Пролог

Гордость — это роскошь.

Джи Ю стояла перед дверью, украшенной классическими панелями в колониальном стиле, и глубоко дышала, пытаясь успокоиться. Затем она набрала полную грудь воздуха, словно собираясь нырнуть на большую глубину.

Казалось бы, она только что вынырнула на поверхность, но вот опять погружается на дно. На этот раз она добровольно опустила руки и перестала сопротивляться.

Держись. Думай только о том, как выжить.

Джи Ю повторяла эти опостылевшие слова, которые поддерживали ее последние два года.

Во рту пересохло, и она неосознанно облизала губы. Дешевый блеск оставлял слабое послевкусие клубники.

Когда мы с Хантером впервые поцеловались, на мне тоже был этот блеск.

Сладкий, невинный аромат скользнул в горло, оставляя горькое послевкусие. Что-то маленькое и хрупкое, что она так отчаянно берегла в уголке своего сердца, обуглилось и сгорело дотла.

Взрослеть — жестоко.

— Такие застенчивые девочки, как ты, с возрастом меняются. Повзрослев, даже замкнутые люди обретают уверенность в голосе и перестают стесняться.

Так мама всегда говорила, чтобы ее приободрить.

Но она ошибалась.

Дело не в том, что застенчивость исчезает. И уж тем более не в том, что, повзрослев, ты вдруг становишься экстравертом.

Просто, когда наступает критическая ситуация, ради выживания ты запихиваешь чувство стыда куда подальше, и, содрогаясь внутри, снаружи разыгрываешь бессовестный спектакль, притворяясь, что все в порядке.

Надеясь, что однажды наступит день, когда чувства атрофируются, а отвращение к себе притупится.

К сожалению, она еще не достигла этого уровня.

Джи Ю медленно подняла руку и тихонько постучала. Дверь была из цельного дерева, так что даже стук прозвучал элегантно.

Слишком тихо? Хотя еще не время спать.

Она с тревогой огляделась, боясь, что кто-то услышит и проснется. Близилась полночь. Основной свет был выключен, а бра на стенах горели тускло, поэтому в конце длинного коридора было темно, как в пещере.

Она снова занесла руку, чтобы постучать, как вдруг послышались знакомые шаги, и дверь мягко открылась.

Глубокие синие глаза окинули ее взглядом без тени удивления.

Судя по всему, он только что принял душ. Полуобнаженный Хантер в одних клетчатых домашних штанах откинул упавшие на лоб мокрые волосы.

Слегка нахмурившись, он скрестил руки на груди и небрежно прислонился к дверному косяку. Яркий свет из комнаты лился у него из-за спины, отбрасывая темную тень на лицо.

— Как мама?

Голос звучал резко, но Джи Ю уловила в нем нотку беспокойства.

Пожалуйста, не будь добрым. Мне снова придется тебя использовать.

— Ей уже лучше. Сегодня днем ее выписали, и она вернулась в Бруклин.

Он нерешительно посмотрел на нее сверху вниз, коротко вздохнул и отступил в сторону.

— Заходи.

В комнате не было стен — гостиную и спальню разделял занавес.

Хантер не выносил тесноты, поэтому это пространство объединяло в себе три комнаты в конце коридора. Открытые трубы на потолке, оригинальная кладка из красного кирпича и мебель грубой отделки придавали комнате атмосферу модного лофта в центре города.

— Мы же расстались. Ты говорила так, словно больше никогда меня не увидишь.

Его характерная прямолинейность вонзилась в нее, как острый наконечник стрелы.

Она столько раз обещала себе не стыдиться, но лицо все равно вспыхнуло.

— Зачем пришла? Еще не все сказала?

Он подошел к холодильнику в баре, расположенном в углу гостиной, и достал бутылку воды. С каким-то жестоким треском открутил крышку и осушил бутылку залпом, не сводя с нее глаз.

Джи Ю не могла вымолвить ни слова, только сглатывала вязкую слюну, крепко зажмурившись и снова открыв глаза.

— Мне... нужны деньги.

Прошлым летом, как только Хантер стал совершеннолетним, он получил через трастовый фонд часть основных активов семьи Гамильтон. Для обычных людей это были просто длинные цифры, сумму которых невозможно было представить в реальности.

Тишину, казавшуюся вечной, прервал его вопрос:

— Сколько.

— Сто тысяч долларов.

Удивление, сомнение и гнев.

На лице Хантера, не отрывавшего от нее взгляда, промелькнула целая гамма эмоций.

Все говорили, что невозможно понять, о чем он думает, но она читала эмоции в его глазах лучше, чем кто-либо другой. Выросшая рядом с ним и привыкшая наблюдать за ним с самого детства, она приобрела этот навык естественным образом.

— Для чего?

— ...Нужно срочно.

Джи Ю сжала дрожащие руки в кулаки. Отступать было некуда.

— Если собираешься одолжить у меня деньги, назови причину.

Его низкий голос прозвучал властно.

— Я не прошу одолжить. Просто дай их мне.

— ..Что?

Хантер усмехнулся. Некоторое время он смотрел на нее с недоумением, затем произнес:

— Объясни так, чтобы я понял, почему я должен это делать.

— Если одолжишь, я все равно не смогу вернуть. Ты и сам это знаешь.

— И что с того.

Она сглотнула.

— Я не говорю, что вообще не верну. Вместо денег я дам тебе... то, чего ты хочешь.

— И откуда тебе знать, чего я хочу? Бесстрашная ты моя.— саркастично заметил он.

— Как мне не знать. Ты же хочешь переспать со мной. Говорил, что теперь одного поцелуя для победы недостаточно. Четыре года колледжа я буду твоим талисманом всякий раз, когда ты этого захочешь.

Очень долгое время на каждом теннисном турнире победным талисманом Хантера был ее поцелуй, который он выпрашивал.

Его глаза вспыхнули, как синее пламя, он шагнул к ней и навис сверху. Джи Ю едва сдержала желание попятиться.

Его челюсти сжались так, что заходили желваки. Он смотрел на нее таким свирепым взглядом, словно хотел задушить.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь?

Она понимала это лучше всех. Но она не могла смотреть ему прямо в глаза и опустила голову.

Хантер схватил ее за подбородок, заставив поднять лицо и посмотреть ему в глаза. А затем подтвердил этот факт жестоко откровенными словами.

— Джи Ю Паркер. Ты только что продала себя мне за сто тысяч долларов.

Она отвела взгляд.

— Думай, как хочешь. Сейчас это единственный способ вернуть эти деньги. Будто я к тебе...

Она быстро прикусила язык, пока не вырвались истинные чувства.

Она с таким трудом приняла решение уехать в Калифорнию и начать новую жизнь, но вот опять заложила Хантеру четыре года своей жизни.

— Твоя цена была всего сто тысяч долларов? Если тебя можно было купить за деньги, почему не сказала раньше. Ради такой суммы мне даже не нужно было ждать совершеннолетия.

Джи Ю подняла голову и уставилась на него. Но она не могла ничего возразить. Она действительно продала себя за сто тысяч долларов сыну своего работодателя и старому другу.

Она молча прикусила губу.

Хантер подошел к столу и резко выдвинул ящик. Достав чековую книжку, он небрежно нацарапал цифры, расписался и с треском вырвал лист.

Зажав чек между указательным и средним пальцами, он подошел к Джи Ю. Посмотрел на нее сверху вниз холодными синими глазами, полными презрения, и криво усмехнулся.

— Если бы я знал, что ты не готова из-за денег, а не из-за чувств, я бы не ждал так терпеливо, как идиот. Бери.

Джи Ю дрожащей рукой взяла чек из его пальцев.

Вот и все.

Уши горели, а по спине стекал холодный пот.

Смешались чувства отчаяния и облегчения.

Она уже была совершеннолетней, достаточно взрослой, чтобы понимать, что должна нести ответственность за свои решения.

Какое счастье, что я не люблю Хантера.

Даже сейчас ей было так стыдно, мучительно и больно. А если бы она любила его, ей бы захотелось открыть окно и выброситься. Даже в этот момент такие мысли проскальзывали.

Может, лучше просто все это закончить, чем жить так...

Она смотрела в окно, погружаясь в глухую бездну, когда голос Хантера схватил ее за волосы и вытащил из воды.

— Раздевайся.

Джи Ю замерла и посмотрела на него.

Его лицо было равнодушным и скучающим, на нем не читалось никаких эмоций.

— С-сейчас? З-здесь? — запинаясь, выдавила она сдавленным голосом. На этом же этаже спали его родители и младшая сестра.

Хантер указал на ее руку.

— Деньги ты уже получила. А условие было: «каждый раз, когда я захочу» в течение 4 лет. Разве нет?

Только тогда Джи Ю осознала, что натворила. Взяв эти деньги, она больше не могла отказывать Хантеру ни в чем.

Он с шумом отдернул занавес. Открылась огромная двуспальная кровать, занимающая центр спальни, которая находилась на ступеньку выше гостиной. Он плюхнулся на край кровати и кивнул головой.

— Чего ждешь.

Смотрел ли Хантер на нее когда-нибудь с таким выражением лица?

От этого взгляда, словно она была пустым местом, у нее защипало в носу. Опустив голову, Джи Ю пошла к кровати, повторяя про себя:

Стыд — это тоже роскошь.

— Джи Ю, почему ты не отвечаешь? Ты не слышишь, что говорит мама? — Э Джон повысила голос.

Только тогда Джи Ю подняла голову от книги. В окно гостиной сквозь наполовину опущенные жалюзи лилось послеобеденное солнце. Джи Ю прищурилась, словно от яркого света.

За окном, выходящим на тротуар Пятой авеню, торопливо проходили пешеходы. То, что их верхняя часть туловища была скрыта за жалюзи, а двигалась только нижняя, выглядело немного жутко.

Пятая авеню, пустовавшая все лето, сегодня была особенно многолюдна. Обитатели Верхнего Ист-Сайда, разъехавшиеся спасаться от жары в Хэмптонс на Лонг-Айленде и в Нантакет в Массачусетсе, дружно вернулись в понедельник первой недели сентября, ко Дню труда.

В лучах солнца, косо скользящих по полу гостиной, как снежинки, летала пыль. Джи Ю нравилась эта пыль, плавающая в воздухе. Она была видна только там, куда падали прямые солнечные лучи, и бесследно исчезала там, где их не было.

Иногда ей тоже хотелось вот так же бесследно исчезнуть от чужих взглядов. Особенно когда взрослые внезапно подходили к ней, пристально смотрели на нее и задавали вопросы, на которые было трудно ответить.

В такие моменты ее сердце бешено колотилось, а в голове словно разливалась белая краска. Тогда она превращалась в дурочку, которая не могла ответить даже на самый простой вопрос.

Джи Ю посмотрела на Э Джон снизу вверх и моргнула с растерянным выражением лица. Э Джон, взяв пятилетнего ребенка за узкий, хрупкий подбородок, проявила терпение и наставительно произнесла:

— Джи Ю, ты должна подружиться с Хантером. Понимаешь, о чем я? Ты хоть знаешь, сколько усилий мама приложила с прошлого семестра, чтобы договориться о встречи с ним? Хотя, что может понимать пятилетний ребенок.

Затем она нахмурилась и прикрикнула:

— Джи Ю Паркер, и что мама тебе говорила! Когда кто-то с тобой заговаривает, не отводи взгляд, смотри прямо в глаза и улыбайся! Сколько раз я тебе говорила, что если ты не улыбаешься, то выглядишь слишком... угрюмо. Американцы любят широкие, радостные улыбки.

Э Джон обнажила зубы и улыбнулась, показывая, как надо делать. Джи Ю механически растянула губы, продемонстрировав редкие зубы.

— Вот, когда ты улыбаешься, ты такая хорошенькая. И ямочки появляются.

Э Джон перестала улыбаться и ткнула в ямочку своим острым ногтем. Затем, прикладывая к подбородку Джи Ю одежду, висевшую на вешалках, она продолжила болтать сама с собой. Джи Ю снова уткнулась в книгу.

— Семья Хантера все лето разъезжала: то Европа, то Хэмптонс. Жили в свое удовольствие, а в Нью-Йорк вернулись только к сентябрю. Честное слово, умру от зависти. Мне просто повезло столкнуться с его мамой в холле и договориться о встрече, так что, Джи Ю, постарайся. Обязательно подружись с Хантером, чтобы вы могли и дальше часто играть вместе. Поняла? Если будешь слушаться маму, то даже во сне найдешь пирожок.

Джи Ю, которая слушала Э Джон вполуха, подняла голову от книги. Иногда мама говорила странные вещи. С легким испугом в больших глазах Джи Ю спросила:

— ...Съесть Хантера?

Э Джон цокнула языком и поправилась:

— Нет! Не съесть Хантера, а стать с ним «лучшими друзьями». Понимаешь, о чем я?

Джи Ю кивнула и снова уткнулась в книгу, но потом только скосила глаза, наблюдая за матерью.

— ...Не хочу. Не... буду. — Это был тонкий голос, похожий на шепот.

— Что? Я же говорила тебе не бормотать, когда разговариваешь с мамой! Говори громче.

— Не люблю пирожки. Не буду их есть, — Джи Ю немного повысила голос. Ей не нравилась их мягкая текстура, липнущая к зубам.

— Что ты несешь, не в тему вообще, — пробормотала Э Джон, снимая с вешалки платье и поднимая Джи Ю. Сегодня она была особенно суетлива и придирчива к одежде.

— Раз уж идешь в богатый дом, нужно красиво нарядиться. Давай сначала померяем это.

«Богатый дом» было словом, которое вплеталось в лексикон Э Джон, как вдох и выдох. Джи Ю не знала точного значения, но смутно догадывалась, что это означает большой и роскошный дом. Э Джон выглядела счастливее всего, когда она шла на игровой день к друзьям, живущим в «богатых домах».

Книга выскользнула из маленьких ручек Джи Ю и была небрежно брошена на пол гостиной. Ночная рубашка, которая была на ней, была быстро снята, и на нее надели платье из шершавой ткани.

Э Джон удовлетворенно улыбнулась лишь после того, как этот процесс повторился еще пару раз. Она выбрала белое хлопковое платье.

— Когда мы в прошлый раз ездили в Хэмптонс, все, от мала до велика, ходили в таких вот белых платьях, элегантно и стильно. Наверное, это мода среди богачей.

Пробормотав это себе под нос, Э Джон тоже переоделась в белое платье без рукавов и посмотрелась в зеркало в полный рост, стоящее в углу гостиной. Затем она развернулась, как модель в конце подиума.

Э Джон в прошлом действительно была моделью на показах мод, поэтому она по-прежнему была стройной и умела носить одежду. Она хорошо это знала и предпочитала броский, смелый стиль.

Джи Ю немного понаблюдала за мамой, а потом незаметно подобрала упавшую на пол книгу. Затем она забралась на диван и снова ее открыла.

Несмотря на то, что Э Джон прожила в Нью-Йорке почти 20 лет, она не знала, что День труда считается неофициальным последним днем лета. И тем более не знала о негласном правиле в высшем обществе: после Дня труда белую одежду, которую носили на летних виллах, больше не надевают.

День труда прошел уже два дня назад.

Для Э Джон деньги были синонимом социального класса. Поэтому те, у кого было больше всего денег, и были высшим обществом. К сожалению, ее эталоном стали «выскочки», которые изо всех сил пытались пробиться в консервативное и закрытое высшее общество. Внешне они выглядели самыми богатыми, будучи увешанными брендовыми вещами и роскошно одетыми.

Она не могла понять, какую огромную ценность придает коротким историческим традициям и обычаям американское высшее общество, страдающее комплексом неполноценности из-за своей короткой и ничтожной истории по сравнению с Европой.

Какое-то время она внимательно наблюдала за китаянкой, которая, как говорили, вносила самые большие пожертвования в подготовительную школу, и подражала ей. Эта женщина каждый день недели носила сумки Hermès разных цветов. Но Э Джон, услышав слух о том, что она является любовницей высокопоставленного китайского чиновника, испугалась и, решив, что какими бы большими ни были деньги, она не может подражать какой-то любовнице, сменила объект для подражания.

Ее выбор пал на высокую, стройную блондинку родом из Восточной Европы. Одетая с головы до ног в люксовые бренды, она была чуть старше 30 лет, а ее муж — генеральный директор на пороге 70-летия. Она была его пятой женой.

Очарованная их роскошным внешним видом, Э Джон не замечала, что они, как и она сама, вращаются на периферии высшего общества.

Надев на запястье часы Rolex, а поверх них два браслета Cartier, мастерски сделанных под копию класса «А», Э Джон вдела в мочки ушей бриллиантовые серьги в 1 карат, полученные от мужа в качестве «подарка за рождение ребенка». Наконец, она с гордостью повесила на руку сумку Hermès золотистого цвета, которой было уже 12 лет, и которую она купила в комиссионном магазине.

Затем она подошла к Джи Ю, уткнувшейся в книгу. Поправив большой бант на макушке Джи Ю, она поторопила ее:

— Закрой книгу. Пора идти в пентхаус на свидание с наследником семьи Гамильтон.

Э Джон рассмеялась собственным словам, посчитав их забавными. Джи Ю не понимала, что в них смешного, но была рада, что у мамы хорошее настроение.

Э Джон резко перестала смеяться и, сделав серьезное лицо, потянула ее за руку:

— Это все ради тебя, Джи Ю, мама старается. Будь благодарна, что можешь расти в таких условиях. Когда мама была маленькой...

Внезапно замолчав, Э Джон усмехнулась и, поправляя и без того идеальную прическу, пробормотала:

— Сон Э Джон, которая из-за отсутствия денег пешком ходила в школу и не смогла поступить в колледж, теперь живет в Манхэттене, на Верхнем Ист-Сайде. Далеко пошла, далеко пошла.

Достав из сумки маленькое зеркальце и подкрасив губы, Э Джон протянула ей руку:

— Пойдем, Джи Ю.

Джи Ю взяла Э Джон за руку и вышла из квартиры. Она семенила своими короткими ножками, стараясь не отставать от широкого шага высокой мамы.

Она тоже знала, что мальчик по имени Хантер ходит в ту же подготовительную школу. Имя было ей знакомо, потому что она часто его слышала, но лицо она помнила смутно. Они ни разу не были в одной группе, да и вообще она терпеть не могла мальчишек, которые только и делали, что шумно бегали вокруг.

Интересно, у Хантера дома много книг? Хорошо бы, чтобы много.

И только тут в Джи Ю проснулось слабое любопытство к этому игровому дню.

Э Джон чаще покупала ей платья и банты, чем книги. Детские книжки, стоявшие на низеньком трехъярусном стеллаже, она перечитала уже не один раз.

Она не понимала, почему мама постоянно твердит ей подружиться с Хантером, но если в «богатом доме» много книг, то, пожалуй, подружиться было бы неплохо.

Резиденция Гамильтонов представляла собой пентхаус, занимающий весь верхний этаж дома, где жила Джи Ю. Лифт, ведущий в пентхаус, располагался отдельно от центральных подъемников, в тихом, уединенном углу лобби.

— Наконец-то мы прокатимся на этом лифте!

Как только Э Джон нажала на кнопку, тяжелые двери плавно разъехались.

— Заходи, Джи Ю.

Двери закрылись, как только они вошли в кабину, которая была вполовину меньше центрального лифта. Кнопки на панели располагались по порядку сверху вниз: PH, 16, 15 и, наконец, L — лобби. Э Джон без колебаний нажала на PH. Но кнопка не загорелась.

— Что такое? Сломался, что ли?

Пока она усердно тыкала в кнопку, двери внезапно снова открылись. Это был Майк, менеджер службы консьержей в аккуратной униформе. Со встревоженным лицом он жестом велел им выйти.

— Этот лифт предназначен только для жильцов пентхауса. Если вам нужно куда-то подняться, воспользуйтесь центральным лифтом.

Растерянная Э Джон заговорила на ломаном английском с сильным корейским акцентом:

— О... Джи Ю, нет, Оливия энд Хантер, плей-дейт ин Хантер пентхаус!

Взгляд Майка опустился на Джи Ю, которая наполовину спряталась за юбку матери, а затем снова поднялся. Он ответил холодным, недовольным тоном:

— Мне нужно провести процедуру проверки по интерфону, так что для начала выйдите.

Решительный Майк придержал рукой закрывающуюся дверь лифта, а вторую руку вытянул, указывая на выход. Э Джон резко дернула Джи Ю за руку и заворчала по-корейски:

— Этот тип груб только с теми, кто живет на первом этаже. Дискриминирует нас из-за аренды или что? Или мнит себя белым и презирает азиатов?

Джи Ю мельком взглянула на лицо Майка. Понял ли он нюансы незнакомого языка по интонации, но его брови резко сошлись на переносице.

— Следуйте за мной.

Они пошли за Майком и остановились перед стойкой консьержа. Как раз в тот момент, когда он собрался поднять трубку интерфона и позвонить в пентхаус, подошел один из жильцов и спросил, не привозили ли его продукты.

Майк, скользнув взглядом по Э Джон, невозмутимо положил трубку и повернулся к тому человеку. Но Э Джон была не из тех, кто станет просто стоять и смотреть. Она постучала костяшками пальцев по стойке.

— Экскьюз ми! Ай эм хиэр фёрст!

Менеджер консьерж-службы даже не взглянул на нее, лишь поднял указательный палец, веля подождать. Э Джон покраснела как рак, открыла было рот, чтобы что-то выпалить, но тут же издала вздох, в котором смешались смирение и ярость.

Она научилась подавлять свой характер в этой стране, зная, что, если начнет кричать и скандалить, вместо желаемого результата на нее скорее подадут в суд. К тому же подобная предвзятость случалась так часто, что в ней не было ничего нового.

— Джи Ю, радуйся, что ты наполовину белая. Было бы лучше, если бы твои волосы были чуть светлее, совсем золотистыми.

Она потеребила блестящие пепельно-каштановые волосы Джи Ю и снова цокнула языком, явно пребывая в раздражении.

Слова Э Джон были наполовину верны, наполовину ошибочны. Расовая дискриминация открыто существовала. Но Майк, которого она считала «белым», строго говоря, был латиноамериканцем и сам не был застрахован от предвзятости.

Грубый английский, не знающий изящных эвфемизмов и звучащий как приказы. Манера напористо и суетливо добиваться своего, как она привыкла делать в Корее.

Не осознавая, что именно из-за этого ее считают невоспитанной, она принимала почти любую недоброжелательность за проявление расизма.

Только после того, как Майк с любезным лицом, рассыпаясь в шутках, вручил жильцу коробки с продуктами, он с недовольным видом снова взял трубку. Кивком головы он указал на Джи Ю.

— Имя?

Когда Джи Ю, опустив глаза, юркнула за юбку Э Джон, та ответила за нее:

— Оливия Паркер.

Почтительно сообщив по интерфону, что в лобби прибыли гости для встречи с Хантером, Майк положил трубку и кивнул:

— Теперь можете подниматься.

Э Джон, даже не поблагодарив, резко развернулась и, схватив Джи Ю за запястье, зашагала к лифту пентхауса. Цокот ее каблуков демонстративно разносился по всему лобби.

Когда они снова зашли в лифт и нажали PH, кнопка на этот раз засветилась.

— О-о, наконец-то едем!

Э Джон сжала руку дочери так сильно, что Джи Ю хотела было вскрикнуть от боли, но, струхнув перед ее нервным и торжественным видом, промолчала. Ладонь матери, сжимавшая ее руку, была мокрой от пота.

Лифт остановился на верхнем этаже, и двери плавно открылись. За автоматической дверью была еще одна входная. Глубоко вдохнув, Э Джон решительно распахнула ее.

Так Джи Ю, ведомая матерью за руку, впервые переступила порог резиденции Гамильтонов.

Лифт выходил в просторную прихожую-галерею. В самом центре на круглом антикварном столе стоял мраморный бюст в стиле неоклассицизма. Классическая хрустальная люстра, свисающая с потолка, отбрасывала на бюст мягкий свет.

На стенах, украшенных деревянными панелями, висели огромные картины маслом в золоченых рамах. На одной из них была изображена сцена времен Войны за независимость США, а главным героем был мужчина в темно-синем военном сюртуке.

Блуждающий взгляд Э Джон замер на этой картине.

— А? Кажется, я где-то видела этого человека. Но где же?

Джи Ю тоже подняла голову и посмотрела на полотно. Э Джон, выпустив ее руку, принялась копаться в сумке и достала из кошелька купюру.

— О боже, Джи Ю! Посмотри сюда. Он выглядит точь-в-точь как тот господин, что нарисован на десяти долларах, правда?

Она помахала десятидолларовой банкнотой перед глазами дочери. Джи Ю безучастно кивнула.

— Вау, говорили, что это великая семья из учебников истории, и, кажется, это правда. Это самый богатый дом из всех, где я когда-либо была.

Э Джон продолжала восхищаться и подошла поближе, чтобы рассмотреть детали, как вдруг из коридора справа послышались звуки. Топот чьих-то легких ног, а следом — спокойные шаги взрослого.

— Хантер Гамильтон! Сколько раз я говорила, что в коридоре нельзя играть с мячом? Живо положи на место!

Э Джон быстро спрятала купюру в сумку и приподняла подбородок Джи Ю. Затем она, словно ведьма, задрала уголки губ, показывая, как нужно улыбаться.

Каждый раз, когда она так улыбалась своими ярко-красными губами, Джи Ю становилось немного страшно.

— Улыбайся, Джи Ю!

Джи Ю послушно растянула губы в улыбке и уставилась в коридор. Сердце ее почему-то затрепетало.

А вдруг оттуда выскочит ужасный монстр?

Прочитав несколько дней назад книжку с картинками «Там, где живут чудовища», Джи Ю внезапно испугалась. Она по привычке хотела спрятаться за юбку Э Джон, но та, заметив это, схватила ее за платье и вытолкнула вперед.

Топот становился все ближе, и вместо рогатого монстра из коридора, едва ли не кубарем, вылетел мальчик с темно-каштановыми волосами и ярко-синими глазами. Рот Джи Ю округлился от удивления.

Она видела это лицо в подготовительной школе. Значит, его зовут Хантер. Он был самым высоким ребенком в школе Кенсингтон. А еще — настоящим тираном на игровой площадке.

Если кто-то сталкивался с Хантером, когда тот носился вокруг, поднимая ветер, он тут же валился на землю, поэтому дети старались обходить его стороной.

Заметив Джи Ю, Хантер сверкнул синими глазами и изо всей силы швырнул в ее сторону ярко-желтый мяч. И лишь на полсекунды позже выкрикнул:

— Лови!

В центр лба Джи Ю, которая стояла и хлопала глазами, прилетел твердый теннисный мяч. Голова девочки резко откинулась назад, и она, словно в замедленной съемке, повалилась на пол, а ее белое платье взметнулось облаком.

Э Джон издала пронзительный крик. С глухим стуком затылок Джи Ю ударился о мраморный пол.

День, когда она впервые встретила Хантера Х. Гамильтона.

Рекордно короткая встреча для совместных игр закончилась тем, что Джи Ю увезли в отделение скорой помощи без сознания с сотрясением мозга.

Утро первого четверга сентября. Первый учебный день в школе Астор.

Джи Ю, зевая, стояла перед Э Джон и шевелила пальцами ног. Темно-синие гольфы до колен были жаркими и колючими.

Э Джон прикрепила большой темно-синий бант на голову Джи Ю, которая была одета в клетчатую школьную форму в синих, красных, белых и зеленых тонах. Это был классический бант из репсовой ленты.

В среде, где все носят одинаковую форму, аксессуары для волос — единственный способ выразить индивидуальность, поэтому все девочки в частных школах Верхнего Ист-Сайда поголовно носили на головах огромные банты.

И Э Джон не могла упустить такую деталь. В результате круглая жестяная банка из-под печенья в ящике комода Джи Ю была доверху набита разноцветными бантами. И вовсе не потому, что эти банты были какими-то особенно красивыми.

— Ох, сколько ни смотри на этот бант, он такой безвкусный. Ты же не маленькая пионерка, воспевающая Великого Вождя. Но что поделать, в этом районе все девочки так ходят, и если ты не наденешь, тебя просто не примут в их игры. Так что придется носить.

Джи Ю кивнула, хоть и не до конца понимала смысл. Половину из того, что Э Джон говорила по-корейски, она понимала, а половину — нет.

Э Джон грубовато растерла мазь по синяку на бледном лбу дочери. У Джи Ю, которую увезли в скорую с легким сотрясением мозга, на затылке вскочила шишка, а на лбу красовался синяк. К огромному счастью, кроме шишки и синяка, других повреждений не было.

— Ох, этот синяк будет проходить больше недели. Хорошо хоть обошлось только этим, а то, кто увидит, подумает, что ребенка избивают в неблагополучной семье.

Она цокнула языком, словно была очень расстроена.

— ...Ай.

Джи Ю попыталась отвернуть голову от ее безжалостных пальцев, но Э Джон беспощадно схватила ее за подбородок и повернула обратно.

— Потерпи немного. Нужно мазать крем от синяков, чтобы он быстрее сошел. Угораздило же случиться такому прямо перед началом занятий. Эх, хотя бы не впустую...

После того инцидента мать Хантера, Лорен Гамильтон, извинилась перед Э Джон и снова пригласила их к себе домой в первый учебный день, чтобы провести сорванный игровой день.

Школа Астор, где училась Джи Ю, и школа Алтон, куда ходил Хантер, были престижными частными заведениями со столетней историей, расположенными через дорогу друг от друга.

Школа Астор была для девочек, а Алтон — для мальчиков; у них были разные директора, но принадлежали они одному фонду.

Ученики обеих школ посещали занятия в своих зданиях, но у них было много поводов пересекаться. Они делили спортивный центр с бассейном и большую библиотеку, а также вместе участвовали во внеклассных программах и клубных занятиях. Крупные мероприятия, такие как культурные фестивали или Вечер встречи выпускников, родительские комитеты обеих школ проводили совместно.

Благодаря возможности пользоваться преимуществами как совместного, так и раздельного обучения, а также репутации заведений, из поколения в поколение выпускающих элиту общества, эти две школы входили в число лучших даже среди именитых частных школ Верхнего Ист-Сайда.

Первый учебный день. К моменту окончания занятий в детском саду и младшей школе перед воротами Астор и Алтон царил настоящий хаос. Родители, ожидающие своей очереди забрать детей и болтающие между собой, выплеснулись на проезжую часть так, что машинам было трудно проехать.

В первый день процесс выдачи детей занимал больше времени. Чтобы защитить учеников от похищений и других опасностей, по правилам школы личные данные встречающих регистрировались заранее, и классный руководитель лично проверял каждого, прежде чем передать ребенка из рук в руки.

Э Джон, по случаю первого учебного дня увешанная люксовыми брендами с головы до пят, забрала Джи Ю и тут же схватила ее за запястье, потянув в сторону Пятой авеню.

— Джи Ю, идем быстрее. Хантер ждет!

Радостно поторопила она.

Джи Ю, чье лицо побледнело, изо всех сил сдерживала желание закричать и устроить истерику, чтобы никуда не идти. На глаза навернулись слезы, и они покраснели, но девочка крепко прикусила дрожащую губу.

Она боялась, что если расплачется и закатит скандал, все люди, толпящиеся перед школой, уставятся на нее. Она не могла решить, что страшнее: Хантер Гамильтон или взгляды незнакомцев.

После того как Джи Ю увезли в больницу с сотрясением, Хантер стал для нее объектом ужаса, страшнее любого ночного призрака. Но Э Джон этого не знала.

Джи Ю слабо покачала головой и попыталась волочить ноги, но Э Джон, совершенно не замечающая реакций своего ребенка, крепко сжимала ее тонкое запястье и беспрепятственно пробиралась сквозь толпу.

Как только они свернули за угол Пятой авеню, показалась Лорен, держащая Хантера за руку. Пока мамы радостно здоровались, Хантер буравил Джи Ю своими ярко-синими глазами, полными раздражения и презрения.

Джи Ю, дрожа, попятилась назад, но Лорен положила руку на плечо Хантера и с силой подтолкнула его вперед.

— Хантер Гамильтон. Ты же сказал, что тебе нужно кое-что сказать Джи Ю?

Спросила Лорен гладким, но твердым голосом.

Хантер, упиравшийся изо всех сил, буквально вылетел вперед прямо к Джи Ю. Джи Ю со вздохом ужаса спряталась за маму, но Э Джон тут же вытащила ее обратно.

Когда они оказались лицом к лицу, Хантер уставился куда-то поверх макушки Джи Ю и буркнул:

— ...Извини.

Лорен нажала на плечо Хантера, подгоняя его.

— И еще?

Хантер повернул голову набок и тяжело вздохнул.

— Прости меня.

— А дальше?

Он внезапно протянул ей что-то, зажатое в руке.

— Это мой подарок в знак извинения.

Джи Ю вздрогнула и невольно сделала шаг назад. Увидев это, лицо Хантера исказилось от недовольства. Тогда Э Джон схватила руку Джи Ю и силой вытянула ее вперед.

Взгляд Джи Ю опустился на предмет в его руках. Это была книга, аккуратно перевязанная подарочной лентой.

— Ох...

Губы Джи Ю округлились. Это была новая книга из ее любимой серии про единорогов. Ее плечи, поднятые до самых ушей от сильного напряжения, немного опустились. Пошевелив маленькими пальчиками, она взяла книгу.

— Джи Ю, что нужно сказать, когда получаешь подарок?

Э Джон легонько ткнула ее в спину.

— ...Спасибо.

Джи Ю выдавила из себя заученную благодарность еле слышным голосом. Хантер тут же резко отвернулся и посмотрел на Лорен, требуя:

— Довольна? А теперь отпусти меня на площадку. Лекс забрал всех ребят, кроме меня, и они пошли играть в Центральный парк.

Но Лорен со строгим лицом покачала головой.

— Нет. Сегодня у тебя игровой день с Джи Ю дома. Веди себя как джентльмен, Хантер Гамильтон. Если, конечно, не хочешь снова получить запрет на игры на площадке.

Затем она кивнула Э Джон в знак того, что пора идти. Обе женщины, подгоняя детей, направились к своему жилому комплексу на 80-й улице.

Не в силах сдержать бьющий через край гнев, Хантер издал гортанный рык и топнул ногой.

Джи Ю, боясь остаться наедине с Хантером, крепко прижала книгу к груди и засеменила следом за матерью.

Хантер, чье лицо то краснело, то бледнело от злости, быстро догнал ее. А затем внезапно схватил за руку. Джи Ю вздрогнула от испуга и остановилась.

Краем глаза убедившись, что взрослые на них не смотрят, Хантер прошипел ей на ухо:

— Я тебя просто ненавижу, Джу Паркер.

Его гнев со свистом вырвался сквозь редкие молочные зубы.

Джи Ю, потирая все еще саднящий лоб, проглотила слезы обиды. Она тоже ненавидела Хантера. Но у нее не хватило смелости сказать это вслух, поэтому она лишь молча ускорила шаг.

***

— Роза, отведи детей вниз, в игровую комнату.

Как только они прибыли в резиденцию Гамильтонов, попросила Лорен няню Хантера.

— Да, миссис Гамильтон.

Пожилая няня-латиноамериканка кивнула и забрала рюкзак Хантера.

Э Джон удивленно вздохнула и спросила Лорен:

— Выходит, дом Хантера не только здесь, но и этажом ниже?

Лорен с невозмутимым лицом кивнула. Резиденция Гамильтонов занимала все три верхних этажа жилого комплекса.

— На этаж ниже находится семейный этаж, где мы живем. А под ним — помещения для прислуги.

У Э Джон отвисла челюсть.

— Тогда кто же пользуется этим этажом, я имею в виду пентхаус?

Лорен слегка пожала плечом.

— На этом этаже находится зал для проведения мероприятий, парадная столовая, гостиная, библиотека и комнаты для гостей.

— Вот как...

Э Джон ошеломленным взглядом окинула террасу за панорамным окном и открывающийся за ним вид на Центральный парк и реку Гудзон.

Это необъятное пространство размером со стадион, украшенное произведениями искусства и старинной антикварной мебелью, по-видимому, и было тем самым «залом», о котором говорила Лорен.

— Что ж, может, мы с вами выпьем чаю на террасе, пока дети будут играть?

— Да, да, конечно! На террасе!

Э Джон яростно закивала и расплылась в льстивой улыбке.

Лорен грациозно повернулась к насупившемуся Хантеру.

— Хантер, Джи Ю очень любит читать. Как насчет того, чтобы пойти в игровую комнату и показать ей твою библиотеку?

Это прозвучало как предложение, но на деле было мягким приказом.

Хантер раздраженно отмахнулся от руки, гладившей его по голове. Лорен дала знак Розе, чтобы та увела детей вниз.

И тут в глазах Джи Ю, которая после прибытия в пентхаус стояла, вжавшись в стену, лишь бы не попадаться Хантеру на глаза, впервые промелькнули любопытство и предвкушение.

Библиотека...? Там много книг?

Роза взяла обоих детей за руки и направилась к винтовой лестнице, ведущей на семейный этаж. Хантер, с лицом, полным недовольства, вырвал свою руку и побежал вниз по лестнице, опережая их обеих.

Волшебное слово «библиотека» помогло Джи Ю немного подавить страх перед Хантером, и она, ведомая Розой за руку, вошла в игровую комнату. Ее глаза округлились.

Игровая комната по размеру равнялась четырем комнатам Джи Ю, вместе взятым. Она напоминала настоящую детскую площадку: здесь были и рукоход, и горки, и качели, и даже зиплайн. Чего тут только не было!

Но внимание Джи Ю привлекло вовсе не это.

Вокруг окна на противоположной стене возвышался огромный книжный шкаф от пола до потолка, доверху забитый книгами. Как в фильмах про библиотеки, к нему даже была прислонена лестница на колесиках, чтобы можно было достать книги с самых верхних полок.

— Вау.

С губ Джи Ю сорвался тихий вздох восхищения.

Перед книжным шкафом стояло круглое кресло-мешок, на котором вполне могли бы уместиться трое взрослых.

Впервые с начала этого встреч с Хантером на лице Джи Ю появилась легкая улыбка.

Хантер легко запрыгнул на круглое сиденье, подвешенное к зиплайну, и на огромной скорости пронесся через всю комнату. Джи Ю, стараясь держаться от него подальше, вжалась в стену и бочком прокралась к окну.

Пока Хантер носился по игровым снарядам, словно белка-летяга, Джи Ю, утонув в кресле-мешке, уткнулась носом в книгу.

Хотя они и находились в одном помещении, играя каждый сам по себе, в ее душу снизошел покой. Она погрузилась в чтение, забыв даже о том, что находится в игровой комнате Хантера.

Сколько прошло времени?

— Ты вообще говорить умеешь?

Услышав неожиданный голос, Джи Ю вздрогнула и подняла голову. Встретившись с ярко-синими глазами, она тут же опустила взгляд и кивнула.

— ...Ага.

На этом разговор закончился.

Хантер, казалось, снова потерял к ней интерес и побежал к рукоходу. Джи Ю с облегчением вздохнула и снова побежала глазами по строчкам. Но ей пришлось снова поднять голову, когда она услышала глухой стук и болезненный стон: «Ух!».

Хантер валялся на полу под рукоходом. Видимо, он сорвался оттуда, а высота казалась приличной.

Пока Джи Ю испуганно смотрела на него, он резко вскочил. И снова полез на рукоход.

Расстояние между перекладинами было разным. А прямо посередине висело вращающееся кольцо, что делало задачу довольно сложной.

Хантер, размахивая длинными руками, без колебаний добрался до кольца и повис на нем. Он свел ноги вместе и раскачался взад-вперед, кольцо со скрипом повернулось на пол-оборота.

Держась одной рукой за кольцо, вторую он вытянул вперед. До следующей перекладины оставалось как минимум пять дюймов от кончиков его пальцев. Он снова ухватился за кольцо двумя руками, раскачался и смело прыгнул.

Наблюдавшая за ним Джи Ю невольно вскрикнула от испуга: «Ах!».

Как и следовало ожидать, едва задев перекладину кончиками пальцев, он с глухим стуком грохнулся на пол.

— Ух.

После короткого стона в игровой комнате повисла тишина.

Хантер, лежавший звездой на толстом мате, с силой ударил кулаком по полу. Затем он стиснул зубы и рывком сел.

Джи Ю, как только их взгляды встретились, тут же опустила голову. Краем глаза она увидела, как он отряхнулся, встал и снова полез на рукоход.

Бах. Бубнеж. Бум. Болезненный стон. Шмяк. Бубнеж.

Поскольку эти звуки повторялись раз за разом, Джи Ю не выдержала любопытства и снова подняла голову.

Ему что, не больно?

Ей было интересно, когда же Хантер сдастся.

Заметив, что она смотрит, он с досадой выкрикнул:

— Я смогу!

Испугавшись, она закивала и повторила его слова, словно попугай:

— Да. Ты сможешь.

Только тогда Хантер, немного пошатываясь, встал и снова забрался на рукоход. А затем скомандовал Джи Ю:

— Ты. Смотри внимательно, как я это сделаю. Хватит читать.

— ...Хорошо.

Ответила она еле слышным голосом.

На глазах у Джи Ю Хантер снова добрался до кольца. Ухватившись за него, он свел ноги и раскачался, как на качелях, со свистом рассекая воздух. Затем вытянул руки и мощно прыгнул.

Дзинь! Со звуком, похожим на удар ладони о кусок железа, Хантер чудом ухватился за перекладину. И взревел, как дикий зверь:

— Йесс!

— Ого.

С губ Джи Ю, наблюдавшей за этой сценой, сорвался искренний возглас восхищения.

Дальше было проще простого. Хантер ловко перехватывал перекладины и в мгновение ока добрался до конца рукохода. Отпустив руки, он с легким стуком приземлился на ноги, задрал подбородок и торжествующе ухмыльнулся.

Убедившись, что Джи Ю видела его успех, он снова отдал приказ:

— Я сделал это! Хлопай.

Джи Ю послушно захлопала маленькими ладошками.

Хантер был страшнее ночного призрака или рогатого монстра, но когда он улыбался, в нем было что-то ослепительное, словно он ангел.

Увидев, как он вразвалочку направляется к библиотеке, Джи Ю быстро опустила голову и, словно защищаясь, подняла книгу к самому лицу.

Она тайком подглядывала поверх страниц, как Хантер стоял перед книжным шкафом, проводя пальцами по корешкам книг и прохаживаясь взад-вперед.

Он остановился где-то посередине шкафа и вытащил книгу с главами. Затем подошел к Джи Ю и встал перед ней. Пнул кресло-мешок носком кроссовка.

— Ты. Правда умеешь читать книги с главами?

— ...Ага.

Когда Джи Ю нерешительно ответила, Хантер сунул ей в руки книгу, которую держал.

— Тогда читай эту. Вслух.

Это был «Волшебный дом на дереве». Когда она была в библиотеке, то прочитала первые несколько страниц, но испугалась и закрыла ее. Однако по сравнению с Хантером книга была куда менее страшной.

Взяв книгу, Джи Ю начала медленно читать.

Хантер, который немного постоял перед ней, слушая, запрыгнул на широкий подоконник, устланный подушками, и, глядя в окно, начал болтать ногами.

Когда она читала ее одна, книга казалась страшной, но сегодня почему-то страха не было. Пока Джи Ю все больше погружалась в разворачивающиеся на страницах приключения, ноги, болтавшиеся под подоконником, замерли.

Хантер, который спокойно сидел и слушал ее чтение, внезапно спрыгнул прямо на кресло-мешок.

— А-а!

То место, куда прыгнул Хантер, глубоко промялось, и Джи Ю, смирно сидевшая на краю, завалилась назад, так и не выпустив книгу из рук. К счастью, в этот раз она упала на мягкое кресло-мешок.

Хантер выхватил у нее книгу и лег на живот рядом.

— Докуда ты дочитала?

Джи Ю, с трудом выбравшись из провалившегося кресла, ткнула пальцем в середину страницы.

— Досюда.

— Я тоже буду читать.

Хантер запинаясь прочитал несколько слов вслух. Затем резко протянул руку и потянул к себе Джи Ю, которая сидела в неудобной позе.

— Теперь ты читай снова.

— .......

Джи Ю неловко легла рядом с Хантером.

— Быстрее.

— Ага.

Она снова пробежалась глазами по строчкам и начала тихо, спокойно читать вслух. Голова Хантера низко склонилась над книгой.

***

Лорен и Э Джон спустились в игровую комнату, чтобы проверить, все ли в порядке с детьми, и были поражены, увидев неожиданную картину.

Дети, соприкасаясь головами, лежали на животе на кресле-мешке и читали книгу.

Роза, дремавшая на стуле у двери, вздрогнула от шагов и попыталась встать, но Лорен приложила палец к губам и знаком велела ей сесть обратно.

Лорен, которая беспокоилась, что своевольный Хантер будет обижать тихую и послушную девочку и доведет ее до слез, не могла поверить своим глазам, видя сына, уткнувшегося в книгу, и лишь покачала головой.

Хантер не интересовался книгами. Хоть в подготовительной школе он и выучил алфавит и фонетику, читал он пока по слогам.

К тому же он был слишком энергичным ребенком, чтобы спокойно сидеть на одном месте и концентрироваться. Даже когда она или няня читали ему, он быстро терял интерес. И этот самый Хантер даже не заметил, как кто-то вошел в игровую комнату, настолько он был поглощен книгой.

Лорен взглядом подала знак Э Джон тихо выйти обратно. Боясь помешать, Лорен на цыпочках вышла из игровой комнаты, увлекла Э Джон в коридор и спросила:

— Э Джон, а Оливия, случайно, не говорит по-корейски?

— Ой, конечно! Она все понимает и отлично говорит. Я говорю с ней только по-корейски, и няня у нас тоже кореянка.

Ответила Э Джон, кокетливо рассмеявшись.

Строго говоря, это была приходящая няня, которую вызывали два раза в неделю, но Э Джон называла ее «нэнни». Так звучало солиднее.

— Ох. Мне тоже следовало бы так делать, но, поскольку мне удобнее говорить по-английски, общаться с ребенком на корейском оказалось не так-то просто.

Полное девичье имя Лорен Гамильтон, полукровки корейского происхождения, было Лорен Наён Хан. Ее отец, доктор Хан Джон Гу, был выдающимся нейрохирургом, который в свое время даже занимал пост личного врача президента.

Он разговаривал с ней исключительно по-корейски, утверждая, что человек, не знающий своих корней, не может стать полноценной личностью. Если она обращалась к нему по-английски, он просто игнорировал ее.

Во время летних каникул вместо того, чтобы, как другие дети, ездить в лагерь, она проводила лето в Корее. Благодаря этому, несмотря на то что Лорен родилась и выросла в США, она владела корейским так же бегло, как и большинство корейских иммигрантов «полуторного» поколения.

Однако это не означало, что ей было удобнее общаться на корейском. Ее родным языком все же оставался английский, и Лорен не могла так же строго заставлять Хантера говорить по-корейски, как это делал ее отец.

В результате Хантер испытывал большие трудности в общении со своим дедушкой. Упрямый отец при каждой встрече ругал ее за то, что она не учит сына родному языку.

В качестве крайней меры Лорен раз в неделю приглашала репетитора по корейскому, но Хантер не проявлял к занятиям ни малейшего интереса.

