Тот сидел непозволительно близко, его длинные волосы и очаровательный вид выдавали в нем влюбленного человека. Шаги Вэймина невольно замедлились.

В его душе поднялась волна глухого разочарования. Оказалось, что Ду Линь вел себя так покорно и зависимо не только с профессором Юй Вэньчжэном, но и с другими... Казалось, в этих сияющих глазах юноши таилась нежность ко всему миру.

«И только со мной он всегда так холоден».

При одной этой мысли у Вэймина болезненно сжалось в груди, будто чья-то рука намертво сдавила сердце. Он самоиронично усмехнулся. Впрочем, чему тут удивляться? Ведь он сам наговорил ему столько грубостей, обвинял в продажности и даже пытался выставить вон из общежития посреди ночи...

Но теперь, когда он отчаянно хотел загладить вину и снова окружить его заботой... неужели у него больше нет ни единого шанса все исправить?

…………

— Ду Линь.

Вэймин долго и молча всматривался в лицо Ду Линя, а затем с поникшим видом опустился на место прямо за его спиной.

Услышав этот голос, юноша инстинктивно вздрогнул, и в его глазах промелькнул отчетливый страх…

Сяо Сяому слегка прищурился. Он отчетливо уловил, что между этими двумя происходит что-то странное. «Может, это он оставил след на шее моего щеночка?» — от этой мысли холодный блеск в прекрасных персиковых глазах Сяо Сяому стал еще острее.

Он намеревался прощупать почву. Он не собирался позволять какому-то выскочке портить добычу, на которую уже положил глаз.

С самого первого взгляда Вэймин вызвал у Сяо Сяому лишь отторжение: тот казался ему высокомерным, педантичным и смертельно скучным. Теперь же, из-за Ду Линя, эта неприязнь переросла в открытую враждебность.

Тем временем преподаватель на кафедре объяснял базовые схемы пластической анатомии человека, предлагая студентам сделать первые наброски и попутно упоминая, что позже они перейдут к рисованию с натуры.

В этот момент Сяо Сяому внезапно пришла в голову одна идея.

Он снял с запястья резинку и ласково попросил Ду Линя помочь ему собрать волосы.

Увидев, как напрягся юноша, Сяо Сяому тихо усмехнулся и обжег его ухо теплым дыханием:

— Если ты не поможешь мне завязать их сейчас, то в следующий раз моему дорогому Ду Линю придется потрудиться... и своими мягкими белыми пальцами собирать мне волосы совсем в другом месте.

Его вкрадчивый голос звучал томительно и тягуче. Он намеренно произнес это так, чтобы Вэймин все услышал. Сяо Сяому хотел спровоцировать соперника, заставив поверить в их мнимую близость с Ду Линем, и тем самым вынудить его отступить.

Ду Линь: «……»

[Ду Линь: «А этот главный герой умеет красиво говорить».]

[Лист человеческой кожи: «...О да».]

К сожалению для Сяо Сяому, прежний владелец этого тела действительно легко поддавался на подобные уловки. Такое полуугрожающее, полукокетливое поведение идеально работало против чувствительного, гордого и по-детски наивного, жалкого паренька.

Ду Линь послушно остался в роли. Он слегка поджал губы, словно испугавшись, что кто-то посторонний услышит эти двусмысленные речи, и у него просто не осталось иного выбора, кроме как подчиниться. Нежные пальцы юноши мягко погрузились в шевелюру Сяо Сяому, аккуратно перехватывая резинкой его черные шелковистые пряди.

Видя, каким покладистым стал Ду Линь, Сяо Сяому взглянул на него еще нежнее. До чего же милый. Такое послушное создание... и как только у кого-то поднималась рука его обижать?

В это же время взгляд сидящего позади Вэймина стал опасно темным. Он едва не сломал пополам ручку, которую сжимал в пальцах.

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Главный герой — сэмэ, гениальный физик Гун Вэймин. Уровень привязанности: 50%. Уровень чертовщины в мыслях: 55%]

[Мысли персонажа: «...Почему Ду Линь не может дать мне шанс? Шанс быть рядом и защищать его точно так же?»]

Наблюдая за тем, как оба главных героя — и сэмэ, и укэ — вовсю соперничают, поднимая свои уровни привязанности к нему, Ду Линь мог лишь мысленно развести руками.