По совпадению, маркиза Миран де Лафайет, чья семья дружила с Гамильтонами на протяжении нескольких поколений, тоже была кореянкой. При каждой встрече она без умолку хвасталась тем, как превосходно ее сын Лекс говорит по-корейски. Поэтому Лорен, сговорившись с Миран, решила объединить Лекса и Хантера для совместных уроков.

Однако Хантер и Лекс, заслужившие репутацию непревзойденных хулиганов Верхнего Ист-Сайда, при каждой встрече только и делали, что дрались. А если в кои-то веки и находили общий язык, то непременно вместе ввязывались в какие-нибудь неприятности. Из-за этого от них сбежал уже второй с трудом найденный репетитор по корейскому.

И вот сегодня, увидев, как Джи Ю читает Хантеру книгу, в голову Лорен пришла отличная идея.

Когда Э Джон сказала, что Джи Ю уже читает «книги с главами», Лорен сочла это обычным материнским хвастовством. Но то, как сосредоточенно Хантер смотрел в книгу, которую читала Джи Ю, честно говоря, стало для нее настоящим шоком.

Неужели мой сын способен так спокойно сидеть на одном месте?

Лорен с надеждой подумала, что если добавить на уроки корейского такую спокойную и умную девочку, атмосфера в классе может стать чуть менее хаотичной. А то, что Джи Ю вдобавок свободно говорит по-корейски, было просто вишенкой на торте. Ведь дети обычно быстрее всего учатся языку именно у своих сверстников.

Хантер терпеть не мог проигрывать, поэтому, оказавшись рядом с ребенком, который лучше него читает и говорит по-корейски, он наверняка загорится духом соперничества и начнет стараться без всяких принуждений.

К счастью, хотя Хантер и Лекс колотили друг друга при каждом удобном случае, девочек они не трогали. Точнее будет сказать, что они просто не обращали на них внимания.

Лорен широко улыбнулась Э Джон.

— Э Джон, раз уж мы заговорили об этом... Хантер изучает корейский вместе с мальчиком по имени Лекс. Может быть, Оливии это тоже будет интересно? Уроки проходят у нас дома каждую субботу утром и длятся по два часа.

Услышав предложение Лорен, Э Джон вытаращила глаза и ответила не раздумывая:

— Конечно, еще бы не интересно! Когда можно начинать?

***

Встречи, которые, казалось, должны были закончиться после первого же раза, продолжились. Все потому, что Джи Ю жила в том же жилом комплексе и была ровесницей, так что ее можно было легко позвать поиграть каждый раз, когда у Хантера появлялось свободное время.

Каким бы внезапным ни было приглашение, Э Джон ни разу не отказалась от предложения провести игровой день с Хантером. Иногда ради этого она даже отменяла заранее запланированные дела.

Если по утрам мамы сталкивались в лобби, они вместе шли до школы, а в случае срочных дел даже выручали друг друга, делясь няней.

Каждую среду Джи Ю занималась математикой с репетитором у Хантера дома, а по субботам, пока Хантер не выучил алфавит, они вместе сидели на уроках корейского.

Джи Ю жутко действовала Хантеру на нервы.

С самого первого дня их знакомства.

Когда он бросил мяч в Джи Ю, только что вышедшую из лифта, он сделал это с абсолютно невинным намерением поиграть. У него и в мыслях не было попадать ей точно в лоб и отправлять в нокаут.

Он даже представить не мог, что найдется такая идиотка, которая не сможет поймать легчайший мяч, летящий по прямой. Тем же вечером он попытался донести эту мысль до Лорен, но в итоге лишь получил суровый нагоняй.

Воспоминание о том, как Джи Ю в замедленной съемке падает на пол, было все еще живо в его памяти. Оно даже частенько снилось ему в кошмарах.

В этих снах брошенный им крошечный теннисный мячик ударялся в лоб Джи Ю, одетой в дурацкое платье с кучей кружев, и она внезапно раздувалась до размеров гиганта.

Вырастая так высоко, что невозможно было разглядеть лицо, она с грохотом валилась на Манхэттен. И тогда, как в фильмах-катастрофах, город рушился, рассыпаясь на куски, словно крошки печенья. Резиденция Гамильтонов тоже исчезала без следа.

Как бы он ни пытался ухватить Джи Ю, чтобы та не упала, его тело словно сковывало, и он не мог пошевелиться. Он даже не мог закричать. Одно воспоминание об этом ужасном кошмаре заставляло его содрогаться.

Из-за того несчастного случая Хантер впервые в жизни столкнулся с запретами и лишениями. Он понес суровое наказание и лишился свободы из-за непреднамеренной случайности.

Ему на целую неделю запретили ходить на игровую площадку и в игровую комнату.

Уж лучше бы он всю неделю сидел голодным.

И виновницей всего этого была эта мастерски притворяющаяся хорошей старушка в теле ребенка, Джи Ю Паркер.

Он совершенно не понимал мать, которая то и дело приглашала в дом эту мелкую девчонку, которая раздражала его одним своим существованием. Единственная от нее польза заключалась в том, что она читала ему вслух, пока он играл. Странным образом, когда читала именно она, содержание книги легко усваивалось.

Но и без этого вполне можно было обойтись. Было бы намного лучше, если бы она так и оставалась абсолютно бесполезной.

К сожалению, вскоре Хантер с ужасом осознал, что Джи Ю ему жизненно необходима. Это стало настоящим потрясением.

***

Несколько месяцев назад, когда Джи Ю впервые пришла посмотреть на его турнир, Хантер всухую разгромил одиннадцатилетнего соперника и стал чемпионом. Это была его первая победа в жизни.

По итогам того матча его UTR (Universal Tennis Rating — международный теннисный рейтинг) наконец-то перевалил за отметку в 4 балла.

Но это только потому, что я сам хорошо играю.

Его победа не имела абсолютно ничего общего с присутствием Джи Ю.

Но недавно мама снова пригласила на турнир этого тощего книжного червя вместе с ее суетливой мамашей. Совершенно бессмысленная затея.

В первом раунде соперник оказался на голову ниже Хантера. Испугавшись еще до начала игры, мальчик проиграл первый сет всухую («шесть-ноль»), а затем со слезами снялся с соревнований, сославшись на боль в животе.

Таким образом Хантер прошел во второй раунд, где с легкостью выиграл первый сет со счетом 6:2, а второй — 6:1. Полуфинал прошел примерно по тому же сценарию.

Однако в финале Хантер столкнулся с действительно сильным противником.

Двенадцатилетний Шон Питерсон с рейтингом UTR 5.8 был на голову выше Хантера. На самом деле они уже несколько раз играли друг против друга в прошлом. И все предыдущие встречи оборачивались для Хантера разгромными поражениями.

Перед началом матча, бросая монетку через сетку вместе с Шоном, чтобы определить очередность подачи, Хантер внезапно заметил сидящую на трибунах Джи Ю.

Притащиться посмотреть матч, чтобы в итоге уткнуться носом в книгу, раскрытую на коленях. Из нее был никудышный зритель.

Первый сет Шон выиграл со счетом 3:6. Второй сет взял Хантер — 7:5. В третьем сете шла напряженная, равная борьба.

В итоге, когда счет сравнялся до 6:6, победителя должен был определить тай-брейк. Тот, кто первым наберет 7 очков, забирал чемпионский титул.

— Вперед, Хантер!

Лорен и Э Джон шумно болели за него. Когда после затяжного ралли из нескольких десятков ударов Хантер наконец вырвал решающее очко, трибуны взорвались от криков.

Только тогда Джи Ю мельком подняла голову. Оглядевшись по сторонам, она пару раз бездушно хлопнула в ладоши и снова уткнулась в книгу.

Это странным образом взбесило его.

Хочешь сказать, книга интереснее моего матча?

Хантер не мог смириться с этим фактом. Поэтому он стиснул зубы и носился по корту на пределе своих сил. Из-за секундной потери концентрации он оказался в роли догоняющего, но когда он сократил разрыв настолько, что исход матча повис на волоске, Джи Ю наконец оторвалась от книги и начала внимательно следить за игрой.

В тот день Хантер показал теннис, значительно превосходящий его обычный уровень, одолел Шона и триумфально стал чемпионом турнира.

После матча все четверо поужинали вместе в корейском ресторане в Форт-Ли. И именно за тем ужином Лорен ляпнула Джи Ю то, чего говорить категорически не следовало.

Это стало отправной точкой зловещего предзнаменования.

— Спасибо, что пришла, Джи Ю. Знаешь, мне кажется, каждый раз, когда наша Джи Ю приходит посмотреть, Хантер становится чемпионом турнира. Наверное, Джи Ю — счастливый талисман Хантера.

Хантер, с таким выражением лица, будто случайно прожевал жирную гусеницу, проворчал, что это полная чушь и такого просто не может быть.

На следующий турнир Джи Ю не пришла. И он вылетел в четвертьфинале.

Это была игра, на которой он странным образом вообще не мог сосредоточиться.

На следующем турнире он дошел до полуфинала, но потерпел сокрушительное поражение от игрока с более низким UTR. В тот день, начиная с самой первой подачи, у него было прескверное предчувствие.

Анализируя причины своих неудач, он вдруг вспомнил слова Лорен за тем памятным ужином.

Ощущение было такое, словно его со всей силы ударили по затылку.

Этот тощий, заморенный книжный червь никак не мог быть его счастливым талисманом.

Скорее уж моим проклятьем.

В таком случае оставался только один выход.

— Придется пригласить ее на турнир и проверить, действительно ли она мое проклятье или нет.

Миновала половина третьего семестра третьего класса, и наступил май.

Ветер, принесший теплое весеннее дыхание, мягко колыхал густую зелень Центрального парка. Ленивые солнечные лучи скользили по фасадам старинных известняковых зданий на Пятой авеню, выходящих прямо на парк.

Под форменный сарафан Джи Ю сегодня впервые в этом году надела летнюю рубашку с коротким рукавом. Э Джон, будучи волонтером в подготовительном комитете школьной благотворительной ярмарки, сказала, что не сможет сегодня ее забрать, и вызвала Сон Сун Е.

Сун Е, которой было уже далеко за шестьдесят, приглядывала за Джи Ю еще с тех пор, как та была младенцем. И хотя она прожила в Америке почти 30 лет, английский она знала плохо. То, что Джи Ю так хорошо говорила по-корейски, было во многом ее заслугой.

Джи Ю, которая обычно сильно стеснялась незнакомцев, рядом с добродушной и спокойной Сун Е чувствовала себя комфортно и без умолку болтала, как и все обычные девочки ее возраста.

Она шла, держа Сун Е за руку, по направлению к Пятой авеню, когда откуда ни возьмись прямо перед ней выскочил Хантер.

— Ик!

Джи Ю вздрогнула от неожиданности и замерла.

— Как только придешь домой, выходи к домику на дереве.

Прошептал Хантер, наклонившись к самому уху Джи Ю, которая застыла, вжав голову в плечи.

Взгляды всех детей вокруг разом обратились на них.

Не дожидаясь ее ответа, Хантер исчез в толпе школьников так же внезапно, как и появился.

Выйти к домику на дереве?

Во внутреннем дворе их жилого комплекса был домик на дереве с горкой. Судя по всему, он звал ее именно туда.

Домик на дереве был тем самым местом, куда Роза отводила их, когда Хантеру наскучивало играть в игровой комнате. Хантер был похож на пылающий огненный шар, извергающий пламя во все стороны.

Пока Джи Ю пару раз скатывалась с горки и сидела на качелях, болтая ногами, он, не в силах совладать со сжатой внутри взрывной энергией, карабкался на крышу домика и прыгал оттуда, раскинув руки, словно собираясь улететь.

Джи Ю уставала даже просто смотреть на него, поэтому быстро пряталась внутри домика на дереве. И сидела там, тихонько читая книгу.

Хантеру тоже куда больше нравилось носиться в одиночку, переворачивая детскую площадку вверх дном, чем возиться с надоедливым книжным червем, постоянно крутящимся под ногами. По этой причине, даже находясь в одном месте, они по-прежнему играли каждый сам по себе.

Это был первый раз, когда Хантер сам предложил встретиться. Даже без этого они виделись слишком часто.

И почему именно у домика на дереве?

Пока Джи Ю стояла с озадаченным лицом, в поле ее зрения внезапно возникло еще одно лицо.

— Оливия! Ты что, дружишь с Хантером Гамильтоном?

Спросила Сиенна, уставившись на нее огромными голубыми глазами, полными любопытства. Она была самой популярной девочкой в третьем классе.

Растерявшаяся Джи Ю после недолгого колебания ответила:

— ..Нет.

Обычно Сиенна никогда не заговаривала с ней первой. И дело было не в какой-то особой неприязни. Просто книжный червь, тихо сидящий в углу с книгой, не вызывал у нее никакого интереса. Она общалась только с девочками из той группы, которую так старательно формировала ее мать.

Мать Сиенны, Ребекка Рид, была известной личностью среди третьеклассников. В прошлом семестре в рамках проекта, где нужно было выбрать женскую ролевую модель из числа исторических деятелей или знаменитостей, Сиенна с гордостью представила презентацию о Ребекке.

Ребекка, выпускница школы Астор, пройдя путь от редактора известного модного журнала, стала дизайнером женской одежды. Имея сотни тысяч подписчиков в социальных сетях, она без стеснения выставляла свою роскошную и гламурную жизнь напоказ.

Сиенна тоже часто появлялась в ее социальных сетях. Благодаря этому к матери и дочери в школе относились как к знаменитостям.

Ребекка частенько устраивала для Сиенны роскошные вечеринки в их таунхаусе, и девочки-третьеклассницы просто с ума сходили от желания получить приглашение на ее «слиповер» (пижамную вечеринку с ночевкой).

Сиенна склонила голову набок, разглядывая Джи Ю.

— А мне казалось, я иногда видела вас вместе. Вы разве не друзья?

Мой ли друг Хантер?

Джи Ю не могла сразу ответить на этот вопрос.

Если уж на то пошло, Хантер был привратником, держащим ключ от острова сокровищ — библиотеки в игровой комнате. И чтобы и дальше иметь возможность туда заходить, ей приходилось ему угождать.

Но она не могла сказать это вслух.

Они явно проводили вместе времени не меньше, чем с семьей, но, когда сталкивались в школе, смотрели друг на друга как на пустое место и не подавали виду, что знакомы. И на то не было какой-то особой причины. Так повелось еще со времен подготовительной школы, и теперь было бы куда более странно внезапно начать здороваться.

Но самое главное — Хантер ее ненавидел. И хотя Джи Ю уже не боялась его так, как раньше, особой симпатии она к нему тоже не питала. Поэтому ответить на вопрос Сиенны было сложно.

Как назвать отношения, когда вы часто видитесь как друзья, но при этом не близки?

Пока Джи Ю долго думала, подбирая ответ, Сиенна раздраженно нахмурилась:

— Ну и ладно.

Затем она развернулась, взмахнув копной медово-русых волос. Джи Ю прекрасно слышала, как та пробормотала, уходя:

— Она такая застенчивая, что аж бесит.

Джи Ю прикусила губу и опустила голову. Она знала, как ее называют дети.

«Скромница».

Кто-то даже в ее присутствии использовал выражение «болезненно застенчивая».

Джи Ю с самого детства боялась незнакомых людей. И даже сейчас больше всего на свете не любила, когда на нее внезапно обращали внимание.

Э Джон такая дочь тоже раздражала. Она пугала Джи Ю, говоря, что в Америке, где куда больше ценятся экстраверты, с таким характером ее будут пинать все кому не лень. И винила в этом характере отца, Алана Паркера. Алан, робкий и замкнутый мужчина, работающий в бэк-офисе инвестиционного банка, был полностью под каблуком у Э Джон, которая была младше него на двенадцать лет.

Когда Э Джон начинала суетиться в поисках курсов по дебатам, Алан успокаивал ее, говоря, что в детстве был таким же, как Джи Ю, и что с возрастом это пройдет.

Джи Ю и сама искренне этого хотела. Она хотела стать яркой, энергичной и уверенной в себе. Но с врожденным характером ничего поделать было нельзя. Если кто-то внезапно задавал ей вопрос, в голове все белело, а слова застревали в горле. В животе начинали жужжать и больно жалить с десяток пчел.

По дороге домой плечи Джи Ю уныло опустились. Это ведь был не такой уж сложный вопрос, почему она не смогла ответить? Достаточно было просто сказать, что они не друзья.

Ей было душно и она чувствовала себя глупо. И злилась на Хантера.

Внезапно выкинул то, чего раньше никогда не делал.

Что бы Хантер ни делал, он всегда выделялся. Когда он появлялся, взгляды естественным образом устремлялись к нему. А заодно и к тем, кто находился рядом.

Самому виновнику на это было абсолютно плевать, но Джи Ю было некомфортно.

Нельзя было сказать, что причина кроется в его фамилии — Гамильтон. В топовых частных школах Манхэттена было полно детей со знаменитыми фамилиями. Лафайет, Вандербильт, Рокфеллер, Кеннеди — среди множества детей, чьи предки занимали важное место в учебниках истории, Хантер был лишь одним из.

Его выдающееся телосложение и спортивные успехи были хорошим преимуществом, чтобы выделяться среди обычных детей. Но кроме Хантера были и другие высокие и спортивные ребята.

Разница заключалась в том, что Хантер вел себя так, словно в этом мире для него не существует страха. Куда бы он ни пошел, он высоко задирал голову и смотрел на всех свысока. Он никогда не тушевался, и что бы ни делал — делал это смело и без колебаний.

Если бы Хантеру внезапно задали нелепый вопрос, он бы не растерялся, как Джи Ю. Если на него трудно ответить — он бы просто проигнорировал его, а если вопрос глупый — сам бы поднял задавшего на смех.

И несмотря на его своеволие, дети тянулись к Хантеру.

Джи Ю никогда не видела его в школе одного. Он всегда ходил в окружении друзей, и если в какой-то момент со скучающим видом уходил, друзья бежали за ним, выкрикивая его имя.

Джи Ю завидовала Хантеру. Совершенно не из-за его популярности. Чего ей действительно искренне хотелось, так это его невозмутимого характера, которому было плевать на чужое мнение, и непоколебимой самооценки, которая не зависела от чужих слов.

И раз уж такой «популярный мальчик» из школы Алтон подошел к «скромнице» из школы Астор и внезапно что-то прошептал ей на ухо, неудивительно, что дети были озадачены.

Подойдя к жилому комплексу, Джи Ю не по-детски тяжело вздохнула. Она понятия не имела, зачем он позвал ее к домику на дереве, но предчувствовала, что назревает нечто весьма хлопотное.

Когда Хантер чего-то хотел, он настойчиво приставал к ней, пока не добивался своего.

Уж лучше бы мы встретились в пентхаусе.

В прошлом году, после того как у Хантера родилась младшая сестра Дейзи, Джи Ю перестала избегать походов к нему домой так, как раньше. Ей всегда хотелось иметь младшую сестренку, а крошечная Дейзи, пахнущая молоком, была просто очаровательна.

Приходя на игровой день, она под любым предлогом прокрадывалась в комнату Дейзи. Поиграв с малышкой, которая только-только начала делать первые шаги, Джи Ю возвращалась в игровую комнату перед самым уходом, чтобы выбрать книги, которые возьмет с собой.

В любом случае Хантер даже не замечал, уходит она или приходит, за исключением тех моментов, когда требовал почитать ему.

— Неужели опять попросит почитать... ? — пробормотала Джи Ю себе под нос, нехотя бросая школьный рюкзак на скамейку в прихожей.

Теперь Хантер уже умел читать сам. Но все равно частенько совал ей в руки книгу и приказывал читать вслух. Видимо, считал ее кем-то вроде аудиокниги.

Когда ей это надоело, она осторожно пожаловалась Э Джон, но в ответ получила лишь упрек:

— Послушай, где ты видела в этом мире что-то бесплатное? Ты перечитала все их книги вместо этого мальчишки, так что считай это платой. Читай ему, когда просит. Что в этом такого сложного?

Еще больше раздражало то, что, когда она, не выдержав угроз и уговоров, нехотя начинала читать, Хантер слушал вполуха: болтался вверх ногами на турнике или занимался своими делами.

Чувствуя себя так, словно разговаривает с пустотой, Джи Ю украдкой поглядывала на него и замолкала. Тогда он, жонглируя теннисными мячиками, ронял их на пол и свирепо хмурился:

— Продолжай читать, пока я не скажу остановиться.

На прошлом встрече ей пришлось до хрипоты в голосе прочитать три главы фэнтези-романа по мотивам греческих мифов.

Может, он зовет ее, чтобы она прочитала следующую главу?

Она совершенно не понимала, почему, умея читать, он отказывается делать это сам. Одно время Джи Ю даже задавалась вопросом, не глуп ли он, но, понаблюдав за ним на уроках математики, поняла, что дело вовсе не в этом.

Оставив попытки понять его логику, Джи Ю с обреченным видом потянула Сун Е за край рукава:

— Бабушка Сун Е, я схожу к домику на дереве.

— Прямо сейчас? — Сун Е удивленно посмотрела на нее, приподняв морщинистые веки.

— Да. Хантер недавно просил меня ненадолго выйти. Наверное, снова хочет, чтобы я ему почитала.

— Хантер? Хорошо, хорошо. Беги. А я пока приготовлю перекус.

Сун Е уже прекрасно знала: в этом доме все, что связано с Хантером, всегда получает зеленый свет.

— Угу. Я скоро!

Джи Ю прошла по извилистому коридору, толкнула тяжелую железную дверь, ведущую во внутренний двор, и вышла на улицу.

Послеобеденное солнце косыми лучами ложилось на изящно изогнутые бронзовые скамейки, окружавшие каменный фонтан. И скамейки, и фонтан стояли здесь с 1920-х годов, когда был построен дом, и являлись своего рода местными старожилами.

В одной части двора, на высоте человеческого роста, возвышался домик на дереве. Поскольку возраст большинства жильцов комплекса был весьма почтенным, дети здесь встречались редко. К тому же посторонним вход во внутренний двор был закрыт. В итоге это место стало чем-то вроде личной игровой площадки Хантера и Джи Ю.

В пустом пространстве под длинными сваями домика располагалась прямоугольная песочница. Желтый совок и наполовину треснувшее синее пластиковое ведерко, с которыми Хантер играл в детстве, все еще торчали из песка.

Сбоку от домика до самой земли спускалась изогнутая, словно хобот слона, горка, а на перекладине, отходящей от крыши, висели качели из круглой покрышки, слегка покачивающиеся на ветру.

Хантер ходил быстро, а Джи Ю намеренно тянула время, так что у него было предостаточно времени, чтобы прийти первым. И действительно, вскоре послышался повторяющийся глухой звук, будто кто-то бил по деревянной доске: тук-тук.

Он всегда носил в кармане или рюкзаке теннисный мяч, и можно было не глядя сказать, что сейчас он коротает время, швыряя его в стену. Однако ритм ударов был неровным, из-за чего звук казался странно нервным.

Подойдя к лестнице, Джи Ю глубоко вздохнула и на мгновение заколебалась. Ей было любопытно, зачем он вызвал ее в домик на дереве, но в то же время совершенно не хотелось этого знать, какова бы ни была причина. Однако сегодня любопытство одержало верх над осторожностью.

Как только Джи Ю поставила ногу на ступеньку, раздался скрип. Звук отскакивающего мяча в домике тут же стих.

Медленно поднявшись, она слегка пригнула голову и вошла внутрь. Еще во втором классе ей не нужно было наклоняться в проходе — видимо, за это время она снова подросла.

Снаружи было ослепительно ярко, а внутри домика царил полумрак. Ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы глаза привыкли к этому контрасту.

Игрушечная кухня, игрушечный чайный сервиз и маленький диванчик. Посреди этой знакомой обстановки донельзя непривычно смотрелся Хантер, вальяжно развалившийся на диване. Он обожал карабкаться и прыгать по крыше домика, но внутрь почти никогда не заходил. Говорил, что здесь тесно, душно и скучно.

— Джу Паркер. Чего так долго? — недовольным тоном спросил Хантер вместо приветствия.

Джи Ю слегка сморщила нос.

Джу Паркер.

Теперь Хантер уже умел правильно произносить имя «Джи Ю», но, видимо, ему было лень, поэтому он продолжал называть ее так. Каждый раз, когда это происходило, в ее памяти всплывал его голос: «Джу Паркер. Я тебя ненавижу».

Она не раз просила его называть ее английским именем Оливия, раз уж он так коверкает корейское, но он и ухом не вел.

Джи Ю тоже не стала здороваться и сразу перешла к делу:

— Зачем звал?

В эти два слова она вложила максимум упрека и раздражения, на которые только была способна.

Просьба больше не подавать вида, что они знакомы на глазах у других детей, вертелась на кончике языка, но она с трудом заставила себя промолчать. И вовсе не от недостатка смелости. То ли потому, что они знали друг друга с самых ранних лет, но разговаривать с Хантером ей было не так уж сложно.

Просто в книгах, которые она читала, персонажи, говорящие подобные вещи, почти всегда оказывались «дрянными девчонками», которые издеваются над главной героиней. А те, кому это говорили, сильно страдали. Джи Ю не хотела вести себя как «дрянная девчонка».

Хотя этому эгоцентричному Хантеру Гамильтону наверняка было бы абсолютно плевать.

Слово «эгоцентричный» попалось ей в недавно прочитанной книге. Как только Джи Ю увидела это слово, она сразу же подумала о Хантере. Единственным человеком, способным задеть Хантера Гамильтона, у которого в этом мире все шло по плану, был только он сам.

Джи Ю отодвинула маленький стульчик от столика и села на него, стараясь оказаться как можно дальше от Хантера. Диван, на котором он развалился, перекинув руку через спинку, обычно был ее законным местом. Хантер прекрасно это знал, и то, что он занял его целиком, жутко злило.

— В субботу будет турнир, — внезапно выпалил Хантер.

— .......

Джи Ю с хмурым лицом лишь захлопала глазами.

С прошлого года Хантер начал дважды в месяц участвовать в региональных турнирах для детей до 12 лет. Лорен уже дважды приглашала Э Джон и Джи Ю, и они ездили с ними. Так что факт участия в турнире не был чем-то новым.

— У меня турнир, говорю! — раздраженно повторил он.

Только тогда Джи Ю медленно произнесла:

— ..И что?

— Приходи.

— Куда?

Он буквально выдавил из себя это слово сквозь стиснутые зубы:

— На турнир.

Его ярко-синие глаза, казалось, светились даже в полумраке и прожигали ее насквозь, как лазерные лучи. Джи Ю, потеряв дар речи, лишь беззвучно открывала и закрывала рот, а затем слегка нахмурила брови.

— И ради этого ты позвал меня сюда?

***

Впервые Хантер взял в руки теннисную ракетку в возрасте четырех лет с подачи своего отца, Джареда Гамильтона.

Теннис был традиционным видом спорта в их семье: во время учебы в школе Алтон Джаред сам был капитаном школьной сборной.

Дважды в неделю после занятий Хантер посещал теннисную академию на острове Рэндаллс. Когда ему исполнилось восемь лет, ему предложили присоединиться к группе «элитных» игроков.

Ох и задирал же он нос после этого предложения!

Джи Ю лишь недоуменно качала головой, не понимая, что в этом такого грандиозного и почему он так радуется. Однако семья Гамильтон, осознав, что у Хантера есть настоящий талант к теннису, начала действовать быстро и взялась за его поддержку всерьез.

Самый нижний из трех этажей, занимаемых резиденцией Гамильтонов, они называли «подвалом». Там располагались комнаты для прислуги, которых они называли «персоналом», винный погреб, кладовые и огромный тренажерный зал.

Прошлым летом началась масштабная реконструкция: тренажерный зал расширили, чтобы построить крытый теннисный корт, и к декабрю все работы были завершены. На этом корте Хантер брал индивидуальные уроки и тренировался с использованием новейшей пушки для подачи мячей. В одной из частей корта даже находилась зона для силовой подготовки, так что его условиям мог позавидовать любой профессиональный спортсмен.

Заодно и Джи Ю раз в неделю, после окончания тренировки Хантера, брала 30-минутный урок у его тренера. Это стало возможным благодаря тому, что Э Джон слезно умоляла об этом Лорен.

У Джи Ю не было особых способностей к спорту. Но Э Джон считала, что, независимо от этого, теннис — спорт высшего общества, и если научиться играть сейчас, когда-нибудь это обязательно пригодится.

Закончив свою тренировку, Хантер оставался на корте и наблюдал за ней. Он хихикал, видя ее неуклюжий бэкхенд, и раздраженно вздыхал, когда она пропускала легкие мячи, поражаясь, как такое вообще можно упустить.

А если она промахивалась по мячу так, что тот превращался в «мунбол» (Moonball — высоко летящий мяч) и улетал под самый потолок в защитную сетку, он просто тыкал в нее пальцем и хохотал.

Как бы она ни умоляла его уйти куда-нибудь в другое место, он под предлогом отработки «футворка» (Footwork — работы ног) оставался до конца ее урока и постоянно лез со своими указаниями.

Вспомнив об этом, Джи Ю разозлилась на него еще сильнее.

— ...Не могу. Мне нужно на вечеринку по случаю дня рождения Хлои, — холодно ответила Джи Ю.

— Нет. Ты придешь на мой турнир. Только попробуй не прийти, Джу Паркер! — зарычал Хантер, угрожающе оскалив зубы.

Джи Ю тяжело вздохнула, собирая в кулак все свое терпение. Обычно, когда он так упрямился, она уступала просто потому, что спорить было слишком утомительно. Но в этот раз ситуация была действительно сложной.

Хлоя была единственной лучшей подругой Джи Ю. Ее родители — отец-адвокат и мать-профессор права — оба были корейцами, и она любила читать не меньше Джи Ю, а также хорошо говорила по-корейски.

Они отлично ладили, и когда хотели секретничать так, чтобы другие дети не поняли, шептались на корейском. Школьная жизнь без Хлои казалась ей просто невыносимой.

День рождения бывает только раз в году, а турниры — дважды в месяц. Так что тут и думать было не о чем. Пропустить вечеринку лучшей подруги ради турнира Хантера? Это же просто нелепо.

— Я приду в следующий раз. На этой неделе не могу.

Джи Ю решительно покачала головой.

— Почему? Почему не можешь?

Она глубоко вздохнула и крепко сжала губы. Разговоры с Хантером, который считал, что мир вращается вокруг него, иногда просто лишали дара речи.

— Я уже отправила RSVP (подтверждение присутствия) и купила подарок. Если я не приду на вечеринку, Хлоя очень расстроится. Мы ведь лучшие подруги.

У тебя не у одного есть друзья, Хантер Гамильтон.

Эту последнюю фразу она не произнесла вслух.

— А как же мой турнир!

Хантер скривился и резко вскочил с дивана.

Джи Ю совершенно не понимала его бурной реакции. Он вел себя так, словно это она испортила ему турнир. От нелепости происходящего она лишь захлопала глазами.

— ...А мне-то что до твоего турнира.

Джи Ю надменно отвернулась, избегая его свирепого взгляда. Она не понимала причин такого поведения Хантера, и от этого ей было тревожно и не по себе.

Немного поколебавшись, она спросила:

— Случайно, нет ли какой-то особой причины, почему я обязательно должна прийти?

— Черт побери, Джу Паркер.

Хантер просверлил ее взглядом, процедив имя сквозь стиснутые зубы.

Несмотря на то что она была бледной, тощей и выглядела так, будто ее можно скомкать одной рукой, как тонкий лист бумаги, в ней была изрядная доля упрямства.

Перед другими детьми она и рта раскрыть не могла, а перед ним болтала без умолку.

Тц, черт. Как же не хочется говорить правду.

Но выбора не было. Хантер закатил глаза и уставился на белесый комок паутины в углу потолка домика. В нем застряла высохшая муха.

Собравшись с духом, он нехотя выплюнул правду:

— Да. Есть причина, почему ты должна прийти.

— Ну так и что это за причина?

Просить о чем-то, склонив голову, да еще и не кого-нибудь, а Джи Ю Паркер, было величайшим унижением в его жизни. Но он хотел победить. И тут уж ничего не поделаешь.

Хантер знал, что он особенный. Все благодаря людям вокруг, которые постоянно напоминали ему, как здорово родиться Гамильтоном.

Даже не прилагая усилий, он уже имел слишком многое. Вещи, которые доставались легко, прежде чем он успевал их по-настоящему захотеть, быстро наскучивали.

Но с теннисом все было иначе. Выкладываться на корте, обливаться потом и завоевывать чемпионский кубок собственными силами — это был захватывающий опыт, вызывающий привыкание. Впервые в жизни у него появилось то, чего он по-настоящему захотел, и это желание стало отчаянным.

Он облизал пересохшие губы.

— Мне нужно кое-что проверить.

— Что именно?

— Действительно ли ты мое проклятье, мешающее побеждать (джинкс), или нет.

— ...Что?

Джи Ю уставилась на него с удивленным лицом. Ее светло-карие глаза с чуть другим оттенком округлились так, будто вот-вот вылезут из орбит.

Поскольку Хантер молчал, она переспросила:

— Что ты несешь? Я — твое проклятье?

Он провел рукой по лицу и издал недовольный рычащий звук.

— Если подумать, я не смог победить на прошлом турнире из-за тебя.

— Что?

— Джу Паркер. Ты кроме слова «Что?» больше ничего не знаешь?

— ...Что?

Некоторое время они молча сверлили друг друга взглядами.

Джи Ю откровенно и насмешливо фыркнула. Увидев это, Хантер едва сдержался, чтобы не сорваться на крик. Это было обидно и унизительно, но отчаянно нуждался в этом именно он. А не Джу Паркер.

Хантер крепко сжал губы, у него заходили желваки на скулах, и он глубоко вздохнул. Он никогда раньше не сдерживался, поэтому даже не подозревал, насколько это трудно.

Немного успокоившись, он снова заговорил:

— Слушай внимательно. У всех великих теннисистов есть свои суеверия (джинксы). Рафаэль Надаль перед матчем расставляет бутылки с водой в определенном порядке. Серена Уильямс весь турнир носит одни и те же носки, в которых когда-то победила. Роджер Федерер всегда приезжает на стадион в одно и то же время и делает одинаковую разминку. У некоторых игроков проклятьем является даже присутствие отца на стадионе, поэтому отцы специально уезжают подальше во время матчей.

Теперь ты понимаешь, Джу Паркер, идиотка?

Последнюю фразу он произнес только в мыслях.

Джи Ю с хмурым видом склонила голову набок. История про суеверия была довольно интересной, но она все равно ничего не понимала.

— И что с того? Какое это имеет отношение ко мне.

— На последнем турнире я делал все в точности так же, как на тех двух турнирах, где победил. Та же одежда, те же кроссовки. Более того, мои навыки сейчас намного лучше, чем тогда. Стало больше подач навылет. И все равно я вылетел, даже не дойдя до финала.

Слегка наклонив голову, Хантер уставился на Джи Ю. Она невольно поежилась.

— Единственное, что было иначе — это ты. То, что ты не пришла посмотреть мою игру. Если подумать, кажется, ты и есть мое проклятье.

— ...Что за бред. Что за нелепые выдумки.

В ответ на протест Джи Ю Хантер начал давить:

— Вот поэтому давай проверим, правда это или нет! Если ты придешь, а я не смогу победить — значит, ты не мое проклятье. А если придешь и я снова выиграю — значит, ты оно и есть. Если ты и дальше будешь отказываться сотрудничать... Я скажу маме, чтобы она пригласила твою.

— Это, это нечестно!

— Да кому какое дело.

Хантер издевательски ухмыльнулся и скрестил руки на груди.

Джи Ю сердито засопела, глядя на него. Говорить абсолютно нелогичные вещи и при этом давить, как бульдозер, было фирменным стилем Хантера Гамильтона. Если Лорен попросит, Э Джон наверняка заставит ее пропустить вечеринку Хлои и пойти на турнир Хантера.

Как бы мне выкрутиться.

Погрузившись в раздумья, Джи Ю начала лихорадочно соображать. И вдруг вспомнила одну книгу, которую читала в детстве.

«Поцелуй в ладошке»!

Это была книжка с картинками, которую мамы читают детям, страдающим от тревоги расставания. Э Джон никогда не читала ее ей, но Джи Ю очень любила эту книгу и перечитывала ее снова и снова.

Когда маленький енот, которому впервые предстояло пойти в школу и разлучиться с мамой, начал тревожиться, мама-енотиха поцеловала его в ладошку. Она сказала, что каждый раз, когда он будет скучать по ней, ему достаточно прижать ладошку к щеке, чтобы почувствовать мамину любовь, даже если ее нет рядом.

На задней обложке книги было приклеено несколько наклеек в форме сердечек с надписью «Kiss». Каждый раз, когда Джи Ю приходилось идти на нежеланный встречу с Хантером и ей становилось страшно, она выходила из дома, приклеив такую наклейку на ладонь.

Внезапно ей в голову пришла идея.

Немного упорядочив мысли, Джи Ю подняла голову.

— Хантер?

— Что. — равнодушным тоном ответил Хантер, который вымахал так, что чуть не задевал головой потолок домика.

— Хм... Я читала в книге одного известного психолога, что для того, чтобы чувствовать чье-то присутствие, этому человеку вовсе не обязательно находиться рядом физически.

От этих туманных слов глаза Хантера растерянно забегали. Затем он резко нахмурился.

— Что за чушь ты несешь?

— Протяни левую руку.

Хантер, будучи левшой, подавал и бил форхенд левой рукой.

Посмотрев на нее с подозрением, он вразвалочку подошел и плюхнулся на стул напротив. После долгого колебания он все же протянул руку. Его кулак был крепко сжат.

— Разожми пальцы и поверни ладонью вверх.

Издав короткий вздох, Хантер повернул кулак и медленно разжал пальцы. То ли из-за постоянных тренировок, то ли еще почему, но на ладони, которой он держал ракетку, загрубели мозоли. То, что Хантер относился к теннису серьезно, Джи Ю тоже прекрасно знала.

Указательным пальцем она вывела на его ладони букву «J».

— Ч-что ты делаешь?! Щекотно же!

Хантер рефлекторно сжал кулак и попытался отдернуть руку, но она снова потянула ее на себя.

— Слушай внимательно, Хантер Гамильтон.

Сильно нахмурившись, он просверлил ее взглядом, тяжело и неровно дыша. Его плечи прерывисто вздымались.

— Ты левша, поэтому на левой ладони я напишу свое имя. Это очень эффективный метод из бестселлера New York Times, так что разожми руку и потерпи, даже если будет щекотно.

Смотря на нее взглядом, полным сомнения и недоверия, Хантер медленно разжал пальцы. Джи Ю быстро вывела на его ладони оставшиеся буквы.

— i, потом еще одна i, и u. Вот и все.

Затем она на секунду задумалась, крепко зажмурилась и склонилась над его ладонью. Ее губы едва коснулись ладони примерно на 0.1 секунды и тут же отстранились.

— Ох!

Она услышала, как Хантер резко втянул воздух.

— Ч-что это сейчас... !

Джи Ю подняла голову и с уверенным видом закончила свое объяснение:

— Теперь, когда ты будешь держать ракетку этой рукой, эффект будет точно таким же, как если бы я смотрела твой турнир.

Затем она аккуратно сжала его пальцы в кулак.

— А теперь держи крепко. Чтобы не упустить.

Пожалуйста, пусть это сработает. Пожалуйста, пусть он поверит.

Джи Ю украдкой подняла взгляд, чтобы оценить его реакцию.

Что, если он разозлится и решит, что я держу его за дурака.

Хантер, слегка приоткрыв рот, смотрел на нее и только моргал. Она впервые видела у него такое глупое выражение лица. Джи Ю прикусила губу, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех, и тут Хантер крепко сжал кулак.

Ик. Он разозлился?

Джи Ю вжала голову в плечи, раздумывая, не сбежать ли ей по горке, как вдруг громко раздался звук сглатывания.

— Е-если это не сработает, Джу Паркер, я тебе это с рук не спущу!

Его голос, пытавшийся звучать угрожающе, сорвался и дал петуха.

Хантер резко вскочил с места, и с грохотом крошечный стульчик отлетел назад.

Даже не потрудившись его поднять, он с громким топотом зашагал к выходу, соединенному с горкой. Затем, словно ему было жаль тратить время даже на то, чтобы скатиться по ней, он ухватился одной рукой за перекладину над входом и просто спрыгнул сбоку от горки.

— Ну и характер, — робко пробормотала себе под нос Джи Ю.

Шаги Хантера гулко разнеслись по каменному полу внутреннего двора, постепенно удаляясь, а затем послышался лязг захлопнувшейся тяжелой железной двери.

Джи Ю пожала плечами, встала и неспешно скатилась с горки. Как-никак, свою цель она выполнила: отвязалась от надоедливого Хантера Гамильтона, который требовал, чтобы она пропустила день рождения.

Воскресенье после обеда.

Э Джон резко распахнула дверь комнаты. Джи Ю, свернувшаяся калачиком на подвесном кресле-коконе с книгой в руках, вздрогнула и подняла голову.

Э Джон помахала ей рукой.

— Джи Ю, быстро поднимайся в пентхаус. Мы договорились о встрече с Хантером.

— Сейчас? С чего вдруг...

— Давай, выходи. Твой папа занят на работе, а у меня запись на маникюр и педикюр, поэтому пойдешь туда поиграть одна. Дай-ка подумать, может, отменить маникюр...?

Взглянув на свои ногти, Э Джон покачала головой.

— Ох, нет, они в таком ужасном состоянии, что придется пойти. Джи Ю, не копайся и быстро вставай.

Джи Ю, которой как раз нужно было вернуть книги, покорно кивнула. Заодно можно было проверить, не появились ли новые книги в библиотеке Хантера. Библиотека пополнялась новинками каждые два месяца.

— Было бы просто замечательно, если бы в доме Хантера не было только самого Хантера, — пробормотала Джи Ю, выходя из дома.

С разрешения Лорен она иногда заходила в игровую комнату, чтобы сдать или взять книги, даже когда Хантера не было дома. Лорен частенько говорила, что чтение Джи Ю в игровой комнате оказывает на Хантера «хорошее влияние».

Каждый раз, слыша эти слова, Джи Ю испытывала странное чувство. Хантер Гамильтон был не из тех детей, на кого кто-либо мог повлиять, а уж тем более какая-то там «Джу Паркер».

Войдя в лобби, Джи Ю подняла указательный палец, показывая его Майку, стоявшему за стойкой консьержа. Это был сигнал, что она направляется в пентхаус.

Майк больше не останавливал ни Джи Ю, ни Э Джон, когда те направлялись к лифту пентхауса. Молча кивнув, он позвонил по интерфону.

Как только двери лифта открылись на семейном этаже, внутренняя дверь безопасности резко распахнулась.

Прежде чем Джи Ю успела вздрогнуть и отступить назад, Хантер с торжествующим лицом сунул ей что-то прямо под нос.

Это был сверкающий серебряный кубок.

Чемпион турнира по теннису среди начальных классов на Кубок мэра Динкинса.

Прочитав надпись на подставке трофея, Джи Ю ошеломленно пробормотала:

— Надо же. И правда победил.

С тех пор как Хантер убедился, что Джи Ю действительно его «талисман», его взгляд изменился. Он больше не относился к ней как к встроенной мебели в игровой комнате.

Раньше, даже находясь с ней в одном помещении, он бросал на нее равнодушный взгляд и терял всякий интерес. Теперь же он смотрел на нее так пристально, со смесью подозрения и любопытства, что от этих пронзительных синих глаз становилось не по себе, и она старалась избегать его.

Когда они сталкивались в спортивном центре, который школа Астор делила с Алтон, Джи Ю быстро опускала глаза и притворялась, что не замечает его. А он, словно взбешенный тем, что с ним не поздоровались — хотя сам тоже никогда этого не делал — со всей силы бил кулаком в стену.

Джи Ю хотела бы, чтобы Хантер снова стал прежним. Ей было куда комфортнее, когда его взгляд скользил по ней с тем же безразличием, что и по креслу-мешку перед библиотекой.

Хуже всего было то, что перед каждым турниром он вызывал ее к домику на дереве. То и дело совал свою левую руку ей прямо под нос и настойчиво требовал, чтобы она поскорее написала свое имя.

Но Джи Ю установила жесткие границы. Если турнир не был действительно важным, она отказывалась быть его талисманом.

— Вместо того чтобы полагаться на проклятья и талисманы, улучшай свои навыки, Хантер Гамильтон.

Как только эти слова слетели с ее губ, руки Джи Ю покрылись мурашками.

Сможет ли она выйти сухой из воды, сказав такое кому-то вроде Хантера Гамильтона? Тот Хантер, которого она знала, был не из тех, кто спокойно терпит, когда все идет не по его плану.

Как она и ожидала, в его глазах вспыхнули синие искры. Взгляд перепуганной Джи Ю беспомощно заметался. Она уже жалела о сказанном. Вжав голову в плечи, она ждала отдачи, которая вернется к ней в десятикратном размере — словесно или как-то иначе.

Хантер тяжело задышал и с силой стиснул зубы, сдерживая неразорвавшийся гнев. У него заходили желваки на скулах. Но он не сказал Джи Ю ни слова. Точнее, не смог.

Потому что тем, кто отчаянно нуждался в «победном талисмане», был он. Да и, как бы ему ни хотелось этого признавать, она была права.

В тот момент качели, которые с момента их первой встречи всегда были перевешены в сторону Хантера, медленно качнулись в сторону Джи Ю. Инстинктивно осознав это, Джи Ю затаила дыхание.

Незрелое чувство превосходства было сладким, как сахарная вата. И она сполна наслаждалась этим пьянящим ощущением.

Совершенно не подозревая, как легко и стремительно это равновесие снова перевернется.

***

Двенадцать лет. Наступил тот самый возраст, когда гормоны начинают брать верх над мозговой активностью.

В первом семестре шестого класса школы Астор и Алтон совместно ставили мюзикл «Питер Пэн». Участие в мюзикле было обязательным для всех шестиклассников и являлось продолжением курса «Пьесы и драма» на уроках английской литературы.

Хантер, заявив, что терпеть не может петь и танцевать, вызвался на роль пирата, где нужно было лишь размахивать мечом и носиться по сцене. Джи Ю тоже с облегчением вздохнула, получив роль одного из детей Неверленда — роль в ансамбле без единой реплики.

После мюзикла Хантер вместе с Лексом, который сыграл капитана Крюка, разделили между собой популярность среди всех шестиклассниц школы Астор. В обеденный перерыв за столами в кафетерии то и дело разгорались жаркие споры о том, кто из них двоих более симпатичный.

Это были донельзя странные обсуждения.

То, что Хантер был крашем Сиенны Рид, было секретом Полишинеля. Слушать, как она придает огромное значение каждому его взгляду или слову и томно вздыхает по этому поводу, было просто невыносимо.

Хантер, которого знала Джи Ю, не интересовался никем, кроме самого себя. Так что, что бы он там ни сделал Сиенне, это явно ничего не значило. Но, послушать ее, так Хантер Гамильтон был просто божественным даром и совершенством.

Другие дети из-за Сиенны не могли открыто показывать, что им нравится Хантер. Но даже когда он просто проходил мимо них по дороге домой, они обменивались многозначительными взглядами и хихикали.

Вещи, которых раньше Джи Ю не замечала, теперь бросались ей в глаза.

Клики (Cliques — компании по интересам), начавшие стремительно формироваться в пятом классе, к шестому окончательно закрепились. Дети инстинктивно понимали, к какой клике они принадлежат.