Бумажному прислужнику уже было просто лень что-то комментировать. В любом случае, все стало предельно ясно: канонные романтические отношения между главными героями приказали долго жить. Вместо пары несчастных влюбленных, которые в оригинальном сюжете поддерживали друг друга и вместе сражались против людоеда, они оба без памяти влюбились в пушечное мясо — в самый лакомый ингредиент для финального босса. И превратили сюжет в кромешный хаос.

«Да уж, с такими успехами рейтинг этой новеллы после прохождения подземелья скатится до уровня "для детей"! И как я, по-твоему, вообще смогу закрыть квест на ранг S?!» — мысленно сокрушался артефакт.

Ду Линь попытался его успокоить: «Не паникуй, дыши глубже. Я найду способ свести их вместе и оставить наедине».

В этой накалившейся до предела атмосфере юноша, под прицелом чужих тяжелых взглядов, тихонько вздохнул. Словно робкий испуганный олененок, он собрал свои принадлежности, взял чистый лист и пересел на самый первый ряд.

Все в порядке. Прежний владелец тела был прилежным студентом. Раз уж окружающие мешали ему заниматься, то вполне логично от них отсесть — это ни капли не нарушало его характер.

Сяо Сяому: «……»

Гун Вэймин: «……»

К этому моменту теоретическая часть лекции подошла к концу. Для того чтобы студенты лучше прочувствовали текстуру мышечных волокон и смогли сделать точные зарисовки, преподаватель принес из соседнего медицинского корпуса свежий, уже вскрытый и препарированный труп.

Оказавшись подальше от этой парочки, Ду Линь наконец-то смог сосредоточиться на уроке. Впрочем, увиденное заставило его содрогнуться: «Как и следовало ожидать от триллера… Ну и дичь. Рисовать трупы прямо на парах по искусству?»

Однако остальные одноклассники восприняли это как должное. Никакой паники не последовало, если не считать того, что все они теперь сидели как на иголках, то и дело косясь на главных героев.

Однако, когда Ду Линь подошел ближе к трибуне, чтобы рассмотреть труп, он понял, что что-то не так. Его рука, державшая карандаш, на мгновение замерла.

Начиная от лодыжек, этот тщательно препарированный труп выглядел так, словно у него срезали куски плоти.

Совпадение ли это?

Почему-то именно в этот момент Ду Линь вспомнил, как прошлой ночью Юй Вэньчжэн, прислонившись к косяку, разглядывал его обнаженные светлые щиколотки своим неизменно элегантным, завораживающим взглядом. И улыбался. В том взгляде читалось опасное, одержимое желание.

[Лист человеческой кожи: «Похоже, вчера ночью рамки дозволенного окончательно рухнули».]

Примечания автора: Мини-театр

Юй Вэньчжэн: [Вздыхает] Ну когда же мы наконец перейдем к процессу соблазнения? Я тоже хочу испытывать к малышу Ду Линю самые разные желания~

Ду Линь: ...Сейчас у меня только одно желание — исчезнуть как можно скорее.

Глава 43. Изысканный аппетит (Шестнадцать). Новые деликатесы.

Этот липкий ужас вперемешку с воспоминанием о том, как Юй Вэньчжэн разглядывал его щиколотки, волной прокатился по телу. Ду Линю показалось, будто по его коже табунами побежали мурашки.

«Неужели аппетит Юй Вэньчжэна разыгрался еще сильнее?» — испуганно подумал он.

…………

Наконец прозвенел долгожданный звонок с пары.

Главные герои — Гун Вэймин и Сяо Сяому — устроили настоящую дуэль взглядов. Вэймин пока не находил в себе смелости подойти к Ду Линю, зато Сяо Сяому не испытывал подобных калечащих сомнений.

Он с улыбкой шагнул прямо к юноше и легким движением стянул резинку со своих волос. Его длинные черные пряди шелковым водопадом рассыпались по спине.

Сяо Сяому аккуратно перетянул резинку на запястье Ду Линя.

Черная резинка контрастно обхватила бледную кожу, словно изящные оковы.

— Это мой подарок тебе.

Длинные пряди шелковистых волос Сяо Сяому мимолетно скользнули по щеке Ду Линя. Он склонился к самому уху юноши и многозначительно прошептал:

— Раз уж я решил завоевать тебя, то сделаю все, чтобы каждая наша встреча приносила тебе приятные сюрпризы, малыш Ду Линь.

Ду Линь мысленно вздохнул: «Лишь бы не инфаркт».

По крайней мере, тот препарированный труп, который он детально рассмотрел сегодня на занятии, уже стал для него источником дичайшего стресса.

…………

Как только пара закончилась, Ду Линь подошел к кафедре, чтобы расспросить преподавателя о повреждениях на теле.

Учитель явно удивился, что студента заинтересовали анатомические подробности, совершенно не связанные с искусством, но спокойно улыбнулся:

— А, эти повреждения? Покойный попал в серьезную автомобильную аварию.

«Значит, все-таки совпадение?» — Ду Линь мысленно перевел дух.

С Юй Вэньчжэном, который просто скупает деликатесы на черном рынке и готовит из них изысканные блюда, иметь дело куда проще, чем с Юй Вэньчжэном, который лично кромсает учебные пособия в стенах университета.

Однако Ду Линь даже не догадывался, что его расспросы о ранах на трупе не остались незамеченными. Он не знал, как долго за ним наблюдали, но прямо сейчас у дверей аудитории стоял мужчина. Он небрежно прислонился к косяку и с мягкой улыбкой смотрел на юношу.

— Тебя действительно так сильно волнует этот труп?

В его вкрадчивых интонациях сквозила едва уловимая прохлада, граничащая с подозрением. От этого тихого, обволакивающего голоса у Ду Линя едва скальп не зашевелился от ужаса.

Опять он...

Преподаватель искусства тут же почтительно оживился:

— Профессор Ю!

Он поспешил навстречу стоявшему у стены мужчине:

— Огромное спасибо, что лично связались со Школой анатомии и организовали доставку этого материала. Благодаря вам студенты смогли наглядно изучить рельеф мышечных волокон... Нам бы и в голову не пришло, что образцы с медицинского факультета можно так удачно использовать на уроках живописи!

«Так этот труп привез Юй Вэньчжэн?»

Ду Линя наконец осенило, откуда взялось то гнетущее чувство неправильности. Вот почему на сегодняшней лекции по эстетике внезапно уделили столько внимания пластической анатомии и заставили весь курс рисовать мертвеца.

Это был чистый условный рефлекс... Вид препарированного трупа мгновенно заставил Ду Линя подумать о чудовищных наклонностях Юй Вэньчжэна и его тяге к человеческому мясу. Это была импульсивная, паническая реакция.

Однако если посудить здраво, труп, пропитанный формалином и тщательно обработанный студентами-медиками, никак не мог привлечь профессора Юй Вэньчжэна — ни с эстетической точки зрения, ни со вкусовой, ни из соображений элементарной осторожности, ведь он явно не стал бы так глупо подставляться.

Значит, этот человек... сделал все намеренно.

Это была изощренная проверка. Финальный босс прощупывал его, пытаясь понять, разгадал ли студент монстра, скрывающегося под маской безупречного джентльмена. Но когда именно Юй Вэньчжэн успел в нем усомниться?

Мужчина медленно подошел к парте Ду Линя. Он скользнул взглядом по лежащему на столе рисунку, и в его глазах мелькнул живой интерес. Штрихи на бумаге были уверенными и плавными, выдавая необычайный талант автора.

— Как и следовало ожидать от Ду Линя… Человек, который до этого почти не держал в руках карандаш, с первой же попытки демонстрирует такое удивительное мастерство, — Юй Вэньчжэн мягко улыбнулся, и в его небрежных словах отчетливо зазвучал глубокий, угрожающий подтекст.

В этот момент Ду Линь похолодел. О нет. Он внезапно осознал, что совершил роковую ошибку.

Прежний владелец этого тела вырос в глухой горной деревне. В тех краях почти не было ресурсов, и даже его участие в Международной математической олимпиаде стало чистой случайностью — профессор Лян буквально откопал самородок в глуши. Откуда у такого парня взяться навыкам академического рисунка?

Сам Ду Линь ничего об этом не помнил, его собственная память была полностью стерта. Однако он догадывался, что в реальном мире его опекун, Ду Юньвэнь, когда-то заставлял его учиться живописи. И сейчас его мышцы сработали на автомате, выдав профессиональный набросок на уровне условного рефлекса.

Юй Вэньчжэн сделал еще шаг, сокращая расстояние. Он с улыбкой наклонился к красивому юноше, чье лицо сейчас окончательно побледнело. Мужчина протянул руку и ласково погладил Ду Линя по голове, но в его вкрадчивом тоне проступила леденящая душу жестокость:

— Я знаю, что ты хочешь мне все объяснить, но, дорогой, давай не здесь.