Клика, к которой принадлежала Джи Ю, называлась «Ботаники». В эту категорию попадало большинство тех, кто хорошо учился, но не блистал социальными навыками и имел весьма средние спортивные способности.

Независимо от пола, все дети хотели попасть в клику «Популярных», к которой принадлежали Хантер и Лекс. Они всегда были в центре внимания, но учеба их мало интересовала.

Для детей из высшего общества, чьи фамилии говорили сами за себя, поступление в престижный университет не было проблемой. Не то чтобы они собирались идти в какие-то посредственные колледжи — вовсе нет.

Дети из семей такого уровня, если их оценки были хотя бы приемлемыми, поступали в университеты Лиги Плюща благодаря системе «легоси» (Legacy — льготы для детей выпускников) или за счет крупных пожертвований. Поэтому им не приходилось, как остальным, из кожи вон лезть ради оценок или внеклассных достижений.

То, что Хантер так отчаянно и с такой страстью отдавался теннису, было, скорее, исключением из правил.

Джи Ю, которая по-прежнему терпеть не могла быть в центре внимания, даже не подумала бы присоединиться к клике Хантера или Сиенны, даже если бы ее туда позвали. Чего, впрочем, никогда бы не случилось.

Проучившись в одной школе почти 7 лет, начиная с подготовительного класса, она уже не вела себя как собака, поджимающая хвост и убегающая, стоит кому-то с ней заговорить. Но ее врожденный характер не поменялся на все 180 градусов. Джи Ю по-прежнему было комфортнее всего общаться только со своей лучшей подругой Хлоей.

Но помимо этого, в ней зародилось крошечное любопытство.

Что вообще такого дети находят в Хантере, что он им так нравится?

Она видела его лицо каждый день, поэтому ей было трудно судить, но, раз уж все говорят, что он красивый, допустим, так оно и есть.

Высокий, богатый, спортивный.

Что ж, в целом, все это было правдой.

Но это была лишь оболочка.

Если бы они узнали, насколько он эгоцентричный и своевольный, они бы продолжали так же от него фанатеть? Хантер Гамильтон был не из тех, кто способен любить кого-то, кроме себя.

Джи Ю пожала плечами.

Кто бы там ни любил Хантера, к ней это все равно не имело никакого отношения. И она твердо верила, что никогда не будет иметь.

В октябре деревья вдоль Брайдал Пат — широкой грунтовой дорожки для верховой езды, огибающей водохранилище имени Жаклин Кеннеди-Онассис в северной части Центрального парка — великолепно окрасились в яркие осенние цвета.

К двум часам дня на эту дорожку со стороны Верхнего Ист-Сайда один за другим стягивались ученики из разных частных школ в спортивной форме с логотипами своих заведений.

Джи Ю, Хлоя и еще группа девочек под предводительством учителя физкультуры тоже вышли на Брайдал Пат. Следом за ними, выдерживая небольшую дистанцию, на дорожку вышли ученики Алтона в темно-синих футболках с белым логотипом на груди.

Начиная с пятого класса, когда начиналась средняя школа, ученики должны были выбирать по одному виду спорта на каждый семестр. В осеннем семестре Джи Ю выбрала волейбол, в зимнем — софтбол, а в весеннем — лакросс.

Но, перепробовав все это, она пришла к выводу, что командные виды спорта — пустая трата времени. Весь год она лишь стояла в сторонке для массовки, пока «популярные детки» толкались плечами и перекидывали мяч только между собой.

В этом году она выбрала индивидуальные виды спорта: легкую атлетику, кросс-кантри и бег на свежем воздухе. Названия менялись от семестра к семестру, но суть оставалась одна — бег.

У школ Астор и Алтон, как и у большинства других частных школ Манхэттена, не было собственных открытых стадионов. У них был спортивный центр, но его размеров не хватало для занятий легкой атлетикой. Поэтому почти все школы использовали Центральный парк в качестве стадиона.

В этом году Хантер тоже выбрал легкую атлетику. В отличие от командных видов спорта, она позволяла уходить домой уже в 3:20, и именно в этом крылась причина его выбора.

С понедельника по четверг с 4:00 до 7:00 у него были тренировки в теннисной академии на острове Рэндаллс, и чтобы успевать туда, он не мог выбирать спорт вроде баскетбола, американского футбола или хоккея на траве, которые заканчивались только к пяти часам.

Но никто не ожидал, что из-за выбора Хантера целая толпа популярных детей, включая Сиенну, тоже массово запишется на легкую атлетику.

Если бы я знала, лучше бы просто выбрала волейбол.

Запоздало пожалела Джи Ю.

Места, где каждая школа разбивала свой «базовый лагерь», были закреплены давней традицией. Школа Алтон разбивала свой лагерь чуть дальше по дорожке, чем Астор.

В последнее время Хантер, казалось, начал хоть на каплю осознавать, что между людьми существуют некие правила приличия. Проходя мимо базы Астора и встретившись взглядом с Джи Ю, он чуть заметно кивнул, показывая, что узнал ее. Джи Ю тоже едва заметно кивнула в ответ вместо приветствия.

Это произошло так быстро, что, к счастью, никто ничего не заметил.

Сделав привычную разминку, дети всей толпой стартовали от линии и постепенно растянулись, побежав в своем собственном темпе.

Джи Ю нравилось это время, когда она бежала одна. Хотя Пятая авеню находилась всего в одном квартале отсюда, внутри Центрального парка воздух был чистым и свежим.

Мягкое тепло солнца, ложащееся на плечи, порхающие красные осенние листья, водохранилище, сверкающее в лучах послеобеденного солнца, и линия горизонта Верхнего Вест-Сайда вдалеке.

Бежать, впитывая глазами этот пейзаж, достойный туристического путеводителя, слышать только ритмичный стук своих кроссовок и собственное дыхание, пока все остальные звуки исчезают.

Обычно все так и было.

Но внезапно земля задрожала, и послышался звук бегущих в ногу людей. Испуганная Джи Ю на бегу оглянулась через плечо. Мальчишки из Алтона бежали плотной группой человек по десять. В самом начале бежал Хантер, который был на голову выше остальных.

Продолжая бежать, она вдруг встретилась взглядом с Хантером. Растерявшись, Джи Ю попыталась уйти с их пути и, постоянно оглядываясь, взяла по диагонали. Из-за этого ее ноги заплелись.

За секунду до того, как пошатнуться и рухнуть на сухую грунтовку, она крепко зажмурилась. Бедро и колено одновременно стесались о землю, а локоть ударился так остро, что кость жалобно зазвенела.

— Эй, смотрите туда!

— Черт, нормально так убралась.

— Как там ее зовут?

— Разве не Оливия? Ребенок Неверленда.

— А, точно! Может, помочь?

Голоса мальчишек, у которых только начал ломаться голос, посыпались со всех сторон.

Она-то думала, что на протяжении всего мюзикла отлично пряталась в углу на незаметной роли. Кто бы мог подумать, что найдутся дети, которые запомнили ее имя.

— Заткнитесь и бегите дальше.

Свирепый оклик Хантера среди этого шума можно было узнать, даже не глядя.

Джи Ю крепко зажмурилась. Боль была делом вторым; ей было невыносимо стыдно из-за того, что она так нелепо растянулась прямо на глазах у Хантера и парней из Алтона.

Хочу просто броситься в это водохранилище.

Она оперлась оцарапанными, кровоточащими ладонями о землю и неловко приподняла корпус. И в этот момент снова встретилась взглядом с Хантером, который как раз пробегал мимо. Проскользнув мимо нее со сморщенным, полным презрения взглядом, он холодно отвернулся.

Она почувствовала себя странно жалкой. Лицо горело, как при сильном жаре во время гриппа.

Сколько же он теперь будет надо мной издеваться и смеяться из-за этого.

Только опустив голову, Джи Ю наконец-то почувствовала боль. Лодыжка пульсировала, колено было содрано, а на бедре виднелась длинная царапина, из которой сочилась кровь. Из содранного локтя тоже показалась ярко-красная кровь. На глаза навернулись слезы, но она их сдержала. Плакать на глазах у всех — значит лишь привлечь к себе еще больше внимания.

Нужно быстрее вставать.

В этот момент перед ее глазами появились ноги в синих спортивных шортах. На левой штанине белыми буквами был вышит логотип ALTON.

Прежде чем Джи Ю успела поднять глаза, ее схватили за обе руки и резко вздернули вверх. Грубая, бесцеремонная хватка, угловатые плечи на уровне ее глаз.

Ей не нужно было видеть лица, чтобы понять, что это Хантер.

Когда она робко подняла на него взгляд, он тяжело, прерывисто дышал, вытирая пот со лба напульсником.

— Ты спятила? Кто бегает по диагонали.

— .......

Когда Джи Ю ничего не ответила, Хантер саркастично бросил:

— Занимайся спортом, Джу Паркер. Чтобы не шататься и не падать.

Ее нерешительность, стоит ли сказать ему спасибо за то, что помог подняться, тут же испарилась.

— Отпусти.

Едва придя в себя, она стряхнула его руку.

— Тц. Я вообще-то помог.

Цокнув языком и закатив глаза, Хантер резко развернулся и побежал дальше. Желая догнать ушедших вперед ребят, он с силой отталкивался от земли, набирая скорость. Вскоре его фигура скрылась за густыми кронами деревьев.

Джи Ю развернулась, прихрамывая на подвернутую лодыжку. Ей нужно было вернуться в базовый лагерь, где была аптечка, чтобы продезинфицировать испачканные в земле раны и наклеить пластыри. Пройдя несколько шагов, она замерла: Сиенна стояла неподалеку и, не отрываясь, наблюдала за ней, и их взгляды встретились.

Сиенна, прищурив глаза и нахмурив брови, с ног до головы окинула Джи Ю оценивающим взглядом. Затем она слегка покачала головой. И усмехнулась.

Словно говоря: «Этого просто не может быть».

— Ты в порядке, Оливия? — спросила Сиенна, пробегая мимо нее и возобновляя бег.

— А, да, в порядке. Спасибо, Сиенна.

Джи Ю быстро ответила, но Сиенна уже отдалялась, даже не обернувшись. Джи Ю вздохнула и прикусила губу.

Лучше бы я просто играла в волейбол.

Следующий урок физкультуры.

Шестиклассницы из школы Астор все как одна словно перегрелись на осеннем солнце. Популярные девочки, включая Сиенну, валились на грунтовую дорожку Брайдал Пат, как хрупкие барышни в обмороке.

А бегущий во главе Алтона Хантер Гамильтон безмятежно проносился мимо них.

***

Одетая в атласное платье цвета слоновой кости до колен, Джи Ю стояла перед зеркалом. Золотой пояс, повязанный на талии, и подходящие к нему туфельки «Мэри Джейн» нарядно поблескивали.

— Надень еще и перчатки.

Э Джон протянула ей белые атласные перчатки. Затем, глядя в зеркало, она с гордым видом поправила прическу дочери. Она в кои-то веки блеснула мастерством: заплела волосы Джи Ю по бокам в виде свободной короны, скрепив их на затылке тонкой лентой, а остальные волосы оставила естественно распущенными.

В последнее время популярные девочки из Астора любую свободную минуту тратили на разговоры о платьях и туфлях для «класса котильона», забывая о времени.

Класс котильона был местом, где дети от одиннадцати до тринадцати лет, нарядившись в костюмы и платья, обучались бальным танцам вроде вальса и фокстрота, а также манерам и этикету.

Последние отголоски эпохи балов дебютанток тайно продолжали свое существование через узкий круг отпрысков из высшего общества.

Конечно, это был не тот класс, куда мог попасть любой желающий. В открытом доступе не было абсолютно никакой информации, так что без нужных связей невозможно было даже получить анкету для заявки, а для записи требовалась рекомендация от действующего члена клуба. «Рекомендация» была самым эффективным защитным механизмом, который высшее общество использовало, чтобы сохранить свой мир закрытым.

— Как же нам повезло, что мама Хантера написала для тебя рекомендацию. Иначе бы ни за что не попали. Как ни крути, а если живешь рядом с богачами, то и крошки со стола падают крупные.

Хихикнув, Э Джон в последний раз окинула взглядом наряд Джи Ю и слегка подтолкнула ее в плечо.

— Все, пошли.

Джи Ю так тяжело вздохнула, словно хотела провалиться сквозь землю.

Ей совершенно не хотелось идти на котильон. Ей не нравилось это платье, похожее на наряд шестилетней девочки-цветочницы на свадьбе, и уж тем более она не хотела танцевать вальсы с мальчишками, которые носятся с дикими криками, словно звери в зоопарке.

Но переубедить упрямую Э Джон было невозможно.

С обреченным видом волоча ноги за матерью, она вдруг спросила:

— Хантер тоже пойдет?

— Ну конечно. В их семье из поколения в поколение все туда ходили. Говорят, Лорен пришлось с ним изрядно помучиться, он же со своим взрывным характером закатил скандал, что никуда не пойдет.

Узнав, что она не единственная, кого тащат туда силой, Джи Ю почувствовала себя чуточку лучше. Она даже усмехнулась.

Хантер Гамильтон, танцующий вальс с девочками.

Это должно быть забавное зрелище.

Шарк, шарк.

На каждом ленивом шагу по пути к Парк-авеню подошвы туфель со скрежетом терлись о бетон.

— Джи Ю, ты что, ползешь? Мы так опоздаем! Иди быстрее.

Идущая впереди Э Джон с беспокойным лицом обернулась и поторопила ее. Джи Ю резко огрызнулась:

— У меня ноги болят, я не могу идти! Я же говорила, что не хочу эти туфли.

— Что?

Э Джон в один миг подошла и присела перед ней на корточки.

Глянцевые, сияющие туфли «Мэри Джейн» были слишком жесткими. Решив, что дорогая обувь должна носиться долго, мать купила их на размер больше, из-за чего нога скользила при каждом шаге. Когда пальцы упирались в носок туфли, туго затянутый ремешок больно впивался в лодыжку.

— Мам, встань! Ты что делаешь!

Когда взгляды прохожих обратились на них, смущенная Джи Ю попыталась оттолкнуть Э Джон за плечи. Но та, не обращая внимания, расстегнула ремешок на лодыжке. Осмотрев покрасневшие пальцы и лодыжку, она цокнула языком.

— Тц. Даже мозолей еще нет. Это пустяки, так что потерпи. Красивая обувь всегда неудобная.

— Я хочу домой. У меня болят ноги, я не смогу танцевать.

Джи Ю заупрямилась. В последнее время она частенько начала пререкаться с матерью. В ней проснулась твердость в отстаивании своего мнения.

— Что за глупости ты несешь! У нынешних детей терпения — с гулькин нос, как птичьего помета на улице. Когда мама была маленькой, если покупали одни туфли, их носили года три, пока подошва не отвалится. Это нормально, когда в новой обуви сначала появляются мозоли, потом они лопаются, и только когда кожа огрубеет — перестает болеть.

Э Джон выросла сиротой, не зная родителей, и прошла через все мыслимые лишения. Для нее это вообще не считалось неудобством.

И в кого она уродилась такой неженкой?

Э Джон внутренне проворчала. Какое счастье, что Джи Ю повезло с родителями и она живет в роскоши; родись она сиротой, как мать, точно бы умерла с голоду.

Э Джон нежно погладила покрасневшие пальчики ног. В отличие от ее собственных ног в детстве, эти были мягкими, без единой мозолинки.

Ножки беленькие, как и положено дочке богачей, надела ей красивые туфельки, а она только ноет, что ей больно.

Она горько улыбнулась, испытывая смешанные чувства — раздражение и гордость.

Она ни за что не хотела передать Джи Ю ту жизнь, в которой нужно было цепляться за выживание, стиснув зубы. Ту зловонную вонь нищеты, которая всплывает, как кошмар, стоит только закрыть глаза; ту бесконечную, неутолимую жажду и голод; стыд за свое невежество и отчаяние, которое прилипает, как пиявка. Джи Ю не должна была знать ничего из этого.

Элегантная и благородная дочь богатой семьи.

Именно так Э Джон собиралась воспитать свою единственную дочь.

— Слушайся меня! Это все ради тебя же. Быстро надевай туфлю обратно, — прикрикнула Э Джон.

Джи Ю, надув губы, снова зашагала, шаркая каблуками по бетону.

Класс котильона проходил каждую вторую неделю на первом этаже величественного исторического здания на 84-й улице Парк-авеню.

Войдя в здание, Джи Ю почувствовала, как ее ноги налились свинцом. Отчасти из-за боли, но в основном из-за хронической, так и не преодоленной застенчивости.

Ее лучшая подруга Хлоя тоже хотела пойти, но не смогла достать заявку, потому что некому было написать ей рекомендацию. Видя расстройство подруги, Джи Ю спросила Э Джон, не может ли Лорен написать рекомендацию и для Хлои. Но Э Джон посмотрела на нее так, словно она сморозила полнейшую глупость, и просто проигнорировала вопрос.

Идти одной туда, где наверняка соберутся все популярные дети.

Да еще и танцевать с незнакомым мальчиком.

Сердце сжалось. Привычный страх перед всем новым начисто перечеркнул ту крохотную искру любопытства к котильону.

— Мам, я правда не хочу идти. Кажется, у меня еще и живот болит...

Стоя перед дверями зала Уитмор, Джи Ю жалобно схватилась за живот и попыталась воззвать к жалости. Но Э Джон вытаращила на нее глаза и выпалила, как из пулемета:

— Опять за свое, Джи Ю Паркер! Совсем уже с жиру бесишься! Знаешь, как маме пришлось унижаться перед мамой Хантера все эти месяцы, чтобы пропихнуть тебя сюда... Короче! Когда потом выйдешь замуж в богатую семью, помни, что это всё-ё-ё благодаря мне!

Джи Ю в панике огляделась по сторонам. Мощный голос Э Джон эхом разнесся до самого высокого потолка лобби, отчего у Джи Ю, с ее чувствительным слухом, даже зазвенело в ушах. Она испугалась, что кто-нибудь из присутствующих может понимать по-корейски.

Ей было стыдно за Э Джон, которая так бесстыдно несла подобные устаревшие глупости. И каждый раз, когда у нее возникали такие мысли, она терзалась чувством вины за то, что стыдится собственной матери.

Она знала, что Э Джон любит ее до безумия. И она тоже любила маму. Но иногда этот безжалостный, односторонний напор просто душил. Бывали моменты, когда хотелось закричать и взбунтоваться, но смелости на это не хватало.

Ведь мама наверняка испытает шок и расстроится.

Э Джон с присущей ей решимостью и без колебаний распахнула двери зала Уитмор, украшенные классическими барельефами. Хоть они и опоздали на пять минут, класс, видимо, еще не начался — зал был наполнен оглушительным шумом, от которого закладывало уши.

Схватив Джи Ю за запястье, Э Джон широким шагом вошла внутрь, а затем вытащила дочь, которая по привычке пыталась спрятаться за ее спину, и толкнула вперед.

— Иди садись быстрее!

Джи Ю вжала голову в плечи и, лишь нервно стреляя глазами, осмотрелась по сторонам.

Зал Уитмор был настолько огромным, что в нем легко поместилось бы два с половиной полноразмерных теннисных корта.

Огромные хрустальные люстры, свисающие с высоких, пробитых на два этажа потолков, рассеивали ослепительный свет по каждому уголку зала. Массивные мраморные колонны в колониальном стиле поддерживали четыре угла помещения, а потолок и стены были элегантно украшены искусно вырезанными панелями-буазери.

В этом классическом, величественном пространстве было нетрудно представить бал, полный аристократов в роскошных платьях и фраках. Однако собравшимся здесь «дамам и господам» было по двенадцать, максимум тринадцать лет.

Театральный балкон-мезонин, занимающий одну из стен, служил VIP-ложей, откуда весь танцпол был как на ладони. Сейчас это узкое пространство было битком набито родителями из частных школ Верхнего Ист-Сайда, пришедшими посмотреть на первый класс котильона своих детей.

Вместо роскошных кринолинов на них была одежда от Loro Piana, а вместо вееров они держали в руках смартфоны. Но в остальном они мало чем отличались от светских дам двухсотлетней давности, которые, сбившись в кучки и наполовину прикрыв лица веерами, наблюдали за дебютом своих чад.

Дети, которых навскидку было около сотни, плотно заполнили стулья, расставленные буквой «П» вдоль краев зала. Девочки в платьях и белых атласных перчатках и мальчики в строгих костюмах сидели, разбившись на случайные пары.

Джи Ю пробежалась глазами от левого края до правого. Свободных мест не было. Не зная, что делать, она в нерешительности обернулась, но Э Джон уже поднялась на балкон и исчезла из виду.

Под пристальными взглядами, устремленными на опоздавшую, мнущуюся у входа, ее кожа покрылась мурашками. Жар, начавшийся в ушах, быстро перекинулся на щеки.

Сбежать, что ли.

В этот момент пожилой джентльмен, стоявший у рояля на возвышении и беседовавший с пианистом, заметил ее и указал на правую сторону зала.

— Проходите и садитесь вон в тот конец.

Затем он велел помощнику, стоящему внизу, принести еще один стул.

Выдохнув с облегчением, Джи Ю мельком взглянула туда, куда указал старик. На правом конце П-образного ряда рядом сидели Рекс и Хантер. Все остальные дети сидели разнополыми парами, и только они вдвоем сидели мальчик с мальчиком.

Джи Ю опустила голову и семенящим шагом пошла мимо возвышения, когда пожилой джентльмен отдал в микрофон еще одно указание:

— Мистер Гамильтон. Встаньте и уступите место леди.

Вздрогнув, Джи Ю остановилась и подняла голову.

Хантер с явным раздражением и скукой на лице медленно поднялся. Стул отодвинулся назад, со скрежетом процарапав полированный мраморный пол и издав леденящий душу звук.

Их взгляды встретились. Ярко-синие глаза с ног до головы окинули принарядившуюся Джи Ю. Посмотрев на нее с таким кривым выражением лица, Хантер сделал шаг назад и встал рядом со стулом.

Почему именно Хантер...

Джи Ю прикусила губу, избегая его взгляда.

Вбитое в нее с самого детства и прочно укоренившееся чувство иерархии заставило ее занервничать. Она не помнила ни единого случая, чтобы Хантер кому-то уступал свое место. И уж тем более никто не осмеливался его к этому принуждать.

Тот факт, что он уступил место какой-то ничтожной «Джу Паркер» и теперь стоит, ожидая ее, был просто немыслим.

Что, если он прицепится к этому, когда мы останемся одни, и устроит скандал?

Она невольно вздохнула.

Ей хотелось сказать, что она постоит и подождет дополнительный стул вместо Хантера. Но под прицелом множества глаз слова застряли в горле и так и не сорвались с губ.

Хантер был одет в темно-синий блейзер и голубые брюки, а галстук был аккуратно затянут. Видеть его одетым так строго и официально было почему-то непривычно.

Обычно он носил под рубашкой на пуговицах футболку с логотипом школы. И все пуговицы всегда расстегивал, чтобы в любой момент рубашку можно было скинуть. Узел галстука тоже всегда был спущен до самого солнечного сплетения, чтобы его можно было легко стянуть через голову.

Его школьный блейзер чаще всего валялся скомканным в теннисной сумке вперемешку с запасной спортивной формой, и она никогда не видела его на нем, кроме как на официальных школьных мероприятиях или в день фотографирования для выпускного альбома.

С какого-то момента парни из его компании начали копировать «стиль Хантера». Мода распространилась молниеносно. То, что шестиклассники школы Алтон выглядели куда более неопрятно в своей форме по сравнению с другими классами, было во многом заслугой Хантера.

Пока Джи Ю топталась на месте, не решаясь подойти, Хантер нахмурился. А затем кивком указал на пустой стул рядом с собой. Это означало: «Быстро садись». Она нехотя переставила одеревеневшие ноги.

В этот момент пожилой мужчина снова заговорил в микрофон:

— Мистер Гамильтон, обойдите стул сзади, возьмитесь за спинку и слегка пододвиньте его, когда леди начнет садиться.

Все взгляды разом скрестились на них.

Джи Ю, уже почти опустившаяся на сиденье, замерла в полусогнутой позе. Ее лицо сначала побледнело, а затем вспыхнуло пунцовым цветом. От чувства неловкости она крепко зажмурилась и снова открыла глаза, но дети все так же пялились на них. Внутренний крик, так и не вырвавшийся наружу, заполнил всю ее голову.

В этот момент Хантер с силой толкнул стул сзади. Край сиденья ударил Джи Ю под колени. Пошатнувшись, она смешно взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и плюхнулась на сиденье. Несколько детей, увидев это, захихикали.

Не успела она прийти в себя, как Рекс слегка толкнул ее своим плечом.

— Привет, Лив.

Джи Ю качнулась в противоположную сторону, затем снова выпрямилась и скосила на Рекса недовольный взгляд.

Он откинул назад волнистые каштановые волосы, спадающие до линии подбородка, и лукаво улыбнулся. Его глаза разного цвета — один темно-зеленый, другой светло-карий — блестели, как обкатанные морем стеклышки, выброшенные волнами на летний песчаный пляж.

Джи Ю на мгновение завороженно уставилась на него. Рекс был намного красивее даже тех девочек в школе Астор, которые славились своей внешностью. В детстве его легко можно было принять за девочку.

Было даже немного жаль, что в последнее время он сильно вытянулся, плечи раздались вширь, а черты лица стали более мужественными, так что той детской миловидности в нем больше не осталось.

— Привет, Рекс.

Во времена начальной школы Джи Ю подружилась с Рексом, пока они вместе ходили на уроки корейского по субботам.

Он был похож на Хантера, но в то же время отличался от него. Если бы Джи Ю пришлось выбирать, с кем ей комфортнее общаться, она бы выбрала Рекса.

В плане эгоцентризма и безразличия к окружающим Рекс был точной копией Хантера. Поэтому на то, чтобы подружиться, потребовалось время. Но у Рекса, прослывшего самым отъявленным хулиганом Верхнего Ист-Сайда, на самом деле была добрая натура, и когда они сблизились, он относился к ней весьма неплохо.

Когда он лукаво улыбался, сверкая своими разноцветными глазами из-под взлохмаченных волос, он выглядел таким невинным, что можно было подумать, будто слухи о нем сильно преувеличены. Но стоило только расслабиться, как он тут же выкидывал какую-нибудь злую шутку. Впрочем, у него никогда не было проблем из-за издевательств над теми, кто слабее его.

Если на выходных в доме Хантера намечалось какое-то мероприятие, уроки корейского переносились в дом Рекса. Резиденция Лафайетов больше напоминала небольшой европейский музей, чем жилой дом. По сравнению с ней классическая резиденция Гамильтонов казалась верхом модерна.

Отец Рекса, Андре де Лафайет, с которым она пару раз там сталкивалась, был самым пугающим человеком из всех, кого знала Джи Ю. Он никогда не повышал на нее голос, но она несколько раз видела, как он с ледяным лицом вызывал к себе в кабинет набедокурившего Рекса. В такие моменты даже от случайного зрительного контакта перехватывало дыхание.

Сама мысль о том, чтобы перечить или бунтовать против такого отца, вызывала дрожь в коленях. Джи Ю казалось, что Рекс немного сумасшедший, но иногда она завидовала его смелости.

Э Джон называла Рекса, который день за днем получал нагоняи, но назло продолжал проказничать, «бунтарем». Джи Ю не знала точного значения этого слова, но по контексту догадалась, что оно означает того, кто, не имея силы, сопротивляется сильному.

Однажды мама Рекса пришла к Лорен на чаепитие. Джи Ю не знала причины, но Рекс невежливо называл ее «госпожа Миран».

Тогда Джи Ю, в очередной раз устав от того, что Хантер и Рекс дрались за нее, как за территорию в детской игре, сбежала из игровой комнаты и забилась в угол гостиной с книгой. Она сидела так тихо, что Лорен и Миран забыли о ее присутствии и спокойно болтали, потягивая чай из красивых чашек.

Семьи Гамильтон и Лафайет связывала дружба, зародившаяся на полях сражений в бурный XVIII век, в разгар Войны за независимость США, и с тех пор передававшаяся из поколения в поколение. Отец Хантера, Джаред, и отец Рекса, Андре, тоже были близкими друзьями.

— Наш Рекс обычно такой покладистый и любит повеселиться — в этом он пошел в дедушку, но как только ему что-то не по нраву, вдруг выскакивает характер его отца, и это меня беспокоит. Он такой упрямый и полн духа противоречия, что я уже с ужасом думаю о том, как мы переживем его подростковый возраст, — жаловалась Миран.

— Разве? По-моему, Рекс весь в вас, Миран, такой же жизнерадостный и ласковый. Вот если бы наш Хантер был спокойным, как его отец, воспитывать его было бы одно удовольствие. Но он, как ни крути, пошел в моего отца. Грубый, придирчивый, со взрывным характером и совершенно не умеет проигрывать.

В ответ Миран звонко рассмеялась:

— Боже мой! Характер Хантера так похож на моего мужа! Я ведь тоже искренне боялась, что Рекс пойдет в отца. Но, к счастью, кроме одного. Слава богу, умом и тягой к учебе он пошел в отца, а не в меня — иначе это была бы катастрофа. Ох, но что толку от хороших мозгов? Он их использует только для того, чтобы придумывать новые проказы.

— Если уж на то пошло, мне тоже не стоит винить только своего отца. У предков Гамильтонов характер тоже был не сахар. Сколько их погибло на дуэлях, получив пулю из-за неумения сдержать свой горячий нрав.

— Лафайеты тоже не промах. Видимо, поэтому наши семьи так и дружат, хо-хо!

Но, в отличие от отцов, Хантер и Рекс не были особо хорошими друзьями. У обоих были слишком сильные характеры. Они оба до смерти ненавидели проигрывать, поэтому даже самая незначительная мелочь перерастала в борьбу за власть, и при каждой встрече они дрались. Но зато, когда дело касалось хулиганства, они понимали друг друга с полуслова.

Как и следовало ожидать, Лорен и Миран, которые со смехом обсуждали недостатки своих семей, вскочили и побежали в игровую комнату, как только туда влетела запыхавшаяся няня с криком, что Хантер и Рекс сцепились в драке.

Поэтому в детстве их игровые дни почти всегда заканчивались тем, что Рекса выволакивали из пентхауса за ухо, а Хантер получал трехдневный запрет на посещение игровой площадки.

Рекс громко заговорил с Джи Ю, словно специально, чтобы стоящий рядом Хантер это услышал:

— Из-за того, что ты опоздала, я уже чуть не стал партнером по танцам с этим мерзким Триплом. Слава богу, ты пришла.

«Трипл» было прозвищем Хантера, которое Рекс придумал давным-давно. Хантер Х. Гамильтон. Так как в его имени три буквы «H» (Эйч), его сначала называли Трипл-Эйч (Triple H), а со временем это сократилось просто до «Трипл». В школе Алтон его даже чаще называли Триплом, чем по имени.

— Кто бы говорил. Ублюдочный Лафайет, — не остался в долгу Хантер.

— Лив. Вот скажи, у этого придурка же просто охренительно странный характер, да? И почему это Трипл пошел в Андре де Лафайета? Дурацкий характер что, передается перекрестным заражением? Видимо, нашим семьям пора дистанцироваться друг от друга. Терлись друг о друга больше двухсот лет, аж тошнит.

Рекс мерзко захихикал, продолжая издеваться.

Но Хантер был не из тех, кто пропустит подобную провокацию.

— Я только за, пиявка хренова. Отвали уже от меня. Ах да. Как насчет того, чтобы титул маркиза Лафайета унаследовал Максимилиан, а не такой безмозглый идиот, как ты? Куда ни посмотри, он во всем лучше тебя. И имя у него подходящее. Максимилиан де Лафайет.

Хантер саркастично хмыкнул. Максимилианом звали огромного самоеда, который жил в семье Лафайет.

— И вообще.

Хантер ткнул указательным пальцем в сторону Джи Ю.

— Почему это она твоя партнерша? Танцуй с тем, кто сидит рядом с тобой.

Один уголок губ Рекса дернулся вверх, а его разноцветные глаза загадочно блеснули.

Джи Ю обреченно опустила плечи и со вздохом пробормотала:

— Опять началось...

В детстве всегда было так. Совершенно не интересуясь ее мнением, они тянули ее за руки в разные стороны, как тряпичную куклу, пока она не трещала по швам.

Обычно Хантер не обращал на Джи Ю ни малейшего внимания, независимо от того, была она рядом или нет. Но стоило появиться Рексу, как у него загорались глаза, и он начинал гонять ее, как мышь. Не позволял ей даже сидеть рядом с Рексом, а если они хотели поиграть вместе, тут же выгонял ее в библиотеку со словами: «Иди вон туда и читай свои книги». И чем больше он так делал, тем сильнее Рекс прилипал к Джи Ю, дразня Хантера своей ехидной улыбкой.

Рекс, не сводя глаз с Хантера, внезапно наклонил голову к уху Джи Ю и прошептал:

— Лив, я тебе уже говорил, но этот грубый ублюдок, похоже, в тебя втюрился.

От такого нелепого заявления Джи Ю нахмурилась и буркнула в ответ:

— Опять ты за свое. Хватит нести эту чушь.

Проблема Рекса в том, что он иногда несет откровенный бред.

Ей стало немного не по себе. Взгляд Рекса был каким-то ненормальным. В его разноцветных глазах читалось жуткое предвкушение — именно так он смотрел за секунду до того, как собирался устроить очередную пакость.

Рекс мельком взглянул на Хантера, усмехнулся и потянул Джи Ю к себе. Она сузила глаза, подозревая неладное и гадая, что он собирается выкинуть на этот раз, но он лишь прикрыл рот рукой и склонился к ее уху.

— Поверь мне. Хантер Гамильтон точно в тебя втюрился.

— Да что за...

Джи Ю открыла рот, чтобы возразить, но Рекс приложил палец к губам: «Шшш». Затем он снова зашептал ей на ухо:

— Сама подумай. Каждый раз, когда этот ублюдок сходит с ума и бесится, это всегда как-то связано с тобой. Он просто не выносит, когда ты играешь с кем-то другим. Если ты ему не нравишься, какой в этом смысл?

— ...Что?

Джи Ю отчаянно замотала головой.

Что за бред. Такого просто быть не может.

Рекс определенно ошибался.

Для Хантера она была сродни надоевшей игрушке. Кто-то подарил ее ему, но она оказалась неинтересной и не в его вкусе — так, бесполезный кусок пластика.

Но если друг, пришедший в гости, находил эту забытую в углу игрушку и начинал с увлечением играть, в нем просыпалась детская ревность, и он тут же отбирал ее. Просто потому, что Хантер не привык делиться своими вещами или уступать их кому-либо.

Когда они начинали ссориться из-за нее: «Иди сюда», «Нет, иди туда» — Джи Ю предпочитала просто сбежать. И даже если она уходила, эти двое все равно не начинали играть мирно.

Лишившись зрителя для своей драки, они, словно сдувшиеся шарики, некоторое время уныло слонялись по комнате, а затем заявляли, что им скучно, и на этом их игровой день заканчивался.

И это он называет «нравится»?

Джи Ю снова покачала головой.

Нес бы хоть какую-то логику.

Она легонько потянула Рекса за рукав пиджака, и он наклонился, опустив одно плечо.

— Ты все не так понял. Хантер меня ненавидит.

Рекс лишь хмыкнул и снова склонился, почти касаясь губами ее уха.

— Если так не веришь, хочешь проверить?

— .......

Она посмотрела на него с явным подозрением.

Почему он так уверен? Что он такого увидел?

Джи Ю повернула голову и украдкой взглянула на Хантера. Он смотрел на них сверху вниз свирепым, недовольным взглядом, сильно нахмурив брови. Вздрогнув от его пронзительного синего взгляда, она, как нашкодивший ребенок, тут же опустила глаза.

Как и говорила Э Джон, Хантер с его характером ни за что не пришел бы на котильон по своей воле. Наверняка Лорен пообещала ему что-то взамен, взяла на короткий поводок и притащила силой. Поэтому нетрудно было догадаться, в каком он сейчас настроении.

Джи Ю уставилась в пол. Ей было невыносимо некомфортно от тяжелого присутствия Хантера, чья тень нависла над ней.

К счастью, в этот момент подошел помощник и поставил пустой стул рядом с Джи Ю. Только тогда она с облегчением выдохнула и откинулась на спинку стула, который до этого казался ей ложем с гвоздями.

Как только Хантер плюхнулся на соседнее место, Рекс снова потянул ее к себе.

— Лив, делай, как я скажу. Максимально игнорируй Хантера и все делай в первую очередь со мной. Поняла?

— .......

Джи Ю молча скосила глаза на Хантера.

В поле ее зрения попали его вальяжно вытянутые длинные ноги и лежащая на них крупная рука. Его длинные пальцы отбивали ритм по бедру: тук, тук-тук, тук-тук-тук.

Джи Ю, которая за годы общения стала экспертом по настроению Хантера, прекрасно понимала, что это значит. Его что-то жутко бесило. У него была бессознательная привычка постукивать пальцами, когда он был в плохом настроении, но не было явного повода сорваться.

Что он такого увидел, чтобы решить, что я ему нравлюсь.

Рекс точно был немного сумасшедшим.

Пожилой джентльмен на возвышении включил микрофон. Старомодный микрофон издал пронзительный звук «дззз», от которого завибрировали хрусталики в люстрах, и эхо разнеслось под самый потолок.

— Раз, два, три, проверка микрофона.

Следом джентльмен представился: его звали Уолтер Пемброк. Черный смокинг Уолтера, стоявшего с идеально прямой спиной, резко контрастировал с его волосами, белыми, словно свежевытянутые шелковые нити.

Он был тем самым ведущим, который вот уже 40 лет вел классы котильона для детей из высшего общества в самом центре Нью-Йорка. Манеры, этикет и бальные танцы, которым он их обучал, мало чем отличались от тех, что изучали аристократические отпрыски XIX века перед своим дебютом в высшем свете.

Элита Нью-Йорка XXI века тщательно обучала своих детей старомодным манерам и обычаям, похороненным вместе с наступлением нового тысячелетия, словно и впрямь собиралась выводить их в светское общество Европы XIX века.

— Я преподавал бальные танцы и этикет даже родителям многих из присутствующих здесь дам и господ.

Он обвел взглядом зал, гордо улыбнулся и вздернул подбородок.

— Мать мисс Рид, Ребекка Грин; мать мисс Кэбот, Лоррейн Коллинз. И еще, дайте-ка вспомнить... отец мистера Лафайета, Андре де Лафайет, и отец мистера Гамильтона, Джаред Гамильтон. Каждый раз, когда я вижу знакомые лица своих бывших учеников не здесь, на этих стульях, а там, наверху, в мезонине, меня переполняют чувства.

Уолтер поднял руку и указал на Хантера.

— Прежде чем мы начнем урок, хочу сказать пару слов. Когда леди входит в комнату или подходит к столу, хорошие манеры предписывают джентльмену встать и подождать, пока она не сядет — точно так же, как это сделал мистер Гамильтон.

Затем он указал на свою помощницу, сидящую на стуле.

— Леди сидят с прямой спиной. Посмотрите сюда, на мисс Меган Фэйрчайлд: колени и лодыжки плотно сжаты, а ступни скрещены в лодыжках. При любых обстоятельствах вы должны сидеть со сжатыми коленями. Всегда помните об этом, чтобы правильная осанка вошла в привычку.

Джи Ю, подражая изящно сидящей Меган, сжала колени и скрестила лодыжки.

— А теперь пришло время представиться и обменяться приветствиями с человеком, сидящим рядом с вами. В прошлом этикет предписывал, чтобы первой представлялась леди, а затем — джентльмен. Однако в современном обществе порядок больше не имеет значения. Но в нашем классе котильона мы следуем традиционному этикету. Во время приветствия установите зрительный контакт и пожмите друг другу руки. Рукопожатие не должно быть ни слишком сильным, ни слишком слабым. Итак, посмотрите сюда и повторите со своим соседом.

После того как Уолтер и Меган обменялись приветствиями, он дал детям время поздороваться со своими соседями.

Джи Ю крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Уж лучше бы она сидела рядом с кем-то незнакомым.

Она робко и нерешительно попыталась повернуться к Хантеру, но тут Рекс похлопал ее по плечу.

— Давай сначала со мной.

Если она сначала поздоровается с Рексом, Хантер, сидящий с краю, останется один, без пары. Ничего страшного? Джи Ю в замешательстве попыталась обернуться к Хантеру, но Рекс не дал ей такой возможности и начал настаивать:

— Не смотри по сторонам! Быстро представляйся.

— Эм... Меня зовут Оливия Паркер. Приятно познакомиться.

Джи Ю пробормотала это, прикусив губу. Было ужасно неловко разыгрывать сцену первого знакомства с человеком, которого она и так прекрасно знала.

Но Рекс почему-то выглядел так, словно ему было невероятно весело.

— Привет, меня зовут Александр бла-бла-бла де Лафайет. Приятно познакомиться.

Он взял ее за руку и лукаво улыбнулся.

— При рукопожатии нужно смотреть в глаза, Лив. Ты что, не слышала мистера Пемброка?

Когда Джи Ю поспешно подняла глаза, Рекс с озорным выражением лица спросил:

— Хочешь, покажу, как меняется цвет моих глаз?

В детстве он как-то обманул ее: сказал, что раскроет секрет своих разноцветных глаз, и если свести их к переносице, то цвета поменяются местами. Рекс был единственным человеком с гетерохромией, которого она знала. Поэтому, хоть и с подозрением, но она поверила. Пару дней спустя, когда она рассказала об этом Хантеру, тот, оторвавшись от книги, хохотал до колик, называя Джу Паркер непроходимой дурочкой.

В этот момент Рекс скосил глаза к носу, скорчив уморительную рожицу. Джи Ю, не ожидавшая этого, прыснула от смеха. И вдруг рука Хантера резко вклинилась между ними и вырвала ее ладонь из руки Рекса.

— Моя очередь.

Рекс лишь вздернул бровь и многозначительно сверкнул глазами, всем своим видом говоря: «Ну вот, я же говорил».

Джи Ю с испуганным лицом посмотрела на Хантера.

Он процедил сквозь зубы:

— Представляйся.

Она сглотнула и прочистила горло.

— П-привет. М-меня зовут Оливия Джи Ю Паркер. П-приятно... познакомиться.

Запинаясь и чувствуя себя ужасно неловко, она закончила и осторожно взглянула на него.

В его ярко-синих глазах плескалась странная буря. Казалось, он злился, но в то же время был чем-то растерян. Встретившись с ней взглядом, он быстро опустил ресницы, скрывая свои эмоции.

Когда Хантер снова поднял взгляд, это был уже скорее свирепый прищур. Упрямо вздернув подбородок, он с высокомерным видом протянул Джи Ю руку. Когда она замялась, просто глядя на нее, он раздраженно цокнул языком и сам схватил ее за руку.

— Хантер Хан Гамильтон.

На этом представление закончилось.

Избегая его пронзительного взгляда, Джи Ю прятала глаза и нервно шевелила пальцами. Хантер сжимал ее руку с такой силой, с какой обычно держал теннисную ракетку. От того, что кровь перестала поступать, пальцы онемели.

— ...Больно, Хантер.

Он вздрогнул, словно очнувшись, и тут же отбросил ее руку.

Джи Ю мысленно вздохнула. И где здесь то, что я ему якобы нравлюсь?

Она осторожно повернула голову к Рексу и беззвучно, одними губами прошептала:

«Ты ошибся».

Рекс лишь широко улыбнулся своим ангельским лицом с глазами дьяволенка, но ничего не сказал.

***

Настроение у Хантера было паршивым. То, как Рекс и Джи Ю с самого начала прилипли друг к другу и шептались, жутко его раздражало. Они что, маленькие дети? Чего они хихикают, склонив головы, словно в этой глупой шутке было что-то смешное.

Липкое, тягучее чувство недовольства закипало где-то в районе солнечного сплетения. Оба они бесили его до невозможности — ни больше ни меньше.

Джи Ю была такой же и в детстве. Стоило появиться Рексу, как она вылезала из библиотеки, где обычно пряталась, как мышь, и начинала крутиться вокруг полосы препятствий «Ниндзя-корс», к которой раньше не проявляла ни малейшего интереса. Она, как дурочка, разинув рот смеялась над нелепыми шутками Рекса.

Именно тогда Хантер впервые увидел это.

Увидел, что когда Джи Ю улыбается, у нее на щеках появляются очаровательные, но странные ямочки.

Сама мысль о том, что она прятала такое у себя на лице и показала это в первую очередь Рексу, казалась ему верхом возмутительности.

Рекс тоже с самого детства пытался соревноваться с ним во всем.

— Хантер, ты ведь на 1/4 кореец, верно? А я на 3/8 кореец. Так что, как бы ты ни старался, в корейском тебе меня никогда не обойти.

На тесте по корейскому диктанту Рекс, получивший 7 из 10, надменно хвастался перед Хантером, у которого было 5. И это при том, что Джу Паркер, получившая все 10, сидела молча.

— Лив, а у тебя сколько?

Спросил Рекс у Джи Ю. Хантера раздражало даже то, что он один называл ее этим прозвищем — «Лив». С каких это пор они так сблизились?

— А? Ты о чем?

— Насколько ты кореянка.

— А... Я на 1/2 кореянка.

Лицо Рекса, который напряженно подсчитывал дроби в уме, помрачнело. Хантер издевательски хмыкнул, но тут Джи Ю встряла со своими никому не нужными пятью копейками:

— Но, Рекс, ты же говоришь по-корейски намного лучше меня.

— Зато ты лучше читаешь и пишешь.

— Это только потому, что я люблю читать книги...

Смущенно улыбающаяся Джи Ю с покрасневшими щеками казалась ему невыносимо фальшивой.

Чего она улыбается. Что в этом вообще смешного.

В ту ночь Хантер не мог уснуть от досады. Ворочаясь всю ночь до самого рассвета, он скрепя сердце признал реальность: его корейский был немного — не то чтобы сильно, но самую малость — хуже, чем у них.

Отец Рекса, Андре де Лафайет, был лингвистическим гением, говорившим на семи языках. Видимо, Рексу передалась хотя бы крошечная часть этих генов, потому что его способности к языкам тоже были выдающимися. К тому же каждые летние каникулы он на пару месяцев уезжал в Корею к бабушке. Из-за этого, хоть он и неважно читал и писал, говорил он по-корейски так же свободно, как на родном языке.

Джи Ю же неплохо читала, писала и говорила только благодаря своей суетливой мамаше, которая плохо знала английский и общалась с ней исключительно по-корейски.

После этого Хантер учил корейский день и ночь, чтобы обойти их обоих. За исключением тенниса, он никогда ничем не занимался с таким усердием. Лорен была вне себя от радости, видя, как с каждым днем его корейский становится все лучше.

Тем летом, когда он поехал к дедушке по материнской линии, навсегда вернувшемуся в Корею несколько лет назад, он смог без труда общаться с родственниками. Дедушка, гордый успехами внука, подарил ему целую квартиру с видом на реку Ханган, чтобы Хантеру было где останавливаться во время визитов в Корею. Так что, в конечном итоге, все эти усердные занятия того стоили.

Впрочем, неважно.

То, как эти двое прилипли друг к другу и шептались, словно замышляя заговор, странным образом бесило.

Что, они нравятся друг другу? Встречаться, что ли, собрались? И почему здесь так жарко?

Воздух, который он выдыхал через нос, казался неприятно горячим.