Он обжег его ухо тихим, интимным шепотом:

— У меня скопилось к тебе много вопросов, но я проявлю тактичность и не стану устраивать сцен на глазах у всех… Малыш, бери свои вещи и иди за мной в кабинет.

Личный кабинет Юй Вэньчжэна располагался обособленно и по размерам значительно превосходил рабочее место профессора Ляна.

Едва переступив порог, мужчина мгновенно сбросил маску утонченного и мягкого наставника. Он с глухим стуком захлопнул тяжелую дверь и, опасно улыбаясь, крепко перехватил Ду Линя за изящный подбородок.

— Ду Линь... что еще ты пытаешься от меня скрыть? А ты ведь мастерски умеешь притворяться невинной овечкой.

[В этот момент в голосе бумажного прислужника прозвучала явная нотка злорадства: «Хозяин, похоже, на этот раз вы окончательно провалились».]

[Ду Линь: «...Исключено. Я отказываюсь сдаваться».]

…………

Юй Вэньчжэн с огромным интересом наблюдал за тем, как Ду Линь непрерывно дрожит всем телом. Он ждал. Ждал, что эта мелкая сошка скажет в свое оправдание. Если объяснение его не удовлетворит... Что ж, возможно, стоит пораньше задуматься о приготовлении первого блюда.

В конце концов, план экспериментальной группы вот-вот должен был вступить в силу, и он не мог допустить присутствия кого-то, кто способен потенциально сорвать все карты.

Но при одной мысли о том, что этот юноша умрет преждевременно, что его прекрасные, затуманенные глаза навсегда потеряют свой живой блеск, а сам он беспомощно закроет глаза, превратившись в истерзанную тряпичную куклу, которую сначала использовали, а затем уничтожили... Юй Вэньчжэн почувствовал, как в груди зарождается глухое, непривычное беспокойство.

Поэтому... на этот раз он искренне надеялся, что этот мальчишка окажется не так уж сообразителен. Или что он сам сейчас просто переоценил его ум. Лучше бы ему сбавить темп. По крайней мере, так он сможет прожить рядом с ним еще немного.

Юй Вэньчжэн молча ждал объяснений от Ду Линя.

Однако он никак не ожидал, что в следующую секунду ясные глаза юноши медленно, очень медленно начнут наполняться слезами. Они затуманились, словно утренний свет, отражающийся в каплях росы. Невероятно красиво.

Он... заплакал?

В голове Юй Вэньчжэна мелькнула странная, необъяснимая мысль. И возникла она сейчас вовсе не потому, что ему хотелось попробовать на вкус соленые капли с этих глазных яблок... Напротив, у него внезапно появилось непреодолимое желание просто бережно выцеловать эти слезы.

— Почему ты плачешь? — Юй Вэньчжэн нахмурился, чувствуя непривычное раздражение от столь неуместных мыслей.

А юноша перед ним вдруг протянул руку, судорожно ухватился за ткань его брюк и тихо всхлипнул.

— Когда я был маленьким... я попал в автомобильную аварию, — сквозь слезы выдавил юноша. — Я видел... видел, как автомобильная шина переехала ногу ребенку примерно моего возраста. Повсюду была кровь… Поэтому на уроках рисования, когда я вижу такие раны, мне становится очень не по себе.

Его робкий, слабый голос то и дело прерывался всхлипами, словно без труда перенося слушателя в ту жуткую, кровавую сцену. Создавалось полное ощущение, будто кого-то действительно переехало машиной прямо у него на глазах.

Если бы не тот факт, что Ду Линь абсолютно ничего не помнил из своего прошлого, и если бы не это спонтанное, чересчур яркое описание, бумажный прислужник сам бы поверил ему на мгновение.

Артефакт мысленно зааплодировал: «Хозяин, ваша игра поистине великолепна. «Оскар» определенно должен вам золотую статуэтку».

Каким бы растерянным, жалким, милым и беззащитным ни казался Ду Линь со стороны, в глубине души он оставался абсолютно хладнокровным.

[Ду Линь: «Золотая статуэтка... И чем она мне поможет в этой ситуации? Вот когда ты начнешь давать мне по-настоящему мощные и полезные артефакты, а не только говорящие обрезки кожи? Финального босса Юй Вэньчжэна обмануть далеко не так просто, как Е Сюнина».]