Хантер немного ослабил узел галстука, давивший на горло. Из-за этой суеты рядом его нервы были натянуты как струна, так что он даже не слышал монотонную болтовню седого старика со сцены.

Больше всего ему хотелось сорвать с себя этот удушающий галстук и блейзер и выбежать отсюда. Но на кону этого чертова класса стоял билет на финал US Open, да еще и на места у самого корта.

Хантер сделал глубокий вдох.

Не обращай внимания. Пусть делают, что хотят.

Жу-жу-жу.

— Черт возьми...

Их шепот раздражал сильнее, чем писк комара над ухом посреди ночи. Сверля их взглядом, Хантер наконец не выдержал и открыл рот, чтобы рявкнуть на них, но в этот момент с громким шумом все дети одновременно поднялись со своих мест.

Это был сигнал к началу танцевальной части. Похоже, пока он отвлекся, урок этикета уже закончился.

Пока струнный квартет и рояль играли классическую музыку вживую, Уолтер и Меган демонстрировали базовые шаги вальса в центре танцпола.

Затем, пока все отрабатывали шаги самостоятельно, Уолтер обошел зал по кругу, разбивая детей на пары. Дойдя до них троих последними, он начертил пальцем в воздухе над их головами овал.

— Одна леди и два джентльмена — вы будете одной командой.

Сказав это, он поставил Джи Ю и Рекса лицом друг к другу, а Хантера — позади Рекса.

— Мистер Лафайет. Протяните правую руку, а левой слегка придерживайте леди за спину. Да, вот так, отлично. А теперь леди должна протянуть левую руку и легко положить ее поверх руки мистера Лафайета, а правую руку положить ему на плечо. Локти изящно приподнять!

Собственноручно выстроив их позу, Уолтер повернулся к Хантеру и велел ему положить обе руки на плечи Рекса.

— Мистер Гамильтон будет повторять те же шаги позади мистера Лафайета. Когда мелодия закончится, поменяйтесь местами.

Хантер стиснул зубы и откинул упавшие на лоб волосы. Это значило, что он должен нелепо болтаться, как собачий хвост, позади Рекса, танцующего с Джи Ю.

Чертов котильон.

Его терпение было на исходе.

Он вспомнил о билете на финал US Open у самого корта. Места у корта, откуда слышны ругательства, которые бормочут игроки, и видно, как летят капли пота с их лбов, были настолько ценными, что цена у перекупщиков взлетала до 20 тысяч долларов за билет.

Если он сбежит отсюда, придется попрощаться с билетом.

— Фух.

Хантер коротко выдохнул.

Терпи. Давай просто потерпим.

В этот момент замолкшая было музыка заиграла вновь.

Хантер с равнодушным видом делал шаги вальса, держа обе руки на плечах Рекса.

Кто выйдет в финал US Open?

В его голове хаотично переплетались рейтинги игроков и их номера посева. Хорошо бы в финал вышли Федерер и Надаль.

Он изо всех сил пытался отвлечься, как вдруг Рекс наклонил голову и что-то прошептал Джи Ю на ухо. И тогда из-за затылка Рекса, за которым виднелся лишь ее лоб, внезапно показалось все лицо Джи Ю. Ее рот был округлен в удивлении.

И что этот придурок Рекс опять сморозил, что у нее такое глупое лицо.

Желудок внезапно скрутило. Желудочный сок закипел, как лава.

Слишком быстро поужинал, что ли.

В этот момент Джи Ю посмотрела на Рекса и спросила:

— Да ладно. Серьезно?

Хантер закатил глаза и фыркнул.

Большая часть того абсурда, что несет Александр де Лафайет — это бред собачий. Ты до сих пор этого не поняла?

Он никак не мог понять, почему она раз за разом ведется на уловки Рекса. Она что, дурочка?

— Серьезно тебе говорю. Парень из седьмого класса сказал, что последняя песня — это всегда лайн-дэнс под кантри. Он упомянул, что они до сих пор пользуются доисторическим музыкальным центром и CD-дисками. Я тайком проверил, и там реально лежал диск с кантри. Поэтому я подменил его на свой диск с гангстерским хип-хопом.

Рекс наклонил голову вбок, пытаясь сдержать смех. Джи Ю секунду смотрела на Рекса, у которого от сдерживаемого смеха тряслись плечи, а затем фыркнула и рассмеялась: «Пффх». Ее глаза сузились в щелочки, а на бледных щеках снова появилось то, чего там обычно не было.

Хантер резко остановился.

Опять, опять эти чертовы ямочки.

Честное слово, клянусь небом, ему не было ни малейшего, ни на пылинку, дела до лица Джу Паркер. До этого момента он вообще никогда его не разглядывал. Но теперь, когда на ровном месте появлялись эти впадинки, его взгляд то и дело прилипал к ним.

Ощущение было странным. Им овладела странная нетерпеливость и иррациональная тревога. Непонимание причин этого чувства бесило еще больше. Ему хотелось наорать на Джи Ю и приказать ей больше так не улыбаться, потому что его от этого тошнит.

Внезапно Рекс остановился. И, как оказалось, музыка тоже стихла. В этот момент Уолтер объявил в микрофон, что пришло время поменяться партнерами. Хантер безжалостно оттолкнул плечи все еще хихикающего Рекса.

— Проваливай, Лафайет.

— Дерьмо. Потише можно, Хантер?

Проигнорировав ворчащего и пошатнувшегося Рекса, Хантер широким шагом приблизился к Джи Ю. Как только их взгляды встретились, улыбка сошла с ее лица, как лопнувший мыльный пузырь. В итоге она прервала зрительный контакт и надменно опустила глаза.

Настроение Хантера испортилось еще сильнее.

Почему ты смотришь на меня с таким лицом. Что я тебе сделал.

Он положил руку ей на спину и притянул к себе.

Упс. Не рассчитал силу.

Джи Ю, которую дернуло вперед, словно она споткнулась, вскинула голову с растерянным выражением лица.

Крепко сжав губы, она исподлобья метнула в него взгляд, полный укора.

Чего ты так смотришь. Значит, с этим придурком вальсировать можно, а со мной — нет?

Детский, нелепый вопрос подкатил к самому горлу, но он заставил себя проглотить его.

— Руку, — сухо потребовал Хантер, поднимая свою правую руку.

Джи Ю тихо вздохнула и медленно, неуверенно подняла свою левую руку. Это движение было странно раздражающим. А затем, остановив руку в миллиметре от его ладони, она нерешительно сжала пальцы.

Хантер, не выдержав, сам перехватил ее руку. Под ложечкой горячо и болезненно запульсировало, словно там вспыхнул огонь.

Да почему так жарко, бесит. И что, у нее всегда были такие маленькие руки? Или это мои стали больше?

Он посмотрел на нее сверху вниз с недоуменным взглядом. Джу Паркер, которую он видел каждый день, вдруг показалась ему незнакомой, словно он видел ее впервые. Сделав короткий вдох, она положила правую руку ему на плечо.

Джу Паркер что, заболела? Почему у нее такие горячие руки.

Его левое плечо обдало жаром, словно на него поставили утюг. Он посмотрел на ее круглую макушку и две свободные косички из пепельно-каштановых волос по бокам, и по его шее скатилась капля пота. Этот чертов кондиционер точно сломался.

— А теперь двигайся.

Его голос немного сорвался.

— Угу.

Они начали двигаться в такт вальсу. Джи Ю запуталась в ногах и пару раз наступила ему на туфли.

— И-извини!

— Черт. Сосредоточься.

Хантер отбивал шаги агрессивно, словно в бою, под элегантный вальс Иоганна Штрауса «На прекрасном голубом Дунае». У него отлично получалось все, что было связано с движениями тела. Такие простые, повторяющиеся шаги он мог освоить, повторив их всего пару раз. И если уж он запомнил ритм, его ноги никогда не заплетались.

В отличие от Джи Ю, которая постоянно сбивалась с ритма, словно у нее было две левые ноги. Он нахмурился.

Да что с ней такое. Когда она танцевала с Рексом, все было не так плохо.

В третий раз наступив ему на ногу, Джи Ю прикусила губу и робко подняла глаза. И тут же опустила их, едва их взгляды встретились. Любой бы понял, что она напугана.

И чего она так? Я ее съем, что ли, из-за того, что она мне на ногу наступила?

— ...Прости, Хантер.

Хантер лишь хмыкнул и ничего не ответил. То, что у Джи Ю нулевые физические способности, он и так прекрасно знал. От того, что она наступила ему на ногу своими тонкими птичьими ножками, больно все равно не было.

Он глубоко задумался. Была одна вещь, которая не давала ему покоя уже какое-то время.

После совместного мюзикла школ Алтон и Астор начали появляться дети, которые стали встречаться друг с другом. У Хантера тоже были глаза, и он видел, что Рекс пользуется немалой популярностью среди девочек. Хотя и не понимал почему.

Хантера девчонки раздражали. Когда они щебетали над ухом, это было шумно и надоедливо. Будь это парень, он бы мог просто послать его к черту или дать пинка, но с девчонками так не поступишь, поэтому, если казалось, что кто-то собирается к нему прилипнуть, он быстро смывался.

Рекс, так же как и он, стоило ему отвернуться, даже не помнил, с кем только что разговаривал. Но поскольку он ухмылялся и хотя бы отвечал им, девочки ошибочно полагали, что у него отличный характер.

Значит, и Джу Паркер тоже стала одной из групис Рекса.

Если подумать, Рекс никогда не издевался над Джи Ю. Скорее, наоборот, относился к ней хорошо. Он и в детстве так делал, а сейчас вел себя с ней куда более дружелюбно, чем с другими девочками.

Что за... Они правда встречаются, что ли?

Аж тошнит.

Мерзкий вопрос защекотал горло и был готов вырваться наружу, словно чих, когда кто-то с силой похлопал его по плечу.

Хантер с угрожающим выражением лица обернулся. Это был Рекс. Он на мгновение забыл, что тот болтается у него за спиной.

— Эй, Трипл. Не слышишь, что музыка поменялась?

— Проваливай.

Хантер смахнул руку Рекса со своего плеча и холодно отвернулся.

— Моя очередь, придурок.

— Я сказал, проваливай.

Хантер бросил это, даже не оборачиваясь.

Хмыкнув, Рекс высунул голову из-за плеча Хантера и усмехнулся.

— Лив, я же говорил, что прав? Если не веришь, спроси его сама.

Хантер нахмурился, не понимая, о чем вообще речь, но Джи Ю почему-то смотрела на него дрожащим, неуверенным взглядом.

Рекс, словно ему было невероятно весело, отряхнул руки и встал позади мальчика, стоявшего рядом. А затем просто увел у него партнершу.

Прямо перед началом последней композиции Уолтер снова скомандовал поменяться партнерами. Но Хантер лишь молча кивнул подошедшему парню, чтобы тот проваливал. Ему нужно было кое-что спросить, поэтому он не мог так просто отпустить Джи Ю.

Но этот тип, похожий на тощего сушеного анчоуса, видимо, не понял намека и замялся, продолжая топтаться рядом.

Хантер выпятил нижнюю губу и коротко, резко выдохнул. Упавшая на лоб прядь волос слегка приподнялась и снова опустилась. Нахмурившись, он посмотрел на «анчоуса» сверху вниз. Только тогда тот вздрогнул и отступил.

В этот момент заиграла последняя песня. Хантер расслабил плечи, притянул Джи Ю к себе и снова начал отбивать шаги.

Что мне спросить. Не странно ли будет просто с ходу спросить, встречается ли она с Рексом.

В этот момент Джи Ю, до этого молча позволявшая ему вести себя в танце, тихо позвала его.

— Послушай, Хантер?

— Что.

— Случайно... Нет, ничего.

Она покачала головой и опустила лицо, словно пытаясь спрятаться.

Джу Паркер тоже жарко?

Ее щеки казались слегка покрасневшими.

— Что такое. Раз начала, так договаривай.

— Ничего особенного. Забудь.

— Если ничего особенного, просто скажи. Не действуй мне на нервы, — грубо бросил Хантер.

Джи Ю прикусила губу, словно раздумывая. А затем, с лицом, на котором смешались смущение и любопытство, медленно заговорила:

— Послушай, это... Я просто на всякий случай спрошу...

— Ну что еще. Говори быстрее!

Она со сложным выражением лица сглотнула пересохшим горлом.

— Ты... Я же тебе не нравлюсь?

Хантер оступился. Шаги безнадежно спутались, и он со всей силы наступил Джи Ю на ногу.

— Ай! Больно, Хантер!

Растерявшись, он сделал шаг назад.

— Я? Тебе? Ты спятила?

Он заорал на нее, но его лицо горело, а сердце колотилось как сумасшедшее. Ему перехватило дыхание, словно кто-то сдавил ему горло тонкими пальцами.

Два года назад, когда он по глупости бросил вызов сопернику, чей рейтинг UTR был на 4 балла выше, и проиграл первый сет всухую («шесть-ноль»), он испытывал точно такое же чувство.

Осознав, что его так сильно выбили из колеи слова какой-то Джу Паркер, его настроение рухнуло на самое дно.

— Э-это, просто, понимаешь, Рекс... — запинаясь и покраснев как рак, Джи Ю попыталась оправдаться.

Хантер перебил ее, безжалостно сбрасывая в пропасть каждое слово, выплюнутое сквозь стиснутые зубы:

— Я, ненавижу, этот, чертов, класс, но, еще, больше, Джу Паркер, я, ненавижу, тебя.

Бросив это, он развернулся и ушел, даже не дождавшись окончания вальса. Лицо Джи Ю, оставшейся стоять одной посреди танцпола, стало пепельно-серым.

Рекс, танцевавший неподалеку, заметил оставшуюся в одиночестве Джи Ю, подошел к ней и огляделся по сторонам.

— Куда делся этот траблмейкер?

Джи Ю, стоявшая в оцепенении, мельком взглянула на Рекса глазами, полными слез, и тихо покачала головой.

— Какое там «нравлюсь». Он сказал, что ненавидит меня даже больше, чем этот класс котильона. Так что впредь даже не заикайся о таких нелепостях.

Рекс цокнул языком.

— Эх, ну что за дела... Вот тупой придурок. Только и делает, что играет в свой теннис — у него что, вместо мозгов одни мышцы? Даже когда ему все на блюдечке принесли, взять не может.

В этот момент из динамиков грянул оглушительный бит гангстерского хип-хопа.

Пока ошеломленные Уолтер и Меган в панике пытались понять, что происходит, дети разразились смехом и радостными криками. Те, кто еще секунду назад с унылыми лицами танцевал вальс, теперь вульгарно трясли задами под хип-хоп.

Джи Ю, сиротливо стоявшая посреди всего этого, словно рассыпалась, как сухой цветок, из которого выжали всю влагу. Пока она танцевала с Хантером, она этого не замечала, но теперь растертая жестким задником туфли пятка невыносимо горела и болела. И от этого на глаза все время наворачивались слезы.

Опустив голову, она лишь молча моргала покрасневшими от слез глазами, окруженная детьми из частных школ Верхнего Ист-Сайда, которые во весь голос подпевали песне о суровой и бедной жизни в гетто.

***

Раз в неделю Джи Ю занималась математикой вместе с Хантером в его игровой комнате после уроков.

Лорен выбрала Джи Ю в качестве «пейсмейкера» для своего сына. На самом деле, для развития в конкурентной среде Рекс подходил Хантеру куда больше.

Но Лорен рассудила, что ее сын пока еще не попал под влияние пубертата. Он и так был не слишком эмоциональным ребенком, а учитывая, что 90% времени бодрствования он посвящал теннису, подростковый возраст у него, похоже, задерживался.

Рекс же, напротив, похоже, вошел в подростковый период по полной программе. Доходили слухи, что он сильно бунтует против отца, ввязывается в неприятности и скандалит направо и налево.

В том возрасте, когда дети легко попадают под влияние друзей, Лорен боялась, что если свести Хантера с Рексом, то Хантер тоже нахватается дурного.

По сравнению с ним Джи Ю была тихой, послушной и хорошо училась. Она не пыталась неуклюже подражать взрослым и не зацикливалась на своей внешности, как другие девочки ее возраста. И даже если бы Джи Ю была лучше Хантера в математике, они учились в разных школах, так что это не представляло бы угрозы для его оценок.

На самом деле, то, что Джи Ю училась лучше, было даже на руку. Это стимулировало бы дух соперничества Хантера, который ненавидел проигрывать, заставляя его прилагать больше усилий.

Опираясь на эти расчеты, каждый среду они вдвоем по два часа занимались с доктором Шреей Патель — репетитором со степенью доктора математики из Лиги плюща. Она была одним из самых востребованных репетиторов в Верхнем Ист-Сайде, и ее ставка составляла 400 долларов за два часа для одного человека и 500 долларов — для двоих. Джи Ю, благодаря любезности Лорен, платила за занятия всего 100 долларов.

И, как Лорен и ожидала, поначалу Джи Ю опережала Хантера. Но со временем разрыв между ними стремительно сокращался.

Игровая комната за последние пару лет тоже претерпела весьма динамичные изменения.

Рукоход и зиплайн демонтировали, и их место заняли массивные тренажеры. На полу вместо игрушек в беспорядке валялись маты и массажные валики (фоам-роллеры), а в одном из углов появилась стойка с гантелями, рассортированными по весу.

Библиотека по-прежнему была полна книг, но кресло-мешок, которое когда-то было законным местом Джи Ю, исчезло, а его место занял огромный стол для конференций.

— Нам нужно поговорить.

Как только урок закончился и репетитор вышла из комнаты, Хантер внезапно заговорил.

— .......

Джи Ю ничего не ответила, лишь собрала свои тетради и учебники по математике, разбросанные по широкому столу, и аккуратно сложила их в стопку. Затем, прижав эту стопку к груди, словно щит, она поднялась со стула.

Они находились в состоянии холодной войны уже пару месяцев — с того самого первого класса котильона. Они не то что не разговаривали, они даже не смотрели друг на друга, когда находились в одном помещении, ведя себя как абсолютные незнакомцы.

Если вдуматься, они никогда и не были близки, так что называть это «холодной войной» было даже смешно.

Джи Ю догадывалась, о чем Хантер собирался заговорить. Она уже думала, что пришло время, и удивлялась, почему он так странно молчит. Но она не то что не собиралась выполнять его просьбу — она даже не хотела с ним разговаривать.

Джи Ю решила: насколько сильно Хантер ненавидит ее, настолько же сильно она будет ненавидеть его в ответ. Поэтому у нее не было ни единой причины выполнять его просьбы.

Притворившись, что не услышала, она опустила голову, задвинула стул и повернулась к выходу. Ее длинные прямые волосы хлестко взметнулись и мягко опустились на стройную спину.

— Джу Паркер, я сказал, нам нужно поговорить.

Окликнул ее Хантер — с легкой ноткой спешки, но по-прежнему высокомерным тоном.

Пройдя половину игровой комнаты, Джи Ю с тяжелым вздохом остановилась. И, даже не оборачиваясь, спросила:

— Ну что еще. У меня нет времени, говори быстрее.

Она осталась довольна тем, насколько холодно прозвучал ее голос.

Стул со скрежетом отодвинулся, и послышались шаги приближающегося Хантера. А затем он встал прямо перед ней, преграждая путь. Она упрямо игнорировала его, опустив глаза.

— Ты что, правда не понимаешь, о чем я собираюсь сказать?

Даже когда Хантеру нужно было о чем-то попросить, он не умел сбавлять тон. Джи Ю отвернулась и демонстративно вздохнула.

— Если тебе нечего сказать, я пойду. Мне нужно домой делать уроки.

Джи Ю попыталась обойти его, но он в один прыжок снова преградил ей путь.

— Куда пошла. Я еще не закончил.

— .......

— В пятницу у меня турнир. Мой первый турнир L1.

Джи Ю подождала еще немного, но на этом объяснения закончились.

Юношеские теннисные турниры имели структуру, в которой игроки постепенно поднимались от самого низкого уровня (Уровень 9) до самого высокого (Уровень 1).

О том, что Хантер, чей рейтинг UTR недавно перевалил за 7 баллов, получил «сид» (место в сетке турнира) на участие в Национальном чемпионате в закрытых помещениях USTA (Ассоциация тенниса США) — турнире первого уровня (L1) для игроков до 14 лет, она уже знала от Э Джон. Из-за того, что мать постоянно трещала о новостях семьи Гамильтон, эти слухи волей-неволей доходили до ее ушей.

Поскольку Джи Ю молчала, Хантер с раздражением добавил:

— Это Уровень 1. Национальный турнир. Ты что, не понимаешь, о чем я?

— Понимаю. И что? Какое это имеет отношение ко мне?

Джи Ю знала, что, как и всегда, в конце концов уступит ему. С самого детства между ними существовала невидимая иерархия, больше похожая на отношения хозяина и подчиненного.

Но в этот раз ей не хотелось так легко сдаваться. В ней проснулось странное, небывалое доселе упрямство. Возможно, это бушующие гормоны пубертата толкали ее на бунт против Хантера вместо родителей.

— Поцелуй.

Хантер протянул к ней руку.

— Не хочу.

Она упрямо отвернулась.

— Ха... Ты что, до сих пор дуешься из-за того, что я тогда сказал? Не будь такой инфантильной, Джу Паркер. Тогда ты первая начала нести этот странный бред...

Джи Ю схватила его за кончики пальцев, подняла его руку и, едва коснувшись губами его ладони, небрежно чмокнула ее, а затем отшвырнула его руку. И свирепо посмотрела на него исподлобья.

— Доволен? А теперь я правда ухожу. Если попробуешь остановить меня еще раз, я закричу. Отойди, Хантер Гамильтон.

От первого в ее жизни бунта у нее подкашивались колени и дрожал голос. Джи Ю крепко прижала тетради и учебники к груди, словно щит. И, оставив Хантера застывшим в шоке, она выбежала из игровой комнаты и пулей пересекла гостиную.

Распахнув двери лифта и забежав внутрь, она лихорадочно затыкала кнопку лобби, боясь, что Хантер погонится за ней. Когда раздался звуковой сигнал и лифт начал спускаться, она выдохнула с облегчением и обессиленно прислонилась к стене.

Она впервые поступила с Хантером так жестоко. Ее тело все еще била мелкая дрожь. Внутри было какое-то чувство облегчения, но в то же время ей было тревожно.

Что, если из-за этого я больше не смогу заниматься математикой? Если заниматься одной, это будет слишком дорого.

Мама больше всего любит ходить в гости к Хантеру. Что, если из-за меня она больше не сможет туда ходить?

Хантер... теперь, наверное, возненавидит меня еще сильнее.

Почувствовав странную, непонятную грусть, Джи Ю перед тем как вернуться домой, долго сидела на скамейке во внутреннем дворе, вдыхая холодный воздух. Одиноко стоящий домик на дереве в эту предзимнюю ночь казался почему-то очень печальным.

***

На своем первом турнире L1, на который Хантер поехал в Чикаго, он показал худший результат в своей жизни, не выиграв ни одного сета. Его рейтинг UTR тоже упал.

Джи Ю, не удержавшись от любопытства, зашла на сайт турнира и проверила его результаты. И хотя она понимала, что это не ее вина, ей стало немного жаль его.

Результаты не только основной сетки, но и «консолейшн» (Consolation — утешительный турнир для проигравших в первых матчах) были настолько ужасными, что казалось, будто он просто сдался и бросил играть.

Обычно Хантер играл тем лучше, чем выше по рейтингу и сильнее был его соперник. Поэтому даже если он не становился чемпионом, по счету всегда было видно, что он сражался как лев, горя жаждой победы.

Но в этот раз она была слегка шокирована, увидев, что он с разгромным счетом проиграл даже тем игрокам, у которых UTR был ниже его собственного и которых он всегда с легкостью побеждал.

Воскресенье, день возвращения из Чикаго в Нью-Йорк.

Хантер вызвал ее к домику на дереве во внутреннем дворе. Джи Ю, решившая игнорировать его сообщения и не приходить, в последнюю минуту импульсивно передумала.

Натянув на себя свитер и открыв дверь во внутренний двор, она увидела, что желтые лучи позднего солнца лишь слегка цепляются за край сада. Звук фонтана уже давно стих, и зимний двор был затянут мрачным сизо-серым светом.

Холодный ветер пробирался сквозь крупную вязку свитера. Ссутулив плечи и обхватив себя руками, Джи Ю пошла к домику на дереве.

Тук, тук.

Послышался звук теннисного мяча, бьющегося о стену. В домике на дереве всегда валялось несколько мячей, забытых Хантером, и дети, приходившие на площадку, иногда играли с ними.

Но сейчас мяч о стену бросал не кто иной, как Хантер. Это было понятно по одному только яростному звуку ударов, словно он вознамерился пробить стену насквозь.

Он нервничал и был зол.

Джи Ю замерла и, немного поколебавшись, развернулась.

Зря я пришла.

Ей не хотелось иметь дело с разозленным Хантером. Она только сделала шаг, намереваясь вернуться домой, как стук мяча резко прекратился.

— Джу Паркер, стой где стоишь.

Это был голос Хантера, но она не могла понять, когда он успел стать таким низким и грубым. Еще совсем недавно, стоило ему немного повысить тон, как его голос то и дело неловко ломался и срывался.

Джи Ю не хотела оборачиваться. Ей хотелось просто распахнуть дверь во двор, сбежать и спрятаться дома. Но ее ноги, словно залитые свинцом, одеревенели и не двигались с места.

Как и всегда, Хантер в один прыжок спрыгнул сбоку от горки и быстрыми, тяжелыми шагами приблизился к ней.

Сжимая теннисный мяч в руке, он тяжело дышал и смотрел на нее сверху вниз. Джи Ю, обхватив себя руками, стояла, глядя в землю.

Она с трудом выдавила из себя слова:

— ...Зачем звал?

— Нужно поговорить.

— О чем?

Она слегка приподняла голову, но почему-то у нее не хватало смелости встретиться с ним взглядом. Рационально Джи Ю понимала, что его поражение — не ее вина. Но странное чувство вины, словно она приложила к этому руку, тянуло ее за волосы.

Нужно было нормально поцеловать руку, когда он просил.

Она и подумать не могла, что из-за какого-то глупого суеверия Хантер настолько испортит свою игру.

— Джу Паркер, ты больше не мой победный талисман.

При этих словах Джи Ю резко вскинула голову и уставилась на него. В его ярко-синих глазах полыхало яростное пламя, похожее на искры сварочного аппарата.

— ...Ты позвал меня только чтобы сказать это?

— Да. Знаешь, мне уже до чертиков осточертело унижаться и умолять тебя каждый раз, когда у меня турнир. Но теперь ты мне больше не нужна, Джу Паркер. Ты для меня больше не талисман, ни проклятье, ни-че-го. Ничто.

Хантер угрожающе оскалил зубы, акцентируя последнее слово.

Губы Джи Ю мелко задрожали. Руки и ноги онемели, словно свело судорогой. То мимолетное чувство вины, которое она испытывала секунду назад, мгновенно испарилось, а его место целиком и полностью заняла ярость.

В носу защипало, а глаза начало жечь. Ей было до боли обидно и горько.

Она так сильно прикусила нижнюю губу, что стало больно. Лишь когда дрожь в губах прекратилась, она опустила глаза и сделала глубокий вдох.

— Вот и отлично.

Какое счастье, что голос прозвучал гораздо спокойнее, чем она ожидала.

Видимо, это была не та реакция, которую Хантер ожидал увидеть, потому что он фыркнул и переспросил:

— Что?

— Я так рада, что мне больше не придется играть роль твоего нелепого талисмана. Я просто счастлива.

Джи Ю вскинула глаза и злобно посмотрела на него. Она ничего не могла поделать с тем, что из уголков ее глаз выкатились слезы. С тех пор как она впервые встретила Хантера в шесть лет, между ними произошло много чего, но она впервые показала ему свои слезы.

— Меня тоже бесило твое поведение, и мне тоже это все было невыносимо, Хантер Гамильтон.

Голос Джи Ю был холодным, как зимний ветер.

Видеть, как медленно проступает шок в его глазах, прикованных к ее лицу, доставляло ей странное удовлетворение. Слезы щекотали щеки, собираясь на подбородке, а затем падали вниз капля за каплей.

Полинявший Хантер открывал и закрывал рот, словно хотел что-то сказать. Он сглотнул, и что-то, выступающее у него на шее, дернулось вверх и вниз.

Раньше этого там не было.

Джи Ю на секунду задержала взгляд на его горле, а затем резко и холодно развернулась.

Хантер замер посреди двора, словно мраморная статуя в фонтане, не в силах сдвинуться с места. Лишь когда она открыла дверь в здание, он пришел в себя и сделал шаг вперед.

— Джи Ю...

Джи Ю импульсивно обернулась и, с лицом, пошедшим красными пятнами, резко перебила его:

— Тренируйся, Хантер. Не вини во всем талисманы и проклятья. Не вини меня.

Только вернувшись домой, она осознала, что Хантер впервые назвал ее настоящим именем.

***

Холодная война продлилась дольше, чем ожидалось. Они по-прежнему занимались математикой вместе, но весь зимний семестр шестого класса провели так, словно не замечали друг друга, не обменявшись и словом.

Весенний семестр ознаменовал начало полноценного теннисного сезона. Хантер стал чаще пропускать школу, участвуя в турнирах.

Услышав от Э Джон, что Хантер, который больше шести месяцев находился в спаде и не показывал выдающихся результатов, на прошлом турнире в ярости расколотил ракетку, Джи Ю немного злорадно фыркнула.

В середине июня, как только начались летние каникулы, Хантер на два месяца уехал в летний лагерь элитной теннисной академии на юге Франции. Вернувшись в Нью-Йорк в середине августа, остаток каникул он провел на вилле в Хэмптонс, а сразу после выходных, приуроченных ко Дню труда, вернулся в резиденцию Гамильтонов.

Как только Хантер вернулся домой, он позвал Джи Ю к домику на дереве.

Смешно. Я что, собачка, чтобы по первому зову бежать к нему?

Джи Ю проигнорировала его сообщение. Но, как это часто бывает с детскими ссорами, за долгое лето вдали друг от друга ее яркий гнев и обида выцвели под палящим летним солнцем и немного увяли.

Зачем он зовет меня на этот раз?

По мере приближения назначенного времени Джи Ю не находила себе места и в конце концов бросила на кровать книгу, которую читала. Любопытство, подогреваемое импульсивными подростковыми гормонами, которые заставляли ее настроение скакать по несколько раз на дню, одержало верх.

Она открыла шкаф, собираясь переодеться перед выходом, но почему-то у нее взыграла гордость. В итоге она пришла во двор на десять минут позже назначенного времени, как была — в шортах и майке. Если бы он начал злиться из-за ее опоздания, она планировала тут же развернуться и уйти.

Хантер не зашел внутрь домика, а стоял, прислонившись к свае, и ждал ее.

Судя по тому, что он был в спортивной форме, он собирался сразу после этого на тренировку. Он и так был высоким, но за каникулы, видимо, вытянулся еще больше, так что, похоже, скоро его рост перевалит за шесть футов. Его кожа приобрела глубокий золотисто-бронзовый оттенок, впитав солнце юга Франции.

— Эй.

Хантер оттолкнулся от столба. Он окинул ее с головы до ног каким-то странным, непривычным взглядом.

— .......

Джи Ю с холодным лицом остановилась, избегая его взгляда. Тогда он в пару широких шагов подошел к ней и внезапно что-то протянул. Затем, прикрыв рот кулаком, он кашлянул и выдавил из себя короткое извинение.

— Кхм, кхм, извини.

Это был первый раз с момента их второго игрового дня семь лет назад, когда он поднял белый флаг. И в качестве оливковой ветви он, как и тогда, протянул ей книгу.

Джи Ю невольно опустила взгляд на переданную ей книгу и чуть не упала в обморок от удивления. Он, видимо, пытался завернуть ее сам, потому что сквозь неумело повязанную ленту виднелась старая обложка.

«Автостопом по галактике»

Это был ее любимый научно-фантастический роман. И Хантер знал об этом. Не удержавшись, она развязала ленту, осторожно приоткрыла обложку и перевернула пожелтевшую от времени страницу.

Первое издание 1979 года.

На странице стоял личный автограф автора — Дугласа Адамса, скончавшегося в 2001 году.

Джи Ю ахнула и прикрыла рот рукой. Затем она бережно закрыла книгу и прижала ее к груди. И подняла глаза на него. Хантер, смотревший на нее сверху вниз, едва заметно приподнял уголки губ, но тут же отвернулся и снова прочистил горло: «Кхм».

Это была откровенная взятка. Она понимала, что если примет ее, ей придется заплатить свою цену. Но отказаться от такого подарка в знак примирения было просто невозможно.

— ...Спасибо, Хантер.

Так, прямо перед переходом в седьмой класс, они помирились. И Джи Ю вернула себе место «проклятья/талисмана», приносящего Хантеру победу.

В те же выходные Хантер, продемонстрировав блестящую игру и возродившись из пепла, завоевал кубок чемпиона на турнире L1 в Чикаго для игроков до 14 лет.

Весенний семестр 7-го класса. Апрель выдался необычайно теплым по сравнению с прошлыми годами.

Зимы в Нью-Йорке бывали затяжными, поэтому нередко и в середине апреля шел снег. И лишь к маю ослепительная весна робко показывала свое лицо, чтобы вскоре уступить место жаркому лету.

То ли потому, что весна пришла рано, вместо снега часто шли дожди.

Трижды в неделю их последним уроком была физкультура, которую называли PE. Но сегодня из-за дождя все командные и индивидуальные занятия на открытом воздухе были отменены.

В таких случаях занятия проходили в крытом спортивном центре, который совместно использовали школы Астор и Алтон.

В огромном спортзале семиклассники обеих школ расселись рядами на полированном деревянном полу. Учитывая, что в каждой параллели было всего от 50 до 60 учеников, даже когда обе школы собрались вместе, их было меньше 120 человек.

В душном воздухе помещения удушливо смешались запах пота мальчиков-подростков и приторно-сладкие ароматы девичьих духов. Видимо, смешиваясь, эти запахи как-то нейтрализовали друг друга, потому что это было даже терпимо, чем если бы пахло чем-то одним.

Джи Ю немного опоздала в зал из-за того, что после урока истории обсуждала с учителем тему своего «кэпстоун-проекта» (Capstone project — итоговый проект в конце учебного года) по древним цивилизациям.

Толкнув тяжелую звуконепроницаемую дверь, она замерла. Видимо, рассаживались по мере прихода, потому что ученики Астора и Алтона сидели вперемешку, как попало. В дождливые дни в спортзале обычно проводили силовые тренировки или играли в легкие командные игры, но сегодня, похоже, намечался особый урок.

Взгляд Джи Ю выцепил затылок Хлои, сидевшей во втором ряду, и по ее лицу промелькнуло сожаление. Она подумала, что позже выберет момент и тихонько проберется к ней.

Сливаться с фоном и проскальзывать незаметно, как призрак, было особым талантом Джи Ю. Это был один из способов выживания, который застенчивая девочка усвоила в безжалостных джунглях частных школ Верхнего Ист-Сайда.

Она на цыпочках проскользнула вдоль стены, стараясь не скрипеть подошвами кроссовок о скользкий полированный пол, и уселась с самого краю.

К счастью, никто не обратил на нее внимания. Только парень, сидевший рядом, бросил на нее мимолетный взгляд и снова уставился вперед.

Вскоре школьные медсестры из обеих школ, мисс Шапиро и мистер Хокинс, выкатили в центр зала анатомический манекен и начали урок.

— Сегодня у нас второе занятие по курсу «Безопасность и выживание». Мы будем изучать признаки жизни, то есть как проверить жизненные показатели в экстренных ситуациях.

В прошлом зимнем семестре, в день, когда валил сильный снег, вместо физкультуры учитель с сертификатом спасателя уже читал им лекцию по оказанию первой помощи и искусственному дыханию.

Внезапно раздался громкий хлопок закрывшейся двери: «Бах». А затем послышался скрип кроссовок: скрип-скрип. Звук беспечных шагов человека, который не стеснялся шуметь, несмотря на свое опоздание.

Джи Ю вдруг вся напряглась. Стоило ей лишь услышать эти шаги, как ее плечи поднялись, а волоски на руках встали дыбом.

Это Хантер.

Это была необъяснимая, инстинктивная реакция. Взгляды всех учеников обратились к двери, но Джи Ю даже не повернула головы.

— Гамильтон, садись вон туда, с краю, — мистер Дункан, учитель физкультуры из Алтона, встал и указал на место рядом с Джи Ю.

Хантер, сопровождаемый скрипом обуви, сделал еще пару шагов и плюхнулся на пол.

— Привет, Хантер!

Сиенна поздоровалась с ним приглушенным голосом, но услышали все.

— Че как, Трипл, — сидящий впереди парень обернулся и протянул кулак. Хантер слегка стукнулся с ним своим кулаком.

— Йо, Гамильтон.

Когда перешептывания и приветствия стихли, мисс Шапиро возобновила урок. Только тогда Джи Ю скосила глаза на Хантера. Он тоже повел глазами в ее сторону.

Когда их взгляды встретились, он едва заметно кивнул и слегка приподнял бровь в знак приветствия. Джи Ю немного растерялась, но в ответ тоже еле заметно моргнула, признав, что заметила его.

Она снова перевела взгляд вперед и тут же встретилась глазами с Сиенной. Та сидела во втором ряду, как раз по совпадению рядом с Хлоей. И сейчас она наполовину развернулась в сторону Джи Ю и Хантера, а выражение ее глаз было недобрым.

Подозрение и отрицание.

Джи Ю сглотнула и опустила глаза. Пока она учится в Асторе, наживать себе врага в лице Сиенны не входило в ее планы.

— На теле человека есть несколько мест, где можно измерить пульс — так называемых точек пульса. Это те самые места, где артерии проходят прямо под кожей...

Мисс Шапиро, держа в руке длинную указку, начала объяснения, показывая точки на анатомическом манекене. Тем временем мистер Хокинс ходил между рядами и раздавал распечатки и карандаши. Лишь когда распечатки дошли до задних рядов, Сиенна наконец отвела от нее взгляд.

«Фух», — тихо выдохнула Джи Ю. У них с Хантером ничего не было, и она совершенно не хотела превращать свою школьную жизнь в ад, навлекши на себя беспочвенные подозрения.

В прошлом зимнем семестре Сиенна поставила точку в восьмилетней дружбе со своей лучшей подругой Беатрис.

Беатрис, которая ходила в ту же теннисную академию, что и Хантер, совершила безрассудный поступок: в школьном автобусе, который развозил детей после уроков на теннис, она втайне от Сиенны пригласила Хантера на «секретную вечеринку».

Родители Беатрис часто уезжали по делам на несколько дней, и внезапные «секретные вечеринки», которые она устраивала, воспользовавшись их отсутствием, пользовались дурной славой среди учеников частных школ.

Поскольку это была эксклюзивная вечеринка, куда по секрету приглашали только популярных детей из седьмых классов разных школ, она была объектом скрытой зависти. Однако, вразрез с названием «секретная», на следующий день после ее проведения по всему Верхнему Ист-Сайду расползались самые разнообразные сплетни.

О том, кто и с кем в наказание за проигрыш в игре целовался по-французски.

Или о том, кто заперся с чужим парнем в пустой комнате и долго не выходил.

В автобусе, застрявшем в пробке на мосту перед въездом на остров Рэндаллс, Беатрис, сидевшая рядом с Хантером, прошептала ему на ухо свое тайное приглашение. И пока остальные дети притворялись, что ничего не слышат, навострив уши, Хантер немедленно отверг ее предложение.

— Секретная вечеринка? Извини, но я занят, не смогу пойти. На выходных турнир, так что всю неделю буду тренироваться.

То, что Беатрис втайне от Сиенны пригласила на вечеринку Хантера, который открыто считался ее крашем, и то, что ей отказали на глазах у всех, стало самым позорным скандалом прошлого семестра.

Пальцы детей, вцепившихся в свои телефоны, задвигались со скоростью света, и к тому времени, как они добрались до теннисной академии, новость уже облетела всех семиклассников.

Хлоя, которая живо интересовалась сплетнями из популярной клики, проанализировала ситуацию так: Беатрис, вечная «вторая скрипка», попыталась укрепить свои позиции с помощью секретной вечеринки и, ввязавшись в борьбу с Сиенной за место пчелиной матки, перегнула палку.

Заклейменная предательницей, Беатрис подверглась безжалостной травле со стороны Сиенны. И в итоге вылетела из клики популярных. Даже клика «Воннаби» (Wannabe — те, кто хочет стать популярными), которые раньше вились вокруг нее и льстили в надежде пробиться наверх, теперь отказывались ее принимать.

Спустя целый семестр она все так же ходила с поникшим лицом, болтаясь вместе с кликой «Лузеров», с которыми раньше даже не стала бы здороваться.

Теперь секретные вечеринки вместо Беатрис устраивала Сиенна. Ее родители тоже часто отсутствовали, и тайные тусовки, проводимые в подвале роскошного таунхауса между Пятой и Мэдисон авеню, получили новое название — «Андеграунд-пати».

Беатрис стала наглядным уроком для всех семиклассниц школы Астор. Теперь не было никого, у кого бы хватило смелости и дерзости флиртовать с Хантером, рискуя навлечь на себя жестокую месть Сиенны и превратить свою школьную жизнь в ад.

Джи Ю тихо цокнула языком. Раз уж он ей так нравится, могла бы быть с ним поприветливее. Впрочем, Сиенна или кто угодно еще — Хантера не интересовал никто и ничто, кроме тенниса. Так что, наверное, это было даже к лучшему.

А если Хантер начнет встречаться с кем-то другим, а не с Сиенной...

Джи Ю содрогнулась и украдкой отодвинулась от него подальше. Кто бы это ни был, ей было искренне жаль будущую девушку Хантера.

В этот момент мисс Шапиро обратилась к ученикам с вопросом:

— Если вам нужно проверить жизненные показатели человека без сознания, в каком месте на теле эффективнее всего измерять пульс?

Около двадцати детей тут же подняли руки. Джи Ю, обхватив колени руками, лишь мысленно давала ответы, наблюдая за тем, как активно участвуют другие.

Дети без колебаний выкрикивали ответы — начиная с логичных, вроде запястья, груди и виска, и заканчивая совершенно нелепыми, вроде пятки или века. Но мисс Шапиро никогда не упрекала детей, какую бы глупость они ни сморозили. Выслушав даже самые абсурдные варианты, она кивнула:

— Поскольку кровь течет по всему нашему телу, ни один из этих ответов не является неверным. Однако в экстренной ситуации удобнее всего искать пульс в тех местах, которые не скрыты под одеждой, верно? Наиболее доступные точки, где артерии проходят близко к коже — это запястье, боковая сторона шеи и внутренняя сторона сгиба локтя. Они называются лучевой пульс, сонный пульс и плечевой пульс соответственно.

Затем мисс Шапиро и мистер Хокинс наглядно продемонстрировали, как измерять пульс в этих трех точках.

— А теперь разбейтесь на пары с соседом, сидящим рядом. Вам нужно будет измерить пульс друг друга в каждой из точек в течение одной минуты и записать результаты в розданные распечатки.

Спортзал, где ученики двух школ сидели вперемешку, в одно мгновение наполнился гамом и шумом, словно Таймс-сквер в разгар лета. Джи Ю в панике открыла и закрыла рот, издав беззвучный внутренний крик.

Мне... мне делать это с Хантером?!

— Оливия!

Джи Ю, которая уже неуверенно потянулась за распечаткой, подняла голову, услышав приглушенный, но настойчивый шепот Хлои. Хлоя и Сиенна, сидевшие рядом во втором ряду, одновременно замахали ей руками.

— Сиенна говорит, что поменяется с тобой местами!

Хлоя с двумя хвостиками широко улыбнулась, блеснув брекетами, украшенными резинками всех цветов радуги. Сиенна, украдкой глянув на учителя, наполовину привстала и жестом показала Джи Ю, чтобы та быстрее поднималась.

Ее лицо просветлело, и она уже собиралась тихонько встать, как Хантер резко поднял руку:

— Мистер Хокинс, разрешается ли самовольно менять партнеров во время урока?

В этот момент шум голосов мгновенно стих, словно время остановилось.

Мисс Шапиро строгим голосом ответила вместо мистера Хокинса:

— Сиенна, и Оливия! Сядьте на свои места.

А затем еще раз подчеркнула:

— Смена партнеров во время практического занятия запрещена. Итак, времени мало, поэтому начинайте. У вас есть 15 минут, чтобы измерить пульс в трех точках, записать результаты в бланки и проверить, находятся ли они в пределах нормы. Не забудьте также отметить: сильный пульс или слабый, ритмичный или неритмичный.

Джи Ю прикусила губу, неловко опустилась обратно на пол и с недовольным лицом уставилась на Хантера. Она вложила во взгляд всю свою обиду и возмущение, но он, с до бесящего равнодушным лицом разглядывая распечатку, внезапно спросил:

— Ты начнешь первая?

— .......

Джи Ю лишь сверлила его взглядом и молчала. Он пожал плечами.

— Если не хочешь, я начну первый, давай запястье.

— Зачем ты это сделал?

— Что сделал? — равнодушно переспросил Хантер.

— Сиенна ведь сама предложила поменяться. И для тебя было бы лучше, чем...

— Она меня бесит.

Хантер грубо оборвал ее на полуслове.

— .......

Значит, я тебя не бешу?

— Не беси меня тоже и давай сюда запястье.

Ну конечно.

Джи Ю глубоко, так, чтобы он услышал, вздохнула и нехотя протянула руку. Сквозь прозрачно-белую кожу на запястье четко проступали голубые вены. В детстве Хантер дразнил ее, говоря, что ее кожа похожа на рисовую бумагу для спринг-роллов, сквозь которую видно начинку.

Легкий загар, который она умудрилась получить на весенних каникулах в Канкуне (Мексика), тайком от Э Джон смыв солнцезащитный крем, сошел меньше чем за месяц. Э Джон была просто одержима тем, чтобы кожа Джи Ю оставалась белоснежной. И как бы Джи Ю ни пыталась объяснить, что все считают такую болезненную бледность деревенщиной, мать и слушать не хотела.

Когда они ездили в жаркие страны, Э Джон намазывала на нее столько крема, что кожа приобретала белый налет. А в довершение заставляла носить странную панаму с защитой шеи, похожей на уши слона, и заставляла ходить под зонтиком даже в ясную погоду. В такие моменты Джи Ю не могла поднять голову от стыда.

В отличие от нее, Хантер, проведший две недели весенних каникул на частном острове Гамильтонов в Карибском море, загорел еще красивее, чем летом. Она никогда не говорила этого вслух, но отчаянно завидовала его здоровому цвету кожи, похожему на расплавленную карамель. От него веяло какой-то расслабленностью и утонченностью.

Хантер выпрямил три огрубевших пальца и с силой надавил ей на середину запястья. Затем, склонив голову набок, переместил пальцы чуть выше.

Прошло около трех секунд.

Он нахмурился и резко вскинул голову.

— Джу Паркер, у тебя сердце вообще бьется?

— ...Что ты несешь. Говори нормально, Хантер.

Джи Ю закатила глаза и вздохнула.

То ли он не мог нащупать пульс из-за того, что на пальцах были мозоли, то ли из-за своей нетерпеливости.

Скорее всего, второе. Он совершенно не умел скрупулезно концентрироваться и наблюдать за чем-то. И терпения у него тоже не было.