Разумеется, в своем оправдании Ду Линь намеренно размыл временные рамки. Прошлое прежнего владельца тела, выросшего в глуши, сильно усложняло ему жизнь, но в то же время послужило отличной маскировкой. Упомянутая авария якобы произошла в далеком горном районе, так что даже если у Юй Вэньчжэна возникнут подозрения, проверить эту информацию будет крайне трудно.

Более того, если профессор все же начнет копать, он заодно может пролить свет на тайну происхождения первоначального владельца. Идеальный способ убить двух зайцев одним выстрелом.

Это также входило в план Ду Линя.

Юй Вэньчжэн нахмурился, глядя на заплаканное лицо юноши, который выглядел так, словно над ним жестоко поиздевались. По его фарфорово-белым щекам непрерывно текли слезы, а аккуратный нос забавно покраснел. Профессор еще никогда не видел, чтобы кто-то плакал столь самозабвенно.

Мужчина откинулся в своем офисном кресле. Выражение его лица оставалось бесстрастным, однако на красивых утонченных губах заиграла едва заметная улыбка.

— Звучит весьма трагично... — Юй Вэньчжэн приподнял бровь. В его взгляде не читалось сочувствия, но он с мягкой усмешкой придвинул к себе набросок фигуры, который Ду Линь сделал на уроке. — Какой жалостливый опыт, Ду Линь. Но как именно ты собираешься объяснить этот рисунок?

Ду Линь робко взглянул на Юй Вэньчжэна. Его губы слегка задрожали, и он едва слышно прошептал:

— Если я объясню... вы разозлитесь.

Юй Вэньчжэн вновь вскинул бровь:

— О? С чего бы это?

— Потому что... Сяо Сяому со второго курса художественного отделения... проявляет ко мне интерес.

В то же мгновение, едва сорвались эти слова, Ду Линь почувствовал, как атмосфера в кабинете резко похолодела.

— Мы пересекались с ним несколько раз. Он многому научил меня в плане искусства и живописи... Буквально вел мою руку, обучая всему шаг за шагом, — тихо добавил юноша.

И это заявление не было абсолютной ложью. После того как они случайно столкнулись на улице, Сяо Сяому раздобыл его номер — то ли через доску объявлений университета, то ли как-то еще — и регулярно присылал ему весьма неоднозначные материалы. На первый взгляд это были обычные иллюстрации, но на деле все они несли в себе кокетливый и соблазняющий подтекст. Сяо Сяому вел себя как серый волк, который дружелюбно виляет хвостом, но скрывает нечистые намерения, пытаясь заманить в ловушку невинного белого кролика.

Вот только никто не подозревал, что этот «белый кролик» окажется тем еще манипулятором. Чтобы отвести от себя подозрения, он без зазрения совести сдал серого волка прямиком в руки безжалостного охотника.

Юй Вэньчжэн выслушал признание Ду Линя с непроницаемым лицом. Похоже, его добыча и впрямь пользовалась бешеной популярностью. Сначала этот первокурсник Гун Вэймин, а теперь еще и студент с художественного факультета.

Но, несмотря на всю искренность и честность в голосе Ду Линя, Юй Вэньчжэн поверил ему от силы наполовину. А то и меньше.

— Хорошо, я тебе верю, — мягко произнес профессор.

Он пристально посмотрел на лицо Ду Линя, покрасневшее от слез.

В глубине души профессор уже почти не сомневался, что перед ним сидит хитрый маленький мошенник. Этот мальчишка явно догадывался о его истинной натуре куда больше, чем пытался показать.

Но... почему-то, выслушав сегодня столько изощренных оправданий и глядя на это живое, сияющее, заплаканное лицо, Юй Вэньчжэн поймал себя на мысли, что впервые в жизни так глубоко запечатлел в памяти чей-то облик, вместо того чтобы просто оценивать его как кулинарный ингредиент.

Это был совершенно новый для него опыт. И ощущения, которые он испытывал в этот момент... были не такими уж плохими.

— Я тебе верю. Не плачь, Ду Линь.

Он нежно похлопал юношу по спине, но рыдания того, казалось, стали только громче. Слезы не прекращались ни на миг, прокладывая влажные дорожки по фарфоровым щекам. Кристально чистые, прекрасные, очаровательные и непорочные... они отражали самые искренние и одновременно сюрреалистичные эмоции.

«Какая же с ним морока».

Но раз уж он решил подыграть этому маленькому лжецу, то придется терпеть его до конца. Юй Вэньчжэн мысленно вздохнул, испытывая легкое сожаление… ведь это было лучшее изысканное блюдо, которое ему удалось найти за долгое время.