Отмахнувшись от его руки, Джи Ю сама нащупала свое запястье. Она тут же нашла место, где ощущалась пульсация, хоть и слабая. С равнодушным видом она скосила глаза на Хантера, стоявшего со скрещенными на груди руками, и, приложив пальцы к пульсу, протянула ему запястье:

— Да вот же он.

Дурак.

Но вслух она этого не сказала.

— Ну-ка дай.

Хантер расцепил руки, схватил ее за руку и потянул к себе. Он наклонил голову, и его волосы мазнули ее по лбу. Чтобы не коснуться его, Джи Ю вскинула подбородок и слегка откинулась назад.

От Хантера исходил знакомый запах — прохладный аромат сосны вперемешку со свежей лавандой. Это был запах дорогого моющего средства, которым стирали его спортивную форму каждый день.

Кажется, коробка всего с 60 капсулами стоила 120 долларов, что ли.

Грубо обхватив ее руку, Хантер прижал три пальца к точке пульса. А затем фыркнул.

— Не померла еще.

Бросив эту насмешку, он уставился на настенные часы и начал беззвучно шевелить губами, отсчитывая пульс.

Джи Ю прищурилась, искоса разглядывая его профиль. А затем перевела взгляд на свое запястье.

Когда это у него так выросли руки? И насколько еще он собирается вырасти.

С самого детства он рос так: сначала увеличивались руки и ноги, а затем он сам резко вытягивался в росте. У Джи Ю были руки обычного размера — не большие и не маленькие, но в хватке Хантера ее кисть казалась рукой маленького ребенка.

А что у него с тыльной стороной ладони?

В отличие от того, что было раньше, теперь на тыльной стороне ладони Хантера рельефно проступали синие вены. Поскольку она внезапно стала его «победным талисманом», перед важными матчами, когда он благоговейно протягивал ей ладонь, она небрежно ее целовала. Но это длилось всего полсекунды. Так что до этого момента у нее не было возможности как следует разглядеть его руки.

Без всякой на то причины у нее на душе стало неспокойно. Ладони вспотели и стали влажными.

Почему эта минута тянется так долго.

— Количество: 81. Пульс: слабый. Ритмичный, — наконец пробормотал Хантер, оторвав взгляд от часов.

Джи Ю резко вскинула голову.

— ...Что значит слабый?

— Настолько слабый, что даже если сосредоточиться так же сильно, как при подаче, едва ли почувствуешь. Не веришь — сама нажми.

Пока он записывал данные в распечатку, Джи Ю с обеспокоенным видом нахмурилась и ощупала запястье. Если подумать, пульс и правда казался слабоватым.

Может, я заболела? Последние несколько дней у меня болели колени, из-за чего я плохо спала — может, из-за этого? Мама сказала, что это просто боли роста.

Пока она в задумчивости прислушивалась к своему пульсу, Хантер протянул свое запястье.

— Теперь ты меряй.

Джи Ю перенесла пальцы со своего запястья и слегка надавила на его. К счастью, она нашла точку пульса всего за пару попыток. Ее белые пальцы слегка вжались в его кожу здорового цвета. Пульс бился мощно и ритмично.

— Количество: 83. Нет, 84. Пульс... сильный. Ритмичный.

Записав результаты в распечатку, она подняла голову и увидела, что Хантер мерзко ухмыляется с победоносным видом, словно говоря: «Ну вот, я же говорил».

Ему обязательно нужно побеждать меня даже в таких мелочах, чтобы быть довольным, Хантер Гамильтон.

Джи Ю едва заметно надула губы и закатала рукава футболки, спадавшие до локтей, до самых плеч.

— Теперь плечевой пульс.

Когда она вытянула свою бледную руку, Хантер придвинулся так близко, что их колени почти соприкоснулись, и крепко схватил ее за предплечье. Пальцами он нащупал внутреннюю сторону сгиба локтя, пару раз ткнул туда, а затем снова нахмурился и поднял голову.

— Эй.

Джи Ю вздохнула и сморщила нос.

— Что еще.

Ярко-синие глаза со странным выражением уставились на нее, а затем он быстро моргнул.

— Почему у тебя... на руках вообще нет мышц?

Джи Ю, не зная, что ответить, лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Она трижды в неделю занималась в школе легкой атлетикой и дважды играла в теннис — нельзя сказать, что она вообще не занималась спортом. Но мышцы на ее руках почему-то категорически отказывались расти.

— ...И-и какое это имеет отношение к пульсу! — запоздало возмутилась Джи Ю.

— На ощупь странно. Мягкое, как пудинг, — непонимающе пробормотал Хантер и почесал затылок, словно у него там зачесалось.

— Какая разница... Просто измеряй быстрее.

Небрежно откинув упавшие на лоб волосы, он снова потянулся к ней. Но, в отличие от прошлого раза, он на мгновение заколебался и бросил на нее быстрый взгляд.

Как только их глаза встретились, они оба одновременно отвернулись в разные стороны. Джи Ю почему-то стало трудно дышать.

Хантер осторожно надавил на ее предплечье еще пару раз и наконец нашел точку пульса. В этот раз минута показалась еще длиннее, чем предыдущая.

— 91. Сила пульса... средняя. Ритмичный.

Закончив писать, Хантер откашлялся — «кхм» — и протянул свою руку.

— Твоя очередь. Меряй быстрее.

Он вытянул руку и терпеливо ждал, пока медлительная Джи Ю сообразит, что делать. Наконец она выпрямила три пальца и легонько нажала на середину его предплечья. У нее на кончиках пальцев перья, что ли? Ему стало странно щекотно. Руку Хантера пронзило легким током, он прикусил внутреннюю сторону щеки и крепко сжал кулак. Мышцы на предплечье рефлекторно напряглись, вздулись, и вены натянулись как канаты.

— Не напрягайся, Хантер. Я не могу продавить, — пожаловалась Джи Ю, ощупывая внутреннюю сторону его руки.

Хантер, не выдержав, перехватил ее пальцы.

— Ай! Больно!

Он тут же отпустил ее руку и зарычал, оскалив зубы:

— Щекотно же! Просто надави сильнее. У тебя что, даже на это сил нет?

— ...Л-ладно.

Джи Ю прикусила нижнюю губу и снова приложила пальцы к внутренней стороне его руки. В этот раз она надавила сильнее, вдавливая пальцы в кожу. Но ему все равно было невыносимо щекотно.

— О, нашла! — тихо воскликнула Джи Ю и с силой нажала на внутреннюю сторону сгиба локтя.

Ее чистые, без единого заусенца ногти впились в кожу. Хантер, словно пациент, которому делают укол, отвернул голову в сторону, надул грудь и задержал дыхание.

Черт. Почему так жарко.

Джи Ю, глядя на настенные электронные часы, отсчитывала пульс в течение минуты, а затем неуверенно склонила голову набок.

— 98. Пульс сильный, но, хм... Кажется, немного более неритмичный, чем раньше.

Резко выдернув руку, Хантер подозрительно уставился на нее:

— 98? Ты точно правильно посчитала? Прошло всего пара минут с тех пор, как мы мерили на запястье, разница слишком большая.

Да еще и неритмичный. Он ведь даже не тренировался, с чего бы вдруг?

Он категорически отказывался верить ее словам.

Джи Ю пробормотала, словно оправдываясь:

— Я просто сказала то, что почувствовала. Не сильно, но он стал чуть более неритмичным, чем раньше. Правда, я не вру!

— Хватит нести чушь. Что дальше, шея? Давай быстрее.

Хантер решил как можно скорее покончить с этим глупым заданием.

Джи Ю недовольно надула губы и крепко сжала рот. Затем молча повернула голову и слегка склонила ее вбок. Как только показалась ее белая шея, волосы, лежавшие на плече, соскользнули вниз и снова закрыли ее.

У Джи Ю был редкий, необычный оттенок волос: выцветший коричневый с вкраплениями медово-блондинистых прядей. В помещении волосы казались просто каштановыми, но стоило ей выйти на солнце, как светлые пряди начинали блестеть, и при каждом движении цвет волос менялся.

Хантер невольно протянул руку и отвел ее волосы в сторону.

Джи Ю вздрогнула от неожиданности и рефлекторно прикрыла шею ладонью. Испугавшийся не меньше нее, Хантер рявкнул:

— Что! Чего тебе!

Она испуганно огляделась по сторонам, а затем опустила голову и пробормотала. Ее уши покраснели.

— Будь потише! Все на нас смотрят.

Хантер тихо цокнул языком и со свирепым лицом огляделся вокруг.

Чего уставились.

Сказал он одними губами, свирепо выпучив глаза. Дети, с любопытством наблюдавшие за ними, тут же отвернулись.

Джи Ю с самого детства терпеть не могла, когда на нее смотрели. Лорен говорила, что это из-за ее застенчивого и робкого характера.

Хантер фыркнул и недовольно посмотрел на нее сверху вниз.

Сама-то мне в лицо высказывает все, что вздумается, а других боится.

И все же, когда Джи Ю вела себя так, это странно действовало ему на нервы.

Они же не стреляют в нее из глаз, чего тут бояться? Трусиха Джу Паркер.

— Подними голову. Больше никто не смотрит.

Только тогда она слегка приподняла голову и, стреляя глазами, осмотрелась. А затем с облегчением выдохнула: «Фух».

— Так, осталось всего 5 минут! Хватит баловаться, давайте быстрее заканчивать! — крикнула мисс Шапиро, перекрывая гул детских голосов.

— Времени нет. Быстро давай шею сюда, — поторопил Хантер Джи Ю.

— ...Чего? Хватит нести чушь, Хантер.

Джи Ю закатила глаза и вздохнула.

То ли он не мог нащупать пульс из-за мозолей на пальцах, то ли из-за своей нетерпеливости.

Скорее всего, второе. У него совершенно не было таланта внимательно за чем-то наблюдать. Да и терпения тоже.

Отмахнувшись от его руки, Джи Ю сама нащупала свое запястье. Она тут же нашла место, где ощущалась пульсация, хоть и слабая. С равнодушным видом она искоса взглянула на Хантера, стоявшего со скрещенными на груди руками, и, приложив пальцы к пульсу, протянула ему запястье.

— Да вот же он.

Дурак.

Последнее слово она не произнесла вслух.

— А ну покажи.

Разомкнув руки, Хантер резко схватил ее за кисть и потянул к себе. Он наклонил голову, и его волосы мазнули ее по лбу. Чтобы не коснуться его, Джи Ю вскинула подбородок и слегка откинулась назад.

От Хантера исходил знакомый запах — прохладный аромат сосны вперемешку со свежей лавандой. Это был запах дорогого средства для стирки, которым каждый день стирали его спортивную форму.

Кажется, коробка всего с шестьюдесятью капсулами стоила целых 120 долларов.

Грубо обхватив ее руку, Хантер прижал три пальца к точке пульса и с силой надавил. А затем усмехнулся.

— Еще не померла.

Бросив эту насмешку, он уставился на висящие на стене часы и начал беззвучно шевелить губами.

Джи Ю прищурилась, украдкой разглядывая его профиль. А затем перевела взгляд на свое запястье.

Когда это у него так выросли руки? И насколько он вообще собирается еще вырасти.

С самого детства он рос так: сначала увеличивались кисти и стопы, а затем резко вытягивался он сам. У Джи Ю были руки обычного размера, не большие и не маленькие, но в хватке Хантера ее кисть казалась рукой маленького ребенка.

А что у него с тыльной стороной ладони?

В отличие от того, что было раньше, теперь на тыльной стороне ладони Хантера рельефно проступали синие вены. Поскольку она внезапно стала его «талисманом», перед важными матчами, когда он благоговейно протягивал ей ладонь, она небрежно ее целовала. Но это длилось всего полсекунды. Так что до этого момента у нее не было возможности как следует разглядеть его руки.

Без всякой на то причины у нее на душе стало неспокойно. Ладони вспотели и стали влажными.

Почему эта минута тянется так долго.

— Частота: 81. Пульс: слабый. Ритмичный.

Наконец пробормотал Хантер, оторвав взгляд от часов. Джи Ю резко вскинула голову.

— ...Что значит слабый?

— Настолько еле заметный, что даже если сосредоточиться так же сильно, как при подаче, едва ли почувствуешь. Не веришь — сама нажми и проверь.

Пока он записывал данные в распечатку, Джи Ю обеспокоенно нахмурилась и ощупала запястье. И правда, пульс казался слабоватым.

Может, я заболела? Последние несколько дней у меня болели колени, из-за чего я плохо спала — может, из-за этого? Мама сказала, что это просто боли роста.

Пока она в задумчивости прислушивалась к своему пульсу, Хантер протянул свое запястье.

— Теперь меряй ты.

Джи Ю перенесла пальцы со своего запястья и слегка надавила на его. К счастью, она нашла точку пульса всего за пару попыток. Ее белые пальцы слегка вжались в его кожу здорового цвета. Пульс бился мощно и ритмично.

— Частота: 83. Нет, 84. Пульс... сильный. Ритмичный.

Записав результаты в распечатку, она подняла голову и увидела, что Хантер мерзко ухмыляется с победоносным видом, словно говоря: «Ну вот, я же говорил».

Ему обязательно нужно побеждать меня даже в таких мелочах, чтобы быть довольным, Хантер Гамильтон.

Джи Ю едва заметно надула губы и закатала рукава спортивной футболки, спадавшие до локтей, до самых плеч.

— Теперь плечевой пульс.

Когда она вытянула свою бледную руку, Хантер придвинулся так близко, что их колени почти соприкоснулись, и крепко схватил ее за предплечье. Пальцами он нащупал внутреннюю сторону сгиба локтя, пару раз ткнул туда, а затем снова нахмурился и поднял голову.

— Эй.

Джи Ю вздохнула и сморщила нос.

— Что еще.

Ярко-синие глаза со странным выражением уставились на нее, а затем он быстро моргнул.

— Почему у тебя... на руках вообще нет мышц?

Джи Ю, не зная, что ответить, лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Она трижды в неделю занималась в школе легкой атлетикой и дважды играла в теннис — нельзя сказать, что она вообще не занималась спортом. Но мышцы на ее руках почему-то категорически отказывались расти.

— ...И-и какое это имеет отношение к пульсу! — запоздало возмутилась Джи Ю.

— На ощупь странно. Мягкое, как пудинг, — непонимающе пробормотал Хантер и почесал затылок, словно у него там зачесалось.

— Какая разница... Просто измеряй быстрее.

Небрежно откинув упавшие на лоб волосы, он снова потянулся к ней. Но, в отличие от прошлого раза, он на мгновение заколебался и бросил на нее быстрый взгляд.

Как только их глаза встретились, они оба одновременно отвернулись в разные стороны. Джи Ю почему-то стало трудно дышать.

Хантер осторожно надавил на ее предплечье еще пару раз и наконец нашел точку пульса. В этот раз минута показалась еще длиннее, чем предыдущая.

— 91. Сила пульса... средняя. Ритмичный.

Закончив писать, Хантер откашлялся и протянул свою руку.

— Твоя очередь. Меряй быстрее.

Он вытянул руку и терпеливо ждал медлительную Джи Ю. Наконец она выпрямила три пальца и легонько нажала на середину его предплечья. Словно у нее на кончиках пальцев были перья — ему стало странно щекотно. Руку Хантера пронзило легким током, он прикусил внутреннюю сторону щеки и крепко сжал кулак. Мышцы на предплечье рефлекторно напряглись, вздулись, и вены натянулись как канаты.

— Не напрягайся, Хантер. Я не могу продавить, — пожаловалась Джи Ю, ощупывая внутреннюю сторону его руки.

Хантер, не выдержав, перехватил ее пальцы.

— Ай! Больно!

Он тут же отпустил ее руку и зарычал, оскалив зубы.

— Щекотно же! Просто надави сильнее. У тебя что, даже на это сил нет?

— ...Л-ладно.

Джи Ю прикусила нижнюю губу и снова приложила пальцы к внутренней стороне его руки. В этот раз она надавила сильнее, вдавливая пальцы в кожу. Но ему все равно было невыносимо щекотно.

— О, нашла! — тихо воскликнула Джи Ю и с силой нажала на внутреннюю сторону сгиба локтя.

Ее чистые, без единого заусенца ногти впились в кожу. Хантер, словно пациент, которому делают укол, отвернул голову в сторону, надул грудь и задержал дыхание.

Черт. Почему так жарко.

Джи Ю, глядя на настенные электронные часы, отсчитывала пульс в течение минуты, а затем неуверенно склонила голову набок.

— 98. Пульс сильный, но, хм... Кажется, немного более неритмичный, чем раньше.

Резко выдернув руку, Хантер подозрительно уставился на нее.

— 98? Ты точно правильно посчитала? Прошло всего пара минут с тех пор, как мы мерили на запястье, разница слишком большая.

Да еще и неритмичный. Он ведь даже не тренировался, с чего бы вдруг?

Он категорически отказывался верить ее словам.

Джи Ю пробормотала, словно оправдываясь:

— Я просто сказала то, что почувствовала. Не сильно, но он стал чуть более неритмичным, чем раньше. Правда, я не вру!

— Хватит нести чушь. Что дальше, шея? Давай быстрее.

Хантер решил как можно скорее покончить с этим глупым заданием.

Джи Ю недовольно надула губы и крепко сжала рот. Затем молча повернула голову и слегка склонила ее вбок. Как только показалась ее белая шея, волосы, лежавшие на плече, соскользнули вниз и снова закрыли ее.

У Джи Ю был редкий, необычный оттенок волос: выцветший коричневый с вкраплениями медово-блондинистых прядей. В помещении волосы казались просто каштановыми, но стоило ей выйти на солнце, как светлые пряди начинали блестеть, и при каждом движении цвет волос менялся.

Хантер невольно протянул руку и отвел ее волосы в сторону. Джи Ю вздрогнула от неожиданности и рефлекторно прикрыла шею ладонью. Испугавшийся не меньше нее, Хантер рявкнул:

— Что! Чего тебе!

Она испуганно огляделась по сторонам, а затем опустила голову и пробормотала. Ее уши покраснели.

— Будь потише! Все на нас смотрят.

Хантер тихо цокнул языком и со свирепым лицом огляделся вокруг.

Чего уставились.

Сказал он одними губами, свирепо выпучив глаза. Дети, с любопытством наблюдавшие за ними, тут же отвернулись. Джи Ю с самого детства терпеть не могла, когда на нее смотрели. Лорен говорила, что это из-за ее застенчивого и робкого характера.

Хантер фыркнул и недовольно посмотрел на нее сверху вниз.

Сама-то мне в лицо высказывает все, что вздумается, а других боится.

И все же, когда Джи Ю вела себя так, это странно действовало ему на нервы.

Они же не стреляют в нее из глаз, чего тут бояться? Трусиха Джу Паркер.

— Подними голову. Больше никто не смотрит.

Только тогда она слегка приподняла голову и, стреляя глазами, осмотрелась. А затем с облегчением выдохнула.

— Так, осталось всего 5 минут! Хватит баловаться, давайте быстрее заканчивать! — крикнула мисс Шапиро, перекрывая гул детских голосов.

— Времени нет. Быстро давай шею сюда, — поторопил Хантер Джи Ю.

Джи Ю собрала волосы и перекинула их на одно плечо. Затем, как и в прошлый раз, слегка склонила голову набок и опустила глаза. В конце концов, она заморгала длинными ресницами, отбрасывающими под глаза тени в виде полумесяцев, и крепко прикусила нижнюю губу.

Что я ей сделал.

Ощущение было странным. Он просто делал то, что велел учитель — измерял пульс, — но почему-то чувствовал себя злодеем, совершающим нечто ужасное.

От этого ему было обидно, но...

С другой стороны, ему хотелось ее помучить.

Ему казалось, что если он пошатнет вечно спокойную, строящую из себя взрослую Джу Паркер, заставит ее надменные брови поникнуть, а в холодных глазах появятся слезы, он испытает какую-то волнующую дрожь. Такую же, как в момент выигрыша матчбола в финале турнира.

Внезапно сердце странно защемило.

Хантер нахмурился, опустил глаза и замер.

И что у нее с шеей. У Дэйзи ляжки и то толще будут.

Казалось, если он хоть немного сильнее нажмет, она сломается.

Если подумать, образ Джи Ю в его голове так и остался таким же, как в тот день, когда она впервые появилась в резиденции Гамильтонов в том дурацком белом платье.

Тощая, болезненная и блеклая.

Поскольку он видел это лицо так же часто, как лица членов своей семьи, он никогда не разглядывал ее внимательно. Но сегодня Джи Ю почему-то казалась ему незнакомкой, которую он видит впервые. Она по-прежнему была тощей, болезненной и блеклой. И все же что-то было не так, как раньше. И то, что он не мог точно сказать, что именно изменилось, раздражало его.

Да подумаешь, Джу Паркер как Джу Паркер.

Хантер тихо усмехнулся и перевел взгляд с ее шеи на анатомический манекен. На шее манекена была наклеена красная круглая наклейка, обозначающая точку пульса. Прикинув местоположение на глаз, он осторожно протянул руку и нажал двумя пальцами чуть выше ключицы.

Подождав около трех секунд и ничего не почувствовав, он убрал пальцы. Вроде бы он давил не слишком сильно, но на коже все равно остались красные следы. Вздрогнув, он потряс кистью, чтобы расслабить руку. Затем, сосредоточив все свои нервные окончания на кончиках пальцев, снова прикоснулся к ее шее.

Джи Ю, чьи плечи мелко подрагивали, издала приглушенный всхлип. А затем резко подняла плечо до самого уха. Его рука оказалась сплющена между ее шеей и плечом.

— Т-ты что делаешь!

Опешивший Хантер выдернул руку.

— Мне щекотно, Хантер. Я сама найду.

Щеки Джи Ю, обычно бледные до прозрачности, окрасились в розовый цвет. Избегая его взгляда, она ощупала свою шею. При виде ее лица, залившегося таким непривычным румянцем, кончики ушей Хантера тоже запылали.

Черт возьми. Что я такого сделал. Кто-нибудь посмотрит и решит, что мы тут целовались.

Указательным пальцем она показала на место где-то посередине между шеей и ключицей.

— Вот здесь.

Хантер, крепко сжимавший кулак, сделал глубокий вдох и снова вытянул руку. Прижав пальцы к точке пульса, он сглотнул пересохшим горлом. На этот раз биение пульса ощущалось отчетливо.

Джи Ю снова дернула плечом и содрогнулась.

— Потерпи немного. Это всего на минуту.

— ...Ладно.

Хантер уставился на часы, считая удары пульса. Во рту странно пересохло, и он постоянно сглатывал слюну. Ладони вспотели, а душный, влажный воздух спортзала казался невыносимо липким и жарким. Как только минута истекла, он поспешно отдернул руку и, опустив голову, потянулся за распечаткой.

— 102. Пульс сильнее, чем раньше, но немного неритмичный.

— 102? Ты точно правильно посчитал?

На этот раз Джи Ю смотрела на него с подозрением. Хантер вздернул подбородок и с властным видом посмотрел на нее сверху вниз.

— Мне перемерить?

— .......

Она тут же опустила глаза и покачала головой.

Хантер ощупал свою шею и мгновенно нашел точку пульса. Ему было ни капли не щекотно. Затем он, как и она до этого, слегка склонил голову набок и немного подался вперед.

— Вот здесь.

Джи Ю мешкала и поднимала руку так медленно, что это раздражало. Три мягких пальца безошибочно легли на сонную артерию, которая мощно пульсировала.

— Начинаю считать, — тихо прошептала она. Хантер решительно кивнул.

Однако не прошло и пяти секунд, как он крепко стиснул зубы.

А ведь минуту назад все было нормально.

От того места, которого касались кончики пальцев Джи Ю, по шее начало расползаться щекочущее ощущение. Но он не собирался нелепо задирать плечо, как она. У него ведь есть гордость.

Хантер напряг все тело и задержал дыхание. Он терпел до тех пор, пока лицо не покраснело, а затем резко и со свистом выдохнул. Руки покрылись гусиной кожей. Волоски на теле встали дыбом, а дыхание сбилось.

— Хантер, слишком быстро!

— Что? — он процедил это сквозь стиснутые зубы и резко повернул голову.

— Чуть медленнее... Ой, ну вот! Я сбилась. Кажется, придется считать заново.

Хантер шумно втянул воздух, раздувая грудь, и тяжело выдохнул, словно его терпение лопнуло. На лбу выступила испарина. Тело горело жаром, как после спринта.

— Прости. Я не специально, просто у тебя пульс такой быстрый...

— Черт подери, Джу Паркер.

Услышав его грубый голос, Джи Ю вздрогнула и крепко сжала губы. Хантер запрокинул голову и уставился на нее убийственным взглядом. Судя по красному лицу, он был в ярости. Она инстинктивно вжалась в пол.

— ...Прости. Я посчитаю заново.

Пробормотав это, она снова приложила пальцы к его шее, сосредоточив все внимание на кончиках пальцев. Плечи Хантера окаменели и слегка приподнялись. На висках блестели круглые капли пота, а выступающий на шее кадык судорожно дергался вверх и вниз.

Напряженная до предела Джи Ю, не отрывая взгляда от часов, изо всех сил старалась не сбиться со счета безумно скачущего пульса. И как только минута истекла, она отдернула руку, словно обожглась. Кожа Хантера и правда была горячей, как у человека, больного гриппом. Сглотнув, она открыла рот.

— Частота...

— Заткнись и просто запиши.

Голос Хантера немного сорвался.

— Угу.

Джи Ю прикусила губу и уткнулась в распечатку.

<Сонный пульс>

А. Количество ударов в минуту: 128

В. Сила: Очень сильный

С. Ритмичность: Крайне неритмичный

***

В пятницу днем под моросящим весенним дождем Джи Ю попрощалась с Хлоей и вышла из школы.

— Увидимся в понедельник, Хлоя!

— Хороших выходных, Оливия!

Когда сухая нью-йоркская зима подходила к концу и наступала ранняя весна, часто шли дожди. С самого утра легкая морось то начиналась, то прекращалась, оседая на окнах классов мутной пеленой, а к полудню она превратилась в мелкий, но густой дождь.

Джи Ю, решив, что под таким дождем можно дойти и без зонта, не прошла и квартала, как остановилась посреди улицы. Прищурившись, она посмотрела на небо: капли, падающие на лицо, были довольно холодными.

Судя по темно-серым дождевым тучам, нависшим так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой, дождь если и изменится, то только усилится, и вряд ли скоро прекратится. Если она пойдет так дальше, то промокнет до нитки еще до того, как доберется до дома.

Стерев капли с лица тыльной стороной ладони, Джи Ю достала зонт из рюкзака и быстро раскрыла его. Утром по дороге в школу она жаловалась, что он тяжелый и она не хочет его брать, но Э Джон, ворча, все-таки запихнула его в рюкзак.

Положив зонт на плечо, она зашагала по тротуару. Джи Ю любила дождливые дни. Во время сезона ураганов ей нравилось сидеть у окна с книгой и слушать, как дождь льет стеной, словно пытаясь поглотить весь мир; и ей нравилось смотреть, как весенний дождик, легкий, словно вода из разбрызгивателя, смывает с улиц остатки зимы.

Свежий запах деревьев, травы и земли долетел из Центрального парка, перевалил через низкую каменную ограду и распространился по Пятой авеню. Дождь бесцеремонно залетал под школьную юбку, которая за год стала заметно короче. Капли воды стекали по голым ногам и мочили белые носки, натянутые выше щиколоток.

Джи Ю передернуло от холода. Зажав ручку зонта между шеей и плечом, она застегнула пуговицы кардигана. Но как только она собралась идти дальше, высокий парень в школьной форме Алтона пронесся мимо, шлепая по лужам. В этот момент ее носа коснулся знакомый запах, похожий на аромат Центрального парка в дождливый день.

Хантер.

Она снова схватилась за ручку и слегка откинула назад зонт, закрывавший ей обзор.

Хантер неспешно шагал, расправив плечи и сунув руки в карманы брюк. На нем не было школьного блейзера, только белая рубашка на пуговицах.

Глядя на него, можно было подумать, что дождь льет только над ее головой. Джи Ю слегка отодвинула зонт и выглянула. Дождь лил еще сильнее, чем раньше. Она покачала головой.

Ему что, не холодно?

С марта, когда начиналось летнее время и часы переводили на час вперед, Хантер разгуливал в одной рубашке. И это при том, что март в Нью-Йорке был больше похож на позднюю зиму, чем на весну.

Он терпел до последнего, пока это было физически возможно, и лишь в ноябре, когда летнее время заканчивалось и часы переводили обратно, нехотя накидывал блейзер.

Особенно в последнее время Хантер, каждый раз сталкиваясь с ней, жаловался, что ему жарко.

— И почему мне всегда становится жарко, стоит только тебя увидеть? Бесит.

Хотя сама она постоянно дрожала от холода.

Джи Ю надула губы и свирепо уставилась в затылок Хантера.

Я ему не обогреватель какой-нибудь. Он даже то, что у него горячее тело, сваливает на меня.

К тому же Хантер никогда не пользовался зонтом, шел ли дождь или снег. В начальной школе она пару раз видела, как он шел под зонтом, который приносила забиравшая его няня, но с тех пор, как он начал ходить в школу и обратно сам, она такого не припоминала.

Под мелкой моросью он ходил так, словно вообще ничего не замечал, а если начинался ливень, он несся по Пятой авеню во весь опор, поднимая за собой шлейф брызг.

Если бы это была Э Джон, она бы уже прыгала до потолка, крича, что он простудится. Лорен же позволяла сыну делать что вздумается — то ли потому, что знала, насколько он вынослив, словно дикое животное, то ли чтобы воспитать его еще более диким. А может, было бы точнее сказать, что она просто сдалась.

Когда принц семьи Гамильтон упирался рогом, никто не мог его остановить.

Как бы то ни было, видимо, у него действительно было горячее тело, раз он преспокойно разгуливал под дождем в одной рубашке при температуре всего 59 градусов по Фаренгейту (15 °C).

Но Хантер, который обычно шагал своими длинными ногами с такой немыслимой скоростью, что за ним невозможно было угнаться, сегодня почему-то шел необычайно медленно. За это время он должен был уже уйти на два квартала вперед, так что ей оставалось бы только смотреть на его удаляющуюся спину. Однако он стоял на пешеходном переходе под дождем и послушно ждал зеленого сигнала.

С каких это пор король перехода дороги в неположенном месте стал ждать сигнала светофора?

Как раз в этот момент дождь начал усиливаться. Звук капель, барабанящих по зонту, стал угрожающим.

— Что же делать...

Джи Ю, которая медленно подошла и остановилась в паре шагов от Хантера, погрузилась в раздумья. Для простой мороси дождь был довольно плотным, так что рубашка Хантера наполовину промокла и прилипла к плечам.

Ливень становился все сильнее. С точки зрения здравого смысла, если ты видишь знакомого, мокнущего под таким сильным дождем на пешеходном переходе без зонта, будет правильным проявить человеколюбие и предложить укрыться вместе.

Ха, это будет так неловко...

Не успела она принять решение, как сигнал светофора уже сменился.

Джи Ю пошла вслед за ним, надеясь, что Хантер, как обычно, быстро уйдет вперед. Но он с расслабленностью человека, вышедшего на вечернюю прогулку по летнему пляжу, снова остановился перед следующим переходом. К этому времени его рубашка промокла до самых рукавов и спины.

Джи Ю на глаз прикинула размеры своего зонта. Он был небольшим, но не настолько, чтобы под ним не поместились двое. Муки совести тяжелым камнем легли на желудок, словно от несварения.

А-а, была не была.

Сглотнув слюну, она еле слышным голосом окликнула Хантера. Если он не услышит и пройдет мимо, она собиралась использовать это как повод, чтобы до конца пути идти под зонтом одной.

— Послушай... Хантер?

Хантер, словно заранее знал, что Джи Ю его позовет, обернулся к ней без малейшего удивления на лице.

Он раздраженно откинул прилипшие ко лбу мокрые волосы, и с их потемневших, ставших черно-каштановыми кончиков на воротник рубашки тяжело упали капли. На ресницах, полуприкрывавших глаза, темные и синие, как Средиземное море, тоже висели крошечные прозрачные капельки воды.

Моргнув, он стер влагу с лица ладонью.

— Чего.

Их взгляды встретились.

— Послушай... Кажется, дождь слишком сильный. Мы все равно живем в одном доме, так что, эм... пойдешь со мной под зонтом? Я ничего такого не имею в виду, так что не напрягайся! Я хотела сказать... Если не хочешь, можешь отказаться.

— .......

Он молча смотрел на нее сверху вниз. Джи Ю, сбившаяся на бессвязное бормотание, опустила зонт чуть ниже, прячась от его взгляда.

Зря я вообще заговорила. Каким бы сильным ни был дождь, он наверняка сейчас наорет, что у него и в мыслях не было стоять под одним зонтом с какой-то там Джу Паркер.

Перехватив ручку зонта другой рукой, она поспешно попыталась сгладить ситуацию:

— Я просто так предложила, не бери в голову. Ладно, я тогда пойду... А?

В этот момент Хантер в один миг сократил расстояние между ними, пригнулся и сунул голову прямо под зонт.

Джи Ю испуганно ахнула и втянула воздух. Аромат, напоминающий Центральный парк после дождя, ворвался под купол зонта.

Лицо Хантера оказалось слишком близко. Пока она в растерянности хлопала глазами, не зная, что делать, он забрал зонт из ее рук и поднял его повыше. В этот момент заднее колесо желтого такси, на огромной скорости поворачивавшего за угол, влетело в глубокую черную лужу, подняв фонтан грязной воды.

— Ох!

Хантер молниеносно наклонил зонт горизонтально, заслонив их от потока грязной воды, взлетевшего до уровня пояса. А на голову Джи Ю, застывшей и не успевшей даже отреагировать, посыпались капли дождя.

Выдохнув с облегчением, он тут же с выражением лица «Ой, черт» медленно повернул к ней голову.

На мгновение между ними, смотревшими друг на друга, повисла тишина. Хантер поспешно вернул зонт в вертикальное положение и откашлялся.

— Кхм. Это все же лучше, чем грязная лужа.

— .......

Джи Ю рукавом кардигана вытерла дождевую воду, стекающую по лицу, и пристально посмотрела на него снизу вверх. Он кивком указал на пешеходный переход.

— Сигнал поменялся.

Только тогда она перевела взгляд на светофор. Белая фигурка идущего человечка сменилась мигающей красной ладонью и обратным отсчетом

Хантер, слегка наклонив зонт в ее сторону, легонько подтолкнул ее в спину.

— Пошли.

Они бок о бок перешли дорогу. Сделав один широкий шаг, Хантер замер, подождал ее, и так, то обгоняя, то притормаживая, с середины квартала наконец подстроил свой шаг под нее.

Предплечье Хантера, державшего зонт, время от времени касалось ее плеча. Глядя на то, как его левое плечо торчит из-под зонта, она поняла, что сильно недооценила ширину его плеч. С ее же стороны, наоборот, места было предостаточно.

Джи Ю слегка наклонила ручку зонта в сторону Хантера. Но он тут же вернул ее в исходное положение. Она втайне удивилась и искоса взглянула на него.

Я-то думала, он всю жизнь будет жить, руководствуясь только инстинктами, как животное, висящее на рукоходе. А он человеком стал.

В семье Гамильтон, как бы там ни было с остальным, с того самого момента, как ребенок начинал понимать слова, ему непрерывно и сурово вдалбливали манеры и этикет. И, похоже, наконец-то это начало приносить плоды даже с таким человеком, как Хантер Гамильтон.

Как любила повторять Э Джон: «Доживешь — и не такое увидишь».

Пройдя так пару кварталов в молчании, Джи Ю внезапно спросила:

— А почему ты вообще не носишь с собой зонт?

Хантер пожал плечами и равнодушно ответил:

— Не знаю. Лень.

Кто бы сомневался.

Джи Ю снова замолчала.

Шум дождя, барабанящего по зонту, закладывал уши. Дождевые тучи закрыли небо, и мир вокруг погрузился в мрачный сизо-серый цвет. Красные огни габаритных фар машин, выстроившихся в пробке на Пятой авеню, расплывались в потоках дождя и мерцали как-то сказочно.

Неловкое молчание, длившееся уже пару кварталов, заполнялось лишь шумом яростного ливня. Джи Ю хотелось кое о чем спросить Хантера, но она не знала, как начать разговор.

Может, начать с какой-нибудь светской беседы?

Но она никогда не вела с Хантером непринужденных бесед, кроме тех, что были строго по делу. Поэтому она совершенно не представляла, с чего начать.

Она украдкой бросала на Хантера взгляды краем глаза, и от этого у нее почему-то замирало сердце. Стоя так близко, она внезапно осознала, насколько сильно он вырос за последнее время.

Заметив ее взгляд, Хантер тоже скосил на нее глаза, а затем вопросительно вздернул подбородок.

— Чего.

— А?

— Чего ты на меня так смотришь.

— Я не смотрела. И ничего я не смотрела, — соврала Джи Ю, избегая его взгляда.

— Ты только что пялилась на меня с таким лицом, будто хочешь что-то сказать.

Она внутренне вздрогнула. Как он догадался.

Тот Хантер, которого знала Джи Ю, скорее пробежал бы под дождем во весь опор, чем делил бы с кем-то один маленький зонтик. Он всегда так делал. Но сегодня он, хоть и промок до нитки, шагал с нарочитой неторопливостью.

Может, он ждал меня, чтобы пойти вместе?

Она открыла рот, чтобы спросить, но тут же закрыла.

Да не может такого быть.

Она бы только нарвалась на насмешку, если бы спросила. Джи Ю лихорадочно соображала, подыскивая более безопасную тему для разговора. К счастью, он, как и в детстве, не подгонял ее с нетерпеливым лицом из-за того, что ответ немного задерживался.

Благодаря этому она вспомнила одну нейтральную, отличную для беседы тему.

— Ты тоже пойдешь на «Спринг Флинг»?

— Спринг Флинг? — Он удивленно приподнял бровь.

«Спринг Флинг» — это регулярная танцевальная вечеринка для учеников частных школ Манхэттена, посещающих раздельные школы для мальчиков и девочек. Весенняя вечеринка называлась «Спринг Флинг», а осенняя — «Фолл Фест».

Билеты на эти танцы, которые проходили в бальных залах пятизвездочных отелей или грандиозных банкетных холлах, стоили по 200 долларов на человека.

— Ну, танцевальная вечеринка.

— А-а. Это.

Эти смешанные танцы проводились для каждого класса, начиная с пятого, когда дети переходили в среднюю школу, но Джи Ю еще ни разу там не была. Потому что родители Хлои запретили ей посещать танцы до девятого класса.

Из-за того, что ее лучшая подруга не могла пойти, Джи Ю тоже решила отложить свое участие. Ей было немного любопытно сходить разок, но не то чтобы она отчаянно этого хотела.

Насколько ей было известно, Хантер тоже никогда не посещал эти вечеринки. Обычно они проходили в пятницу вечером, а Хантер, у которого почти каждые выходные были турниры, проводил пятничные вечера на усиленных тренировках с тренером.

— А ты? — переспросил Хантер.

— В этот раз хочу сходить. Вместе с Хлоей.

— И когда вечеринка?

— В пятницу через две недели. Ты тоже пойдешь?

Он достал из кармана телефон и что-то проверил. Мельком она увидела плотную таблицу с надписью «Расписание турниров». Он равнодушно бросил:

— Наверное.

«Наверное» — на языке Хантера означало, что он обязательно придет.

Джи Ю немного удивилась, но ничего не сказала. Раз в месяц у него выпадала неделя без турниров, посвященная разбору прошедших матчей, и, видимо, она как раз совпала с вечеринкой.

Завидев в квартале от них здание их апартаментов, она вздохнула с облегчением. Было удивительно, что они благополучно добрались до дома, разговаривая как цивилизованные люди, без сарказма и пререканий.

— Давай зайдем ненадолго в домик на дереве.

Когда Джи Ю подняла на него вопросительный взгляд, Хантер протянул ей сложенный зонт.

— На выходных турнир. Это L2, но в этот раз я заявлен не в категорию до 16 лет, а до 18 лет. Это важный матч, туда придут смотреть скауты из университетских команд.

В груди Джи Ю что-то кольнуло и больно сжалось.

Ну конечно. А я уж было чуть не поверила. Хорошо, что не спросила.

Она как-то забыла, что была лишь одна-единственная причина, по которой Хантер мог мокнуть под дождем, дожидаясь ее, и потом идти с ней под одним зонтом, подстраиваясь под ее шаг.

Дура.

— И даже не переоденешься? Ты же насквозь промок, — спросила она поникшим голосом.

— Неважно. Я буду ждать, так что если хочешь — иди переоденься и приходи.

— ...Мне тоже неважно.

Внезапно сдувшись, как проколотый шарик, и почувствовав усталость, Джи Ю не нашла в себе сил спорить с Хантером о том, идти в домик на дереве или нет. Ей хотелось лишь поскорее закончить этот ритуал «талисмана» и спрятаться в своей комнате за книгой.

Войдя в вестибюль здания, они молча пошли по коридору, ведущему во внутренний двор, сохраняя небольшую дистанцию.

Вообще-то она думала, что Хантер помучает ее какое-то время, а затем, осознав, насколько это глупо, бросит эту затею. Но даже перейдя в девятый класс, он по-прежнему вызывал ее перед важными матчами.

Только изучив в интернете кучу примеров того, насколько свято спортсмены соблюдают свои предматчевые рутины, она с трудом смогла заставить себя понять его.

Требования прийти к домику на дереве она выполняла примерно в одном случае из трех. В детстве ей было трудно отказаться, потому что она хотела читать книги в библиотеке Хантера, но теперь она могла просто брать их в школьной библиотеке.

Но она не могла полностью игнорировать его просьбы: во-первых, благодаря Хантеру она занималась математикой с лучшим репетитором за минимальную цену, а во-вторых, была Э Джон, которая ходила с высоко поднятой головой, опираясь на авторитет Лорен.

По правде говоря, когда этот великий Хантер Гамильтон просил ее прийти к домику на дереве, она испытывала какое-то извращенное чувство удовлетворения.

Внутренний двор под дождем казался почему-то одиноким и печальным. Было еще слишком рано называть это вечером, но во двор, со всех сторон окруженный высокими жилыми зданиями, сумерки опускались рано.

Фонари в классическом стиле газовых ламп, стоящие между коваными чугунными скамейками в стиле ар-нуво, выкрашенными в приглушенно-зеленый цвет, уже зажглись. Как мошкара в летнюю ночь, слетающаяся на свет, густые струи дождя кружились в свете желтых фонарей.

Они, так и не открыв зонта, быстрым шагом подошли к домику на дереве.

— Поднимайся первой.

Подойдя к лестнице, Хантер кивком указал на вход.

— А? Д-да...

Неловко ответив, она ступила на лестницу. Сегодня он не раз удивлял ее. Еще с прошлого года у нее появилось смутное ощущение, что Хантер понемногу становится человеком, но то, что он не запрыгнул первым, прячась от дождя, а подумал пропустить ее вперед, было чем-то удивительным и непривычным.

Задумавшись и машинально поднимаясь по ступеням, Джи Ю вдруг поскользнулась. Одна нога провалилась между перекладинами, а из-за тяжести рюкзака верхнюю часть тела резко откинуло назад.

— Ой!

Рюкзак с глухим стуком обо что-то сильно ударился.

— Угх.

В то же мгновение чья-то длинная рука внезапно вынырнула и обхватила ее за талию.

Хантер, стоявший внизу с безучастным видом, инстинктивно поймал падающую назад Джи Ю и проворчал у нее над макушкой:

— Эй, осторожнее, Манчки... Джу Паркер.

Удар от падения смягчил рюкзак, но моральный шок она получила сполна.

Он сейчас собирался назвать меня Манчкином?

Манчкин — это прозвище, которым он называл свою младшую сестру Дейзи, когда та, карабкаясь на его тренажеры, устраивала опасные игры. Джи Ю было ужасно стыдно: мало того что она чуть не плюхнулась задом в лужу на глазах у Хантера, так с ней еще и обошлись как с маленьким ребенком вроде Дейзи.

Лицо Джи Ю мгновенно вспыхнуло. Какое счастье, что она стояла к нему спиной.

— П-прости. Эту новую лестницу недавно поменяли, и она такая скользкая...

Недавно из-за жалоб на то, что старая деревянная лестница небезопасна, ее заменили на пластиковую, с закругленными краями, и под дождем она стала невероятно скользкой.

Джи Ю, опираясь на Хантера, вытащила ногу, застрявшую между ступеньками, поставила ее на перекладину и, замахав руками, попыталась подняться. Он раздраженно пробормотал:

— Стой смирно, я тебя подниму.

Он разжал руку, обнимавшую ее за талию, крепко обхватил обеими руками ее предплечья и медленно подтолкнул вверх.

Джи Ю торопливо вскарабкалась по лестнице и забралась в домик на дереве. Внутри было еще темнее, чем снаружи. Но это место было ей так же знакомо, как ее собственная комната.

Не раздумывая, она прошла вглубь и плюхнулась на диванчик. Смахивая прилипшие ко лбу и щекам мокрые волосы, она заметила свои блестящие от дождя бедра.

Ой. Юбка такая короткая, надеюсь, пока я лезла, он ничего не увидел снизу?

Под юбкой, согласно школьным правилам, нужно было носить короткие легинсы, так что даже если он что-то и увидел, это были бы шорты, а не нижнее белье. Но, даже зная это, ее остывающие щеки снова запылали.

Джи Ю сильно мотнула головой, отгоняя лишние мысли.

Хантер отличался от других мальчишек, помешанных на девочках. Кроме тенниса его не интересовало абсолютно ничего. Она готова была поставить свои карманные деньги за целую неделю на то, что если ему предложат выбрать между привлекательной, сексуальной девушкой в бикини и теннисной ракеткой, он без колебаний выберет ракетку.

В этот момент Хантер, неуклюже пригнувшись, забрался в домик на дереве.

В детстве, даже когда сюда набивалась куча детей, домик не казался ей тесным, но теперь каждый раз, когда она приходила сюда, ей казалось, что он сжимается.

Ей казалось, что только вчера она сидела здесь на диване с книгой, а он, взобравшись на крышу, топал и спрыгивал на землю, но было трудно поверить, что с тех пор прошло уже столько лет.

Это и есть то, что взрослые называют ностальгией?

Взрослеть — это, оказывается, так волнительно и немного грустно.

Когда Хантер начал медленно выпрямлять спину, его голова уперлась в потолок, покрытый паутиной. Он сам тоже немного удивился, поспешно пригнулся и, как большая собака, пару раз тряхнул головой. Брызги полетели во все стороны.

Джи Ю поморщила нос и отвернулась в другую сторону.

Вскоре Хантер тяжелыми шагами подошел и плюхнулся рядом с ней.

Они сидели бок о бок на старом, тесном диванчике, почти касаясь друг друга плечами. Детский диван был теперь слишком мал для двух подросших подростков, но стулья у чайного столика были еще меньше, так что выбора не оставалось.

Какое-то время оба молчали.

Это было привычное и уютное место. Возможно, потому, что каждый раз, приходя сюда, они были вместе, даже Хантер казался неотъемлемой частью этого домика на дереве.

Сильный ливень с шумом барабанил по деревянной крыше. Сквозь щели ритмично капала вода; капли собирались в лужицу на круглом чайном столике, а затем стекали по его краям.

— Целовать запястье теперь не особо помогает.

Хантер внезапно нарушил молчание, выпалив это как ни в чем не бывало.

Опешившая Джи Ю несколько раз беззвучно открыла и закрыла рот, прежде чем, запинаясь, ответить:

— П-почему? В прошлый раз ведь ты выиграл...

После того как он преподнес Джи Ю первое издание Дугласа Адамса в качестве жеста примирения, на следующем турнире Хантер дошел лишь до четвертьфинала и после этого заявил, что поцелуи в ладонь больше не действуют.

— Ничто в этом мире не вечно. Я использовал этот метод слишком часто на протяжении нескольких лет, так что его энергия как победного талисмана полностью истощилась.

Он выдвинул эту совершенно абсурдную теорию. А затем начал донимать ее вопросами о том, нет ли в той книге, написанной «выдающимся психологом», которую она якобы читала, каких-нибудь других способов.

Когда Хантер чего-то хотел, его настойчивость переходила все границы. Стоило им пересечься, как он угрожал, шантажировал и упрашивал. Он ходил за ней по пятам, нагло требуя новый способ, словно она была ему что-то должна.

— Джу Паркер, прятаться от меня бесполезно. Давай, быстрее придумывай другой способ. Тогда я перестану тебя доставать. Неужели в книге этого выдающегося психолога больше ничего нет? Кстати, как называется этот бестселлер по версии New York Times? Я тоже хочу почитать.

Испугавшись, что он узнает, что на самом деле это была детская сказка для малышей, страдающих от сепарационной тревоги, Джи Ю сымпровизировала и ляпнула первое, что пришло в голову. О чем потом горько пожалела.

— Слушай, а что, если попробовать поцеловать не ладонь, а другое место?

— ...Другое место? Какое?

Увидев, как на лице Хантера одновременно отразились шок и любопытство, Джи Ю побледнела. Сердце екнуло.

Я что, с ума сошла? Поцеловать другое место. И какое же!

Избегая его взгляда и судорожно выжимая из своего мозга идеи, как остатки зубной пасты из тюбика, она неуверенно выдавила из себя:

— Эм... Запястье?

— Запястье?

Хантер пристально посмотрел на нее и высоко вскинул бровь.

— Угу...

— Хм. Запястье так запястье... Ладно. Но если и это не сработает, в следующий раз пообещай поехать со мной на турнир.

Джи Ю неохотно кивнула. И тогда он сунул ей под нос свою руку. Целовать запястье вместо ладони было и вправду как-то странно. После этого ее лицо так горело, что она долго не могла поднять голову. Из-за этого она даже не заметила, что лицо Хантера тоже залилось краской.

Как бы то ни было, получив поцелуй в запястье, он снова начал побеждать. Но теперь, видимо, и этот «препарат» перестал действовать, и он собирался потребовать что-то новое.

Джи Ю скосила на него недовольный взгляд. Хантер с невозмутимым видом слегка склонил голову набок и пристально смотрел на нее в ответ.

Какую еще абсурдную чушь он сейчас сморозит, чтобы вывести меня из себя?

— Возможно, ты больше не мой победный талисман, Джу Паркер.

Заявил он с весьма трагичной интонацией.

Джи Ю, не найдя что ответить, застыла и лишь моргнула. Внутри нее закружился вихрь сложных эмоций, которые было трудно описать словами.

Ты только сейчас это понял? Значит, мне больше не придется играть роль этого проклятого талисмана? Это правда конец?

В ней смешалось так много разных чувств, что она сама не могла понять, было ли это облегчением или разочарованием.

Кап, кап, тук-тук.

Шум дождя, бьющего по крыше, немного стих, и теперь звук капель, падающих на стол, слышался особенно отчетливо.

Хантер, уперев локти в колени и сцепив пальцы в замок, какое-то время молча смотрел на стол, а затем медленно выпрямился.

— Нет, если подумать, с точки зрения вероятности, ты все-таки мой талисман. Просто для турниров высокого уровня поцелуя в ладонь или запястье уже недостаточно.

Плечи Джи Ю обреченно поникли. Ну конечно.

В полумраке Хантер резко повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— В этот раз поцелуй в другое место.

— В-во что...?

В тусклом свете, проникающем снаружи, она увидела, как он нахмурился.

— Сама не понимаешь? Я сказал, поцелуй в другое место.

Сердце Джи Ю пустилось вскачь.

— В-в-во что именно?

Ее голос тоненько дрогнул.

— ...Откуда мне знать.

Джи Ю нервно прикусила нижнюю губу и начала перебирать в уме все части тела, связанные с теннисом.

Пальцы? Предплечье? Локоть? Плечо? Все звучит странно. Ха-а... Я сейчас с ума сойду.

Затем она подняла голову и с робкой надеждой спросила:

— Послушай, а как насчет того, чтобы снова целовать ладонь, как раньше? Мы ведь давно этого не делали.

— Ты издеваешься? Забыл, что эффект ладони испарился еще в прошлом году?

Тут же безжалостно отрезал Хантер.

— А тыльная сторона ладони?

Он фыркнул и покачал головой.

— Все, что связано с кистями рук, больше не работает.

— Тогда куда ты предлагаешь...

Джи Ю с упреком перевела на него взгляд и тут же вздрогнула, отпрянув. Лицо Хантера было слишком близко. Она замерла, не сводя с него глаз.

Хантер молча моргнул и сглотнул. Затем он облизал пересохшие губы и заговорил:

— В...

Слабый свет, проникающий через два входа и одно маленькое окошко, освещал лишь половину лица Хантера. В этом черно-белом пространстве казалось, что только его глаза излучают голубоватое сияние. И этот пронзительно-синий взгляд медленно скользнул по ее лицу и остановился на губах.

Джи Ю ахнула и непроизвольно прикрыла рот тыльной стороной ладони.

Внезапно она вспомнила урок физкультуры в дождливый день в прошлом году. Даже не касаясь пальцами точки пульса, она чувствовала, как безумно колотится его сердце.

Наверное, ударов 125 в минуту.

Она опустила глаза и неловко убрала руку от лица.

Хантер не мог иметь в виду это.

Джи Ю снова подняла взгляд. Глаза Хантера, смотревшие на нее с незнакомым доселе выражением, беспокойно дрогнули.

Многозначительная тишина казалась громче шума дождя. Она не знала почему, но ей вдруг стало страшно. От тревожного предчувствия, что сейчас произойдет нечто непоправимое, ее сердце снова екнуло.

— ...Я поеду!

Избегая его взгляда, Джи Ю крепко зажмурилась, а затем осторожно открыла глаза.

Хантер, не отрывая от нее глаз, кивнул, и его голос прозвучал немного хрипло:

— Да, значит, туда...

Он запнулся на полуслове, слегка склонил голову набок и нахмурился.

— ...Что ты сейчас сказала?

— Что поеду.

— В смысле, куда?

Терпение Хантера лопнуло, и он выплюнул слова сквозь стиснутые зубы.

— На твой турнир!

Джи Ю тоже повысила голос.

— ...На мой турнир.

Она коротко кивнула. В то же мгновение напряженные плечи Хантера немного опустились.

Он медленно отстранился от нее, выпрямился и откинулся на спинку дивана. Затем, прислонившись затылком к стене домика на дереве, он издал долгий выдох: «Фу-ух».

Джи Ю тоже отвернулась в противоположную сторону и, почувствовав освобождение от чего-то непонятного, с облегчением выдохнула. Сердце колотилось так сильно, словно хотело пробить ребра.

Дождь снова с яростью забарабанил по крыше. Ритм капель, падающих на стол, зазвучал как стаккато.

Хантер резко вскочил.

— В воскресенье в 9:00 утра, жди в лобби.

Затем он подошел к выходу с горкой, схватился одной рукой за шест и легко спрыгнул вниз. Джи Ю, у которой разом спало все напряжение, обессиленно откинулась на диванчик. Шум дождя заглушил удаляющиеся шаги Хантера. Безжалостные потоки воды, обрушивающиеся на крышу домика на дереве, в точности повторяли ритм ее пульса.

***

Без трех минут девять утра. Джи Ю, повесив на плечо холщовую сумку с книгами и домашним заданием, стояла перед входной дверью.

— Я пошла.

— Ага, давай. Учись хорошо. Если будешь задерживаться, позвони. Я скажу папе, чтобы он тебя забрал.

Э Джон, развалившаяся на диване и смотрящая корейскую дораму на Netflix, ткнула в бок Аллена, который рядом читал The Wall Street Journal. Аллен кивнул.

— Хорошего дня, Ливи-дави. Если задержишься, папа за тобой приедет.

Аллен совершенно не говорил по-корейски, но удивительным образом понимал суть разговоров между Э Джон и Джи Ю по одним лишь интонациям.

— Все в порядке, пап. Тот... друг сказал, что подвезет меня до дома, когда мы закончим.

Только тогда Э Джон с любопытством оторвала взгляд от экрана телевизора.

— Правда? Кто это? Тот друг из богатой семьи?

— А? Д-да.

Джи Ю пробормотала это, чувствуя угрызения совести. Но ведь технически Хантер и правда был из богатой семьи.

Тогда Э Джон широко улыбнулась и помахала ей рукой.

— Ясно. Беги давай. А то опоздаешь.

Аллен тоже отложил газету и, собрав губы бантиком, так, что вокруг них собрались морщинки, улыбнулся ей.

— Удачи, Ливи!

Джи Ю, испытывая угрызения совести, выскользнула из дома и направилась в вестибюль.

В пятницу вечером она отпросилась у Э Джон, соврав, что в воскресенье с самого утра пойдет к однокласснице делать групповой проект и, скорее всего, вернется поздно.

Она действительно собиралась делать командный проект по истории США и домашнее задание по английскому, пока будет идти турнир, так что это была не совсем ложь.

В последнее время Хантер ездил на турниры не с родителями, а со своим тренером Джейком Лэнгдоном. Иногда родители тоже ездили с ним. Но в эти выходные Лорен, пластический хирург, улетела на конференцию в Питтсбург, а Джаред отправился в командировку в Сингапур по поводу масштабного проекта застройки — об этом Джи Ю уже слышала от Э Джон.

И если бы она вдруг сказала, что едет с ним на турнир, Э Джон наверняка забросала бы ее шквалом неудобных вопросов.

Как ты получила приглашение? Почему пригласили только тебя? Я думала, вы с Хантером не ладите, когда вы успели так сблизиться?

Не было ничего более утомительного и раздражающего, чем Э Джон, назойливо выспрашивающая каждую деталь. В худшем случае эта любительница совать нос не в свои дела могла бы даже увязаться за ними.

И уж тем более она ни за что не смогла бы рассказать ей о «талисмане на победу» Хантера.

Для любого нормального человека это звучит как... полный бред.

Хантер, серьезно верящий в предматчевые суеверия, и она сама, которая годами пляшет под его дудку. Она даже самой себе не могла это объяснить, не говоря уже о том, чтобы заставить кого-то другого понять это. Осознание того, что, даже понимая всю абсурдность ситуации, она так и не смогла вырваться из оков этого нелепого талисмана, вызывало у нее чувство стыда.

Как только Джи Ю вошла в лобби, двери частного лифта открылись, и из него вышел Хантер с длинной теннисной сумкой за спиной. На его запястье, как всегда, был надет темно-синий напульсник.

Это был браслет точно такого же цвета, как тот, что был на нем во время его первой победы на турнире. Он скупил их сотнями, забив ими весь шкаф, и каждый раз перед турниром доставал новый.

Молча обменявшись взглядами вместо приветствия, они вышли из здания по отдельности, с небольшим интервалом, словно столкнулись случайно.

Вышедший первым Хантер открыл багажник черного внедорожника, припаркованного на углу Пятой авеню, и загружал туда свою теннисную сумку.

Джи Ю чувствовала себя так, словно тайно совершает что-то запретное. Опустив голову, чтобы никто ее не заметил, она быстрым шагом подошла к нему.

Пока она, обеими руками вцепившись в лямки тяжелого холщового рюкзака, врезающегося ей в плечи, неуверенно топталась возле машины, Хантер захлопнул багажник и искоса взглянул на нее. Затем открыл заднюю дверь и кивнул.

— Садись.

— А? Д-да. Спасибо.

Как только Джи Ю забралась на заднее сиденье, Хантер с силой захлопнул за ней дверь, обошел машину и сел с другой стороны. Пораженная этой чередой действий, она мысленно покачала головой.

Вот что значит сила воспитания...

Казалось, Хантер Гамильтон, который раньше походил на Маугли, воспитанного волками, теперь и впрямь начал приобретать человеческий облик. И хотя она была свидетельницей всех этих метаморфоз, это все еще казалось странным и непривычным.

— Доброе утро, Оливия!

Диего Рамирес, водитель семьи Гамильтон, обернулся и одарил ее добродушной улыбкой.

— Доброе утро, Диего.

Джи Ю слегка улыбнулась в ответ и тоже поздоровалась.

— Поехали, — коротко бросил Хантер, и Диего, восприняв это как сигнал, вырулил на пустую Пятую авеню воскресного утра.

Сидя бок о бок на заднем сиденье, они некоторое время молча смотрели на проплывающий за окном пейзаж. Наблюдая, как заканчивается каменная ограда Центрального парка и они въезжают в Мидтаун, Джи Ю немного поколебалась и наконец спросила:

— А куда мы сейчас едем?

Хантер медленно повернул голову и равнодушно ответил:

— В Глен-Ков.

Он думает, что если просто назвать место, то все сразу поймут, где это?

Джи Ю в жизни не слышала о Глен-Кове.

— А-а... И где это?

Его бровь слегка поползла вверх.

— Лонг-Айленд.

— Это недалеко от вашей летней дачи?

Члены семьи Гамильтон называли свой величественный особняк в колониальном стиле, построенный на 30 акрах земли прямо на берегу океана в Саутгемптоне, «летней дачей». Эта традиция тянулась с 1920-х годов, когда их предок купил участок у моря, построил там небольшой домик и назвал его коттеджем.

— Нет, коттедж в Саутгемптоне, а Глен-Ков немного севернее, за Манхассетом.

— Ясно... А сколько туда ехать?

Хантер пожал плечами.

— Если без пробок, около часа.

Джи Ю кивнула. То, что они могли вот так вести обычную беседу без его обычного сарказма, снова удивило ее. И все же это было немного неловко.

— Послушай... А тренер?

— Встретимся на стадионе.

— А-а.

Значит, им придется ехать вдвоем всю дорогу. Джи Ю незаметно поставила рюкзак на колени, порылась в нем и достала книгу. Когда не о чем говорить, чтение — лучшее решение.

— И зачем ты столько всего притащила?

— Книгу почитать, домашку сделать, ну и ноутбук. И еще немного перекусить...?

Хантер нахмурился.

— Что за домашка.

— Эм... По английскому нужно прочитать «Суровое испытание» Артура Миллера и написать черновик эссе. А еще нужно закончить мою часть отчета по истории США — мы делаем групповой проект о типах и различиях переселенцев в Северную Америку в 19 веке.

Поразмыслив немного, он вздохнул и внезапно начал объяснять расклад на сегодняшний день.

— Я уже выиграл все квалификационные матчи, так что на сегодня остались только полуфинал и финал. В полуфинале соперник легкий, я уже обыгрывал его раньше. Но в финале все иначе. Он из числа самых перспективных юниоров, входит в тройку лучших в национальном рейтинге до 17 лет, и UTR у него выше моего. Но...

Сделав паузу, Хантер уверенно вскинул подбородок.

— В этот раз выиграю я.

На «хантерском» языке это означало, что он уже проигрывал этому сопернику раньше.

— Эм... Понятно. Удачи тебе.

Но Хантер тут же стал серьезным.

— Ты мой талисман на победу, какая к черту удача.

Растерявшаяся Джи Ю начала запинаться.

— А, точно. Да. В общем, эм, обязательно выиграй и стань чемпионом.

— Естественно.

Хантер отмахнулся от ее слов так, словно она сморозила какую-то очевидную банальность, и постучал указательным пальцем по обложке ее книги.

— Так что закончи всю свою домашку до конца полуфинала.

— ...А?

— Сидеть уткнувшись в книгу во время моего матча, как раньше, — нельзя. Я дам тебе время на домашку, но во время финала ты отложишь все и будешь смотреть только на меня. Не своди с меня глаз и смотри, как я выигрываю. Поняла?

— .......

Когда она, не зная, что ответить, просто моргнула, он снова надавил на нее:

— Отвечай, Джу Паркер.

— Ладно! Поняла я...

Только тогда Хантер едва заметно приподнял уголок губ и расслабленно откинулся на спинку сиденья.

Когда они добрались до Глен-Кова, окна машины уже были равномерно покрыты мелким бисером капель. Небо было пасмурным, и капризный весенний дождь, то и дело моросивший последние несколько дней, снова зарядил. Какое счастье, что сегодняшний турнир проходил в закрытом помещении.

Из-за дождя Диего сначала высадил их у входа, а не поехал на парковку. Пока Джи Ю торопливо складывала книги и тетради обратно в сумку, Хантер вышел первым и достал из багажника теннисную сумку и небольшой переносной холодильник.

Когда она открыла дверь и вышла из машины, их встретил грубоватый голос:

— Доброе утро, Хантер!

Это был Джейк Лэнгдон, тренер Хантера по теннису. Она тоже брала у него индивидуальные уроки на протяжении двух лет, так что его лицо было ей знакомо. Увидев выходящую из машины Джи Ю, Джейк сделал удивленное лицо.

— Кто это у нас! Оливия, сколько лет, сколько зим!

— Здравствуйте, мистер Лэнгдон.

Джи Ю застенчиво поздоровалась с Джейком, которого не видела довольно давно.

Выбранный в результате строгого и придирчивого отбора семьи Гамильтон, он был бывшим чемпионом NCAA (Национальной ассоциации студенческого спорта) и отличным тренером с блестящим резюме, в котором значилась работа в теннисной команде Лиги плюща.

Джейк проводил их в комнату ожидания рядом с вестибюлем и с любопытством спросил:

— Оливия, ты приехала поболеть за Хантера?

— А? Д-да...

Джи Ю ответила как-то неопределенно. Тогда Джейк многозначительно ухмыльнулся и перевел взгляд с нее на Хантера. На его лице ясно читалось то типичное для взрослых его возраста выражение: «Я человек современный, так что притворюсь, что ничего не замечаю, пока вы сами мне не расскажете».

Эх, ну все совсем не так.

Кажется, Джейк все окончательно неправильно понял.

Уж лучше бы он спросил прямо, тогда она могла бы тут же все отрицать.

Хантер, которому было плевать на чужие взгляды, так же равнодушно проигнорировал и многозначительный взгляд Джейка. Подойдя к ближайшему свободному столику, он поставил переносной холодильник и достал оттуда пару бутылок воды. Джи Ю последовала за ним, поставила свой рюкзак на стол и села поглубже, чтобы не мешать.

Комната ожидания была заполнена участниками турнира и их сопровождающими. В одном углу находился небольшой буфет с торговыми автоматами, а в другом — магазинчик, торгующий различными теннисными принадлежностями.

— Ты все еще занимаешься теннисом?

Спросил Джейк, внезапно вспомнив об этом.

— Да, два раза в неделю беру групповые уроки на острове Рэндаллс.

— О, правда? Отлично. Ты вроде говорила, что твоя цель — попасть в основную школьную команду? Просто продолжай в том же духе, главное — не бросай.

С тех пор как Хантер всерьез начал выступать в национальной серии турниров, у Джейка, его личного тренера, тоже прибавилось работы. Поэтому дополнительные уроки, которые он давал Джи Ю на корте в подвале резиденции Гамильтонов, пришлось прекратить. Но благодаря тому, что она обучалась у первоклассного тренера, Джи Ю успела заложить весьма солидную базу.

Э Джон, заявив, что было бы обидно потерять все приобретенные навыки, записала Джи Ю в ту же теннисную академию, где тренировался Хантер, на два групповых занятия в неделю. Где-то она услышала, что если стать капитаном школьной команды «Варсити», это поможет при поступлении в университет Лиги Плюща.

Даже если предположить, что попадание в сборную было возможно при должном усердии, стать капитаном — это уже слишком.

Для этой должности важны были не только навыки игры, но и лидерские качества. Для Джи Ю, которой даже просто выступать перед людьми было в тягость, из всех надежд и мечтаний, которые Э Джон проецировала на нее, эта была самой невыполнимой.

Джейк переключил свое внимание на Хантера.

— Хантер, ты уже потянулся заранее? До начала матча 30 минут, пошли разминаться.

Хантер кивнул и пару раз постучал костяшками пальцев по столу.

— После полуфинала я приду сюда, так что сиди здесь и делай свою домашку.

Не дав Джи Ю возможности ответить, он резко развернулся и последовал за Джейком.

— Послушай... Хантер!

Прямо перед тем как он покинул комнату ожидания, Джи Ю импульсивно окликнула его. Она позвала его не очень громко, но Хантер умудрился услышать и остановился. Повернув к ней только голову, он выжидающе уставился на нее, всем своим видом спрашивая: «Что случилось?».

А, лучше бы я молчала.

До сих пор, даже зная, что Хантер участвует в турнире, она относилась к этому с равнодушием и никогда не болела за него по-настоящему. А иногда, когда он вел себя особенно противно, ей даже хотелось, чтобы он с треском проиграл и вернулся ни с чем.

Но раз уж она приехала сюда в роли его «талисмана на победу», ей казалось, что из чувства долга она должна сказать хоть что-то. Поэтому она и собралась с духом, но теперь уже жалела об этом.

— Что, нужно что-то?

Поторопил он ее с нетерпением в голосе. Видимо, он уже переключился в «режим матча», потому что даже выражение его глаз отличалось от того, что было еще минуту назад.

— Да ничего особенного. Эм, просто... в общем, удачи в полуфинале. Ну, чтобы ты выиграл.

Ее голос, и без того негромкий, к концу фразы совсем затих. Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, она опустила глаза. Это были обычные слова поддержки, но ей почему-то было так неловко, словно она признавалась ему в любви.

Однако прошло уже достаточно времени, а Хантер никак не реагировал. Подумав, что он мог уйти, так и не ответив, она осторожно приподняла глаза.

Хантер, глядя на нее, едва заметно дернул уголком губ, словно пытаясь сдержать улыбку, а затем быстро отвел взгляд. Прикрыв рот кулаком, он откашлялся — «кхм».

— Очевидные вещи говоришь.

С усмешкой, полным своей фирменной невозмутимой самоуверенности, он развернулся и ушел.

Джейк, который, сдерживая улыбку и переводя взгляд с одного на другого, с удовольствием наблюдал за ними, широко улыбнулся и помахал ей рукой:

— Увидимся позже, Оливия.

***

Возвращаясь к своему столику с бутылкой воды из автомата, Джи Ю остановилась перед магазином теннисных принадлежностей. Ее взгляд зацепился за одну вещицу, висевшую на витрине за стеклом.

Немного поколебавшись, она открыла дверь и зашла в магазин. Взяв с полки виброгаситель (Dampener: небольшая насадка на струны ракетки для гашения вибраций), она тихонько захихикала.

Что скажет Хантер Гамильтон, если я нацеплю это ему на ракетку со словами, что это и есть настоящий талисман удачи на финал? Наверное, рассвирепеет и заорет: «Ты что, держишь меня за идиота?».

Еще в прошлом году, когда Хантер проигрывал матчи из-за дешевых провокаций со стороны соперников или их хитрых фолов, он совершенно не мог сдерживать гнев. Случаи, когда он в ярости носился по корту и ломал ракетки пополам, были довольно частыми.

Джейк, не в силах больше на это смотреть, снял его истерику на видео и показал Хантеру.

Э Джон, которая знала все новости о семье Гамильтон, передала слухи о том, что Хантер был настолько потрясен этим видео, что даже пропустил три дня тренировок. Кажется, по его гордости был нанесен серьезный удар.

Джейк, срочно вызванный Лорен на помощь, показал Хантеру видео с Роджером Федерером, его любимым теннисистом, когда тот еще был подростком. Роджер тоже в свои подростковые годы, когда бушевали гормоны, часто взрывался на корте и крушил ракетки.

Джейк сказал, что так же, как Роджер Федерер преодолел это и стал великим игроком, Хантер должен научиться контролировать свой гнев и эмоции, чтобы направлять эту энергию в игру. И этот совет сработал на Хантере безупречно.

После этого он по собственной инициативе начал раз в месяц посещать известного спортивного психолога. Говорят, он учился спортивному поведению, манерам и способам сохранения хладнокровия в экстремальных ситуациях.

Видимо, это возымело эффект, потому что в последнее время было сложно увидеть, как он взрывается, словно ядерная бомба. Иногда он даже казался слишком невозмутимым, не теряя самообладания ни при каких обстоятельствах, что даже немного раздражало.

Джи Ю протянула виброгаситель кассиру и расплатилась. Это была импульсивная покупка, но ей было все равно. Если Хантер разозлится и скажет, что ему это не нужно, она просто прицепит его на свою ракетку.

Вернувшись за стол, она рассматривала виброгаситель и хихикала. Это была очень милая, девчачья вещица. На нежно-розовом фоне был изображен отпечаток красных губ, в точности такой же, как на тех наклейках с поцелуями, которые она лепила себе на ладонь в детстве.

Засунув виброгаситель в книгу с пьесой Артура Миллера, она открыла ноутбук и с головой ушла в домашнюю работу.

— Готово!

Джи Ю, покончившая с домашкой с удивительной сосредоточенностью, сладко потянулась. Стараясь уложиться в дедлайн, установленный Хантером, у нее не было времени отвлекаться. Взглянув на часы, она увидела, что уже почти два часа, а Хантера все не было.

Он выиграл? Хотелось бы, чтобы выиграл.

На турнире играл Хантер, но тревожилась и нервничала почему-то она. Забудем о талисманах и прочем — желание, чтобы он непременно выиграл, было... просто естественным желанием болеть за человека, которого знаешь. Так она себя убеждала.

Может, сходить хоть одним глазком посмотреть?

Джи Ю собрала разбросанные по столу вещи и сунула их в сумку. К тому же она поняла, что немного проголодалась. Она так увлеклась домашкой, что даже не заметила, как пропустила время обеда. Принесенные с собой злаковые батончики она сгрызла один за другим, и теперь на столе валялись лишь пустые обертки.

И тут она вспомнила, что видела маффины с шоколадной крошкой на витрине буфета. Надев рюкзак на плечо, она встала, как вдруг из коридора донеслись голоса Хантера и Джейка.

Джи Ю остановилась и навострила уши. Голоса приближались.

Из-за угла показался Хантер, вытирающий пот со лба передней частью футболки, из-за чего его пресс был выставлен напоказ.

— Ой!

Случайно увидев его голое тело, Джи Ю испуганно отвернулась.

В детстве она часто видела его висящим вверх ногами на рукоходе, как обезьянку, и тогда его задравшаяся футболка тоже обнажала живот. Но тогда он был абсолютно плоским и гладким, точно таким же, как у нее.

Ах вот оно что. Поэтому он издевался надо мной, что у меня нет мышц. Наверное, думает, раз у него тело так выглядит, то и у всех остальных так же.

Как только Хантер зашел в комнату ожидания, он увидел ее, стоящую с рюкзаком, и тут же недовольно рявкнул:

— Джу Паркер, куда намылилась. Я же сказал сидеть здесь.

Джи Ю, оскорбленная его властным тоном, словно он обращался со своей собственностью, надула губы и мысленно возмутилась.

Что я, даже маффин в буфете купить не могу?

Она скосила глаза и посмотрела на него, чтобы убедиться, опустил ли он футболку. К счастью, пресс был закрыт, но поскольку он только что закончил матч, он весь был покрыт потом. Видимо, полуфинал оказался не таким простым, как он бахвалился.

Джейк, вошедший вместе с ним, столкнулся с кем-то из знакомых у входа и радостно поздоровался. Хантер подошел к столику один, вытащил стул и тяжело на него опустился. Вытянув ноги и слегка размяв мышцы шеи, он достал из холодильника напиток и выпил его залпом.

Так он выиграл или проиграл?

Джи Ю хотела спросить о результате, но, угадав его по кислому выражению лица Хантера, молча села обратно на стул. Радостное возбуждение от покупки виброгасителя куда-то улетучилось.

Обидно, но такое бывает.

Хантер упрямо твердил, что ему «почти» пятнадцать, но он все равно был самым младшим среди всех участников этого турнира L2 до 18 лет.

Как бы Хантер ни превосходил сверстников физически, он все еще рос, а его сопернику по полуфиналу было семнадцать — почти взрослый мужчина.

Так что даже если он проиграл, стыдиться было нечего.

Даже то, что он дошел до полуфинала — уже огромное достижение...

Джи Ю, раздумывая, какими словами его утешить, украдкой взглянула на него.

Хантер порылся в сумке, достал свежее полотенце и вытер пот. Затем он стянул насквозь промокшие повязку с головы и напульсник, швырнул их в сумку, достал чистую футболку и бросил на стол. Видимо, сказалось напряжение только что завершившегося матча — он тяжело дышал, а со лба и висков ручьями стекал пот.

Ей стало еще жальче его.

Тренироваться каждый день до полусмерти, выкладываться на корте на все сто и все равно проиграть матч — на его месте ей бы тоже захотелось переломать ракетки. Она решила, что должна сказать хоть пару слов утешения.

— Послушай... Хан... Ой!

Хантер, который без задней мысли стянул мокрую футболку, обнажив грудь, встретился взглядом с Джи Ю, округлившей глаза от удивления, и сам вздрогнул.

Она поспешно отвернулась. От шеи к щекам медленно пополз обжигающий жар. На мгновение повисла тишина, а затем снова послышался шорох переодеваемой одежды.

Джи Ю, так и не поворачиваясь к нему, откашлялась.

— Кхм. Ты хорошо потрудился. В следующий раз получится лучше. Значит, теперь мы едем домой?

— Чего. Зачем домой.

Голос был резким.

Убедившись, что шорох одежды прекратился, Джи Ю осторожно повернула голову.

Хантер, слегка нахмурившись, длинными пальцами откинул назад мокрые от пота волосы и по очереди надел свежие повязку на голову и напульсник.

Джи Ю моргнула, разглядывая его в новой, сухой спортивной форме.

— Остался матч за третье место, консолейшн (Consolation Match — утешительный финал)?

— Джу Паркер, какой еще консолейшн. Что за чушь ты несешь.

Недовольно буркнув это, Хантер достал что-то из переносного холодильника и с глухим стуком бросил на стол перед ней. Это был сэндвич с арахисовым маслом и джемом, приготовленный шеф-поваром Гамильтонов. Следом он поставил перед ней стеклянную бутылочку яблочного сока. И то и другое было ее любимым угощением в детстве.

Джи Ю не смогла скрыть удивления:

— Так ты... выиграл полуфинал?

Хантер, открывая контейнер с турнирным ланчем, который специально для него разрабатывали шеф-повар и диетолог, фыркнул.

— А то.

— А-а... Понятно. Поздравляю, Хантер.

Он лишь равнодушно пожал плечами, словно это было пустяком.

— Я же говорил, что выиграю.

В этот момент к столику подошел Джейк с подносом, на котором лежал купленный в буфете сет с гамбургером, и похлопал Хантера по плечу.

— Отличная работа, Хантер. Особенно подача в квадрат преимущества (Ad side — левая сторона корта) была просто убийственной. Похоже, твои тренировки с упором на резаную подачу принесли свои плоды — эйсов стало больше, я прав?

Хантер кивнул, но затем слегка поморщился.

— А вот подача в первый квадрат (Deuce side — правая сторона корта) была отвратительной. Я берег силы для финала и не вкладывался в подачу как следует, так этот гад принимал и отбивал абсолютно всё, черт...

Хантер покосился на Джи Ю и проглотил ругательство.

— Ничего страшного, все нормально. Это был неизбежный стратегический выбор. В финале тоже будем использовать стратегию «Таран». Соперник слабее на бэкхенде, так что, несмотря на разницу в габаритах и силе, если ты максимально используешь преимущество левши, у тебя будут отличные шансы на победу. А, и еще: это хард-корт, так что прекращай так часто скользить. Если травмируешь лодыжку, потом будешь сильно жалеть.

Словно по команде, после нравоучений Джейка они вдвоем принялись чертить линии на маркерной доске с изображением теннисного корта, стирать их и обсуждать стратегию на финал.

Джи Ю жевала свой сэндвич с арахисовым маслом и наблюдала за ними. Поскольку она сама довольно долго играла в теннис, она понимала половину из сказанного, но слишком технические детали пропускала мимо ушей.

Хантер уплетал уныло выглядящие сухие ломтики куриной грудки и запивал их протеиновым шейком с перемолотой гранолой.

Его пронзительно-синие глаза, когда он с серьезным лицом вел жаркую дискуссию, горели необычайно ярко.

Обычно он был не из разговорчивых. Она знала его столько лет, но впервые видела Хантера, с таким жаром отстаивающего свое мнение и активно предлагающего идеи.

В животе у Джи Ю почему-то странно скрутило. Она аккуратно отложила сэндвич и сделала глоток яблочного сока. То, что теннис для Хантера — это все, она знала лучше, чем кто-либо другой.

С одной стороны, она завидовала его характеру — способности искренне погружаться в то, что любишь, вкладывая в это все свои силы и душу, сжигая себя без остатка; а с другой стороны, это вызывало в ней какую-то необъяснимую тревогу.

Когда Джи Ю спрашивали, кем она хочет стать, когда вырастет, и о чем мечтает, она не могла дать внятного ответа и обычно отделывалась общими фразами.

Э Джон постоянно твердила ей, чтобы она стала банкиром на Уолл-стрит. Чтобы зарабатывала кучу денег и стала богатой. Но инстинктивно она чувствовала, что это не ее путь.

Но и чего-то конкретного, чем бы она действительно хотела заниматься, у нее тоже не было. Говорят, в ее возрасте можно смело мечтать и строить самые амбициозные планы, но она от природы была реалистичной и сухой.

Что мне делать со своей жизнью в будущем?

Джи Ю с завистью и тоской смотрела на Хантера.

Почувствовав ее взгляд, он внезапно повернул голову.

— Чего. Поменяться со мной едой хочешь?

Испуганно вздрогнув, Джи Ю замотала головой. И, схватив свой сладковато-соленый сэндвич, откусила огромный кусок.

Усмехнувшись, Хантер подцепил вилкой листья салата без какой-либо заправки и отправил в рот. В детстве он мог запросто, в мгновение ока умять три-четыре сэндвича с арахисовым маслом и джемом прямо на месте.

Джи Ю аккуратно, словно лист бумаги, свернула пополам свое чувство зависти и спрятала его подальше. Быть спортсменом — это и впрямь невероятно тяжелый труд.

За 30 минут до начала финала Хантер и Джейк встали, сказав, что им нужно пойти на растяжку и разминку. Джейк первым ушел в туалет, а Хантер начал собирать сумку.

— Корт номер один. Садись в первый ряд на трибунах.

Он еще раз подчеркнул это.

— Поняла я. Сколько можно повторять одно и то же. Я и с первого раза запомнила.

Джи Ю проворчала это и, встав, взяла со стола свою книгу. В этот момент виброгаситель, который она заложила между страниц, выскользнул и упал прямо рядом с кроссовками Хантера.

— Ой!

Она наклонилась, но Хантер оказался быстрее. Подобрав виброгаситель в пластиковой упаковке, он помахал им перед ней и усмехнулся.

— Джу Паркер, ты что, ребенок?

Джи Ю, оскорбленная его насмешливым, саркастичным тоном, парировала:

— Это для тебя.

— Что за бред. Зачем мне этот детский сад, который понравился бы разве что Дейзи...

— Талисман, — перебила она его.

— ...Что?

— Я купила это из-за твоего талисмана.

Хантер, недовольно хмуривший брови, опустил глаза на виброгаситель.

Розовый фон и красные губы.

...Поцелуй.

Осознание пришло с опозданием, и его лицо смягчилось.

— Новое место, не ладонь и не запястье, помнишь? Поэтому на этот раз я просто собиралась прицепить это тебе на ракетку.

Только тогда он поднял глаза, открыл было рот, но, так ничего и не сказав, снова закрыл его. С растерянным и смущенным видом он уставился на виброгаситель, лишь изредка бросая на нее короткие взгляды.

От этого неловкого, смущенного взгляда Джи Ю чуть не рассмеялась в голос.

Крепко сжав губы, она выхватила виброгаситель из его рук.

— Если не нравится, можешь не брать. Я прицеплю его на свою ракетку.

Хантер крепко зажмурился и снова открыл глаза, с явным мучением на лице прикусив нижнюю губу. А затем ухватился двумя пальцами за краешек пластиковой упаковки. Он сжал пальцы с такой силой, что побелели костяшки.

Джи Ю, затаив дыхание, ждала его решения.

— ...Дай сюда.

Он вырвал виброгаситель из ее рук, словно хищник добычу, и засунул его в свою теннисную сумку.

Стиснув губы и надув щеки, Джи Ю изо всех сил пыталась сдержать смех. Она опустила голову вбок, прикрыла рот предплечьем и издала странный звук, похожий на кашель.

— На случай непредвиденных обстоятельств.

С серьезным видом добавил Хантер, а затем резко развернулся и ураганом вылетел из комнаты ожидания.

Только тогда Джи Ю наконец-то дала волю сдерживаемому смеху.

— О каких непредвиденных обстоятельствах может идти речь на теннисном матче...

Она закинула рюкзак на плечо и снова хихикнула.

Как Хантер и наказывал, Джи Ю заняла место в самом первом ряду трибун возле первого корта. Для юношеского турнира посмотреть финал собралось довольно много людей: игроки, уже завершившие свои матчи, их сопровождающие и даже представители турнира.

Она читала книгу, и 30 минут ожидания пролетели незаметно. Услышав гул голосов, Джи Ю подняла голову и увидела, что оба финалиста одновременно выходят на корт.

Оставив сумку на скамейке для игроков и достав ракетку, Хантер мельком взглянул на трибуны. Встретившись глазами с Джи Ю, он едва заметно кивнул ей. А затем, заметив раскрытую книгу на ее коленях, нахмурился.

Подняв указательный и средний пальцы, он сначала указал на нее, а затем на себя. Это означало: «Во время матча не отвлекайся и смотри только на меня».

Матч еще даже не начался, а он уже заставляет на него смотреть...

Но уговор есть уговор. Джи Ю с подчеркнуто независимым видом кивнула, закрыла книгу и убрала ее в сумку. Только тогда Хантер вышел на корт.

Во время короткой предматчевой разминки подошел Джейк и сел на место, которое она заранее для него заняла.

Джи Ю внимательно наблюдала за тем, как разминается соперник Хантера. При росте не менее шести футов двух дюймов (около 188 см) он выглядел так старо для своих лет, что можно было поверить, будто ему двадцать семь, а не семнадцать. Темные волосы славянского типа, мощное телосложение и свирепое выражение лица.

В турнирах до 16 лет Хантер был одним из самых крупных, а его соперники все еще выглядели как растущие подростки. Но теннисисты турнира до 18 лет, которые были старше всего на пару лет, по габаритам и присутствию на корте ничем не уступали взрослым мужчинам.

Заметив взгляд Джи Ю, с ужасом смотрящей на соперника, Джейк вкратце рассказал его биографию:

— Дмитрий Петров. Теннисный вундеркинд родом из России. В одиннадцать лет он получил стипендию в знаменитой теннисной академии в Тампе, штат Флорида, и вся его семья переехала в Штаты. Обычно он играет в турнирах L1 до 18 лет и в юниорском туре ITF, но недавно из-за травмы он пропустил три или четыре месяца. Поэтому он и заявился на L2 — чтобы поднять упавший рейтинг.

— Значит, он гораздо сильнее Хантера?

Джейк пожал плечами.

— Он не ходит в обычную школу, а живет прямо в теннисной академии. К тому же физически он почти сформировавшийся взрослый мужчина. Так что, безусловно, по опыту, рейтингу и навыкам он на голову выше Хантера.

— Значит... выиграть будет сложно?

Когда Джи Ю осторожно спросила об этом, Джейк с улыбкой успокаивающе ответил:

— Необязательно. В своей возрастной категории Хантер тоже «блу чип», входящий в тройку лучших по стране. У этого парня слабый бэкхенд и тактическое мышление, так что если бить по этим слабым местам, шансы на победу есть. Правда, он славится грязной игрой, так что если Хантер поддастся своему взрывному характеру... Тогда все может усложниться.

В этот момент, объявляя об окончании пятиминутной разминки, судья на вышке спустился и вышел в центр корта. Хантер и Дмитрий с ракетками в руках подошли к нему.

Определять право первой подачи перед матчем с помощью подбрасывания монетки или вращения ракетки было давней традицией. На профессиональных турнирах чаще бросали монетку, но на юниорских в основном использовали ракетку.

Судья предоставил право вращать ракетку более молодому Хантеру, а Дмитрию — право выбрать «вверх» или «вниз». В таких случаях большинство игроков выбирали «вверх».

— Вниз!

Дмитрий, гаденько ухмыляясь, резко опустил поднятый большой палец вниз. В теннисе, который называют спортом джентльменов, это была редкая, низкая провокация и очевидная попытка подавить соперника психологически.

Испуганная Джи Ю втянула воздух. Пытаясь унять колотящееся сердце, она перевела взгляд на Хантера. Было трудно предсказать, как отреагирует человек, которым до сих пор никто и никогда не пренебрегал.

Главное — не поддаваться на провокации еще до начала матча.

Как она и ожидала, ярко-синие глаза сверкнули, как молния в ночном небе. Челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном.

— Пожалуйста, сдержись, Хантер...

Джи Ю пробормотала это, сама того не осознавая. В этот момент Хантер, повернув голову в сторону и глубоко вдыхая, встретился с ней взглядом. Она едва заметно покачала головой.

Тут же переведя взгляд вперед, Хантер надул щеки и с шумом выдохнул. Затем, словно разминаясь, легко покрутил шеей.

— Гамильтон — вверх. Петров — вниз. Вращайте ракетку.

При словах судьи он расслабил плечи и поставил круглую головку ракетки на покрытие корта. В этот момент Джи Ю прижала руку к груди и выдохнула с облегчением. Она видела эту сцену бесчисленное количество раз с самого детства.

Узнав, что право подачи в теннисе решается вращением ракетки, Хантер тренировался до тех пор, пока обод ракетки не стерся, добиваясь того, чтобы она всегда падала нужной ему стороной.

В результате, когда ему давали право крутить ракетку, в 99 процентах случаев он получал желаемый результат. Поэтому ему тем более не было нужды реагировать на такую дешевую провокацию.

Хантер легко крутанул ручку. Головка ракетки закружилась волчком и упала на корт. Наклонившись и проверив направление логотипа на пятке ручки, он медленно выпрямился.

А затем, с высокомерным выражением лица слегка вздернув подбородок и криво усмехнувшись одним уголком губ, он резким движением поднял большой палец вверх.

— Вверх. Подаю первым.

Лицо Дмитрия исказилось. Сидящий рядом Джейк покачал головой и тихонько рассмеялся.

— Ох уж этот Хантер Гамильтон... Неисправим.

Хантер выбрал сторону корта и встал на задней линии первого квадрата для подачи.

Джи Ю затаила дыхание, ожидая первую подачу. Матч еще даже не начался, а ладони уже вспотели. Ей было дурно от одной мысли, что нужно стоять под пристальным вниманием всех этих людей, демонстрировать свои навыки, бороться за победу и выставлять напоказ каждую секунду своего морального истощения.

От одной мысли о том, каково это — стоять на месте Хантера, ей становилось не по себе. Хотя сам он, стоя там, казался абсолютно спокойным.

Хантер с одинаковой силой ударил неоново-желтым мячом о покрытие корта ровно три раза. А затем без колебаний подбросил его высоко вертикально вверх.

Бам!

Звук удара туго натянутых струн по мячу эхом разнесся под белым куполом стадиона. Хантер, подпрыгнув высоко в воздух, мягко приземлился, и в это же мгновение мяч, впитавший в себя вес всего его тела, вонзился в корт прямо у диагональной задней линии.

— Фью-ю, — тихо присвистнул Джейк.

Плоская подача, практически без вращения, была мощной и быстрой, но отличалась низкой точностью. Поэтому использовать ее как первую подачу было очень смелым решением.

Начать матч с лобовой атаки, демонстрируя свою силу и скорость, ничуть не робея перед соперником, который был старше, крупнее и опытнее — это было так в духе Хантера.

Не ожидавший столь быстрой подачи Дмитрий проявил чудеса реакции и быстро отбил мяч, но не смог вложить в удар должную силу.

Мяч взмыл высоко вверх (свеча) и приземлился за боковой линией. На трибунах раздались аплодисменты.

Это был чистый эйс.

— Пятнадцать — ноль (15-0).

Тихо пробормотала Джи Ю счет.

Ей нравилось, что в теннисе ноль называют не «зиро», а «лав». «Зиро» звучало как позорный результат, а «лав» казалось менее обидным для того, кто не набрал очков.

Хантер прокрутил ручку ракетки в ладони и переместился в левую часть корта. Левый квадрат был зоной, где он, будучи левшой, просто порхал.

Уголки его губ изогнулись в плавной линии, обнажив ровные белые зубы.

В детстве, когда он на глазах у Джи Ю впервые смог пройти весь рукоход до конца, он улыбался точно так же. Тогда она боялась его больше, чем призрака посреди ночи, но считала, что когда он улыбается, он похож на ангела.

Наблюдая за ним так долго, она поняла одну вещь.

Хантер искренне наслаждался этой игрой.

Он резким движением, словно разрезая воздух, нанес косой удар с сильным вращением, отправив мяч на левую сторону корта соперника. Когда мяч, ударившись о корт, отскочил под широким углом, Дмитрий с трудом отбил его бэкхендом.

Начался розыгрыш, и желтый мяч бесчисленное количество раз перелетал через сетку. Звук ударов ракетки Хантера по мячу эхом отдавался в колотящемся сердце Джи Ю.

То, чего она совершенно не понимала, когда девчонки из школы Астор болтали о Хантере, покадрово анализируя его привлекательность, словно он был участником бой-бенда, вдруг стало кристально ясным.

Стоящий на корте Хантер сиял.

От него невозможно было оторвать взгляд.

— Кажется, я сошла с ума...

С отчаянием в голосе пробормотала Джи Ю.

Словно с ее век спала тонкая пелена, и образ Хантера по-новому отпечатался на роговице.

Высокий рост, широкие плечи, длинные ноги.

Каждый раз, когда он взмахивал ракеткой под идеально выверенным углом, мышцы всего его тела перекатывались, словно легкая рябь на воде. И она была тем человеком, который вблизи наблюдал, сколько ежедневных усилий он прикладывал, чтобы стать таким.

Хантер, слегка согнув колени и устремив на соперника глаза цвета лазурита, смахнул напульсником стекающую по подбородку каплю пота.

У него всегда был такой профиль?

Смоченные потом каштановые волосы наполовину свисали поверх повязки. Под ней виднелся ровный, открытый лоб. Вниз от линии густых, слегка приподнятых бровей переносица немного западала, а затем изящно поднималась высокой, ровной, словно высеченной линией носа.

Бам!

Мяч, посланный резаным ударом справа (форхенд-слайс) прямо в левый угол корта соперника, отскочил в таком же непредсказуемом направлении, как и характер самого Хантера. Дмитрий, даже пустившись в скольжение и вытянув руку до предела, упустил мяч на какие-то миллиметры. Выиграв геймбол, Хантер крепко сжал кулак и усмехнулся.