— Ну всё, перестань плакать.

Его изящные кончики пальцев скользнули по щеке Ду Линя, приподнимая его лицо и притягивая ближе к себе. Затем он медленно, каплю за каплей, принялся губами стирать с его кожи солоноватые, влажные слезы.

В этом жесте Юй Вэньчжэна не было ни капли импульсивности, страсти или душевной боли. Профессор оставался абсолютно рациональным, словно совершал снисходительный акт благотворительности или вел тихое, безразличное наблюдение. Это был не столько поцелуй, сколько легкое, едва ощутимое прикосновение губ к щеке.

Ему просто хотелось распробовать эти слезы на вкус.

Но Ду Линь это чувствовал...

Когда губы профессора коснулись его невероятно гладкой кожи, в движениях мужчины на мгновение промелькнул кончик ярко-красного языка.

«Он испытывает ко мне влечение», — мелькнула мысль в голове Ду Линя.

Это был вовсе не гастрономический интерес хищника к добыче… Это были самые примитивные, первобытные инстинкты человеческой природы.

[Дзинь! Обнаружение... Обнаружение...]

[Злодейский профессор-каннибал Юй Вэньчжэн. Уровень привязанности: 55%. Уровень чертовщины в мыслях: 50%]

[Мысли персонажа: «Какая жалость... Похоже, эту изысканную закуску из мозгов действительно придется на время отложить в сторону».]

Впрочем, вкус слез, смешанный с теплом чужого тела, оказался на удивление приятным. Профессор впервые пробовал на вкус что-то, кроме человеческого мяса, и этот опыт принес ему неожиданное удовольствие.

Примечания автора: Мини-театр

Юй Вэньчжэн: [Многозначительно] Наконец-то у меня разыгрался совсем другой аппетит.

Страница книги Все злодеи - навязчивые персонажи детективных романов хотят завладеть мной в интернете

Table of Contents

Глава 1. Подобно цветку зла.

Глава 2. Плач сироты (Часть 1)

Глава 3. Плач сироты (Часть вторая) редактура

Глава 4. Плач сироты (Часть 3) редактура

Глава 5. Плач сироты (Часть 4) редактура

Глава 6. Плач сироты (Часть 5)

Глава 7. Плач сироты (Часть шестая)

Глава 8. Плач сироты (Часть 7)

Глава 9. Плач сироты (Часть 8)

Глава 10. Плач сироты (Часть 9)

Глава 11. Плач сироты (Часть 10)

Глава 12. Плач сироты (Часть 11)

Глава 13. Плач сироты (Часть двенадцатая)

Глава 14. Плач сироты (тринадцать)

Глава 15. Плач сироты (Часть четырнадцатая)

Глава 16. Плач сироты (пятнадцать)

Глава 17. Плач сироты (Шестнадцатая)

Глава 18. Плач сироты (Семнадцать)

Глава 19 Плач сироты (18)

Глава 20. Плач сироты (19)

Глава 21. Плач сироты (Часть 20)

Глава 22. Плач сироты (Часть двадцать первая)

Глава 23. Плач сироты (Двадцать вторая)

Глава 24. Плач сироты (Двадцать третья)

Глава 25. Плач сироты (Конец) Часть 1

Глава 26. Плач сироты (Конец)

Глава 27. Плач сироты (Конец) Часть 2

Глава 28. Изысканный аппетит (Часть 1)

Глава 29. Изысканный аппетит (Часть вторая)

Глава 30. Изысканный аппетит (Часть 3)

Глава 31. Изысканный аппетит (Часть 4)

Глава 32. Изысканный аппетит (Часть 5)

Глава 33. Изысканный аппетит (Часть шестая)

Глава 34. Изысканный аппетит (Часть 7)

Глава 35. Изысканный аппетит (Часть 8)

Глава 36. Изысканный аппетит (Часть 9)

Глава 37. Изысканный аппетит (Часть 10)

Глава 38. Изысканный аппетит (Часть 11)

Глава 39 Изящный аппетит (12) Извинение

Глава 40. Изящный аппетит (Тринадцать): Поле Шуры

Глава 41. Изысканный аппетит (XIV). Ящик Пандоры.

Глава 42 Изящный аппетит (15) Нарушение разума

Глава 43. Изысканный аппетит (Шестнадцать). Новые деликатесы.

О книге