Джи Ю почувствовала непонятную досаду.

...А он и правда красивый.

Спустя целых девять лет их знакомства она нехотя признала этот факт.

И почему она раньше этого не замечала? Потому что видела это лицо каждый день? Или потому, что никогда раньше не смотрела на него так пристально и так долго?

Джи Ю завороженно смотрела на него, пока аплодисменты зрителей не заставили ее вздрогнуть и оглядеться.

Счет первого сета был 6:3.

Победа осталась за Хантером, который начал сет с мощным напором.

После окончания первого сета, перед сменой сторон корта, давался трехминутный перерыв. Подойдя к скамейке игроков, Хантер, даже не вытерев пот, схватил бутылку с изотоником и свернул крышку.

Каждый раз, когда этот спортивный напиток со странным вкусом, где соль замаскирована под сладость, проваливался ему в горло, его выступающий кадык дергался вверх-вниз.

Джи Ю даже не играла, но от одного взгляда на Хантера у нее пересохло в горле. Судорожно сглотнув, она достала из сумки бутылку воды и сделала глоток.

Когда перерыв закончился, Хантер встал со скамейки и, проходя мимо боковой линии, встретился с ней взглядом. А затем снова указал на себя пальцем. Это значило, чтобы она продолжала смотреть на него.

Джи Ю, избегая его взгляда, опустила голову. Ей казалось, что если она продолжит на него смотреть, то случится непоправимое.

Чувство надвигающейся катастрофы, с которой она не сможет справиться.

Дежавю.

Домик на дереве в тот дождливый день. Когда Хантер так пристально смотрел на ее губы, ей тоже хотелось куда-нибудь сбежать.

Начался второй сет. Джи Ю заставляла себя отрывать взгляд, который то и дело притягивался к Хантеру, и переводить его на Дмитрия.

Выйдя на корт со свирепым выражением лица и стиснув зубы, Дмитрий без устали использовал грязные приемы, чтобы спровоцировать Хантера.

Если Хантер, потеряв концентрацию, допускал двойную ошибку на подаче, Дмитрий тут же громко, так чтобы он услышал, кричал: «Йес!» — и победно вскидывал кулак. А принимая мяч, каждый раз издавал вопли, похожие на визг резаной свиньи, действуя на нервы даже зрителям. А если он выигрывал очко после долгого, напряженного розыгрыша, то подпрыгивал, громко смеялся и призывал трибуны аплодировать.

Джи Ю нахмурилась.

Она слышала о теннисистах, играющих грязно, но видела такое впервые. На юниорском уровне, где спортивное поведение ценится больше, чем сама победа, такая откровенно неспортивная игра была крайней редкостью.

Встревоженно взглянув на Хантера, она увидела, что он в ярости. Но то, что он сдерживал свой гнев, не срывался и не отвечал тем же самым, уже было колоссальным прогрессом.

Сравняв счет с 4:3 до 4:4, Дмитрий в итоге вырвал победу во втором сете со счетом 4:6.

Каждый взял по сету.

Перед решающим третьим сетом также давался трехминутный перерыв с возможностью коучинга. Как только сет закончился, Джейк поспешил к скамейке игроков.

Даже если бы они сражались только на уровне мастерства, соперник был очень силен, а Хантер, которому пришлось бороться еще и с неигровыми факторами, промок от пота так, что блестело все тело.

Он вполуха слушал наставления, которые с жаром сыпал Джейк, и, лишь механически кивая, стянул напульсник и повязку, ставшие от пота темно-синими, и заменил их на свежие. Затем он поднял голову, посмотрел на Джи Ю и поманил ее указательным пальцем.

Джи Ю, напряженно наблюдавшая за ним, вздрогнула. Подумав, может, это не ей, она оглянулась, но места слева и справа были пусты. Пока она мялась в нерешительности, Хантер нахмурился и злобно сверкнул глазами. Это означало «быстро тащись сюда».

Она неловко поднялась и семенящим шагом подошла к скамейке игроков. Зачем он зовет ее в такой важный момент, она даже не представляла. Но, зная, что счет идет на секунды, она не могла притвориться, что не поняла.

Как только Джи Ю подошла к скамейке, Хантер, тяжело дыша, накинулся на нее:

— Куда ты пялилась!

— А?..

Капли пота, похожие на дождевую воду, падали с кончиков волос, свисавших поверх повязки.

— Я же сказал смотреть на меня.

Выплюнул он сквозь стиснутые зубы.

Видимо, он заметил, что весь второй сет она намеренно избегала смотреть на него.

Он что, из-за этого не смог сосредоточиться на игре?

Да не может быть...

Растерянная Джи Ю закивала.

— П-поняла. Буду смотреть.

Посверлив ее взглядом еще немного, Хантер, тяжело дыша, порылся в своей теннисной сумке. А затем резко протянул ей что-то.

— Прицепи это. Быстро.

Это был виброгаситель, который она ему дала.

Я же в шутку его подарила, он что, реально собирается его прицепить?

Когда Хантер сунул ей еще и ракетку, она машинально взяла и ее, и виброгаситель.

В этот момент Джейк потянул Хантера за руку, привлекая к себе внимание:

— Хантер, слушай меня внимательно. Когда будешь подавать крученую, следи за точностью. Не перекручивай предплечье слишком сильно, чтобы не сбить угол. И помнишь стратегию «Таран», о которой мы говорили? Не забывай как можно чаще бить ему под бэкхенд. И самое главное — не поддавайся на его дешевые провокации. Понял?

Посмотрев на большие электронные часы на стене, Джи Ю дрожащими руками осторожно сняла с ракетки синий виброгаситель. Хантер, слушая нескончаемый поток советов Джейка и кивая, то и дело поглядывал на нее.

Если он был готов переступить через стыд и нацепить на ракетку этот девичий виброгаситель, значит, он действительно расценивал эту ситуацию как критическую. Как только эта мысль пришла ей в голову, Джи Ю тоже засуетилась.

Под давлением того, что ей нужно успеть прицепить виброгаситель до начала третьего сета, она неуклюже попыталась разорвать упаковку. Острый край порванного пластика полоснул ее по пальцу. Палец защипало, и на нем тут же выступила тонкая полоска крови, но ей было не до этого.

Только когда розовый виброгаситель в виде губ оказался прикреплен прямо посередине нижней струны ракетки, она с облегчением выдохнула.

— Вот.

Джи Ю протянула ракетку Хантеру. Но за мгновение до того, как он успел ее взять, она импульсивно прижала два пальца к своим губам, а затем легонько коснулась ими рисунка губ на виброгасителе.

И тут же сама испугалась того, что наделала, резко втянув воздух. Ее щеки мгновенно залились краской.

Хантер, застывший с протянутой рукой, словно статуя, только одними глазами проследил за ее пальцами до виброгасителя. Затем его взгляд медленно пополз вверх и остановился на ее губах. От этого грубого, откровенного взгляда Джи Ю смутилась, прикрыла губы тыльной стороной ладони и опустила голову.

В этот момент судья снова забрался на судейскую вышку и объявил о возобновлении матча. Хантер обернулся к судье и только после этого взял ракетку.

Настало время возвращаться на корт.

Джи Ю крепко прикусила губу и собрала всю свою смелость. Подняв пылающее лицо, она посмотрела ему прямо в глаза. Хантер смотрел на нее пронзительно-синими, как пули, глазами. С каждым движением его широких, угловатых плеч вырывалось горячее, неровное дыхание.

Отступая спиной к трибунам, Джи Ю выкрикнула так тихо, чтобы услышал только он:

— Хантер! Обязательно выиграй!

Она сама удивилась тому, насколько искренне за него болела. Увидев его отчаяние, дошедшее до того, что он решил использовать этот дурацкий розовый виброгаситель, который она дала ему в шутку, она тоже всей душой не хотела, чтобы он проиграл.

Его мрачное, напряженное лицо слегка расслабилось, а уголки губ дрогнули. Он быстро прикусил губу и коротко кивнул.

— Естественно.

Отбросив гнев и нервозность, в его взгляде снова появилась безрассудная, смелая уверенность. Теперь это был тот Хантер, которого она знала.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Снова сев на свое место, Джи Ю прижала руку к груди. Сердце колотилось на предельной скорости. Три минуты перед началом третьего сета казались то тремя секундами, то долгими тремя часами.

Третий сет превратился в ожесточенную, напряженную схватку.

Джи Ю, как и обещала, не сводила с Хантера глаз.

Сначала казалось, что Дмитрий, который с триумфом вернулся на корт после победы во втором сете, захватил инициативу, взяв первые два гейма. Но Хантер, стиснув зубы, догнал его, сравняв счет 2:2.

Дмитрий выходил вперед на один гейм, Хантер его догонял — и так повторялось снова и снова. Матч длился уже больше двух часов: Дмитрий не брезговал никакими грязными приемами, а Хантер метал из глаз синие молнии и до бешенства упорно отыгрывал очко за очком.

В итоге третий сет завершился вничью 6:6, и исход матча должен был решиться на тай-брейке (дополнительном гейме для определения победителя сета).

Это был невероятно захватывающий матч, редкость для юниорского уровня.

Джейк, нервно трясущий ногой, наблюдая за игрой, вдруг покачал головой и разразился раскатистым смехом, сверкнув белоснежными зубами сквозь густую бороду.

То, что Хантер, будучи аутсайдером в этом противостоянии, навязывал такую отчаянную борьбу, не могло не вызывать гордости у его личного тренера.

— Дойти до тай-брейка в финале своего первого национального турнира до 18 лет... Одному Богу известно, чего стоит эта воля к победе Хантера Гамильтона. В этом сете он не потерял концентрацию даже из-за самых низких провокаций. С его-то взрывным темпераментом — это само по себе равносильно победе.

Не в силах скрыть волнение, Джейк шумно, с напряжением выдохнул.

У Джи Ю сердце билось так сильно, что тело слегка дрожало.

Играть полноценные три сета на юниорских турнирах приходилось нечасто.

Из-за постоянных наставлений Э Джон готовиться к отборам в основную школьную команду, Джи Ю тоже пару раз в квартал участвовала в турнирах в теннисной академии. На ее уровне, если счет по сетам был 1:1, вместо полноценного третьего сета играли короткий «супер тай-брейк» до 10 очков.

Но даже тогда к концу турнира она выматывалась настолько, что рука, державшая ракетку, дрожала. Мышцы перенапрягались так, что на следующий день было трудно ходить.

— Он, наверное, сильно устал? Утром отыграл полуфинал, а сейчас в финале полный трехсетовый матч, да еще и тай-брейк...

Джи Ю, переживая, как бы Хантер не исчерпал свой предел физических сил перед решающим розыгрышем, неуверенно замолчала.

— Кто, Хантер?

Джейк запрокинул голову и расхохотался, словно услышал отличную шутку.

— Оливия, не недооценивай мальчишек-подростков. Чтобы вымотать парней в этом возрасте, нужно заставить их отыграть не три, а все пять полных сетов, а потом еще затянуть тай-брейк очков до двадцати. Посмотри на него, он же еще полон сил.

В этот самый момент Хантер, разминаясь и отрабатывая работу ног, высоко подпрыгнул.

Но Джи Ю не могла разделить смех тренера.

Хантер тоже человек, он не мог не устать.

Повязка на голове и напульсник, которые он поменял после второго сета, уже потемнели, насквозь пропитавшись потом. При каждом вдохе его грудь быстро вздымалась. То ли пот заливал глаза и щипал, то ли что-то еще, но он прищурил один глаз и вытер лицо напульсником.

Джи Ю старалась принципиально не смотреть в сторону Дмитрия. Отчасти потому, что ей было противно смотреть на его грязную игру, но еще и потому, что ее не отпускало неприятное чувство: стоило ей до этого нарушить просьбу Хантера и посмотреть на Дмитрия, как тот сет он проиграл.

Она всегда считала глупостью одержимость спортсменов суевериями, но столкнувшись с этим сама, не могла полностью их игнорировать.

Неужели я и правда талисман Хантера на победу?..

Суеверия — странная штука. Даже зная, что это ничем не обоснованная вера, ты не можешь пойти против нее из-за мысли «а вдруг».

— На тай-брейке после полного сета побеждает тот, кто первым наберет 7 очков, верно?

Джи Ю, перебирая в голове сложные теннисные правила, решила уточнить у Джейка.

— Верно. Но ты же помнишь, что для победы нужен отрыв как минимум в два очка? Если у Хантера 7 очков, а у Дмитрия 5, то выигрывает Хантер. Но если у Дмитрия 6, то Хантеру нужно набрать 8. Отрыв должен быть два очка или больше.

Она кивнула в знак того, что поняла. Тем временем матч возобновился, и Хантер заработал очко, подав навылет (эйс). Джи Ю, наблюдавшая за ним со сжавшимися от напряжения плечами, присоединилась к зрителям и захлопала изо всех сил.

Это был тай-брейк, в котором ни один из игроков не уступал ни дюйма. Дмитрий заработал очко эйсом, а затем взял еще одно непредсказуемым укороченным ударом (дроп-шотом).

Пожалуйста. Пожалуйста, Хантер...

Джи Ю задумалась, почему она так отчаянно за него болеет.

Иногда он доводил ее до белого каления, иногда был просто невыносим, но они выросли вместе, тесно общаясь, как семья, не будучи ею. Поэтому она видела, сколько пота он пролил, чтобы оказаться здесь, видела все эти долгие годы честного труда.

Джи Ю горько усмехнулась.

Она прекрасно знала, что Хантер о ней думает. Она не обманывалась: когда он был с ней редкостно мил, это означало лишь одно — ему нужен был его теннисный талисман.

Она долго отрицала это, но теперь должна была признать. Несмотря на такое отношение, в глубине души она всегда считала Хантера своим другом.

Сердце защемило.

Джи Ю искренне, всем сердцем желала, чтобы Хантер, ее друг, победил.

— Четыре — пять!

Дмитрий обошел Хантера на одно очко. Джи Ю, сама того не осознавая, громко выкрикнула имя Хантера, поддерживая его:

— Давай, Хантер!

Откуда у нее взялась эта смелость — неизвестно. Доставая мяч из кармана для подачи, Хантер мельком взглянул в ее сторону.

Джейк тоже зааплодировал, подбадривая Хантера. Родители Дмитрия, словно не желая уступать, тоже громко прокричали сыну слова поддержки по-русски. Зрители дружно захлопали.

Посмотрев на корт и переведя дыхание, Хантер ударил мячом ровно три раза и без колебаний подбросил его. Ракетка в левой руке рассекла воздух, филигранно скользнув по боковой стороне мяча.

Крученая подача (кик-серв) приземлилась в самом углу квадрата и отскочила под непредсказуемым углом. Дмитрий быстро попятился за заднюю линию и вытянул руку, но было слишком поздно. Эйс.

Джи Ю вскочила и зааплодировала. А затем так же быстро села обратно.

Теперь счет 5:5. Ничья. Тот, кто первым возьмет 2 очка, станет чемпионом турнира.

Дмитрий, используя всю мощь своего массивного тела ростом за шесть футов, подпрыгнул и вложил весь вес в подачу. Это была плоская подача, в которой явно читалось намерение задавить соперника силой и скоростью.

Хантер, слегка пригнувшись и быстро перебирая ногами, угадал направление и с трудом отбил мяч форхендом.

Дмитрий подпрыгнул и вколотил высоко зависшую свечу в корт, словно волейболист, гасящий мяч. Быстрый Хантер чудом успел отбить стремительно отскочивший мяч бэкхендом.

Тогда Дмитрий сделал ложное движение, будто собираясь ударить со всей силы, но в последний момент ослабил хватку. Мяч перелетел сетку мягким укороченным ударом и шлепнулся совсем рядом с ней.

Хантер, купившись на обманку и побежавший к задней линии в ожидании глубокого удара, со скрежетом кроссовок затормозил, резко сменил направление и отчаянно рванул вперед. Вытянув ногу в скольжении, он едва успел поддеть ракеткой отскочивший перед самой сеткой мяч и перебросить его на ту сторону.

Дмитрий, получивший идеальный шанс, вложил всю силу в форхенд еще до того, как мяч коснулся земли. Хантер находился глубоко в корте, у самой сетки, а мяч улетел далеко к задней линии.

— А-ах...

Тихо охнула Джи Ю. Хантер блестяще отбивал непрерывные, безжалостные атаки, не дававшие и секунды передышки, но отбить этот мяч было почти невозможно.

Но тут она увидела, как Хантер как сумасшедший несется за заднюю линию. Однако было очевидно, что ему не хватит ни времени, ни места, чтобы принять правильную стойку для удара.

В тот самый момент, когда мяч ударился о корт и начал отскакивать, Хантер, обернувшись через плечо на бегу, широко расставил ноги в прыжке и отбил мяч ракеткой между ног (твинер).

По трибунам прокатилась волна изумленных вздохов и восторженных криков. Десятки голов одновременно повернулись, прослеживая траекторию полета мяча.

Дмитрий не ожидал, что Хантер сможет отбить мяч спиной к сетке, и стоял на месте, а затем торопливо дернулся. Но мяч, перелетев сетку по диагонали, разминулся с его ракеткой буквально на толщину листа бумаги, впечатался точно в белую боковую линию и отскочил в сторону.

Это был великолепный розыгрыш, в котором сплелись воедино упорство до самого конца, невероятная реакция и щепотка удачи. Громовые аплодисменты, взорвавшиеся на трибунах, заполнили весь теннисный корт.

Дмитрий резко повернул голову и посмотрел на судью. Судья, очевидно расценив это как попадание, не показал никаких жестов. Цифра на табло Хантера увеличилась на одно очко, и счет стал 6:5.

Тогда Дмитрий внезапно подошел к судье и, подняв указательный палец в небо, начал яростно доказывать, что был аут. А затем повернул голову к трибунам, словно ища поддержки у своей семьи.

Его родители тоже вскочили со своих мест и громко заявили протест. Это было еще одним грубейшим нарушением зрительского этикета.

Джи Ю не упустила момента, когда по лицу Хантера промелькнул гнев.

К счастью, он сделал глубокий вдох и, казалось, взял свои эмоции под контроль. Его челюсти ходили ходуном, а на шее вздулись вены, но он не проронил ни слова, просто сверлил Дмитрия взглядом, следя за ситуацией.

Судья, бесстрастно посмотрев на них обоих, не изменил своего решения и объявил:

— Мяч в поле!

С недовольным лицом Дмитрий развернулся, чтобы пойти к задней линии, и было четко видно, как его губы беззвучно произносят ругательства. На самом деле он вряд ли надеялся изменить решение судьи — его действия явно были направлены на то, чтобы спровоцировать Хантера, который только что выиграл потрясающее очко, и сбить его победный настрой.

Если Хантер возьмет еще одно очко, он станет чемпионом турнира. Как раз наступила его очередь подавать. Но если Дмитрий нанесет ответный удар и отыграет очко, счет снова сравняется.

Хантер глубоко вздохнул и вытер пот со лба. По привычке он прокрутил ручку ракетки в ладони пару раз. Но в этот раз, прямо перед тем как ударить мячом о корт, он сделал то, чего она никогда раньше не видела.

Он прижал два пальца к губам, а затем опустил их и коснулся самого края струн ракетки. Его лицо при этом было серьезным и полным отчаяния, как у молящегося человека.

Джи Ю вздрогнула и прижала пальцы к своим губам.

Розовый виброгаситель с красными губами. Только она одна знала, что он послал воздушный поцелуй своему победному талисману, который она ему дала, в точности повторив ее жест.

Он ведь даже не целовал ее губы, но ей почему-то стало так стыдно, что уши загорелись огнем.

Бам, бам, бам.

Хантер трижды ударил мячом и подбросил его высоко вертикально. А затем подпрыгнул, максимально отвел плечо назад, раскрывая корпус, и вложил всю силу своего тела в удар ракеткой. Звук удара о струны раздался громким хлопком.

Дмитрий с трудом отбил подачу, которая пулей влетела под его бэкхенд. Но, как и в начале матча, мяч взмыл высокой свечой и приземлился далеко за боковой линией.

7:5.

Эйс и матчбол.

Джи Ю резко вскочила. Хантер выиграл!

— Ох...

Что-то горячее подступило к горлу, обжигая. Она испуганно прикрыла рот рукой. Внезапно перед глазами все расплылось. В этот момент кто-то легко оторвал ее от земли.

— Кья-а!

Испугавшись, она вскрикнула. Лицо Хантера, который обхватил ее за талию и поднял в воздух, оказалось прямо перед ее носом. Тяжело дыша, он улыбался, как ангел.

— Я выиграл! Джи Ю, я чемпион!

— .......

Джи Ю, не в силах вымолвить ни слова, только моргала. Звук ее бьющегося сердца пульсировал прямо в ушах. Улыбка Хантера медленно угасла, и он удивленно заморгал.

— ...Ты что, плачешь?

— Нет, просто устала и зе-зевнула.

Джи Ю поспешно вытерла глаза и похлопала его по плечу ладонями.

— Поставь меня, Хантер.

Глаза Хантера округлились. Кажется, только сейчас он осознал, что бросился к ней сразу после окончания матча, сгреб в охапку и поднял в воздух.

Он тут же разжал руки и уронил Джи Ю. Когда она, приземлившись, пошатнулась, он молниеносно выбросил руку и схватил ее за плечо. Но как только она обрела равновесие, он отдернул руку, словно обжегшись.

Их взгляды встретились, и оба одновременно отвернулись в разные стороны.

— П-поздравляю. Эм, это правда был отличный матч. Ты молодец.

— А... Да. Спасибо.

Стоящий рядом Джейк, наблюдая за ними сквозь узкие щелочки глаз, прикусил губу и беззвучно рассмеялся.

В машине, возвращавшейся на Верхний Ист-Сайд.

Хантер, начавший клевать носом, как только сел в машину, изо всех сил пытался держать слипающиеся глаза открытыми, но как только они выехали на шоссе Лонг-Айленда, его голова накренилась. И в итоге он уснул, положив голову на плечо Джи Ю.

Джи Ю окаменела, боясь даже пошевелиться. Равномерное дыхание Хантера щекотало ее волосы. Она скосила глаза и украдкой посмотрела на него.

Густые длинные ресницы, прямой нос и слегка приоткрытые губы.

Сердце колотилось так, словно хотело пробить ребра. Это чувство было удушающе мучительным. Ее снова накрыло чувство надвигающейся катастрофы. Ей захотелось выпрыгнуть из едущей машины и убежать.

Сегодня он впервые назвал ее «Джи Ю». Она притворилась, что не заметила, но в тот момент, когда с его губ слетело «Джи Ю» вместо «Джу Паркер», ее сердце екнуло и ухнуло вниз.

Раньше она так хотела, чтобы он называл ее по имени, но когда это наконец произошло, ощущения были слишком... слишком странными.

Приди в себя, Джу Паркер. Так и до беды недалеко. Кого угодно, но только не Хантера Гамильтона — тебе абсолютно, категорически нельзя в него влюбляться!

С трудом оторвав от него взгляд и сглотнув слюну, она крепко сжала губы и твердо пообещала себе это.

В ту ночь Хантеру приснилось, как он крепко обнимает чей-то хрупкий, ускользающий силуэт и страстно целует. А на следующее утро, почувствовав что-то странное и откинув одеяло, он из-за шока и стыда еще долго не мог вылезти из постели.

Так, немного позже, чем у других, у него случилась первая поллюция, за которой последовал полномасштабный гормональный взрыв.

Пубертатная сверхновая Хантера Гамильтона начала свой цикл.

***

— С каждым днем ты становишься все красивее. Прямо душа радуется тебя наряжать. Вся в меня, фигура просто... отпад.

Э Джон с довольным видом поцокала языком, вертя стоявшую перед зеркалом Джи Ю то так, то эдак.

За последний год Джи Ю сильно вытянулась. Пусть она и не была такой высокой, как Э Джон, работавшая моделью, но ее рост уже достиг пяти футов шести дюймов (около 167 см).

Она по-прежнему была худенькой. Но ее грудь выросла настолько, что тренировочные лифчики ей больше не подходили. Мягкая линия, идущая от сузившейся талии к бедрам, плавно переходила в длинные, стройные ноги.

— Тебе не кажется, что юбка слишком короткая?

Спросила Джи Ю, оттягивая вниз подол платья, который заканчивался больше чем на 8 дюймов (около 20 см) выше колена. Сверкающее черное платье из люрекса на тонких бретельках облегало ее тело как вторая кожа.

— Эй! Я, твоя мать, и то молчу, а ты чего ноешь как зачуханка?

— ...Что значит зачуханка?

— То и значит — такая же зануда-ботанка, как ты и твой отец! — проворчала Э Джон.

— В общем, скажи спасибо, что у тебя мать, которая разбирается в «фэшне». Другие консервативные мамаши такие вещи даже не купят, если их попросить на вечеринку.

На самом деле Джи Ю планировала надеть скромное платье, которое они купили прошлым летом во время поездки в Париж. С короткими рукавами-крылышками, облегающее до талии и слегка расклешенное книзу, оно было не слишком коротким и простым — как раз таким, чтобы не привлекать к себе внимания, что ей очень нравилось.

Но Э Джон, наслушавшись непонятно где непонятно чего, заявила, что купила ей платье для вечеринки, и всучила наряд, в котором впору было идти в клуб. Джи Ю испугалась, сказала, что никогда не носила ничего столь откровенного, и попыталась отказаться, но переспорить Э Джон было невозможно.

Впрочем, согласившись надеть это платье, она кое-что выторговала взамен. Была одна вещь, от которой она категорически не собиралась отказываться.

— Да почему ты не хочешь надеть туфли на каблуках! Как можно надевать такую обувь под это платье?

Раздраженно крикнула Э Джон.

— В этом я не уступлю. Я надела платье, как ты просила, так что обувь выберу сама.

С непреклонным видом Джи Ю упрямо сунула ноги в кеды Converse.

Мы же не в девяностых, чтобы под такое короткое платье надевать туфли на шпильке, в которых даже ходить тяжело.

Это был бы просто кошмар.

— Ох, ладно. Иди сюда, подставь лицо.

Э Джон мастерски нанесла на ее чистое лицо легкий макияж, уложила прямые волосы мягкими волнами с помощью фена, а затем повесила ей на плечо стеганую сумочку на цепочке с ромбовидным узором. Логотип из двух переплетенных букв С отливал серебром.

— С такой хотя бы не придется комплексовать среди богатых деток.

— Что значит комплексовать?

Джи Ю понимала смысл по контексту, даже если не знала точного слова, но иногда намеренно притворялась, что не понимает, и переспрашивала. В ней говорила легкая вредность.

— Ну как же! По-английски это... постой-ка, как же это по-английски. А, неважно, забудь!

Э Джон отмахнулась от нее, словно ей надоело.

Джи Ю с горькой усмешкой разглядывала в зеркале свое непривычное отражение. Собраться на одну вечеринку оказалось не так-то просто. В этот момент на телефон, который она держала в руке, пришло сообщение.

— Мам, Хлоя пишет, что уже в лобби. Мне правда пора бежать.

— Да-да. Иди, веселись. Эм, послушай... Остерегайся всяких легкомысленных мальчишек. Общайся только с мальчиками из богатых семей, вроде Хантера, поняла? А, и с Рексом не водись. Говорят, у него сейчас пубертат, так у него немного крыша поехала.

Джи Ю безучастно кивнула и поспешила к выходу. Э Джон, ворча, последовала за ней.

— В десять часов папа за тобой приедет. Я бы и сама с удовольствием пошла, но раз уж ты так упираешься, отпускаю тебя одну. И все же мне до смерти интересно, как там все устроено, я такие вечеринки только в кино видела.

Оставив Э Джон, которая прилипла к ней почти вплотную, Джи Ю торопливо выскочила за дверь. Если бы она замешкалась еще хоть на секунду, Э Джон и вправду могла бы увязаться за ней.

— Я пошла!

Ее легкие шаги в кроссовках по щиколотку быстро застучали по коридору.

***

Хантер, только что принявший душ, вошел в гардеробную.

Тук-тук-тук.

Раздался легкий, неловкий стук маленькой ручки. Топающие шаги и приглушенное хихиканье.

Это была его пятилетняя сестра Дейзи.

Сняв с вешалки, где брюки-чинос были рассортированы по цветам, одни темные брюки и натянув их, он крикнул в сторону двери:

— Дейзи. Я же сказал, что мне скоро уходить. Сегодня я не могу с тобой поиграть, так что иди к Розе.

Дейзи при каждом удобном случае просила Хантера поиграть с ней. Ведь он, как правило, не нудил о том, что это опасно.

Старший брат, который был намного старше ее, подкидывал ее высоко в воздух и ловил, и покорно терпел, когда она карабкалась по нему, как по дереву. К тому же он умел показывать фокусы — например, «съедал» монетку ртом и «доставал» ее из уха, — а жонглировал так, что дал бы фору любому циркачу.

— Это не Дейзи. Это папа.

Ответил детский голосок. А затем сквозь щель под дверью просочился низкий голос, который шикал: «Тс-с», — заставляя ребенка замолчать.

Отец? Уже вернулся с работы? Как-то рановато.

Хантер ответил твердым голосом, так, чтобы тот услышал:

— Дейзи, скажи своему папе, что людям старше сорока вход в эту комнату запрещен.

Недавно на двери комнаты Хантера появилось предупреждение, похожее на пиратский флаг.

[Обязательно стучать!

Вход лицам старше 40 лет воспрещен.

Штраф за нарушение: $100]

Специально для Дейзи, которая еще не умела читать, он нарисовал крошечного человечка-палочку в юбке, который стучит в дверь.

С недавних пор он начал запирать дверь. Раньше ему было лень каждый раз открывать и закрывать ее, да и с закрытой дверью ему казалось душно, поэтому он жил с распахнутой настежь дверью, кроме тех случаев, когда спал.

Возможно, поэтому семья, привыкшая к открытой двери, часто врывалась к нему без стука, а потом с возгласом «ой!» пятилась назад.

Но в последнее время необходимость в приватности стала острой.

Мало ли чем я занимаюсь в своей комнате. Они что, до сих пор считают меня ребенком?

Дейзи торжествующим, веселым голосом ответила:

— Угу, поэтому Дейзи и постучала. А папа слишком старый, поэтому он стучать не может.

Следом раздался голос Джареда.

— Хантер. Можем мы поговорить, прежде чем ты уйдешь?

Сняв с вешалки темно-синюю рубашку, Хантер замер. Голос Джареда был на тон ниже обычного.

Таким тоном он обычно разговаривал только на работе.

Тот факт, что в пятницу вечером Джаред, вернувшийся с работы раньше обычного, делает то, чего никогда в жизни не делал, был крайне дурным знаком. И еще больше пугало то, что Хантер даже не представлял, в чем дело.

Я что, где-то накосячил в последнее время?

Поскольку Хантер молчал, Джаред добавил:

— Эм... ну, как мужчина с мужчиной. Откровенно.

Хантер, который уже развернул рубашку, чтобы надеть ее, застыл как вкопанный.

Как мужчина с мужчиной?

Откровенно?

Неужели...

Скорчив гримасу, он категорично ответил:

— Нет.

Тут же вернулся уговаривающий голос:

— Ну не ломайся, Хантер. Я заплачу штраф, мне нужно всего 10 минут.

Пару-тройку лет назад, что ли.

Начали появляться ребята, один за другим, с которыми отцы, или оба родителя, накануне вечером провели «откровенный разговор» о физиологических изменениях в период полового созревания, поллюциях, мастурбации и безопасном сексе. Все как один, передергиваясь от отвращения, твердили, что это было просто ужасно.

Поскольку его родители до сих пор помалкивали, он радовался, что они не такие консервативные и неловкие.

Ему через два месяца стукнет пятнадцать, к чему вдруг сейчас заводить эти «откровенные разговоры».

Слишком поздно.

Он уже и так все знает.

— Лорен вдруг ни с того ни с сего, какая-то муха ее укусила, уже несколько дней пилит меня, чтобы я с тобой поговорил, так что у меня не было выбора. Обещаю, я буду краток.

Хантер прищурился и недоуменно склонил голову.

Мама? С чего бы вдруг?

Да не может быть. Пару дней назад он выкинул испорченное белье в мусорку, скомкав его вместе с тремя-четырьмя комплектами старой одежды, из которой вырос. Лорен же не убирается в его комнате, откуда ей было знать.

Сверля взглядом дверь, он процедил сквозь зубы:

— 3 минуты.

Раз уж этого не избежать, пусть это будет как можно быстрее.

— ...Как насчет 5 минут? Двести баксов наличными, прямо сейчас.

С той стороны двери предложили сделку.

Он на мгновение задумался.

Послышался звонкий, похожий на крик, задыхающийся смех Дейзи. Видимо, они так и будут стоять под дверью, пока он не откроет. 5 минут он сможет вытерпеть.

Хантер широкими шагами подошел и резко распахнул дверь.

Джаред, державший Дейзи на одной руке, сжал ее пухлое предплечье и, широко открыв рот, словно собираясь проглотить ее круглый кулачок, застучал зубами. Дейзи извивалась в его руках и визжала от смеха.

Джаред перед своей поздней младшей дочерью терял всякую солидность и готов был ползать на четвереньках. Широко улыбаясь, так что в уголках глаз собрались морщинки, он, увидев Хантера, неловко откашлялся и опустил Дейзи на пол.

— Хантер! Покрути меня!

Дейзи, как только увидела его, вцепилась ему в руку и начала канючить.

— Только один раз.

Хантер, словно живой турник, крепко держал ее за крошечные ручки, пока Дейзи, карабкающаяся по его ногам, как паук, с размаху не ударила его ногой в живот и не сделала сальто назад.

Тем временем Джаред махнул рукой Розе, которая ждала в конце коридора. Роза, которая когда-то была няней Хантера, а теперь стала няней Дейзи, быстро подошла, подхватила девочку на руки и направилась в игровую комнату.

Кажется, когда мне было пять, я не позволял Розе таскать себя на руках.

Внезапно Хантер задумался: может, это он был каким-то особенным ребенком? Но тут же пожал плечами.

Да нет.

Есть ведь такие психи, как Рекс, так что я на его фоне еще ничего.

— Сын. Я могу войти?

Хантер, стоявший на пороге, скрестил руки на груди и нехотя, медленно отодвинулся в сторону. Джаред тут же шагнул в комнату и шутливо ударил кулаком по его обнаженному плечу.

— Молодец, отличная форма. Вымахал как шкаф.

Хантер фыркнул, просунул руки в рукава рубашки, которую держал в руке, и накинул ее на плечи. Он всегда смотрел на отца снизу вверх, но теперь их глаза были почти на одном уровне.

Судя по его костюму и затянутому до самого горла галстуку, казалось, что Лорен вытолкала его к сыну сразу после работы, не дав даже переодеться. Сняв пиджак, Джаред оседлал стул у стола Хантера, прижавшись животом к спинке.

Добродушная улыбка на его губах смягчала резкий, проницательный взгляд дельца.

Будучи выходцем из старых денег с безупречной родословной, занимая высокое положение среди элиты Манхэттена, он, благодаря своему простому и открытому поведению, имел широкие связи и почти не имел врагов.

Получая приглашений на разные мероприятия в Нью-Йорке больше, чем сам мэр, он часто слышал предложения пойти в политику.

Благодаря расслабленной и спокойной манере поведения Джаред выглядел намного моложе своих лет, а сейчас, приближаясь к пятидесяти, он по-прежнему поддерживал подтянутое телосложение своих лучших лет. Все благодаря жесткой спортивной рутине, усвоенной еще в военном училище и армии.

По выходным утром он мог устроить с Хантером пробежку наперегонки в Центральном парке, или же устроить дурацкое соревнование на поднятие тяжестей в спортзале.

И хотя дома он вел себя как человек, у которого не все дома, в бизнесе он обезоруживал конкурентов, а как только видел их слабость — съедал с потрохами, не оставляя даже костей. То, что с начала 2000-х годов, когда Джаред Гамильтон стал председателем правления, размер Hamilton Group увеличился более чем вдвое, не было случайностью.

Конечно, для сына он был весьма неплохим отцом, не давящим авторитетом взрослого. Поэтому вряд ли он, предложив поговорить «откровенно, как мужчина с мужчиной», собирался читать нудные лекции, говорить заученными фразами из учебников или обращаться с ним как с ребенком.

И все же тема полового созревания и всего такого была неловкой. Если можно было бы как-то скомкать этот разговор, он бы с радостью его избежал.

Поэтому он решил нанести удар первым. Лучшая защита — это нападение.

— Физиологические изменения, которые переживают парни в пубертате, анатомические различия между мужчинами и женщинами, процесс зачатия ребенка и то, как заниматься сексом. Я все это уже знаю, так что давайте это пропустим.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Джаред опустил голову и издал преувеличенный вздох облегчения — «фу-ух». Когда он снова поднял взгляд, в его глазах, точно такого же цвета, как у Хантера, промелькнул озорной огонек.

— Спасибо, Хантер. Я уж боялся, что придется начинать с самых азов, но ты оправдал мои ожидания. Весь в отца. Если бы Лорен не пилила меня несколько дней, чтобы я с тобой «поговорил», у меня бы и в мыслях не было донимать тебя такими вещами. В этом можешь мне поверить.

Хантер усмехнулся и застегнул пуговицы на рубашке. Учитывая, что рубашка, сшитая на заказ совсем недавно, уже немного жала в плечах и руках, он, видимо, снова подрос. В последнее время ему приходилось обновлять рубашки и кроссовки каждые три месяца.

Обрадовавшись, что разговор закончился быстрее, чем ожидалось, Хантер улыбнулся.

— Верю. Тогда на этом и закончим. Оставьте двести баксов на столе, а когда будете выходить, закройте за собой дверь.

Джаред хлопнул в ладоши — «хлоп» — и, оттолкнувшись от спинки стула, встал.

— Окей. А, ты говорил, что сегодня куда-то идешь?

— Да, объединенная вечеринка восьмых классов. Спринг Флинг.

— Спринг Флинг, значит... Знакомо.

Джаред, словно вспомнив о чем-то, похлопал по внутреннему карману пиджака, висевшего у него на руке, и достал бумажник. Выудив оттуда что-то, он зажал это между пальцами и щелчком отправил в сторону Хантера.

Хантер, стоя на месте, быстрым движением вытянул руку и поймал пролетевший над головой маленький пакетик. Ему не нужно было раскрывать ладонь, чтобы понять, что это такое.

Джаред с весьма серьезным лицом указал на презерватив.

— На всякий случай всегда носи один в бумажнике.

— С какой стати мне носить это в бумаж...

Как только до него дошел смысл, Хантер поморщился.

Угх. К горлу подступила тошнота.

Знать подробности сексуальной жизни своих родителей он не хотел даже под страхом смерти.

— Как пользоваться-то знаешь? Когда надеваешь презерватив, сожми кончик пальцами, чтобы выпустить воздух...

— Отец!

С отвращением Хантер перебил Джареда.

— Эй, называй меня «папой». А то звучит так, будто мы чужие люди.

Он проигнорировал Джареда, который с деланной обидой надул губы. Ему уже не пять лет, он не может называть его «дэдди», как Дэйзи.

— Я и сам знаю, как надевать презерватив. С чего вы вообще перескочили с вечеринки прямо на презервативы!

Хантер недовольно нахмурился, посчитав это нелепым, но Джаред в ответ удивленно переспросил:

— А что, сейчас дети после вечеринок сексом не занимаются? Это же смешанная тусовка. Неужели атмосфера так сильно изменилась с тех пор, как я был в твоем возрасте? Запомни, это нужно не только для защиты партнера, но и для твоей собственной безопасности.

Хантер, вот когда я был подростком...

— Отец.

Хантер процедил это сквозь зубы и снова его перебил. Рассказы о временах, когда мужчина, стоящий перед ним, был подростком тридцать лет назад, не интересовали его ни на йоту.

Но Джаред погрозил указательным пальцем, давая понять, что он еще не закончил. Стоило речи зайти о 80-х и 90-х, временах его расцвета, как его было не остановить.

Ах, былая слава.

— Ты просто не в курсе, но конец 80-х — это было о-го-го! По сравнению с тем временем, сегодняшний Манхэттен — это просто детская песочница. В мои годы весь Манхэттен гудел: алкоголь, наркотики, музыка, вечеринки, секс... Но давай кое-что проясним. Я ни в коем случае не говорю, что все это было правильным, я просто констатирую факт — так было в ту эпоху.

Хантер закатил глаза. Времена уже давно изменились.

Конечно, и сейчас хватало тех, кто баловался наркотиками или хвастался сексом со своей девушкой, как боевым подвигом. Но если бы в наше время кто-то попытался оторваться так же безбашенно, как подростки 80-х, его бы быстро отчислили (Counsel out) из частной школы, куда так сложно было поступить.

А после такого позора путь был один — ссылка в строгую закрытую школу-пансион где-нибудь в холодных, унылых пустошах Восточного побережья.

— Но суть не в этом! Что тогда, что сейчас вечеринки с подростками мало чем отличаются. Я по себе знаю: парни в твоем возрасте думают не головой, а вот этой нижней частью.

Джаред указал пальцем в район паха. Хантер, приложив руку ко лбу, вытянул другую руку и указал на дверь.

— Уходите.

Джаред, обнажив зубы, раскатисто расхохотался.

— Ладно-ладно. Больше не буду подкалывать. Ты с кем-то встречаешься?

Хантер издал звук, похожий на скрежет в горле, и, уставившись в потолок, тяжело вздохнул, собирая остатки терпения.

— У такого красавца наверняка кто-то есть. И как далеко вы зашли? 1-я база? 2-я база? 3-я база?

Хантер сердито нахмурился.

— Хватит нести чушь! Гоните деньги и проваливайте! Пять минут уже прошли.

— А, сейчас дети уже так не говорят? В наше время первая база — это поцелуй, вторая — грудь, третья... Сынок, у тебя нет вопросов по правилам бейсбола? Ну, там, технические советы, как выбить хоум-ран, или что-то, что нужно пояснить по стратегии игры?

Когда Хантер, молча испепеляя его взглядом, снова указал на дверь, Джаред стал серьезным и посмотрел ему прямо в глаза.

— Сынок, я не буду спорить, если ты назовешь меня таким же занудным стариканом, как Лафайета, но я еще раз подчеркну. Если это не та девушка, с которой ты хочешь навсегда разделить фамилию Гамильтон, контрацепция обязательна. Понял?

Джаред лукаво улыбнулся и легонько постучал пальцем по кулаку Хантера, в котором был зажат презерватив.

— Я всегда готов стать твоим наставником, Хантер. Главное правило — всегда играть безопасно и заботиться о партнере.

— У меня и в мыслях нет обсуждать с вами свою сексуальную жизнь, так что даже не мечтайте. И о вашей сексуальной жизни я тоже никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах слышать не хочу. К тому же, разве обычно родители не начинают с того, что запрещают этим заниматься? Мол, сексуальные связи в таком незрелом возрасте бла-бла-бла и все такое.

Джаред, уже собравшийся выходить, остановился, хихикнул и взъерошил Хантеру волосы. Хантер с отвращением отмахнулся от его руки.

— Будто вы не будете этого делать, если родители запретят. Честно говоря, Лорен и меня больше беспокоило то, что ты, казалось, вообще не интересовался девочками. В твоем возрасте у меня была уже третья по счету девушка. И, к слову, хоум-ран я тогда еще не выбил. Дальше второй базы дело не зашло.

— То, что вы только что сказали, я использую против вас в суде, когда вы с мамой будете разводиться. И бесплатно мой рот вы не заткнете.

Тогда Джаред порылся в бумажнике, достал несколько стодолларовых купюр и сунул их в задний карман брюк Хантера.

— Эй, в мое время репутация плейбоя была не недостатком, а изюминкой. Главное — когда встретишь ту самую, которую полюбишь, быть ей абсолютно верным. Эх... Нынешняя молодежь такая зажатая.

Он с сожалением покачал головой.

Достав купюры из кармана и пересчитав их, Хантер усмехнулся и подтолкнул Джареда к выходу. Сделка оказалась весьма выгодной.

— Пять минут уже давно прошли. А теперь на выход.

Выталкиваемый за дверь, Джаред торопливо спросил:

— Сынок, тебе правда никто из девочек не нравится? Может, ты гей? Даже если это так, главное, чтобы ты был счастлив, мы с Лорен это примем. За реакцию твоего дедушки по материнской линии, правда, не ручаюсь.

— .......

Поскольку Хантер молчал, Джаред резко остановился и с серьезным лицом обернулся к нему:

— Ты правда гей? Сынок, папе главное, чтобы ты был счастлив...

Хантер нахмурился и раздраженно ответил:

— Что за бред. Мне нравятся девушки.

Учитывая, что в своем сне он целовал девушку, а утром произошло то самое, сомнений быть не могло.

— О-о, правда? Значит, все-таки есть девушка, которая тебе нравится?

— Ну, не то чтобы нравится...

Почувствовав непонятную тяжесть в груди, Хантер поднял голову и увидел, что Джаред улыбается ему глазами, полными любопытства. Кажется, он только что попался на хитрую уловку.

— Не то чтобы нравится?

Переспросил Джаред. Помявшись какое-то время, Хантер внезапно спросил:

— А как понять, что тебе кто-то нравится? Есть какие-то особые симптомы? Ну, в смысле, что является стопроцентным доказательством того, что она тебе нравится?

Джаред скрестил руки на груди и с весьма серьезным видом кивнул.

— Хм. Хороший вопрос. Я задавался тем же самым вопросом до встречи с твоей мамой. Если ты об этом спрашиваешь, значит, ты еще не встретил ту самую. Когда ты по-настоящему влюблен, сомнений быть не может. Твое тело первым начнет безумно реагировать.

Хантер растерянно заморгал. Тогда Джаред слегка улыбнулся.

— В твоем возрасте девушки, которые тебе интересны, могут меняться по двенадцать раз в год. И это абсолютно нормальный процесс. Ты можешь до безумия увлечься девушкой, к которой впервые проявишь интерес. Таких людей обычно называют «первой любовью».

Джаред сделал паузу и, украдкой наблюдая за реакцией Хантера, продолжил.

Судя по тому, с каким серьезным и напряженным лицом он стоял, превратившись в камень, и внимательно слушал, кто-то у него на примете все же был. Но тот тяжелый вздох, который он только что издал, говорил о том, что дела идут не совсем так, как ему хотелось бы.

Зная характер сына, Джаред догадывался, что его первые отношения будут похожи на войну.

Наверняка будет пытаться управлять ею, как ему вздумается. И будет жить в иллюзии, что держит все под контролем.

Джаред беззвучно рассмеялся. Он немного беспокоился, что из-за одержимости теннисом половое созревание сына запаздывает, но, к счастью, тот шаг за шагом проходил все этапы.

Хантер родился мальчиком, у которого было все. Ему просто необходимо было усвоить, что в мире существуют вещи, которые не всегда складываются так, как он хочет.

И сколько бы у него ни было богатств, отношения, которые завязываются в этом возрасте, меньше всего зависят от материальных благ. Все благодаря той самой подростковой чистоте.

Опыт потери контроля над ситуацией из-за влюбленности был абсолютно необходим для личностного роста. Джаред вовсе не собирался вмешиваться в этот естественный процесс взросления.

В любви, как и в теннисе, нужна практика. Только тогда, встретив настоящую любовь, сможешь сделать выбор, о котором не пожалеешь.

Джаред осторожно подбирал слова.

— Когда станешь взрослым, ты поймешь, что отношения в твоем возрасте — это всего лишь самое начало, лишь часть пути. Какова вероятность того, что ты женишься на девушке, с которой начал встречаться в пятнадцать? Верно? Но это не значит, что ты должен избегать отношений. Ты же понимаешь? Если тебе нравится девочка, пригласи ее на свидание. Можешь даже начать с ней встречаться. Ты обязательно чему-нибудь научишься.

Хантер, казалось, хотел что-то сказать — пару раз открыл и закрыл рот, — а затем, притворившись равнодушным, спросил безучастным тоном:

— Вы тут сказали, что когда тебе кто-то нравится, тело реагирует первым...

Едва сдерживая рвущийся наружу смех, Джаред с серьезным видом кивнул. Так вот что тебя на самом деле волновало.

— Сейчас у тебя гормоны скачут как сумасшедшие, так что тело может реагировать даже от одной мысли о поцелуе с девушкой. Мужчины анатомически так устроены, что скрыть это сложно, поэтому ты не можешь этого не заметить. Но не нужно обманываться и думать, что любая физическая реакция — это влюбленность. Ближайшие несколько лет твое тело будет реагировать даже на фотки девушек в бикини в журналах. Это абсолютно естественный процесс, поэтому не нужно ни стыдиться, ни испытывать чувство вины, ни воспринимать это слишком серьезно. На сегодня все. Вопросы есть?

Хантер, погруженный в свои мысли, с сомнением на лице медленно покачал головой.

Джаред издал преувеличенный вздох — «фу-ух» — и сделал вид, что вытирает пот со лба.

— Наш следующий «откровенный разговор» состоится перед твоей свадьбой. Хорошо повеселиться на вечеринке.

Джаред похлопал его по плечу и вышел. Хантер крикнул ему в спину:

— Дверь закройте!

***

Спринг Флинг, «Весенний роман», быстротечный и страстный весенний флирт, ну или просто весенняя вечеринка.

Пожалуй, не найти лучшего слова, чтобы так точно описать происходящее.

Если собрать в одном месте «весеннюю» молодежь, находящуюся в самом расцвете пубертатных гормонов, получится настоящий мир животных.

Арендованный для вечеринки зал мероприятий на Парк-авеню, 64 ничем не отличался от взрослых вечеринок, за исключением того, что из напитков здесь подавали только безалкогольные. Под темным потолком просторного зала кружили ослепительные лазерные огни, а диджей на оглушающей громкости крутил самые хитовые танцевальные треки.

На длинном столе в одной стороне зала был выставлен кейтеринг, а на другом столе вместо вина и коктейлей красовались диспенсеры с лимонадом и безалкогольными коктейлями.

На танцполе царил хаос: одни дети, подражая взрослым, терлись друг о друга в танце, а другие просто радостно скакали. Толпа, плотным кольцом обступившая столы для пинг-понга и настольного футбола на другой стороне зала, шумела, делая ставки и раздавая наказания проигравшим. У бесплатной фотокабинки выстроилась длинная очередь из желающих сделать моментальные снимки.

Джи Ю и Хлоя, крепко сцепив руки, чтобы не потеряться, с открытыми ртами глазели на это невиданное зрелище. На их первой в жизни танцевальной вечеринке было так шумно, что нормально общаться было просто невозможно.

— Джи Ю, смотри туда! Они целуются! Причем по-французски. Фу, мерзость.

Хлоя прокричала это прямо в ухо Джи Ю. Обернувшись в ту сторону, куда она показывала, Джи Ю увидела парочку, которая страстно целовалась, прислонившись к стене в темном углу.

Силуэт девушки с русыми волосами в коротком розовом платье показался ей смутно знакомым.

— Помешанная на парнях Райли.

Произнесли они одновременно.

Райли была одной из популярных девчонок школы Астор, а парень, похоже, был ее новым бойфрендом. С пятого класса она ни дня не была без парня.

Сделав круг по залу и понаблюдав за всем подряд, Джи Ю и Хлоя присоединились к танцующим с краю танцпола. Потанцевав друг напротив друга какими-то неловкими движениями, они переглянулись и смущенно рассмеялись.

— Хлоя, кажется, это не наше.

— Ага. Давай лучше сходим в фотобудку, сфоткаемся.

Очередь к фотокабинке стала еще длиннее, чем раньше. Поскольку это было самое популярное развлечение наряду с пинг-понгом, стоило им встать в конец очереди, как за ними тут же выстроились новые люди. Ожидание должно было занять добрых двадцать минут.

И это было даже к лучшему. Быть просто наблюдателем оказалось гораздо комфортнее, чем активным участником.

Родись я в 19 веке, меня бы, наверное, называли «тихоней, подпирающей стену» (Wallflower — девушка, которую не приглашают танцевать) или «синим чулком» (Bluestocking — женщина, увлеченная наукой и чтением в ущерб женственности).

Для женщин 19 века эти прозвища были оскорбительными, но Джи Ю казалось, что родись она в то время, ее бы такие прозвища вполне устроили.

Благодаря тому, что она пришла с Хлоей, эта безумная вечеринка оказалась не такой уж и плохой.

Хотя вряд ли я приду сюда снова.

Она расценивала это как жизненный опыт, так что одного раза было достаточно.

— Оливия, что делать. Мне срочно нужно в туалет. Как думаешь, успею?

Хлоя виновато сморщила нос.

— Конечно, успеешь. Иди и не волнуйся.

— Принести тебе что-нибудь попить на обратном пути? Я уже пить хочу.

— Мне лимонад! Спасибо.

— Поняла, я мигом!

Джи Ю помахала рукой Хлое, которая, семеня ногами, обернулась и тоже помахала ей в ответ. Как раз в этот момент толпа вокруг стола для пинг-понга немного расступилась, и она мельком увидела лицо Хантера.

Джи Ю с любопытством приподнялась на цыпочки.

Вокруг стола для пинг-понга толпились популярные ребята из разных школ, похожие друг на друга как две капли воды. Сиенна и ее компания стояли прямо за Хантером, болея за него, словно черлидерши.

Приглядевшись, она заметила, что он держит ракетку в правой руке, а левую завел за спину. Видимо, ему, как теннисисту, дали такую фору.

Судя по его легкой улыбке во время отбивания мячика, он и сам наслаждался этим усложнением. С его-то характером слишком легкая победа была бы неинтересной.

А ведь он одинаково хорошо владеет обеими руками.

Хотя левая рука была чуть слабее и менее точной, Хантер с детства упорно тренировал обе руки. Просто из-за того, что форхенд он бил более сильной рукой, все считали его левшой. Так что спрятанная за спину левая рука не была для него таким уж сильным гандикапом.

Вот если бы ему глаза завязали — тогда другое дело.

Джи Ю усмехнулась, но в этот момент встретилась взглядом с Хантером, который, легко заработав очко, давал пять своему другу. Его глаза слегка расширились от удивления, а затем прищурились, окинув ее взглядом с ног до головы. Джи Ю притворилась, что не заметила, и отвернулась. А затем украдкой потянула вниз свою слишком короткую юбку.

Тут перед ней кто-то остановился. Это был незнакомый мальчик.

— ... Ты ведь Оливия, да? Та, что играла одного из детей Нетландии.

Присмотревшись, она смутно его припомнила. Это был парень из школы Алтон, с которым они вместе произносили единственную реплику в совместном школьном мюзикле в шестом классе.

Тогда он был намного ниже Джи Ю, но с тех пор прилично вытянулся, и если бы не очки с толстыми стеклами и густые сросшиеся на переносице брови, она бы его не узнала.

— Эм... Привет. Эм, тебя зовут... Стив?

— Фух, слава богу. Ты помнишь. Меня зовут Стивен. Слушай, мне очень жаль, но ты не могла бы дать мне свой номер?

Джи Ю, моргая, подозрительно уставилась на него.

С чего бы вдруг просить мой номер?

— Зачем...?

Стивен быстро огляделся по сторонам и с отчаянием на лице признался:

— Понимаешь... Мы с друзьями поспорили, кто соберет больше номеров у девчонок, и только я и вон тот парень не достали ни одного. Тот, кто займет последнее место, должен будет выполнить наказание — сыграть в «Поцелуй или пощечина», а на это я ни за что не пойду.

— О боже...

«Поцелуй или пощечина» — это такая тусовочная игра и одновременно наказание, когда нужно подойти к любому человеку противоположного пола, сказать «Поцелуй или Пощечина», и либо получить поцелуй, либо получить пощечину.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

По словам Хлои, это было наказание для парней, которые проигрывали в споре. И если ты не был красавчиком из популярной компании, в большинстве случаев тебя ждала пощечина.

Получить прилюдную пощечину на глазах у такой толпы народа.

Джи Ю стало немного жаль Стива... то есть Стивена.

— Пожалуйста, я не буду тебе звонить, просто дай мне свой номер, ладно? Как только спор закончится, я сразу его удалю.

Джи Ю с сомнением нахмурилась, немного подумала, а затем пожала плечами.

— Ладно. Но обещай, что точно удалишь, как только закончите.

— Да!

Он радостно вскинул кулак в воздух и протянул ей телефон. Она быстро вбила свой номер.

— Огромное спасибо! Эм... кстати, Оливия. У тебя есть парень? Если нет, можно я напишу тебе?

Стивен вдруг залился краской и выпалил это.

Вот так внезапно?

До сих пор ни один парень не проявлял к ней романтического интереса. Застигнутая врасплох, она застыла как деревянная и лишь беззвучно открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. В этот момент со стороны столов для пинг-понга раздался громкий гул.

Джи Ю вытянула шею и заглянула через плечо Стивена. Видимо, на этот раз очко взял соперник Хантера, потому что ребята громко шумели и торжествующе давали друг другу пять.

Но ей почему-то показалось, что Хантер со свирепым лицом смотрит прямо на нее.

Вздрогнув, Джи Ю выпрямилась и спряталась за спиной Стивена. Она не сделала ничего плохого, но почему-то почувствовала необходимость спрятаться.

— В общем, я напишу.

Все ее попытки спрятаться оказались напрасными — Стивен потряс телефоном в воздухе и убежал к друзьям. Джи Ю постояла немного с безразличным видом, а затем достала из сумочки маленькое зеркальце и клубничный блеск для губ. Она старалась принципиально не смотреть в сторону столов для пинг-понга.

И почему Хлои так долго нет.

Она смотрела в зеркальце, нанося на губы блестящий блеск, как вдруг в отражении появилось чужое лицо. Глаза разного цвета жутковато блеснули в свете лазерных лучей.

— Бу!

Услышав громкий крик прямо над ухом, испуганная Джи Ю вскрикнула. Блеск с красным тинтом смазался и оставил полосу через всю щеку. Позади раздался сдавленный смешок.

От испуга, от которого у нее чуть сердце не выпрыгнуло, Джи Ю резко обернулась и сердито уставилась на Рекса. Рекс, вымахавший так же, как и Хантер, казалось, превращал всю еду исключительно в рост. Он выглядел как тощая, долговязая подиумная модель. Этому впечатлению способствовали и чуть отросшие волосы, спадавшие до линии челюсти.

— Ты меня напугал, Рекс!

— Прости, Лив. Как дела? Кстати, у тебя на щеке...

Он со смехом провел пальцем кривую линию от своего рта к щеке, показывая, где она испачкалась.

Джи Ю потерла щеку, и на пальцах остался липкий, скользкий блеск.

— Стало только хуже. Вытри здесь.

Он снова хихикнул и на этот раз ткнул пальцем прямо в центр ее щеки. Джи Ю оттолкнула его руку и стерла блеск тыльной стороной ладони.

— Это все из-за тебя.

— Воу... Там настоящая буря.

Взгляд Рекса скользнул куда-то поверх ее головы.

— А?

— Не оборачивайся!

Рекс обхватил ее лицо обеими руками, не давая повернуть голову.

— Что ты делаешь, отпусти!

— Отпущу, если пообещаешь не оборачиваться. Договорились?

В его глазах плясали озорные чертики, а уголок губ скривился в издевательской ухмылке.

— Ладно, поняла, отпусти быстрее. На нас все смотрят!

Джи Ю стукнула его по руке. Но как только Рекс отпустил ее лицо, он тут же крепко обнял ее.

— Ага. Я для этого все и делаю, чтобы на нас смотрели.

Ошарашенная Джи Ю даже не попыталась оттолкнуть его и просто застыла на месте. Его грудь мелко затряслась, а затем послышались сдавленные звуки: «Кх-кх», — словно он изо всех сил сдерживал смех. Только тогда придя в себя, Джи Ю забарабанила кулаками по его спине.

— Ты чего творишь! Ты что, выпил? Или обкурился чем-то...?

Среди парней, с которыми общался Рекс, был сын известного голливудского актера, о котором ходили слухи, что он законченный укурок.

— Ха-ха, всего пару глотков.

Ответил он со смехом.

— О боже... Приди в себя, Рекс.

По правилам на таких вечеринках алкоголь был строго запрещен. Но она уже слышала, что популярные детки тайком проносят выпивку и распивают ее в своих компаниях.

А история о том, как кто-то вылил две бутылки водки размера «магнум» в диспенсер с безалкогольными коктейлями, и десятки подростков напились в стельку, устроив дебош, передавалась из уст в уста как легенда.

Разомкнув объятия, Рекс положил руку ей на плечо и странно изогнул шею. При этом он громко расхохотался.

Что он еще задумал?

Она подозрительно покосилась на Рекса, но в итоге лишь сдалась и вздохнула. Долгий опыт научил ее: когда у него такой взгляд, лучше вообще не знать, что происходит.

— Жесть. Трипл пошел выполнять наказание. Вау, блин, это же так предсказуемо. Вот видишь, я же говорил.

— Рекс, что ты опять задумал! Пожалуйста, не втягивай меня в это, умоляю.

— Погоди, черт, черт, черт! Он идет сюда!

Рекс смотрел куда-то поверх ее головы и хохотал как сумасшедший, хватаясь за живот.

— Идет? Кто идет? Ты опять какую-то странную шутку устроил, да?

— Кто же еще. Хантер Гамильтон. Ха, давно я так не веселился.

— Хантер? С чего бы ему идти...

Рекс, запрокинув голову и раскатисто смеясь, с хитрым видом снова сгреб ее в охапку.

— Александр де Лафайет, что на тебя нашло!

Когда Джи Ю назвала его полным именем и повысила голос, он успокаивающе похлопал ее по спине.

— Прости, прости. Потерпи секундочку, почти все. Пять секунд до извержения вулкана.

Радостно начал отсчет Рекс.

— 5, 4, 3, 2, 1, бум! Эй, Трипл. Какими судьбами?

***

Хантер уже знал, что Джи Ю придет на вечеринку. На прошлой неделе, в тот дождливый день, она сама сказала, что собирается на Спринг Флинг, так что это не было сюрпризом.

Он и сам подумывал, что стоит хоть раз сходить на такое мероприятие, поэтому отменил пятничную тренировку и пришел сюда.

Завтрашний турнир был тренировочным матчем низкого уровня для набора очков, так что, если он сыграет в свою обычную силу, проблем не возникнет.

Но чего он точно не ожидал, так это того, что Джи Ю появится в таком... в таком платье. Поначалу он даже не узнал ее.

Сначала он узнал ее лучшую подругу и начал оглядываться в поисках её неизменной спутницы, ведь они всегда ходили вместе, словно сдвоенное эскимо. И тут, почувствовав холодок по спине, он быстро вернул взгляд обратно.

Кажется, ее звали Хлоя. Рядом с ней стояла высокая, стройная девушка и рылась в сумочке. В этот момент она подняла голову.

Облегающее короткое черное платье, подчеркивающее фигуру, макияж с акцентом на глаза и губы, и длинные волнистые волосы, спадающие на открытые плечи.

Даже поняв, что это Джи Ю, Хантер не мог в это поверить. Диссонанс с образом тощей «Джу Паркер», засевшим в его голове, был настолько велик, что его мозг отказывался принимать информацию от глаз.

Лишь когда она улыбнулась Хлое и на ее щеках появились ямочки, он поверил.

Обычно она носила либо скромную школьную форму в стиле ботана, либо безразмерные свитшоты, доходящие до середины бедер, поэтому он даже представить не мог, что под всем этим скрывается нечто подобное. Да и незачем ему было об этом фантазировать.

То, что у нее длинные и стройные ноги, выглядывающие из-под школьной юбки, он, конечно, заметил пару раз за последнее время — совершенно случайно, без всякого заднего умысла, — но на этом все.

Вдруг ему пришло в голову, что девушка из его сна, с которой он целовался, странным образом похожа на Джи Ю. Сердце подскочило так, словно к груди приложили дефибриллятор.

Сдурел, что ли? Да быть такого не может.

Пока Хантер стоял в шоке, друзья потянули его за собой. Он вспомнил разговор с отцом перед уходом и постарался успокоиться.

Это естественно. Мне же сказали, что в этом возрасте можно отреагировать даже на фото девушки в бикини в журнале. Это просто проделки гормонов. Ничего особенного.

Проходившие мимо парни косились на Джи Ю.

А вообще, она в своем уме? О чем она только думала, напялив такое платье...

Как только он представил, что всякие животные, так же как и он, управляемые гормонами, увидят этот нелепый наряд, в нем вспыхнуло раздражение. Захотелось послать эту вечеринку к чертовой матери.

С усилием оторвав взгляд от Джи Ю и оглядевшись по сторонам, он почувствовал себя глупо. На других девчонках были надеты платья ничуть не лучше.

И как он сразу не заметил. Раз уж не одна Джу Паркер оделась так вызывающе, а все вокруг, то она не так уж сильно и выделялась.

Хантер снова повернул голову, выискивая глазами Джи Ю. Она опять прилипла к Хлое, словно сдвоенное эскимо, так, что между ними и иголку не просунешь.

То, как они бродили по краю зала, удивляясь всему и хихикая над всякими мелочами, напомнило ему деревенскую мышь, впервые приехавшую в город. Только теперь у него возникло чувство, что к нему вернулась прежняя, знакомая Джу Паркер.

Немного успокоившись, Хантер перестал обращать на нее внимание и пошел тусоваться со своими друзьями. Но спустя время, вспомнив о ней и оглядевшись, он увидел, что Джи Ю стоит на краю танцпола и танцует какими-то неловкими, деревянными движениями.

Хантер едва сдержался, чтобы не выплюнуть воду, которую пил, поперхнулся и закашлялся. Но при этом хохотал как сумасшедший.

Он согласился сыграть в пинг-понг на это дурацкое наказание только потому, что был уверен в своей победе. Он был амбидекстром, просто левая рука была развита чуть лучше. Не желая, чтобы другие узнали об этом, он планировал просто обмениваться очками и сделать вид, что выиграл с трудом.

Но во время игры он встретился взглядом с Джи Ю. Ее «сдвоенного эскимо» нигде не было видно, а сама она стояла в очереди к фотобудке в полном одиночестве. И тут Стивен Берлински заслонил ее собой. Было неясно, о чем они говорили, но он мельком увидел растерянное лицо Джи Ю, прежде чем ее снова заслонили.

Они что, знакомы?

Тут он заметил, как Стивен протягивает ей телефон.

Этот ботан что, реально просит у Джу Паркер номер?

Хантер фыркнул. Та Джи Ю, которую он знал, с самого детства была застенчивой и осторожной. На детской площадке, если к ней подходил незнакомый ребенок, она пряталась за его спину. Так что, если незнакомый парень просит у нее номер, хорошо, если она просто не сбежит. Но тут Стивен торжествующе вскинул кулак в воздух. Хантер ошеломленно заморгал.

Она что, реально дала ему номер? А если он окажется каким-нибудь психом-сталкером, что тогда?

Пока он стоял столбом, наблюдая за этим зрелищем, белый шарик ударился о зеленый стол и улетел мимо. За громкими криками последовало объявление счета.

— 3:4! Соберись, Трипл! На кону наказание «Поцелуй или пощечина»!

Но Хантер категорически не мог сосредоточиться на игре. И все это из-за Джу Паркер, которая вдруг начала бросаться ему в глаза.

Он надул щеки и тяжело выдохнул — «ху-ух». Стараясь не обращать внимания на жар, который медленно поднимался по позвоночнику к затылку, он усмехнулся.

Дала номер, не дала.

Какое мне до этого дело.

— Считай, что тебе повезло. Даю тебе 10 секунд на то, чтобы отыграть очко.

Хантер самоуверенно крикнул своему сопернику, имени которого даже не знал. Но именно в этот момент появился чертов Александр де Лафайет.

Джи Ю обернулась к Рексу, встав к Хантеру спиной. Рекс, потрогав ее за лицо, вдруг сгреб ее в охапку.

Увидев это, Хантер подавал мяч, и вложил в руку слишком много силы. Легкий белый шарик, даже не коснувшись стола, взмыл в воздух, как теннисный мяч.

Сейчас эта идиотская игра не имела никакого значения. Его дыхание стало тяжелым, а глаза горели огнем.

— Блядь.

На чистых рефлексах он отбил подачу соперника, но возвращающийся мяч даже не попытался принять. Потому что Рекс, не сводя глаз с Хантера, демонстративно склонил голову и наклонился к Джи Ю, словно собираясь ее поцеловать.

— 3:6! Трипл, ты проиграл!

Раздались одновременные крики радости и неодобрительный гул.

Но из-за оглушительного стука пульса в ушах весь шум казался где-то далеко. Проиграть подряд 3 очка в игре, в которую он играл просто ради забавы, поддаваясь сопернику, да еще и нарваться на наказание.

— Поцелуй или пощечина, Поцелуй или пощечина!

Толпа детей вокруг скандировала в один голос. Но его взгляд был прикован к фотобудке и не мог сдвинуться с места.

— Они совсем с ума посходили...?

Пробормотал Хантер, наблюдая за откровенными проявлениями нежности Джи Ю и Рекса.

Блядь. Я, сколько ни умолял, так ни разу этого и не получил.

И как только эта мысль пронеслась у него в голове, он застыл как каменный.

Чего. Я что, хотел поцеловать Джу Паркер?

В голове все перемешалось. Потерявший вектор гнев вылил в сердце кипящую лаву. Пылающее сердце с силой молота колотилось о ребра. Всю грудную клетку стянуло тупой болью.

Они что, все это время тайно встречались за моей спиной?

Он уже давно подозревал, что между ними что-то странное. Джи Ю, обычно отстраненная и пассивная с другими, с Рексом вела себя довольно дружелюбно. И Рекс, который издевался над всеми подряд, никогда не делал Джи Ю своей мишенью.

— Сука.

Выругался он сквозь зубы. Почему-то в самых худших ситуациях на ум первыми приходили корейские ругательства.

Кто-то рядом постоянно дергал его за руку.

— Трипл, ты будешь выполнять наказание? Все ждут.

Не отрывая взгляда от фотобудки, Хантер стряхнул руку и сделал шаг вперед. Полные предвкушения лица расступились перед ним, словно Красное море перед Моисеем.

— Эй, ты же не собираешься сбежать?

Кто-то выкрикнул из толпы, и тут же поднялся неодобрительный гул.

— Заткнитесь.

— Хантер? Куда ты, а как же наказание?

Чей-то кокетливый голос преградил ему путь. Покрасневшая Сиенна мило улыбнулась и похлопала ресницами.

А-а. Достала эта прилипала. Если бы она не была девчонкой, он бы уже снес ее плечом.

— Я как раз иду выполнять его, так что с дороги.

Соблюдая минимальные рамки приличия, он повернулся вполоборота и протиснулся мимо нее.

— Куда, к кому ты идешь...

Внезапно глаза Сиенны сузились, и она с ядовитым выражением лица обернулась и начала озираться по сторонам. Воспользовавшись моментом, Хантер прошел мимо нее и направился к фотобудке.

***

— Эй, Трипл. Какими судьбами?

Медленно, с ухмылкой протянул Рекс. Джи Ю вздрогнула, скинула его руку со своего плеча и обернулась. На этот раз он ее не удерживал.

Хантер смотрел на Рекса ледяным, смертоносным взглядом. Точно такое же выражение лица у него было в финале турнира, когда Дмитрий сыпал своими грязными провокациями.

Что с ним опять...? Они же не собираются здесь драться, правда?

Рекс только что говорил про какой-то спор и наказание. Она совершенно не понимала, что они задумали. Вроде бы оба уже не дети, а до сих пор готовы перегрызть друг другу глотки при встрече.

Слово «заклятые друзья» было придумано специально для этих двоих. Рекс, похоже, делал это ради забавы, а Хантер... Хантеру, похоже, просто не нравилось видеть Рекса рядом с ней.

В любом случае, лучшим решением было сделать вид, что ничего не происходит, и держаться подальше. Эти двое привлекали внимание, даже находясь порознь, и она совершенно не хотела оказаться в центре всеобщего внимания вместе с ними.

Джи Ю, украдкой наблюдая за ними, увидела, что очередь продвинулась, и, сделав шаг вперед, отвернулась от них.

Следующей была очередь Джи Ю. В этот момент, словно по волшебству, появилась Хлоя с лимонадом. Идеальный тайминг.

— Оливия! Прости, что так долго, я по дороге разлила лимонад и возвращалась за новым.

— Хлоя! Спасибо тебе огромное!

Для Джи Ю это было сродни встрече со спасителем.

— О, скоро наша очередь!

В этот момент Хантер и Рекс одновременно обступили Джи Ю с двух сторон. Рекс оперся локтем на ее плечо.

— Не играй в покер, Хантер Гамильтон. Иначе спустишь все земли, оставленные твоими предками.

С издевкой бросил Рекс. Но Хантер, ничего не ответив, с силой ударил Рекса по руке — бах, — сбросив ее с плеча Джи Ю.

А-а. Опять начинается.

Джи Ю зажмурилась и снова открыла глаза. Вокруг было слишком много свидетелей. Она впервые узнала, что маленькие глазки Хлои могут становиться такими огромными.

Стреляя глазами по сторонам и пытаясь выскользнуть из-за них двоих, Джи Ю вдруг почувствовала, как Хантер схватил ее за запястье.

— Куда собралась.

Его голос был похож на рычание.

— А-а? Я? Я же в о-очереди стою.

Джи Ю вырвала руку и вцепилась в Хлою. Будь ее воля, она бы выставила ее перед собой как живой щит и спряталась бы за ней. Ей было невыносимо тяжело от того, что из-за Хантера и Рекса все внимание переключилось на нее.

Тогда Хантер шагнул вперед и встал прямо перед ней.

— Поцелуй или Пощечина.

В этот момент вся толпа, окружавшая их, в едином порыве ахнула.

— Пффф!

Хлоя брызнула красным фруктовым пуншем изо рта и, согнувшись пополам, закашлялась.

Побледневшая как полотно Джи Ю, хлопая глазами, посмотрела снизу вверх на Хантера, а затем резко повернула голову к Рексу. Наказание... Наказание, которое проиграл Хантер, было «Поцелуй или пощечина»?

Прочитав в ее глазах немой вопрос, Рекс незаметно отступил назад.

— Куда ты смотришь.

Гаркнул Хантер, положив руки ей на плечи.

— Хантер... зачем ты это делаешь?

Спросила Джи Ю дрожащими губами.

— Ты не расслышала? Поцелуй или Пощечина.

— Но почему ко мне...

Глаза Хантера, словно лазеры, выстреливали лучами синего гнева.

— А что? Этому ублюдку, значит, можно, а мне нельзя? Вы что, встречаетесь?

— ...Что за чушь ты несешь. Хантер, пожалуйста, не надо.

Побелев от страха, Джи Ю опустила голову и потянула Хлою за руку, словно ища укрытие. Заметив этот знакомый паттерн, Хантер наконец огляделся по сторонам.

Поняв, что это слишком много внимания для Джу Паркер, он сделал шаг вперед, заслоняя ее собой. В этот момент из фотобудки с шумом вывалилась толпа людей.

Хантер быстро отдернул шторку фотобудки и втолкнул туда Джи Ю. А затем шагнул внутрь сам и задернул за собой шторку.

Завалившись в фотобудку, Джи Ю, чтобы удержать равновесие, оперлась рукой о монитор автомата моментальной печати фотографий.

Вжик. Хантер с такой силой задернул короткую, доходившую до колен шторку, словно собирался ее оторвать. А затем медленно обернулся.

Снаружи раздался залихватский свист, а за ним шумные крики и улюлюканье. Кто-то во весь голос крикнул: «Целуй, целуй, целуй!», и толпа тут же подхватила, скандируя в один голос.

Джи Ю попятилась назад. Не успев сделать и шага, она уперлась спиной в угол. Огромная фигура Хантера заполнила собой все тесное пространство фотобудки.

— Я спросил: ты встречаешься с Александром де Лафайетом?

Выплюнув полное имя Рекса, он свирепо уставился на нее.

— Почему молчишь. С каких это пор, за моей спиной, втайне от меня... Этот ублюдок вообще знает, что ты мой талисман? Что я целовал твою ладонь десятки раз?

Он шагнул к ней. Так близко, что они почти соприкасались. Загнанной в угол Джи Ю отступать было некуда.

Его широкие плечи полностью заслонили обзор, отчего ей казалось, что она заперта в клетке, созданной из самого Хантера. Она с трепетом в глазах посмотрела на него снизу вверх.

— С чего вдруг...

— Отвечай, Джу Паркер. Вы встречаетесь?!

Хантер навис над ней и допрашивал с таким угрожающим видом, будто она совершила какое-то ужасное преступление.

Джи Ю стало обидно. И надо же было придумать такое нелепое недоразумение.

— Нет, я же сказала, что нет, придурок!

Вспылив, крикнула Джи Ю. Ее собственный голос, которым она никогда раньше не повышала тон, показался ей чужим. Невыносимый Хантер Гамильтон каким-то мистическим образом умел пробуждать её скрытый темперамент.

Она слегка понизила голос и сердито посмотрела на него.

— Что за чушь ты несешь. С чего бы мне быть с Рексом? Мы просто... мы просто друзья.

Хантер фыркнул и криво усмехнулся.

Не встречаются, а обнимаются и целуются на глазах у всех? Джу Паркер, ты, оказывается, на такое способна?

В груди все сдавило. Казалось, кто-то влил ему в глотку бензин и бросил туда зажженную спичку. Внутренности сводило от тошнотворного чувства, словно они сгорали дотла. В нем кипело жестокое желание схватить кого-нибудь за грудки и избить в кровавую кашу.

— Да? Значит, все проще простого. Раз ты можешь целоваться с каким-то придурком, с которым вы просто друзья, то почему бы и со мной не поцеловаться?

— ...Что?

Ошарашенная Джи Ю округлила глаза и переспросила.

Блядь. Она меня за идиота держит? Я же собственными глазами видел, как ты целовалась с Рексом.

Вздернув подбородок, Хантер ледяным тоном процедил:

— Поцелуй или Пощечина.

— Зачем тебе выполнять наказание со мно...

— А с кем еще.

— .......

Джи Ю заметно заволновалась. Ее огромные глаза растерянно забегали, а ресницы затрепетали. Затем она прикусила губу, словно пытаясь скрыть ее дрожь.

Не то чтобы на этой вечеринке совсем не было знакомых девчонок. Школы часто устраивали совместные мероприятия, да и семьи многих общались между собой, так что знакомых лиц хватало. Но среди них не было ни одной, кого бы ему захотелось поцеловать.

А что насчет Джу Паркер? С ней ты целоваться хочешь?

Язвительный вопрос эхом отозвался в затылке.

Хантер стиснул зубы. Он не хотел этого признавать. Ему было невыносимо стыдно перед самим собой. Это раздражало, это было нелепо. Но его тело то и дело реагировало само по себе, и он больше не мог придумывать оправдания.

Разум хватал за плечи и кричал, что так делать нельзя, но нечто неподвластное воле постоянно толкало его вперед, подстрекая подойти к ней.

Хантер вспомнил разговор с Джаредом прямо перед приходом на вечеринку.

Так вот что отец имел в виду, говоря про пубертатные гормоны, желания... и все такое.

Хантер, не моргая, наблюдал за Джи Ю. По ее щекам медленно пополз румянец. На это всегда было забавно смотреть. Руки так и чесались потрогать.

То ли из-за того, что они находились в тесном закрытом пространстве, но в груди стало как-то душно. И дыхание, кажется, стало чуть более хриплым.

Опустившая голову Джи Ю украдкой взглянула на него. Как только их взгляды встретились, она покраснела до самых кончиков ушей, отвела взгляд и нервно прикусила губу.

Это согласие!

Хантер, который с детства часто видел язык тела Джи Ю и научился его читать, почувствовал, как сердце екнуло и сделало мощный рывок.

— Ху-ух.

С коротким выдохом он слегка приподнял ее за подбородок. Их взгляды снова встретились. Яркий свет фотобудки отразился в ее огромных карих глазах белыми искрами, похожими на полную луну.

Джи Ю спрятала взгляд и опустила ресницы. Его взгляд скользнул по прямой, изящной переносице, задержался на разрумянившихся щеках и остановился на прозрачных, блестящих красных губах.

Он сделал глубокий вдох. От губ Джи Ю пахло сладкой клубникой. Кончики его пальцев, державших ее за подбородок, слегка дрогнули. Сглотнув скопившуюся во рту слюну, он склонил голову набок. Она крепко зажмурилась.

Опускаясь к ее губам, он пробормотал:

— Если не хочешь, можешь дать пощечину.

Его голос, хриплый, словно скрежет по голосовым связкам, показался ему самому странным.

В момент, когда их губы соприкоснулись, оба одновременно задержали дыхание.

Губы тощей Джу Паркер оказались гораздо более мягкими, нежными и... скользкими, чем он себе представлял. Хантер, пару раз моргнув, пока его губы прижимались к ее, медленно отстранился.

Они оба разом шумно выдохнули воздух, который задерживали.

Сладкий клубничный аромат перебрался на губы Хантера. Он облизал их. На кончике языка остался едва уловимый сладковатый привкус.

Еще немного.

Он снова наклонился к ней. Джи Ю, медленно открывшая затуманенные глаза и пару раз моргнувшая, за мгновение до того, как его губы снова коснулись ее, прикрыла рот тыльной стороной ладони.

— Мы же... мы же только что выполнили наказание.

— То было наказание, а это — талисман. У меня завтра турнир.

Хотя и не очень важный.

Он взял ее за руку и опустил вниз. И, продолжая держать ее за руку, снова наклонился. Его дыхание было тяжелее, чем раньше.

Губы снова слились в поцелуе. Джи Ю слегка приоткрыла губы, словно ей не хватало воздуха, и вместе с поверхностным дыханием Хантер почувствовал ее дрожь.

Ха. Больше не могу.

Хантер наклонился еще ниже. Джи Ю, сильно запрокинувшая голову, пошатнулась и снова оперлась рукой о монитор.

Пип, щелк. Звук автомата прозвучал несколько раз, но ни один из них его не услышал.

Ноги Джи Ю отказывались ее держать. Пол маленькой фотобудки качался, словно они плыли по волнам. У нее кружилась голова, ее мутило, и она дрожала всем телом.

Хантер сминал ее губы так сильно, что ей было даже немного больно. Грубый, неумелый поцелуй был таким же настойчивым и своевольным, как и его характер.

Начав с того, что слегка слизнул блеск с ее губ, словно пробуя его на вкус, его поцелуй проник в ее рот. И перерос в игру в прятки, где он искал ее, пытающуюся убежать и спрятаться, и притягивал к себе.

А-ах. Как странно...

Сердце бешено колотилось, словно внутри нее заложили бомбу с часовым механизмом, готовую вот-вот взорваться. Все нервы ее тела были сосредоточены на Хантере, который хозяйничал в ее рту как у себя дома.

Первый поцелуй был головокружительным, сумасшедшим и удушающим.

— Your photo is ready! (Ваше фото готово!)

Вжик, щелк. Раздался звук вылезающей из лотка фотографии и веселый механический голос. Двое, слившиеся в поцелуе, мгновенно застыли, словно на них вылили ушат ледяной воды.

Джи Ю, придя в себя первой, слегка оттолкнула Хантера. Он медленно оторвался от ее губ и поднял голову. Шум вечеринки обрушился на них, словно они только что сняли наушники с шумоподавлением.

Они просто соприкоснулись губами и поиграли в прятки, но оба тяжело дышали, как после интенсивной тренировки.

Пронзительно-синие глаза Хантера потемнели до невиданного ранее оттенка. Он прикрыл глаза наполовину и снова наклонился к ней.

На этот раз Джи Ю закрыла его губы рукой. В ее затуманенной голове роились вопросы.

Зачем Хантер постоянно пытается меня поцеловать, если я ему даже не нравлюсь?

— Наказание выполнено, талисман тоже. А сейчас — по какой причине...?

— .......

Хантер, словно лишившись дара речи, не мог ответить.

В этот момент в кабинку донеслись голоса снаружи.

— Как думаешь, они поцеловались?

— Сто пудов. Точно тебе говорю. Может, приоткроем и посмотрим?

Шторка слегка колыхнулась.

— Эй, не мешайте им!

Последний голос принадлежал Рексу. Подумав, видимо, о том же самом, лицо Хантера исказилось от гнева.

Внезапно в голове Джи Ю возник странный вопрос.

Почему он разозлился и начал спрашивать, встречаюсь ли я с Рексом, и нес какой-то бред про поцелуи с другом?

Она склонила голову набок.

— Послушай, Хантер? Ты что, ревнуешь к Рексу? И то, что ты до этого...

— Что за херню ты несешь. С чего бы мне ревновать к этому ублюдку. Джу Паркер, ты совсем с ума сошла?

С угрожающим видом Хантер резко оборвал ее.

Джи Ю, поежившись, непонимающе спросила:

— А если нет, то зачем ты со мной так...? Я тебе даже не нравлюсь.

— .......

Хантер и в этот раз только беззвучно открывал и закрывал рот, с растерянным взглядом, так и не находя, что ответить. Она молча наблюдала за ним, а затем резко спросила:

— Хантер Гамильтон. Скажи мне. Зачем ты пытался поцеловать меня в третий раз?

— Какая разница? Ты же целовалась с Рексом, хотя вы даже не встречаетесь. В чем разница между этим и тем, что было сейчас?

— Что? Да почему ты с самого начала несешь этот бред!

Она нахмурилась и сердито вскинула глаза.

Хантер начал нервничать. Голос Рекса, доносившийся снаружи, напомнил ему о том, что для него это был первый поцелуй, а вот для Джи Ю — нет.

Ублюдок.

Убить его, что ли.

Гнев мгновенно ударил в голову.

В груди все сдавило, словно ему перекрыли кислород. Хантер был человеком, у которого никогда в жизни не отбирали игрушки. И сейчас он впервые почувствовал непонятную, жгучую обиду. Это незнакомое чувство разрывало его изнутри.

— Я не знаю, ясно! Хватит об этом спрашивать, бесит уже. И так понятно, разве нет? Любопытство, игра гормонов. Всякое такое...

Хрясь. Раздался звонкий звук, и голова Хантера резко откинулась в сторону.

Получив первую в своей жизни пощечину, он широко распахнул глаза. Медленно повернув голову обратно, он посмотрел на Джи Ю сверху вниз.

Белки ее глаз, свирепо смотревших на него, покраснели, и на них мгновенно выступили слезы. Пока он ошеломленно смотрел на нее, у него защемило в солнечном сплетении.

Джи Ю вытерла глаза той самой рукой, которой только что ударила его, а затем, прикрыв губы тыльной стороной ладони, выбежала из фотобудки.

Как только Джи Ю, едва сдерживая слезы, выскочила из кабинки, к ней с радостным лицом подбежала Хлоя.

— Хлоя, прости меня, пожалуйста... Но мне, кажется, нужно домой.

Попрощавшись дрожащим, плачущим голосом, она опустила голову и стала пробираться сквозь толпу. Но в тот момент, когда она на секунду подняла глаза в поисках выхода, она встретилась взглядом с Сиенной.

Та смотрела на нее, скривив губы, словно вот-вот расплачется. А затем резко отвернулась, прижалась к стоявшей рядом подруге и разрыдалась. Подруги, окружившие Сиенну, посмотрели на Джи Ю испепеляющими взглядами.

Изо всех сил кусая губы, чтобы не расплакаться, она выбежала с вечеринки.

Хантер, с краснеющей щекой, отдернул шторку фотобудки с такой силой, словно собирался ее сорвать. Рекс, увидев его свирепое лицо, предвещающее, что он готов убить первого встречного, прыснул — «пфф», — и прикрыл рот рукой. А затем громко на весь зал выкрикнул:

— Поцелуй И пощечина!

Про моментальные фотографии, о которых все забыли, быстро позаботилась Хлоя.

Так закончился их первый и последний Спринг Флинг.

***

Весь оставшийся весенний семестр Джи Ю избегала Хантера. Боясь столкнуться с ним в лобби, она уходила в школу чуть раньше и возвращалась чуть позже.

Как только начался полноценный сезон тенниса на открытых кортах, Хантер перешел с национальных турниров на юниорский тур ITF (Международной федерации тенниса). После этого он стал часто пропускать занятия даже посреди недели.

Сиенна собрала своих подруг и объявила, что Хантер ей больше не нравится. А затем, словно напоказ, начала встречаться с одним из его друзей, Лукасом Престоном.

Хлоя в мельчайших подробностях, словно сцену из сериала, описала то, что произошло на Спринг Флинге после ухода Джи Ю. И добавила, что для нее, жить не могущей без сплетен, это был самый захватывающий день в жизни.

— Сиенна ревела в окружении подруг, словно жена, застукавшая мужа за изменой. А потом вдруг перестала плакать и начала спешно поправлять макияж. И с ядовитым взглядом направилась прямиком к Хантеру и его друзьям. Я думала, она сейчас Хантеру пощечину влепит, но не тут-то было. Она начала отчаянно флиртовать с его друзьями! А тут как раз Лукас проиграл, и ему выпало наказание «Поцелуй или пощечина»!

Рассказывая это, Хлоя высунула язык и втянула лапшу рамен с громким хлюпаньем — «сюрп». А затем с осуждением покачала головой.

— Вау. Прямо там! На глазах у всех — французский поцелуй! Мне показалось, Сиенна этого Лукаса живьем сожрет. Чмок-чмок.

Хихикая, она вдруг стала серьезной, широко открыла глаза и, словно решившись, начала допрашивать ее об отношениях с Хантером. При этом она не забыла помахать перед ней полоской из четырех мгновенных снимков.

— Выкладывай. Когда я спрашивала, дружишь ли ты с Хантером, ты клялась, что нет, а потом вдруг ни с того ни с сего врываешься и целуешь его? Да еще и тайно, в фотобудке? Э-э-э! Руками не трогать!

Хлоя, раз за разом блокируя попытки Джи Ю выхватить фотографии, спрятала их за спину и, сморщив нос, начала ей угрожать:

— Если не расскажешь правду, я приклею эту фотку на шкафчик Сиенны Рид!

— .......

Когда Джи Ю замешкалась, Хлоя цокнула языком:

— Не то чтобы я вообще ничего не замечала. Сначала я думала: «Ну, они живут в одном доме, может, просто знакомы с детства». Но знаешь, какая между вами странная атмосфера каждый раз, когда вы сталкиваетесь? Поэтому мне казалось, что тут что-то не чисто, но как ты могла скрывать это даже от меня! А ну, колись! Ты ведь встречаешься с Хантером Гамильтоном, так? Признавайся!

Хлоя снова помахала фотографиями перед носом Джи Ю, требуя ответов. Джи Ю, пытаясь отобрать снимки, отчаянно замотала головой.

— Мы правда не вместе, Хлоя. Наши мамы просто общаются, потому что мы живем в одном доме. Мы просто пару раз играли вместе, когда были маленькими, и все. К тому же он меня терпеть не может.

Хлоя, прищурившись, скрестила руки на груди и фыркнула.

— Ого, и он вот так просто берет и целует девчонку, которую терпеть не может? Ух ты, я бы тоже не отказалась от такого друга детства, который меня ненавидит. Чтобы и целоваться, и «играть» вместе, а?

Она поддразнивала Джи Ю, пару раз поиграв бровями. И при этом, каждый раз, когда Джи Ю тянулась за фото, ловко уворачивалась, охраняя свою добычу.

— Я же говорю, все не так! Хантер... ну, он просто стеснительный... И я для него просто самый удобный вариант по сравнению с остальными. Отдай быстро, Хлоя!

Услышав это, Хлоя замерла на секунду, а затем схватилась за живот и разразилась хохотом.

В этот момент Джи Ю ловко выхватила фотографии из ее рук. Фух.

Она подумывала выбросить их в мусорку, но побоялась, что кто-нибудь их найдет, и решила забрать домой и выкинуть там.

Хлоя перестала смеяться и саркастично заметила:

— Стеснительный Хантер Гамильтон. Это самая нелепая отмазка, которую я слышала за все свои шестнадцать лет жизни.

— ...Мы правда не в таких отношениях, как ты думаешь.

С серьезным лицом покачала головой Джи Ю.

Хлоя с обеспокоенным видом кивнула в сторону популярной компании.

— Беда в том, что Сиенна так не считает...

— Со временем все поймут. Что между нами правда ничего нет.

Джи Ю вздохнула так тяжело, словно земля под ногами провалилась.

Сиенна и ее компания теперь при каждой встрече смотрели на нее так, будто она была тайной любовницей чьего-то мужа. Они специально толкали ее плечом, проходя мимо, и громко хихикали, а на уроках физкультуры, когда все бежали от стартовой линии, незаметно ставили ей подножки.

Это было несправедливо, но она терпела.

В конце концов, она действительно поцеловалась с Хантером.

Сиенна умудрилась порвать со своей лучшей подругой, с которой дружила восемь лет, только за то, что та тайно пригласила Хантера на вечеринку. Так что вполне можно было ожидать от нее каких-то детских мстительных выходок.

Пока Хлоя рядом, мне все равно.

Так Джи Ю утешала себя.

Она злилась на Хантера, который бросил ее в это пекло под предлогом наказания и талисмана, даже не подозревая о последствиях. И еще больше она злилась на саму себя — ведь она, зная, к чему это может привести, поддалась минутному порыву, нет, совершила ошибку, добровольно согласившись на это.

Ей не оставалось ничего другого, как притвориться мертвой, стать еще тише, чем раньше, и, затаив дыхание, избегать Сиенну и ее популярную компанию.

Это было непросто.

Но поскольку после вечеринки никто не видел ее вместе с Хантером, да и слухи об их отношениях не подтвердились, интерес к незаметной ботанке начал угасать. А поскольку она никак не реагировала на постоянные издевательства, им это тоже постепенно наскучило.

Вскоре они снова начали игнорировать ее, словно ее и не существовало, как и раньше.

Джи Ю с облегчением вздохнула.

***

Начало мая. Семья Джи Ю на несколько месяцев переехала в маленькую квартиру с одной спальней на 96-й улице, на северной окраине Йорквилла. Они наконец-то осуществили свою мечту о собственном жилье.

Пожилой мужчина, который 40 лет жил в квартире с тремя спальнями на третьем (втором по американской системе) этаже их дома на Пятой авеню, скончался. Его дочь, жившая в Калифорнии, решила не делать ремонт и выставить квартиру на продажу в ее текущем состоянии, на 10 процентов ниже рыночной стоимости.

Узнав об этом от Лорен, входившей в совет директоров дома, Э Джон связалась с владелицей напрямую, еще до того как квартира появилась на рынке недвижимости, и перехватила ее.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver

Страница книги Любовь: Ноль в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

О книге